# Серебряные линии

Тимофей Еперин

Марк


Маленький Марк никогда ранее не видел такого сильного ливня. В ту ночь, отец поднял его из кровати и держа за руку повел в сторону леса, того самого, к которому запрещал приближаться под любым предлогом. Стена падающей с неба воды, не давала возможности разглядеть что-либо дальше расстояния вытянутой руки, однако, отец Марка продолжал идти вперед, не сбавляя скорости. Малышу приходилось намного быстрее перебирать ногами по вязкой грязи. Густой лес не мешал ливню достигать земли. Марк изо всех сил старался не отставать, попутно задавая вопросы, на которые получал ответы тишиной.

Спустя некоторое время, мальчик шел среди деревьев в одиночестве, криком привлекая внимание, в точности так, как его учил отец. Суровый ливень сменился моросящим дождиком, хотя, скорее всего это были капли, скопившиеся на кронах деревьев. Кругом царили покой и тишина. Марк хотел развернуться и пойти назад, в сторону дома, но все-таки прислушавшись к внутреннему чутью, решил продолжить двигаться вперед, что-то ему подсказывало, что возвращаться не следует.

Сколько прошло времени, мальчик не знал, да это было и не важно, по крайней мере, для него. Марк, шаг за шагом, все ближе подходил к краю леса, сам того не осознавая. Вскоре его взору открылся бескрайний водный простор, простирающийся далеко за горизонт. Увиденное им зрелище не поддавалось никакому сравнению с тем маленьким озерцом, на берегу которого стоял их дом. От одной лишь мысли о домашнем уюте у малыша покатились слезы. Подойдя к самому краю обрыва, мальчик осторожно посмотрел вниз. Могучие волны разбивались о скалистый берег, сотрясая неприступную скалу. Обернувшись и еще раз, взглянув на лес, Марк пошел вдоль обрыва не желая возвращаться в дремучую чащу. Бриз продувал морозом до самых костей, чувство усталости клонило к земле, а страх, который только усиливался с того самого момента когда он остался один, как будто кнутом подгонял его, не позволяя остановиться.

- Ты быстро нашел меня.

От испуга мальчик вскрикнул и упав на спину попятился назад. Над ним возвышалась фигура человека, своими размерами в разы превосходящая его отца. Верхнюю часть лица скрывал капюшон, а все остальное тело было спрятано под плащом, темным, исписанным словами на незнакомом языке, плащом.

- Голоден?

- Кто вы? Я заблудился. Вы не видели моего отца? - Торопливо пробормотал мальчишка, оглядываясь по сторонам.

- Голоден? - Таким же спокойным голосом, как и в первый раз, повторил свой вопрос незнакомец.

- Да. - С дрожью в голосе ответил Марк, уже приготовившийся бежать, но все же, оставаясь на земле.

- Замечательно. - Отрезал Большой человек, после чего повернувшись лицом к медленно восходящему из-за горизонта солнцу, неподвижно замер. Буйный бриз лишь слегка покачивал подол его массивного плаща.

Марк еще некоторое время продолжал лежать на земле, пытаясь принять решение, что ему делать дальше. Не найдя объяснений случившемуся, мальчик поднялся на ноги и пробуя отряхнуть с одежды въевшуюся лесную грязь, повторил свой вопрос:

- Кто вы? Я был с отц... - Не успел он договорить, как большой человек схватил его за голову и прижал к земле. - Меня дома ждет отец, пусти! - Судорожно пытаясь вырваться, прокричал Марк. Покрытая рубцами и ожогами пятерня, была размером с голову мальчишки. Ему не было больно, но и высвободиться из стальной хватки, у него тоже не было шанса.

- Твоего дома больше нет. - Донеслось из-под капюшона. - Впрочем, как и отца.

Услышав сказанное, Марк прекратил сопротивляться. Большой человек поднял его за шею и поставив на подкашивающиеся ноги спросил.

- Твое имя?

- Марк.

- Остальное забудь, Марк.


Справедливость верховного суда


Не так страшно проснуться в грязной луже, как страшно осознать причину, по которой ты в ней оказался.

Последнее что помнил Марк, было трактиром в порту Ласмира. Славное место, относительно славное. Если из дюжины посетителей до утра доживала хотя бы половина, то хозяин этой забегаловки, работающей в основном для наемных матросов, ждущих приглашения от рыбаков, со спокойствием выдыхал и как ни в чем не бывал, начинал приготовления к новому дню.

- Передавай привет своей жене! - Крикнул Марк, в след удаляющейся от него повозки, направляющейся в сторону Ласмира. Пухлый дозорный натянул тетиву лука и если бы Марк не отошел в сторону, то на этом бы все и закончилось.

Слегка моросивший дождь гнал его в поисках укрытия, которое к слову говоря не так то и просто было отыскать на пустынной равнине, разделявшей Ласмир и Лес. Головокружение и сухость во рту, словно верные друзья, ни на мгновение не покидали Марка, продолжая напоминать о себе при каждом вздохе. Направляясь в сторону Леса, он пытался воссоздать в гудящей голове последние события. Пока ноги идут, голова должна думать, даже если от этого становится только хуже. Наверное, все же было не самым верным решением, просить убежище у человека, находящегося на поводке у Власти, даже если он тебе обязан своей жизнью. Правильно говорил старина Отто - 'Делай добрые дела и в воду бросай, не забыв убедиться в том, что они утонули, иначе могут всплыть и щедро отблагодарить'. Сдать Властям. Да лучше бы отравил. Как бы там ни было, нужно что-то решать, Лес не самое подходящее место жительства для честного человека, коим и считал себя Марк, в конце концов, он не видел причин полагать иначе. Вот только идея возвращения в Ласмир, не выполнив откупную сделку, была лишена всякого смысла. Выходит то, что подчиниться Власти и выполнить волю суда, даже если у тебя есть аргументы в пользу иного мнения, самый короткий и безболезненный путь к спокойствию? - Выходит что так. - Вслух произнес Марк и шагнул в лесную чащу.

Найти опасного разбойника по имени Вилоу и убедить его не трогать лесорубов или же просто убедить его не трогать никого вообще, никогда. Кто он такой, этот Вилоу? Почему они со всем своим могуществом и бесконечными возможностями, не могут сами этого сделать? Почему этим не займутся Военные? Видимо есть на то свои причины. Сначала необходимо вернуть долг, которого не брал, а потом свобода и можно идти на все четыре стороны, до следующего раза. Даже за несуществующее спокойствие, иногда приходится платить вполне реальную цену. Кузнец Отто редко ошибался в вопросах касающихся людской сути.

Зайдя поглубже в лес, где деревья не пропускали к земле не только дождь, а даже лучи света, Марк, выбрав из десятка идентичных друг другу камней, самый удобный, взобрался на него и скрестив перед собой ноги, закрыл глаза. Дыхание, отягощенное сухостью во рту, приобретая более глубокие вдохи, постепенно замедлялось. За закрытыми глазами, сознание рисовало окружающую обстановку, в том самом виде, в котором он привык ее видеть. Серебряные нити пронизывали буквально все вокруг, позволяя с уверенностью определить то, где находятся молодые и живые деревья, а где расположились съеденные изнутри стволы, не желающие падать в объятья бесконечного круговорота природы, освобождая место новой жизни. Радиус проникновения нитей увеличивался с каждым вздохом. Медвежья берлога, волчья опушка, змеиные гнезда, все это не то. Ни одного человека рядом он не чувствовал. Марк резко открыл глаза и сделал самый глубокий вздох, какой только смог. Так и есть! Но этого не может быть. Но ведь так и есть. Отто, живой и здоровый. - Я же сам тебя хоронил. - Неожиданно для самого себя, вслух произнес Марк. В то же мгновение, он вскочил на ноги и направился в сторону источника знакомого ему свечения, попутно пытаясь прокусить свою руку, так как все это казалось очередной иллюзией.


Ясли


Марк проснулся от истеричного плача, детского плача. Среди стонов вперемешку с всхлипывающими носами и непонятным бормотанием, отчетливо было слышно:

- ДОМОЙ! ВЕРНИТЕ МЕНЯ ДОМОЙ! Я ХОЧУ К МАМЕ!

Даже когда Марк открыл свои детские глазки, ничего не изменилось, вокруг царила тьма, сгущающаяся все сильнее после каждого детского крика. Деревянный пол, на котором он сидел, был теплым, однако, не стесняясь, щедро раздавал занозы при первом удобном случае. Время от времени, чувствовалось наклонение темницы то в одну сторону, то в другую, а порой, эти наклоны заставляли хвататься, за такие же как и пол, деревянные стены, в тщетных попытках удержаться на месте, в благодарность за оказанное им доверие они награждали все теми же занозами. В один из таких виражей, на Марка навалилась целая куча детских тел, не сумевших удержаться на месте, практически вдавив его лицо в пол. В следующее мгновение эта куча развалилась из-за такого же виража, но уже в другую сторону. Ни одного взрослого голоса, Марк так и не услышал, только детские. Мальчик попытался на ощупь сориентироваться в темноте. По пути вдоль стены ему встретилось пару неподвижных детских тел, были они мертвы или просто без сознания, ему даже не хотелось знать. Страх перед реальностью брал свое. Не рискуя испытывать судьбу на прочность, Марк попятился назад, а когда уперся спиной в стену, то присел и накрыл голову руками. Детские стоны не стихали, наоборот, со временем, они становились громче, приобретая оттенки усталости и отчаяния. Может быть и много времени прошло, а может быть и мало, лично Марку, казалось то, что оно замерло на месте, вместе с ним.

- Кто знает, где мы? - Голос маленькой девочки сразу привлек внимание Марка, как и остальных, притаившихся в темноте детей.

- Никто - Ответила тишина, после чего девочка не упуская возможности, продолжила.

- Меня зовут Мика. Я помню дождь, очень сильный дождь. Началась гроза и я побежала в спальню к родителям. - Ее голос хоть и слегка дрожал, но все же звучал достаточно четко, для того, что бы Марк мог расслышать его. - Их там не оказалось и я спустилась вниз, там стоял упирающийся головой в потолок человек. Очень большой. - После этих слов темница оживилась. Детские голоса наперебой начали поддакивать услышанному. А один из совсем недавно захлебывавшихся в рыдании голосов, принялся рассказывать свою историю, не обращая внимания на поднимающийся гул.

- Тише. Пожалуйста, успокойтесь. Прошу вас... - Теперь ее уже сложно было расслышать - ЗАТКНИТЕСЬ ТВАРИ!!! - Сорвалось с уст маленькой девочки, мгновенно оглушив каждого из тех, кто находился рядом с ней. Гул моментально покинул мрачную обитель, оставив лишь тот самый рыдающий голос, продолжавший жаловаться на свою судьбу. В его сторону направились уверенные шаги, издавая глухой стук и создавая интригу перед тем, что должно случиться. Хлопок. Еще один. В полной тишине голос Мики продолжил.

- Этот гигант, - на мгновение она попыталась прислушаться, но, не услышав и шороха, продолжила - спросил, страшно ли мне, я ничего не ответила. Вспышка молнии осветила его полностью, но, кроме дождевика, исписанного разными знаками, я ничего не успела рассмотреть. Потом он повторил вопрос. Я хотела узнать, где мои родители, на что он... - Мике было не суждено закончить, ее перебил ворвавшийся поток света. В секунду открытая дверь наполнила корабельный трюм лучами солнца, которые беспощадно ослепили детей, заставляя щуриться и пытаться огородить глаза. Марку повезло чуть больше, открытая дверь находилась от него по правую руку и весьма удачно дозировала яркость света, хватило лишь слегка прищуриться. Знакомый голос отправил огромную стаю мурашек по спине Марка.

-Мика, подойди.

Девочка, на вид лет десяти, покорно направилась навстречу свету. На этот раз шаги были абсолютно беззвучными. Глядя в ее спокойное лицо, Марк принял решение, на которое бы не пошел при других обстоятельствах. Подобравшись вплотную к двери, он одним рывком проскочил мимо Большого человека. Не успев сделать и пары шагов по палубе, он был схвачен за шею.

-Твое имя? - Не забыв, как его в прошлый раз прижали к земле, мальчишка не стал даже сопротивляться. - Марк. - Ответил он. Лукавая улыбка мелькнула на губах гиганта, после чего тот ослабил хватку. Весьма сильно ударившись о палубу, Марк не мог подняться, хотя глаза и оставались открытыми, он все же не мог даже пошевелиться. Звук стального засова заглушил нарастающие крики, оставив их в трюме.

- За мной. - Коротко скомандовал Большой человек. Мика все так же беспрекословно пошла за ним, лишь на мгновение обернувшись к Марку, который так и не найдя сил подняться, потерял и сознание.


Спасательный капкан


Там где заканчивалась сухая земля, начинались топи. Ноги уже не так уверенно ступали по этим, лишенным всякой теплокровной жизни, местам. Он его чувствовал. Отто был где-то рядом, не там, куда изначально направился Марк, а где-то рядом. Редкие просветы открывались лунному свечению, но и этого было мало. Глаза хоть и успели привыкнуть к полутьме, а все же не справлялись, так хорошо со своей задачей, как это делал, никогда не подводящий Марка, слух. Услышав хруст ветки по левую руку, он в следующее же мгновение бросился в ту сторону, откуда был слышен звук.

- Ты ведь не заблудился. - Прозвучало сверху и Марк, запрокинув голову, попытался рассмотреть силуэт человека, стоящего у края ямы. - Что ты здесь вынюхиваешь? - Не дожидаясь ответа, донеслось оттуда же. Пленник предпочел отмолчаться и выждать момент, когда за ним спустятся, а там уже и самому задать пару вопросов.

- Дальше идут болота, не окажись ты здесь, уже наверняка выплевывал бы свои внутренности, вдыхая все больше и больше испарений. - Марк продолжал молчать, придерживаясь своей стратегии. - Так что у тебя есть причины быть благодарным и ответить дедушке на его вопросы, иначе, дедушка пойдет по своим делам и оставит тебя здесь. К тому же, к тебе я спускаться не буду, как бы тебе этого не хотелось. - С нотками издевки в голосе, добавил хозяин положения.

- Я здесь по своей воле. Кто ты такой, что бы вмешиваться в мои дела? - Гордым тоном донеслось со дна вонючей ямы.

- Тот, кому ты обязан своей жизнью. Тебе этого мало?

- Мне бы подняться, отблагодарить тебя. По другому, мне воспитание поступить не позволяет. А потом я и отвечу на все твои вопросы.

- Нууу раз воспитание не позволяет, то это другое дело. - В тот же момент, к ногам Марка упала агрессивно шипящая змея.


Сточные воды


Городская стража, с гордостью, называвшая себя Дозором, в основе своей, состояла из мужчин, не сумевших найти себе иной способ заработка. Другими словами, те, кто не смогли овладеть грамотами письма, счета или же каким-либо другим полезным ремеслом, всегда могли обратиться к Военным и получить назначение в Дозоре. После непродолжительного, а по факту, формального разговора, новобранцев снабжали рекомендательным письмом и списанной амуницией. Справедливости ради, стоит заметить некую особенность, чем ближе к центру Ласмира находился патруль, тем новее была его экипировка. После визита к Военным, рекрута направляли в Верховный суд, где он был обязан принести клятву в верности закону, такую же необходимую, как и два золотых за постановление на учет в едином реестре Ласмира. Получив на руки подтвердительную грамоту, коя гласила о том, что ее владелец не просто становится охранником правопорядка, а является представителем закона, они больше не виделись, никогда, даже случайно. Новобранец находил своего начальника, подтверждал свой статус документами, полученными в Верховном Суде, рекомендательным письмом от Военных, после чего уже и вступал в ряды Дозора, где с такими же, как и он, вояками, слонялся по улицам, занимаясь тем же чем и раньше, но уже называя это нелегкой ношей. Те редкие моменты, когда покой мирных жителей нарушался дебошем соседей или же иным разрушением порядка, Дозор сразу же давал о себе знать, не столько ради соблюдения клятвы, сколько ради удачной возможности урвать свой кусок. Методы хоть и не были самыми изощренными, зато практически не давали сбоев. Всё, начиная от штрафа за нарушение, передаваемого лично главе участка и заканчивая заключением под стражу, где в казематах с тобой могло произойти что угодно, находилось на вооружении Дозора.

Та окраина Ласмира, что граничила с портовой зоной, более всего нуждалась в охране, так как весьма редко прибывающие суда не давали заскучать никому. Попытки контрабанды были редкостью, легче было сразу договориться с Дозором. А вот люди, с ними было сложнее. Товар доставляют люди, разные люди, совсем непохожие на тех, что ходят по улицам Ласмира. Другой язык, другая культура, другие истории о другом образе жизни. По мнению Власти, все это было потенциально опасным. Именно по этой причине, основное скопление Дозора, находилось в припортовой зоне.

Кучке малолетних оборванцев, вечно голодных и нуждающихся в крыше над головой не составило особого труда обойти пост Дозора, располагающийся у входных ворот в Ласмир. Замаскированная дыра в неприступных стенах, была самой большой тайной Саранчи. Именно так заклеймили никому не нужных детей, на счет которых у Дозора были особые распоряжения. Само их нахождение на территории Ласмира, говорило о несоблюдении клятвы Дозорными, а следовательно и об их бессилии. Клятва важнее, важнее всего. Вот так и получалось, что Дозор, состоящий из вчера еще голодавших людей, был обязан решать эту проблему. Саранча, гонимая чувством нужды, скрывалась от них, как только могла, так как голод подавить сложнее, чем нарушить закон.

Марк, дождавшись сигнала об отступлении опасности, замыкая колонну из пяти мальцов, проник во внутреннюю часть Ласмира.

- Крадемся вдоль стены, не выходя из тени, услышите посторонний шум, сразу замирайте, даже дышать запрещаю. - Еле слышным шепотом, повторял сказанные уже ранее слова, лидер ночной вылазки, не смотря на юный возраст, богатый шрамами и опытом. Что собственно и не может существовать по отдельности.

Спустя некоторое время, Саранча достигла своей цели. Трехэтажный каменный дом заметно выделялся на фоне остальных строений, в первую очередь своей скромностью. За шикарной внешней отделкой здания, скрывались офицерские кабинеты Дозорных. Необходимая детям комната располагалась на самом верху. Кабинет капитана дознавательного отдела Дозора это не проходной двор. По этой причине, следуя довольно-таки дерзкому плану, Саранча, оставаясь беззвучной, затаились в тени, выжидая момента. Как только тучи затянули яркую луну, все, кроме Марка, двинулись навстречу риску. Он же остался на стреме, обязанный в случае чего, отвлечь на себя охрану. Дети, вскарабкались по выступам в стене, откуда, используя дымоход, проникли внутрь кабинета. Не покидая тени, Марк, раз за разом повторял в своей голове слова, сказанные ему шрамированным лидером перед вылазкой. - За нас не думай, главное верни одноглазому его ключ и мы больше никогда не испытаем нужду.

Собачий лай заставил полностью сконцентрироваться на происходящем. Из закрытого окна третьего этажа вылетел стул, сопровождаемый звоном разбитого стекла. Буквально в то же мгновение, рядом с Марком звякнул металлический предмет. Ориентируясь по звуку, он быстро нашел ключ. Помня слова шрамированного, малец аккуратно, не покидая тени, практически шаг в шаг, по своим же следам возвращался к их тайному ходу. Подлые тучи, наигравшись с луной, оставили ее в одиночестве, от чего улицы Ласмира залились бледно-белым светом, усложняя путь домой. За спиной оставались собачий лай, детские вопли, крики Дозорных. Марк не имел права даже оборачиваться. Ключ, одноглазый, вернуть. Дозору хватило услышать крик караульного. - Саранча! - что бы понять, кого следует искать. Поднятая тревога одним махом оживила улицу, что и отрезало путь беглецу.

- Где? - Марк чуть было не вскрикнул, но ладонь шрамированного с силой заткнула ему рот. Мальчик поднял дрожащую руку, мертвой хваткой сжимающей ключ. Блеснувшие, при виде ключа, глаза лидера, забегали по сторонам в поисках выхода из ситуации.

- Где остальные? - Еле уловимым шепотом, спросил Марк.

- Накормили собак. - Фыркнул шрамированный и тут же добавил. - Я отвлеку вон тех балбесов. - Он указал в сторону патруля шатающегося около их хода. - А ты обязан прорваться в порт и ни в коем случае не спали лаз, а то даже одноглазый тебя не спасет от наших братьев. - Не дожидаясь ответа, он сквозняком метнулся по улице, собирая за собой Дозорных, собак, а так же горожан, кои вышли на охоту, в надежде поправить свое материальное положение наградой за поимку опасных преступников. Погоня за лидером лишь на не долгое время очистила путь. Марку этого времени не хватило. К проходу было идти нельзя, вернее глупо. Ведь если они его не догонят, они будут его искать, а найдут меня. - Рассуждал, забившись в самый темный угол, Марк. - А если и поймают то не найдут у него ключа и все равно будут искать ключ и найдут меня. Время шло, а сердцебиение становилось все чаще. Нужно уйти подальше от этого места, найти другое укрытие пока все не уляжется. С этими мыслями мальчик пробирался вдоль улицы по которой убежал шрамированный, удаляясь от спасительного лаза.

-Он здесь! Я его нашел! - Бородатый Дозорный двигался навстречу Марку, пытаясь контролировать узкую улочку, практически, исключая возможность побега. - Иди сюда, тебе некуда бежать. Вернешься к себе в порт и продолжишь дальше делать, то, чем вы там обычно занимаетесь. - От таких перспектив, у Марка перехватило дыхание. Незнакомое чувство легкости движений и светлость мыслей, внезапно посетили мальчика, заставляя верить в возможность, вырваться из захлопнувшейся ловушки, лишь бы не возвращаться обратно. Ринувшись на пролом и пользуясь разницей в габаритах, он проскочил мимо бородатого Дозорного, оставив его позади. Стягивающиеся на зов своего соратника защитники порядка, гнали Марка до площади, на которой располагались два колодца. Из одного горожане набирали чистую воду, а при помощи другого избавлялись от отходов. Задыхаясь, но, не выпуская из руки ключ, Марк прыгнул в ближайший колодец, оказавшийся не самым чистым. Упав на самое дно, беглец, находясь по шею в текущей массе нечистот, пытался ухватиться свободной рукой за что-либо, что могло бы помочь выбраться. Забравшись на небольшой выступ и убедившись в том, что никто не решился спрыгнуть вслед за ним, Марк попытался осознать, что же все-таки с ним произошло. Стараясь отдышаться, парень делал глубокие вдохи полной грудью, заставляя себя не дышать носом. Не делай он так, его попросту начинало тошнить и вырвало бы однозначно, помни он, что такое набитое брюхо. В абсолютной тьме разбавляемой лишь звуками стремящихся куда-то отходов, Марк стал замечать, тонкие, серебряные линии, создающие очертания туннелю в котором он оказался. Эти нити скрывались за плавным поворотом дальше по течению. Не веря своим глазам, он все же не придумал ничего лучше, чем последовать за ними. Собравшись с силами, Марк все же спрыгнул обратно в тошнотворный поток. Множество поворотов и разветвлений встречалось ему на пути, а линии все так же плавно придерживались своей траектории, ведя парня в неизвестность. После очередного поворота он почувствовал легкое дуновение ветра, доносившего до него свежий воздух по которому он заскучал сильнее, чем по тарелке горячего супа. Туннель оканчивался там, где серебряные нити сплетались с лунным светом.


Хозяин Лаи


Сны, довольно-таки субъективное понятие, с одной стороны они дают возможность пережить самые страшные моменты, не подвергая жизнь опасности, с другой, заставляют искать смысл там, где его нет. А порой, случается так, что сон переходит в реальность, а реальность напоминает сон. Все это не имело никакого отношения к связанному Марку, лежащему на полу в ветхой лесной лачуге.

- Какой ты все же глупый. - Не отрывая взгляда от своего связанного гостя, с безнадегой в голосе протянул тощий старик, поглаживая мирно спящую, на его шее змею, с которой совсем недавно имел честь познакомиться Марк. - Если быть предельно откровенным, хотя ты этого и не заслуживаешь, мне уже наскучило твое общество, оно мне наскучило с самого начала, как только ты вошел в лес, а теперь же ты меня даже раздражаешь своим упрямством. Я ведь все равно добьюсь своего, на моей стороне, как время, так и возможность манипулировать тобой. - После этих слов змея издала легкое шипение.

- А ты прими меня как гостя, напои, накорми, а потом и задавай вопросы. - Ответил Марк, пытаясь сесть прямо.

- Не умеешь ты так, мы уже пробовали. Попытался разорвать Лаю, на меня бросался. Нет, ты слишком буйный для таких методов. Кто тебя послал?

- Сам решил тебя найти. - Коротко ответил Марк. В то же мгновение змея одним рывком впилась в его шею.

- Я не знаю, сколько еще выдержит твое бренное тело, но вот яда у Лаи, хватит на дюжину, а то и две, таких как ты лгунов. Ты себя кем возомнил? - Уже повышая тон с признаками истерии, сорвался старик. Боль пронизывающая каждый участок тела вновь скрутила Марка. Судороги, сменяемые полным расслаблением и вновь накатывающей агонией, уже порядком вымотали пленника.

- Ладно, я тебе помогу. Я знаю, что ты пришел за мной, я знаю, кто тебя послал, я знаю, чем они тебя принудили это сделать, ответь мне на главный вопрос, почему ты за них готов умереть, причем не самой приятной смертью? - Старик склонился над ним и попытался заглянуть Марку в глаза. Как только их лица оказались совсем рядом, Марк одним движением шеи, которою до сих пор наполняла ядом Лая, дернулся в сторону старика, попав своим лбом точно между его глаз. Змея еще крепче впилась в шею, усиливая хватку. Дергаясь из стороны в сторону, Марк пытался скинуть ее, пока судороги не одержали верх.

- Ты даже не глупый, ты просто взбесившаяся псина. - Стоя над по-прежнему связанным Марком, рассуждал старик. - Я тебя не оставил в яме, лишь потому что почувствовал запах одного человека, теперь мне это неинтересно. - Монотонным голосом доносил до Марка свои мотивы старик, вытаскивая его за ноги из лачуги. - Ты прошел дальше остальных, вот я и подумал, что ты был ему близок, а оказывается, что нет. Ты просто взбесившаяся собака. Тебя бы даже в собственной стае разорвали, так что я поступаю правильно, как ни посмотри на это.

- О ком ты говоришь? - Частично онемевшим ртом промямлил Марк, пытаясь сфокусировать свой затуманенный взгляд на старике.

- Отто. - Вилоу украдкой взглянул на его реакцию. Марк выдернул ногу из костлявых пальцев старика и откатившись в сторону без особых проблем встал на ноги. Глядя на высохшего болотного жителя, бывший пленник скинул связывающие ему руки лианы и направился в лачугу. Вилоу последовал за ним.

- Верховный суд, из-за лесорубов, по причине отсутствия происхождения.

- Я это уже понял, почему ты пахнешь как он?

- Он заменил мне отца. Откуда ты его знаешь? - Сосредоточившись, спросил Марк.

- Мы с ним очень похожи, а если более конкретно, - Марк внимательно слушая отпихнул ногой подползающую к нему Лаю, дабы та не отвлекала, - то мы с ним одного поля ягоды, если позволишь так выразиться. - После чего Вилоу выставил свою ногу змее, по которой она и вернулась на привычную для ее змеиной шкуры, шею.

- Я знаю двоих. Один из них мертв. - Отчитался Марк.

- То, что ты не самый умный, можно объяснить возрастом, сколько тебе? Годов тридцать? Чуть больше?

- Чуть меньше. - Отрезал Марк. - Ты ведь не лесорубов здесь гоняешь, ты здесь от кого-то прячешься. Иначе нет причин жить на болоте со змеей в обнимку.

- В эти прятки играют все нам подобные, да и ты не исключение. Отто понимал, от того и жил на окраине, тебе как никому другому должно быть это известно. А знаешь, я начинаю сомневаться в том, что ты тот, за кого себя выдаешь. - Всегда готовая Лая заглянула в самое нутро Марка, от чего тот сделал шаг назад.

- Я тебя не понимаю, старик, меня послали усмирить лесного разбойника, а вместо этого, я встретил тебя. Когда я пытался определить твое местоположение, то почувствовал Отто, а он умер, я лично его хоронил, вместе с Морисом.

- Я сам его хоронил два раза. А Морис так уже и со счета сбился, наверное. Хорошо то, что ты упомянул Мориса, разжуй это. - Вилоу протянул Марку непонятно откуда извлеченный высохший кусочек листа. - Это оставит тебя в живых, когда ты отойдешь от меня достаточно далеко. - Марк послушно принялся разжевывать взятый из рук старика листочек.

- Осознай малец, то, что ты своей пустой головой меня ударил, могло тебя убить на месте, даже прилив сил, который ты испытал, оказавшись вблизи испарений, имело лишь временный эффект. Я могу в любой момент растворить все кости в твоем теле, Лая уже все сделала для этого. Тот яд, что сейчас с дикой скоростью носится по твоим венам, ждет момента, что бы растворить твои кости без остатка. Ты понимаешь то, что я тебе говорю?

- Ты старик, живущий на болоте, тебя сложно понять. - Чувствуя действие противоядия, продолжал жевать лист Марк.

- Я не могу поверить в то, что ты зашел так далеко.

- Серебряные нити, они всегда мне помогают найти то, что я ищу. - Все так же разжевывая приятное на вкус противоядие, заметил Марк.

- Отлично, как ты обращаешься за помощью к этим серебряным нитям?

- Мне необходимо либо сильно испугаться, либо полностью успокоится, а они уже сами указывают мне путь. Никогда они не подводили, порою кажется, что они лучше меня знают, в чем я нуждаюсь. Мы это вместе с Отто выяснили, давным-давно.

- А ведь это неестественно. Ты искал причину их происхождения? - Вилоу, заинтересованный внезапным поворотом разговора не смог утаить своего любопытства.

- Угу, Отто назвал это проклятием, хотя я до сих пор не понимаю, почему не стоит пользоваться такими возможностями.

- Он лишь хотел уберечь тебя, от не самой приятной судьбы. Не справедливой и опасной.

- Именно поэтому он так со мной поступил? - В ироничном тоне поинтересовался Марк.

- Всякий раз, когда он хоронил себя, он пытался оградить от опасности людей, к которым испытывал слабость. Вполне возможно, что этот раз был последним. Я слышал от Мориса о том, что он привязался к какому-то мелкому оборванцу, но я даже не мог подумать, что судьба так жестоко обойдется с ним. - Произнес старик, с еще более пристальным вниманием рассматривая Марка, который невозмутимо продолжал жевать врученный ему лист.

- Одного поля ягода, это ты о чем говорил? - После недолгой паузы так и не дождавшись объяснений, что же все это значит, решил переспросить Марк.

- Ты, я так понимаю, не здешний, не из этих мест. - Уточнил старик, ожидая подтверждение своих слов.

- Верно, последний раз я видел свой дом еще ребенком, а потом скитался с Саранчой, а потом жил у Отто.

- Тебе знакомо имя Тин? - Вложив максимальную серьезность в свой тон, спросил Вилоу.

- Да, Отто говорил о нем, но сказал очень мало.

- Так вот, по всей видимости, я должен рассказать тебе одну историю, а что делать дальше, решать тебе, в любом случае, после этого разговора мы больше не увидимся.


Ласмир


Тот, кого называли Ласмир, одержимый чувством справедливости и желанием очистить свои родные земли от чужеземцев, наводящих ужас на его народ, был вынужден, преодолев страх перед смертью, встать на путь войны. Те немногие, кто поддержал Ласмира в походе, замечали, как он менялся на глаз с каждой выигранной битвой, становясь более жестоким. Начиная как мелкие диверсанты, освободительный отряд, во главе с самим Ласмиром добрался до сердца Оскала смерти.

Алхимик, положивший всю жизнь на изучение своего ремесла, не останавливался не перед какими трудностями. Кладя на алтарь науки, стремление познать истину, он год за годом совершенствовал искусство алхимии, все дальше отплывая от берегов человечности. Так называемая, некромантия, гонимая и караемая смертью у его народа, вдохновила молодого алхимика на решение, о котором он ни разу не пожалел за всю свою жизнь, если это можно было назвать жизнью. Изучив на практике, используя незнакомых ему людей, возможности убеждения, он втерся в доверие к придворным врачевателям. Год за годом, сплетая паутину своего замысла, алхимик находился при дворе, постепенно убирая препятствия на пути к ничем не ограничиваемым возможностям. Советники сходили с ума, призывая короля ввести смертную казнь за любой проступок. Личная охрана становилась настолько ослабленной физически, что вес собственных доспехов становился для них неподъемной ношей. Наследники потихоньку начинали ненавидеть друг друга, ища повод к выяснениям отношений, при первом удобном случае. Лишь повара, продолжали исправно делать свое дело, не забывая приглашать алхимика, прославившегося при дворе приемником первого целителя, дабы тот проверял еду на наличие ядов и вредных примесей. Последней каплей в королевской чаше терпения, стала смерть его младшего сына от руки старшего. Решение не заставило себя долго ждать. Изгнание. Военный советник, временами мучающийся из-за ранения, полученного в одном из походов, как и многие другие, пользовался услугами, талантливого приемника первого целителя. Убедив пораженного горем короля, сопровождать его сына в изгнании, дабы не бросать надежду на искупление греха, он повел за собой самых недисциплинированных, но в то же время, преданных королевской крови воинов, атакующего крыла армии, известного под именем Оскал смерти.

Пытаясь, вернуть себе расположение отца, братоубийца принял решение, во что бы то ни стало, поставить перед королем на колени обитателей диких и непокорных земель. Военный советник, рассмотревший во вчерашнем изгнанном, будущего короля, поклялся до последней капли крови служить ему верой и преданностью, не забыв отрекомендовать личного целителя, своими руками, творившего чудеса медицины. Алхимик лишь попросил оказать ему честь и позволить, все свое свободное время, проводить в лазарете с ранеными солдатами. Каждый завоеванный участок земли, открывал новые горизонты для его исследований. На удивление быстро выздоравливающие воины, уже спустя пару дней, вновь оказывались в рядах Оскала смерти. Те изменения, что с ними происходили, были заметны лишь во время очередных сражений. Нечеловеческая мощь и внезапно появившаяся дисциплина не оставляла врагу никаких шансов, а ярость с которой они желали увидеть что внутри у защитников своих земель, пугала даже командующих ими капитанов. Сблизившись с изгнанником, Алхимик сообщил ему печальную весть, о том, что рана, полученная советником еще в молодости, сильнее любой медицины и оставляет крайне мало времени. Отягощенный известием о скорой кончине своего генерала, но, в то же время тронутый проявленным доверием, которого он до этого не пробовал на вкус, братоубийца отдал приказ о полномасштабном наступлении, дабы единственный вставший на его сторону человек, смог своими глазами увидеть триумф будущего короля. Военный советник так и не смог стать свидетелем восхождения на трон, пока еще хозяина диких земель, как сам себя начинал называть прямой наследник короны, прогуливаясь по пропитанным кровью и горем полям сражений. Получив полный контроль над остатками здравого рассудка хозяина диких земель, Алхимик приступил к воплощению своей мечты. Те немногие воины, что за время всего похода, ни разу не побывали в лазарете, были отправлены с разведывательной миссией на верную смерть. Оставшись в окружении своих марионеток, он приступил к практике. Вживляя в тела покорных кукол, органы различных животных, он пытался пробудить в них звериные инстинкты, что бы те могли найти путь к существованию в симбиозе с человеческой сутью. Презирая законы природы, Алхимик стремился преодолеть барьеры человеческих возможностей. Не желанием победить смерть, а тягой к исследованиям, созданием собственной формы жизни, был так одержим, когда-то бывший милым ребенком, Алхимик. Те редкие, удачные, эксперименты, уже не участвовали в сражениях, а вот те, кому повезло меньше, вселяли ужас в сердца завоевываемых людей одним лишь своим видом. Избирательная тактика нападения оставляла в живых лишь женщин, способных родить.

Укрытый огненным одеялом город, из которого когда-то изгнали наследника королевской короны, что в порыве гнева убил своего родного брата, был по колено залит кровью, кровью людей еще недавно не подозревавших о своей участи. Алхимик, утрачивая малые остатки человеческого облика, расчищал почву для новой расы, сочетавшей в себе все плюсы и звериной и человеческой природы. Оставаясь людьми, новое поколение пользовалось гипертрофированными возможностями зверей, которые эволюционировали в несвойственные обычному человеку способности. Следующим этапом Алхимика было развитие возможности взаимодействия с природными явлениями, такими как молния или солнечный свет. Возможно, будь у него больше времени, это бы могло случиться.

- Мое дело будет жить вечно, ты слишком прямолинеен, что бы это осознать. Если ты хочешь со всем этим покончить, убей всех эпинов, устрой самую масштабную резню детей, резню такой жестокости и благородства, которой еще не видел этот свет - Стоя за стальными прутьями, отделяющими искушающего Алхимика, от измотанного долгим путем до своей цели Ласмира, говорил некогда целитель, пытаясь заглянуть в самую суть освободителя. - К моему сожалению, тот путь, что тебе пришлось проделать до встречи со мной, убил в тебе человека, оставив ненависть и желание выгнать из себя свирепого зверя, способного лишь убивать и не быть убитым. А что ты будешь делать после того как покончишь со мной? Явишься героем и идолом в сердцах уцелевших? Заведешь семью? Станешь рыбаком? Ты обречен и в этом мы похожи. Хотя, я слишком тороплюсь, сравнивая тебя с собой, ты всего лишь, мягко говоря, никто, научившийся держать меч и все, ВСЕ! - Подчеркивая категоричность слов, в первый раз, за последние годы, повысил свой тон Алхимик. - Давай уже, решайся. Оставляй меня гнить здесь, пока я не зацеплюсь за очередную тщеславную душонку или махни своим мечом как ты это умеешь, покончив со мной навечно.

- Твои слова, мразь, хоть и не лишены смысла, но, все равно не будут услышаны никем, кроме меня. А теперь, отойди к стене. - Алхимик, желая узнать, что же будет дальше, прижался к дальней стене. Ласмир, отворив камеру шагнул внутрь и заперев за собой путь к свободе, выкинул ключ к ногам стоявших как можно дальше соратников.

- Замуровывайте весь каземат и сделайте это так хорошо, что бы никто и никогда не смог сюда добраться. - Боявшиеся перечить Ласмиру бойцы оставили их, заперев за собой огромную стальную дверь королевской темницы.

Глухая темнота была лишена даже слабых дуновений ветра.

- У меня к тебе всего один вопрос, мразота, почему ты называешь этих детей эпинами?

-Эпиний, меня так назвали мои родители. - Ухмыльнувшись, пояснил Алхимик.


Причина жить


Монотонный металлический звон пробудил мальчика ото сна, такого крепкого и безмятежного, которого он не испытывал с того самого момента, как был вынужден покинуть родной дом. Огненно-красное свечение, исходившее из камина, создавало атмосферу уюта, а главное, покоя. Спрыгнув с постели, состоящей из обточенного ствола дерева и огромной шкуры, покрытой восхитительно мягким мехом, ноги Марка, сами собой подошли к столу, который манил запахом свежего хлеба. Глухой звон, доносившийся с улицы, ухватив мальчика за любопытство, вынудил посмотреть в едва приоткрытое окно. Жующая, самый вкусный на этом свете хлеб, мордашка выглянула за пределы дома. Бородатый мужчина весьма грубого вида, стоя у наковальни, ударами молота, отправлял в затягиваемое сумерками небо, стаи красных светлячков, живущих совсем недолго. Проглотив еще кусок, Марк уложил ломти хлеба так, что бы незнающим взглядом, было сложно определить пропажу, не забыв при этом взять под рубаху еще кусок, по привычке.

- Извините, а вы не знаете где ключ? - Бородатый кузнец в ответ еще плотнее свел брови, продолжая стучать по наковальне. - Понимаете, эта вещь очень важна для меня. - На мгновение, Марку показалось, что хмурое выражение лица кузнеца, сольет густые черные брови в одну, однако, он продолжал заниматься своим делом, не обращая внимания на мальчика, время от времени переворачивая раскаленную заготовку.

- А это вы меня отмыли? - Продолжал допытывать бородатого незнакомца, юный дознаватель. Покрасневшее лицо кузнеца, слегка потряхивалось, но все так же оставалось молчаливым. - Наверное, это все же вы заштопали и постирали мою одежду, я обязан отблагодарить вас, а вашего имени я не знаю, как вас зовут? - Скупая слеза скатилась по грубому лицу, скрывшись в густой бороде. Марк, не дождавшись ответа, отвернулся в сторону домика, из окна которого он совсем недавно выглядывал, разглядывая до сих пор не знакомого человека. Одноэтажное деревянное жилище, весьма приятное с виду, пускало в небо струйку дыма, выходившего из аккуратно сложенной каменной трубы.

- НИКОГДА! - Кузнец схватил Марка за руку, оставив позади себя наковальню. - НИКОГДА НЕ МЕШАЙ ЧЕЛОВЕКУ СОВЕРШЕНСТВОВАТЬ ЕГО РЕМЕСЛО! - На одном дыхании, словно раскатом грома, уничтожил свое сдержанное молчание кузнец. На фоне шипения, издаваемого брошенным в воду металлом, Марк побледнел и упал без сознания.

На этот раз, первое, что увидел Марк, было невозмутимое лицо кузнеца, глаза которого, не моргая, наблюдали за просыпающимся ребенком.

- Меня зовут Марк. - Улыбаясь, протянул руку кузнецу, усевшись на шкуре удобнее, только что проснувшийся ребенок.

- Ты что делал в сливной канаве?

- Меня зовут Марк! - Мотнув головой в сторону протянутой, для приветствия руки, настаивал ребенок.

- А я Отто. - Ответил кузнец, выполняя требования ребенка, лицо которого засветилось восторгом. - Как ты оказался в канаве, Марк?

- Меня хотели поймать дозорные и отобрать важную моей семье вещь.

- Вот эту? - Отто показал ему ключ, на что Марк лишь кивнул. - Из какой ты семьи?

- Саранча. - С нотками гордости произнес мальчуган, на что Отто ничего не ответив, лишь встал и положив за пазуху ключ, уселся за стол на котором в прошлый раз был только хлеб, а теперь еще и слегка дымящийся картофель.

- Тебе есть куда идти? - Жуя, спросил Отто.

- Если, вы Отто вернете мне ключ, то да.

- Перед тем как получить его обратно, ты должен возместить мне потраченное время и силы, что я потерял вычюхивая тебя.

- Что мне нужно сделать, что бы вернуть долг?

- Проведешь здесь год, помогая мне, а потом я сам отведу тебя к твоим братьям.

- У меня нет столько времени, верните мне ключ, я его передам, а потом вернусь и отслужу вам год, честно слово, Отто. - Марк даже ну думал его обманывать, от того глаза его служили более серьезным гарантом, чем слова.

- Нет. - Продолжая жевать, ответил кузнец.

- Тогда давайте так, вы передадите его одному человеку сами, а я проведу у вас в служении год, даже больше, если вам этого захочется.

- Как у тебя язык поворачивается, эту одноглазую тварь называть человеком?

- Откуда вы знаете? - Искренне удивился мальчик, округлив глаза.

- Только у него хватит подлости, руками беспризорников, решать свои проблемы. - Одним разом проглотив остатки, кузнец вышел на улицу. Марк, оставаясь сидеть на шкуре, когда то огромного зверя, не знал что делать дальше.

-Марк! - Донеслось со двора дома. Мальчик быстро выбежал на зов кузнеца.

- Если захочешь остаться, я не буду возражать. - Надевая свой рабочий фартук, произнес Отто. - Но, если все же решишь уйти, знай, одноглазый мертв, как и вся его банда. Вы наделали много шума, теперь за Саранчой идет охота, как никогда. А за одного из вас, назначили солидную награду. - Абсолютно монотонно произнося это, кузнец подошел вплотную к Марку. - Сперва, я подумал, что это за тебя дают деньги, но, по описанию ты не подходишь, у тебя на лице нет ни одного шрама. - Марк смотрел в глаза кузнеца, оглушенный услышанным. - Я уже подумывал подогнать тебя под описание и обеспечить себе безбедное существование на старость. - Едва заметную улыбку, сменило серьезное выражение лица и глухие металлические звоны не оставили Марку возможность уточнить, шутит ли он.

***

Выполнив всю работу по дому, Марк любил наблюдать за работающим кузнецом. Сосредоточенность, с которой он ковал железо, была оправдана отношением, вернее будет сказать любовью к своему ремеслу. Ни одна искра не достигала густой бороды Отто, они как дрессированные огибали его лицо, постепенно сливаясь с бесконечным небом. Отто ни единожды предлагал Марку молот, с которого когда-то и сам начинал, но, это была явно не его стихия. А вот выйти из леса, так в этом, Отто, который знал окрестности лучше местных зверей, уступал мальчишке. Даже поиск трав и нужных деревьев, давался Марку намного проще. Серебряные линии его не подводили, чего не мог не заметить Отто. Прошло пару лет, прежде чем кузнец решился заговорить об этом.

- Марк, как тебе удается так легко ориентироваться в лесу? - Задал вопрос кузнец, глядя на ребенка, вырезавшего на деревянном столе узор высочайшей утонченности и неповторимой грации. Марк поднял голову одаренную широкой улыбкой.

- Мне помогают. - Все так же улыбаясь, произнес Марк.

- Ты ведь родом не из Ласмира. - Не отрывая от него взгляда, уточнил Отто.

- Нет, я не помню где мой дом, я даже не помню того, как оказался в порту.

- А что ты помнишь? - Отто протянул к нему руку и осторожно взял нож, который совсем недавно сам выковал для него. Марк послушно его отдал и попытался вспомнить.

- Я помню что был сильный ливень, отец повел меня в лес, потом я заблудился, потом вышел на большого человека, потом... - Отто вежливо перебил его, однако, еле уловимое волнение в его голосе настораживало.

- Как его звали?

- Я не знаю, он был ростом примерно с тебя, на нем был капюшон, я даже не видел его лица.

- Как выглядела его одежда?

- Плащ с капюшоном, плащ был исписан разными символами, я таких нигде не видел, да я вообще имя то свое пишу с ошибкой, если ты забыл.

- Потом что было? - Никак не отреагировав на замечание Марка, холодно спросил Отто, лицо которого приобрело такое же выражение, с которым он ковал железо.

- Потом был трюм корабля, но, я плохо помню, как в тумане, со мной были еще дети, потом помню, был сильный шторм, помню порт и шрамированного, который за меня заступался, а дальше голод, да воровство. - Улыбнувшись, подытожил мальчишка.

Отто встал из-за стола и отдав Марку нож, велел ложиться спать, а сам накинув дождевик ушел не добавив ни слова. Парень послушно улегся на лежанку, сделанную из части так понравившегося ему меха и слушая ритм дождя, крепко заснул под крышей нового дома.


-Ты еще этого змеевода приплети сюда, скажи, что Тин лично его ищет, пускай понервничает.

- Морис, это не шутки.

Голоса, наполнившие дом кузнеца, разбудили Марка. Он поднялся и первым делом принялся раздувать угли, накидав поверх них соломы и сухой коры.

- Как выглядят эти твои линии? - Не здороваясь, а уж тем более не представляясь, обратился к Марку гость, усевшись за стол.

- Просто линии, плавные, как на коре. - Марк для примера показал внешнюю сторону куска коры, после чего кинул его в разгорающийся камин.

- Не отнимай мое время, сопляк! - С неким возбуждением в голосе заявил гость.

- Они светятся серебряным светом, для того что бы они появились, мне нужно либо сильно испугаться, либо полностью успокоится.

- Это все? - Несмотря на ребенка, уточнил гость.

- Нет, еще вы невоспитанный человек.

- Спасибо конечно за теплые слова, но, если ты еще раз в таком тоне попытаешься заговорить со мной, я тебя щенка, в ведре утоплю. - Марк посмотрел на Отто, который приставил палец к губам, намекая быть осторожным.

- Может быть ему необходим стресс? - Заметив жест кузнеца, предложил гость.

- Хватит с него стрессов, Морис, выполни мою просьбу. - Глядя в глаза ребенка, спокойно произнес кузнец.

- А чем я занимаюсь? Тем более я не так часто бываю среди людей, что бы отказывать себе в подобном. - Тон Мориса стал более мягким. - Когда ты был еще меньше чем сейчас, как ты вышел из леса? Линии?

- Нет, я просто шел, не думая, ноги сами вели меня.

- Дело все в том, Марк, что помимо линий, этих самых серебряных, у тебя есть еще что-то, что ты он нас скрываешь. - Морис даже не пытался быть тактичным. - Если, в ближайшее время я не узнаю что это, даже бородатый человек за моей спиной не в силах будет защитить тебя.

- А на что это может быть похоже? - Марк пытался понять чего именно от него хотят.

- Думай, мелкий, думай. - Морис откинулся на спинку деревянного стула, скрестив руки на своей груди.

- А знаешь, Морис, плевал я на тебя. - В ту же секунду, Марк сунул руку в полыхающий камин.

-Ты еще этого змеевода приплети сюда, скажи что Тин лично его ищет, пускай понервничает.

- Морис, это не шутки.

Марк стоял у стола, рассматривая начатый, но, не законченный вчера узор.

- Ну что? Теперь понял, малой? - Поинтересовался Морис, усевшись за стол.

- Не совсем. - Растерянно произнес Марк, переведя взгляд на руку, еще пару мгновений назад объятую огнем.

- Интуиция, очень сильная интуиция. Именно она определила что это иллюзия, именно она вывела тебя из леса, именно она служит движущей силой твоим линиям. Ты не заметил разницу в узоре на столе, а вот она заметила, она и сунула твою руку в камин, она и сейчас замечает то, что Отто, надевал дождевик другого оттенка.

-Ты еще этого змеевода приплети сюда, скажи что Тин лично его ищет, пускай понервничает.

- Морис, это не шутки, он может сойти с ума.

- Нет Отто, интуиция мне не позволит. - Произнес Марк, встречая их у самого порога.

- Вот видишь старина, она его даже разбудила. Всего с трех раз, а ты говоришь, я не занимаюсь собой. - Ожидая оправдательных извинений, Морис похлопал по плечу кузнеца. Отто, молча признав свою ошибку, пригласил гостя за стол.

- То, что Тин там задумал, так это и обломает ему рога, а вот то, что он перестает соблюдать уговор, это уже общая проблема. - Морис еще раз взглянул на Марка и добавил. - Если ты будешь угрожать жизни кого-то из нас, у меня рука не дрогнет. - После чего, тут же перевел взгляд на Отто. - Значит так, помнишь тот корабль, что дрейфовал вдали от берега? А ведь он все еще там. - Многозначительно нахмурив брови и больше не говоря ни слова, он покинул дом. Отто проводил Мориса до самой двери, наблюдая за тем, как гость удаляется, скрываясь в пелене тумана.

- Кто этот Морис? - Спустя несколько минут молчания поинтересовался Марк.

- Это мой друг, некоторые называют его Душеедом, мало кто после встречи с ним остается в своем уме. - Пытаясь укрыть горечь в своем голосе, ответил кузнец Отто.

С тех самых пор многое изменилось в жизни постепенно взрослеющего Марка. Все чаще и чаще работая над развитием своих способностей, ему приходилось бывать в лесу, слушаясь запрета кузнеца не приближаться к Ласмиру.

- Пойми, Марк. Не у всех есть то, что есть у нас и далеко не всякий развивает то, что имеет. Я бы жил в Ласмире, будь у меня хоть шанс ужиться с людьми, именно по этой причине мы обязаны ограждать себя от общества, в противном случае от нас только беды.

- Вот который раз я это слышу и все равно не могу понять, вот какие беды могут исходить от бородатого кузнеца? - Уже не задирая вверх головы, как раньше, спрашивал Марк.

- Десять лет назад, думая о том же, я вытащил тебя из канавы, почти бездыханного и воняющего нечистотами. Теперь же, я думаю, что тебя нужно увести отсюда подальше, дабы тебя не потянуло в город. Ты даже не понимаешь, каких бед можешь натворить, если рядом окажутся не самые благородные люди. Мне осталось недолго и нужно размышлять о вечном, а вместо этого я думаю, что произойдет с тобой, куда тебя заведет твое чутье, каких ты людей встретишь, чем это закончится? - Отто тяжело выдохнул и жестом руки позвал за собой Марка, выходя из дома.

- Морис, так же как и я обязан ограждать себя. Мы с ним чужие в этом мире, нас здесь не должно быть, а между тем мы существуем и превосходим большинство людей в своих начинаниях. Не найди он себя в медитации, одна лишь судьба знает, что могло бы произойти с городом. Не открой я для себя огонь и метал, многие бы дети остались без своих родителей и не мне тебе рассказывать о том, как это нелегко, остаться один на один с этим миром. - Марк всегда внимательно слушал Отто, не осмеливаясь его перебивать. - Прими одну простую истину, то, что ты отличаешься от большинства людей, это твое проклятие, а не дар. Если люди прознают об этом, они либо попытаются подчинить тебя, либо попытаются приклониться. Оба этих варианта заканчиваются пролитой кровью невиновных. Тот, кого ты встретил, будучи еще совсем юным, один из нас. Его имя Тин. Ему позволили покинуть эти земли, взяв с него обещание того, что он никогда сюда не вернется, но, видимо мы ошиблись, поверив ему. Теперь он представляет опасность и когда он снова здесь появится, ничего хорошо с собой не принесет. Марк, мальчик мой. - Отто крепко взял его за плечи. - Пообещай мне, что ты проживешь жизнь честного человека, принося в этом мир лишь справедливость и процветание. - Марк, кивнув головой, ответил. - Обещаю.

На следующее утро, кузнец не проснулся. Его бездыханное тело было похоронено вблизи кузницы вместе с молотом. Ни слова не произнесший Марк, послушно выполнял указания Мориса. Дом, со всем содержимым был сожжен. Собрав личные вещи, Марк шел за Морисом.

- Что он тебе сказал? - Не оборачиваясь, спросил друг кузнеца.

- Рассказал о Тине, взял с меня обещание. - С отсутствием эмоций ответил Марк.

- Значит так, тот ключ, что он нашел у тебя при первой вашей встрече, у меня. Если ты найдешь замок, который он способен открыть, я верну его тебе. По поводу Тина. - Морис обернулся к Марку. - Когда он появится, а он обязательно появится, ты должен найти меня. Тот маяк, что находится у моря, мой дом, без нужды не стоит меня беспокоить. Все остальное тебе подскажут нити. Если я узнаю, о том, что ты используешь свои способности в корыстных целях, то сделаю так, что ты задушишь себя своими же руками. А теперь ты свободен, не забывай обещание, которое ты дал Отто, пока я жив, я буду следить за тем, как ты его исполняешь. - После этих слов, Морис свернул в лесную чащу, где и вышел из поля зрения Марка. Нет, это была не очередная иллюзия, кровь, стекающая по пальцам на землю, подтверждала это. Образовавшаяся пустота внутри Марка призывала покончить с собой, остановив этот кошмар, преследующий его с самого детства, боль потери близкого человека не то чувство, к которому можно привыкнуть. Обещание, данное кузнецу, было единственной причиной жить.


Искупление


Отто, хоть и был самым близким Марку человеком, но, он был в первую очередь человеком, а человеку свойственно ошибаться. Может быть, именно в этом случае, он и был не прав? Как он мог себе позволить оставаться вне проблемы, владея такой силой? Зная о том, что Ласмир нуждается в помощи, предпочел не вмешиваться, опасаясь сделать хуже. Да куда еще хуже? Кругом нищета, жизнь человека лишена всякой ценности. Разве это правильно, оставаться в стороне и не вмешиваться? В конце концов, по отношению к слабым. К тем самым, на фоне которых, родившийся под нужной звездой и от правильных родителей ребенок, важнее десятка непородистых щенков. Почему, всё та же слепая вера, сильнее колючей справедливости? Размышлял Марк, следуя за серебряными нитями, ведущими его по катакомбам Ласмира, построенными когда-то для обороны города, но так и не сыгравшими свою роль. За многие сотни лет, ими не воспользовались даже сами Военные, предпочтя просто забыть про их существование. Откуда про них знал Вилоу, не ясно, но он не обманул. Тот разговор, что состоялся у Марка на болоте, открыл глаза на многие вещи, чего не смогли сделать годы, проведенные в попытках научиться честно жить. Стараясь найти работу в Ласмире, он был готов как на самый грязный, так и на самый тяжелый труд, стараясь сдерживать обещание, данное кузнецу. А выходило так, что находил он лишь неоплачиваемый. Без документов ничего другого ожидать и не следовало. Любой мог закрыть перед его носом дверь, пригрозив позвать Дозор. Если давали кусок хлеба, то день проходил не зря. Это было скорее исключением из правила, чем нормой. Так, оказавшись снова в порту, он и попал в лапы к Дозорным, проводившим очередной рейд, ради выслуги перед начальством. Верховный суд предложил ему сделку, документы, в обмен на оказание услуги по очистки леса от бандитов, что якобы, должно было служить доказательством его преданности Ласмиру. Но все пошло не так, как было задумано. А может и наоборот, все случилось именно так, как и должно было произойти.

На прогнившую от старости дверь, достаточно было слегка надавить и она тут же, осыпалась к ногам Марка. Поднявшись по тесной винтовой лестнице, он уперся в каменную кладку. Начиная выталкивать камни с самого верха, Марк продавил себе вход в покои Филиана. Большая комната, переполненная тусклым блеском золотых вещей, подчеркивала статус хозяина этой обители. То, что искал Марк, находилось на самом видном месте. Над изголовьем кровати, в блестящей ярче всего остального раме, хранилась история Ласмира. Потрепанный временем пергамент должен был подтвердить или опровергнуть слова, сказанные стариком с болота.

- Даже не буду спрашивать, кто ты такой и уж тем более, зачем ты сюда пришел. - Не знакомый, но, довольно-таки приятный голос заставил Марка обернуться. - Страшный грех, воровать то, что принадлежит церкви, какие бы ты цели не преследовал.

- Я еще ничего не взял. - Попытался парировать Марк, не сильно размышляя над стратегией дальнейшей полемики в отношении своего визита.

- Вот и не соверши ошибку, а просто уходи туда, откуда пришел. - Умиротворяющим тоном произнес говоривший с ним священник, указывая в сторону недавно появившегося хода.

- Мне некуда идти, поэтому я возьму то зачем пришел. - Произнося это, Марк запрыгнул на кровать и вплотную подошел к пергаменту. - А вы весьма не бедный человек, пастырь. - В ответ на это, Филиан лишь взглядом обвел свои покои и не спеша направился в сторону незваного гостя.

- Все это золото, есть зло и чем больше этого зла я могу контролировать, тем меньше оно приносит вреда моим последователем. А вот летопись, я бы не советовал трогать, так как в то же самое мгновение, как ты к ней прикоснешься, прозвенит колокол и моя личная охрана будет здесь, а они не такие вежливые, как я. - Услышав это, Марк глубоко вздохнул и отвернувшись от пергамента спрыгнул с кровати.

- Где оригинал?

- А ты не просто вор, ты чей-то вор. Кого-то просветленного, но не очень смелого, что бы рисковать своим здоровьем. По всей видимости, ты сам не понимаешь истинную цель своего визита.

- О чем это вы?

- Об укусах на твоей шеи. Зря ты оставил его в живых. Грядут перемены и нужно делать выбор, на чьей ты стороне, а вместо осознанного решения, я вижу только смятение в твоих глазах. - Слова Филиана весьма точно описали внутреннее состояние Марка. - Видишь ли, любезный, - глава Искупления уселся в кресло, без всякой скромности украшенное драгоценными камнями, - я и представить не могу, на что способно коварство человека, долгое время прожившего в окружении змей и лягушек. Зато, я точно знаю, как выглядит обманутый человек, которого пустили по ложному следу, якобы для свершения высшей справедливости. - Филиан указал легким движение головы в сторону. Марк, переведя взгляд, наткнулся на свое отражение в огромном зеркале. - Посмотри на себя, вместо того, что бы поддерживать величие Ласмира, служа благам общества, ты пытаешься присвоить себе священную реликвию, передающуюся от поколения к поколению на протяжении веков.

- Где оригинал? - Насмотревшись на свое отражение, повторил вопрос Марк.

- Ты меня совсем не слушаешь? Та причина, по которой ты здесь находишься...

- Вот именно, та причина, по которой я здесь и нахожусь, заставляет меня повторят уже в третий раз вопрос: Где оригинал?

- Там, куда не дотянуться руки злых людей. - Все тем же спокойным тоном произнес Филиан, откинувшись в кресле еще удобнее.

- Например, за этими книгами? - Марк, глубоко вздохнув, подошел к библиотеке и принялся вынимать книги, одну за другой, на что Филиан ничего не ответил, лишь незаметно сглотнув образовавшийся в горле ком. Одна из книг запустила скрытый механизм, и книжные полки раздвинулись в стороны, открыв небольшой проход в темную комнату.

- Откуда он узнал? - Стараясь сохранить спокойный тон голоса, поинтересовался Филиан, чьи глаза все же оказались не в состоянии скрыть беспокойство своего хозяина.

- А он и не знал, он мне указал путь, а этот путь и привел меня к вам, святой отец.

- Теперь все встало на свои места. - Священник оставался неподвижным, а вот тон его голоса сменился с доброжелательного на угрожающий. - Ты ведь один из них. В твоих жилах течет та же проклятая кровь, что и в этом отбросе с болота. Вам место на Утесе. - Голос Филиана с каждым произнесенным словом становился все громче и агрессивнее. - Даже там вы не заслужите прощения!

- Тише, тише, тише, святой отец. - Марк, испытавший на своей шкуре людской гнев и за меньшие проступки, такие как, косой взгляд в сторону Дозорного или же немилость человека с благородным происхождением, не хотел видеть паладинов раньше, чем он завершит свое дело, он их вообще видеть не хотел, но именно сейчас особенно. - Филиан, человек занимавшийся моим воспитанием, никогда не повышал на меня голос без крайней необходимости и уж тем более никогда не применял силу. Он брал меня за руку и отводил на упомянутый утес, где до самого заката заставлял любоваться трудами ваших последователей. Не знаю, в чем была вина людей повешенных вдоль обрыва, но могу сказать с уверенностью, предсмертные крики сгорающих в огне женщин как нельзя доходчиво объясняли мне суть слов Отто. - Услышав это имя, сдержанный и последовательный священник, разразился визгом поросенка, во все горло, призывая охрану. Марк, с тоской взглянув на неисследованную комнату, бросился в сторону копии летописи. Через пару мгновений после того, как его рука прикоснулась к пергаменту, он услышал обещанный колокольный звон, а вместе с ним увидел и довольно крупного человека вбежавшего на визг Филиана.

- Святой отец, с вами все в порядке? - По-детски наивная тревога, вынудила охранника не заметить вора, чем тот собственно и воспользовался. Выпрыгнув в окно, Марк очутился на крыше соседнего здания, откуда, следуя за нитями, скрылся в закоулках Ласмира, сжимая скомканную летопись, вернее ее копию.

- Ты обязан найти его Кросс, слышишь, найти его и вернуть, живым он будет или мертвым, не важно. - Ответив молчаливым кивком, паладин Искупления скрылся в окне, следуя за вором по еще неостывшим следам.

Паладины, вооруженные и готовые ценой своей жизни защищать Филиана, боясь опоздать на его призыв, друг за другом вбегали в покои святого отца. Стараясь выяснить причину поднятой тревоги, они своей численностью все плотнее заполняли комнату.

- Скромнее нужно жить, скоромнее. - Знакомый до боли голос, заставил священника побледнеть и обернуться. В нагретом, совсем недавно им самим, кресле, сидел Морис и разглядывал золотое перо, на редкость филигранной работы. - Вот когда у тебя чешется твоя пухленькая ручка, ты что делаешь?

- Чешу ее. - Моментально ответил Филиан, растерянно оглядываясь на застывшую охрану, обремененную стеклянным взглядом в никуда.

- А логичнее было бы отрубить. - Морис попытался попасть пером в чернильницу, но, вместо этого перевернул ее, от чего сразу покинул занятое им ранее место. - Ведь именно такие методы ты используешь, избавляясь от неугодных тебе людей.

- Морис, у нас уговор, не забывайся.

- К моей договоренности, тупая ты псина и тебе подобные палачи, не имеют никакого отношения. Отто мертв. Вилоу покинул эти земли. Так что ты был прав, сам не осознавая этого. Настало время делать выбор.

- Если военные узнают, то будет пролито много кро...

- Они не помеха. После смерти Строльда, у Ласмира нет армии, есть лишь отара баранов под предводительством девчонки. А вот тебе, стоило бы раньше подумать, с чем ты можешь столкнуться. Используй ты свой талант интригана в более гуманных целях, может быть мы бы и не увиделись снова. А теперь, взгляни в эти пустые лица. - Морис подошел к одному из паладинов и похлопал его по щеке. - Когда я верну им рассудок, эти лихие ребята, будут уверены в том, что ты, колдун, занимающийся колдунством, или как вы там это называете? Так что желаю тебе в полной мере испытать всю благодать искупления.

Морис, оставив Филиана с его соратниками, не торопясь покинул покои священника, провожаемый единогласными криками паладинов четвертовать колдуна.


Сжигая мосты


- У меня приказ. - Оправдываясь, отрезал паладин, продолжая выламывать дверь, ведущую в добротно укрепленный погреб.

- А мне казалось, что ты за идею потеешь. - Ехидная интонация Марка провоцировала здоровяка стараться усерднее.

- И это тоже. - Почти неслышно ответил паладин.

- А если я верну летопись, ты меня оставишь в покое?

- Нет, но, вполне возможно то, что ты останешься жив. - Почуяв тон переговоров, прекратил свои безуспешные попытки здоровяк. Повисшая в воздухе тишина, предполагала раздумья вора над предложением паладина. Не дождавшись ответа, он сам спросил. - Ну так что, согласен?

- Скорее воробьи начнут хрюкать, чем я поверю какой-то потаскухе из Искупления. - В ту же секунду, мощнейшие удары о толстую деревянную дверь, начали сотрясать погреб.

- Я ТЕБЕ ГОЛОВУ ОТОРВУ! - Всей грудью проорал паладин, разбиваясь об отделяющую его и вора преграду из удивительно крепкого дерева.

- Силой ты ничего не решишь, Филиан не смог и ты не сможешь. - Невозмутимо донеслось из погреба. - К тому же, у меня есть выход отсюда, так что даже если ты и одолеешь эту дверь, в чем я сильно сомневаюсь, то все равно окажешься беспомощным. Я предлагаю тебе вернуться обратно, а про меня скажешь, что мол, я убегал-убегал да и убежал в переулок, в который твоя толстая тушка не смогла пролезть. - Тишина вновь охватила пространство по обе стороны неприступной двери. Марк не ждал ответа, но все же попытался прислушаться в поисках причины, по которой паладин прекратил свой штурм. Слышно было, как течет жидкость. Слышно было, как камень ударяется о камень. Запах гари последовавший за этими звуками сложил все воедино.

- Если она не может сломаться, она может сгореть. - Делясь с Марком своей инквизиторской мудростью, тут же продолжил Кросс. - Начинай отсчитывать последние мгновения своей грешной жизни, еретик.

- У вас там все грешно, что поперек горла встает. - Донеслось из-за дымящейся двери.

- Это твой последний шанс, остаться в живых. - Такое великодушие со стороны паладина, Марк просто не мог не проигнорировать. Задымленный погреб озарился вспышкой искр. Ворвавшийся внутрь паладин, кашляя и в то же время, рыча от злобы, еще и не догадывался о коварстве язвительной судьбы. Стеклянные бутылки с крепким ромом стали методично разбиваться об его взволнованную голову. Охваченный пламенем здоровяк свалился на пол и катаясь в надежде потушить огонь, оглушал Марка нечеловеческим воплем. Примерно таким же, какой можно было услышать на Утесе Прощенных. Прикрывая лицо рукой, Марк выбрался из подвала и как можно быстрее поспешил выйти на улицу. Неутихающий колокольный звон, поднял панику, от чего улицы Ласмира были забиты людьми, которые пытались узнать причину тревоги в столь поздний час. Ни чем не выделяющийся Марк, быстрым шагом направился в сторону окраины, на которой располагался форт военных, сам не замечая, что за ним следует человек, преследовавший его еще до появления паладина. Свернув в закоулки, Марк сменил быстрый шаг откровенным бегом, всем сердцем желая добраться до военных раньше, чем это сделает рассвет. Знакомое чувство, вынудило его, замедлив бег остановиться, а далее переведя свой взгляд на затемненную стену стоящего рядом дома, задать вопрос.

- Чем обязан такому пристальному вниманию? - Выплывшая из тени фигура человека, закутанная в темно-серый плащ, замерла напротив Марка.

- Из-за тебя стало слишком шумно, а мне не нравится, когда шум отвлекает меня от работы. - Спокойно произнес человек, абсолютно не запыхавшийся преследованием.

- Я заложник обстоятельств. - Оглядываясь по сторонам, в поисках сообщников незнакомца, произнес Марк.

- Где фанатик?

- Остался в погребе. - Не договаривая деликатных подробностей, коротко ответил начинающий поджигатель, все же надеясь на то, что паладин остался жив.

- Если ты его не убил, то лучше бы тебе почаще оглядываться. Какая может быть причина ворошить этот улей?

- Потому что могу. - Не забывая про лагерь, огрызнулся Марк. Как только он сделал первый шаг, так тут же оказался на земле сбитый ударом незнакомца.

- Я с тобой не закончил, ты ответишь на мои вопросы.

- Спрашивай. - Подчинился Марк, поднимаясь на ноги после удара, которого даже не смог заметить, а что самое удивительное, не смог предугадать.

- Не здесь. - Произнес незнакомец, скрывшись в тени, из которой появился. Марк последовал за ним, предварительно обернувшись и взглянув на неспешно тускнеющие серебряные нити, ведущие в сторону лагеря военных.


Новый рассвет


В обгоревшем погребе, среди осколков битого стекла и тлеющих деревянных досок, пыталось подняться на ноги обожженное тело паладина. Пробираясь к выходу оно то падало, то вновь превозмогая бессилие, стремилось к свежему воздуху. Пустая улица не давала возможности надеяться на чью-либо помощь. Еле передвигая ноги в сторону Храма Искупления, паладин испытывал лютую жажду, а вместе с ней и чувство голода, настолько сильного и неукротимого, что попадись ему по дороге харчевня, то ей смело бы можно было прощаться со всеми своими запасами, включая неприкосновенные. Утреннее солнце, которое обычно выходили встречать сотни людей, попутно занимаясь своими обычными делами, полностью сосредоточилось на одиноком путнике, по крайней мере, ему так казалось. Отягощенная тишиной улица вынудила паладина оглядеться по сторонам в поисках причины, по которой было так тихо. Редкие пятна крови на земле, говорили о борьбе и больше не о чем. За несколько районов от него был слышен шум, но, это было так далеко, что сложно было разобрать его суть, а уж тем более причину происхождения. Покраснения от заживающих ожогов начинали жутко чесаться, не смотря на то, что сил на это не было, да еще и палящее солнце усугубляло положение, заставляя ненавидеть его всем сердцем. Постоянно людная паперть перед храмом, сегодня была абсолютно пустой, вместо нищих там находились лужи крови и чем ближе он приближался к храму, тем эти лужи становились все больше. Внутри было так же безлюдно, как и снаружи. Не смущенный этим фактом, здоровяк уперто шел в сторону столовой.

Выпивающий в окружении пустых бутылок старый монах, когда-то принявший обет молчания, взглядом проводил обгоревшего до складского помещения. Похлопав себя по щекам и убедившись в том, что ему это не грезится, он неуклюже проследовал за ним. Войдя внутрь, его взору предстала картина, заслуживающая отдельного кошмара. Здоровенное, человекоподобное существо, покрытое легкими ожогами, терзало баранью ногу, откусывая куски и глотая их практически не пережевывая. Утреннее солнце, пробивающееся на склад сквозь окна, расположенные в верхней части помещения, ужесточая вид происходящего, рассеивалось по всему помещению.

- Хее ве? - Заметив монаха, выдавил паладин, продолжая уничтожать часть барана. Монах, нарушивший обет не прикасаться к вину, был не в силах нарушить обет молчания, горло, сузившееся от страха, не позволяло. А вот опустошить бутылку вина за один раз оно оказалось не против.

- Где все? Я тебя спрашиваю. - Повторил свой вопрос паладин, отрывая вторую ногу от туши баранчика, до этого мирно лежащей в маринаде из масла и специй. С той же легкостью как он оторвал ногу, он и получил ответ.

- Все сошли с ума! - Удивленный звуком своего голоса, выкрикнул монах, выпучив глаза и руками указывая на все вокруг.

- Куда? - Спокойно продолжил выведывать необходимые сведения паладин, оставаясь верным приказам своего желудка.

- Не знаю. - Развернувшись и выйдя со склада, бросил монах. - И знать ничего не хочу! - Вернувшись с охапкой бутылей, категорично заявил забывший все свои обеты служитель Искупления. Присев на стоящую в углу табуретку он аккуратно расставил винишко перед собой и видя то, что 'чудище' не имеет возможности говорить, но, жаждет слушать, принялся пересказывать произошедшее ночью, что бы хоть как то самому разобраться в событиях, свидетелем которых ему довелось оказаться.

- Ты слышал колокольный звон? - Спросив это, монах принялся зубами откупоривать пробку. Паладин, занятый разрыванием уже самой туши кивнул и на секунду освободившейся рукой быстро покрутил запястьем, давая тем самым понять, что можно рассказывать, не прерываясь на уточнения.

- Так вот, я лет двадцать его не слышал, а прошлой ночью он не замолкал ни на мгновение, пока кто-то из паладинов под самое утро не вырвал у него язык. Я не знаю, что с ними случилось, но они ставили всех на колени и приказывали молиться, а кто отказывался подчиниться, сразу падал замертво. Неважно кто это был, священник или послушник, либо еще кто-то, ко всем было одно требование и одна мера наказания. Они хотели выломать дверь и в мою келью, но я и так молился, так что они ушли прочь. Самое страшное стало происходить перед храмом, я видел в окно. Нищих, которые с самой ночи были у ворот в надежде, что их покормят, паладины вырезали, не произнося ни слова, пока те сами не склонились в молитве, а те немногие, что могли бежать, сделали это, стараясь унести свои ноги подальше. Дозорные решившие вмешаться оказались беспомощными, вернее мертвыми. Вытащив все тела погибших в одну общую кучу их принялись грузить на телеги. Не рискующие ослушаться нищие, вперемешку со служителями занимались этой работой. Потом все куда-то двинулись, а я вышел из кельи и уже в столовой встретил тебя, ты кстати кто?

- Паладин Искупления, Кросс. - Вытирая лицо висевшим на стене фартуком, представился расправившийся в одиночку с бараном, здоровяк.

- Вот такое вот веселье ты пропустил, пока где-то в другом месте зажигал. - С обреченной улыбкой произнес окосевший монах, указывая на его ожоги.

- Филиан был с ними?

- Я не знаю, его я не видел с ними, только паладинов.

- Иди обратно к себе и выспись, по всей видимости, здесь не безопасно. - Идя в сторону выхода позаботившись о монахе, посоветовал Кросс.

Залитая кровью лестница, ведущая к покоям Филиана, строила в голове паладина самые страшные догадки. Поднявшись до входной двери, он глубоко вдохнул и пообещав себе что будет сдержанным при любых обстоятельствах, что бы он там не увидел, выдохнув отворил ее. Много крови. Очень много крови. Она была везде. Но ни трупа, ни частей тела, ничего, кровь и ветер, сквозивший через открытые окна. Выглянув на улицу, он увидел источник шума, который слышал, выбравшись из погреба. С площади, той самой, где отмечали праздники и оглашались важные новости, поднимался столб густого черного дыма, кроме которого больше ничего разглядеть не удавалось. Единственное что по настоящему удивило паладина, так это проход, ведущий к винтовой лестнице, спускающейся вниз, которого он до вчерашней ночи здесь не видел, а так же проем среди книжных полок, ведущий в скрытую от посторонних глаз комнату. Подняв подсвечник, лежавший у кровати, он зажег свечу и прикрывая огонь от сквозняка, беззаботно гулявшего по покоям главы Искупления, шагнул в скрытую комнату. Это была картотека или что-то похожее на нее с ящиками заполненными множеством бумаг и приказов, на многих из которых, стояли печати Военных, Искупления и Власти. Здесь были и приказы на зачистку целых районов от ведьм и распоряжение в отношении различных высокопоставленных чиновников, гласящих об их устранении в случае нарушения обязательств и вообще многое из того что лично выполнял Кросс. Разница была лишь в том, что причины, по которым он это делал, противоречили тому, что было написано на бумаге, укрепленной печатями. Внимание паладина привлек документ под заголовком 'Гнев Искупления', в котором фигурировало его имя.


Незабываемое


- Не беспокойся, здесь ты в безопасности.

- Мне и до встречи с тобой мало что угрожало. - Карабкаясь вслед за незнакомцем по только что опустившейся деревянной лестнице, огрызнулся Марк.

Чердак продовольственного склада, выглядел как хоромы зажиточного купца, но ни в коем случае не как чердак. Подняв за Марком лестницу, хозяин пригласил своего гостя за стол, стоявший аккурат в самом центре.

- Чем тебе не угодило Искупление? - Не снимая капюшона, спросил усевшийся напротив Марка хозяин этого весьма странного места.

- Вопрос в том, чем я не угодил тебе на самом деле, здесь не слышно колокольного звона.

- А ты наблюдательный, хоть и невежественный. - Услышав это, Марк выпучил глаза.

- Ладно, приятель. - Стиснув зубы и стараясь не поддаваться раздражению, вызванного необъяснимым пафосом нового знакомого, он продолжил. - Меня зовут Марк. Как мне тебя называть?

- Меня называют Лунным, а вот имя свое, я и сам давно уже позабыл. - Произнеся это, хозяин чердака, шикарного чердака, откинулся на спинку неизвестно каким чудом, затащенного сюда массивного кресла, выполненного из цельного куска редкой пароды дерева. По крайней мере, запах, что источала эта древесина, успокаивающая и в то же время бодрящая ароматным дыханием леса, был ему прежде незнаком. А учитывая то, что Отто почти лично знакомил Марка с каждым деревом в округе, вопросов становилось все больше.

- Так вот, Лунный, эта знатная сволочь, именующая себя служителем божьим, за свою долгую и бесполезную жизнь, принесла очень много вреда людям, людям, нуждающимся в помощи, настоящей помощи, а не рассказах о светлом будущем и неминуемом прощении. К тому же, ему не повезло владеть информацией, которая мне необходима в моих поисках.

- И что же ты ищешь? - Оставаясь все так же неподвижным спросил из под капюшона Лунный, не сумевший скрыть свою заинтересованность в истинных мотивах собеседника.

- Да как у тебя язык повернулся оценивать мое воспитание? - Подведя итог любезностям, резко вскочил на ноги Марк. - Мне его дал человек, которому ты сапоги чистить недостоин. Зачем ты отвлек меня от моей цели? Утолить свое любопытство?

- Остынь, не торопись, я отвечу на твои вопросы, но сначала мне нужно узнать побольше, это в твоих же интересах. - Держа под контролем ответную агрессию, убедил Лунный.

- Что-то мне подсказывает, что мы уже встречались с тобой, пускай будет по-твоему. - Марк сел обратно в такое же кресло, как у хозяина этого места и продолжил. - Получилось так, что Власть обязала меня выполнить одно задание. Суть его заключалась в убийстве человека, плохого человека. На деле оказалось, что этот человек мне ближе, чем желание получить расположение Власти. Он поведал мне про мое истинное происхождение, вернее будет сказать про путь, который мне необходимо пройти, что бы узнать истину. А ты встал на моей дороге и теперь у нас проблема. - Марк уже видел, как выбраться с чердака не используя лестницу, в том случае если разговор перерастет во что-то им непредусмотренное.

- Все мы люди, все мы равны, зачем тебе копаться в прошлом? - Лунный оставался по-прежнему неподвижным, говоря это. Брошенная в него монета, была поймана одним четким движением, прямо перед самым капюшоном. Который даже не шелохнулся.

- Я угадаю десять из десяти вариантов. - Застывший взгляд Марка все же не убедил Лунного и он подкинул монету. - Ребро. - Спокойно произнес гость, как только монета покинула руку неверующего. Так и получилось, монета застряла в потолке, вонзившись ребром в щель между двух досок.

- Впечатляет. - Донеслось из-под капюшона.

- Вот поэтому я и хочу узнать, откуда растут мои корни. То же Искупление, ни секунды не мешкая, без всякого суда превратило бы меня в дым, да и тебя бы тоже, ведь так, Лунный?

- Верно, они всегда так относились к тому, чего не понимали.

- Все ничего не понимают, а лишь делают вид. Мне нужно к Военным, а теперь я при всем желании не успеваю, благодаря тебе. - Марк слегка склонил голову в знак признательности за вмешательство в его, теперь уже нереализованные, планы.

- Я во второй, уже в последний раз, повторю, здесь ты в безопасности. Хозяин этого склада, мой должник, он скорее прольет свою кровь, чем пустит кого-то сюда. Потому что пока я здесь, его товары в безопасности, а как только это изменится, все его дело будет поставлено под угрозу. Делу всей его жизни, начнет что-то угрожать. Ты только подумай, на что способны люди, лишь бы не сталкиваться с такими проблемами.

- На подлости и обман. - Моментально отозвался Марк, давая понять то, что нет смысла ему рассказывать, он и сам умеет это делать. На что Лунный отреагировал ровным счетом, никак.

- Что именно ты хочешь найти у Военных?

- Архитектурные записи. - От скуки начиная изучать взглядом окружающую его обстановку коротко ответил Марк.

- А чем тебе Верховный суд не подходит? Ведь именно там хранится вся документация.

- Да, наверное, может быть и так. - Подражая манере хозяина чердака, согласился Марк. Что не могло остаться без внимания.

- Я понял, ты не хочешь, со мной сотрудничать. - Подвел итог Лунный.

- Я не хочу терять время зря, а с наступлением рассвета так и произойдет, до этого момента осталось совсем недолго и теперь я с уверенностью могу сказать то, что возможность упущена. Ко всему этому, мне известно лишь твое имя и больше ничего, а этого мало для того что бы быть предельно откровенным. Кто ты такой и как можно забыть свое имя? Лунный, что это вообще такое, ты сам это придумал? - Марк встал из кресла и подошел к стопке картин небрежно брошенных одна на другую, а это все при том, что любая из них заслуживала бы отдельной комнаты в доме какого-нибудь ценителя живописи или просто зажиточного аристократа, любящего пускать пыль в глаза и демонстрировать свое благосостояние.

- Военные, тебя порвут на части, как только ты, приблизишься к их лагерю. - Оставаясь в своем образе, пояснил Лунный.

- С этим я сам справлюсь. - Марк перевел свое внимание с картин на драгоценности, лежавшие так же в одной общей куче. - Меня больше беспокоит кто ты на самом деле такой, ведь ты не простой ворюга и уж тем более не охранник всех этих побрякушек. - Вернувшись на свое место, подытожил гость.

- Именно что вор. Когда платят конвою, сопровождающему, большие суммы денег, боятся именно меня. Запирают, свои богатства, на замки, от меня. Когда из дворца, пропадают, фамильные реликвии, обвиняют меня. Странно, что ты не слышал, про Лунного.

- Это все весьма занимательно, однако то, что делает тебя таким и является причиной моего любопытства. Чем конкретно ты отличаешься от большинства людей, в чем суть твоего проклятия? - Склонившись к столу и попытавшись заглянуть под капюшон, спросил Марк.

- Ночь меня сильно меняет. - Повернув в сторону голову, коротко ответил Лунный, дабы гость не смог добиться желаемого.

- Насколько сильно? - Нащупывая почву, увеличил свою настойчивость Марк.

- Я быстрее двигаюсь, меня сложнее увидеть, силы, возрастают в разы. - Первый раз за многие годы, играя по чужим правилам, ответил Лунный.

- Почему ты скрываешь свое лицо, думаешь, это идет тебе на пользу или ты один из тех псов, что днем чистят обувь прохожим, а по ночам называют себя Сопротивлением? - Довольный ответом сменил свой тон Марк, рискуя быть забитым на смерть.

- Судьба, обошлась со мной. - На мгновение он замолчал. - Жестоко.

- Люди делают людей. Именно они придумали такое слово как судьба, что бы, не сознаваться в своей беспомощности и отсутствии возможности контролировать ситуацию. Что конкретно случилось? - Делясь мудростью, полученной от Отто, начинал задавать тон беседе приемник видевшего многое в этой жизни кузнеца.

То, что услышал Марк, за многие годы первый раз было произнесено вслух, до этого томившееся в сознании человека история никогда и ни кем не была услышана.

- Своего отца я никогда не видел. Мы с матерью жили вместе в небольшом домике на окраине пригородной деревушки. По вечерам она вязала шерстяные вещи, рассказывая мне истории о далеких краях и подвигах храбрых вояк. А каждое утро выходила на дорогу продать их проезжающим мимо горожанам. Я иногда находился рядом с ней, наблюдая, за непохожими друг на друга путниками, идущими в город. Однажды с самого утра шел сильный ливень, тогда мама решила провести весь день дома. Она пекла мне разные плюшки, вкус которых я помню до сих пор. - Лунный откинул свой капюшон, от чего у Марка по всему телу пробежала стая мурашек, а сердце бешено заколотилось. - Когда за окном стемнело, мама, ссылаясь на холод, растопила печку так, что казалось, вот-вот сам дом загорится, тогда и появился он. Большой человек в плаще вошел без стука и сел за стол. Я его забираю, сказал он, на что мама ответила твердым отказом и велела ему убираться прочь. Он лишь хмыкнул в ответ. Тогда мама сказала, что все это зашло слишком далеко и ему пора остановиться, а если он этого не сделает, то ей самой придется его остановить. В ответ он расхохотался и бросился на нее. Вот здесь и произошло то, во что я до сих пор не могу поверить. - Лунный встал из-за стола и сняв плащ, бросил его в угол, Марк оставался сидеть, не отводя взгляда от лица своего собеседника. - Не успел он до нее дотронуться, как из печи вырвался поток огня и выбил этого человека на улицу. По всему дому повис густой пар, от которого невыносимо обжигало кожу. Мне стало нестерпимо горячо, я выбежал на улицу, не обращая внимания на крики матери остановиться. Как только я почувствовал прохладный ливень, так тут же получил по лицу режущий удар чем-то острым. Мое тело полностью парализовало, я упал на землю. Последнее что я увидел, так это то, как этот человек вошел в облако пара валившего из распахнутой двери дома.

- Так ты меня не узнал? - Марк так же встал со своего места и подошел к Лунному вплотную, не сводя взгляда с его шрамов.

- Твое лицо, мне с самого начала, показалось знакомым, как и имя.

- Мы тогда называли себя Саранчой, у нас было задание украсть ключ. - Марк надеялся, что он не ошибся и Лунный тот самый мальчуган, который взял его с собой на дело.

- Где он? - Нахмурив брови, спросил Лунный, моментально охваченный воспоминаниями о незаконченном деле.

- Там, откуда его будет сложно забрать, пока не найдется замок предназначенный для этого ключа.

- Даже для меня это будет сложным? - Намекая на свои таланты вора, уточнил вор.

- Нереальным. - С обреченностью в голосе подытожил Марк.


Анафема.


Даже испытывая дикую ярость в отношении своих противников, паладины сохраняли дисциплинированный строй, зажимая дозорных в тупиковом переулке. Покрытые с ног до головы чужой кровью, они сперва велели им бросить оружие, после чего приказали молиться. Всего один справился с этой задачей, остальные прикрываясь друг другом, падали замертво не в силах противостоять клинкам служителей Искупления. Тела падших были отправлены на костер, как и тела всех остальных, кто не смог доказать чистоту своей души. Уцелевшие, трясясь от страха и не смея сбежать с площади, наблюдали за сгорающими в общей куче грешниками, именно так называли паладины своих жертв. Те патрули дозора, которые были обязаны охранять площадь, либо уже догорали в очищающем пламене Искупления, либо отступили до прибытия подкрепления, стараясь отойти как можно подальше и побыстрее.

Путь Кросса пролегал через площадь, была и возможность пойти в обход, во избежание встречи с братьями, а можно было так не поступать. Безлюдные улицы навеивали чувство отчаяния, позволяя в очередной раз обдумывать план своих действий, на случай непредвиденных обстоятельств. Мало того что необходимым было выяснить в чем там все-таки дело, так еще и не плохо бы было остаться в живых. А если в идеале, то по мере своих сил прекратить все это насилие, ведь если оставаться благоразумным, то вероятность вины всех тех жертв, кровью которых была залита округа, ничтожна мала. Замедлив шаг, прокручивал мысли в своей голове паладин, так как площадь была уже совсем рядом, а твердого решения так и не было принято. С одной стороны, они были ему братьями, с которыми он делил хлеб и имел общие взгляды на ценности этого мира, с другой же, была скрытая комната, которую он посетил в покоях Филиана. Ответы находились в здании Верховного Суда или в лагере Военных, но, никак не на площади, напоминавшей самый страшный кошмар любого, кто осмеливался связать свою жизнь с колдовским ремеслом. В этом он убедился лично, наблюдая за происходящим из окна опустевшего дома, в котором еще недавно муж бил свою жену, а может быть праздновали рождение третьего ребенка, а может быть, состарившийся человек забытый своими родственниками, ждал момента, когда его сердце уже остановится. Опознать дозорных не составило особого труда, так же как и паладинов, а вот третья сторона, состоящая из разношерстного народа, смутила Кросса. Обычные горожане, среди которых были женщины, пускай не много, но все же были. Объединяла их красная ткань, повязанная то на головах, то на руках, то в виде шарфов. Они заняли одну сторону площади, не решаясь к действиям, однако, не собираясь отступать. На противоположной стороне толпились дозорные, постоянно увеличивая свою численность поспевающим подкреплением. В центре же, заняв двойным кольцом круговую оборону, вокруг громко и с надрывом читающего молитву командира, неподвижно стояли паладины, готовые в любое мгновение поменять строй. Те камни, так же как и стрелы, что долетали до них, отскакивали от легких, но в то же время крепких металлических щитов, рефлекторно выставляемых на пути угрозы. Никто не решался к действиям. Ужасающий вид окровавленных паладинов, на фоне костра с горящими в нем грешниками, уже морально побеждал, неподготовленных к таким поворотам людей. Покинув дом, Кросс шел в сторону круговой обороны рискуя быть неузнанным. Так как его форма сгорела, ему пришлось надеть обычную одежду, в первый раз за долгие годы. В ней он чувствовал себя не очень удобно, но это было меньшей из проблем.

- На колени! - Крикнул один из державших оборону. Стоявшие рядом лишь перевели свои взгляды на него в ожидании повиновения.

- Где Филиан, я хочу его видеть. - Подняв руки, спокойно произнес Кросс.

- Колдун искупил свою вину смертью. - Донеслось из-за спин паладинов. Вместе с прекращением молитвы из круга вышел командир, когда-то бывший доверенным лицом Филиана. Стоявшие по разные стороны площади люди так и не решались приступить к каким-либо действиям, наблюдая за происходящим.

- А они тоже искупили? - Кросс слегка мотнул головой в сторону костра.

- Я помню тебя, когда ты был еще совсем малышом. Когда зло брало над тобой верх, а ты был не в силах противостоять ему. Когда тебя держали в темнице и глаза твои были полны ужаса, а дрожащий голос молил о помощи. Теперь ты вырос и смеешь сомневаться в правильности наших поступков? Где ты был, когда Филиан показал свое истинное лицо? - Не отводя взгляда и даже не моргая, заглядывал командир в самую душу паладина.

- Что это? - Кросс развернул документ, содержащий его имя. Командир перевел свой взгляд на бумагу, потом обратно на паладина.

- УБИТЬ ЕГО! - Резко выкрикнул командующий, указав пальцем в сторону Кросса. Паладины стоящие ближе всего, бросились исполнять приказ, пытаясь поразить цель насмерть. Моментально среагировав, Кросс метнулся прочь с площади, понимая, что с одним или двумя он бы еще справился, но не с тремя. За ним гнаться не стали. Командир лишь крикнул вслед быстро убегающему, от своих братьев паладину. - Тебе нет места среди нас! Рожденные проклятьем, свою вину искупят лишь в огне!

Даже не желая узнавать чем закончится битва, начавшаяся сразу после того как он скрылся в переулках, Кросс пытаясь поверить в случившееся, шел в сторону Верховного Суда, понимая лишь то, что он остался один на один со своей проблемой. Последний человек, с которым можно было поговорить, приказал его убить, глядя прямо в глаза. Не зайди он в эту комнату, не найди он эту бумагу, да может быть и проблем то не было. Очередной рейд, просто масштабы чуть больше чем обычно. Ну и что если жестокость берет верх, со злом иначе нельзя, зато плечом к плечу, с братьями рядом. Знания самая тяжелая ноша, сделал для себя заключение, теперь уже бывший паладин. Отречение, разве оно так случается? Разве он имеет власть так поступать? Вначале нужно к судье, а после вернусь и поставлю все точки, там и разберемся, чьи грехи тяжелее.

* * *

- У тебя же был шанс покинуть город, нет, вместо этого ты решил главенствовать, насаживая свои порядки. - Произнес Морис, плотно закрывая входную дверь в кабинет судьи.

- Так это ты за всем этим стоишь? - Седой судья даже не удивился своему гостю.

- В этот раз да. Будь на моем месте Отто, твой уютный кабинет уже лежал бы в руинах, а ты, захлебываясь своей грязной кровью, просил его остановиться. Да любой из нас заставил бы тебя испытать адские муки еще при жизни, но я не разделяю их методы, ты же меня знаешь. - Пройдя к массивному письменному столу, за которым сидел судья, ответил Морис.

- Зачем ты это делаешь? Ты знаешь, что происходит? Они топят Ласмир в крови, ты это понимаешь или нет? - Пытаясь вразумить гостя, как можно более мягко произнес судья.

- Пускай поубивают друг друга, так будет даже проще. Они давно к этому шли, а теперь у них появился идеальный шанс, что бы выяснить, у кого же должно быть больше места под солнцем, а кто не достоин проживания в этом славном городе, ведь именно такими методами ты определяешь, у кого есть право тебе подчиняться, а кто этого не заслужил? - Не обеспокоенный последствиями своих поступков, беззаботно наливая себе вино из графина стоящего на столе судьи, ответил Морис.

- Я не могу понять, тебе на старость лет стал тесен твой маяк или ты возомнил себя новым Ласмиром? - Выпалил судья, не сумев укротить свои слова, привыкшие к указывающему тону, от чего сам испытал легкий испуг.

- Да, все верно, ты нигде не ошибся, все именно так, точно так, как ты и сказал. - Никуда не торопясь и дегустируя самое редкое вино во всем Ласмире, спокойно согласился Душеед, ожидая вопроса, который возможно мог бы ему поднять настроение.

- От меня то, что тебе нужно от меня? - Вдаваясь в панику, пытался выяснить причину, по которой его решил навестить Душеед, человек, которого он уже несколько десятков лет не видел, да и был бы рад еще примерно столько же не видеть, если не больше.

- Значит так, как сказал твой, теперь уже мертвый, друг, грядут перемены и нужно принимать решение. Вот я и подумал, а что если я тряхну стариной и навещу своих старых друзей, одного за другим, персонально. - Морис отпил из стакана и его блеснувшие глаза, заставили руку, отбросив его в сторону, ухватиться за графин. - Так ведь и не ошибся же, что Филиан был до смерти рад меня видеть, что ты не знаешь куда деваться от счастья, раз я решил тебя проведать. Вы, свинки мои, обещали сделать все, для того, чтобы город процветал и величие его не поддавалось сомнению, а на деле? - Морис, одним внушительным глотком сделал графин легче, не сводя взгляда с обескураженного судьи. - А на деле, кругом поборы, дети вынуждены начинать свою жизнь с воровства, а люди, кроме страха перед вашим выборочным правосудием ничего не знают. Разве для этого мы позволили вам выйти сухими из воды? Ты хоть представляешь себе, насколько развращает разум одиночество?

- Вы сами выбрали себе этот путь или нет? Вас никто не заставлял. - Вжавшись в спинку кресла, напоминал Морису о его принятом когда-то решении судья.

- В таком случае, раз ты забыл, что такое раскаяние, я тебе напомню, почему было принято именно такое решение. - Морис, окинув взглядом кабинет, остановился на шторах, аккуратно собранных веревкой в один общий пучок, дабы те не выполняли свою прямую и единственную функцию. - Мы ушли из города, потому что были в силах признаться себе, да и друг другу, в том, что природа возьмет над нами верх и мы не сможем не поддаться тем искушениям, что будут подсовывать нам наши возможности. - Говоря это, Морис наблюдал за судьей, который покинув свое рабочее место, невозмутимо подошел к распахнутому окну и одним рывком сорвал шторы с гардины, после чего, она, проломив паркет, упала совсем рядом с ногами Верховного судьи, от чего он даже не вздрогнул. - А вы всей своей оравой клялись нам что жизнь свою не пожалеете, но возродите порядок и мир. Я до сих пор не могу понять, почему Строльд поверил вам?

- Морис, прекрати, я прошу тебя, прекрати это! - Слезы, лившиеся из покрасневших глаз судьи, моментально впитывали шторы, которые он не спеша скручивал в петлю. Его не останавливало даже то, что он никогда раньше этого не делал.

- Перед лицом смерти, мы все одинаковы, так какой смысл именно для тебя делать исключение? - Заинтересованный хитростью ума обреченного судьи, произнес Морис, наблюдая за тем, как он с петлей на шее, привязывает свободный конец штор к ножке письменного стола, приделанного на века к этому кабинету.

- Я знаю много полезного, у меня даже на Военных найдутся рычаги давления, с твоими возможностями мы можем владеть всем. Ты даже сможешь возглавить Орден! - Против своей воли подходя к открытому окну, прохрипел судья.

- Мне происхождение не позволит.


Неуверенно начинающийся дождь, освежал голову Кросса, переполняемую догадками по поводу найденного им документа. Верховный суд находился совсем рядом, здоровяк даже ускорил шаг, дабы быстрее со всем этим разобраться. Подходя к белоснежному зданию, его внимание привлек истошный крик, доносившийся с верхнего этажа. Буквально в то же мгновение человек одетый в мантию судьи выпрыгнул из широко распахнутого окна и повис привязанный за шею. Точно так же, как висели убийцы на Утесе Прощенных.


Красные цветы


Оранжерея, находившаяся в черте города, никогда не знала отбоя от посетителей. Даже зимой, когда на улице лежал снег, под ее стеклянной крышей царило лето. Секрет выращивания цветов, Кира узнала от своей матери, которая перед самой смертью завещала ей эту оранжерею, наказав оберегать младшего брата и сохранить ее для нового поколения, дабы дело всей ее жизни процветало как можно дольше, радуя людей и принося пользу. Не имея конкурентов во всем Ласмире, Кира стала весьма заметной персоной. Многие из хозяев города добивались от нее ответной симпатии, но, оранжерея занимала все ее свободное время, не оставляя возможности заниматься личной жизнью. К тому же, ее младший брат, не впечатленный перспективами садовода, часто вляпывался в скверные истории, предпочитая ночной образ жизни, в котором принимали участие такие же, как и он, любители темной стороны Ласмира. Кира всеми силами старалась сдерживать данное своей маме обещание, вытаскивая его, то из лап Дозорных, то из долговых ям, в которые по неосторожности попадал ее младший и единственный родственник. За милую улыбку Киры, многие были готовы закрыть глаза на проступки ее брата, а он все так же продолжал игнорировать уроки, что преподносила ему жизнь.


Пытаясь подрожать Саранче, Эрик собрал вокруг себя людей скучающих от мирного образа жизни и жаждущих опасной романтики, подвергая свое благополучие неоправданному риску, они коротали ночи занимаясь тем, о чем порядочный человек даже думать не станет. Оставляя на местах своих преступлений отличительный знак, они пытались вселить страх и уважение в сердца людей. Как именно себя называли эти бездельники, уже никто не вспомнит, как и не вспомнят про те разбитые стекла и исписанные стены, что уже на утро были заменены и отмыты. Люди из Сопротивления, находившиеся в глубоком подполье и опасающиеся раскрытия своих личностей, подстерегли их и навсегда отбили желание прославлять имя своей банды, дабы те не дискредитировали истинных хозяев ночного Ласмира. Как и ожидалось, желание было отбито, а вот Эрик, стал одержим манией, примкнуть к Сопротивлению. Продолжая ночами в гордом одиночестве слоняться по Ласмиру, он пытался выйти на след так впечатливших его людей. Обходя злачные места, он методично опрашивал всех подряд, кто мог хоть что-то знать, пытаясь найти хотя бы какую-нибудь зацепку. В большинстве случаев, те, кто слышал про Сопротивление, старались как можно быстрее прекратить разговор и советовали туго завязать язык. Так Эрик и решил посетить порт, то самое место, куда в одиночку соваться было как минимум глупо. Как только он свернул в первый переулок и скрылся из вида Дозорных, так тут же был оглушен и ограблен. Ему было неизвестно, сколько времени он находился без чувств, но, очнулся он не в том месте, в котором потерял сознание.

- Что тебе нужно от Сопротивления?

- Я хочу стать его участником. - Множество раз проворачивая в голове эту встречу, но, так и не сумев придумать ничего лучше, сразу ответил Эрик, не обращая внимания на гул в голове.

- Да только за эту фразу тебя могут вздернуть, без суда, без свидетелей, сразу, за одну лишь эту фразу.

- Я ничего плохого не сделал, за это не вешают. - Эрик попытался поднять голову и сразу же получил подзатыльник такой силы, что чуть подбородком не проломил себе грудную клетку.

- Не поднимай голову, смотри в пол. - Донеслось из-за спины привязанного к стулу пленника.

- Да кто вы такие? - С претензией в голосе, но все же не поднимая головы, поинтересовался Эрик, напрягая слух так, что бы не упустить и малейшего шороха.

- Те, кого ты искал и нашел. Зачем тебе Сопротивление, сестру совсем не жалко?

- Она здесь причем? - Пораженный осведомленностью незнакомых ему людей продолжал смотреть в пол Эрик, не желая вновь усиливать гудящую головную боль.

- Она будет первой вздернута, у тебя на глазах, а через пару дней, проведенных на площади, где ты будешь прикован к столбу, а каждый прохожий сможет плюнуть тебе в лицо, повиснешь и ты, вот так наказывают участников Сопротивления, а ведь это не самое страшное, что может случиться.

- Меня сложно поймать, такого не произойдет. - Не понимая абсурдности своих слов, произнес пленник.

- Значит так, тебя обокрала Саранча, младше тебя раза в два, если не в три, мой тебе совет, прекрати искать неприятности, займись чем-нибудь полезным.

- Вернуться и копаться в земле? - Разрываемой изнутри обидой, поинтересовался Эрик.

- Те цветы что выращивает Кира, сохраняют семьи, позволяют выразить то, что словами сказать не получается, а ты видишь только копание в земле, подобное червяку.

- Потому что так и есть, откажите вы, уйду к Военным.

- Ты не понимаешь сути Сопротивления. - Устало выдохнул человек стоящий за спиной Эрика, после чего продолжил. - Мы страх дозорных, мы совесть судей, мы чистота искупления. А не куча полоумных бездельников ночами защищающая собственные интересы. То чем мы занимаемся, труд и ответственность, пытаясь искать нас, ты искал совсем другое. Отступись, тебе еще рано находится среди нас.

- Что я должен сделать? - Тут же спросил пленник, ни мгновения не мешкая.

- Доказать чистоту своих мотивов. - Признавая поражение перед упорством парня, обреченно произнес участник Сопротивления.

- Как? - Узрев зацепку для реализации своей мечты, возбужденно уточнил Эрик.

- Сразу у тебя ничего не получится, ты должен в течение нескольких лет полностью посвятить себя улучшению Ласмира. Если ты справишься с этой задачей, возможно, мы с тобой еще увидимся при других обстоятельствах. А теперь мне пора. - Едкий запах ударил в голову Эрику, после чего в глазах потемнело, он перестал что-либо чувствовать. Очнувшись на том же месте, где его ограбили, пытаясь понять, видел он сон или же это произошло на самом деле, парень не спеша шел домой, в сторону оранжереи.

Пускай Кира и не знала истинную причину, по которой Эрик так сильно изменился, но эти изменения были ей по нраву. Теперь, с наступлением ночи, она не терзала себя догадками, где он и все ли с ним в порядке. Еще до восхода солнца, Эрик, с метлой наперевес, приступал к уборке всей территории находящейся вблизи оранжереи. Придавая улицам приличный вид, он не отказывал себе в этом удовольствии ежедневно. Знакомый со вниманием, лишь по большим праздникам, детский приют был рад новому меценату. Те дети, что были лишены родительской заботы, обзавелись старшим братом, каждому появлению которого они радовались, как цветы радуются солнцу, рассеивающему ночную тьму. Взваливая на себя все расходы, Эрик принялся облагораживать серые улицы, создавая клумбы по всему Ласмиру, выбирая те места, которые, по его мнению, нуждались в преображении. А таких мест он насчитывал много. Увлеченный делами цветочник, распробовавший на вкус свое ремесло, не заметил, как в прошлом остались три года, три самых полезных года в его жизни. Отчет нового периода жизни начался с записки, найденной Эриком перед самым закрытием оранжереи. В ней содержалась одна единственная строчка: '- Возьми его на работу'. На следующее утро, после того как метла выполнила свою задачу, Эрик встретил у входа в оранжерею молодого человека, которого не видел прежде, короткий разговор и вот уже спустя час, новый курьер нес ароматный букет цветов, для одной весьма миловидной особы. Передав его лично в руки, под присмотром охраны, так же была вручена записка со стихами и подписью тайного поклонника. Вполне возможно, что у дочери, имеющего влияние на людей чиновника, было много тайных воздыхателей, но ведь знак внимания проявил лишь один, что не могло остаться без хвастовства перед подругами, заинтересовавшихся новомодной услугой оранжереи. Спустя пару месяцев, примелькавшийся курьер был узнаваем высшим обществом, даже без цветов, которые он без устали доставлял их адресатам. Неожиданное приглашение для того что бы украсить цветами дом, по случаю тридцатилетней годовщины совместной жизни верховного судьи и его жены, было принято Эриком без каких-либо сопротивлений.

* * *

- Где ты с ним первый раз встретился? - Покрытый потом тюремщик, отойдя от закованного в неподъемные кандалы Эрика, зачерпнув из бочки, одним глотком осушил всю чарку.

- Он сам пришел. - В очередной раз окровавленными губами повторил заключенный.

- А ты такой взял и принял его к себе на работу, без документов, без рекомендаций, без каких-нибудь вообще сведений о незнакомом тебе человеке? - Иронично и уже не в первый раз повторил причину своего недоверия к словам подозреваемого тюремщик.

- Я говорю правду.

- Вполне возможно, но меня интересует совсем другое, кто за всем этим стоит, вот что важно для меня, а для тебя важно, что бы я поверил в то, что ты скажешь, иначе ты будешь умолять меня, что бы я прекратил твои страдания. - Зачерпнув из бочки еще, произнес тюремщик.

- Он был необщительным. Справлялся со своей работой. Я даже подумать не мог...

- Что он попытается убить судью? Да ты хоть понимаешь, что ты его сообщник? Кто заказчик? - Одним рывком подскочив к Эрику, тюремщик чуть было не пробил ему голову ударом кулака, после чего присев на корточки попытался заглянуть в глаза.

- Я не знал, что он затевает. - Только Эрик это произнес, сознание покинуло его, убегая прочь из душной темницы как можно дальше.


На время расследования, Кира была вынуждена закрыть оранжерею и лишь благодаря протекции влиятельных людей не оказалась в заключении. С братом ей видеться категорически запретили, так же как и общаться с кем-либо еще. Возле дома, днем и ночью дежурила охрана, контролирующая исполнение запрета. Дом, когда-то бывший уютной и неприкосновенной крепостью, теперь являлся душегубкой сводящей Киру с ума. Не зная ничего о судьбе брата, каждый день для нее растягивался в целую вечность, а сон становился единственной радостью, хоть и редкой. Застывшее на месте расследование, вынудило судью лично посетить Киру. Никогда не встречав ее прежде, он был весьма удивлен своей неосведомленностью по поводу обаяния этой милой девушки.

-Судьба вашего брата напрямую зависит от вас и только от вас. - Велев охране покинуть гостевую комнату, вкрадчиво произнес судья.

- Я готова на все. - Обреченно произнесла Кира измученная затянувшимся расследованием.

- В таком случае я бы хотел обсудить условия сделки в более благоприятной обстановке. - Окинув взглядом запущенную гостевую комнату, пропитанную одиночеством и тоской по единственному родственнику, предложил судья.

- Как вам будет угодно. - Слегка поклонившись, согласилась, еще совсем недавно не зависимая ни от кого, цветочница.

- Мои люди прибудут за тобой вечером. - Поставив точку в разговоре, отрезал судья, после чего, не попрощавшись, направился к выходу.

- У меня к вам будет только одна просьба. - Боясь, что не успеет быть услышанной, резко спохватилась Кира. Судья развернулся и посмотрел ей в глаза, разрешая просить. - Я хочу увидеть брата, моя душа истерзана и не найдет покоя пока я не буду уверена что он жив.

- У тебя будет такая возможность, собирайся.


Мрачная темница полная стонов и мольбы о пощаде ненадолго прощалась с Эриком, которого под руки вели два дозорных, сосланных с солнечных улиц за неповиновения начальству. Как только дверь за ним захлопнулась, в свете свечи у него получилось рассмотреть лицо своей сестры. Ее побледневшие губы не смогли произнести и слова, пока она с замершим сердцем смотрела на следы допросов, что покрывали Эрика полностью.

- Дай им чего они хотят, они сразу тебя выпустят, есть люди которые заступятся за нас. - Вытирая своим шелковым платком, кровоподтеки с лица брата умоляла его Кира.

- Никто не поможет, прости меня за то, что втянул тебя во все это. - Найдя в себе силы для возможно последней встречи с сестрой, Эрик, кое-как улыбнувшись, постарался выглядеть менее измученным бесконечными допросами.

- Я беспокоюсь за тебя, Эрик, я не знаю что делать! - Первый раз в своей жизни, лицом к лицу столкнувшись с настолько серьезными трудностями, всем сердцем переживала за судьбу своего брата Кира.

- Единственное, что ты можешь сделать, так это продолжить вместо меня помогать приюту, там будут рады тебя видеть. А за меня не переживай, все случится именно так, как и должно произойти. - Произнес Эрик, сам не веря в благосклонность судьбы.

- Скажи что ты не виноват, ты ведь не хотел убивать судью? - Обеспокоенная стуками в дверь, предупреждающими об утекающем времени, поторопилась уточнить сестра.

- Нет, не хотел.

- Время закончилось! - Крикнул из-за двери сосланный в казематы дозорный, отличавшийся от здешних заключенных практически ничем. Кира крепко обняла брата, абсолютно не беспокоясь замарать свое белоснежное платье, об грязного заключенного и вынужденно покинула комнату, напоследок взглянув на сгорбившегося от бессилия брата. Вдохнув свежий воздух, Кира не торопясь пошла к себе, что бы вечером быть готовой обсудить условия сделки, на которую ей предложил пойти судья. Двое дозорных не отставая ни на шаг, выполняли прямой приказ судьи, провожая ее до дома.


Спустя пару месяцев допросов Эрика выпустили, он, попрощавшись со своей сестрой, покинул Ласмир, сославшись на невозможность существования в городе, который нанес ему столько увечий. Вернувшийся в прежнее русло, образ жизни Киры, стирал из воспоминаний тот страшный инцидент, что произошел с ее братом, только время от времени заезжавший к ней судья, не давал возможности полностью похоронить эти воспоминания. Возвращая оранжереи былую славу, она научилась воспринимать трудности, как неминуемую часть жизни, закаляющую характер и позволяющую лучше узнавать людей. Со временем она уже не продавала цветы, а просто выставляла их на улицу, откуда любой желающий мог взять, сколько ему было нужно. Так и появились лавки, продающие, подаренные всем, цветы. Возле одной из таких лавок и произошел конфликт, заставивший Киру изменив своим жизненным взглядам, выяснить причину, по которой ее собственным трудом выращенные цветы, продаются посторонними людьми. Ссора вспыхнула моментально. Та женщина, что торговала чужим добром, в порыве злобы обозвала Киру ведьмой, что собственно и услышали находившиеся неподалеку паладины. Сказанного не вернешь, конечно, можно поправиться, но в этом случае придется нести ответственность за клевету. А это, Искуплением не приветствовалось ровно так же, как и уличение в занятии колдовством. Свидетелей даже не стали искать, хватило цветущих среди зимы цветов. А сей факт без задней мысли подтвердили многие, даже не вдаваясь в причины по которым их опрашивали. Да чудо, но не под крышей храма, а следовательно, колдовство. Не имея возможности связаться с кем-либо власть имущим, чье слово могло бы способствовать справедливому расследованию, Кира уже на следующее утро была очищена святым огнем Искупления. Утес Прощенных помнит всех не нуждающихся в прощении.


Эрик, узнав о случившемся с его родной сестрой, даже бровью не повел. Казематы Власти оставили в нем только неутолимую жажду возмездия. Вынудив его, обманув сестру, уйти в подполье. Тот момент, для которого он испытывал последние годы свою волю, ознаменовался смертью. Смертью самого важного для него человека. Ведь был же смысл в том задании, не соприкоснись он с бедностью и равнодушием людей, может быть он никогда бы и не задумался над вопросом, в чем его предназначение. Радовать людей конечно хорошо, но ведь кто-то должен и защищать их. Пускай даже они утверждают, что не нуждаются в этом, трепеща от страха из-под своего колпака запуганности и угнетенности, искренне надеясь на то, что беда обойдет их стороной. Она была ни в чем не виновата, он тоже был ни в чем не виноват, все были невиновными. Но то, что происходило в Ласмире, старательно замалчивалось, может быть поэтому, о себе заявили те, кто не мог оставаться в стороне. Пропадающие без вести люди, абсолютно безнаказанная жестокость со стороны Власти и Искупления, бездействие Военных, все это, заставило Эрика стать тем, кем он стал.

- Сестру твою мы не вернем, но ее имя будет отмыто кровью виновных. - Произнес лидер Сопротивления, разрывая красную скатерть на множество мелких ленточек. - Эрик, я сам потерял свою мать, когда был намного младше тебя. Она была убита офицерами Дозора из-за отказа... - Лидер посмотрел на парня и не стал продолжать, понимая, что смысла в этом нет.

- Зачем ты это делаешь, Вилоу? - Спросил Эрик, указав на увеличивающуюся кучу, лоскутов.

- У каждого свои причины находится среди нас, а объединять нас будет именно это. Мы давно уже думали над своим символом, а теперь он как нельзя удачно был подброшен нам самой жизнью. - Мужчина глянул на парня, опасаясь, что задел его своей нетактичностью, но вместо обиды на лице бывшего цветочника была сосредоточенность. Эрик взял один из лоскутов и попытался его самостоятельно повязать вокруг левого запястья. Отложив скатерть в сторону, лидер сопротивления вызвался помочь ему, чувствуя вину за бестактность, на что получил одобрительный кивок.

- Действительно, очень удачно, ее любимые цветы были такого же оттенка, она вообще любила все цветы, а эти особенно. - Разглядывая повязку, согласился Эрик.

Точечные удары по болевым точкам Власти и Искупления, оставили Ласмир без лидеров. Красные цветы, используя информацию по крупицам собираемую годами, захватывали здания одно за другим, обращая в бегство продажных дозорных и заставляя паладинов, опьяненных безнаказанностью, бросать свои клинки. Тщательно спланированная операция Сопротивления, позволила вернуть чувство справедливости в сердца людей, пускай даже не на сотню лет, но на какое-то время, Ласмир обрел неравнодушных людей. Обожженных, грубых, но, неравнодушных. Глядя в звездное небо, размышлял про себя Эрик, бессмысленно пытаясь прикрыть смертельную рану, символом Красных цветов.


Интуиция


- Отвратительная погода. - Не желая выходить из-под навеса, произнес Марк, с завистью глядя на капюшон Лунного, который тот сразу накинул, как только они спустились с чердака.

- Омерзительная. - Подправил Лунный своего компаньона и шагнул в сторону лагеря Военных, не делая трагедию из-за моросящего дождика, который ему был нипочем, в отличие от скрючившегося Марка, чувствующего каждую каплю падающую на его голову.

Безлюдные улицы, пропитываясь дождевой влагой, с каждой минутой становились все мрачнее. Плавно наступающая ночь, открывала просторы для маневров, насильно впихивая в руки двух старых знакомых, возможность пробраться в лагерь Военных, оставаясь незамеченными караулом. Та сделка, которую был вынужден предложить Марк, вполне устраивала Лунного. Драгоценный ключ в обмен на маленькое одолжение. Пробраться в лагерь, найти архитектурные архивы Ласмира, выйти незамеченными и уже в зависимости от результата, либо тревожить Королевский замок, либо? Марк сам не мог представить того, что должно быть дальше, но, поворачивать назад было поздно, так же, как и пытаться все вернуть в прежнее русло. Он отчетливо понимал тот факт, что на его руках кровь, кровь паладина, за которого будут мстить. Даже если он покинет город, спасаясь от мести, кто знает что там за краем леса? Те потрепанные жизнью моряки, что встречались ему, рассказывали ужасные истории, во многие из которых сложно поверить. На их фоне, Ласмир можно бы было считать идеализированной утопией, даже если они не обманывали, ради лишней кружки, доверять кому-то в порту было глупой затеей. Размышляя об этом, Марк старался не потерять из вида Лунного, который, благодаря своему внешнему виду, практически растворялся в ночи под отвлекающими на себя внимание, дождевыми каплями. Так или иначе, Отто говорил, что первая половина страха это неизвестность, а вторая половина появляется тогда, когда пропадает первая, так что страх это неполноценное явление, не заслуживающее внимания, что бы там все это не значило. Даже из Дозора никого не было видно, а они всегда находились где-то рядом, кроме тех случаев, когда были нужны. А этот ключ? Столько времени прошло, а он все так же с огнем в глазах реагирует на сведения упоминающие о нем.

- Так зачем тебе этот ключ? - Спустя некоторое время не выдержал Марк.

- Есть одна легенда, - Лунный несомненно ждал этого вопроса, - а этот ключ является единственным подтверждением ее правдивости.

- Что за легенда? - Мало знакомый с фольклором Ласмира Марк, в очередной раз вспомнил Отто хорошим словом, так как кузнец хоть и заменил ему отца, но, маму, рассказывающую на ночь сказки, эта мощная бородатая гора заменить не могла.

- Всему свое время, Марк, всему, свое, время. - Ушел от рассказа Лунный, став запредельно загадочной фигурой, оттеняющей мистику, что не могло не разозлить распираемого от любопытства парня, знакомого с трудностями жизни, но никак не с историями, настолько интересными историями, что их называют легендами, выделяя из бесконечности обыденной рутины, порождающей лишь сплетни и интриги.

Нежелание людей называть вещи своими именами, в очередной раз укореняло в Марке желание держаться от них как можно дальше. Каменный форт, встроенный в городскую стену заставил по новому сосредоточиться на своих мыслях, так как предыдущий план рассыпался подобно прогоревшей ветке, потерявшей свою плотность в объятиях красного пламени. Попасть внутрь было возможно только через главные ворота, а через них, при нынешних обстоятельствах, попасть было невозможно. В любой другой день возникла бы такая же проблема, потому, что недостаток боевых действий, руководство Военных, компенсировало для своих подчиненных железной дисциплиной, выкованной самим Строльдом. Учитывая все это и тот факт, что неизвестно почему кругом нет людей, Марк решил все же остановить Лунного.

- А вот как ты думаешь, где все?

- Я думаю, как нам пробраться внутрь, с тобой будет в разы сложнее. - Не поворачиваясь, произнес Лунный, продолжая разглядывать слегка затрагиваемые лунным светом стены форта.

- Я возвращаюсь, мне нужно не сюда. - Марк, не дожидаясь ответа, ускоренным шагом двинулся в направлении серебряных нитей, ведущих в противоположную сторону.

- А куда? - Напоминая о своей патологии, проявляющейся лунными ночами, спутник Марка в одно мгновение преградил дорогу в ожидании ответа.

- Точно не сюда. - Указав рукой в сторону неприступного форта, ответил Марк, оставаясь стоять на месте, так как еще с прошлого раза помнил о скорости Лунного.

- Ты видишь то, чего не вижу я, следовательно, ты знаешь то, о чем мне не известно.

- Мне самому ничего не известно. Интуиция ведет меня в другое место, я знаю где это, но, не знаю что там, так что у нас весьма похожее положение. - Сохраняя невозмутимость, ответил Марк, продолжая глядеть себе под ноги.

- Наш уговор в силе? - Раскрыв суть своих переживаний, после недолгой паузы, сравнимой с вечностью из-за дождя, осторожно поинтересовался Лунный, ни на секунду не забывая о ключе. Марк не знал что ответить. Выбор он делать привык, вот только привычки спешить не было. Дождь беспощадно продолжал отвлекать его от мыслей, превращая легкое неудобство в злобу.

- Тебе нужно на маяк. Там живет новый хозяин твоего ключа. - Обойдя Лунного и не произнося больше ни слова, Марк пошел прочь от лагеря Военных, надеясь разобраться в том, куда его хочет завести, неугомонная судьба.


Последний шанс


- Подойди. - Кросс даже не поверил, что это было адресовано именно ему. Оглядевшись вокруг и убедившись в том, что никого рядом больше нет, он направился в сторону старика. - Что ты здесь вынюхиваешь? - Все тем же тоном продолжал незнакомец, только что вышедший из здания Верховного Суда.

- С кем я разговариваю? - Как только здоровяк произнес это, так тут же сам себе выдал пощечину, да такую громкую, что шлепок от нее прокатился эхом по пустынной улице. - Не разговариваешь, а отвечаешь на вопросы, хоть и не правильно это делаешь.

- Что это было? - Кросс удивленно смотрел на восставшую только что против своего хозяина руку, которая тут же повторила бунт, как только он задал вопрос.

- Катарсис, лишенный воли. - Отглотнув вина из почти пустого графина, ответил незнакомец. - Почему ты не на площади? - Само собой поднимающаяся рука Кросса подсказала, что именно нужно делать дальше.

- Я хотел увидеть судью.

- Вон он. - Мотнув головой в сторону распахнутого окна и натянутых судьей штор, спокойно прояснил ситуацию незнакомец. - Теперь он тебе уже не так нужен?

- Теперь не очень. - До сих пор не разобравшись в происходящем, ответил Кросс.

- Ты должен быть за него рад, он искупил свою вину. Ведь этим ты занимаешься, позволяешь людям избавиться от их грешной стороны, верно? - Не отводя своих хитрых глаз от Кросса, поинтересовался незнакомец.

- Да кто ты такой? - Забыв о собственной руке, несущей возмездие за дерзость, сорвался бывший паладин.

- А ведь ты когда-то был верный Искуплению, теперь в тебе сомнение растет, да настолько сильное, что ты даже набрался наглости прийти сюда. - Аккуратно поставив пустой графин на каменную брусчатку, продолжал говорить о своем незнакомец. - А как же твои клятвы? Ты готов ими поступиться ради истины?

- Какой истины? - Понимая, что незнакомец что-то знает, Кросс был готов хоть слабоумным прикинуться, лишь бы не взболтнуть лишнего, ведь этот человек мог быть кем угодно, да и обстоятельства, в которых проходил разговор, были не совсем обычными.

- А она одна. - Коротко ответил незнакомец и легким движением кисти руки пригласил проследовать за ним.

Слегка моросящий дождь сопровождал двух путников и лишь один из них знал, куда конкретно они направляются. Кросс послушно шел за только что встретившимся ему человеком, испытывая сердцем, что-то среднее, между страхом и любопытством. Опускающиеся на Ласмир сумерки, беспощадно прятали город в тени ночи. Лишь яркий свет луны, с трудом пробивающийся сквозь хмурые тучи, был на стороне путников.

- Тебе нравится дождь, паладин? - Остановившись у огромной клумбы, задал Кроссу вопрос его проводник.

- Нет. - Уверенно ответил здоровяк, не понимая причины их остановки.

- Потому, что он тушит тот огонь, в котором отпускаются грехи? - Хитро прищурившись, съехидничал незнакомец.

- Я не обязан его любить. - Парировал Кросс, не оценив старческого сарказма.

- Так же, как и я не обязан, оставлять тебя в живых. Тем не менее, ты жив, пока. - Услышав это, Кросс, сорвавшись с места, со всего размаху попытался ударить этого, уже успевшего изрядно надоесть, деда.

- Вы только беззащитных людей можете стращать? - Спокойно увернувшись от нападения, произнес незнакомец, глядя на упавшего паладина.

- Да кто ты такой? - Уже срываясь на крик, не выдержал Кросс.

- Мы с тобой встречались, у тебя плохая память. - Отвернувшись в сторону огромной клумбы, заливаемой дождевой водой, спокойно произнес, не перестающий удивлять Кросса, незнакомец. - Вспоминай, у нас не так много времени.

- Насколько давно это было? - Рука здоровяка уже знала что делать. - Ладно, помню не много из своей жизни. Помню, меня похитили из дома, помню, как тонул в шторм, как меня пытали в темнице, помню, как рыцари Искупления спасли меня, помню, как Филиан заботливо обошелся со мной, да что именно вспомнить то я должен? - Опять сорвавшись на крик и в то же время, не решаясь выпустить гнев в попытке ударить этого раздражающего старика, постарался уточнить Кросс.

- Главное про Утес ни слова не сказал, ни про рейды по отлову колдунов. - Злобно взглянув на бывшего паладина, еле слышно произнес незнакомец. - Значит так, кем для тебя являлся Филиан?

- Являлся? Он все-таки мертв? - Округлив глаза и вспомнив то, что он видел в покоях своего наставника, переспросил Кросс.

- Сейчас живые должны завидовать мертвым. Ты за него расстроился? - Удивленно, но, все же ожидая подобной реакции, поинтересовался незнакомец, знавший о Кроссе достаточно много для случайного человека.

- Он был мне единственным близким человеком, он научил меня всему тому, что я знаю. - Растерянным взглядом и подавленной интонацией голоса, подтверждая степень своей утраты, произнес Кросс.

- А тебя не смущает, то, что это именно он тебя избивал, пока ты томился в темнице расположенной аккуратно под храмом? Видимо ты плохо знал своего наставника. - В ответ Кросс лишь свел брови пытаясь понять, не обманывает ли его слух. - Этот поросенок, которого вы называли святым отцом и считали образцом мудрости и благородства, должен был умереть очень давно, еще до твоего рождения. Сейчас не приходилось бы разгребать от их прогнивших туш Ласмир.

- Кто ты на самом деле? - Искренне надеясь на ответ, с дрожью в голосе порожденной необъяснимым ужасом, спросил Кросс, когда-то бывший одним из самых преданных Искуплению паладинов.

- Эти цветы должны служить напоминанием, а вместо этого вокруг них бродит стая легенд основанных на тяге одного человека к другому. - С нотками досады произнес незнакомец. - Угнетающая правда, но, правда. Ты мне веришь?

- Тебе сложно поверить, вернее в это.

- Преодоление сложностей и есть жизнь, а умирает человек тогда, когда жизнь теряет к нему интерес и прекращает бросать вызовы.

- Какие твои доказательства, когда ты обвиняешь Филиана? - Не нуждаясь, по крайней мере, именно сейчас, в философии старика, Кросс продолжал искать истину.

- А мне не нужны доказательства. Ты либо веришь мне, либо продолжаешь дальше заблуждаться. Когда-то давно, когда я был в твоем возрасте, произошло то, что обычно принято умалчивать и делать вид, что этого не было. Как я тебе сказал, правда, она одна и утаить ее возможно лишь в случае смерти всех знающих о ней. Филиан, Карл, Строльд тебе знакомы эти имена, а вот других ты не слышал и слышать не мог, ибо это другая сторона правды. - Не обращая внимания на проливной дождь, продолжал незнакомец. - То, что происходит сейчас с Ласмиром, уже случалось и скорее всего еще не раз произойдет, вопрос лишь во времени. Сейчас я тебе рассказываю об этом, только потому, что думаю, ты имеешь право выбора, у меня в свое время его не было. - Кросс молча стоял рядом и глядя на внушительных размеров клумбу, плотно усаженную цветами красного цвета, внимательно слушал старика. - То, что тебя спасли из темницы, так этого не было, все это десятилетиями используемый трюк, для того, что бы вы были преданы Искуплению. Та бумажка, с печатями, которую ты таскаешь с собой, содержит имена остальных узников. Филиан лично воспитывал отвращение ко всему, что не приклоняется перед церковью. Я уверен, что и лиц своих мучителей ты не вспомнишь, даже если напряжешься. А тот рыцарь, что тебя освободил, пришел именно за тобой, верно? - Повернувшись к Кроссу, уточнил незнакомец, в ответ он лишь утвердительно кивнул. - После чего, Филиан принял тебя как родного, учитывая то, что многие из прихожан его ни разу в глаза не видели, а удостоиться его аудиенции, удавалось далеко не многим. А то, что тебя не сожгли за способность восстанавливаться намного быстрее любой раненой псины? Ты лично отправлял на костер и за меньшие грехи, как так получается? - Кросс все так же продолжая молчать, прокручивая в голове причины по которым все происходило именно так, как и говорил незнакомец, не находя ответа он запускал мысли по новому кругу, не смея что-либо уточнять. - Ответом на этот вопрос служит страх, боязнь ответственности, если будет угодно. - Чем дольше говорил незнакомец, тем тверже становилось чувство того, что он уже совсем не замечает рядом стоящего Кросса. - Мы просто испугались, тогда нам казалось то, что мы поступаем правильно, а ведь нужно было взвалить на себя весь груз ответственности. Сделать так, как должно быть, не обращая внимания ни на что. А вместо этого, мы одним решением перечеркнули смерти тысяч людей, не виновных и не способных что-либо изменить, но ведь не второсортных, а просто неспособных. Теперь, когда смерть дышит мне в затылок я перестаю ставить свои интересы выше чужих, я начинаю чувствовать ответственность и единственное, что могу сделать, так это расчистить вам дорогу. - Совсем запутавшийся Кросс, обернулся к старику. - Тот парень, которого ты недавно преследовал, выполняя очередной приказ Филиана, на самом деле близок тебе, гораздо ближе, чем любой из паладинов.


Воля


Не имея возможности быть обычным, ему пришлось стать великим. Причина, по которой генерал был обязан воспитывать своего приемника с молодых ногтей, томилась глубоко под многовековой историей Ласмира, у самых корней, зародивших его. Тем не менее, она соблюдалась беспрекословно каждым из тех, кто носил звание главнокомандующего.

Из пятерых детей, абсолютно никак не связанных друг с другом, одному было суждено стать наследником власти. Власти, требующей ответственности и стальной воли. Как только солнце начинало подниматься из-за горизонта, все пятеро были обязаны находиться у шатра генерала в ожидании указаний.

- До захода солнца, каждый должен принести мне по три курицы. - Немногословный генерал, произнеся это, вернулся обратно в свой шатер, оставив пятерых парней лицом к лицу с их задачей. Как только он скрылся из вида, дети бросились в рассыпную, боясь не успеть выполнить поставленную перед ними задачу. Лагерь Военных больше напоминал город внутри города, чем тренировочную базу для ищущих успокоение в пылу сражений людей. Своя инфраструктура, в случае осады, позволяла держать оборону годами. Именно поэтому мальчишкам было необязательно покидать стены форта, для того что бы выполнить задачу, а вот смекалкой пользоваться было обязательно. Особенно физически неразвитому Строльду.

- У меня всего дюжина кур, которых я могу вам отдать. - Невозмутимо глядя на пришедшего последним Строльда, произнес ответственный за хозяйственную часть фермер, стряхивая пылинки с совсем новой офицерской формы. Пока остальные четверо чистили овечий загон, сомневаясь в том, что до заката солнца успеют это выполнить, Строльд, пройдя через сторожевой пост, вышел на улицы Ласмира в поисках решения своей проблемы. Наивно было ему полагать, что кто-нибудь просто так распрощается с курицами, способными прокормить небольшую семью. Опасаясь Дозорных, Строльд рыскал между рыночными рядами, отыскивая то, что ему было необходимо. Везде получая отказ, а иногда и подзатыльник за назойливость, мальчуган с тоской глядел на неудержимое солнце, медленно, но верно, покидающее небосвод. Пустеющие рыночные ряды усиливали тягостное чувство обреченности, поглощавшее мальчишку. Перед тем как пропадет последний луч солнца, он обязан быть у шатра, в противном случае, может произойти все что угодно. В прошлый раз, не сумев справиться с заданием, ему пришлось обойти всех солдат и лично у каждого попросить прощение за то, что он подвел их лидера. Больше через это унижение Строльд проходить не желал. Достав из-за пазухи погнутую монету, которая давным-давно была случайно найдена им возле трактира в лагере и оберегаемая как оберегает последнюю зеницу ока одноглазый, он принял решение. Старая женщина, совсем недавно бывшая частью неконтролируемой рыночной жизни, со скрипящим сердцем, обменяла три яйца на протянутую ей дрожащими руками монету. Преодолевая внушительное расстояние от рынка до лагеря, Строльд боялся быть медленнее солнечного света.

Испачканные с ног до головы, но справившиеся с заданием, парни уселись в круг перед шатром, не давая резвым курицам и малейшего шанса вырваться на свободу. Успев явиться в последнее мгновение, буквально перед тем, как солнце скроется за горизонтом, Строльд, не произнеся ни слова, встал неподалеку от куриной тюрьмы в ожидании их названного отца, а по совместительству и главнокомандующего всей армии Ласмира. Его пунктуальность, была плодом тех испытаний, через которые ему когда-то пришлось пройти самому.

- Строльд, что скажешь? - Насчитав ровно дюжину и позволив вторгнуться на кухню справившимся с поставленной задачей мальчишкам, Гайхард обратился к пятому из них.

- Вот. - Неуверенно произнес Строльд, показав развернутые ладони, на которых лежало три недавно купленных яйца. Стареющий генерал, не видящий смысла сбривать с каждым днем все больше седеющую бороду, лишь погладил ее и велел идти есть, а после он скажет, что ждет Строльда в наказание за невыполненное задание. - Нет, пока они не вырастут, я не буду есть. - Уже уверенно произнес мальчуган, глядя мимо генерала. В ответ он лишь еле слышно хмыкнул и вернулся в шатер. Как только это произошло, Строльд направился в сторону фермы, дабы уточнить, под чем именно он сейчас подписался. То, что он там услышал, мягко говоря, ошеломило его. Конечно же, путь для отступления был, но он был полон позора и унижения. Так и начались тяжелые будни маленького человека, несущего ответственность за свои слова поступками. Урчание живота разбудило Строльда раньше всех. Не в силах уснуть, он побрел в сторону генеральского шатра, опасаясь помешать крепкому сну остальных.

- Будешь? - Увидев глаза маленького Строльда, которыми он посмотрел на половину недоеденной, свежеиспеченной, булки, предложил один из караульных, обходящих вверенную ему территорию внутри лагеря.

- Нет. - Твердо ответил Строльд, одернув свою руку, инстинктивно потянувшуюся к вожделенной еде.

- Ну, если брезгуешь, на другую. Она вкусная, только из печи. - Солдат протянул Строльду извлеченную из сумки булку.

- Сам знаю, что она вкусная. - Огрызнувшись, тявкнул парень и пошел прочь от патруля. Необходимо было продержаться всего двадцать дней, ну а после, он бы мог с гордостью отдать генералу трех цыплят. Это даже лучше, чем какие-то там старые курицы, стараясь не дышать носом, размышлял маленький Строльд, ведь вездесущий запах еды, идущий с кухни, заманчиво тянул к себе на встречу. Если выпадет шанс достать их из другого места, я обязательно им воспользуюсь, а пока план действий будет таким и ничто не в силах помешать мне. Пустой живот имел другую точку зрения.

- Иди высыпайся, сегодня у вас всех будет тяжелый день. - Произнес Гайхард, не отрывая взгляда от звездного неба.

- Я не могу уснуть. - Уже давно перестав удивляться способностям генерала чувствовать все, начиная со лжи и заканчивая погодой, на подсознательном уровне, ответил потенциальный приемник, оставив всякую надежду быть внезапным.

- Так или иначе, ты меня слышал. - Отрезал главнокомандующий и вернулся к себе в шатер.

Судьба Строльда, неконтролируемая им самим, но прирученная его наставником, имей физическое воплощение, была бы растерзана мальчиком на части и похоронена глубоко под землей, дабы не испытывать ту боль с которой она не переставала знакомить своего обладателя. Дежурство по столовой, в любой другой день было праздником, сегодня же, Строльд со слезами на глазах разносил еду солдатам, как будто бы специально нахваливающим после каждой опрокинутой ложки мясную похлебку, да так громко и сочно, что мальчишка перекусил бы стальной прут, окажись он между стиснутыми от злобы зубами. Мучительно долго тянувшееся дежурство подошло к концу лишь через несколько часов после захода солнца. Валившиеся от усталости парни, как и было им положено, ожидали генерала у шатра в ожидании разрешения идти спать. Строльд, сумевший сдержать свое слово, был настроен еще решительнее, чем раньше. Злоба к самому себе за нерасторопность при выполнении вчерашнего задания, помогала приглушить требования желудка.

- Повар доволен вами, можете идти отдыхать. - Произнес генерал и все, включая Строльда, вернулись в свою скромную палатку, где моментально уснули.

На седьмой день, заметно похудевший Строльд, стал косо поглядывать на овес, который жадно уплетали кони. Получив назначение в конюшню, он с остальными отмывал скакунов, придавая им прилежный внешний вид. Оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что его никто не видит, Строльд, взяв небольшую горстку овса, смущаемый своим же поведением, осторожно попробовал его на вкус. Даже не успев понять, нравится ему или нет, тут же выплюнул, презирая себя за проявленную слабость, недозволенную для приемника генерала.

Не сумев подняться с кровати на пятнадцатый день, он остался лежать в палатке. Ненависть к своему обессиленному телу терзало сознания мальчика, попутно проклиная эти неправильные куриные яйца, которые должны были, со слов офицера руководящего на ферме, вылупиться только через пять дней. Недостаток знаний и упорство чуть было не убили Строльда. Холод все чаще пробегающий по телу, убаюкивал малыша против его воли. Сквозь сгущающуюся тьму, мрачную и безжизненную, напролом пробивался еле слышный звонкий писк. Собрав остатки своей воли в кулак, Строльд заставил себя открыть глаза. Три небольших желтых комка, беспорядочно бегающих внутри деревянной коробки, заставили сердце биться чаще.

- Теперь ты доволен? - Произнес генерал, держащий в руке миску из которой поднимался густой пар, стоя у кровати. Строльд не нашел сил ответить, вместо этого он лишь слегка кивнул, но все же попытался что-то произнести высохшими губами. Генерал моментально мотнул головой, давая понять, что отвечать не обязательно. Остужая похлебку и небольшими порциями вливая ее в Строльда, при помощи личной ложки, генерал, глядя в измученные полуоткрытые глаза ребенка, четко знал, кто в будущем займет его пост главнокомандующего. Вполне возможно, что он проявил слабость, пытаясь вернуть Строльда к жизни, а заменить протухшие яйца еще только вчера вылупившимися цыплятами, было признанием поражения, но, он нашел, что искал, практически в самом начале своих поисков.

* * *

- Не торопись, Строльд, у меня есть кое-что для тебя. - Из-за плаща, исписанного рунами, робко выглянула маленькая девочка и огромными зелеными глазами принялась рассматривать главнокомандующего армии Ласмира. - Она, в обмен на твое снисхождение. - Коротко было предложено из-под капюшона, полностью скрывавшего внешность ночного, да к тому же и незваного гостя.

- Перед тем как я втопчу тебя в землю, грязное ты животное, утоляй мое любопытство. - Глядя на впервые увиденного ребенка, властно произнес генерал.

- Строльд, ты прекрасно понимаешь, что вместе со мной, умрешь и ты. - Не успел незваный гость договорить это, как уже был прижат к стене и испепелялся пылающими яростью глазами генерала, который лишь благодаря стальной воле не позволял себе прервать дыхание, так моментально разозлившего его существа.

- Повтори! - Рявкнул Строльд все сильнее вдавливая гостя в стену, который так и не повторил сказанное ранее, решив не испытывать благосклонность судьбы. - Тебе было сказано, не возвращаться в Ласмир, тебе подарили жизнь, а ты принес мне ее обратно, теперь я могу делать с тобой все что захочу, моя совесть останется чистой. - Застывшее молчание нарушалось лишь глубоким дыханием разъяренного Строльда. Внезапно его внимание отвлекло еле заметное похлопывание со спины в районе поясницы.

- В доме есть игрушки? - Невозмутимо спросила девочка у взбесившегося Строльда. На что он даже не нашел что ответить, при том, что знал точный ответ на этот вопрос.

- Она, именно то, что тебе нужно. - Донеслось из-под капюшона, осмелившегося вновь заговорить с обескураженным главнокомандующим, гостя. Строльд не на мгновение не отрываясь, вглядывался в бездонные глаза ребенка, испытывая незнакомое прежде чувство.

- Убирайся отсюда. - Ослабив хватку, приказал Строльд. - Еще раз, почую твой смрад, будь уверен Тин, он будет последним. Не трогай её. - Опередив попытку взяться обожженной рукой за шиворот потрепанной рубахи ребенка, сердито произнес Строльд.

- Как вам будет угодно. - Покорно согласился Тин, после чего выйдя под проливной дождь, внезапно усилившегося до мощнейшего ливня, скрылся в ночной мгле.


Реванш


Чем яснее слова, старика живущего на болоте, приобретали черты истины, тем меньше хотелось в них верить. Угнетаемый упущенной возможностью навсегда покинуть Ласмир, Марк, примирившись с промочившим его насквозь дождем, брел за нитями, всецело позволив интуиции нести ответственность за свои поступки, так как голова отказывалась принимать какие-либо решения, опасаясь вновь ошибиться. Тогда, когда Вилоу рассказывал о заключенном десятки лет назад договоре, все это казалось невероятной историей, упокоенной под толстым слоем пыли времени. Теперь, когда опустевшие улицы Ласмира, бывшие молчаливыми свидетелями примирения яростно ненавидевших друг друга сторон, наблюдали за одиноким путником, тщетно размышляющим о своей роли в этой запутанной авантюре, все казалось вполне реальным. От мыслей, Марка отвлек сильнейший удар, сбивший его с ног и окунувший в ближайшую лужу, коих кругом было предостаточно.

- Соскучился? - Кросс, не давая своей жертве возможности подняться, уселся на нее сверху и сделав пару впечатывающих ударов, не дожидаясь ответа продолжил. - Да конечно же соскучился, я же вижу. - Закрыв глаза и пытаясь уловить хоть малейший намек от интуиции, Марк, захлебываясь дождевой водой, не мог себе позволить потерять сознание.

- Значит так, еще пару раз и нам пора. - Голос, когда-то внушавший страх, был сравним глотку холодной воды в жаркий летний день. Морис, возвышающийся над Марком и продолжавшим наносить удары Кроссом, спокойно наблюдал за происходящим, полагая, что он и так уже слишком многое сделал для потерявшего бдительность убийцы, пускай и несостоявшегося. Выплеснув, всю ту злобу, что взрастила в нем последняя, чуть не ставшая последней, встреча с вором летописей, Кросс поднялся на ноги, после чего полной грудью втянув в себя насыщенный дождевой сыростью воздух, медленно выдохнул и принялся разглядывать плоды своих трудов. Аккуратно поднимающийся на ноги Марк, слегка покачивался и пытаясь быть готовым к новым неожиданным для себя поворотам, глубоко в душе оставался признательным, лившейся с неба воде. Лишь благодаря ее свежести он все еще находился в здравом рассудке, если это полуобморочное состояние можно было так назвать.

- Это даже хорошо, что ты без нас не пошел, так будет меньше проблем. - Не пытаясь помочь покачивающемуся Марку, с заметной радостью в голосе, произнес Морис.

- Я тоже очень рад. - Сплюнув сгусток крови, огрызнулся принявший возмездие парень. - А теперь позвольте, мне нужно идти. - Не нуждаясь в одобрении со стороны человека, которого он не видел уже много лет, Марк продолжил следовать за серебряными линиями, уходящими в сторону главной площади.

- Люди сами разберутся, у тебя другой путь. - Все так же, без лишней суеты, произнес Морис, насторожившийся его уверенностью.

- Мне виднее. - Уверенно отрезал Марк, попутно вспомнив причину, по которой он не обращался за помощью к единственному человеку, с которым поддерживал отношения Отто.

- Не вынуждай. - Внезапно ставший угрожающим тон Душееда, так же без очевидных причин сменился более мягким. - Послушай, я знаю, как должно быть, иначе бы не посмел идти поперек твоей интуиции.

- Откуда тебе знать, как должно быть? - Развернувшись и глядя прямо в глаза, спросил Марк, надеясь получить ответы на мучающие его вопросы.

- Я уже видел все это.

- Морис, ты бросил меня на растерзание судьбе, связав руки. Я больше не поверю ни единому твоему слову. Теперь я доверяю только себе, прав был Отто, нужно от всех вас держаться как можно дальше.

- ПОПАЛСЯ! - Звонкий голосок маленькой девочки привлек всеобщее внимание. Схватив Мориса за руку, она, широко улыбаясь, исследовала взглядом лицо старика, радуясь своей находке. Упав на колени, он, задыхаясь, потянулся свободной рукой в сторону Марка, испуганными глазами стараясь найти помощь.

- Бетти, это не он. - Обладателя этого уставшего голоса, какой бывает у измученных своими детьми родителей, не было видно, разглядеть удавалось лишь его размытый силуэт, однако, он привлек внимание ребенка, на что та немедленно возразила.

- От него пахнет так же. - Возмущенно произнесла девочка, после чего все же отпустила руку Мориса, сразу же упавшего лицом в лужу.

- От них всех так пахнет. - Спокойно ответил, до сих пор, не показавшийся мужчина, после чего, Бетти, перевела свой озадаченный взгляд на Кросса, сразу же сделавшего шаг назад, а потом и на Марка, неподвижно наблюдавшего за тем, как человек, которого он когда-то боялся, из последних сил цеплялся за эту жизнь.


Оковы правды


Дождавшись момента, когда военный патруль скроется за поворотом, Лунный, спокойно выйдя из тени, уверено вошел внутрь генеральского шатра, не смутившись тому, что на входе не было охраны.

- Заковывайся. - Вместо приветствия услышал Лунный, моментально повернувшись в ту сторону, откуда был услышан приказ к действиям. Светловолосая девушка, облаченная в военную форму с отличительной нашивкой высшего командования и выглядящая довольно мило, держа в одной руке единственный горящий факел, свободной рукой указывала на огромные оковы, лежавшие в нескольких шагах от входа в шатер.

- Мне понадобится помощь. - Не снимая капюшона и стараясь не делать лишних движений, признался Лунный, украдкой оглядывая незнакомое ему место.

- Тебе лекарь сейчас понадобиться, если не оденешь их. - Доминирующий тон девушки вынуждал подчиниться. Тем не менее, Лунный все же нашел в себе храбрости ослушаться это милое с виду создание, слегка неухоженное, но, обладающие необъяснимым шармом.

- Я здесь по делу. - Как только он это произнес, его милая собеседница потушила факел, уперев его прямо в землю. Привыкший к ночной жизни и промышляющий воровством парень с легкостью увернулся от летящей в него палки. Без проблем избежав одного нападения, он пропустил второе. Девушка, сделав несколько придающих скорости шагов, оттолкнулась от земли и двумя ногами нанесла в район груди удар, выбивший Лунного за пределы шатра. Слетевший капюшон позволил ощутить старыми шрамами всю прохладу дождя, который совсем недавно так предвзято критиковал Марк. Приподняв голову, он увидел, как из шатра вышла та самая сногсшибательная девушка, вооруженная лишь небольшим круглым щитом. Как только первые капли дождя коснулись светлых волос, брови ее тут же нахмурились. Прикрывая голову своим вооружением, предназначенным лишь для обороны, она подошла к поднявшемуся на ноги гостю, где и подвела итог.

- Я тебя не приглашала, теперь выкладывай. - Бессовестно стесняя Лунного и продолжая практически в упор изучать рубцы, позволила продолжить зеленоглазая девушка.

- Мне нужны архивы... - Не успел начать Лунный, как его перебили.

- Ты сказал по делу, теперь попрошайничаешь что-то, беги так далеко, как сможешь, пока я даю тебе такую возможность. - Произнеся это, она развернулась и быстрыми шагами вернулась под ограждающий от раздражающего ее дождя, шатер. Как только девушка скрылась из вида, Лунный накинув капюшон, последовал за ней. В этот раз он напал первый, что собственно не изменило исхода поединка. Все так же лежа на спине и чувствуя каждую падающую на его лицо каплю, он не мог поверить в то, что его сверхчеловеческая скорость была абсолютно бесполезной против этой странной девицы.

- Я готов предложить внушительное состояние за архитектурные архивы Ласмира. - Уже боясь ошибиться с интонацией, согласился с условиями Лунный, застегивая на своих запястьях пригибающие к земле оковы. Как только прозвучал второй щелчок, девушка зажгла факел и развалившись на превосходящем ее по размеру железном троне, глядя куда-то мимо своего пленника равнодушно спросила.

- Какое ты имеешь отношение к архивам?

- Мне они необходимы для завершения сделки. - Не собираясь врать, ответил Лунный.

- А кто это в моем Ласмире с животными сделки заключает? - Все так же, не проявляя никаких эмоций и оставаясь абсолютно равнодушной, пожелала уточнить девушка.

- Я тебя не понял. - Не отрывая от нее взгляда, возмутился узник, оказавшийся в затруднительном положении по своей воле.

- Это даже удивить не может. Я повторю один раз и как можно медленнее. Кто, покусился, на охраняемую, мной, историю?

- Так тебя заинтересовало мое предложение? - Не оставляя попыток навязать свои условия, Лунный попытался поставить точку в разговоре.

- Ты не слышишь? Тот доброжелатель, который послал тебя сюда, хочет твоей смерти, о чем бы вы там не договаривались. Продолжишь защищать его и на этом, мои вопросы прекратятся, а там где я перестаю спрашивать, начинается допрос. - Предупредила девушка и зевнув устроилась поудобнее на грубом троне, предназначенном скорее для здоровенного мужика, чем для этого хрупкого создания, пускай даже с виду.

- Он представился как Марк. Зачем они ему, я не уточнял. - Сам не понимая, что заставляет его быть предельно честным с этой девушкой, попутно испытывая внутреннее недоумение, пытался прекратить выкладывать все как есть Лунный.

- Как вы встретились?

- Мое внимание привлек колокол, звонивший прошлой ночью. Я направился к храму Искупления, что бы выяснить, из-за чего такой переполох. Там и увидел его. За ним гнался паладин, потом они оба скрылись в таверне. Я решил дождаться и посмотреть чем это закончится. Какое-то время спустя, он вышел один, а после попытался скрыться в переулках. Тогда я и предложил ему укрытие. Там он убедил меня в том, что мы с ним не так уж и отличаемся, к тому же нас связывает одна неприятная история из далекого прошлого.

- Рад был найти такого же, как и ты, среди чуждых тебе людей? - Растянув губы в лукавой улыбке, девушка тут же продолжила. - Так значит это он стоит за резней устроенной фанатиками? Что тебе об этом известно?

- Ничего. - Потупив свой, неодаренный пониманием взгляд, тут же ответил Лунный.

- А ведь ты его соучастник. Ты тот, кто виновен в сотнях невинных жертв. - После пары недолгих мгновений, тактично выделенных на осознание всего масштаба трагедии, она добавила. - А на данный момент уже в тысячах.

- Мои руки чисты, на них нет крови. - Уверенно произнес Лунный, приложив не мало усилий для поднятия и демонстрации рук, что по его, сугубо личному, мнению, должно было подкрепить правдивость сказанных им слов.

- Это не важно. Вечером Ласмир будет зачищен, так что тебе повезло быть подставленным, этим Марком. Он даже скорее спас тебя, чем подставил. Теперь у тебя будет надежда на честный суд. - Лунный, решивший в одиночку выкрасть архивы, прекрасно осознавал то, что Марк не является виновником случившегося. Виновата была безмерная самоуверенность в собственных силах, ослепленная той легкостью, с которой легендарный, как ему казалось, вор, обдирал зажравшихся аристократов, лишая их дорогостоящих, но, абсолютно бесполезных вещей.

- Зачищен? - Лунный мог по-разному истолковать это выражение, но познакомившись со столь милой девушкой, в его воображении всплывали не самые мирные образы.

- Взять под контроль, начать расследование, наказать виновных. - Невозмутимо пояснила она, как будто бы делилась рецептом наипростейшего блюда.

- Зачем ждать вечера? - Смирившись с обстоятельствами, в которые он попал впервые за долгие годы, Лунный желал покончить со всем этим как можно быстрее.

- Чем больше убьют они, тем меньше придется убивать мне. - Усевшись прямо и выправив осанку, девушка перевела свой взгляд на вход в шатер и слегка хрустнула шеей, как будто бы ожидая чего-то.

- Мика, у нас попытка прорыва. - Обеспокоенно доложил вбежавший солдат, моментально ухватившийся за рукоятку своего клинка, как только увидел Лунного. Приятный, зеленоватый оттенок девичьих глаз, мгновенно вспыхнул безумием, а губы растянулись в улыбке. До трепета пугающей, улыбке.