# Чёрное сердце 3 часть

Александра Сергеевна Ермакова

ЧЕРНОВИК!!! Выложены главы с 1 по 19. - Ублюдок! - беснуется Лилит. - О любви вздумал говорить? Чувства чувствами, но ты трахался со мной, а не со своей полукровкой, и тебе понравилось! - Глупая, это не изменит решения вернуть Виту. Она моя! Часть... Половина, настолько важная, что до последнего буду бороться, чтобы её вернуть. И даже если останется секунда жизни, капля крови, глоток дыхания не отрекусь и потрачу их на поиски. А ты, как бы ни была красива и соблазнительна, не имеешь ничего ценного в душе. Прости, милая, но тебе придётся вечность перебиваться разовыми перепихами, и боюсь, всё чаще это будет случаться даже не по собственной воле партнера, а именно так, как случилось сейчас - с помощью зелья. Мне тебя жаль... Действительно, искренне! Спасибо, Alen Laska за обложку и нахождение коряжек.

Чёрное сердце

Часть третья


## Глава 1.


- Не смей умирать! - рычу злобно-требовательно. Ловушка из ладана уже не держит - границы нарушены. Кровь бежит по жилам проворнее, силища бьёт ключом - вот, что значит, душа ангела в купе с демонической. - Ты мне не нужна... без тела... Я же... больной... извращенец... - стоя на коленях, трясу обездвиженное тело Витки. Её глаза стали стеклянными, невидящий взор устремлён в никуда. - Не смей!..

Невольно содрогаюсь от ужаса, от осознания масштабности случившегося. Люди умирают тысячами, сотнями тысяч, но ни одна смерть не сравнится по значимости с этой. Единственно-важной... Витка холодеет - душа её покидает. Не в силах что-либо исправить, обречённо смотрю, как из обездвиженного тела выплывает светлая бесформенная субстанция. Покачивается из стороны в сторону, точно раздумывает, что делать дальше, - и нерешительно подплывает ко мне.

- Я не приму тебя, - отрезаю гневно. - Ты мне не нужна! - вновь перехожу на яростное рычание. - Вернись к себе в сосуд... - умолкаю от безысходности. Витка никогда не делает, что велю. Обязательно изменяет правила, нарушает указы, переворачивает по-своему.

Душа чуть отстраняется, описывает пару кругов вокруг меня и, стремительно воспарив к потолку, просачивается сквозь бревна. Сердце ускоряет бег. Недоуменно верчу головой. Что происходит? Я не ощущаю прибывающей силы! Новой... Странно. Куда делась Виткина душа? Если не мне то, кому досталась? Никто не вправе забрать то, что принадлежит мне! Ивакина отдалась по собственной воле... навечно...

В зияющей дыре на месте двери мелькает тень. В долю секунды опускаю голову Витки на пол и прыгаю уже демонической сущностью. Устремляюсь к Лучковой с неестественно повёрнутой головой, и валяющему с ней рядом ещё одному трупу собрата, с торчащим в груди кинжалом. Теникрылый появился в домике, только я расправился с демонессой. Убил его, вонзив нож в сердце. Так узнал, как работает артефакт - рассеивает душу, но для этого повреждение сосуда должно быть смертельным.

Махом выдираю. Подняться в полный рост не успеваю. Одновременно разворачиваюсь, материализуясь человеком, и интуитивно выставляю оружие туда, где должен очутиться теникрылый. Чутьё не подводит. Демон в людском обличье неуклюже напарывается на лезвие. Спешно вскакиваю, всаживая острие глубже - входит точно в масло. Некогда собрат с хрипом оседает, судорожно вцепившись крючковатыми пальцами в мои плечи. В глазах искреннее удивление, губы беззвучно шевелятся, с уголка рта змеится бурая струйка. Жду бесконечно долгие секунды. Кинжал в руках накаляется, ладонь жжет, едва можно терпеть. Рывком выдёргиваю. Труп заваливается, из него выплывает тёмное облако. Можно было бы позволить душе рассеяться мириадами тёмных искр, но лучше поработить. Не теряя времени, распахиваю ловушку, - ещё покоившуюся на запястье Лучковой, куда недавно определил саму Ваал, - и ударяю ладонью по циферблату, в центре которого красуется острая игла-кнопка. Вспышка боли проходит, часы мгновенно вбирают жертвенную каплю крови, и пленят убиенного демона. Затворяю створку, наскоро надеваю артефакт себе на руку. Крепко стискивая кинжал, выбегаю на улицу. Спрыгиваю с высокого порога хижины - лестницу разнесло вдребезги, и с ходу отмахиваясь от очередного теникрылого. Он лишь успевает не то охнуть, не то хрипнуть. На лице полное непонимание, на груди вмиг алеет глубокий порез от плеча до бока. Распоротая футболка пропитывается багровым. Душа отделяется от тела одновременно с его падением на землю. Ловким движением и, пережив очередную скоротечную боль, загоняю в часы и её.

Слегка мешкаю, переминаясь с ноги на ногу. Ни хрена себе! Ваал продиралась, не гнушаясь никакими средства. Точно склад с боеприпасами взорвался. По периметру повалены деревья, часть выжжена, другая - ещё пылает. Со стороны города тянется длинная тропа смерти ангелов, по крайней мере, бренных человеческих сосудов. С десяток изуродованных трупов... Видимо, не самые умелые. Толком не знали, по какому поводу сборище, но упустить врагов не могли. Следили, но недооценили.

Глупцы! Ваал - демонесса вероломства и обмана! Великая герцогиня ада сильней нескольких ангелов вместе взятых. Хотя и повела себя как обычно - собственница, не желающая делиться добычей и прихватившая с собой новичков. Даже в пик сражения не позвала на подмогу могущественных братьев. Хотела сорвать куш! Сорвала...

Бегу, пристально вглядываясь в раскуроченную землю, выкорчеванные деревья. Мне нужны волшебные камни! Чуть с ног не сбиваюсь. Краем глаза замечаю, две ожесточённые потасовки между тремя ангелами и демонами. Одна на поляне совсем рядом. Удивительно нетронутой побоищем и обстрелом, а другая, чуть дальше, с противоположной стороны, на похожей. Там два божественника против теникрылого.

Ноги сами несут к ближайшей. Посреди небольшой округлой поляны затерялся неприметный камень размером с айфон. Предполагаю, дерутся из-за него. Собрат неумолимо напирает на уже порядком избитого ангела в теле мускулистого гиганта. Судя по блокам и уклонам последнего, сосуд никак не подходит содержанию. Божественник скорее умный, чем сильный. Демон, чередуя стремительные и мощные атаки с метанием маленьких шаровых молний, теснит его к одинокому старому пню, облюбованному серовато-зелёным мхом. Ангел, отступая шаг за шагом, неуклюже отмахивается от кулаков, при этом ловко и без особых усилий отражает магические выпады. Неуклюже запинается за торчащий из земли корень и заваливается, нелепо прикрываясь ладонями. Теникрылый нависает, с отведённой в грозном замахе рукой, готовый убить противника одним смертельным ударом.

Просчитываю наперёд: добежать не успеваю и поэтому сношу его демонической сущностью. Ни секунды не медля, перерезаю горло, в тот же миг, обращаясь человеком. Выверенным движением, распахиваю ловушку, накалываю ладонь на шпиль-кнопку, и не позволяю собрату улизнуть. Рывком вскакиваю на ноги и хватаю божественника за грудки порванной кожаной куртки. Подношу кинжал к его горлу с яростно пульсирующей жилкой. Уже готов резануть, но смотря в испуганные голубые глаза очень юного, хрупкого и растерянного создания, неожиданно для себя опускаю. Странно, удивительно.... Во взгляде читаю неподдельный ужас, смешанный с отчаянным желанием понять: что происходит?..

- Лучше сам, - угрожающе рычу. - Иначе перережу глотку, вспарю брюхо, и душа забудет дорогу в Рай.

Ангел суетливо-рвано кивает, сильно зажмуривается - через секунду сосуд обмякает, над нами воспаряет светлое бесформенное свечение и стремительно уносится в небо. Не успеваю бросить тело, как встречаюсь, с изумлённым взглядом карих глаз очухавшегося смертного. Слушать его некогда, тем более, объяснять необъяснимое - бью рукоятью кинжала по голове, и мужик вновь теряет сознание. Небрежно отталкиваю, он заваливает на землю.

Камень вроде нужный. По крайней мере, испещрён письменами, а при касании жжёт холодом, - спешу за второй частью. Лавируя между выбоин и ветвей поваленных сосен и дубов, продираюсь на другую сторону. Здесь драка тоже закончилась, только не в пользу демона. Оставшийся ангел едва стоит на ногах, клочки рубашки висят бурыми лохмотьями, на груди множественные глубокие раны. Человеку уже не жить...

Приближаюсь демонической сущностью и в раз перерезаю горло от уха до уха. Тело оседает, точно мешок с картошкой. Светлое облако взмывает, секунду кружит надо мной и... рассеивается мириадами серебристых искр. Чуть повозившись, разгребаю завалы. Мои старания увенчиваются успехом. Второй кусок камня, немногим больше первого. Сжимая окровавленными пальцами, бегу обратно в хижину. Прячу сокровища за пазуху Вите, туда же определяю футляр с кинжалом, ключ. Рывком поднимаю Ивакину на руки. Ещё раз оглядываюсь и спешно покидаю лесной домик.

## Глава 2.


Сейчас не до рассуждений. Пора убегать! Скоро нагрянет подмога или жалкие людишки с проверкой. Разрушения, конечно, спишут на пожары или взрывы, якобы, снарядов, найденных чернокопателями, но оставаться здесь нельзя. Обрушится много вопросов, а времени на них отвечать нет. Я обязан вернуть Витку! Она не имеет права быть... где-то без меня. Она моя! Навеки! Даже если люто ненавидит! Я это переживу. Только с ней... рядом...

Бегу, прижимая к груди уже остывшее тело Ивакиной.

Никогда ноша ещё не была настолько тяжелой и лёгкой одновременно. Мчусь, что есть сил, не заботясь о следах. Укладываю Витку на заднее сидение машины. Торопливо сажусь за руль и еду прочь.

Сворачиваю на выезд из села в город, но на дороге появляется мужик - выскакивает из-за угла ближнего дома. Светловолосый, коренастый, приземистый. В клетчатой фланелевой рубашке, мешковатых штанах и калошах. Лицо припухшее, недоуменное, будто пил неделю и сейчас не понимает, кто он и где находится. Резко ухожу от столкновения, но всё равно цепляю краем джипа. Жму на тормоза - мужик гулко ударяется всем телом и, распластавшись по капоту, утыкается лицом вниз. Миг... второй... шумно выдыхаю, ожидая чего-то. Сбитый медленно поднимает голову - в туже секунду, как встречаюсь с демоническим взглядом теникрылого, срываюсь с места. Истошно взвизгнув колесами, машина трогается: мужик отлетает в сторону. Ловко вырулив на главную дорогу, давлю на педаль газа до упора.

Долго бегать не удастся. Теперь на меня открыта охота. Чтобы вернуть Ивакину, отпущено не больше суток.

Выезжаю на трассу и гоню, выжимая все лошадиные силы, что есть у авто. Скоро Питер. Что делать? С чего начать? Никитин бы помог... Подсказал... Направил... Гневно бью по рулю, едва не завопив в голос.

А-а-а... Хрень! Убили такого ангела! Твари! Паскуды! Как и почему его душа у меня - не соображаю. Понятно, что завещал, но с чего? Почему?.. Вопросов море, ответов нет, как, впрочем, и времени их искать!

Иолла! Остаётся только она. Она меня вернула, по крайней мере, не давала душе уйти далеко, когда умирал. Набираю её номер:

- Да, мой хороший, - взволнованно тараторит ангел.

- Всё плохо! - бросаю на рваном выдохе. - Никитина больше нет, но его душой на небесах не воспользуются. Она во мне... - молчу пару секунд. - Витка... тоже мертва... - слова застревают в глотке.

- Ты где?.. - сухо отзывается Иолла.

- Еду... К тебе...

- Я на работе! Жду!

Хорошо, что полиции не встречаю. По городу еду на грани 'нарваться на ДПС'. Сворачиваю к уже знакомой больнице, - сюда привозил Ивакину после покушения в ресторане. Иолла тогда колдовала над спящей Виткой - помогала заживлять раны. Лечащий врач долго поражалась: 'Как быстро пациентка идёт на поправку. Регенерация - потрясающая! Вот бы всем так...' Ещё бы, ангел высиживал несколько ночей, расходуя свои силы, лишь бы Ивакина быстрее встала на ноги. Работала на износ. Была никем не замеченным, тайным спасителем. Она - лучик солнца в непроглядном мраке. Сокровище, бесценность которого не осознать, пока не встретится на пути. Единственная моя надежда...

Тащу Витку на руках в приёмное отделение. Иолла встречает в дверях:

- Скорее! - указывает на каталку. В коридоре сравнительная пустота. Ангел явно постаралась избавиться от свидетелей. Машет, куда следовать. Укладываю и везу по коридору, едва поспевая за Иоллой. Хорошо, недалеко. В следующем коридоре ангел распахивает первую же дверь. Вкатываю Ивакину в небольшую комнату.

- Что случилось?.. - шумно дышит за спиной Иолла. Подходит к Витке. Приподнимает веки, всматриваясь в глаза, выискивает пульс, нет-нет, да и поглядывает на меня.

Бережно поправляю голову Ивакиной, провожу дрожащей ладонью по бледной щеке, убираю тёмную прядку, выбившуюся из косы и прилипшую к заостренному подбородку. Только сейчас замечаю, что руки вымазаны кровью. Наспех утираю о свою футболку:

- Я виноват... - Мысли кружатся в беспорядке, даже забываю, о чём говорил.

- Её убил ты? - осторожно уточняет Иолла.

- Да! - взрываюсь с горечью. - То есть, не собственноручно, - угнетённо поправляюсь, - но из-за меня! Ваал хотела убить меня, а Витка... - потерянно мотаю головой. - Подставилась под кинжал... - умолкаю, задыхаясь от боли разъедающей сердце. - Спаси её!

- Не могу, - виновато шепчет Иолла, будто извиняется. Нежно касается моих волос, во взгляде столько сострадания и участия, что невольно злюсь. Скидываю старческую руку:

- Почему? Меня спасла!..

- Нет, - с безмерной теплотой отзывается ангел. - Я помогала твоей душе далеко от тела не уйти, а остальное сделал Сашиэль. И то - последние силы отдал.

- Тогда верни её душу и не отпускай далеко. Задержи... - голос срывает на мольбу.

- Зепар, - сокрушаясь, ласково протягивает Иолла. - Я слаба. У меня больше нет сил...

Защита! Хаотично вспоминаю, и быстро распахнув куртку Витки. Вытаскиваю из-за пазухи камни, шкатулку с кинжалом, ловушку для душ.

- У меня есть вот это... Из этого, что-то может пригодиться? - отдаю Иолле. Ангел на миг светлеет.

- Не уверена, но попробую... - дрожащими руками забирает камни и прытко суетится по палате. Успеваю содрать с Виты куртку, обрабатываю глубокую рану на спине. Кровь уже не хлещет, но и корочки не образовалось. Края взбухли, побелели.

- Выставлю камни по обе стороны, - бубнит Иолла. - На время прикроют нас от демонов и ангелов. Но времени нет, Зепар. Скоро нас будут искать и мои сотрудники. Я всего лишь медсестра, а помогла окровавленному мужчине с обездвиженной женщиной на руках. Вся больница встанет на уши!

Отстраняет меня. Спешно возится с Витой - заживляет рану, точнее, прижигает пальцем. Колдует, водит руками вдоль тела, чуть дольше останавливается над грудью. Ивакина всё равно не выглядит живой - бледная с синюшными губами.

- Прости, - убито бубнит Иолла. - Она очень быстро сдалась! Не хотела жить... Словно, не видела смысла... Зепар? - воздевает на меня пронзительно синие глаза ангел. В глубоких озерах мелькает негодование. - Ты дал ей усомниться в твоей любви?

- Хуже, - опускаю взгляд, стискиваю кулаки: - Я ей ни разу не дал в этом убедиться!

- Глупый, испорченный, гадкий мальчишка! - гневается по-матерински Иолла. - Самодур! Да что с тобой?! - поднимается во весь рост, на лице буря возмущения. - Сколько можно избегать жизни? Чувств? Дурак! Столько веков существуешь, а ведешь себя хуже слепого юнца.

- Я боялся, - цежу сквозь зубы, - сознательно шагнуть в бездну...

- Тебе ли не знать! - обрывает Иолла: - Боятся не высоты, а упасть. Не темноты, а что в ней. Не людей, а боли, которую они могут причинить. Не любви, а быть отверженным, преданным... С чего бы Вите хотеть жить, когда на Земле ничто не держит?

- Я не дам ей уйти! Она моя! - ярюсь с чувством. - Она себя завещала мне ...

- То есть? - недоумевает ангел, выпучив глаза.

- Отдала свою душу навечно. Безвозмездно... - бубню, опять теряясь в мыслях. - Но я кричал, что она мне не нужна. Что не приму её... И... она ушла. Не знаю, где теперь...

- Ты глупей, чем я думала, - ошарашено бормочет Иолла. - Она теперь либо в когтях дьявола, либо в крыльях ангелов, либо... в межпространстве.

- Поднимись в Рай!

- С чего взял, что она там?

- Если ты - не демон, по собственной воле в Ад не пойдёшь.

- Это точно! - встряхивает головой Иолла. - Но я не могу! Для меня небеса закрыты. Крылья обломаны...

- Витке не выдержать пыток, - рычу от безысходности. - Да и мало кто сможет... В этом сомневаться не придётся, а ещё могут поступить проще - отправят на Землю в другое тело. Вселятся в родственников и выведают, что нужно, а если нет - будут убивать всех, кого знала и любила до тех пор, пока не сдастся. Вечные муки ещё никому не удалось пережить. Особенно такой чистой, открытой душе... - Озаряет дикая, просто абсурдная мысль: - Придумай, как демону пробраться в Рай? - в упор смотрю на Иоллу. - Быть не может, что нет лаза...

- Лаза? - огорошенным эхом вторит ангел, таращась, будто на слабоумного. - Лаза... - протягивает уже более задумчиво. Отводит глаза и суетливо крутится по комнате. Достает полотенца из шкафчика, звенит металл, банки, склянки...

- Что? Что?.. - срываю голос.

- В тебе есть душа Сашиэля, - бормочет Иолла, торопливо приближаясь к Вите. - Теперь его часть приравнивается к праведникам-жертвенникам. Для Бога нет разницы ангел, демон, если в тебе есть капля возвышенного. Если тобой движут иные чувства, нежели корысть, злой умысел причинить боль и горе... ты можешь попасть на небеса.

- Разве не корысти ради?.. - неуверенно предполагаю, останавливаясь рядом.

- Не знаю, осознаешь ли ты всю силу своих чувств к Вите, но этого и не надо... - неопределенно мотает головой Иолла. - Твои демонические крылья, душа Сашиэля и кровь ангела помогут воспарить, но это безумно опасно. - На миг закрывает глаза, точно страшится увидеть реальность. - Если и удастся, то времени будет всего ничего - стражники быстро найдут и выдворят. В Аду же тебе места нет. Дьявол порвет на куски, а если замешкаешь с возвращением в тело - зависнешь в 'нигде'! Это даже хуже, чем межпространство! Помни, если там убьют - возврата на Землю в этом теле не будет!

- Что мне делать?

- А на что готов?

- Иолла, - протягиваю недобро.

- Я так и подумала, - кивает ангел. - Ложись с ней рядом...

Быстро подчиняюсь, но взгляд запинается на кинжале и ловушке для демонов.

- С собой можно взять вещь? - неуверенно указываю на артефакт Ваал.

- Милый, знать не знаю, ведь никогда ничего подобного не делала. Попробуй.

Спешно надеваю часы. Нож лучше не брать, если получится переместиться с ним, а меня убьют - кто-то завладеет ценным оружием. С ловушкой проще - она не так ценна, но может пригодиться. Придвинув кресло к каталке Ивакиной, сажусь, откинувшись на спинку.

- Боже, что творю... - бубнит недовольно Иолла.

Чертит вокруг меня святой круг, расписывает контур значками, нашёптывая нечленораздельные заклинания. Из баночки вынимает ладан и раскладывает по периметру.

- Это зачем? - не то, что бы боюсь ангела, но хотелось бы знать.

- За тем, мой милый, - отзывается женщина, оставив маленький зазор-проход, - если вдруг, кто надумает, через открывшийся портал проникнуть на твоё место, здесь и останется.

- Ловушка?

- Скорее, временный барьер, - склоняется надо мной. Треплет за щеку: - Мальчик мой, глупец... - ругается незлобиво, даже скорее, с материнской любовью. - Ты хоть знаешь, как и где её искать?

- Нет, но мы женаты перед Богом...

- Вы обменялись кровью? - недоверчиво смотрит ангел.

- Да! Я её учую...

- Это меняет дело, Андрю, - пристально изучает тёплыми глазами Иолла. Впервые за это время на старческих губах играет улыбка. - Значит, ты правда не так безнадёжен, как мы и предполагали с Сашиэлем. Ну, всё, мой милый, ждёт тебя испытание... - ласково проводит ладонью по лицу, побуждая закрыть глаза.

Сквозь прищур вижу: ангел надрезает руку. Пальцем подцепляет каплю крови и касается моего лба, подбородка, правой щеки, левой... На местах-точках разрастается жжение. Стиснув зубы, терплю. Уже было хочу открыть глаза, как мощный толчок в макушку окунает в темноту. Воспаряю...

## Глава 3.


Лечу в незыблемой пустоте, непроглядной мгле. От ужаса даже волоски на руках дыбом становятся, на голове шевелятся. Скорость увеличивается. Виски сдавливает, в глотке застревает ком. Виднеется голубовато-серебристое пятнышко. Разрастается... Увеличивается... Ширится... Страх испаряется. Божественный свет манит. Наполняюсь счастьем, желанием идти по этому загадочному пути. Словно попадаю в коридор с неоновым светом.

Эйфория быстро проходит - от новой волны испуга тело пробивает тремор. Уже не хочу видеть, что дальше, но меня будто втягивает ослепляющий туннель. Зажмуриваюсь. Готовлюсь столкнуться с нечто, как вдруг окутывает спокойствием и лёгкостью. Распахиваю глаза.

Ни черта не соображаю. Где я? В толпе... Нет, не так! В потоке, бурлящем людьми. Все крутят головами, в глазах полнейшее непонимание и растерянность. Нашему шествию ни конца, ни края. Спешно проталкиваюсь через толпу, игнорирую летящее с обеих сторон возмущение, распихиваю мужчин, женщин локтями и вскоре перехожу на бег.

Твою мать! А куда бежать-то?.. Не сбавляя скорости, бросаю взгляды по сторонам. Безбрежный океан тел! Проще утонуть, чем найти берег. Недоумение перемешивается с негодованием - и это Рай?..

Несусь, грубо нарушая мирный порядок течения, всматриваясь в лица. Знакомых нет... Как, впрочем, и ангелов. Хотя, хрен знает, как на небесах отличить одних от других. Даже я ничем не выделяюсь, но при этом - жив... Сердце мощно стучится в груди, в сосуде теплится душа.

Когда дыхание сбивается и накатывает паника, по бокам проявляются границы. Нечёткие контуры проясняются. Ещё с минуту бега - и оказываюсь на огромной площади яркой от вывесок и реклам. 'Ярмарка чревоугодия'. 'Только сегодня бесплатная дегустация'.

Длинные шведские столы, точно дорожки в плавательном бассейне. Тянутся до самого горизонта, заставленные всевозможными яствами. Глаза разбегаются от разнообразия деликатесов - от первых блюд, до десертов. Бегу, хотя взгляд нет-нет, да и задерживается на той или иной вкуснятине.

Толпа заметно редеет - народ застревает возле столиков.

Вскоре на смену длинным приходят отдельные лотки и палатки, где люди небольшими группами смакуют изыски. Еда выглядит очень аппетитно и маняще - в желудке предательски урчит. Даже мелькает шальная мысль: перекусить, но мотнув головой, продолжаю путь.

Не до этого! Нужно найти Витку!

Через время вместо лотков появляются уличные кафешки, заполненные посетителями. Шествующие отсеиваются - заглядывают с интересом и большинстве случаев остаются.

Открытые кафешки сменяются на закрытые, более элитные с красочными вывесками и рекламами: 'Бесплатный завтрак, обед и ужин', 'Русская кухня', 'Итальянская', 'Французская', 'Японская' и многих других. В животе уже не урчит - жалобно ёкает. Нервно сглатываю слюну, но бег не замедляю. Не до еды! Спешу!

А куда спешу-то? Зачем бегу? Ещё какое-то время мчусь на автомате, но когда вопросы жужжат назойливей, а ответов не приходит, притормаживаю возле небольшого ресторанчика с многообещающей вывеской 'К лучшему мясу, лучшее вино'. Заманчивое предложение - мне бы попить, а то во рту сухость. Словно услышав мои мысли, из ресторана выходит миниатюрная официантка. Миловидная блондинка с серо-зелёными глазами, настолько глубокими и вдумчивыми, что невольно зачаровываюсь.

- Что-нибудь желаете? - переливается ручейком нежный голос.

- Попить, - едва продираю глотку, откашливаюсь.

- Проходите! - расплывается в очаровательной улыбке блондинка. - Мы предложим вам самое лучше, что у нас есть... - плавным движением указывает на вход. Изящная ладошка такая хрупкая, что в груди разрастается дикое желание обнять крошку-официантку и пообещать защищать до конца жизни!

Жизни?!. Стоп! Мне не до еды и, уж тем более, не до блондинки. Мне нужно спешить! Спасать Виту! Уже было войдя в ресторанчик, останавливаюсь на пороге и рьяно мотаю головой:

- Некогда! - понимаю, что веду себя точно полоумный, но резко разворачиваюсь. На лице девушки успеваю прочитать безмерное удивление, а вокруг образуется серебряное крылатое облако. Она ангел?! Цепляюсь взглядом за прохожих. Никто на нас не обращает внимания. Изменений с официанткой явно не замечают - спешат дальше. Сливаюсь с толпой - теперь бы затеряться, а то не к добру сразу же напороться на божественника.

Вероятно, с этого момента, будут отслеживать, пока не поймают. Чёрт! Мне бы успеть узнать, здесь ли Ивакина.

***

Бегу, не сбавляя темпа. Дыхание сбивается, от усталости из глотки вылетают хрипы. Жадно хватаю воздух ртом. Твою мать! Жаль, что на небесах меня одолевают слабости человеческой плоти. И как, понимаю, тут витает атмосфера забвения. Ведь, совсем недавно чуть было не забыл, зачем сюда явился! Опасно. Жутко... Нужно быть настороже.

Мчусь долго, изматывающе. Пару раз ныряю в самые многочисленные толпы, стараясь затеряться от странных шествующих, изучающих меня пристальным взглядом. Всё бы ничего, но их глаза смотрят удивительно осмысленно и ожидающе.

Ангелы?.. Проверять не хочется. Если началась слежка, придётся ещё и следы запутывать, или пересечь Рай на предельной скорости, в надежде, что даже так смогу почувствовать, здесь ли Ивакина.

Миновав высокие рестораны элит-класса, с вычурными вывесками и зазывными рекламами, вновь встречаю павильоны и кафешки более низкого звена, лотки с едой, но и они незаметно рассеиваются. Я вместе с остальными душами оказываюсь на широкой площади.

По какому поводу сбор? Митинг? На миг притормаживаю, оглядываюсь. Толпа недружно гудит, взволнованно перешёптывается. Перед нами раскидывается небоскрёб. Настолько высокий, что на секунду опешиваю - верхушка уходит в никуда. Реально в никуда, потому что вижу лишь сужающуюся тёмную полосу, которая исчезает в призрачно-голубом небе. Никогда подобного не встречал! Словно главное здание с офисом самого Бога на последнем этаже! По длине, насколько улавливает зрение, мелькает многоэкранный щит с сотнями пестрящих реклам. Симпатичные девушки и молодые люди с восхищением зазывают: 'Академия тщеславия предлагает набор в бесплатные группы на специальности: 'Звезда шоу-бизнеса', 'Актёр мирового масштаба', 'Госчиновник', 'Руководитель любого звена'.

Картинки быстро сменяются. Ослепляюще красивая брюнетка с томным взглядом и полными губами многообещающе протягивает:

- Ускоренное обучение. По окончании предоставляется диплом Земного образца, действительный во всех уголках планеты.

Диктор опять меняется. Теперь со всех экранов вещает изысканный синеглазый шатен:

- Для имеющих базовое образование, - поясняет вкрадчивым баритоном, - предоставляются курсы повышения квалификации: 'Как, не работая, получать зарплату' или 'Другие работаю, а я получаю деньги'.

- Только здесь, только для вас! - гипнотизирует нежным тембром обворожительная блондинка. Широко улыбается. В зеленоватых глазах читаю приглашение.

В голове точно щёлкает. Кхм... Звучит очень заманчиво. Причём, так думаю не только я! Массовка возле небоскрёба заметно редеет - в здание сплошной рекой спешат люди. На лицах интерес, счастье, ожидание... Гвалт голосов сливается в общий волнительный гул. Меня с толпой невольно утягивает к входу. Шагаю в темп - не хочу сбиться. В предвкушении потираю руки. А что?.. Отличное предложение. Мне бы тоже не помешало закончить пару курсов, а то работники распоясались. Заместитель не справляется. Подчинённые всё менее ответственные и профессиональные. Вечно приходится за кого-то выходить, искать замены, а так хочется...

Стоп! О чём я?.. Огорошено торможу на полпути, будто впереди крутой обрыв и неуверенно пячусь обратно. Люди недовольно шуршат, но пропускают. Что за хрень происходит?! Оглядываюсь. Ничего себе промывка мозгов! Мы же, словно кролики в логове удавов. Ну уж нет! Так просто не сдамся. Меня на 'дурака' не взять!

Точно ледокол пру напролом, усердно игнорируя недовольные выкрики и бормотания тех, кого расталкиваю. Вскоре толпа редеет, и я присоединяюсь к идущей мимо соблазна. На лицах равнодушие и безмятежность.

Всё правильно! Мне тоже здесь не место. Я... Зачем я здесь? Брр... Мотаю головой - эхом ещё звучит манящий голос дикторов: 'К нам. Сюда...' Словно робот перехожу на бег, но память играет злую шутку. Не могу вспомнить: зачем я тут. Интуитивно мчась дальше, но дикторы и реклама не отпускают, так и порываюсь оглянуться.

Хлёстко даю себе пощечину. Не слушать! Голоса тотчас умолкают, в ушах звенит. Идиот! Зачем я в этом странном месте?.. Глухо, разум спит. Бью ещё одну - на всякий. Мне полезно, а то так и норовлю в неприятности влезть.

Только звон утихает, вспоминаю: Витка! Я на Небесах! Ищу Ивакину!

Какое счастье знать цель! Спасительный глоток, точнее, волшебный пинок сквозь миры!

## Глава 4.


Толпа совсем рассеивается. Уже не приходится толкаться - спокойно лавирую между нерасторопно идущими. Когда небоскрёб скрывается из видимости, окончательно прихожу в себя. Миссия ясна, способности вражеского стана переоцениваю на ходу: божественники куда хитрее, чем думал. Столько уловок, чтобы сбить с пути истинного. И ведь, твою мать, почти получается! Коварны... Но и я не промах! Меня так просто не сломать!

Несмотря на черепашью скорость остальных, с трусцы перехожу на быстрый бег. Даже радость в груди расползается. Гордиться, может быть и нечем, но мне приятна сама мысль: не оступился - продолжаю путь. Некоторое время опять мчусь 'в нигде' - даже глаза слепит от белоснежности мира без границ и ориентиров небожителей. Хочешь, не хочешь, следуешь за изрядно поредевшим потоком людских душ, медленно тянущимся к бесконечно далекой линии горизонта. Нет, я, конечно, не глупец, но что мне стадо, бредущее, точно на убой? Правильно - до одного места! У меня свой 'квест' и путь свой. Плевать, что совпадает на время с дорогой остальных! Для проверки всё же делаю пару попыток свернуть и бежать в сторону, но раз за разом оказываюсь несущимся в направлении с толпой.

Получается: как не крути - на небесах одна дорога! Что ж... Я терпеливый и чертовски выживающий. Стиснув зубы, бегу, что есть сил. Не сдамся... Я - упёртый сукин сын!

Сколько бегу - понятия не имею, но наконец притормаживаю, когда безбрежные границы небытия вновь обретают чёткость. Я опять на просторной площади. Только теперь она усеяна игровыми столиками, однорукими автоматами. Казино неземного масштаба под открытым небом! Лас Вегас - жалкая деревушка с копеечным оборотом в сравнении с этим беспредельным пиршеством мегатотализатора! А еще ужасает количество занятых мест. Игромания - болезнь миллионов! Если учесть, что в Раю куда больше народу, чем на Земле, цифра значительно увеличивается. У каждого столика небольшой плоский экран, откуда приятной внешности ангелоподобные ведущие, - девушки, парни, - вещают о возможностях игроков. Воркуют спокойными голосами, тягучими, вкрадчивыми, заставляя прислушиваться и даже затаивать дыхание. Объясняют правила и демонстрируют, что на кону. Мелькают счастливые лица победителей, денежный дождь... Квартиры, машины, а приписка: 'Вас ожидает беспроигрышная лотерея: выиграй всё, что пожелаешь!' - заставляет, призадуматься. В голове всё настойчивее клокочет: Кхм... Если я могу получить, что желаю, то почему бы не попробовать. Я безумно мечтаю... Мечтаю... О чём же я мечтаю? Вновь озадачиваюсь. Даже чешу затылок. Тереблю подбородок, хмурюсь...

О, чёрт! Вспомнил! Я жажду вернуться к дьяволу! Вновь обрести могущество, получить обратно власть, силу, почёт, признание, доверие... Вот это удача! Потираю ладони, усмехаюсь - уж играть-то я умею. Везение как у самого сатаны. Он не раз об этом говорил. Почему бы не рискнуть? Ничего не теряю...

Сажусь за ближайший столик игроков в покер, на единственное ближайшее свободное место. Со мной рядом двое мужчин и одна дама. На лицах странная отрешённость. А мне-то что?!

Воздеваю глаза на крупье.

- Вы с нами? - брюнетка с теплыми карими глазами улыбается так нежно и мило, что не удерживаюсь:

- На что играем? - подмигиваю привычной манерой обольстителя.

- На всё, что пожелаете... - не менее соблазнительно отзывается крупье.

Не успеваю дать согласие, как мерзкое сомнение жужжит прямо на ухо: 'Беги отсюда. Беги, пока не поздно...' Раздосадовано морщусь. Прогоняя науськивание, встряхиваю головой, но оно лишь усиливается: 'Уноси ноги, а то проиграешь куда ценнее, чем то, что хочешь выиграть!' Сильный довод. Резонный...

Интуитивно кошусь через плечо на игроков за другими столиками. Взгляд ни за кого конкретно не зацепляется - вроде, всё нормально. Развлекаются... Уже было отворачиваюсь, - пора и мне судьбу вершить картами, - как резко уставляюсь на дальний ряд одноруких автоматов. С ближайшего стула так быстро исчезает полный мужик, будто его волной слизывает.

Будто затрещину получаю. Звонкую, хлесткую. Пристально всматриваюсь в людей. Уже не торопясь - медленней, с дотошностью. Прямо на глазах то тут, то там посетители рассеиваются в воздухе, словно их и не было... Совершенно незаметно для остальных. Никто не пугается, не кричит.

По голове точно обухом приложили. В животе неприятно ёкает. По позвоночнику пробегает жуткий холодок. Даже скулы от напряжения сводит - видать, так стискиваю, что не выдерживают. Подкрадывается отчаянное желание бежать прочь. Такое подленькое, совсем неподходящее сущности демона...

Вскакиваю и неуверенно отступаю, внутри сжимается в ком. Крупье, тасуя карты, останавливается. Улыбка стирается с миловидного лица. Девушка меняется в... голубоглазого ангела-паренька. Прищур холодных глаз студит кровь. Испуганно шарахаюсь и натыкаюсь на соседний столик:

- Простите, - отталкиваюсь и спешу прочь, нечаянно зацепив поддон с фишками. Они разлетаются по кафельному полу, но звуков не слышу.

Границы вновь искажаются, стираются. Мчусь в пустоте: нескончаемой и раздражающей. Самозабвенно выискиваю людей и чуть не вою от счастья и ужаса одновременно, когда вижу до жути уменьшившийся строй душ. Врезаюсь в ряды, но скорость не сбавляю. Пытаюсь затеряться, хоть и абсурдно - ведь одиночки идут, точно влачат на себе кресты.

***

Замедляю бег. Неторопливость бредущих - угнетает, витающая атмосфера - тяготит, наваливается на плечи неподъёмным грузом. Жадно глотая воздух, перехожу на неспешный шаг. Сливаюсь с бесцветной толпой. Постепенно усмиряюсь, накатывает апатия. Зачем несусь, будто ухожу от преследователей? Ангелы, вроде, не гонятся следом... Хм, правда, зачем бегу?.. Спешу на тот свет? Видимо. Но торопиться не зачем - рано или поздно все там будем! Лучше с серой массой влачиться, вспомнить о прошлой жизни, взвешивать положительное и отрицательное, придумать оправдание, когда дойду до входа в Эдем... Точно! Теперь знаю, почему души так медленно идут!..

Уже теряюсь во времени: сколько двигаюсь, будто сомнамбула - хрен знает, но спешить не куда. Бреду, опустив голову, ноги едва переставляю - налились свинцом, сбиты в кровь. Дыхание рваное, вырывается с клокотом. За глоток воды, сейчас бы убил...

Измученно вскидываю голову: рамки бескрайности вновь сужаются. Точно карандашный набросок на холсте появляются линии, штрихи. Очертания невысоких домов, прорезается узкая длинная улица с нескончаемым шествием. Картинка в беспорядке раскрашивается. Вскоре вижу большой перекресток и натыкаюсь на сборище народа. Толпа шуршит, переговаривается:

- Красивые. Ой, какое платье...

- Блондин, такой очаровашка...

- А мне больше шатен нравится...

- Сволочи, кто-то голодает, а они...

- Правильно, долой неравноправие...

- Почему нельзя поделиться своими миллионами?..

- Мы вон, сколько идём. Пить, есть хотим, а они...

- Вот именно, дали бы хоть покушать...

- Перестаньте, они же не могу выглядеть как мы...

- Почему? Мы тоже может не хуже одеться...

- Ага, так красоваться все могут - денег дай...

Через силу продираюсь в самую гущу и на миг замираю ослеплённый вспышками фотокамер. Первую линию занимают репортеры, папарацци. Правда, объективы направлены не на меня, а на красную ковровую дорожку, раскинутую за металлической оградой-пиками.

По алеющей широкой полосе выхаживают лощёные мужчины в смокингах, женщины в вечерних нарядах. Белоснежно улыбаются, одаривают томными взглядами, заучено позируют, салютируют бокалами с шампанским. По другую сторону от нас стена - стенд-реклама, аллея славы: 'Ими гордятся небеса!' Красочные плакаты кинозвёзд в полный рост, шоуменов, ведущих и прочих высокопоставленных личностей. Бегущей строкой дублируется текст, который вещает диктор на всю площадь:

- Ванесса Грей с Нильсаном Обергом. Ванесса снялась в пятнадцати картинах, пять из которых были номинированы на различные награды в области кинематографии...

В душе колет зависть и обида. Недавно сам позировал на такой дорожке. Девушек менял как перчатки. Все как одна были мне под стать! Тогда не думал о грёбаном глотке воды или куске хлеба - пировал, гулял, наслаждался властью, могуществом. М-да... Со стороны виднее, как показано ведут себя более удачливые. Но жизнь, она такая: кто-то на коне, кто-то под ним. Правда, это осознаешь в полной мере только, когда оказываешь по другую сторону ковровой дорожки. Толпа верно говорит...

Твою мать! О чём думаю? Сердце нервным толчком подаёт жалобу в голову. Бешусь на своё малодушие и отступаю прочь. Какое мне дело до аллеи тщеславия и ропщущего народа? Катись оно пропадом! У меня своя дорога - плевать на богатеев и нищих. Мелочно и глупо. В душе другая боль, цель.

Голова трезвеет в раз! Ивакина! Она во всём виновата. Из-за её бездумной выходки приходится бродить по небесам, выискивая: не сюда ли занесло её грешную душу?.. Даже легчает - как хорошо, когда знаешь, что или кого ищешь!..

Раздумья прерываются - один из репортеров, искоса глядит на меня. Хмурое, загорелое лицо мгновенно меняется на бледное, молодое и задумчивое. Ангельское... Этого паренька уже видел, но сейчас не до воспоминаний. Быстро вырываюсь из галдящей, беснующейся всё сильнее толпы и бегу, куда глаза глядят. Плевать куда, лишь бы подальше от всего несущественного!

## Глава 5.


Уже пот выедает глаза. Народу почти нет, редкие встречные бросают затравленные, чуть испуганные взгляды. Дьявол меня забери! Я так никогда не найду Витку. Где я, чёрт возьми, и что происходит? Рай... Это же Сад... Туда все хотят попасть, а там, где ношусь я - да не дай бог даже врагу оказаться. Это же...

Мысль ускользает, чуть не падаю в широкую яму-котлован. Из ниоткуда передо мной раскидывается стройка. Причём, не просто строительство, а грандиозное, много объектное... Такое впечатление, что попадаю в Египет, во времена фараонов, и всюду кишит работа по возведению пирамид, гробниц. Народу - море. От мала до велика. Нет новомодной техники - тракторов, грузовиков, подъёмников. Всё делается сподручными средствами: веревками, бревнами, одноколёсными каталками, вёдрами, лопатами...

Между тружениками замечаю идущих мимо людей. А вот и души!.. Бредут всё также отстраненно! Редкие останавливаются и помогают.

Мне не до стройки! У меня цель, куда глобальней, чем камни таскать, ямы копать. Да и сердцу приятней! Вот только... не помню какая. Знаю лишь: обязан двигаться дальше!

Быстро лавирую между постройками и работниками. Бегу по узким тропам, ловко огибая встречные души. Нет-нет, да и натыкаюсь на пожилых мужчин, женщин. Они копают, таскают, ломают стены и возводят другие. Бегу долго, упорно игнорируя даже детей, влачащих булыжники. Часто замечаю, как малыши ухают от усталости на землю. Похожие друг на друга, будто одна семья. Тощие, с впалыми щеками, обескровленными губами и огромными глазищами. Стиснув зубы и кулаки, мчусь прочь. Их квест - не моё дело вмешиваться! Перебираюсь через завалы, перепрыгиваю канавы, но совесть вынуждает притормозить возле сухонького старичка, дышащего на ладан. Из последних сих втыкает лопату в каменистую землю и, шумно выдохнув, оседает на колени, едва придерживаясь древка. Исхудавшее тело словно скелет для уроков по анатомии. Кожа настолько тонкая и светлая, будто пергамент. Полугол - лишь в грязной набедренной повязке. Босые ноги стерты в кровь. Правда, из-за грязи взбухли и местами покрылись бурой коркой.

- Старик, - склоняюсь к нему. Рвано перевожу дух после долго бега: - Зачем копаешь?

Ловлю недоуменный взгляд синих точно вечернее небо глаз.

- Как же не копать, мил человек? - тяжко выдыхает старец с безмерной усталостью. - Мне немного осталось, если смогу прокопать траншею вон... - кивает на ров соседа, - до того места, мои грехи искупятся, а мои правнуки на Земле смогут перейти на более высокий уровень бытия.

- Но ты же, - неопределенно качаю головой, - еле живой... - С минуту молчу, в полной растерянности. - Дай, - не знаю, зачем забираю лопату. Старик без поддержки опадает наземь всем телом. На лице страх и негодование.

Злюсь на себя, но копаю долбанную канаву. Мощными гребками расчищаю ров - углубляю, расширяю. Шаг за шагом, мах за махом. Изредка отбрасываю инструмент и руками выкорчевываю большие камни. Складываю наверху, но они там не успевают залежаться - другие строители их тут же уволакивают. Только освобождаю место для копания, вновь берусь за лопату. Дыхание вылетает с хрипами, тело наливается свинцом, но медленно подбираюсь к соседней яме. Еще гребок, ещё... Перед глазами назойливо маячат тёмные и светлые пятна. Смахиваю пот, прочищаю глотку. Несколько глубоких вдохов, и опять продолжаю работу...

Забыться не позволяет образ Витки. С нежным взглядом и ласковой улыбкой. Греет душу, заставляет сердце биться чаще. Правда, вместе с этим осознанию, что когда-то наши с ней отношения точно также, собственноручно закопал...

Уф!.. Сил нет, выжат до последней капли! Через 'не могу' вылезаю из длиннющей траншеи от дома до рва соседа. Вручаю старичку, так и не сдвинувшемуся с места, лопату:

- Ты себя побереги, - бросаю почему-то стыдливо. Глаза старца дико вытаращены. Он озадачено водит из стороны в сторону тощей рукой с дряблой кожей и невнятно бормочет:

- Это ты... как же... это... мил человек...

Легонько хлопаю его по плечу и на заплетающихся ногах бегу прочь. К дьяволу трепетные чувства к другим! И так времени потерял, а у меня важная миссия. Куда важнее всех дел мира, Вселенной! Что уж говорить о чужих родственниках неизвестных мне смертных! Пошли они!

Кхм... Вот только интересно, а какая у меня миссия?..

***

Несколько раз проваливаюсь в небытие, но когда выныриваю, оказывается, что ещё бегу. Как? Хрен знает... Видимо, тащит сила воли и чувство собственника - обязан заполучить принадлежащее мне. Плевать, что не помню, что именно, главное, осознаю: оно должно быть моим!

Вырываюсь из очередного провала, сбавляю темп - опять не могу понять, куда и зачем бегу. Сливаюсь с потоком неспешно идущих людей. Их очень мало! Мало настолько, будто редкие выжившие, собирающиеся после катаклизма. Если раньше река бурлила, то теперь ручеек едва струится, робко извивается...

Движемся по невидимой дороге, но целенаправленно - вперёд. Хотя толком не знаю, где он - тот 'вперёд'. Просто по течению. Вроде как не один! Вроде куда-то... Недружными рядами, кто как может, но всех объединяет отчуждённость на лицах, скорбь в глазах и усталость шага.

Мыслей нуль, воронка пустоты настолько поглощает, что бездумно бреду даже не мечтая когда-нибудь остановиться. Сколько проходит времени - понятия не имею, да и какая разница? Куда спешить? Зачем?.. Безразличным взглядом осматриваюсь. Оказывается, иду по освещённому коридору, меня окружает безграничная чернота, но почти незаметно для глаз преображается в красочное столпотворение - улицу с домами по обе стороны. Будто попадаю на респектабельную и самую дорогую улицу в Нью-Йорке. Пятое авеню! Высотки, магазины, бутики, рестораны.

Приободряюсь. Ускоряю шаг, даже усталость и тяжесть притупляются. Выискиваю, но сам не знаю, что. Лишь уверен, если увижу, пойму - это то, что мне нужно!

Иду... бесконечно долго. Оптимизм рассеивается. Проталкиваюсь грубее - терпение заканчивает, настроение окончательно падает. Толпа заметно сгущается. По ходу кручусь, всматриваясь в чуждые лица: отрешённые, пустые, безликие... От вереницы однообразного - кружится голова, сознание мутнеет. Сбавляю темп. Накатывает разочарование. Уже было сдаюсь, как вижу в самой плотной группе отдалённо-знакомый силуэт. Стройный, гибкий, изящный. Девушка ко мне спиной - тёмные волосы тяжёлыми волнами опускаются до лопаток. Поворачивается в профиль, и моё сердце учащает бит. Это она! Я её искал! Вот только... кто она?

Спешу выяснить, но девушка точно ощущая приближение, торопится прочь.

Уже не иду - бегу, девушка мне под стать - лёгкой пробежкой ловко огибает людей и скрывается в ближайшем переулке. Без аккуратности проламываюсь сквозь плотную толпу, яростно расталкивая локтями - сворачиваю за тот же угол и застываю.

Длинный коридор с сотнями однообразных металлических дверей. Брюнетка недалеко.

- Я за тобой, - едва разлепляю непослушные губы.

Девушка зазывно улыбается краем полного рта. Глядит с вызовом, отступает. Движения плавны, грациозность хищника в каждом шаге. Следую за ней с некоторой опаской. Брюнетка останавливается - замираю и я. Прислоняется спиной к стене, чуть прогибается волной - возвращается. С удивительной интимностью немного съезжает и мучительно возбуждающе поднимается. Размеренно повторяет, не сводя с меня глаз. Гипнотизирует, пленяет - словно окунаюсь в другой мир. Только сейчас замечаю, что красотка, отлепившись от стены, танцует. Соблазнительно, неспешно, умеючи, гармонично даже несмотря на обстановку и неуместность. Искусно покачивается в известном только ей ритме: медленно, очень эротично.

- Нам нужно спешить... - чуть заминаюсь, действо не на шутку завораживает.

Девушка уже ведёт себя смелее, развратней - плавно извивается, будто стриптизёрша на сцене. Её руки скользят по собственной груди, неторопливо спускаются по животику, переключаются на бёдра. Встряхиваю головой, прогоняя наваждение. Иду навстречу:

- Витка... - прокашливаюсь - голос немного охрип. Точно! Я пришёл за Ивакиной. Она мне нужна!.. Моя девочка! Глупышка.

Волна радости и возбуждения прокатывается по слабому до низменных удовольствий телу. Приближаюсь более уверено - Витка даже не пытается убежать. Перестаёт соблазнять. Останавливается, рассматривая пронзительно голубыми глазами - в них ни капли упрёка, лишь пылает огонёк страсти. Обвивает мою шею руками. Поднимается на цыпочки до уровня моего лица.

- Детка, - непроизвольно смягчаю тембр. Притягиваю Ивакину за талию. - Сейчас не до игр и, уж тем более, не до секса. Нужно спешить!

Только сейчас задумываюсь: А как собираюсь нас телепортировать с Небес на Землю. Кхм, вопрос на миллион. Он улетает в никуда - Ивакина обиженно надувает губы, выскальзывает из объятий и опять прислоняется спиной к стене, чуть согнув одну ногу в колени.

Твою мать! Что значит эта игра?! Ролевухи несвоевременны, но не драться же с дурёхой или тащить за шиворот. Шумно выдыхаю:

- Знаю. Обидел тебя, но давай, потом поговорим.

Ступаю ближе, несмело касаюсь зардевшей щеки:

- Нам пора, - настаиваю и скоротечно оглядываюсь. Вроде слежки нет. Слегка киваю на выход: - Надо уходить.

Настроение Ивакиной снова меняется. Очаровательно-милое с нежным овалом лицо озаряет лукавая улыбка. Витка манит пальчиком:

- Ко мне... - шепчет игриво, тянет за грудки к себе, томно прикрывает глаза, немного закидывает голову, явно ожидая поцелуя. Дьявольщина! Чего творит? Эта женщина - такая загадка, что чокнуться можно. Семь пятниц на недели! По-моему, она сама не знает, чего хочет... Кхм. Может, это значит, что не обижается? Даже радостно - не придётся копаться в собственной душе и раскрывать другим, о чём давно молчу. Это же замечательно! Не хотелось бы показаться в её ангельских глазах розовощеким слабаком! Да и права: куда спешить-то?.. Упираюсь руками по обе стороны от лица Ивакиной. Касаюсь поцелуем чувственных губ, но обычного возбуждения и жажды продолжить не ощущаю. В голове опять точно срабатывает переключатель.

Стоп! Что творю? Сейчас не до ублажения похоти. Только открываю глаза - Витка меня отпихивает и шустро юркает за ближайшую дверь.

Нет, чёрт возьми! Ивакина всё же чокнутая! Всё же, обижается...

Спешу за ней - распахиваю дверь и теряюсь. Витка в бесстыдно-развратной позе сидит на столе и без скромности изучает худощавого юнца-ангела, дерзко пристраивающегося между её ног.

Твою... мать! Ревность затмевает разум, от гнева ничего не вижу - бросаюсь на божественника, мечтая отломать крылья, свернуть шею.

Со свирепостью откидываю хлюпика и едва удерживаюсь, чтобы не врезать Ивакиной - рука застывает в паре сантиметров от испуганного лица. Стискиваю кулак крепче, резко отворачиваюсь. В шаг оказываюсь рядом с валяющимся на полу 'амурчиком'. Белоснежные локоны разметались вокруг головы, точно ареол. Круглые ясные глаза вытаращены, а полные, алые губы обиженно искривлены.

Гнида небесная! От бешенства по телу пробегает тремор. Хватаю мальца за горло, рывком воздеваю на ноги и бью, что есть дури по слащавой физиономии. От хруста ломаемых костей по жилам с большей радостью несётся кровь. Какое блаженство, размозжить харю соперника! Будто превращаюсь в берсерка.

Бью ещё раз... Ещё... Голова мальчишки, с превращенным в месиво лицом, от последнего удара откидывается назад, точно кочан капусты если пнуть. Тело обмякает...

Совесть так же резко, как и вспыхнувшая ярость, возвращает к реальности. Что я натворил?!. Убил ангела!

Разжимаю ладонь, ещё стискивающую глотку амурчика - он ухает на пол, будто мешок с картошкой. Потерянно оборачиваюсь к Ивакиной. На месте Витки сидит другой ангел. Одет в хлопковые брюки и белоснежную футболку. Худенький, невысокий, светловолосый... Смутно знакомый. С глазами очень юного, но вдумчивого существа. Чёрт! Это же ангел, которого я не убил на Земле - позволил самому покинуть сосуд.

## Глава 6.


- Мне очень жаль, Зепар, но я должен тебя доставить к Серафимам, - поясняет вкрадчиво парень.

- Мне нельзя... - оправдываюсь, но мысль ускользает. Что хочу сказать, уже не помню. - Я должен... - беспомощно развожу руками, тщетно пытаясь вспомнить.

- Прости! - встряхивает пшеничными кудряшками ангел. - Ты провалил испытание на восьмом смертельном грехе. С лёгкостью отказался от еды, собственная значимость тебе оказалась неважна. Алчностью не страдаешь, завистью не болен, уныние тобой не владеет, помогаешь страждущим, даже смог перебороть похоть, но... убийство в гневе!.. К тому же одного из служителей неба... Этого крылатая полиция не простит. И плевать, что иллюзионное убийство - брат в очередном теле на следующей миссии. Поверь, лучше специалисты подняты, чтобы тебя поймать. Скоро будут здесь! Эх! - выдыхает сожалеющее. - Я и так как мог, игнорировал твоё присутствие - надеялся, что другие среагируют и мне не придётся... - Парень шустро спрыгивает со стола: - Пошли. Лучше я тебя сдам, и мне зачтётся благое дело. Может, на уровень выше поднимут.

Не успеваю и слова сказать, на руках уже серебрятся наручники. На поверхности выщерблены заклинания - перетекающая красноватая молния бегает по значкам как живая. Пробую порвать цепочку, но от каждого рывка от металла выстреливает разряд тока и жалит тело. После нескольких тщетных попыток - усмиряюсь.

- Скажи, - вопросительно смотрит ангел, - как попал на Небо? Ты же демон!..

Секретом не является, к тому же более могущественные ангелы, скоро сами выяснят подробности проникновения врага в верхний мир. Если уже не...

- Во мне душа Сашиэля... - скрипя зубами, гляжу исподлобья.

Лицо мальчишки светлеет. Взирает голубыми глазами с ещё большим интересом.

- Пошли, - спешно хватает за руку и тащит прочь из комнаты. За дверью коридор в одно мгновение преображается в просторную улицу, кишащую людьми, словно попадаю на красную площадь на грандиозное празднование. Ангел торопливо увлекает в самую гущу. Тараторит не громко, часто оглядывается: - Ты хочешь сказать, что Сашиэль продал душу?

- Нет! Отдал... - тихо поправляю, крайне удивляясь, почему ангел не знает о таких мелочах. - Ты его знал? - неуверенно вырывается предположение.

- Признаться, нет, - сокрушается парень. - Но знаком с его учениями, идеями. Среди наших он пользовался уважением, пока... - ангел заминается и неопределенно мотает головой: - пока не ушёл к людям. Я... - парень быстро лавирует между людьми, таща меня за собой, - очень проникся его теорией мироздания, отношению к отцу нашему, людям, демонам, - переходит на громкий шёпот. - Хотя, насчёт демонов не совсем... Вот только, узнай об подобном наши - меня точно лишат крыльев!

- Помоги, - сам пугаюсь собственного рыка-мольбы. С чего беру, что согласится - ума не приложу, но в душе теплится крохотная надежда. Видимо, Сашиэль, морально поддерживает, не даёт опустить руки.

- Не могу, - не замедляя шага, косится затравленным взглядом парень. - Ты наш враг...

- Я вам не враг! - упорствую. - Больше не враг... - спешно поправляюсь. Решаюсь на отчаянный шаг, выпаливаю: - Мне нужно найти Витку! Только времени мало. Иолла сказала, что если застряну...

- Ты знаком с Анаэль?.. - теперь ангел уже не просто удивлён - шокирован. Застывает, точно вкопанный, с вытаращенными глазами.

- Анаэль? - переспрашиваю, чуть замявшись.

- То есть, Иоллой, - уточняет ангел.

- Да, - осторожничаю. - О ней тоже слышал?

- Больше, - признаётся ошарашено. Взгляд тускнеет. - Она моя наставница. Была... - потерянно встряхивает кудряшками и опять спешит прочь.

- Иолла помогла мне, - подыскиваю любую мелочь, способную переубедить ангела. Равняюсь с ним. - Помоги и ты...

- Боже, боже, боже... - тихо бубнит мальчика, в ритм быстрых шагов.

- Клянусь, уйду, только заберу Витку с собой.

- Забрать с Небес? - ангел так резко останавливается, будто налетает на невидимую стену - вновь уставляется недоуменно.

- Да! Она моя... - добавлю с чувством собственника. - Никто не смеет забрать её душу, кроме меня. Сама вручила права на владение...

- Тогда она не здесь, - хлопает длинными ресницами парень и снова продолжает идти.

- Откуда знаешь? - спешу за ним.

- Думаю... - неоднозначно пожимает плечами. - Хотя, не уверен!

- Вот и я о том же! - настаиваю с жаром. - Как бы узнать, попала она к вам или нет? Учёт душ ведёте?

- Ведём, - чуть отстранённо бормочет парень. - Но это уже перед входом в Рай. Пройдя испытание на восемь смертных грехов, и ни разу не споткнувшись, не соблазнившись, человеческая душа предстаёт перед вратами в Эдем.

- И?..

- Но ты не прошёл, - снова косится на меня парень. - Я должен тебя доставить в небесную полицию, для отправки в Ад.

- Не будь глупцом, - рычу неожиданно зло. - Ты же знаешь, что они со мной сделают! Ада мне не видать!..

Некоторое время идём в полном молчании. Призрачная надежда рассеивается. С упавшим сердцем плетусь за ангелом, размышляя как избавиться от конвоя и бежать. Наручники божественников не поддаются моим силам - их может снять только тот, кто надел. Хотя, что это даст? Даже если сбегу, я в незнакомом месте - стане небесников. Где точно искать Ивакину? В 'списках прибывших'? Крылатые мне не дадут таких сведений по собственной воле... Нужна помощь! Единственный, кто бы мог подсобить - отказывается. Так что, сбеги от него - меня поймают, ведь мальчишка сказал: за мной уже отправили розыскную группу спецов. Безысходность пленит куда больше, наручников и хлюпика надзирателя. Я в прострации, смятении - что делать не знаю, куда двигаться - тем более. Мне нужна помощь знающего небеса. Ангел вновь резко останавливается:

- Ты меня не убил, хотя мог...

Затаиваюсь, терпеливо жду, но внутри опять растёт робкая надежда.

- Почему?.. - удивительно вдумчивые глаза изучают с дотошной щепетильность.

- Ты мне не враг, - бормочу первое, что приходит в голову. Ангел не сводит пристального взгляда. Такого проникновенно глубокого, что непроизвольно выдыхаю со стыдливым рыком: - Не смог! Ты... другой. Смотришь... как сейчас, - трясу головой, прогоняя наваждение.

- То есть, я другой?

- Не такой, как большинство ангелов. Есть в тебе что-то... Сашиэлевское, - выдавливаю нехотя. - Понимание в глазах больше, чем у кого-либо. Эх! - протягиваю сожалению. - Для тебя это сущая беда - думаешь много...

Мальчишка смущенно отводит взгляд:

- Всё так! Часто получаю нагоняй за вопросы ни к месту. Другие молчат, а я не могу. Не понимаю, почему так, а не иначе. Не согласен с мнением окружающих, вот и не любят меня наши.

- О том и говорю! Мир не таков, каким его пытаются показать ангелы и демоны. Люди куда интересней, загадочней... Не зря их Бог создал по своему подобию, впрочем, как и нас. Мы все братья и сестры, а мерить всех под одну гребенку нельзя. Сашиэль и Иолла поняли это раньше большинства. Потому и ушли к смертным.

Ангел кивает и побуждает перейти на бег. Не отстаю.

- Я тебе помогу добраться до списка, но это всё... - наконец, нарушает молчание.

- Спасибо! - шепчу горячо, едва не давясь благодарностью и счастьем. - Мне бы убедиться, что её здесь нет!

Толпа уплотняется, уже приходится проталкиваться. Еле поспеваю за ангелом. Он тощий, юркий. Когда теряю из вида, притормаживаю - парень выныривает из гущи и рывком тянет дальше. Текучка стремится к высокому зданию с огромными воротами-аркой. Вновь продираюсь через толпу, пока не упираюсь в небольшую лестницу. Здесь народ распределяется в многочисленные длинные шеренги. Спешу в очередь за ангелом и удивленно понимаю, что мы ни разу не остановились, не замедлили шага. Двигаемся с той же скоростью, а впереди идущий строй, рассеиваются по мере приближения к арке. Восхищенно верчу головой и вскоре натыкаюсь на один длинный стол, от стены до стены, перед входом в здание. С другой стороны, по всему периметру сидят миловидные девушки-ангелочки - администраторы Эдема. Светловолосые и голубоглазые, будто сестры. Между очередями проекционные экраны, на столешнице перед администраторами Рая сенсорные клавиши.

- Руни, скажи, - склоняется парнишка к ближайшей, - как бы узнать, Ивакина Вита Михайловна заявлена как прибывшая на Небо?

Девушка чуть медлит. Глупо хлопает глазами, переводит взгляд на меня. Натягиваю улыбку, но вряд ли моё демоническое обаяние здесь сработает. Так и есть! Ангел опять вопросительно смотрит на моего спасителя:

- Зачем тебе это? - в тоне нет упрёка или подозрения, скорее робкое желание понять истинную причину.

- Поспорил со знакомым, что такую значимую персону как дочь Михаила и Албериты в Рай не пустят.

Ангел неуверенно косится на соседок - те заняты своими клиентами. Шумно выдыхает, морщит нос и шустро проверяет базу данных - тонкие пальчики ловко бегают по клавишам. На нашем экране стремительно мотается список и выскакивает красная табличка.

- Нет, такая не прибывала, - нехотя отзывается девушка, смахивая белоснежный локон с плеча. - Но, Кассиэль, - переходит на шёпот, и чуть подаётся к нам: - не думаю, что бы её так просто впустили. Скорее, в списки бы не внесли, а доставили в спецотдел... - многозначительно понижает голос и вновь глядит на меня. - А это и есть твой знакомый? - вновь морщит милое личико, в глазах мелькает сомнение и лёгкое недоумение: - Уж больно похож на...

Окончания фразы уже не слышу, парень утаскивает меня прочь:

- Боже! О таком не хотел даже думать! - тихо тараторит Кассиэль. - Ужас! Ужас!..

- Что? - нервно сглатываю, едва поспевая за юрким мальцом, мчащимся к тому же против человеческого потока.

- Прости, - ангел щёлкает пальцами, и мы в мгновение ока оказывается в пустой затенённой комнате. О как! Не успеваю спросить: почему сразу нельзя было нас так перенести к вратам Эдема, мысль испаряется. - Это хуже, чем я мог предположить, - горестно бубнит Кассиэль, - но единственно верно, если учесть значимость дочери отступников.

- Где этот спецотдел? - пропускаю мимо ушей остальное, ненужное.

- О, нет, - рьяно мотает головой Кассиэль. - Даже не думай! Это закрытый отдел, куда нет доступа простым ангелам, человеческим душам и, уж тем более, демонам воплоти...

- Я тебя не заставляю. Отпусти меня и скажи, куда иди. Сам попробую.

- Зепар, проще забыть о ней...

- Не могу! - неистово рычу. Голос настолько пропитан болью потери, что пристыжено опускаю глаза. - Она нужна мне больше жизни! - насильно усмиряю пыл.

- Никогда не видел, что бы демон любил, - неверующе шепчет Кассиэль, во взгляде мелькает нечто странное - проникновенность, сострадание, понимание. - Скажи, - понижает голос, - это больно? Любить? - осторожничает несмело.

С минуту собираюсь силами и решительно выдыхаю:

- Если то, что испытываю, так называется, то да! Как ничто на свете, - предательская дрожь всё же настигает последние слова. - Все муки Ада - сущий пустяк в сравнении с тем, что твориться в душе, когда теряешь ту, ради которой готов перевернуть Вселенную, - от собственного пафоса готов проблюваться, но впервые настолько честен перед совестью и другим существом.

Кассиэль робко ступает ко мне. Медленно поднимает руку, вопрошающе смотрит, будто спрашивая разрешения, и несмело касается моей груди. От ладони ангела идёт охлаждающая прохлада, расползается по венам, точно заморозка. Боль чуть притупляется, тело благодарно отзывается спасительным теплом. Кассиэль так резко отдёргивает ладонь, точно ошпаривается кипятком. В наивных голубых глазах безмерное удивление и крупные, с горошину, слёзы. На лице столько жалости, словно ангел только что познал масштабы моего горя:

- Это чудовищно, - бормочет в никуда, неопределенно потряхивая головой - белоснежные кудряшки прыгают в такт. - Как ты живешь с этим?

- Помоги... - молю с чувством.

Висит долгое, тягостное молчание. Уже готов рухнуть на колени, упрашивая об исцелении или, на худой конец, о полном забвении, как ангел не даёт упасть так низко:

- Пробраться в отдел никак нельзя, - бормочет убито и всхлипывает: - Если только... - осекается, смахивает слёзы, юрко бегущие по щекам. - Самим не сдаться. Ты ведь тоже непросто посетитель.

- Тогда чего ждём? - задыхаюсь от нетерпения.

- Ты хоть понимаешь, что оттуда нет выхода? - осторожничает Кассиэль, во взгляде застывает обречённость.

- Главное убедиться, что её там нет...

- Но если её там не окажется, под арестом останешься ты.

- Мне плевать! - упираюсь.

- Да? - вытаращивается ангел. - А если она там?.. - интересуется, пряча глаза.

- Тебе лучше не знать, что сделаю!

- Ужас! Зепар, я не могу помочь тому, кто может причинить вред моим братьям и сестрам.

- Они и моя родня, но если посмели причинить Витки боль - приму как личное оскорбление. Его не прощаю никому! Никто не имеет права лишать меня самого дорогого, из того, что я имел. Но если Ивакиной там нет, клянусь, - добавляю с жаром, вкладываю в слова всю силу убеждения, - ни одному ангелу не причиню вреда.

Кассиэль долго молчит, а потом часто-часто кивает, будто своим мыслям:

- Хорошо, но, Зепар, подумай хорошенько, - выдерживает крохотную паузу, - если не здесь, - рассуждает волнительно, в голосе улавливаю сомнение, - то Вита в этот момент может находиться в Аду...

Зажмуриваюсь. Горе перекрывает разум! Вот что значит, потерять голову из-за женщины! Всё как у людей... Твою мать! Кассиэль прав, но другого выхода нет. Любым способом нужно добраться до спецотдела крылатых. А там, выкручусь. Допросы не только вёл, но и не раз был допрашиваемым. Извиваться змеей умею, где идиотом прикинуться, где глупость сказануть, придумать, приврать, а иногда 'пойти на контакт'. Шлюшкой побыть для дела... Стоять! Не уверен, что получится, но Лилит частенько в Раю бывает. Мысль, может, и дурная, но почему бы не попробовать?!

- Оставь меня здесь! - Идея приходит как разряд жалящего тока. - А ты беги, пока ангелы не схватили нас вместе. Тебя не должно быть рядом. Пока есть время, найди Лилит. Надеюсь, её знаешь...

- Конечно, - кривится Кассиэль и тотчас смущенно краснеет. - Не в том смысле, - бормочет оправдываясь. - Но видел...

- Отлично, а я с ней знаком именно в этом смысле, - нехотя поясняю. - Не друзья, зато она... - подбираю верные слова - они, как назло, не идут, - может согласиться помочь.

- Но... - заикается мальчика.

- Прочь! - холодно отрезаю. Разговор затягивается, а спецотряд вот-вот нагрянет.

Кассиэля точно волной смывает, наручники исчезают в тоже мгновение. Я остаюсь наедине с болью и своими страхами. Ненадолго... Не успеваю обернуться, оценивая обстановку, соотношение сил - дверь распахивается с грохотом, комнату наполняют ангелоподобные верзилы-бойцы и меня накрывает темнота.

## Глава 7.


Едва разлепляю непослушные веки, морщусь от яркого света, бьющего прямо в глаза. Отвернуться не получается - сижу крепко привязанный к стулу, на запястьях холодят кожу наручники, внизу побрякивает металл - за щиколотки прикован к ножкам. Голова раскалывается от боли - видать, хорошо приложили чем-то тяжёлым. Открыть глаза получается не с первой попытки. Щурюсь, внимательно разглядывая, где нахожусь. Четыре стены, одна с зеркальным окном, другая с дверью, - явно выход. Я посреди комнатки. Напротив - прислонившись к столу, скрестив нога на ногу, восседает хорошо знакомый по прошлым встречам Габриэль. В белоснежном пиджаке, отутюженных брюках, лакированных туфлях. Медовые волосы небрежной копной ниспадают до плеч. Светло карие, даже скорее, охровые глаза глядят пристально, изучающе. Ноздри орлиного носа мерно раздуваются. Узкие губы искривлены в подобие брезгливой ухмылки:

- Зепар, друг мой, - тянет сахарным голосом Габриэль. - Сколько лет, сколько зим? - Чуть подаётся ко мне: - Не могу сказать, что рад встрече, но безмерно удивлен!

- И тебе того же, и тем же... - разлепляю опухший рот. Онемевшим языком обвожу губы - саднят. Странно, не помню, что бы меня били. В глотке привкус металла. Да, и тело орёт от боли, словно упал под поезд. Однозначно: божественники меня пинали, пока был без сознания.

- Какими судьбами? - самодовольно ухмыляется Габриэль, явно наслаждаюсь своим положением и моим пленением.

- Да так, - встряхиваю головой, пытаясь прогнать назойливый гул, перерастающий в звон. - Дай, думаю, загляну к Габи, - шумно перевожу дух. - Узнаю, как дела? - Жадно хватаю воздуха и морщусь от пробежавшей стрелы боли - внутри клокочет и булькает. Твою мать! Вероятно, ребра переломаны. - А то, поди, меня совсем потерял из виду...

- Естественно, - брезгливо фыркает архангел, деланно изучая ногти, - на что ты мне сдался? Уже не демон, ещё не человек... Что с тебя взять?

- Эх, прав - нечего!

Внутри разрастается тепло. Удивительное, живительно-приятное. Даже ощущаю, как боль отступает. Ребра уже не цепляют лёгкие, кости не хрустят, жилы не стонут от напряжения. Это Сашиэль меня залечивает!.. Не знаю, как благодарить. Не понимаю, чем заслужил помощь такого существа.

Спасибо...

Ни одной мало-мальски приемлемой мысли для разговора с Габриэлем на ум не приходит, несу первое, что идёт в голову:

- Дружище, - прокашливаю ком в глотке. - Подскажи, Ивакина у вас тут случаем не появлялась?

Габриэль отрывается от просмотра ногтей. Секунду задумчиво-пристально глядит на меня из-под циничного прищура. Резко откидывает голову и разрежается закатистым хохотом:

- Кто знает, кто знает, друг мой... - обрывает смех. - Но если хочешь узнать - могу помочь! Только у меня к тебе деловое предложение, - загадочно подмигивает, - а точнее, у тебя два выбора. Либо гниёшь у нас в тюрьме-ловушке, пока... существуешь. Либо переходишь на нашу сторону.

- Вербуешь? - опешиваю. В голове проясняется, теперь уже чувствую бодрость. Сашиэль упорно меня излечивает.

- Почему бы и нет? Когда такой шанс ещё случится. Демон, пусть и бывший, - многозначительно добавляет, - у нас на Небесах - единичный случай.

- Нет! - мотаю головой. - Даже несмотря на то, что отошёл от дел. Мне бы Ивакину вернуть, а война между ангелами и демонами - отныне не для меня.

- Зря! - рявкает архангел. Вдох застревает посреди горла - Габриэль так стремительно оказывается рядом, что даже моргнуть не успеваю, - и с плохо просматриваемой скоростью смачно бьёт по лицу. Кулак обжигает скулу. Искрятся звёзды. Встряхиваю головой и хлопаю глазами, сгоняя пелену помутнения и звон в ушах. Слизываю языком теплую струйку в уголке рта и сплёвываю терпкую сладость:

- Брось! Ты же не думал, что соглашусь! - охрипло усмехаюсь. - Уж лучше сгнить.

Архангел становится хмурым. Разминает руку, которой ударил - сжимает, разжимает кулак. Некоторое время изучает меня - на лице отражает бурная работа мозга. И это пугает. Сколько помню, Габриэль - опасный и умный враг. Расчётливый, коварный, прагматичный. Отличается выдержанным нравом и хладнокровными решениями. Его ловушки погубили много демонов. Когда велась более кровопролитная война, этот архангел умудрился уничтожать сотнями моих братьев и сестер. Но вот чего за ним не значилось: подлости и низости, но в тоже время это не умоляет его безжалостных поступков и зверских убийств по отношению к людям и демонам. Беспощадные чистки вплоть до уничтожения цивилизаций, материков, стран, городов; пытки и истязательства столетиями; вымогательства, шантаж и хладнокровные убийства с вырезанием семей до последнего колена. Как говорится: с волками жить, по-волчьи выть. Такие выходки не считаются из ряда вон выходящими - нормальные, на фоне многих других - даже гуманные. Грозный воин из числа божественников, сражаться против которого - честь, ведь в двойне приятнее, обойти достойного врага хоть на полшага. Умело дерётся любым холодным оружием, управляет любой техникой и знает бесчисленное количество приёмов рукопашного боя. Сила и скорость высшего ранга крылатых. Радуюсь, что мы на Небе, а не на Земле - там бы меня ожидали пытки, куда болезненней, а ещё, что в Раю, как и в Аду человеческое огнестрельное оружие не действует. Хотя, ножи, клинки, мечи, и прочее режуще-колющее очень даже применяется - оно может доставить много незабываемо-острых ощущений.

Вот поэтому то, что сейчас роится в голове Габриэля, настораживает и даже леденит кровь. Уж лучше бы он меня заточил в тюрьму. С задумчивым видом несколько минут мерит комнату шагами. Охровые глаза сощурены. Морозящая тишина говорит так мало и так много одновременно. Архангел резко оборачивается, сложив руки за спиной. На лице торжество с толикой ехидства:

- Я верну тебя на Землю, - озадачивает новостью, во взгляде читается смертельная угроза. Радоваться не спешу, уж больно зловеще прозвучало. Габриэль не из тех, кто отпустит от щедрот душевных. Подозрительно, но терпеливо жду продолжения. - Запущу слушок, что ты - мой агент.

- Габи, - деланно хмыкаю, но на деле внутренний тремор достигает апогея. Узнай свояки подобную новость, сначала меня убьют, а потом даже не удосужатся разобраться: правда была или нет. - Ты этим ничего не добьёшься, - мысли хаотично скачут, как увести разговор в сторону, которая интересна мне. - Смерти не боюсь - не пугай зазря. Единственное, чем можешь заинтересовать: душой Ивакиной. Заметь, моей душой... По всем правилам и законам.

Габриэль недолго сверлит меня взглядом:

- Это ты своему господину рассказывай, - отмахивает небрежно. - Вижу, что дело куда глубже и печальней. Пробраться на Небо, чтобы только узнать: не здесь ли душа полукровки?.. - тянет ласковым тоном всезнайки. - Друг мой, да ты влюблён в девчонку! - уличает пренебрежительно. - Досадно и смешно, Зепар. Смертная умудрилась пленить великого соблазнителя Ада. Разнежить суровое чёрное сердце. Ты жалок в своих чувствах и очень уязвим, - расплывается в ироничной улыбке. - Будь примерным демоном. Прими предложение, а я расскажу, что знаю...

Грозно соплю, стискиваю зубы, гляжу исподлобья. Выскочка-пернатик! Смеет утверждать, что я влюблён в Ивакину?! Бред чистой воды! Вот ещё!

- Перестань артачиться, - протягивает снисходительным тоном Габриэль. - Дьявол тебе никто! Изгнал, отказался, унизил и лишил дара, - с упоением давит на очередную больную мозоль. - В тебе душа Сашиэля, задатки демона. Зепар! Ты - Мата Хари в штанах! Да мы сделаем из тебя нечто более усовершенствованное, - понижает многозначительно голос полный неподдельного восхищения. - Таких, как ты, не будет! Ты же не против стать могущественней остальных существ, правда?

Сердце предательски выдаёт скоростной удар, даже душа замирает в предвкушении. До боли приятные воспоминания собственной мощи и власти блаженной негой растекаются по тщедушной плоти. Зацепил! Нашёл ещё одну слабость и играет на ней!

- Скажи мне, друг, - архангел прячет руки в карманы брюк и вальяжно перекатывается с пятки на носок, - какая женщина не любит власть и деньги? - недолго молчит, якобы ожидая ответа, но на деле яснее ясного - он ему не нужен. - Станешь равным дьяволу, Ивакину искать не придётся - сама прибежит. Насколько знаю, ни одна женщина ещё не устояла против твоих чар. Умножь свои силы во сто крат - и полукровка свихнётся от любви.

Идеальный вариант - получить всевластие и господствовать во всех мирах. Кхм, слишком гладко, аж приторно. Соглашаться не спешу. Бесплатный сыр только в мышеловке. Габи ни за что не даст таких сил, перед этим не обезопасив Небеса и ангелов. Полагаю, подсунет контракт-ограничение. Что ж... Удивляться нечему. Габриэль, в который раз доказывает: умён и хитёр.

Остаётся лишь досадовать. Замечательное предложение, но неутешительные мысли назойливо гудят, сводя с ума меня. Твою мать, почему все, кого встречаю, о любви говорят? У меня, что на лбу об этом написано? Понимаю, что хрень полная, но лоб нестерпимо зудит. Удариться бы головой, чтобы избавиться от ощущения или почесать об косяк... Точно! Давненько меня никто об дверь не бил. Или даже кулак Габриэля бы помог...

- Против дьявола не пойду, - отзываюсь с вызовом.

- Идиот! - досадуя, качает головой Габриэль, опять выхаживая взад и вперёд по комнате. - Я предлагаю тебе невиданную власть. Редкие ангелы удосуживаются подобной благодати... - Останавливается напротив меня: - Стать сильнее, чем был. Обладать лучшим из всех миров. Иметь шанс найти Ивакину... - добавляет с проникновенным чувством. - Только скажи 'да'.

- Не... - душа чуть не вылетает из тела. Слова застревают в глотке.

- Неверно!.. - Габриэль оказывается передо мной с такой скоростью, что не успеваю даже договорить. После оглушающего хука в голове некоторое время звенит. Перед глазами скачет ослепляющий фейерверк. Лицо горит, челюсть явно сломана - хрустит. Архангел встряхивает рукой и разрабатывает кулак, явно повреждённый после удара. - Но выбор твой. Будь ничтожеством, если так хочется, только принеси камни, скрижаль и нож.

Задыхаясь болью, резким ударом о плечо вставляю челюсть обратно. Некоторое время в ушах ещё звучит жуткий хруст собственных костей. Спасибо, Сашиэлю - вновь врачует изнутри, и уже через несколько долгих минут цежу сквозь зубы:

- У меня... их... нет...

- Врёшь! - с убийственным спокойствием обрывает Габриэль. - Кинжал у тебя! Откуда знаю? - вскидывает светлые брови. - Связь с помощниками оборвалась, когда они атаковали лесную хижину. Кстати, не спрашиваю, куда они делись, - самодовольно ухмыляясь, подмигивает архангел. - Надеюсь, им там лучше, чем было на Земле или на Небе. Вернулся только один. Он и рассказал!.. Намекаешь, Кассиэль меня обманул? - интересуется деланно. - Кхм... - театрально кривит лицо. - Пожалуй, устрою очную ставку. Если окажется, что соврал...

О, чёрт! Мальчишку из-за меня убьют. Этого допустить нельзя.

- А-а-а, - тяну охриплым голосом, едва разлепляя онемевшие губы. Сашиэль, уже снял боль, заживил кости, но рот ещё плохо слушается. - Ты об артефакте.

- Хм, память вернулась? - Габриэль прислоняется к столу, сцепляет замком руки и перекрещивает ноги. - Признаться, когда услышал бред Кассиэля, подумывал мальчишку наказать. Кто поверит, что демон отпустил ангела? Пока играю в 'верю, не верю', отправил парня на грязную работу. Дорогу до Эдема от грешников расчищать.

Твою мать! Чего упорствую? Что мне до войны ангелов и демонов?.. Мне нужна лишь Ивакина! Плевать на Кассиэля, артефакты... Будь проклята совесть...

Не могу!.. Сдаюсь - Габриэль не просто так заговорил о парне:

- Мальчишка не виноват...

- Да что ты?! - наигранно удивляется архангел. Громко хлопает в ладоши и в комнате из ниоткуда появляется Кассиэль. Стоит на коленях, голова опущена, руки связаны спереди, а крылья... Куцые, частично ощипанные. Окровавленная одежда свисает лохмотьями. Светлые волосы растрёпаны, испачканы алым. Тощее тело в синяках. На такое смотреть нелегко.

- Интересно, - задумчиво тянет Габи, - почему не сдал? - смотрит на Кассиэля, но вопрос явно предназначен не ему. - Может, у вас договор? - резко переводит циничный взгляд на меня. С секунду замораживает охровыми глазами, но быстро смягчается - подмигивает заговорщицки и понижает тон: - Демон и ангел...

От этого становится совсем не по себе - обжигающе холодные щупальца хватают за горло, в живот вонзает невидимая ледяная стрела.

- Оставь его! - не выдерживаю напряжения. Слежу исподлобья, яростно соплю.

- Зепар, Зепар, друг мой, - миролюбиво разводит руками Габриэль, отлепляясь от стола. - Думаю, тебе нужно время обдумать моё предложение, - умолкает на миг, но такой тревожный, что уже не ожидаю ничего хорошего. Архангел собирается нанести удар, ведь нет ничего убедительней, чем адская, нестерпимая боль, особенно если она причиняется другому - тому, кто тебе небезразличен. Будто прочитав мои мысли, Габриэль с ленцой опасного хищника спешит уверить в жутком подозрении: - Как показывает практика, демонстрация наказания - лучший довод. - С надменным спокойствием в долю секунды оказывается позади Кассиэля. Не успеваю и слова сказать, - рывком ломает и без того потрёпанные крылья. От жуткого хруста закладывает уши - к глотке подкатывается тошнотворные ком. Сдавленный крик отчаянья и боли обрывается - Кассиэль исчезает. На его месте ещё какое-то время кружатся перья. Оседают медленно, танцуя в воздухе, точно кораблики на волнах.

- Ему предстоит долгий путь грешника, - равнодушным тоном нарушает зловещую тишину Габриэль. Откидывает крылья в сторону и брезгливо отряхивает руки от перьев, крови. - Много, много кругооборотов души, пока либо не соблазнится на контракт, либо не очистится от скверны. - Морщит нос, двумя пальчиками выуживает из верхнего кармана пиджака платок. Неспешно вытирает ладони и, аккуратно свернув, промокает капли на одежде, недовольно качая головой. Завершая процедуру, но явно оставшись недовольным, откидывает на стол. Уже мысленно дроблю Габриэлю кости, раздираю на части, вырываю глотку, поедаю сердце, но раздумья вновь нарушает сладкий голос архангела: - Чтобы потом не пугать новыми аргументами, - подходит к столу, - хочу сразу открыть все карты - ведь я ещё не заикался об Иолле, - значимо умолкает. - Мы всегда знали, где она. Те крохи, которые она творила нам безразличны, но вот помощь демону в проникновении на небо - смертельный, непростительный грех... - сожалеет театрально.

От ужаса даже кишки скручиваются. Дёргаюсь в путах как заведённый, игнорируя до последнего все жалящие разряды от наручников, пробегающие по телу.

- Не тронь её! - предостерегающе рычу.

- Ой, боюсь, боюсь, - показано выставляет ладони перед собой Габриэль и округляет глаза. - К тому же экс-демона, - перегнувшись через стол, ловко выуживает из ящика часы, которые до пленения были на моём запястье.

Дьявол! Невольно проверяю на месте ли моя ловушка. Конечно, нет! Божественники сняли.

- Хорошая вещица, - восхищённо кивает Габриэль, вертя в руках часы. - Вроде как безобидная, но на деле - модифицированный троянский конь, для нападения на Рай. Радует и одновременно огорчает, что туда нельзя ангельские души ловить, а так бы... - умолкает. Открывает крышку и с минуту изучает: - Это кнопка-игла?

Мрачно соплю.

Габриэль вновь глядит на ловушку. Хмурится, кончиком пальца проверяет на остроту:

- Ловушка работает на крови? - не получив ответа, настаивает: - На любой или только демонической?

М-да, нехорошо получается. Ведь, правда, притащив с собой часы в Рай, будто троянского коня даровал. Но не это беспокоит. Технологию изготовления ловушки держали в секрете тысячелетиями, и я оказался тем мудаком, кто лохонулся и сдал секретный артефакт врагу. Если ангелы смогут наладить производство таких часов - демонам не поздоровится. Почему действует только на души теникрылых и людей - не задумывался. Даже рефлекса поймать ангела ни разу не случалось. Габриэль догадлив. Механизм работает на крови. Не силен в таких нюансах, но дело в ДНК. Наша отличается от крови божественников.

- И много там душ? - мирный голос нарушает порядок путаных мыслей.

- Не знаю, - бурчу угрюмо.

- У нас таких нет, - с сожалением протягивает архангел. - Подумываю отдать в небесную лабораторию. Пусть аналог сделают... - застывает точно каменное изваяние. Глаза заливаются белизной. Застеклявший взгляд устремляется в никуда. - Прости, - также внезапно возвращается к разговору. Резко откладывает часы на стол и торопится на выход. - Скоро вернусь... - Спешно идёт, но на пороге оборачивается: - Надеюсь, примешь верное решение. - С лязгом закрывает дверь. Раздаётся металлический скрежет, щелчок.

## Глава 8.


В тщетной попытке избавиться от наручников, - разряды тока жалят до сумасшествия, - горестно выдыхаю. Твою мать! Что делать? Времени в обрез. Не успеваю обдумать дальнейшее, как дверь снова распахивается. Полноватый ангел в светло-сером костюме: рубашке с коротким рукавом и лёгких брюках на поясе, неуверенно мнётся в проёме и галантно пропускает... Лилит.

О, Боги! Касс... Молодчина! Умудрился найти ангенессу!

Тёмные волосы красотки подняты в изысканную причёску. Яркий макияж довершает не менее вызывающий наряд. Кричаще-алое короткое платье с безумно глубоким и широким декольте, почти не скрывает округлых прелестей. Колготки в сеточку, высоченные каблуки - вид развратно-сногсшибательный. Точно профессиональная официантка, на одной руке держит небольшой серебристый поднос с бокалом, маленьким кексом на блюдце и аккуратно свернутым белоснежным полотенцем. Второй хватает ангела за грудки и жарко припадает с поцелуем, томно постанывая:

- Ты - мой герой! - чуть оторвавшись, шепчет, прерывисто дыша. - Будь паинькой, - подмигивает игриво. - Погуляй, а я тут со знакомым поболтаю.

- Нельзя, - лепечет ангел затравленно, но умолкает безжалостно заткнутый очередным умопомрачительным поцелуем ангенессы. - Пять минут, - выдавливает охранник, пыхтя как самовар и, даже не глянув на меня, скрывается за дверью. Не то радость, не то отвращение испытываю от увиденного. Всегда знал, Лилит умеет добиться, чего желает. Красотка, звонко цокая каблуками, приближается, по ходу оставляя на столе поднос, но прихватив полотенце и двумя пальчиками кекс. В каждом движении сквозит эротика, в шаге - соблазнение.

- Бедный, бедный мальчик, - сочувствует лживо ангенесса. На лице жалость смешивается с насмешкой. Настораживаюсь, хотя, выбирать не из чего. Она - единственная к кому мог обратиться. Ясное дело, больше смахивает на безрассудную выходку утопающего, схватившегося за гадюку, но выбирать не из чего.

- Знаю, - чуть медлю, ведь по большому счёту понятия не имею, что сказать: - у нас не сложилось в последний раз.

- Правда? - деланно вскидывает тонкие брови Лилит в лёгком недоумении. - Мне показалось, что у нас и до него не всё было нормально, - театрально морщит нос. - Твои любовницы...

- О, да брось! - хмыкаю. - У тебя любовников во всех мирах... - едва не давлюсь праведным возмущением - ангенесса бесцеремонно схватив за волосы, рывком отклоняет мою голову назад, а затыкает кексом. Порываюсь выплюнуть, но ангенесса накрывает мой рот ладошкой и угрожающе качает головой: даже не думай!

Медлю, но в желудке предательски урчит. Кхм... признать, давненько не кушал, а соблазнов было предостаточно. Голод, отчаянье и разум явно бродят по разным дорогам сознания. Начинаю жевать. Во рту разрастается горечь, закрадывается мысль: 'А не вздумала ли меня чокнутая отравить?' Твою мать! Если так, то я попал! Можно, конечно, вызвать рвоту, но это сложно, если учесть где я нахожусь и в каком качестве. Лилит секунду глядит с вызовом. Небрежно похлопав по щеке, отпускает, лишь убедившись, что угощение проглочено. Удовлетворённо кивает и неспешно промокает моё лицо полотенцем: лоб, виски, чуть возится с носом, ещё дольше с губами. Влажная прохлада касается кожи - жар медленно, но проходит.

- Конечно, ведь в наше время трудно найти постоянно партнёра, которому доверишь даже свою жизнь, с которым будешь готов провести вечность.

Кривлюсь. В горле печёт.

- Сама-то веришь, во что говоришь?

Ангенесса вмиг превращается в разъярённую фурию:

- Ты меня тогда оскорбил! - некогда нежное полотенце становится 'хлесткой плёткой'. Лилит с размаху лупит мне по щекам. - Я не прощу, - озвучивает слова шлепками. - Тварь, поддонок...

- Лил... - морщусь от жгучих ощущений. К тому же язык точно опухает. Даже несколько секунд прислушиваюсь к новым ощущениям во рту, сглатываю. - Прекрати спектакль! Мне нужна помощь!

Ангенесса, недобро глядя, отступает:

- Да ты что? Теперь вспомнил обо мне?

- Прости! Знаю, был бесчувственным козлом, - из кожи вон лезу, подбирая точный аргумент, но это очень сложно, если учесть, что к подобному не готов. - Мне нужно знать, слышала ли ты об Ивакиной Вите? Где её душа? Ад, Рай?..

- О-о-о, - леденеют глаза Лилит, лицо приобретает хищное выражение. - Так и думала! - шипит уличительно. - Очередная девица. Сменил мамашу на дочурку.

- Лил, это важно, - не пытаюсь разжалобить или пробить хотя бы на понимание, но разговор, ни о чём! И чем дольше пустозвоним, тем меньше времени на то, что бы выяснить интересующее. Но как видно, достучаться до разума ангенессы не удаётся - с отсутствующим видом отступает спиной к столу:

- Слышала, - неопределенно кивает. - Знаю. Могу помочь... Какая прелесть, - восхищенно мурлычет, взяв часы. Надевает, любовно разглядывает. - Прошёл слух, что ты мою подружку Ваал не то убил, не то пленил, - ехидно улыбается, неспешно постукивая по крышке артефакта. - Какой нехороший мальчик. - Перестаёт играть и одаривает недобрым взглядом: - Но даже это ерунда в сравнении с тем, что меня беспокоит. Милый, - от бархатного голоса внутренне съеживаюсь как старое яблоко. В глотке уже не печёт - там словно пробка застряла. Тщетно пытаюсь прокашлять, но ощущения не проходят. Лилит берёт бокал, - в нём покачивается жидкость коньячного цвета, - грациозно приближается, и садиться на мои колени: - Хочу, чтобы знал. - Устраивается удобнее. - Я мечтаю о мести! - От проникновенного шёпота по коже бегут мурашки, размером со слона. Холодок сковывает сердце. - Ангелам тебя не оставлю, - звучит ещё зловеще. Даже мелькает гадливая мысль: 'Уж лучше бы Габриэль учудил пытки'. - Как они могут испортить тебе существование, чтобы полностью меня удовлетворить? Оставят гнить в тюрьме? Банально. Отправят на Землю? Скучно! Упекут в такую ловушку? - поднимает руку, демонстрируя часы. - Слишком лёгкое наказание за мои страдания и поруганную честь. Не-е-ет, - медленно качает головой. - Всё это... человечно, - выдавливает с отвращением. - Хочу, чтобы ты мучился долго. Чтобы познал море боли, а мечта о мести раздирала на части. Как меня, когда ты отверг.

Неприятное чувство заставляет сердце испуганно нестись вскачь, в животе предательски сводит морозцем. Лилит грубовато схватив за горло, вынуждает выпить сладковато-кислую жидкость из бокала. Сопротивление подавляет безжалостно - надавливает сильнее. Только отрывает от губ - захожусь кашлем. В голове нарастает гул, перед глазами плывёт, будто несусь на карусели.

- Это что дрянь?.. - хриплю не своим голосом, удушливо хватаю воздух ртом.

- Зелье, мой милый, - тянутся неестественно приторно слова. Голос ангенессы то стихает, то усиливается: - Вита, говоришь. Будет тебе Вита...

Опускается передо мной на колени. Ловко справляется с бляшкой ремня. Расстегивает молнию на джинсах. Встряхиваю головой, прогоняя помутнение, но очертание Лилит всё равно расплываются:

- Ты чего делаешь? - недоумеваю.

- Как что? - быстро-быстро хлопает ресницами ангенесса. Лицо растягивается, сужается, искажается. - Тебя ожидает кромешный Ад, Зепар. На этот раз моя месть всё же свершится, и дьявол тебя низвергнет окончательно. Обломает крылья и раздавит, как тлю безропотную.

- Что значит, на этот раз? - цепляюсь за размывчатое объяснение.

- То и значит, милый, - бархатно мурлычет Лилит, бесцеремонно вытащив мою плоть. Нежно поглаживает, чуть сжимает. Пытаюсь игнорировать, но против воли реагирую. Будь проклята анатомическая слабость! Где разум? Где импотенция? Нахожусь в плену, избит, под наркотиками, мучаюсь приступами самоедства, а нет же... Треклятая мышца каменеет, взбухает. В животе стягивается узел, подбирается к паху.

О, чёрт! Откидываю голову, сжимая зубы до скрипа. Ангенесса умеючи играет языком. Плоть восстает сильнее. Лилит искусно облизывает, покусывает, всасывает. Сучка! Развратная, больная... искусительница. Что творит? За что?!. Не хочу возбуждаться, не до этого... Но разве это волнует предательскую плоть? К тому же в столь острых коготках и, уже тем более, когда рядом такие зубы и губы.

- Первый раз не вышло, - доносится далёкий голос Лилит, будто нахожусь под водой. - Я позволила уйти Алберите, а тебя отправила в нокаут и сдала дьяволу. Надеялась, что он тебе проучит. Уничтожит! А ты... гадёныш умудрился выжить. И даже больше. Опять влюбился! Заваливаешься в Рай и просишь моей помощи!

- Это... была... ты?.. - выдавливаю ошарашено, хотя не понимаю, я ли говорю. Лицо онемевает, губы не слушаются, да и звуки больше смахивают на хрипы. Впрочем, всё неважно! Злобы не испытываю, обуревает счастье - не Алберита... Это не она сделала!

- Да, милый, - сахарно щебечет Лилит, с большим пылом лаская восставшее либидо, которое всё ощутимее. - Так хотелось мести, что не сдержалась. Прости... - жарко облизывает, прикусывает. Уже ни черта не соображаю. Границы реальности искажаются... Стираются. Ангенесса действует изощрённей. Очертания красотки расплываются. От волнительных поцелуев игр кружится голова. Я в полной темноте, покачивающейся, сгущающейся. Зависаю... Отдаюсь в объятия. Мгла окутывает теплотой, мрачностью, неизведанностью. Мыслей нуль, эмоций тоже, но мрак, убаюкав нежностью, спешно обращается в безжалостно-ослепляющий свет. Волна тошноты стремительно поднимается к горлу, но выблевать не успеваю - точно перекрывают клапан. Моим ртом завладеют чувственные губы. Силюсь рассмотреть, кто госпожа. Часто-часто моргаю и едва не стону от счастья. Витка, сидя на мне, обвивает руками за шею. Дарит пылкие поцелуи на грани лишить рассудка через экстаз. Сгребаю Ивакину в страхе, что ускользнёт. Отвечаю с пылом.

- Детка... Как?.. Это ты?.. - задыхаюсь чувствами. Совсем голова кругом идёт. Встаю, не выпуская из рук Иванкину, и тотчас падаю на упругую мягкость. Витка берёт бразды правления в свои руки - опять на мне. Игриво улыбается, реснички трепещут, взгляд с поволокой. Сжимает бёдрами мои. Нетерпеливо ёрзает, ловко насаживаясь на мою уже болезненно восставшую плоть. Как жарко, влажно, но... не так тесно, как до этого. Ещё, в движениях опытность и проворность искусной любовницы. Раньше была куда более робка. Краснела через слово, прикусывала нижнюю губу, несмело воздевала глаза с немым вопросом: а можно?.. 'Дурёха!' - едва сдерживался от возгласа. - 'Не можно, а нужно и даже больше - я твой, делай, что захочешь!' Она смущалась, но изучала.

Сейчас, вопящее от возбуждения либидо требует успокоения, именно через получение удовольствия. Не думаю, что самое время для секса, но если Витка хочет, уже на мне, то почему бы и нет?!. К тому же как отказать, когда так убеждают в неуёмном желании?

Бесстыжие поцелуи, наглый язык, точно змеиный, описывающий невероятные танцы с моим. Не помнится, что бы Ивакина имела в своём арсенале подобное умение, но ускоряющиеся покачивания, неумолимо подводят на грань выплеска похоти. Выбрасываю пустые мысли из головы - экстаз накатывает всё сильнее. Сжимаю упругие ягодицы, помогаю наезднице не сбиться с ритма, насаживаю резче. Уже жаркий ком стремительно ползёт по животу, перетекает в пах... Подрагиваю в предчувствие катарсиса. Плоть каменеет, вот-вот выплюнет страсть - словно шланг под напором воды, но с перекрытым краном. Хрупкое тело в руках дрожит, закончив скачку раньше меня. Вскрикивает протяжно, томно, до омерзения смутно-знакомо. Успеваю отметить, что голос не Ивакиной, она не так стонет, но не в силах больше сдерживаться, проникаю как можно глубже и разрежаюсь.

Дыхание рваное, ритм сердца бешеный. Прижимаю крепче, утыкаюсь в макушку. Вдыхаю аромат... опять отмечая, что и запах не Виткин. Более сладкий, приторный. Память нехотя возвращается, а с ней и жуткая догадка ехидно нашептывает: 'А ту любовницу имел-то?' Открыть глаза решаюсь не сразу. Нежное дыхание щекочет шею, вот только не приятно, скорее отвратительно и тошно. Совесть колет, разум вопит об измене. Негодуя, рывком отклоняю... Лилит. Распутница удовлетворённо улыбается, в глазах довольные искры.

Вот же сучка!

Брезгливо сбрасываю на ложе и пару секунд оглядываюсь. Комната незнакомая. Цветочки на стенах, розовые, красные тона в дизайне, разбросанная повсюду дамской одежда, говорят о том, что мы в женская спальне. Предполагаю, в особняке ангенессы. Наслышан от братьев и сестер. Лилит к себе изредка таскает демонов, ведь сюда проникнуть просто так, никому не дано - только с ней. Ад адом, но жители нижнего мира не в силах передвигаться по нему, как вздумается.

## Глава 9.


Кхм... чего не отнять - Лилит - умелица. Тело от побоев заживлено, я свободен от наручников ангелов, и уже в Царстве теней. Дрянь такая, ведь перетащила из Рая, и даже глазом не моргнула. Цена, конечно, меня долго будет угнетать, но... не убиваться же... Свой грех искуплю с троицей!

- Как смогла перенести?..

- Не думала, что получится, - морщится Лилит и потягивается точно сытая кошка: - Пробовала ангелов затащить в Ад и демонов в Рай. Не получилось. Расщеплялись по дороге, а ты... умудрился пережить перемещение и даже больше, - томно улыбается: - так увлёкся сексом, что и не заметил. Видимо, тебя спасло очеловечивание. Как жаль, - звучит искренне голос ангенессы, - мне нет хода на Землю, а так бы я развлеклась со смертными!

Откидывает выбившуюся из прически прядь и эротично ползёт ко мне:

- Может, продолжим? - надувает полные губы, будто обиженный ребёнок. - Тебя так давно не было, я немного соскучилась.

От навязчивой простоты Лилит опешиваю - она уже почти на мне. Вот же сука! Ведёт себя так, будто не понимает, что творила мерзости, гнусности, и уверена, что я это прощу. Мгновенно прихожу в себя. Ухватив ангенессу за руку, бесцеремонно снимаю ловушку и, оттолкнув развратную дрянь, надеваю часы себе на запястье:

- Где Вита? - рычу вкрадчиво, спрыгивая с ложа.

- Не скажу! - мгновенно от спокойствия переходит на возмущенное шипение Лилит, гневно сверкая глазами. - Я тебя специально сюда переправила. Мучайся вечность... - уже повизгивает. Яростно швыряет в меня подушку. Уворачиваюсь:

- Я не зол, мне тебя искренне жаль. Существовать, сколько дано тебе и ни разу не познать сильных чувств - самое большое наказание. Уж лучше жизнь и смерть человека, чем вечное пребывание в Раю и Аду без любви.

- Ублюдок! - беснуется Лилит. - О любви вздумал говорить? Чувства чувствами, но ты трахался со мной, а не со своей полукровкой, и тебе понравилось!

- Глупая, это не изменит решения вернуть Виту. Она моя! Часть... Половина, настолько важная, что до последнего буду бороться, чтобы её вернуть. И даже если останется секунда жизни, капля крови, глоток дыхания не отрекусь и потрачу их на поиски. А ты, как бы ни была красива и соблазнительна, не имеешь ничего ценного в душе. Прости, милая, но тебе придётся вечность перебиваться разовыми перепихами, и боюсь, всё чаще это будет случаться даже не по собственной воле партнера, а именно так, как случилось сейчас - с помощью зелья. Мне тебя жаль... Действительно, искренне!

Разворачиваюсь и спешу к выходу, по пути застегивая джинсы - закрепляю ремнём, заправляю футболку и запахиваю куртку.

- Идиот, - крик, переходящий в ультразвук, останавливает у порога. - Никогда не найдёшь свою девку. Сгниёшь по дороге!

- Пусть так, но я буду драться до последнего! Хочу убедиться, что её здесь нет, а если есть, - сглатываю, пытаясь унять резь во рту. - Сделаю всё, чтобы спасти. Если для этого потребуется добраться до самого дьявола, что ж - так тому и быть...

- К нему дорого долгая, - задыхается ядом Лилит. - Баатор - мёртвая зона! Хочешь поиграть со смертью? - заливается истеричным смехом. - Слабак! Раньше ты хоть был демоном, а сейчас ты - ничто!

- Я это переживу... - захлопываю дверь и быстро бегу по длинному запутанному коридору.

Дело хреново, но уже удача, что я здесь. В Царстве теней. Преодолеваю крутые ступени на первый этаж, мчусь по огромному залу, распахиваю высоченные входные двери и вскакиваю наружу. На тёмных валунах угрюмо играют редкие блики вышедшей из-за платиновых туч красной звезды. Хорс! Он в Аду - и Солнце и Луна, только в зависимости от времени суток меняет цвет от жгуче-золотого до кроваво-янтарного. Запах серы удушливо бьёт в нос. Морщусь, но стиснув зубы, бегу дальше - по выжженной каменисто-земляной пустоши. Сухие порывы жаркого ветра не остужают разгоряченную плоть, от духоты покрываюсь влагой, пот выедает глаза, во рту резь.

Семь кругов боли, как наказание от господина, проходил в прошлый раз демонической сущностью. Обгорал до костей. Мне позволяли обрасти мясом, кожей и вновь кидали в беспощадное пламя. Сейчас ожидает Баатор! Девять кругов-испытаний, но только так можно добраться до господина, будучи грешной душой или живым смертным.

Мне предстоит марафон на выживание, ещё никем из людей не пройденный. Дьявол заботливо обезопасил себя и своё Царство. Нанял Мулцибера, лучшего демона-архитектора, для проектирования Ада. Как только Мулцибер предоставил подробный план - владыка его сразу утвердил. Ярусы возводилось быстротечно, масштабы строительства поражали. Но секреты всех рядов Царства теней никому кроме главного архитектора и Дьявола неизвестны. Знаю только, что разделён на две основных части: город теникрылых и Баатор, который в свою очередь на девять. Каждый, для душ с определёнными Земными грехами: чревоугодие, похоть, обман, предательство, гнев, уныние, насилие и прочие... Попавших ждут разные испытания: огненные реки, гниение под дождём, солнцем и градом, болота, жертвенный лес, гончие псы, заморозка... В общем, полный набор экстремального отдыха и развлечений по-Адски. На каждый из кругов поставлен страж - могущественный демон. Господин развязал им руки, наделив сверхполномочиями действовать, как те пожелают, при этом, всех остальных, по какой-либо причине попавших во владение, лишает привилегий. То есть, будь ты хоть семи пядей во лбу, но окажись на любом круге, уже силой не отличишься от остальных. Вот почему простые демоны тут редкие гости. Если призадуматься, то мы выделяемся даром только на Земле в сравнении с людьми. В Царстве теней, где каждый обладает равными способностями, могуществом может похвастаться лишь дьявол и пару его ближайших приспешников. И то, как показывает практика, до поры до времени. Пока угодны владыке. То есть городе, в котором все чародеи, никто не будет удивлён магическим уловкам соседа. Но это, если ты - демон, а я - больше человек. Вот мне и придётся пробиваться через смерть, ведь без потерь пройти круги Ада невозможно - на то они и созданы, чтобы быть непроходимым препятствием. Буду глядеть во все глаза, а то стану чей-нибудь добычей! Упорством, смекалкой, хитростью, наглостью... Извиваясь змеёй... Я обязан пройти! Обязан поговорить с Виткой! Убедить! Вернуть!..

Толком ничего неизвестно о кругах и их стражах. Раньше никогда не задумывался - было не до того. Жил как все демоны по другую сторону Царства теней... мелочно, жалко, себялюбиво. Наслаждаясь силой, распыляя дар, поглощая души смертных, ублажая плоть. Замечательное существование... амебы. Эх! Который раз понимаю, такое познаётся в сравнении.

Зато теперь на собственной шкуре испытаю все прелести Баатора.

Из крох, которые знаю: на каждом этапе ожидают свои трудности и на первом - Шакс и река забвения Лета. Лишь о троих живых слышал, кого Шакс перевёз.

Прохвост Римий, проигравший на Земле спор Агалиарепту, хитрецу-демону. Теникрылый закинул должника в нижний мир. Римий дошёл до Леты, где умудрился выиграть в кости у Шакса перевозку по реке.

Максиан, спустился в Ад за невестой. Он достал стража, вынужденного стоять возле берега, в ожидании очередного 'туриста', своей болтовнёй 'о любви'. Демон был терпелив. Сначала менял места причала, но зануда умудрялся его находить, - а потом смирился и деланно игнорировал. Но когда Римий перешёл на пение, перевозчик сдался, ведь от рождения тугоухий Максиан так горланил, что страж, лишь бы отделаться от смертного, переправил на другой берег и слова не сказал.

Ну, и конечно, Палмат - с помощью алмазной грозди...

Дьявол! Вот и первая подножка. Живому нет дороги без алмазной грозди.

Твою мать! От удручающей мысли, даже чуть сбиваюсь с бега. Совсем забыл. Артефакт-пропуск сокрыт в роще Суккубус - красивой дьяволицы. Только у неё можно его добыть. Лилит как-то хвасталась, что живёт с ней по соседству. Как иначе? Ведь шанс на переправку должен быть у каждого попавшего в Ад. Вот и владения Суккубус, раскидываются недалеко от первого круга.

Лилит рассказывала, как они с дьяволицей развлекаются. Слушал вполуха, поэтому толком не знаю, чем она теперь существует. Хотя, кое-что помню из прошлых жизней. Господин признал Суккубус своей женой, одной из многих, зато первой и главной. Когда слухи об изменах подтвердились - сослал за границу не только города демонов, но и Баатора. Дьяволица мается одна, хотя господин нет-нет, да и навещает. Правда, больше для того, чтобы убедиться - ещё жива и мучается. Самое интересное, что я её ни разу не видел, не знаком, - до моего приближения к дьяволу дело было, - но, так или иначе, выбора нет. Остаётся постучаться, и попросить помощи.

Бегу долго. Выискиваю взглядом то, что может оказаться жилищем дьяволицы. Уже теряю надежду, закрадывается сомнение: туда ли несусь? Рвано глотаю воздух, ведь удушливая жара иссушает лёгкие, пот застилает глаза. Спотыкаюсь в очередной раз и... словно тур вламываюсь в редкий лес, выросший из-под земли. Всего-то ничего с дюжину деревьев, но каких?!. Невысоких, кривых. Короткие сучья с мелкими, продолговатыми, очень плотными бурыми листьями. Неспешно лавирую между рядов, но ни Суккубус, ни алмазных гроздей не вижу. Шумно дыша, останавливаюсь.

## Глава 10.


И что дальше? Где искать?

- Кх-кх-кх, - прокашливаюсь, вместо стука и озираюсь. - Хозяюшка!.. - Ни звука, ни дуновения. Секунду жду и опять даю о себе знать: - Суккубус! А гостей встретить?..

Несмелый ветерок прогуливается по верхушкам, окружающих меня деревьев. Немного спускается и пробегается по средним кронам. Робко перебирается на нижние. Узкие листики волнообразно покачиваются точно в такт замысловатому танцу. То тут, то там отлетает по одному, втягиваясь в непонятно откуда взявшуюся небольшую воронку, пока их вереница не превращается в бесконечный вихревой поток. Внутри листья не то прилипают, не то занимают своё место, как пазлы сложной картины. Получившееся 'нечто' материализуется в красивую женщину с пастельно-зелёными глазами и полными безжизненными губами, почти сливающимися с бледной кожей. Светло-рыжие волосы косами уложены в причёску, а несколько локонов свободно опускаются на покатые хрупкие плечи. Со временем выцветшее бурое в пол платье с замысловатым драпированным верхом через одно плечо увенчано золотистой змейкой. Такой же, только крупнее, подпоясано. Несмотря на не броскость наряда, он подчеркивает изящную фигуру дьяволицы, стать и величество.

- Смертный? - удивленно протягивает Суккубус. На губах в предвкушении играет обольстительная улыбка. - Как звать тебя герой?

- Зепар, - чуть прокашливаюсь. - И я не герой...

- Зепар? - неспешно не то идёт, не то плывёт вокруг меня Суккубус. Широкая юбка шелестит точно листва. - Демон?..

- Не совсем, - озадачиваюсь в свою очередь. Разве, мы знакомы? Что-то не помню... Верчу головой, поспевая за движением дьяволицы. - Я... - осекаюсь, подбирая верные слова, - больше не демон...

Суккубус задумывается. Тонкие дуги бровей съезжаются на переносице:

- Значит, Лилит сказала правду. - Наконец останавливается передо мной, но уже со скучающим лицом. А вот и ответ - это ангенесса успела про меня что-то нашептать. - Как же ты сюда попал?

- Лилит, - осторожничаю. Во взгляде Суккубус вспыхивает удивление. Нехотя добавляю: - Доставила сюда... потому, что мне нет хода дальше.

Чувственные губы змеятся опасной улыбкой:

- Значит, ты и правда живой? - Суккубус приближается так тесно, а её руки, с длинными, острыми точно стилеты когтями настолько интимно прогуливаются по моей груди, что замираю как вкопанный:

- Прости, - выдавливаю еле справляясь с обуявшими страхами. Они мелкими шашками прогуливаются по телу, проникают в сердце и сковывают ледяным хватом. Меня не на шутку парализует. - Верю, тебе скучно, тоскливо, одиноко...

- О, да! - блестят недобро глаза дьяволицы. Когтем проводит на щеке дорожку, следом за ним бегут щекотливые мурашки.

- Мне всего лишь, нужна помощь... - звучит с надломом. - Сам не могу попасть к дьяволу... - через силу глотаю воздуха. - Придётся скакать по кругам и первый - Лета...

- Знаешь, - томно бормочет Суккубус, явно на своей волне, - у нас много общего. - Даже упускаю момент, как дьяволица отлепляется от меня и вновь нарезает круги, будто я - рождественская ёлка. - Я ведь тоже ограничена в передвижениях. Муж так ревнив, что перекрыл все лазы. По Аду - и то свободно не могу ходить, лишь... по роще, - чуть не выплёвывает слово Суккубус, - которая век от века всё приземистей и реже. Мне нечем питаться, силы на исходе, вот она и чахнет.

- Питаться? - силюсь отступить, но ноги будто вросли в землю, в кишках словно морозилка.

- Не трусь, Зепар! - пугающе смеётся Суккубус, голос зловеще разлетается по роще и деревья ему вторят шелестом. - Я не ем людей, но питаюсь самыми яркими, насыщенными чувствами. Ни первых, ни вторых, как ты понимаешь, в этом месте почти не бывает. Ах, - отмахивается с грустью дьяволица. - О чём я? - ощущаю неподдельную усталость и скорбь Суккубус. - Какое там 'почти'?! Вообще не бывает! Последний раз Палмат заходил... - умолкает на миг, на лице задумчивость. - Или не он, - удручённо мотает головой, будто пытается скинуть наваждение. - Вот видишь? Уже сама толком не помню. Знаешь, как трудно без крепкого, мужского плеча? Ненавистный муж заявляется редко, распутная подруга хвастается 'любовными подвигами' постоянно! В моём подчинении лишь несколько полудохлых кустов и общипанных деревьев, - с отвращением машет в сторону рощи.

Да уж, по рассказам 'распутной подруги', очень скучаешь! Насилу усмехаюсь:

- Представляю...

- Не осуждай, - бросает Суккубус, точно прочитав мысли. - Каждый выживает, как может.

Стремительно шагает навстречу - жажду отшатнуться, но получается нечто корявое и дёрганное.

- Верю, - отрезаю сухо, следя за обезумевшей от одиночества дьяволицей. Суккубус замирает напротив меня. Жалостливое выражение лица меняется на вопросительное:

- Зачем тебе к дьяволу? - неожиданно мило улыбается, неспешно перебирая складки своего платья.

- Ищу кое-кого, а господин может знать, здесь она или нет...

- Она? - вскидывает изогнутые брови Суккубус, глаза хитро сужаются. - Ты влюбился?

- Нет, - робею ни с того, ни с чего и даже голос подводит. Почему все сразу думают, что влюблён? Мне дорога Витка! Очень. Как никто. До боли в сердце и нытья в груди. Было бы уместно - выл бы зверем, а так... Просто хочу вернуть! Ивакина вызывает бурные чувства! Все разом - от добрых до злобных. Таких, что даже сложно определить однозначно: радует ли она меня, или больше доводит до бешенства. Сам толком не знаю - запутался. Не могу рассуждать здраво, слишком голова трещит от мыслей.

То хочу убить Ивакину, то хочу с ней жить. Пусть хоть весь мир обрушится, а демоны с ангелами учудят апокалипсис, пытаясь остановить или убедить, что она обязана умереть! Мне глубоко и далеко до мнения остальных. Не им решать: жить ей или нет. Я её хозяин! Мне решать! Она моя!

Дьявол!.. Плевать, что да как - пусть Витка будет рядом! Я так хочу! Так требует нутро! Каждая частичка слабого человеческого тела! Вон, от одной мысли, что Ивакина моя, уже дрожу, будто голый в сугробе по яички сижу. Глупое сердце так колотится, будто мечтает ребра пробить. Твою мать! Не уверен, что люблю Витку, но вернуть обязан! А со временем разберусь, какого рода это были чувства...

- И потому ты заявился в Ад? - язвительный голос Суккубус вырывает из неуместных раздумий. Дьяволица смотрит подозрительно, полные губы загадочно кривятся всепонимающей улыбкой.

- Да, - нехотя, признаюсь. - Её убили, а я хочу вернуть!

- Как мило, - тихо отзывается Суккубус уже без тени сарказма. - Ты пришёл в Ад за душой женщины, которую не любишь?

Недовольно пыхчу. Из уст дьяволицы, мой поступок звучит ещё более абсурдным, чем себе представлял. Знаю! Хрень полная, но ничего с собой не могу поделать.

- Я... - осекаюсь, ведь толком даже не знаю, как оправдаться. - Я должен её вернуть, - убеждаю с чувством. Настаёт щекотливая тишина. Липкая, тягучая. - Витка погибла из-за меня, - упорствую, бубня.

- Конечно, если должен... - многозначительно протягивает дьяволица и задумчиво умолкает. На этот раз окутывает другая тишина - спокойная, мирная, проникновенная. - А ты уверен, что твоя женщина здесь? - озадачивает Суккубус.

- В Раю уже был, - нехотя признаюсь и отвожу глаза, якобы изучая рощу. Выдержать пытку пронизывающим до глубины души взглядом - очень сложно. Дьяволица будто в мозгах ковыряется, сердце вскрывает, кишки вынимает, в груди бредит раны, которые старательно игнорирую, да и к боли от них потихоньку привык.

- Хм...

Опять не успеваю шарахнуться - Суккубус уже около меня. Обвивает рукой за шею. По затылку прогуливаются острые коготки, вызывая нездоровый страх и необъяснимо парализуя тело ещё сильнее: - Ты прав. Разве это любовь? Не-е-ет... - морщит аккуратный нос, но в голосе изрядная порция насмешки. Полные губы неминуемо приближаются: - Тогда сделай приятное, побудь со мной... Раз нет глубокой связи с другой, ублажи меня, а взамен, обещаю гроздь, - припадает с томным поцелуем. Отвечать не спешу, но во рту сладость, будто жую персик. На смену приходит нежная мята, она обращается в сковывающий горло морозец. Он колкими шажками устремляется к мозгу. Студит... расползается по горлу. Течёт вниз, сковывая сердце, внутренности. Из меня словно жизнь выкачивают, но страшно другое - эмоции, обуревающие до этого момента, притупляются. Непроизвольно закрываю глаза, поддаваясь ненавязчивому искушению. В темноте мелькают разные эпизоды жизни, начиная с демонической сущности, заканчивая существованием на Земле.

Ощущение, будто профессиональный хакер взламывает коды, пароли и выкачивает информацию.

Не то, что бы принципы не позволяли - не помню за собой такой человеческой болячки, но сама мысль об очередном сексе не с Виткой подозрительно вызывает отвращение. Дьявол! Ивакина меня импотентом сделала? Причём не в физическом плане, а психологическом. С Лилит всё получилось, но имел её, думая, что она - Витка. Когда очухался, чуть не проблювался... До сих пор, странное чувство преследует, будто в говно нырнул, а помыться забыл. Запах ангенессы впитался в кожу как токсичный яд - была бы возможность, продезинфицировался; курс облучения прошёл, а так... Твою мать! Было бы неплохо провоняться серой, кровью и потом. Ведь начинаю мутировать в полноценного человека с напыщенными гуманистскими наклонностями. Заражается не только плоть, но и мозг. О том, что меня теперь донимает совесть - даже думать не хочу. Этим людским качеством тоже никогда не обладал. Смешное, неуместное, глупое... Да, неудобно в груди - щемит. Разум подло нашёптывает: изменил, признайся. Но, вряд ли это совесть.

Или она?.. Брр... Быть не может!

Дьявол! Тогда почему, сейчас, выслушав предложение Суккубус, насколько мне известно, очень умелой любовницы, а я не готов к сделке-сношению?.. Чего мне стоит трахнуть её, и заполучить артефакт?

Твою мать! Не могу... Дьяволица красивая, обольстительная, сексуальная, но желания не вызывает. Если подумать, плоть, скорее всего, встанет, - если прислушаться к ощущениями, то она делает робкие попытки, реагируя на страстный поцелуй, вот только не хочу втыкаться, куда ни попадя. И даже не прельщает, что Суккубус одарит алмазной гроздью. А почему всё сводиться к сексу? Что за мир озабоченный? Что Рай, что Ад, что Земля - нет ничего святого.

Жар стремительной волной прокатывается по онемевшему телу - от пальцев ног к замороженному мозгу. Вздрагиваю так резко, будто меня мощным зарядом тока шибает - Суккубус отталкивает и замирает в нескольких шагах от меня. Жадно дышу, внутри хрипит, клокочет. Жизнь с явной неохотой возвращается, рассудок пытается восстановиться, чувства и ощущения - квёлым потоком сообщают о воскрешении. Суккубус меня почти опустошила в психологическом плане! Рассеянным взглядом подмечаю, что дьяволица меняется. Платье наливается цветом и теперь уже ярко-багровое. Тёмно-рыжие волосы змеятся по плечам тяжёлыми волнами. В ярко-изумрудных глазах влажная пелена. Во взгляде - недоумение и жалость. На заалевших щеках - крупные слёзы, красные губы подрагивают.

- Как можно жить с такой болью? - чуть слышно шепчет Суккубус, нарушив тишину. - Она же разрывает...

- Привык, - пожимаю плечами, хотя толком не понимаю, о чём дьяволица говорит. После поцелуя значительно легчает и мне это даже нравится: - Да и не так уж больно, - спешно добавляю. - Может, ещё чего заберёшь? - неосознанного шагаю к Суккубус - дьяволица шарахается, будто от прокаженного. На красивом лице, застывает ужас:

- Нет! И так взяла больше, чем у кого-либо до этого. Теперь надолго хватит.

- Жаль, а то... - заминаюсь на миг, - поделился бы. Глядишь, передумал бы за Виткой идти, а то, и правда, дурость.

Мысль замечательная, гениальная, разумная. Пусть вообще память о Витке удалит - идеальное решение. Буду жить, как прежде!.. Развлекаться разовыми связями, подыхать от скуки, грезить о возвращении демонической силы.

- Зепар! - гневно сверкает изумрудными глазами Суккубус, нервным жестом смахивая крупную, прозрачную каплю, стремительно покатившуюся по щеке. - Не лги себе. Понял уже, на твои чувства не покусилась. Они слишком сильны для меня -уничтожат, ели поглощу даже небольшую часть. Так что, сам справляйся.

Какие все чувствительные?!. Убиться, а не жить! Едва не давлюсь сарказмом. Недавно Кассиэль вопрошал, как и дьяволица, тоже давясь слезами. Демоны и ангелы называется - слабаки бесхребетные. Если толику человеческих страстей пережить не могут, на какую власть во всех мирах претендуют?.. Жалкие существа... Привыкли всё на инстинктах делать. Это легко, если учесть, что со временем чувства и эмоций отмирают. Двигаешься, словно робот с точно заложенной программой: завладеть душой, утолить голод похоти, подставить друга, чтобы пробиться по служебной лестнице. Попробовали всё то же самое, только пройдя человеческий путь. Вот, где вся загвоздка, настоящие трудности...

Дьяволица ведёт тонкой ладонью, совершая изящный пасс, и в руке тотчас появляется из ниоткуда алмазная гроздь - очень похожая на виноградную, только с крупными кристаллами вместо ягод.

- Как и обещала, - протягивает мне. От расстройства и унижения, чуть не взвываю. Твою мать! Даже Суккубус, поглотительница эмоции, и та отказывается облегчить страдания. Подавиться, видишь ли, боится!.. Где справедливость? Нет её! Будь проклята человеческая сущность! Будь проклята жизнь смертного! Будь прокляты людские чувства!

Зло выхватываю гроздь:

- Спасибо! Если проголодаешься, обращайся!

- Да уж... Сильно, аппетитно, вовремя. В тебе ощущается странная энергия - светлая, мощная, божественная.

- Душа ангела! - зачем признаюсь, ума не приложу, но точно эликсира правды глотнул и теперь обязан говорить лишь правду.

- Ты хоть понимаешь, что в тебе бомба замедленного действия? - хлопает ресницами Суккубус, наморщив нос. - Если по ходу умрешь, кто-то из обитателей завладеет мощным оружием.

- Почему же ты не попыталась...

- Кто сказал, что я так глупа? - изумленно вскидывает изогнутые дуги бровей Суккубус. - Попробовала, - неопределённо ведёт оголенным плечом, - но не получилось. Как бы то ни было - тебе лучше обезопаситься и как-то избавиться от ангельской части.

Задумываюсь на секунду - ведь дьяволица права. Но оставить бесхозной душу Сашиэля не могу - если кто найдёт - беды не миновать, а вот передарить.

- Умно! Если со мной что-то случится, пусть душа Сашиэля найдёт прибежище у Иоллы.

По телу, словно разряд пробегается, лёгкое щекотание в пальцах рук и ног быстро угасает, но ощущаю прилив сил.

- Почему себя не завещаешь?.. - недоуменно расширяются глаза Суккубус.

- Ну уж нет! Буду испытывать все круги Ада раз за разом; переживать любые муки, чтобы иметь шанс переродиться, пока не найду душу Витки, а когда это случится - вот тогда можно будет подумать и о презентах себя другим.

Дьяволица с минуту молчит, но во взгляде читаю так много, что уже готов убежать прочь. Слабый порыв обрубает Суккубус:

- Никогда не встречала такой 'нелюбви', - улыбается, в глазах ещё сверкают кристаллики слёз. - Давненько мечтала мужу отомстить. Многим помочь не смогу, но подскажу кое-что. На первом кругу не поддайся отчаянью и скорби - беги, что есть мочи и даже когда сил не будет, двигайся. На втором, наоборот, благоразумие спасёт. На третьем молись удаче. На четвертом - не увязни в болоте и не вступай в конфликты. На пятом - берегись холода в сердце. Шестой... Прости Зепар. Не уверена, что дойдешь до него, но если вдруг... - осекается и вздыхает с грустью: - там встретишь моих дочерей. Они не так милы, как я. Девять озлобленных демонесс, уничтожающих всех, кого встречают. Лучше их обойти стороной, - морщит аккуратный нос. - На седьмом ярусе встретишь Бельфегора. Астрата на восьмом и на девятом Канию и Этну. Каждый страж опасен. Ключей пройти другие этапы у меня нет, но они есть в каждом предыдущем. Вот только их добыть, куда сложнее, чем было в моём случае. Там эмоциями не отделаешься.

- Спасибо! - киваю, хотя не на шутку запутала. Не успеваю уточнить, что значит, её подсказка - абракадабра, как на месте Суккубус уже кружатся ярко багровые листья. Пару секунд оглядываюсь - нет дьяволицы, - и покидаю рощу.

## Глава 11.


Сколько мчусь - не знаю. Опять закрадывается гадливое сомнение: верно ли бегу? Может, ношусь по кругу?.. Слишком однообразно и темно. Вскоре перехожу на трусцу, но каменистая пустошь бесконечна. Аверн, будь она проклята! Уже плетусь, всё чаще запинаюсь. Голова от мыслей раскалывается. Оживаю только, когда вижу далёкие крыши домов.

Лимб! От счастья чуть не заваливаюсь пластом. Слава Богам! Добрался...

Вокруг высоченных стен раскинулся широкий ров, источающий отвратное зловоние испражнений. С моего берега причалена длинная лодка. Посредине точно столб замер страж первого круга, вечный перевозчик через Лету, Шакс. Худой, долговязый в сероватом балахоне, подпоясанном холщёвой веревкой. На лысой макушке играют блики Хорса. Вместо глаз зияют чёрные дыры.

- Смертному нет ходу... - начинает демон, но умолкает, как только протягиваю гроздь. Синеватые губы расползаются в пугающей улыбке-оскале: - Ступай в лодку, - шелестит хрипловатый старческий голос.

Не успеваю спросить, что делать с оплатой, как она испаряется и в секунду материализуется в руке перевозчика. Шакс недолго изучает. С надменным спокойствие отламывает один изумруд, вставляет вместо глаза. Смаргивает, кристалл задаётся серебристым светом; устремляет, прорезывающий темноту, взгляд-луч на другой берег и выдыхает с блаженством:

- О, как давно я не видел, - неспешно тоже проделывает со вторым алмазом, а остаток грозди вновь исчезает. Демон хлопает глазами-маяками, рот изгибается в довольной улыбке: - Будь внимателен, смертный! - предостерегает с угрозой. - Лета питается душами, и если будешь слаб - обездушит полностью!

Не раздумывая, ступаю в лодку. Страж длинным веслом отталкивается от берега. Казалось бы, до этого стоячая река, оживает - утягивает нас прочь. Всматриваюсь в воду - желтоватую, промасленную. От смрада забивает носоглотку, едва не тошнит. Вслушиваюсь в собственные страхи, неслышно подобравшиеся колючим морозцем. Нарастает гудение, расщепляется на отдельные не то стоны, не то крики. Они исчезают и резко появляются, чтобы вновь оборваться. Наступившую тишину прорезает скорбный вой. Против воли по коже несутся стада мурашек. Даже голову втягиваю в плечи.

В Лете мелькают жутко пугающие тени. Нервно поглядываю из стороны в сторону - они сгущаются. От свиста над ухом дёргаюсь - мимо пролетает бесформенное тёмное крылатое пятно. Демон?.. Хрень! Ему здесь нечего делать.

Твою мать! А может, это и есть охотник за душами? Шакс предупреждал.

Мысль обрывается - чуть не вываливаюсь за борт, задохнувшись болью. Меня насквозь проходит очередная тень. Действо, под стать вырыванию души братьями в момент наказания. Дьявол! Так и есть - потерять себя...

Уворачиваюсь от атаки охотника, едва удерживаюсь на раскачивающейся лодке. Хватаюсь за края, и тотчас падаю на колени, пронзённый новой стрелой - демоном, выдравшим очередной кусок души. Благо их успел за время пребывания на Земле порядком заработать. Поток охотников уплотняется, если успеваю уклониться от одного, то другой обязательно урвёт часть. Вскоре уже не поднимаюсь со дна лодки - сил нет. Опустошён будто дырявый сосуд для воды.

Пытка заканчивается так же внезапно, как и началась. Меня больше не терзают, но подкатывает необъяснимая тяжесть - ложится неподъемным грузом. От боли выворачивает наизнанку. Сердце рвётся на куски, остатки души изнывают от чужой скорби. Настолько сильной и всеобъемлющей, что кажется: на мои плечи наваливаются страдания всего Лимба разом. Неудивительно! Ведь в городе томятся безгрешные. Их вина только в том, что они либо некрещёные дети, либо добродетельные нехристиане.

Нахожу силы, судорожно цепляюсь за борта лодки и заставляю себя подняться хоть на колени. Мы приближаемся воротам. Только подплываем - они приветливо отворяются, и мы причаливаем к берегу Леты. Уже в Лимбе - металлическом чудовище. Стены и длинные сваи, сложенные в жуткую конструкцию, а точнее, свалены грудой, давят со всех сторон. Нагромождение блоков, ступеней, арок, колон... В полном беспорядке.

На неверных ногах ступаю на твердь, - точно окунаюсь в иной мир. Холодный, отталкивающий, непригодной для существования. Никогда прежде не смотрел на город такими глазами как сейчас. Всё же жизнь с людьми сделала из меня большего человека, чем думал. Сострадание? Никогда себя на нём не ловил, но когда на тебя обрушиваются стенания мириад голосов, а их боль пронизывает точно спицы клубок ниток, остаётся лишь взвывать от ужаса и биться в агонии вместе с ними.

Иду неспешно, прислушиваясь к ощущениям. Пытаясь вычленить те важные, подсказывающие: есть ли здесь Ивакина. Шаг за шагом углубляюсь в толпу, и уже вскоре меня окружают тысячи людей. Настолько похожих в горе друг на друга, что толком не отличить, где мужчины, женщины, дети. Голые, исхудавшие до костей, с безликими лицами - лысые, с впавшими безжизненными глазами, бледно-синюшными губами. Тянут тощие руки, стонут тягучим многоголосым воем.

Едва заметные прикосновения сотен рук, становятся грубее, настойчивей. Всё сложнее двигаться - проседаю под натиском. Сопротивляюсь навязанным ощущениям и стремительно продираюсь. Получается с трудом, ведь цепкие пальцы, как назло, хватают до боли, удушения. Вещи трещат - меня, будто раздирают на части. Одежду стаскивают клочками: лишаюсь куртки, футболка следует за ней. Времени отбиваться нет, да и не уверен, что смог бы. Слишком много народу. Хорошо, что джинсы так просто не снять. Постепенно чувства притупляются, жалость и сострадание отступают, на их место приходит злость и брезгливость. Уже без аккуратности расчищаю дорогу, но, чёрт возьми, силы тоже иссекают, а толпища такая, что ввек не справиться...

Продираюсь, до помутнения в глазах и хрипа в глотке - конца чудовищной толкотне и Лимбу нет. Без раздумий цепляюсь за первую попавшуюся металлическую перекладину над головой. Подтягиваюсь, еле стряхивая пиявок-грешников, так и норовящих следовать за мной, а вернее, на мне. Сажусь, шумно дыша и, оглядываюсь, редко дёргаю ногами, не позволяя прыгающим душам повиснуть на мне. О, это конструкция - каркас небольшой лестницы, только с высокими ступенями-турниками. Чуть отдохнув, ползу дальше.

Точно акробат, перескакиваю на пролёт вперёд, опять подтягиваюсь выше. Встаю в рост, всматриваясь в город. Он кишит грешниками и если идти понизу, меня задавят массой. Если ползти поверху, будет сложно, местами опасно, но зато без компании и видишь, куда двигаться - к дальней лестнице у самой городской стены.

Какое-то время, словно прохожу в армии физподготовку. Где ползком, где прыгая, где подтягиваясь и перескакивая... Усталость даёт о себе знать - всё чаще руки соскальзывают, ноги запинаются. Порой окунаюсь в прострацию и выныриваю только, когда в очередной раз чуть ли не сваливаюсь с металлической конструкции. Заветная цель близка, а силы на исходе.

Опять подтягиваюсь 'на автомате', ухаю в темноту и лечу в кромешной пустоте. От резкой боли распахиваю глаза, хриплю, скорчившись на земле. Твою мать! Даже проорать в одиночестве нельзя - меня со всех сторон обступают грешники.

Нужно вскакивать, а не то задавят. Точно пьяный воздеваю себя на колени. Упираясь руками в землю и, стиснув зубы, поднимаюсь на ноги. Шатает, мотает, едва распихивая народ, бегу к лестнице, показавшейся совсем рядом. Словно таран, сношу последнюю толпу душ - мешающихся на пути, - и бодро, как только позволяет усталость, мчусь наверх. Преисполнен радости, но она шаг за шагом испаряется. Ступени будто не имеют конца... Лестница в небо.

Ненавижу Ад! Ненавижу круги! Ненавижу Ивакину и её дурость!

Уже опять запинаюсь, соплю, лёгкие цепляют ребра. Сознание временами пропадает, как перебираю ногами - не соображаю. Когда, вынырнув из очередного небытия, ясно вижу последнюю ступень и больше ничего - конец пути... не успеваю затормозить - валюсь в непроглядную темноту...

## Глава 12.


Сердце сжимается до размера мелкой бусины, в ужасе несётся так стремительно, что вот-вот пробьет грудь. Желудок прилипает к глотке и уже, когда готовится вылезти наружу, падаю на что-то мягкость. Испуганно распахиваю глаза, дико оглядываюсь. Мегаложе... Правда его, как такового, не видно, но этого и не надо - оказываюсь в море обнажённых тел, переплетенных, совокупляющихся. Повсюду руки, ноги, головы, зады, груди... Какой-то голый ужас! Если удаётся разглядеть в каше лица, не отпускает мысль: то ли под наркотой, то ли утрахались до такого изнеможения, что уже ни черта не соображают. Они кишат - я в гуще танца страсти, порока и разврата. Подняться не могу, меня настойчиво тянут обратно. Обвивают, ласкают - тело горит под наглыми прикосновениями, поглаживаниями. Впервые осознаю, что вырваться из такого плена не каждому под силу. Я вместе с ними - общая масса. Скользкая, потная, жаркая...

Отпихиваю одного, моими губами завладевает другой - увлекает вниз. Толком не соображаю кто, что. С большим рвением отталкиваюсь, злюсь, скидываю с себя одну девицу, умудрившуюся вмиг оседлать и весьма умело исследовать моё тело. Когда её рука сжимает восставшую независимо от моего истинного желания плоть, понимаю, что уже раздет. Толпа меня если не имеет, то уже на грани.

Пугливо вцепляюсь в запястье с ловушкой для душ и почти ору от счастья - она на месте. Не успеваю вскочить - на меня усаживается блондинка с пышными формами. Страстно дыша, впивается томным поцелуем, обвив руками и ногами, точно удав жертву кольцами. Яростно разжимаю смертельные оковы, сбрасываю развратницу прочь. Она заваливает, но обиды или злости на лице нет - её тотчас загребают в ближайшую групповуху, и блондинка со стоном присоединяется к акту.

Какой-то ужас! Я в логове гадюк и у них брачный период!

Кое-как поднимаюсь, озираюсь - океан тел безбрежен, но мне нужно на выход. Чуть мешкаю - и вновь падаю в бесстыдный бассейн похоти. Еле вырываюсь из оков пленительных рук, ног, губ... Встаю, пошатываясь - меня не отпускают, настойчиво тянут обратно. Неспешно иду, пристально всматриваюсь в толпу. Вдруг... Что если... Не дай бог, конечно, но... Если Витка здесь. Не хотелось бы пропустить. Бред, знаю, да и сердце говорит: её здесь нет, но лучше держать глаза открытыми.

Продираюсь сквозь гущу, по дороге встретив пару знакомых блудниц из прошлой жизни демоном. Даже испытываю отвращение. Впервые посещает мысль: 'Как оказывается низко я пал, когда считал, что подобные радости - прекрасная, вольготная жизнь. Ни в чём не знать меры, иметь всех, когда хочу и как...'

Ничего ценного в себе не нёс. Только показуха и пустота, которую заливаешь из тысячелетия в тысячелетие спиртным, наркотиками: старательно заполняешь такими же нечистотами, какими был сам. Вот и получается в итоге - блевотина смердящая, ничего не представляющая из себя сущность, гниющий мозг и море, просто безграничное море самомнения, подкрепленного силой демона, уверовавшего в вечную безнаказанность. Замечательный набор дерьма! Так и есть, даже хочется поиграть в 'найди сто отличий'.

Плетусь, точно израненный зверь. Весь в царапинах. Плоть так болит, что вероятно, еще долго не встанет, - ведь каждой твари обязательно надо подержаться или ухватить. Авось, передумаю и присоединюсь к умельцам её растормошить. А хрен вам... мой хрен! Импотентом сделали, что б вас. Не уверен, что вообще после подобной заварушки, вид голого тела меня хоть как-то возбудит или заинтересует. Насмотрелся такого, что даже самый развращённый человеческий мозг с грязными, садомазохистскими замашками ввек не придумает. От всевозможного траха и обнажёнки уже тошнит.

Не знаю, как другие, но я только что задумался над значимостью и правильностью пуританского занятия любовью. Быстрый акт в миссионерской позе, чмокнулись, и спа-а-а-атеньки. Без лишних телодвижений и пустых разговоров по окончанию.

Настораживаюсь, заслышав нарастающий гул. Человеко-месиво точно не замечает, но мне не по себе. Нервно оглядываюсь, до рези в глазах всматриваюсь. Невольно прибавлю темпа... Уже бегу по 'клубку спаривающихся гадюк', вслед летят недовольные возгласы, но быстро умолкают. В спину толкают рваные порывы ветра. Нагоняет уже не гул - поднимается монотонный вой. Дыхание перехватывает. Испуганно оборачиваюсь. В лицо бью хлесткие заряды поднимающейся бури. По кишащему ложу - обители порока, - гуляют небольшие вихри. Втягивают сладострастников, точно пылесосы. Никто не пытается убежать, не замечают происходящего - продолжают сношения. Воронки шальными танцами расчищают тропинки и резко пропадают. На смену приходят всё более мощные порывы.

Срываюсь с места и бегу прочь, что есть сил. Дыхание сбивается - ветер настолько сильный, что невозможно и воздуха глотнуть - гортань обжигается, лёгкие иссыхают. Несусь на пределе возможности, хотя уже толком ничего не понимаю - сознание помутневшее, кислорода не хватает. Судорожно втягиваю, укрываясь то от режущих, то от колких разрядов урагана.

Уже мчусь 'на честном слове'... На миг теряю реальность - соскальзываю по потным, разгоряченным телам, неловко вскакиваю, но вновь запинаюсь и ухаю в болото из грешников. Только успеваю хватануть воздуха, меня безжалостно всасывает в кашу сладострастцев... В бессилии сдаюсь, позволяю утянуть чуть ли не ко дну...

Меня жмут, мнут, ласкают, давят, целуют, кусают... Теряюсь в ощущениях, прострации и распахиваю глаза только когда чувствую свободу и лёгкость. С меня одного за другим точно слизывает обезумевших любовников. Впервые настолько рад участию в групповухе, даже не совсем участию - обездвиженному лежанию под грудой трущихся о тебя тел. Они - защита от смерча! А ему благодарен за спасение от слетевшей с катушек толпы извращенцев. Нет-нет, да и избавляет от назойливых любвеобилов.

Терпеливо жду большей свободы. Впадаю в плохенькую, но медитацию. Закрыв глаза, расслабляюсь. За временем не слежу, прислушиваюсь к голосу плоти. Чуть отдохнув, набравшись сил, распихиваю оставшихся на мне. Сажусь, с удивлением отмечаю, что 'грядки' грешников прилично поредели. Нет, их, конечно, бесконечное море, но весьма убывшее, точно случилась отмель. Заряды ветра стихают, но вновь танцуют вихри.

Встаю, безжалостно откидывая девиц и парней, так и норовящих меня вернуть на место и снова бегу по телам. Шаг за шагом даётся всё трудней - от безысходности оглядываюсь, пытаюсь высмотреть хоть какую-нибудь границу, окончание лежбища. Обречённо останавливаюсь, уместив руки на бёдрах. Прерывисто дышу. А что если нет края? Что, если единственный выход - смириться и попасть в воронку? Она ведь куда-то уносит людей? Твою мать! Суккубус же говорила: на втором этапе - благоразумие спасёт! Не надо горячиться...

Трезвость ума, разумные решения.

Так... Кто из демонов может управлять грозами, смерчами, ураганными ветрами? Кхм... Крутиться на языке, имя... имя... О, чёрт! Это же Фурфур! Управляет стихией ветра с помощью помощников - бесов. Если не изменяет память, Фурфур всегда развлекается в компании. Неизменными дружками: Асмодеем, покровителем блуда, похоти, ревности, мести и Велиаром, любителем азартных игр, лжи, содомии.

Бесы, пока хозяева развлекаются, отсеивают души - раскидывают по другим кругам. Не все ведь провинились в чём-то одном, бывают и многогрешные личности. Их-то смерчи и утаскивают.

Мысль не очень приятная, и даже вряд дли разумная и, уже тем более, поступить соответственно предположению - глупее не придумаешь, но раздумья прерывает очередной мощный порыв. Так сильно дёргает вперёд, что едва не заваливаюсь на кишащую груду тел. Обернуться не успеваю - подхватывает яростная струя, затягивает в удушливый водоворот, несёт... несёт... Глаза режет, бьюсь о таких же грешников, в голове нарастает звон, подступает сумрак.

Провал... Опять накрывает небытие.

## Глава 13.


Прихожу в себя от испепеляющей жары. Меня будто подогревают на огне. Порываюсь открыть глаза - не выходит. Веки опухшие, режут от боли. Сквозь сжатые зубы, прорывается хрип. Тело не слушается. Кости, словно побывал в камнедробилке. Во рту такая сухость, которую не испытывала почва даже в самых и знойных районах Земли. Глотнуть воздуха не получается - в горле словно пробка. С треском в жилах сгибаюсь пополам и захожусь рваным кашлем. На губах сладость. Сплёвываю, не вижу, что, но явно харкаю кровью. Неверной рукой смахиваю тёплую струйку с подбородка. Ладонями, головой упираясь в землю, и поднимаюсь на карачки. Через 'не могу', воздеваю себя на ноги. Из маломальского прищура, получившегося ни с первой попытки, всматриваюсь в ослепляющую пустыню. Огненно-золотой песок... Жгучее солнце... Гниющее месиво чужой плоти, источающее тошнотворное зловоние. Не то, что бы брезговал, не то, что бы подобного не встречал, но мой желудок оказывается куда слабее разума - рвота стремительно прокатывается по обезвоженному пищеводу и откликается горечью в обсохшей глотке.

Никогда не думал, что подобное может принести облегчение, но... как же хорошо, что блевать нечем!

Через силу отдышавшись, открываю глаза сильней. Что ж... Моя теория была верна. Даже не знаю, радоваться ли, что грешил безбожно, но испытания не закончились первым или вторым кругом. Остаётся только восхититься задумки Мулцибера - не с балды строил каждый ярус, пытался творчески подходить к проектированию. Не знаю, кто поджидает на следующем круге, мне бы пройти этот - 'трупная' пустыня под жгучим солнцем.

Вдыхаю смрад полной грудью - уж лучше привыкнуть, будет проще. Подавляю очередной тошнотворный позыв и бреду, чавкая по гниющей песочно-трупной почве, кишащей червями. Куда? Вперёд! У меня только такая дорога. Главное, не стоять, ведь время не только поджимает, но и убивает! И так, хрен его знает, сколько уже в Аду. Хорошо, что течение время Земли отличается от местного! Правда, даже не знаю насколько - никогда прежде не задумывался. М-да... Плетусь, а от осознания, что потратил сотни веков в пустую на низменности и тщедушности, хочется слиться с разлагающей массой.

Под нещадными лучами солнца, нет-нет, да и проваливаюсь в небытие. Когда выныриваю, то оказывается, что ещё иду. Не уверен, что жив, но двигаюсь явно по инерции, на ногах держусь только остатками силы воли, шепчущей всё слабее: 'Витка не должна достаться другим. Она твоя...'

О, да! Кто бы что ни говорил, но самый мощный допинг - нарциссическая ревность. Как представлю, что Ивакина может оказаться в чьих-то руках, - более нежных, трепетных, или более грубых, жестоких, - настолько заряжаюсь энергией в желании порвать на части любого урода, посмевшего к ней прикоснуться, что даже шаг ускоряется. Только я имею на ней права! И на правах собственника буду стоять до последнего, чтобы завладеть, принадлежащим мне! Пусть сдохну. Мне не в первой! Но умирая, хочу знать, что она моя. Что простила... Что любит... Что хочет быть со мной...

Дьявольщина! Разве имеет значение, чего желает Витка? Не думаю... Зато точно уверен, что есть во мне черта эгоиста и она, срывая горло, орёт: 'Мои желания станут Виткиными!' Только сомнение несмело бормочет: 'А если Ивакина откажется дать шанс?..' Затыкаю настырной частью сущности демона, задумчиво ероша волосы: 'Когда такие мелочи стали для меня важными?..' Человеческая тихо-тихо науськивает, стыдливо умолкая: 'Тогда, когда девчонка заставила чёрное сердце дрогнуть и незаметно для меня самого ненавязчиво завладела всеми мыслями и желаниями'.

Ответ заставляет перейти на бег. Робкий, шаткий, но бег. Вот что значит, удар по самовлюбленному эго - точно пенальти штрафного в пустые ворота. Ведь если копнуть, окажется: мои чувства, куда более давние и глубокие. Только умудрялся их игнорировать - подавлял силой воли, распылял на других, забывался в делах, уверял себя, что ненавижу Витку с момента её зачатия!

Хорошо, что небытие не даёт сойти с ума от мыслей. Очнувшись в очередной раз, всё же не сдерживаю желчной рвоты - валяюсь на песке, лицом к лицу с полуразвалившимся человеческим телом. Белые опарыши неспешно возятся в зеленовато-жёлто-буром месиве, над трупом жужжит рой мух. Они уже и меня облепляют, но сил прогнать нет, так же, как и отвернуться.

Захожусь надсадным кашлем, на грани лишиться внутренностей. На глаза выступают скупые слезинки - жгут кожу сильнее раскалённого металла. Меня жестоко мучает скребущая, царапающая глотку жажда. Зажмуриваюсь и слышу далёкий, явно нарастающий гул. Приятная вибрация земли оповещает о приближении чего-то очень тяжёлого. Насладиться радостью: я ещё жив, не успеваю. Неутешительная мысль-догадка, что именно скоро нагрянет, приводит в ужас и даже заставляет опять открыть глаза. Либо стадо слонов, - а это бред, в Царстве теней таких животных не бывает. Либо... и это вероятнее всего, ливень! Причём такой мощный, что даже земля дрожит.

Ну, конечно! Разве дадут в Аду просто полежать и сдохнуть? Нет...

Тащи свой зад, несмотря ни на что. Всё время на пределе, чтобы, аж жилы рвались, а зубы крошились от натуги.

Эх! Чего пенять на других?!. Сам виноват! Коль рожа крива, а грехов набрал на десяток тысячелетий вперёд - огребу по полной! Хорошо, что дышать легче - духота с маревом отступает, влажность даёт телу немного остыть. Хотя, ему уже всё равно... Ожоги от беспощадного солнца покрывают с ног до головы. Я не человек - сплошной оголённый кусок прилично запечённого мяса. Волдыри лопаются, кожа трескается, кровоточит, гноится...

Мычу от безысходности и порываюсь двигаться, хотя бы как гусеница. Смертельный дождь неминуемо приближается. Ползу с большим рвением, даже руки немного оживают, запечённые стопы с онемевшими пальцами старательно упираются в песок. Как долго извиваюсь - хрен знает, но останавливаюсь от нового ужасающего звука - злого рычания. Продираю глаза, силюсь рассмотреть монстра. Получается плохо - чёрное пятно маячит слишком близко. Не теряю надежды, фокусируюсь:

- Ч-ш-ш, дворняга, - собственный голос ужасает не меньше происходящего. Чужой, хрипяще-гортанный. - Не помнишь меня?

В нос бьёт непередаваемая вонь из клыкастых пастей Ксафана. В лицо яростно дышат четыре оскалившиеся большие красноглазые морды огромного чудовища, раза в два крупнее кавказкой овчарки, только не такого лохматого. Гладкая шерсть лоснится под лучами, почти скрывшегося за тёмными тучами, солнца. Мощные лапы с тугими переплетениями мышц, чуть расставлены.

Громадина-душиед! Хотя, чего на животину наговариваю? На куски сразу не растерзал, предупреждающе рычит. Видать, всё же признал! Не зря, получается, я баловал любимого пса дьявола долгие столетия.

Ксафан, милый пёсик, а по совместительству демон-смотритель адских костров. Любимец владыки! Так сказать, вскормленный рукой господина, но отправленный бегать по кругам, приглядывая за огнём. Питается душами грешников, а в качестве лакомства предпочитает неугодных дьяволу придворных.

Не мечтал его встретить...

Руку нежно, - если такой эпитет уместен для клыков монстра внешне похожего на помесь бульдога с носорогом и крокодилами одновременно, - прикусывают. Меня нещадно-бережно волочит по песку, но изувеченное тело, как назло, не пропускает ни единого камушка, кости, песчинки, попадающихся по дороге. Не сопротивляюсь - умирать под настигающими мегатоннами дождя тоже не выход. Уже и земля вибрирует сильнее. Воздух тяжелеет, от влажности дышать сложно. Лёгкие рвано вздымаются, неприятно задевая рёбра. Поторопить Ксафана не получается. Рот не открывается - изнутри вырываются хрипы, клокот.

Погружаюсь в сумрак, а когда выныриваю, по моей щеке к виску робко скользит горячий, влажный язык. Действует уверение, изучает с пол-лица махом, и со звучным чавком перебирается на шею, плечи, спину. Причём ощущаю ласку одновременно в нескольких местах. Какая мерзость - будто корова облизывает. Где проходится шершаво-теплый язык, кожа задаётся нестерпимым зудом. Порываю почесаться, но только беспомощно утыкаюсь носом в... прохладную твердь. Со стоном разлепляю глаза. О! Я вижу! Веки, конечно, ещё припухшие, но значительно легчает.

Дьявол! Точно! Слюна Ксафана ядовита-лечебная. Эту животину в своё время малышом нашли в логове неизвестного существа, на одном краю Аду. Родителей так и не нашли, а детёныш умирал от голода. Не то, что бы дьявол пожалел, он разглядел потенциал и поэтому сохранил жизнь.

Так как я был приближённым к господину, частенько баловал псину. Кому-то же нужно присматривать за монстром. Дьявол время от времени занимался Ксафаном, с восхищением подмечал его рост, изменения во внешности, характере. Кормил на убой, но на нежности не разменивался - злу добро не нужно! Игрался, пока было интересно, но когда демон подрос, господину уже наскучил.

Ко мне животина тянулась, ведь помимо еды, изредка, но я снисходил до ласк - то ему за ушками почешу, то пузо поглажу. Даже немного расстроился, когда дьявол сообщил, что Ксафана сослал в Баатор. Здесь монстр и пригодится! От его клыков никому не уйти...

Эх, так и есть! Обоняние сильнее, чем у собаки, глаза - сканеры, яд скапливается в деснах зубов-ножей, язык вырабатывает лечебную слюну. Гремучая смесь доктора-убийцы.

Вот и сейчас. Ксафан меня исцеляет...

Недолго валяюсь беспомощной тушкой, но постепенно чувствую прилив сил. Кровь бегает по жилам, разогревая тело. С кряхтением переворачиваюсь, подставляя грудь и живот спасителю-врачевателю. Прищуриваюсь! Тело радостно стонет, оповещая: я жив! Сукин сын! Я жив! Но тотчас смущенно кривлюсь, прикрываясь от юркого бесстыжего языка одной из голов зверя без стеснения изучающего болтающуюся, казалось бы, некогда отмершую плоть. Кхм... не думаю, что есть среди существ хоть кто-то, кто бы мог похвастаться: сам Ксафан облизывал его причиндалы. Но теперь с уверенностью могу утверждать: мои! Спасибо, конечно, за спасение мужского достоинства. Без него было бы не так уверенно. Но, может, не стоит так долго уделять ему внимание?..

- Фу, дружок, - охрипло командую и прокашливаюсь: - Оставь это! Не колбаска, но пусть болтается...

Ксафан понятливый. Вскидывает полные обожания четыре пары круглых огненных глаз. Самая быстрая морда успевает лизнуть лицо и все дружно переключается на мои ноги. Пока затейник-извращенец увлекается ляжками-шашлыком и икрами-аля-кебаб, оглядываюсь. Мы в пещере, у выхода. Каменная зала затемнена, уличного света хватает едва ли рассмотреть обстановку. Скудное убранство в беспорядке, откуда-то звучит приглушённое бормотание:

- Если сюда прикрепить эту конечность, а вот сюда эту деталь...

Кхм... смутная догадка робко нашёптывает: 'Неужели бормочет страж третьего круга?' Что-то отчуждённо-знакомые в голосе. Руку на отсечение, знаю демона, вот только не помню. Увидеть бы его... Хотя не стоит. На то и поставлен страж, чтобы грешников не пропускать на другие круги. Остаётся надеяться, животина меня не сдаст - останусь незамеченным и, возможно, спасусь. Что ж... по крайней мере, если не умру снаружи, отсижусь, пока ливень не пройдет. Он как раз уже хлыщет. Даже сразу не соображаю, что серая стена в пещерном проёме - дождь.

## Глава 14.


Руки приятно покалывают, кровь радостно циркулирует, жилы довольно натягиваются. О, Боги! Как хорошо! Надо бы отблагодарить Ксафана. Только чем?

Стоп! А как же души демонов, удерживаемые в часах?

Нащупываю ловушку. Одутловато-непослушными пальцами перебираю кнопочки вместо цифр - отсеков соответственно двенадцать. Души втягиваются поочередно. Вот только, часы не мои - знать не знаю, сколько до меня Ваал успела пленить душ и кого именно. Впрочем, всё определяется методом тыка. Радует, что вылетать будут не скопом, а по одному. Какую кнопку нажимаешь, тот осек и открывается.

Псина, конечно, благодарное создание, но только, когда накормлена. Сытый Ксафан - добрый Ксафан. Если срочно не дать лакомства - закусит мной. Вон уже вторая голова облизывает мои ноги со смаком, точно дегустирует: а вкусно ли будет? Длинные клыки всё чаще прикусывают - видать, примеряется: а сахарная ли это косточка?..

Эх, была, не была. Да пусть, хоть подавится всеми пойманными душами.

Судорожно нажимаю кнопку двенадцать - ловушка молчит.

Ксафан неуверенно отступает - приседает, рычит. Красные глаза вмиг полыхают лютой злобой. Пасти оскалены, с клыков стекает желтоватая слюна.

- Ч-ш-ш, дружок, - успокаиваю чуть уверенней. - Папочка тебе вкуснятину принёс. Лови, а то она прыткая.

Выбираю кнопку одиннадцать - тот же результат. Ксафан недоверчиво косится, но рычать не перестаёт - лишь тянет приглушённей. Пальпированный хвост чуть заметно покачивается из стороны в сторону.

Медлю и давлю на десять - циферблат с лёгким щелчком начинает вращаться. Стремительный круг... Ксафан немного шарахается, когда из ловушки выплывает тёмное облако, - но быстро приходит в себя и, в скачок оказавшись рядом, с хрустом перекусывает демона, спешно материализующегося человеком. От неожиданности только успеваю зажмуриться - по лицу хлестко проходится фейерверк горячих капель.

Опаньки! Скорости зверя можно только позавидовать. Захлопываю ловушку и, морщась, утираюсь. Брезгливостью не страдаю, но хруст костей и задорный чавк - красноречивей слов, как вкусно сейчас Ксафану. Несмело открываю один глаз, второй. Чудо-псина лежит, придавив обе части демона, и с томным рыком вгрызается одновременно четырьмя пастями в раскромсанную плоть.

Очаровательно до отвращения.

Снова кривлюсь, ощупывая собственное тело. Болит, чешется, зудит, но вроде всё на месте. Мне бы покушать или хотя бы попить.

Беспомощно кошусь на мелькающую тень в дальнем углу пещеры. Страж занят своими делами - на гостей чихать хотел. Очень хорошо, я необидчивый.

Нервно выдыхаю и перевожу тоскливый взгляд на выход - возле проёма бурлит лужа. Плевать на гигиену! Мне бы лицом уткнуться и вдоволь напиться. Со стоном ползу к спасительному источнику, но не успеваю одолеть и пары метров, замираю. Угрожающий рык заставляет оглянуться. Ксафан смотрит с ожиданием, демонстрирует клыки.

- Не скалься, - незлобиво, но твёрдо вторю рокотом. - Ты кушаешь, я тоже хочу...

Пёс озадачено ведёт ушами и вновь приступает к лакомству.

Ползу дальше. Чем ближе к луже, чем больше сил. Видимо, в предвкушении чуда тело оживает быстрее. Как лакаю - плохо соображаю, но едва не задыхаюсь от счастья. Никогда ещё вода не казалось настолько вкусной. О, да. Я - свинья! Сейчас бы как веселый хряк весь залез и бултыхался, похрюкивая от наслаждения...

Иссушенное горло ощутимо залечивается - спасительная влага радостно бежит по пищеводу. Он возмущенно отзывается икотой. Какой восторг!.. Ик... Мышцы наливаются силой и даже плоть взбухает. Ик... Что ж... Значит, мужское начало во мне не умерло. Ик... Не то, что бы меня такие мелочи волновали, но приятно осознать... Ик... Что природная альтернатива языку и пальцам в норме. Ик...

Отваливаюсь на спину и несколько минут жадно дышу полной грудью с секундными паузами на икоту.

Ух, я точно живой воды нахлебался! Дай врага - порву на части!

Дьявол! Глупость, конечно, но я почти здоров, могу подняться. Вот только бы умыться... Мысль испаряется. С запоздание слышу совсем рядом лёгкую поступь - шелест камушек под подошвами. Испуганно замираю, и даже икота проходит.

С отстранённым видом, а точнее, лицом, лишённым каких-либо эмоций, через меня переступает... Марбас. На ногах - ошметки кожаных сандалий. Потрёпанные холщовые брюки по колено и туника в багровых крапинах. Руки по локоть в крови. Лицо вымазано бурым, в глазах безумный блеск, пакли волос превратились в замусоленные дреды. Словно не страж круга, а бомж.

Не сказал бы, что встреча приятная и сулит прохождением на следующий этап. Сколько помню, Марбас, демон - не от мира сего. Вечно творит, витает в облаках. Славился экспериментами в области создания 'нечто'. Признаться, не знал, что он - страж одного из ярусов Баатора. Даже его исчезновения из города демонов не заметил. Хотя, чего удивляться? Никогда не стремился к общению с ним, а компанию избегал. Причины есть: старик одержим идеей создать новое существо, при этом может ненароком наслать болезнь, или, наоборот, излечить. Однажды едва часть города демонов не уничтожил - перепутал химический состав, а тот развеялся по воздуху. Спасло, что очаг заражения был небольшой и... Нет, Марбусу было сиренево до жителей, но новая загадка, - от чего корчатся почти все демоны по эту сторону Ада, поочередно взрываясь, словно новогодние фейерверки, - и желание её разгадать, спасли теникрылых от вымирания. Кого могли, эвакуировали, а особо больными занимался сам... чокнутый доктор-убийца. Хорошо, хоть противоядие нашёл быстро.

Лично с ним виделся только раз - он помогал разрабатывать систему печати для хранилища дьявола. На моей крови... М-да... Он тогда произвёл неизгладимое впечатление. Сначала чуть не убил, добывая образец - я еле увернулся от ножа. Псих собирался мне глотку перерезать. С трудом удалось убедить, что этого не нужно, хватит и пары капель. А потом, словно не заметив чудовищности своего поступка, равнодушно забрал колбочку, куда я нацедил из прокола в пальце немного алой жидкости и ушёл, как ни в чём не бывало. Мило, памятно... Давненько дело было, но осадок остался!

Жуть! Как понимаю, 'доктор Джекил' делает опыты над грешниками? Вероятно, что ему демоны? Что ему люди? Он существует в своём измерении. Твою мать! Как видно, старик, совсем из ума выжил, вот дьявол его и сослал в Баатор. С глаз долой, из сердца прочь. Неважно, что будет творить на вверенном ему круге, - плевать, на чудовищные эксперименты, - главное, чтобы души просто так не пропускал на другой этап.

Страх липкой паутиной стягивает конечности, давит на горло. Даже вздохнуть боюсь.

Надеяться, что Марбас пропустит по 'знакомству' - бред! Демон не отличает лево от право, не помнит, что говорил пять минут назад, но только попробуй посягнуть на его 'детище' - порвёт как тузик грелку. Поэтому, если я - не его очередное творение, - значу для чокнутого старикана не больше, чем тля для крокодила.

Просить о помощи? Проще до Бога докричаться, ведь самодур-Марбас на своей волне. Сострадание - ему чуждо, людских эмоций - лишён.

В ужасе смотрю на демона, словно и не заметившего меня. В дрожащих руках сжимает глиняную миску:

- Так, так, так, - бубнит под нос желтокожий старик, чавкая беззубым ртом. - Подлюка, новую косточку притащил. Впрочем, неплохой экземпляр...

Чуть не давлюсь от негодования - уже не радует, что всё-таки замечен. Такое видение моего будущего пугает, да и не рассматривал я подобного варианта - быть сахарным лакомством Ксафана.

- Я не... - оправдание застревает поперёк глотки. Марбас зачерпывает воды из лужи и, с тем же безразличием переступив через меня ещё раз, спешит обратно вглубь пещеры, даже не удосужившись убедиться: а вдруг я - потенциально опасен!

- Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы... под ногами не крутилось... - умолкает кряхтящий голос старика, явно бормочущего не для моих ушей, а так, мысли вслух.

Твою мать! Демон окончательно чокнулся в своей обители!

***

Как только желудок умолкает, медленно заползаю в лужу и ополаскиваюсь, отдраивая кожу от кроваво-гнойного налёта. Здорово! Яд Ксафана залечивает в считанные часы. Раны и ожоги уже заживают, только буро-зеленоватая корочка остаётся. Отмываю, что получается. С кряхтением переворачиваюсь и неспешно встаю на колени. Вновь шумно втягиваю воздуха, заставляю себя подняться в рост. Ура!.. Единственное, что немного смущает - обнажённость. Нет, я, конечно, ещё тот красавец и стыдиться естественной мужественности уже разучился веков так... цать назад. Но носиться по Аду в голом виде - всё равно, что прийти в клуб геев, танцевать в обнимку до утра с кем ни попадя, подпевать самые знаменитые треки 'голубой братии', а потом с пеной у рта убеждать, что я женщин люблю. Глупая выходка, провоцирующая некоторых особей на решительные действия.

Здесь извращенцев хватает, что доказывает второй круг, пройденный с таким трудом... Чёрт! На смену радости и счастью приходит негодование. Тело пробивает мерзкая дрожь, кожа покрывается пупырышками, зубы принимаются лязгать. Твою мать! Будь оно неладно, человеческое нутро. То ему жарко, то ему холодно. Демоном быть куда проще - погодные условия, сырость - всё до фени.

Сам не понимаю, как, но до костей промерзаю быстро, аж мышцы сводит. Яростно растираю ноги, руки. Пощипываю, слегка шлёпаю, чтобы разогнать застоявшуюся, усыпающую кровь.

Мозг делает скромные потуги шевелиться - так, где взять одежду? Взгляд невольно цепляется за остаток лакомства Ксафана - огрызок в окружении кусков джинсов и толстовки. Они мне не подойдут - лоскутным шитьем не занимаюсь!

О! В ловушке есть тройка демонов нижнего звена, а ещё души Ивакина и Ваал. Кого туда успела засадить сама демонесса, хрен знает. Было бы не плохо, если бы пару неугодных прислужников - уж больно они нравятся псине.

Подлизываться не люблю, но очень бы хотелось иметь в друзьях такого монстра! Мне заловить теникрылого без сил ангела или демона не дано, а вот у Ксафана есть реакция и дар убивать жителей подземного мира.

Дрессировкой раньше не занимался, но попробовать можно. Со стоном заставляю себя шагнуть. Морщусь, перетерпливая ноющую боль, прогулявшуюся снизу-вверх и обратно. Глубоко вдыхаю и решительно ступаю дальше. Второй шаг, уже более уверенный, хотя в коленях трясучка, будто на шатком плато стою. Жилы гадливо застывают колом, вновь принимаюсь растирать тело - безжалостно, грубовато. Твою мать, неприятно-то как! Зубы клацают. Нужен огонь! Очень... Только нечего палить. Кхм... Ксафан огнедышащий! Бросаю задумчивый взгляд на псину - четыре морды, закрыв глаза, мусолят каждая по кости.

- Дружок! - подаю несмело голос. Ксафан на миг отрывается от занятия - на меня уставляются восемь пламенных глаза, но с некоторой отчуждённостью, будто дурмана принял. - Мне бы огня... - затыкаюсь так резко, будто язык проглатываю. От ужаса и неожиданности даже не успеваю среагировать и метнуться в сторону. Меня в долю секунды обдаёт жаром и сносит назад. Как спиленный с дерева тяжёлый сук безвольно ухающий вниз. Это даже не защитная реакция - просто откидывает волной, и на счастье падаю обратно в лужу на выходе. То, что едва не затискали на втором круге, чуть не сгорело на третьем - несколько секунд бултыхается в ледяной воде. Запоздало испуганно вскакиваю: ругаясь, на чём свет стоит и, покрывая матом, мыслительные дарования Ксафана, грожу пальцем:

- Ты, бл... чё творишь, дворняга? - задыхаюсь бешенством. Пыхчу, чуть ли не с пеной у рта, ведь орать шепотом очень сложно. - Меня жарить не нужно! - Резко указываю на самый большой камень посреди пещеры: - Вот его лучше нагрей. - Кровь то бурлит, то вновь замедляет бег. Снова ощущаю озноб, но теперь явно отхожу после проделки животины. Нервно растираю вмиг озябшие конечности. Зверь с довольным видом, словно покрыл с десяток сучек и на халяву отобедал в престижном ресторане, - вальяжно поворачивает все головы к камню и с господской ленцой метает в него быстрые короткие огненные плевки. Оранжево-красное зарево охватывает с полпещеры разом. Успеваю разглядеть проход в другую, где согнувшись над алтарём, корпит Марбас. Пламя скоро пропадает, а янтарная россыпь, прогулявшись по валуну, угасает уже на земле.

Твою мать! Дружок!.. На языке вертятся только маты. Поскудина! Хотя, его точности позавидует и снайпер. Ведь не прицеливался! Да и меня не убил! Обжог - есть такое, стена огня доставала едва ли, но волной снесло. Я не испепелился. Даже на миг согрелся, как и мечтал, вот только повторное барахтанье в воде в мои планы не входило. Эх! Ксафан...

Ковыляю потихоньку к камню, щупаю ладонями.

- О! - не сдерживаю стона. - Я в Раю...

Опускаюсь, поджимаю колени к подбородку, обхватываю их руками и прислоняюсь к валуну спиной. Мягкое тепло медленно согревает промёрзлые косточки. От удовольствия потряхивает - закрываю глаза и проваливаюсь в пустоту. Мыслей нет, желания двигаться - тем более. Хорошеет, жар окутывает всё тело, расслабляюсь...

## Глава 15.


Неспешно просыпаюсь. Дождя уже не слышно, только редкие капли звонко дают знать, что рядом есть вода. Она бы не помешала, а то во рту - помойка, а вонь от зверя стоит в носоглотке по самое 'не хочу'.

Я в шерстяном кольце. Ксафан прижимает собой, явно спасая от холода. Добросовестно пережидаю рвотные позывы, поддаюсь непонятному порыву щенячьей нежности и чешу за острым ухом ближайшей средней головы - она почему-то особенно ко мне благоволит. Красные с поволокой дремы глаза мгновенно приоткрываются. В них полыхает обожание. Морда блаженно улыбается во все... черт его ведает, сколько зуба. Уж больно на пасть пиранья похоже и только увеличенные клыки сверху и снизу, убеждают: не-е-ет, эта тварь ещё опаснее.

- Хороший, приятель, смышлёный! - не успеваю увернуться - сиреневый язык шустро проходится по лицу. Кривлюсь: - Прекращай! Ты мне тоже нравишься, но боюсь, уходить пора... - осекаюсь, на меня уже смотрит четыре пары доверчивых, преданных глаз. - Для начала бы раздобыть одежду, - разжёвываю каждое слово, хотя не уверен, что Ксафан понимает смысл. Он же дьявольский пёс, а не домашняя собачка, умеющая приносить хозяину тапочки. - Кхм, - с минуту обдумываю, что да как сказать. - А где Марбас?

Животина недовольно урчит, на мордах пролегает отпечаток грусти.

- Он дома? - предполагаю несмело.

Ксафан строит такие физиономии, что понимаю: даже если демон рядом, ему плевать, на всё происходящее в мирах. Что ж, меня такой поворот событий устраивает.

- Мы сейчас будем играть во вкусную игру: поймай лакомство, - несмотря на отсутствие Марбаса, говорю в полголоса, не хочу, чтобы услышал, и умолкаю, с надеждой рассматривая животину. Пёс с довольным видом шевелится. Поднимается, встряхивая головами. Неспешно переступает с лапы на лапу и ожидающе глядит на меня. - Отлично! - тихо констатирую его реакцию и встаю следом. Разминаю онемевшие руки, ноги, скручиваю корпус влево, вправо. Несколько наклонов вперёд. Прогибаюсь назад - косточки задорно хрустят в ответ. И когда тело, отзывается приятным покалыванием, вновь гляжу на пса. Медленно показываю на ловушку: - Смотри внимательно, - постукиваю по крышке часов. - Сейчас отсюда опять вылетит еда! - Животина радостно тявкает и чуть отступает. Дышит шумно, пасти распахнуты, языки свисают. - Только будь внимателен, - выдерживаю многозначительную паузу. - Демона упустить нельзя, но и раздирать на части тоже. Понял? - глупо звучит, но лучше попытаться объяснить. Ксафан отвечает очередным тявком, нетерпеливо семеня из стороны в сторону. Пару секунд настраиваюсь, глубоко втягиваю воздух. Открываю крышку, быстро нажимаю кнопку, соответствующую девятке на циферблате и выплывает тёмное облако. Захлопываю крышку, одновременно командуя шёпотом:

- Аккуратно... - фраза переходит в раздосадованный выход. Поздно... Ксафан срывается с места точно молния. Одна из голов вмиг убивает демона - клацает огромной пастью, перекусывая пополам. - Брось! - распоряжаюсь громче раззадоренной псины.

Испуганно кошусь на проход в другую пещеру - не спешит ли Марбас посмотреть, что здесь происходит? Движения вроде не видно. Перевожу взгляд на пса: перехватывает тело жертвы удобнее - зубы устрашающе вонзаются в ноги, грудь и горло. Ксафан рычит злобнее. Повышаю голос до крика-шёпота:

- Кому сказал, брось дрань...

Зверь пристыжено умолкает. Озадачено косит жалостливые глаза на жертву и с некоторой опаской кладёт на землю.

- Молодец, - хвалю, но на самом деле коленки дрожат от ужаса, ведь приспичит животине, и меня враз перекусит. Нервно сглатываю: - У меня ещё есть, - вновь постукиваю по часам. - Будем тренироваться дальше. Только теперь слушай внимательно, - поучаю мягко. Пёс даже не моргает, сиреневые языки свисают из окровавленных пастей. Сопит шумно, мощная грудь ходит точно меха. - Сейчас опять выпущу демона, но ты, - выдерживаю крохотную паузу, - не рви его на части. Не-е-ет, - мотаю головой. - Убей чётко, аккуратно, без лишней крови. Хорошо?

Ксафан смотрит до невозможности честными и понимающими глазами, перебирает толстыми, крепкими лапами. Снова распахиваю крышку и не успеваю тихо проорать: 'Осторожно!' - вырвавшийся звук, скорее напоминает недоуменный хрип, - пёс с лязгом и ювелирной точностью откусывает жертве голову. Застываю с открытым ртом, ведь невинность во взгляде и застывшее ожидание похвалы на всех мордах умиляют: 'Ну, как, получилось? Я ведь не дал упасть телу'.

Трогательная картина. Одна крайняя голова бережно поддерживает демона за щиколотку, если, конечно, применительно подобное выражение к чудовищу с клыками размером с кухонный нож, явно перестаравшемуся и откусившему жертве с полноги. Средняя, так сказать, на зубок опробовала лакомство за задок. Другая крайняя - отхватила с полплеча. Кхм... хмурюсь, но видя, как красные глаза чуть ли не наполняются слезами, смягчаюсь:

- Ты, мой хороший! - выдавливаю, натягивая улыбку.

Крупные надбровные дуги той морды, которая обезглавила теникрылого, - сейчас её очень аккуратно положила перед собой на пол и носом подтолкнула ко мне, словно предлагает играть в мячик, - поочередно поднимаются, опускаются в сомнение, недоверие.

- Уже намного лучше!.. - старательно подбираю слова, чтобы не дай бог не обидеть животину. - Брось, гадость. - Жестом показываю: отпусти. Пёс осторожно кладёт демона на землю и вновь уставляется в ожидании. - Отлично! - хвалю уверенней. - Только ещё аккуратней, чтобы не повредить одежду... - осторожничая, развожу руками. - Ты бы, приятель, всеми пастями демона не хватал, - поясняю миролюбиво. - А то клыки у тебя, ого-го! В общем, откуси голову и всё... - отрезаю обречённо.

Четыре головы хором издают: гав. Чуть шарахаюсь, бросая взгляд на проём в другую пещеру - лабораторию Марбаса. Уф, страж так занят, что ему не до нас! Удовлетворенно киваю:

- Замечательно! Попробуем еще раз?

Ксафан суетливо шатается из стороны в сторону, нетерпеливо тявкает, явно пребывая в азарте игры.

Из пойманных мной в ловушке остаётся один демон низшего ранга. Не от жалости к Ваал или Ивакину не хочу их души скармливать псу, чутьё подсказывает - могут пригодиться, если доберусь до господина. Они по счёту седьмая и шестой, следовательно, значит, есть ещё пять пленённых до мужа Витки.

Замечательно, есть материал для тренировок. Главное, не забыться...

- Откусываем только голову... - напоминаю внятно и спешно нажимаю подряд кнопки восемь и один. Из часов выплывает поочередно тёмная и зелёная души. Радость сменяется опустошением. Уф... промахнулся - выбросил какого-то задолжника... Твою мать! Действовал на авось - жертв больше, головы Ксафана разделятся - может, более аккуратными будут...

Чавк и лязг переходит в блаженное мычание и хруст дробимых костей. Так как в момент выпада Ксафана на души, непроизвольно закрываю глаза, то не вижу, что творит пёс. Но довольное фырканье говорит о многом. Даже боюсь представить, что с жертвами, а точнее вещами, которые на них... Требовательный 'гав' и последовавший за ним молебный скулёж, заставляют несмело разлепить веки.

Немного теряюсь. Кхм... Дружок, невероятно умный! Однозначно! Только словно бегемот в узкой лаборатории с уймой пробирок на шатких столах. Тела о-о-очень аккуратно, даже вернее, ювелирно обезглавлены, но у одного неестественно вывернуты ноги - смотрят коленками в другую сторону. Спортивные брюки порваны, местами с окровавленными дырками явно от зубов, - дурак, хозяин, вероятно, пытался бежать. У другого по плечи уже нет рук, - не хотелось бы думать, что был идиотом, и лез с объятиями к Ксафану.

Сжимаю губы в трубочку, но поймав ожидающе-плаксивый взгляд животины, смягчаюсь:

- Ты настолько умный, что даже не знаю, - встряхиваю головой. - Может, тебя в цирк к Куклачову устроить? Будешь рвать всех кошек, как тузик грелку... - шутка неудачная, но уж что получается, видя подобное зверство. Ксафан сидя на земле, неуверенно играет бровями, будто пытается осознать, хвалят его или ругают, на мордах непонимание. - Ты - молодец! - расплываюсь дружелюбной улыбкой и деланно киваю: - Просто... умница! - Зверь расцветает на глазах, пасти счастливо распахиваются, сиреневые языки вываливаются наружу. Ступаю ближе - нужно рассмотреть, что из вещей могу на себя одеть, - но резко торможу, заслышав предостерегающий рык. Медленно выставляю ладони перед собой: - Тише, малыш. Мне косточки не нужны, только одежда... - объясняю внятно с паузами. Порываюсь шагнуть, но снова боязливо отступаю. Приглушенное рычание теперь звучит с угрозой. - Не нужно мне мясо! - горячо убеждаю тихим рокотом, с толикой злобы и негодования: - Давай, делиться по-честному: вершки, корешки... - Не сводя взгляда, решительно приближаюсь к трупам. Длинные клыки в недружелюбном оскале пугают, но страха больше не покажу - зверь ещё возомнит, что сильнее меня... И плевать, что на деле так и есть!

Демонстративно снимаю окровавленные, зато целые спортивные грязно-серые брюки с жертвы - благо, что 'задолжник' в момент смерти испражниться не успел. Спешно натягиваю на себя. Чуть коротковаты, но лучше в них, чем голым бегать, а обездвиженное тело подталкиваю голодной животине:

- Вот видишь! Мне - несъедобное. Тебе - м-м-м, сахарные косточки.

Ксафан счастливо тявкает и уже почти вонзается острыми зубами, как в нескольких сантиметрах от лакомства замирает. Недоверчиво смотрит на меня, в глазах столько испуга, мольбы, что не удерживаюсь - тихо смеюсь:

- Можно, приятель! Теперь можно... - брезгливо отворачиваюсь. Видеть, как Ксафан раздирает плоть - не самое приятно зрелище.

Пока пёс занят едой, склоняюсь над вторым трупом. М-да, у первого 'безрукавка' - и та не тянулась. Повезло, что кроссовки хоть налезли. А у этого размерчик, вообще, не мой. Ну да ладно. Откидываю футболку - узковата, маловата... В ней выгляжу будто трансвестит на репетиции перед выступлением.

Наспех умываюсь, завтракаю водой из свежей лужи чуть дальше от выхода. На улице - ужас. Зной за это время опять успевает иссушить землю до сухой корочки. Возвращаюсь в пещеру и задумываюсь на несколько минут. Что ж, дальше медлить нельзя! Пора в путь! Меня ждёт ещё шесть кругов Ада...

Сердце молчит. Что-то подсказывает, что Витки в Царстве теней нет. Но идти придётся, чтобы убедиться наверняка - в обители самого дьявола точно знают, есть ли в Аду Ивакина.

Жаль, крылья не помогут! Сил лишён, обратится в демоническую сущность - не получается. Здесь я - 'никто' и зовут меня 'никак'. Идти пешим - долго...

Кошусь на томно-чавкающего Ксафана.

Глупая мысль, ой, какая глупая, но почему бы зверю не пробежать по кругам, может, где огонь нужен?!.

Пару раз свищу. Животина недоуменно вскидывает на меня восемь залитых кровью глаз.

- Дружок, - расплываюсь широкой улыбкой. - У меня есть замечательная новая игра. Доберись до замка дьявола, как можно быстрее! Как насчёт, ролевухи?

Пёс на миг застывает. Аккуратно выпускает обмусоленные кости из челюстей. Поднимает морды и коротко взвывает.

- Это значит, - неуверенно переспрашиваю, - да?

Ксафан бодро вскакивает. Неторопливо семенит ко мне, заглядывает в лицо и смачно облизывает всеми языками разом.

- Отлично, - смеясь, отпихиваю пса и благодарно чешу за ушами первых попавшихся голов.

## Глава 16.


С некоторой опаской забираюсь на Ксафана, услужливо склонившего головы, и он неторопливо шагает вглубь пещеры. Я так понимаю, зверь прижился на этом этапе, возле Марбаса, но проход на следующий только через стражника. Жмусь к спине животины, глядишь, старик меня не заметит, и мы спокойно пройдем мимо.

Хотя, чего лукавить? Мне уже повезло как никому: Ксафан с памятью дружит, по-прежнему любит игры, души демонов. Да и какому 'здоровому' в голову взбредёт идея из одного круга Ада в другой перейти? И кому это под силу?

Усмехаюсь про себя. Ответ прост: обезумевшему идиоту... такому как я! Хорошо, что подобные особи - единичный случай.

Зверь ступает в тускло освещенную пещеру. Непроизвольно затаиваюсь. Марбас крутится возле каменного стола над 'нечто', отдалённо напоминающим человека. Франкенштейн, ё-моё! Это уже пугает. Похоже, 'доктор Джекил' себя Богом возомнил - хочет существо создать! Брр... Рядом с творением - на соседнем псевдо-столе, в беспорядке валяются окровавленные инструменты. Запах в 'лаборатории' под стать картине.

- Осталось чуть-чуть, - бормочет глухо Марбас. В руках мелькает подобие шприца. В нездорово блестящих глазах демона играют бесы. - Добавлю ядовитой крови Ксафана и...

Зверь спешно ретируется в следующую пещеру так тихо, что даже поражаюсь: такая громадина, а умеет двигаться бесшумно.

- Э-э-э, черепушка плоха, совсем плоха... - горестно фыркает старец уже позади, вдалеке. - У пса новая косточка! - счастливо звучит голос. - Вот бы падлюка не успел голову отмахнуть.

Внутренне сжимаюсь, мне только что опять повезло! Сказочно...

Чутье торопливо гонит прочь, животина послушно увлекает туда же. Уф! Да я богом отмечен! Марбас с виду безобиден, но если в голову взбредёт какая-нибудь хрень - сомнёт мизинцем. Мощи в демоне - хоть отбавляй.

Виляем по сумрачным туннелям, недолго петляем по каменным залам и вскоре выходим в просторную пещеру с зияющим проёмом - яркие лучи дневного солнца освещают большую часть прохода. Ксафан неспешно переходит на трусцу, и только оказываемся снаружи, срывается на скорый бег. Солнечные лучи хоть и касаются тела, но изжарить не успевают. В ушах свистит, если бы не мощная шея зверя, - вцепляюсь так, будто единственный спасительный круг, - задохнулся бы от хлестких порывов, бьющих в лицо. Утыкаюсь в вонючую шерсть и лишь жду, когда доберёмся до следующего яруса. Вот бы без приключений, но что-то подсказывает - куда без них?

Довольно быстро врываемся в кишащий грешниками город-руины. Словно муравейник. Таскают камни, бревна. Удивительно, если работают тысячелетиями, то почему до сих пор нет целых домов? Судя по численности, должны были давно весь Ад застроить. Вопрос отпадает, когда Ксафан пробегает мимо толпы, отчаянно дерущихся людей. Бьются ожесточённо, не щадя ни себя, ни противника, ни построек. В ход идёт всё: от камней, до дубин. Стены рушатся будто песочные. Небольшая площадь - окровавленное месиво из тел. Хрипы, стоны, клокот, хруст костей... Ужасающее действо. Ксафан увлекает прочь, но вскоре опять натыкаемся на толпу. В этот раз не дерутся, но яростно спорят, сильно жестикулируют, вот-вот бросятся друг на друга. Нутро шепчет - Витки здесь нет! Стража круга, Баллисаргона даже не встречаем.

Удача...

Радуюсь скорости псины - столько преодолели так быстро! Мне бы такое расстояние пришлось долго идти. Зверь мчится, будто не ощущая усталости. Песочно-каменистая равнина сменяется на земляную. Лёгкая травянистость редеет, обращается в ухабистые кочки - чавкающую почву. Солнце незаметно скрывается за тучами-угрюмыми, тяжёлыми, навесными, точно скомканная грязная вата.

Чем дальше в топь, тем Ксафан чаще застревает в вязкой торфяной каше, но она всюду, куда ни глянь. Видимо, мы достигли пятого уровня Баатора - Стигийского болота.

Местами встречаются небольшие группы дерущихся грешников: вымазанных, изнеможённых, худых. На лицах отрешённость, во взглядах пустота. Двигаются медленно, размеренно - в каждом жесте вековая усталость. То там, то там драка уже по пояс в болоте. Если противника топят, то он чуть погодя вновь поднимается из глубин торфяника, только немного в стороне. С обречённой покорностью снова идёт в гущу сражения и с той же упёртой неспешностью продолжает бой.

Мрачность небес угнетает. Гляжу по сторонам - конца болоту не видно. Куда бежать - не знаю... Доверяюсь Ксафану. Псина должна знать дорогу - интуитивно мчится по торфяникам, и слава богам ни разу не проваливается с головой. Постепенно группы уплотняются, грешников всё больше. Вскоре месиво из грязных борцов уже походит на массовое сражение за территорию.

Нужно искать выход! Уверен, дальше идут непроходимые топи...

Когда Ксафан начинает хрипеть, побуждаю свернуть к единственной огромной глыбе, с двухэтажный дом, обросшей мхом и крохотными кривыми деревцами. Пёс послушно огибает, в поиске более сухого участка и останавливается у тонкой расщелины в пещеру. Спрыгиваю и осторожно заглядываю. Едва вычленяю множество каменных выступов. На самом широком, скрючившись, кто-то лежит. Страж?!. Усмиряю порыв скрыться и поддаюсь чутью - несмело ступаю внутрь, точнее, протискиваюсь. С минуту привыкаю к темноте.

- Кх-кх-кх, - негромко нарушаю тишину и затаиваюсь.

Чуть с запозданием фигура шевелится. Ужас! Демон настолько тощий, будто жертва Бухенвальда.

- Кто здесь? - встревожено шелестит старческий голос. Садится, опуская босые ноги на пол.

- Меня зовут Зепар, - коротко кивая, подхожу ближе.

- Зепар, - задумчиво тянет демон. - Зепар, - смакует имя. - Мы знакомы? - недоумевает, но без страха.

- Нет. Но я пришёл просить о помощи.

- Помощь? - кряхтит старик и медленно встаёт с каменного ложа. - Что же я могу?! - немощно плетётся ко мне, всматриваясь в лицо. - Я себя-то спасти не могу, что уж говорить о других.

- Мне нужно на следующий круг...

- Ты живой? - обрывает испугано-восторженно мою речь демон, на месте глаз вмиг полыхает неоновой синевой.

- Да, - осторожничаю, пристально следя за движениями стража. Вроде как опасности не ощущаю, но хрен его знает, что у старика на уме.

- Никогда не встречал здесь живых смертных, - бормочет с удивлением. - Прости, - сожалеет с чувством, - но мне тебя нечем угостить. Даже огня нет, - вновь переходит на бормотание, машет в сторону, где груда веток сложена полуразвалившимся шалашом. Видать, старался развести, да не получилось. Забросил, но конструкция осталась. - Сам тысячелетия мёрзну. Эх, мне бы косточки прогреть...

- Пустяки, - чуть расслабляюсь. - Голод переживу, а огонь... - Свищу, в пещеру заглядывает самая шустрая морда Ксафана. Насторожено оголяет клыки - старик в ужасе отшатывается, успокаиваю: - Не бойтесь, он хороший, - как-то нелепо оправдываюсь. - Дружок, плюнь-ка, - киваю в сторону, где раскинулся шалашик. Псина, довольно улыбнувшись, легко метает огненный шар. Сухие ветки спешно задаются пламенем. Демон, чуть не упав на пол, всплёскивает руками:

- О, счастье... счастье-то...

Облысевший старик, с длинной, редкой, седой бородою торопится к костру, подставляя немощные, но крупные ладони весело потрескивающему костру - янтарные искры взвиваются, скоротечно истлевая и растворяясь в полумраке пещеры. Кожа белая, нетронутая даже робкими лучами солнца. Только крупная кость выдаёт некогда былую мощь демона. Ошмётки серой набедренной повязки в грязи, ноги с узловатыми суставами беззастенчиво тощие. Даже жалость пробирает: грозный страж круга! М-да, вот, во что превращаются работники Баатора.

- Как же давно не ощущал тепла, - бубнит восхищенно. - Не видел дневного света, солнечных цветов, яркого блеска пламени, они напоминаю о... - обрывается голос. Почти бесцветные глаза сверкают от слёз. - Слишком много, о чём... - многозначительно умолкает.

Переминаюсь с ноги на ногу. Не знаю, что сказать, поддержать. Ситуация щепетильная. Горестно вздыхаю, глядя на костёр. Хворост довольно потрескивает, веточки быстро истлевают, обращаясь в угольки.

- Мне тоже, - нахожусь не сразу. - О жизни, страсти, любви... - умолкаю под прицелом вдумчиво-понимающего взгляда старика.

- Да, да... - встряхивает головой. - Именно о них. Жизнь... - протягивает со смаком. - Я любил жизнь, а теперь всё чаще молю о смерти, - охрипло огорошивает и устало выдыхает: - Но вечные муки заслужил.

- Никто не заслуживает, - отзываюсь, хотя сам не понимаю, с чего подобное беру.

- Нет, - тихо отзывается старик с горечью, - грехов много совершил. Согласен, каюсь. Мне бы только вернуть Листату.

Листата?.. Листата!.. Листата... В голове долгим эхом звучит женское имя. Силюсь вспомнить, где его слышал. С ним связано важное, громкое, такое, что потрясло Ад... Будто удар молнии - твою мать! Это же смертная возлюбленная Барбатоса! Могущественного демона, умеющего находить сокровища, способного ввести в заблуждение красноречием даже мудреца и праведника. Правой руки владыки... пока не посмел жениться на земной женщине. Эта 'болезнь', как выразился тогда господин, погубила его доверие, уважение к Барбатосу.

Дело было до меня - я тогда только начинал восхождение к 'месту под солнцем' возле господина. Молодой, циничный, напористый, безжалостный. Даже не задумывался, куда именно пропал Барбатос - радовала пустующая вакантная должность, - подробности не интересовали, но точно уяснил: попасть в немилость дьяволу - плохая затея.

Вот только время показало, дурость - моё второе имя...

Значит, владыка убить Барбатоса не захотел - посчитал слишком слабым наказанием и сослал в Баатор.

Демон подставляет иссохшие руки над несмелыми языками огня. На старческом лице играет тихая радость. Полубеззубый рот медленно растягивается в искренней улыбке:

- Что бы ни говорил дьявол, я любил жену... и дочь Виглу, - сокрушенно вздыхает. - Сгоряча разрушил дом Асмодея. Конечно, - трясёт сухеньким кулаком, - какой родитель промолчит, когда любимую дочурку соблазняет подобный прохвост-демон? Э-э-э... - тянет с грустью. - Вигла меня не простила - отвернулась. - Во взгляде столько боли и отчаянья, что невольно отвожу глаза. Не пристало видеть, как великий Барбатос показывает слабость. - Жену мою - Листату, - продолжает затихающим голосом, - из-за меня заточили в Царстве вечной мерзлоты. В озере Коцит. В одной из самых больших глыб...

- Не убивайтесь так, - не знаю, как успокоить старца, да и не психолог я. Не привык выискивать доводы или оправдания поступков других. Последний раз, когда взвалил на себя такую ношу, чуток перестарался. Витка собиралась сглупить - покончить с собой в ванне. Нет у меня правильных слов. Груб, не отёсан, прямолинеен. По мне проще дело сделать, чем разговаривать. - Что, если пообещаю её вызволить? - бредовая мысль срывает с языка, не успев, и секунды похозяйничать в голове. Барбатос так резко уставляется на меня, что остальная бредятина застревает в глотке.

- Ты сделаешь это? - неверующе бормочет старик.

- По крайней мере, - осторожничаю, - попробую. Но мне очень нужно перебраться через болото. Путь лежит черед все круги Ада, поэтому озеро Коцит поджидает в конце маршрута...

- Почему хочешь помочь? - перебивает с сомнением Барбатос.

Секунду изучаю носки кроссовок:

- Понимаю ваше горе, - нехотя поясняю. Можно было бы соврать, но не в таком... Слишком лично, интимно, трепетно.

- Я сразу почувствовал, что в тебе не всё так просто. Ты - демон? - прищуривается старик, чуть отступая вглубь.

- Был. Господин меня лишил большей части сил и изгнали на Землю...

- А там ты влюбился в смертную? - поражённо шепчет Барбатос, округлив глаза, будто в шоке от собственной догадки.

- Да. Но она умерла. Я спустился в Ад, чтобы её найти... Вот почему идут по кругам. Вот почему мне надо попасть к дьяволу.

- Ты хоть понимаешь, что если не Баатор, то тебя уничтожит Люцифер?

- Да, но я должен найти свою женщину, - звучит на грани маразма. Умолкаю, не зная, что ещё добавить.

- Невыполнимо, - бубнит старик, покачивая головой. - Но в отличие от меня, имеешь хоть крохотный шанс. Мы - стражи, прикованы к своим кругам. Выйти за границу не можем. Нет, не смертельно - проверял. Но только ступаю за черту, оказываюсь опять в своём жилище.

- Мне жаль, что так получилось, - вкладываю во фразу всю боль, ощущаемую наравне со своей. - С вами, Лестатой, вашими жизнями.

Лицо демона чуть светлеет, глаза наливаются благодарной синевой:

- Воистину, - торжествует негромко, - только чувства, эмоции нас делает более человечными. Достойными жизни, любви, счастья... Ты это понял, значит, уже на пути к выздоровлению и высокому званию: человек. Я тебя удерживать не буду, тем более, путать следы - дорога открыта, ступай...

- Но как же непроходимые топи?

- Нет ничего проще, - отмахивается с небывалой лёгкостью старик и неожиданно прытко спешит на выход. - Тут осталось-то всего ничего. С полсотни вёрст по прямой... - на миг осекается. - Правда, если учесть, что так ворона летит.

- Ага, - криво усмехаюсь, - только нам с Ксафаном придётся, как гадюка ползёт. Так?

- Немного... - заминается Барбатос. - По кочкам, петляя точно заяц, заметающий следы от лисы. - Кряхтя, продолжает хромать к выходу - следую за демоном.

Снаружи демон чуть вздрагивает от грозного рыка Ксафана, который нет-нет, да и заглядывал глазком одной из голов во время нашего разговора.

- Двигайтесь, во-о-он, в ту сторону, - указывает туда, откуда мы примчались... вроде как. Странно, но за время, проведённое в пещере, болото разительно поменялось. Топь подступила ближе, готовая поглотить единственно-выживший островок суши.

Чуть мешкаю:

- Мы как раз приехали...

- Знаю, - отмахивается демон. - В том и сложность круга. Выход там, где вход, но для этого нужно побегать по болотам... Обман зрения! - Поднимает дряблую руку с растопыренными пальцами. Она задаётся индиговым свечением. Ладонь напрягается и от неё будто исходит невидимый, но ощутительный воздушный удар. Уносится далеко к сумрачному горизонту вибрирующей волной. Рядом с нами выскакивает кочка. Чуть в стороне ещё одна. Следующая вздыбливается круто сбоку и ускользает ещё глубже. С полсотни бугорков описывают крюк вокруг болотистой каши размером с футбольное поле. Несколько маленьких юркают прочь от кишащей грешниками драки. Далее зрительно не вижу, но полагаю - тропка прокладывается до самой границы.

- Спасибо! - благодарю с чувством. - Если бы у меня было что-то, принадлежавшее Листате, было проще её искать среди других.

Взгляд Барбатоса грустнеет. Старик отстранённо бубнит, скрываясь в пещере. Появляется через долгих пару минут с маленькой, аккуратно сложенной тряпицей. Руки дрожат - протягивает, как от сердца отрывает:

- Это всё, что есть... Кусочек платья, в котором она была, когда похитили.

- Замечательно! Ксафану будет проще отыскать вашу жену по запаху, - порываюсь забрать, но демон удерживает сухими пальцами так сильно, что усмиряюсь и придаю голосу вкрадчивости: - Сделаю, всё возможное, чтобы найти Листату.

Барбатос медлит, но всё же сдаётся, неопределенно кивая:

- Да, да, да, - стихает задумчивое бормотание. - Вот только последних стражей просто так не пройти. Есть у меня пару подсказок, как их обойти.

- Отлично! - приободряюсь. - Дельный совет, - робко интересуюсь, вспоминая болтовню Суккубус, - или как на первом кругу алмазная гроздь?

- Да, как она... - на лице демона чуть рассеивается пасмурность. - На шестом кругу - город Дита. Там грешники обречены быть призраками в раскалённых могилах. По дороге встретишь Стригов - гончих охотниц...

- Знаю уже, - невольно морщусь, - дочери Суккубус.

- Так и есть! Девять демонесс, пьющих кровь, едящих плоть. Стригов может оглушить певунья.

Барбатос торопится в пещеру и через несколько минут выходит уже с крохотным бутыльком на кожаном шнурке. Прозрачная склянка с бирюзовым листочком, закупоренная тёмной пробкой. Старик надевает артефакт мне на шею:

- Это 'лист певуньи', - поясняет уставши. - Оглушает демонов, правда, действие недолго. Разбей сосуд и... беги.

- Может, лучше демонесс обойти?

Трусом не был, но зачем лезть на рожон? Да и Суккубус советовала.

- Но тогда тебе не добыть 'глаз мандрагоры' и не глотнуть живой воды из купальни 'Бога', - вкрадчиво поясняет старец, будто нерадивому малышу. - Лишь они помогут пройти Злопазухи, отделённые друг от друга валами-перекатами. В центре Злых Щелей зияет глубина широкого и тёмного колодца, на дне которого хоронится последний, девятый круг Ада. Охраняет территорию Астарот, демон отчаяния, одержимости и тщеславия. Здесь ожидает полный набор гадости и мерзости. От зловонного кала, проказы, лишая, истязаний огнём, кипящей смолы, свинцовых мантий до выпотрошенных тел. Только 'глаз мандрагоры' поможет. Ослепит, а вода из купальни 'Бога' придаст сил для сражения, ведь Астарот - демон невиданной мощи, скорости и... управляет шаровыми молниями.

- Кхм... но ведь Астарот на восьмом кругу, - осторожничаю после небольшой заминки.

- Конечно, - механически поддакивает Барбатос. - А 'глаз мандрагоры' охраняет сам Бельфегор, демон-силач, страж седьмого яруса, покровитель одного из смертных грехов - лени. Бородатый монстр с бычьими рогами, огромным хоботом вместо носа, и руками-молотами. На подступах к его логову бурлят кровавые реки с душами. И тебе не пройти круг, если не добудешь у Стригов 'дыхание Морфея'. Оно с лёгкостью усыпит демона. Победить его в бою - нереально. Благодаря купальни, из которой черпает мощь, он так силён, что даже дьявол несколько раз подумает прежде, чем вступать с ним в драку. Вот для этого и нужно 'дыхание Морфея', - досадуя, выдыхает старик. - Оглушишь демонесс 'певуньей', украдешь 'дыхание' и... беги, что есть сил. Если догонят - убьют быстро, жестоко... - резко умолкает, и неопределенно мотая головой, словно расстраиваясь собственным мыслям, скрывается в пещере.

- Спасибо! - ошарашено бубню под нос, ведь как понимаю, прощание только что состоялось. Сжимаю лоскут в кулак, пару секунд рассматриваю бутылёк с загадочным листком. Чудо... спасительное! В прыжке оседлываю Ксафана - пёс возмущенно тявкает, трясёт головами, но получив порцию ласки - треплю загривок каждой, - срывается с места.

## Глава 17.


Почти незаметно преодолеваем город Дита. Ксафан словно торпеда даже не огибает бестелесные души грешников - несётся сквозь них. Каждый раз, проходя через очередного, ощущаю ледяное прикосновение. Холодные мурашки высыпают по коже, порой промерзаю до костей. Мозг скручивает, шею сдавливает.

За стенами города пару раз останавливаемся возле водоёма. Чуть переводим дух, пьём и продолжаем путь. Мчимся наравне с ветром и вскоре врезаемся в дубовую рощу. Только сбавляем скорость, удушливая вонь разлагающихся трупов бьёт по носу. Ксафан вжимает головы в плечи, затравленно бросает взгляды по сторонам. С осторожностью лавирует между дубами, нет-нет, да и притормаживая. Остроконечные уши явно улавливают малейшие звуки. Опасения зверя подсказывают: мы добрались до вотчины дочерей Суккубус.

Подаюсь чутью и тоже озираюсь - нехорошее место. По позвоночнику бегает морозец. Сердце замирает и нервно выдает болезненный удар, а после стучит, как очумелое. Часто ловлю себя на том, что сжимаю 'листок'. Давно не видел этого растения, последний раз... даже не помню, когда. Тысячелетие назад, а может, два... В Аду все знают про чудо-певунью: небольшой куст со свёрнутыми в трубочку бирюзовыми листочками. Пока не трогаешь - молчит, а сорви - и получишь звуковую атаку. Это защитная реакция. Точно слезы и крики людей, когда больно, страшно. Вот 'певунья' и голосит будто потерпевшая, правда, оказалось, воздействует только на демонов. Хотя противоядие есть - нужно пожевать растение, но есть пару 'но'. Первое, до него ещё добраться нужно, а это очень сложно, если учесть, как быстро скрючивает от боли и разрыва мозга. Второе, певунья обладает наркотическим эффектом. Пару раз пожевал - подсел. Господин под страхом смертной казни запретил это растение. Его нещадно выдирали по всему нижнему миру, пока не истребили совсем. Недаром никто уже много сотен лет его не встречал. Дьявол не желал оставлять такое мощное оружие против демонов, а узнай кто из врагов про свойства 'певуньи' не преминули бы добыть и использовать.

Сейчас у меня 'граната' и бросить её нужно вовремя, а потом действовать быстро. Растение издает высокочастотные звуки, оглушая и доводя до безумия. Вот только у меня всего листок: насколько его хватит - хрен знает.

- Дружок, - шепчу, непроизвольно всматриваясь в рощу, - ищи стражниц...

Животина чуть приосанивается, но послушно семенит дальше. То тут, то там попадаются обнажённые люди, подвешенные верх тормашками. Окровавленные, с оторванными или обглоданными конечностями. Уже не стонущие, хотя замечаю - некоторые шевелятся. Видать, так накричались, что даже хрипеть нет сил.

Чем глубже, тем больше жертв и тем они расчленённей. Словно уродливые, потрепанные гирлянды на ёлках - десятки, сотни, тысячи изувеченных грешников. Кто с перерезанным горлом, кто с выпотрошенным животом, у кого вскрыты жилы, черепа. Земля коричнево-багровая от крови и кишок, под висельниками вздыбливаются мощные корни.

Деревья-людоеды?!. Непроизвольно морщусь. Мне нет дела до тварей жрущих людей, но часть меня отныне человек и мысль: едят мне подобных, вызывает лёгкое отвращение. Из прошлой жизни знаю: девяносто девять процентов, попавших в Ад здесь неспроста. Заслужили - это их расплата. Я не бог, не судья - просто иду своей дорогой. Поэтому желания бросится на защиту - нет, как, впрочем, и видеть их муки.

Ксафан всё чаще вздрагивает, прядает ушами, вышагивает опасливо. Кхм... Если пёс так реагирует, значит, в роще заправляют поистине чудовища. Радует только, что сердце отчаянным битом отстукивает: 'Витка не здесь!'

Вскоре ряды 'рождественских ёлок' плотнеют, а настроение далеко непраздничное - падает окончательно. В животе сводит, нервный тремор пробивает от каждого постороннего звука.

Ксафан резко сворачивает и, проломившись через заросли нижних ярусов ветвей, выходит на небольшую поляну. Округлую и гладкую как блюдце. Деревья её обступают, точно ограждают от остального мира. Не смея приблизиться, чуть пригибаются на почтенном расстоянии, словно преклоняются королю, ведь посреди - высится огромный, раскидистый дуб. Такой мощный и толстый, что непроизвольно вскидываю голову и едва удерживаюсь, чтобы не присвистнуть. Ствол в несколько обхватов рук, между вторым и третьим рядами сучьев - дупло. Хотелось бы верить, что там 'дыхание Морфея', вот только до него не допрыгнуть - нужно ползти по веткам. На них чередуясь с уже знакомыми 'гирляндами' из людских душ, висят не то коконы, не то кожаные мешки. Проверять, что это есть на самом деле, не спешу. Предчувствие нехорошее и так постоянно хватаюсь за 'певунью', но спешно одёргиваю руку - сразу применять нельзя, время действия короткое.

Аккуратно сползаю с животины, всё также всматриваясь в рощу. Ксафан шумно принюхивается, морды устремлены в разные стороны. Крадучись подхожу к дереву - псина предостерегающе рычит. Шикаю:

- Тихо! - испуганно бросая взгляды. Пёс пристыжено склоняет головы к земле, в глазах столько плаксивого ужаса, что отворачиваюсь. Зверя понять можно - мы на чужой территории, причём откровенного зла. Беспощадного и лютого, недаром сама Суккубус предупредила о кровожадности дочерей.

Цепляюсь за первый сук. Поджилки настолько трясутся, а сердце громыхает, что на миг перевожу дух. Откуда ждать нападения - хрен знает. Здесь всё провонялось гниющими трупами, а так как у страха глаза велики, да слух обострен, мерещится всякое даже на пустом месте. Подтягиваюсь, невольно пересчитывая 'коконы'. Раз, два, три... четыре... пять... Странные мешки, очень похожие на спящих летучих мышей. Перебираюсь на другой сук. Подтягиваюсь выше, уже было заглядываю в дупло - в нём тускло поблескивает стеклянный бутылёк, - как по ходу замечаю ещё коконы. Шесть, семь, восемь... Невольно выискиваю ещё.

Твою мать! Это же Стриги! А где девятый?.. Мысль так стремительно вылетает из головы, точно напуганная птица срывается с дерева. Ксафана опасливо рычит. Грозный лай, скоротечно переходит в жалобный скулёж. Не успеваю одёрнуть ладонь, - тянусь за 'склянкой', - по телу пробегает молния боли. Острая, разящая в самое сердце и мгновенно парализующая до мозга. Свистит воздух и меня одновременно удушливо жалит на шее, в спине.

Перед газами проносятся звёзды... Образы расплываются. Ещё секунда - и лечу вниз.

Точно мешок с картошкой ухаю на землю и вмиг оказываюсь пленённым порукам и ногам тугими путами ловкого охотника. Звуки не издаются - на глотке плотно обосновалась удавка. В спину упирается чья-то нога.

- Сестрицы, - раздаётся надо мной протяжный, пискляво-охриплый голос, чем-то напоминающий звук скрипящего пенопласта по стеклу. - Гости пожаловали... - скрежет перерастает в мерзкий смех, леденящий кровь.

Силюсь поднять голову - жалкая попытка проваливается, но краем глаз замечаю, коконы на дереве шевелятся. То тут, то там распахиваются огромные кожаные крылья мерзкие чудовища и срываются, словно жухлые листья с ветвей. За секунду оказываются на земле уже более в людском обличье, шипят, задрав головы к небу. Совершены в своём истинном безобразии монстров и до жути пугающие в идеальном понимании - сверхзло. От юных дев до старых кляч - одна другой страшнее. Обезображенные лица, тела...

Одна - лысая, но это не единственный недостаток - вместо глаз зияют чёрные пустоты. У тощей настолько выделяются все кости, что кажется, вот-вот переломятся. Толстая неимоверно велика - при каждом движении плоть колышется словно многоярусное желе. У обрюзгшей кожа свисает как у шарпея, груди болтаются, чуть ли не до колен. Самая молодая людоедка - и та состоит из двух. Сиамские близнецы. Ещё одна - циклоповидная, приземистая 'горилла' с руками до земли. Старшая - кособокий горбун.

Стриги - альбиносы с уродливыми телами, ослепляющие белизной и ужасающие кровавыми глазами, испепеляющими лютой ненавистью. Глядят то на меня, то на Ксафана.

- Он мой, - слышу знакомый голос охотницы надо мной. Миг - и остальные стриги уже возле пса. Окружают, неуклюже переваливаясь. Распахнутые пасти неестественно искажаются. Издают протяжные завывания и кривой волной вонзаются удлинившимися, словно шила зубами в Ксафана, так нашпигованного дротиками, что животина отдаленно напоминает дикобраза.

Заорать не получается. Видать, во мне парализующий яд. Давлюсь от натуги... От безысходности готов рокотать, но и этого не дано - даже немые хрипы тонут внутри. Беззвучные рыдания остаются при мне, но каждая слезинка прожигает дорожки, шрамирует и без того разбитое сердце. Рад только беспамятству - оно не заставляет себя долго ждать. Следом за новым ожогом, пробежавшим по затылку, приходит отключка.

***

Поднимаю веки ни с первой попытки. Лежу, уткнувшись лицом в землю. Тужусь пошевелиться - никак. Онемение не проходит, себя не ощущаю, меня будто изрядно опустошили от жизни. Мотнуть головой получается едва ли, а так хочется прогнать помутнение.

Когда, наконец, удаётся чуть повернуться и сфокусироваться, вновь зажмуриваюсь. Видеть жалобные глаза Ксафана, безвольной тушкой валяющегося неподалёку, к которому как пиявки присосались белотелые демонессы,- до жути неприятно. Будь проклят слух! Лучше бы его отбило, потому что по ушам режет аппетитное чавканье. Аж до тошноты, как назло застрявшей комом в горле, но сделать ничего не могу - сам ещё обездвижен.

В том, что нас заловили, точно нерадивых мышей в ловушку, виноват я. Понадеялся на свою прежнюю везучесть и силу - вот и получил. Ладно бы сам угодил, так ведь пса подставил. Валяюсь в стороне, в то время как Ксафана поедают Стриги. От собственной никчёмности разгорается ярость. Порываюсь разомкнуть руки и от радости чуть не вою - пальцы начинают двигаться, ощущаю покалывание. Освободиться бы от пут и разбить бутылёк. Совсем недавно он ладони 'жёг', от страха и нетерпения я его чуть не раздавил, а теперь...

- Мм, - протягивает каркающим голосом совершенно лысая коротышка, - лакомые гости попались. - Шипя, со смаком облизывает окровавленную пасть раздвоенным как у змеи языком.

- Не переусердствуйте, сестрицы, - выпрямляется статная дочь Суккубус, которой до этого момента не видел. Она была бы красоткой, - подтянутая, высокая, длинноногая, - если бы не отсутствующая голова... Точнее, эта часть тела между ключицами, а вернее, меду округлыми полными грудями. - Это лакомство лечебное, заживляющее. Убивать нельзя. Сделает нас прекраснее, чем мы есть и тогда, возможно, мама нас полюбит, - последняя фраза слегка вводит в ступор. Удивительное дело, никогда бы не подумал, но каждому чудовищу хочется любви. Будто в подтверждение слов безглавой сестры, монстры на глазах преображаются в симпатичных девушек...

Быть того не может! Они питаются, чтобы стать прекрасней. Кхм... по сути мало чем отличаются от земных женщин, за красоту готовых на любые безумства и зверства.

Что с них взять?!. Женщины!..

Шевелю головой - получается плохо, но подбородком чувствую что-то прохладное, гладкое, твёрдое, выпуклое... Камушек? Корень дуба? Робкая надежда свербит назойливей. Вновь раскрываю глаза и силюсь рассмотреть, во что утыкаюсь. Скашиваю взгляд, но тщетно. Подбородком через 'не могу' подкатываю к носу. Носом придвигаю выше...

Бутылёк!

Чуть не давлюсь счастьем, из горла даже радостный клокот вырывается. Вот только, чем разбить? Обо что?.. Безрезультатно выискиваю любую твердь. Твою мать! Пробка вбита глубоко, подцепляю, как получается. Тяну - никак, зато под зубами мерзко хрустит, хотя по ушам бьют другие, куда более страшные звуки - довольное смакование, постанывания, урчания Стригов.

Что, если... Мысль сумасшедшая, шальная. Стекло никогда не ел, не грыз и даже на зубок не пробовал, но это единственный выход. Машинально сжимаю челюсти и раскусываю стекло - оно с веселым хрустом подаётся. Во рту сладость с привкусом металла. Сплёвываю, что осталось от бутылька и певуньи, хотя ещё некоторое время харкаюсь осколками. Заворожено смотрю на монстров, Ксафана. Секунды тянутся - упорно жду... Чего?.. Хрен знает. Бурной реакции. Визга, писка, любого звука, от которого всех скрючит, в том числе и меня, но нет ничего... Уже надежда тает, готов взреветь в голос.

Бл... Да что же делать?

Озаряет, точно обухом по голове: стекло!.. Чего валяться? На меня не смотрят, тело слушается всё лучше. Пора действовать самому. Извиваюсь, словно гусеница, по дурости упавшая на спину. На миг забываю о других - уж больно сложно гимнастическое упражнение, как вдруг поляну заполняет истошный многоголосый визг. Испуганно воздеваю глаза на Стригов и чуть мешкаю: некогда уродливые, а теперь уже симпатичные женщины, затыкая уши, катаются по земле. Лица искажены гримасами боли.

О, чудо! Ксафан жив - его тоже плющит, правда, от чего, так и не понимаю.

Усиленно продолжаю извиваться. Долго, нудно, выворачивая суставы - кости хрустят, жилы скрипят, с глухим рыком, сквозь стиснутые зубы, будто прыжок на скакалке, умудряюсь связанные руки перетащить через ноги вперёд. Хрипя от натуги и боли, нащупываю стеклышко и методично избавляюсь от верёвок. Окровавленными пальцами отбрасываю путы и на неверных ногах поднимаюсь. Ощупываю себя. Выдёргиваю из затылка небольшой дротик и ещё один, еле дотянувшись до лопатки.

Дупло! 'Дыхание Морфея' в дупле! Бросаю взгляд на угрюмое дерево. Как сомнамбула плетусь к нему - нужно добыть бутылёк, и даже цепляюсь за нижний сук, но также машинально разворачиваюсь, иду к Ксафану. Твою мать! Не могу его бросить. Заваливаюсь рядом, проверяю на вменяемость. С этим тяжело - пасти в пене, залитые кровью глаза навыкате, по телу раны от клыков чудовищ. Грудь вздымается едва ли - псина явно на последнем издыхании.

- Держись приятель! - цежу сквозь зубы, голосом смутно похожим на мой. Вновь поднимаюсь и лавирую мимо катающихся по земле визжащих Стригов, точно алкаш по дороге между ямами. На меня не смотрят, да куда им в таком состоянии? Из глаз бегут алые слёзы, из ушей, по ходу дела тоже, потому что по ладоням, которыми закрываются, текут багровые ручейки. Запинаясь, бегу к месту, где валялся. Ползая, выискиваю листок певуньи. Сложно, если учесть, что до этого валялся здесь, не задумываясь, понадобится ли растение в дальнейшем. И ко всему прочему, прибавляется нарастающий в голове всё сильнее звон. Такой пронзительный, что мозг медленно закипает.

Встряхиваю головой, прогоняя настойчивый звук, но он только усиливается. Чёрт! Вот оглушение и до меня добирается.

Нужно спешить!

Поднимаюсь и на заплетающихся ногах бегу к Ксафану. Если скормить лист псу, ему полегчает, но тогда время вообще не будет. Стриги очухаются, и нам несдобровать. Остаётся надеяться, что животина из-за наркотика придёт в себя раньше. В голове уже колокольный набат. Так и хочется зажать уши, чтобы не слышать 'бом-бомов'. Словно подкошенный падаю рядом с мордами на колени. Зверь обездвижен.

Нет... Нет. Нет!

От ужаса немею. Рьяно мотаю головой, возвращаясь к реальности. Не дам сдохнуть Ксафану куском мяса! Ну уж нет!

Сделаю всё, что могу, даже если это мне будет стоить жизни!

Так, Ксафан жевать не сможет. 'На автомате' саднящими пальцами запихиваю лист в рот. Механически разжёвываю, хрустя грязью и выплёвываю на ладонь. Пальцами подхватываю часть и на силу запихиваю ближайшей голове в пасть: стараюсь намазать язык, как можно глубже к горлу - хоть сглатывающий рефлекс, может, сработает. Методично проделываю тоже с остальными.

Жду... мучительно долго, если учесть обстоятельства, в которых нахожусь.

Ощущаю облегчение, бой в мозге сменяется на звон, а вскоре вообще стихает. Я пожевал - мне легчает... Утыкаюсь лбом в лоб одной из морд:

- Прошу, не умирай... - удушливо молю не то хрипом, не то гортанным клокотом, на сердце сжимаются невидимые ледяные щупальца. - Прошу... - заклинаю с чувством.

Точно получив разряд тока, голова пса дёргается, кровавые глаза распахиваются, ловя меня на прицел обезумевшего, ничего не понимающего взгляда. Отшатываюсь. Каждая морда поочередно поднимается, смачно чихает волной. Отползаю, через силу поднимаюсь. Ксафан, также пошатываясь, воздевает себя на лапы - правда, получается ни с первой попытки. Шагает, вновь падает, опять встаёт...

Взгляд осмысливается, смягчается. Пёс коротко скулит, мотает головами.

Нервно оглядываюсь - Стриги больше не визжат, но ещё извиваются, корчась в болезненных судорогах. Чёрт! Время на исходе. Бегу к дереву. Будто робот забираюсь наверх. Вытаскиваю из дупла бутылёк. Чуть больше предыдущего, округлей, внутри голубо-серебристый не то дым, не то свет. Пробка забита так глубоко, что единственный способ открыть - то же разбить. Жаль, верёвочки нет. Бережно стискиваю в кулаке, спрыгиваю на землю и зову Ксафана, уже вылизывающего себя:

- Давай, малыш, не тормози! - голос предательски хрипит, дрожит. Ноги подламывают, но упорно бреду прочь. Рядом тяжело сопит Ксафан. Сейчас на него не взобраться - пёс и так без сил.

В прострации, наугад продираюсь через густые ветви дубов, как назло, уплотнивших ряды. Пару раз теряюсь в реальности, но каждый раз открывая глаза, понимаю, что двигаюсь. Недалеко слышу хрипы зверя. Рваные, шумные. Ксафан не отстаёт - молодец. Видать, понимает: упадёт - и мне и ему - конец!

Запинаюсь, судорожно хватаюсь за ближайший сук, но завалиться не даёт грубоватый хват, весьма болезненно сомкнувшийся на плече. Взвыть не успеваю, точнее, звук застревает в глотке. Ускользающим сознанием улавливаю: одна из голов Ксафана меня в раз закидывает на свою мохнатую спину. Непослушными руками обхватываю спасителя и прижимаюсь к шее, вновь проваливаясь в небытие.

В кромешный Ад возвращает истошный визг, настигающий с устрашающей скоростью. Позади трещат деревья, нарастает гул, вибрирует земля.

Ксафан нет-нет, да и запинается, нещадно хрипит от усталости, с пастей срывается желтоватая пена.

Над деревьями пролетает крылатая тень, Ксафан успевает схорониться под густой кроной ближайшего дерева. Чуть отдышавшись, мчится дальше. Крики неумолимо приближаются, стриги наступают на пятки. Молюсь про себя, нервно оглядываюсь - тёмные пятна-преследователи мелькают между, как назло, проредивших дубов. Всё чаще попадаются голые поляны, а пса заносит с той же периодичностью. Уже хорошо различаю охотниц.

- Крепись, малыш. Ты у меня лучший, - подбадриваю с жаром, трепля ближайшую голову, и обречённо кошусь назад. Ужасаюсь нечеловеческой скорости демонесс, гибкости и изворотливости. В руках поблескивают длинные духовые трубки, на ляжке каждой из сестёр чехол-кобура. Стреляют на бегу, но нам с Ксафаном везёт - дротики пролетают рядом, ни разу не зацепив. Зверь интуитивно уворачивается, юркает из стороны в сторону, спасая нас от очередного свистящего града. Сам не отстреливается - полагаю у него тоже силы на исходе, а плевание огнём - отнимет последние.

Уже вижу окончание леса - шестого круга, и начало седьмого. Деревья расступаются, открывая голую каменистую равнину, сужающуюся до извилистой 'змеи', но не успеваю порадоваться - в предплечье впивается острие. Миг - и ещё одно вонзается в бедро. Молния боли проносится от макушки до мизинцев ног. Наступает знакомое чувство онемения - безвольной тушкой утыкаюсь в шею Ксафана. Лишь вожу беспомощно глазами, с тоской рассматривая тёмные пласты суровой горной породы, и жадно прислушиваюсь к летящим звукам - под лапами пса хрустят камушки. А ещё... совсем рядом демонессы. Настигают, будто загонщики дичь: эгегекают, повизгивают. Злобный крик:

- Добей тварей! - остаётся позади, переходя в досадующий плач-рык: - Не-е-ет!

Мы стремительно вырываемся на широкое каменное плато и, не сбавляя темпа, удаляемся от дубовой рощи. Не успеваю выдохнуть: оторвались, прошли! - обрушивается новый дождь из дротиков. Пёс, жалобно взвыв, запинается. Одна голова обездвижено свисает. Его нещадно ведёт, лапы подламываются, и так, не одолев крутого подъёма, острием уходящего вдаль, летим в непонятно откуда взявшуюся пустоту...

Желудок прилипает к глотке, кишки стягивают в тугой узел. Прощаюсь с жизнью, ищу слова приветствия смерти - ухаю вместе с Ксафаном на твердь. Обездвиженным куском плоти скатываюсь на землю - кости возмущено хрустят, из горла вылетает болезненный ох. Одинокий скулёж пса, сорвавшийся на выдохе, робким эхом отражается от каменных стен и умолкает. Зверь шумно хрипит, но не двигается. Что с ним? Даже не могу сказать - не вижу. Мы в полной темноте. Ощупать тоже не в состоянии - снова парализован.

В отчаянье закрываю глаза и проваливаюсь во мрак.


## Глава 18.


Когда очухиваюсь, слабо шевелюсь - тело ещё плохо слушается, но уже отхожу. Удивительно, недружная со мной собственная рука ещё судорожно стискивает бутылёк. Облегчённо выдыхаю - не потерял. Какое счастье!

Скрипя зубами, долго мучаюсь, но выдёргиваю из предплечья дротик. Ещё мучительнее ищу на бедре. Обессилено роняю. Глаза постепенно привыкают к темноте - мы в яме, но виден проход вглубь. Наверх Ксафан точно не взберется, слишком круто и полого, даже мне в моём состоянии будет весьма проблематично вскарабкаться, а вот дальше идти - можно...

Дотошно изучаю пса, выдергивая все дротики из его тела - грозный зверь как-никак, а не ёж. Проверяю: жив ли и когда убеждаюсь - жив, с минуту валяюсь рядом. Бросать друга не буду... не могу... не по мне. Он мне вон сколько раз жизнь спас. Никого преданней не видел - ведь уличить в корысти пса - бред.

Интересно, сколько ждать, когда Ксафан очухается? Он изнеможён, накачен парализующим средством. Ему срочно нужны лекарства и пища! Доктор - он себе сам, но для этого его необходимо поднять на лапы. Охотиться я не в состоянии, иди в поисках еды - тоже. О, ловушка! Силясь, нащупываю часы, но вовремя одёргиваю пальцы - нельзя так рисковать. Мне не поймать демона, зверю - тем более. Твою мать, что же придумать?.. Хоть глоток крови, она для пса, как для меня - вода.

Хм... Очередная глупость. Лихорадочная, безотчётная, дикая. Засовываю руку в ближайшую пасть, резко чиркаю об острый клык, стараясь порезать ладонь как можно глубже. Сжимаю кулак, со всей силы, на которую способен. Жду несколько секунд, ощущая: по коже бегут тёплые змейки крови.

Твою мать! Сам истощен. Меня покидает жизнь, с каждой потерянной каплей крови. Сейчас и от мухи не отобьюсь, не то, что сражаться против Бельфегора. Подкармливаю вторую голову Ксафана. Цепляясь за ускользающее сознание - третью. Плавая будто в тумане - четвёртую... Последнее, что слышу - приглушенный звон упавшего бутылька на каменный пол. Вырубаюсь...

Как же тошно! Рвотный ком поднимается по пищеводу - сгибаюсь, заходясь желчным кашлем. Разлепить веки не получается - слабость такая, что жаждешь сдохнуть, чем полутрупом валяться. Нащупываю бутылочку с 'дыхание', подгребаю. Кое-как по стеночки воздеваю себя на ноги - перед глазами пляшут тёмные кляксы, на голову давит тяжесть. Через не могу, плетусь немного вглубь ямы. Так, глянуть, что поблизости. Ксафана не брошу, но проверить, где находимся, лишним не будет.

Некоторое время бреду, пока не выхожу из... пещеры. Оказывается, был не в яме, а пещере! Раскинувшаяся картина пугает и восхищает одновременно. Чёрно-каменистая узкая дорога-хребет уходит к линии горизонта: юркая, вдалеке сливающаяся с кровавыми водоёмами, между которыми пробегает. Багровые реки кишат душами, но выбраться грешникам не удаётся. Во-первых, уж больно высоко единственный спасительный хребет, хотя на стенах местами виднеются одинокие фигуры, умудрившиеся вскарабкаться подобно скалолазам, а во-вторых, над ними летают, уже знакомые по первому кругу демоны - тени. Огненными трезубцами пронзают самых прытких, забравшихся выше остальных и скидывают обратно в кашу из душ.

Обессилено прислоняюсь к каменному проёму пещеры. Жаль, бурлящее месиво из тел так низко. А то бы, промокнул брюки, да Ксафана накормил. Эх, нам еда не помешает или как вариант - купальня 'Бога', которую охраняет Бельфегор. Измученно съезжаю на землю, даже на шумный выдох не хватает. Прикрываю глаза - всего секундочку посижу, только переведу дух и буду готов...

Зависаю в невесомости и сумраке, поглощающих всё больше...

Меня толкают, по лицу прогуливается шершавая влажность. Нехотя поднимаю веки и не сразу понимаю на что смотрю... С трудом фокусируюсь - много глаз. Кровавых, глядящих с обожанием и преданностью.

- Привет, - хриплю на последнем издыхании. Во рту режущая сухость, губы онемели, язык едва шевелится. - Дружок...

На вид - неплох. Видать, оклемался. Хорошо! Значит, моя кровь, хоть на что-то пригодилась!

Ксафан с дотошной щепетильностью облизывает меня сиреневыми языками. Увернуться не получается - опять не владею телом. Отличие только, когда не двигался от яда на дротиках - плоть вообще не ощущал, а сейчас чувствую неподъёмную тяжесть.

Умираю... Нет, я не против - заслуживаю. Нет, не злюсь - счастлив, что использовал любой шанс найти Витку. Не жалею - делал всё, что от меня зависит. Нет, не пеняю на неудачу - рву жилы до последнего, и фортуна ко мне благоволит как никому, ведь я уже на седьмом кругу, осталось чуть-чуть...

Жалобный скулёж вырывает из раздумий. Ксафан аккуратно, насколько такое выражение подходит к хвату острыми клыками, втаскивает себе на спину. Цепляюсь... не знаю, как и чем, но уткнувшись лицом в шерсть, шепчу:

- Ищи... Бельфегора, - вновь проваливаюсь в пустоту.

Сколько без сознания ума не приложу, но когда открываю глаза - мы мчимся по узкому хребту - каменной дороге в никуда. По обе стороны от нас бурлят кровавые реки с грешниками. Мимо нас с нарастающим визгом пролетают демоны. Ксафан неимоверным чутьем успевает либо проскочить, либо чуть притормозить, либо дыхнуть огненным плевком, уклоняясь от очередной атаки. Несколько раз рядом свистят молнии-трезубцы, а мы стрелой летим по извилистому пути в неизвестность. Навстречу счастью?.. Беде?..

Плевать... неимоверным усилием, с великим трепетом сжимаю бутылёк с заветным 'дыхание'. Зубы клацают от холода, пробивающего тело всё сильнее - тремор настолько рьяный, что уже на глотке ощущаю подступающие оковы 'последнего сна'. На миг пронзает острая боль - в спину что-то вонзается.

Воронка мрака втягивает стремительно, но я так просто не сдамся - цепляюсь за остатки реальности. И хотя проваливаюсь в небытие, удерживаемый на этом свете последними крохами силы воли, время от времени выныриваю. Пошевелиться не могу - лишь приглушенно слышу: Ксафан хрипит, уже не извергает огненные плевки, но упорно мчится дальше. Меня мотает, зверь сам уставший. Бежит...

Влажность сменяется сухостью!..

На миг определяю следующий звук... Приглушенный шорох.

...Под лапами Ксафана шелестят камушки - несмелое эхо отражается от стен. Узких, вероятно, каменных...

Следующий эпизод смазан. Грозный рокот явно гигантского монстра... Вибрирующую воздух... Ярость... Дрожащий пол... Ответный рык Ксафана...

Ухаю на землю. По спине проходится адская боль - пёс сопя, явно выдирает из меня трезубец. Завопить не получается - мычу, раздираемый отчаяньем и собственной уязвимостью. От безысходности стискиваю зубы, утыкаюсь лицом в каменный пол... Рядом мелькают лапы пса...

...Ксафан уже не рычит, озлобленно лает и даже остервенело бросается.

Сжимаю ладонь - онемевшей рукой силюсь понять: у меня ли бутылёк. Разобраться не получается едва ли. Вроде, что-то в пальцах есть... Спасение - единственный шанс вырубить Бельфегора!

Едва соображаю, но неуклюже размахиваюсь, и что есть сил, бросаю 'дыхание' в сторону, где предполагаю находится демон-страж, а мы явно добрались до него, - и под углом, в надежде: там будет стена. Затаиваюсь на миг... Жду... Раздаётся робкий бой стекла, разлетающегося скола...

Совсем рядом свистит воздух и с жутким грохотом возле головы втыкается в каменный пол увесистая кувалда. Даже не сразу понимаю, что, зачем, почему... В ужасе таращусь и чуть отклоняюсь от второй - руки Бельфегора, с яростью нападающего на меня и Ксафана. Хлопаю глазами, прогоняя дымку, и не сразу доходит: это не мираж, не помутнение - за спиной стража разрастается голубоватый туман. Несмелый, медленный, негустой...

Пёс, люто огрызаясь, атакует. Все пасти клацают зубами - нет-нет, да и отхватывают куски плоти монстра, но оттеснить демона не получается. Непрошибаемый страж ревёт зверем, вскидывая руки-кувалды и вновь обрушиваясь на животину и меня разом.

Почему не действует 'Морфей'?.. Мысль не успевает полностью оформиться - Лицо Бельфегор словно стекленеет. Он застывает с поднятыми ручищами, точно подрезанный, ухает на каменный пол. Отползти не могу: сказочно везёт - монстр приземляется между мной и псом. Правда, с таким грохотом, что непроизвольно вспоминаю фразу, которую не раз повторял ученикам, будучи директором охранного агентства:

- Большие шкафы громко падают...

Пещера вздрагивает, с потолка и стен чуть осыпаются камушки. Секунду смотрю на Ксафана - глаза зверя мутнеют. Его ведёт, словно изрядно пьян, но на подкашивающихся лапах ступает ко мне. Бережно хватает за штанину и тащит... Некоторое время бесцельно гляжу в темноту... полотка... Прорезается свет, мой 'буксир' все медленнее, всё чаще останавливается, хрипит... Ещё шаг. Хватает грубее, даже ощущаю жалящее прикосновение острых клыков. Близко слышу сладостный плеск воды. Краем глаза вижу: две оставшиеся неспящие морды Ксафана, - другие обездвижено болтаются на уровне лап, - подталкивают дальше. Секунда - падаю в воду, и меня тотчас пленят её ледяные оковы.

Даже выплыть нет сил, спастись, бороться за жизнь. Иду камнем ко дну. Голову сдавливает, дыхание заканчивается - грудь сжимается, в глотке словно пробка. Конвульсивно дёргаюсь - хватаю глоток, тянусь к свободе...

Конец... Это конец! Ивакина... прости... не смог... подвёл...

Чернота. Провал...

Как ненавязчивый свет, из темноты выплывает чарующий образ, хрупкая фигура... Витка! Игриво улыбается. На щеках нежный румянец. Взгляд манит. Тянусь, но она удаляется!

Боль с такой силой впивается в тело, что распахиваю глаза и рьяно бьюсь в судорогах. Жить! Я обязан жить! Плыву, словно ужаленный - нервными, рваными гребками. На поверхность!.. К свету!

Не-е-ет. Рано сдаваться! Я ещё не доказал Витке, что достоин её... От меня так просто не отделаться!

Не успеваю вынырнуть, как сквозь прозрачную воду вдалеке вижу сероватое пятно. Неуверенно плыву к нему - с каждым движением наливаюсь силой. Жизнь бьёт ключом, мощь бурлит точно кипяток на огне. Удивительно! Я дышу...

Приближаясь, ликую - в стене выемка аркой. Неглубокая, словно рамка для картины. В ней аккуратно в округлый трафарет вставлен флакон с чем-то зеленоватым... Вынимаю, бережно сжимаю в кулак и рвусь на поверхность. Выбираюсь из купальни.

Бельфегор спит, от мощного храпа даже пещера вибрирует. Рядом с водоёмом лежит обездвиженный Ксафан. Морды раскинуты в стороны, пасти распахнуты, языки свисают, веки закрытых глаз трепещут.

Чёрт! Дружок... Приседаю возле него, обследую на ранения. Жив, просто спит. Медлить нельзя. Действие 'дыхания' тоже не вечно, скоро Бельфегор проснётся и тогда нам несдобровать. Вон, уже начинает шевелиться, мычит...

Твою мать! Как поступить? Ксафан так тяжёл, что мне его не поднять. Стоп! Я же бултыхался в купальни Бога! Теперь силён... А что, если пса искупать?

Более грозный рокот Бельфегора стирает очень удачную мысль. На её исполнение нет времени. Рывком поднимаю дружка на руки... Вот это да! Он довольно лёгкий! Наращивая темп, бегу на выход, хлюпая мокрыми кроссовками по каменному полу. Неожиданно громкое эхо предательски долго звучит по витиеватым коридорам, ведь не знаю куда двигаться и потому плутаю словно лис. Несколько раз наугад юркаю в проёмы,- хотя на выбор даётся штук по пять, - и только выскакиваю из пещеры на просторное каменное плато, раздаётся злобный, раздосадованный рык Бельфегора.

Мчусь ещё какое-то время. Ноша не тяготит, но Ксафана нужно привести в чувство. Притормаживаю только, когда выскакиваю на лесистый участок и за минуту прежде, чем замечаю, как одна из голов Ксафана поднялась и недоуменно смотрит то вперёд - на дорогу, то на меня. Сладко зевает...

- Приятель! - радуюсь открыто. Встаю на колено и бережно ставлю уже очухавшегося пса на лапы. Морды в полном смятении - рассеянные взгляды сменяются на восторженные. Восемь глаз уставляются на меня с нескрываемой любовью. Даже неудобно становится. Прокашливаюсь: - Ты, это... - осекаюсь. - Спасибо тебе, - язык заплетается, благодарность получается невнятная, смазанная. Сам себе отвратителен, но как проявить чувства, показать эмоции не знаю. Чешу макушку: - Круто ты...

Пёс счастливо тявкает и всё четыре языка разом проходятся по моему лицу. Смеясь, чешу поочередно, то одну голову, то сразу две - насколько рук хватает, но 'глаз мандрагоры' не выпуская. Это наш билет на следующий круг!

- Надеюсь, ты небрезгливый, - хмыкаю и шустро снимаю штаны, все ещё мокрые, липкие и до омерзения холодные. - У меня тут есть лекарство. Ну как, ротики открывай. Ксафан, ни секунды не медля, распахивает пасти и с такой преданностью подставляет все четыре морды, что захожусь искренним смехом, но, не забывая выжимать одежду. Пёс жадно глотает скудное питьё, сиреневые языки проворно подхватывают оставшиеся капли.

- Вот так-то лучше, - вновь треплю каждую из голов и спешно одеваюсь. - Силы нам пригодятся. У нас впереди самый страшный демон. Астарот. Барбатос сказал, что Астарот - гигант, неимоверной силы. Это, пожалуй, всё...

Передохнув еще немного и уверившись, Ксафан бодр, рискую и подкармливаю из ловушки одним демоном. Который раз благодарю Ваал - дрянь умудрилась и свояков пленить с лихвой. Пока друг чавкает останками демона, рассматриваю новую колбу. Удлинённая пробирка из тонкого стекла с плотно закупоренной пробкой. Внутри зеленоватый порошок. Что ж, ничего нового. План прост! Найти врага, разбить колбу и текать, пока он не очухался.

Как только зверь подкрепляется, взбираюсь верхом, и мы трусим прочь, в поисках следующего круга.

## Глава 19.


Уже вскоре перед нами раскидываются первые ряды Злых Щелей. Каменные гребни, словно застывшие волны океана во время шторма. Нависают над гладкой поверхностью, так называемыми 'валами - перекатами'. От подножья каменных высот, то есть круговой стены, к центру идут радиусами, подобно спицам колеса, каменные гребни. Пересекая валы и рвы, причём, над последними изгибаются в виде мостов, или сводов. Жуткая и одновременно прекрасная картина - адская мощь Баатора.

Спрыгиваю с Ксафана и с ним в ногу, бегу дальше. Пёс изредка юркает в сторону, выискивая более удобный для себя путь, хотя местами съезжаем на заду вместе. 'Увлекательная' перебежка, если учесть, что часто попадаются места пыток грешников. То гейзеры, где уже обваренные до красноты души, срывая голоса, воют о спасении. То озерца с бурлящей магмой. В них уже скелетообразные фигуры, цепляясь друг за друга, пытаются вылезти, но огненная вода точно живая, всё время утягивает обратно самых удачливых, сумевших хоть на полкорпуса выбраться из пытки. Однажды натыкаемся на ров, настолько глубокий и крутой, с глиняными стенами, что даже будь ты демоном хоть семи пядей во лбу, ни в жизнь оттуда не выбраться. Внизу, в коричневой массе зловонных испражнений, копошится бесчисленное количество душ. Тошнотворный вид! Меня пару раз чуть было не выворачивает наизнанку. Ксафан благородно увлекает дальше.

Вскоре каменные гребни сменяются чернозёмом. Здесь натыкаемся на кучи сваленных тел, гниющих от проказы, кровавого лишая и источающих запах смерти. Их сменяют поляны пыток, где на огромном костре истязают огнём, прокручивая будто вертела, длинные колья с насаженными грешниками. От криков и стонов даже уши закладывает. Спасать никого не спешу. Не мои страдания, не мои души...

Очень долго бежим вдоль каменной горы: высоченной, голой, прямой, на которой за руки подвешены скулящие жертвы. Стальные кандалы ранят плоть до крови. Металлические цепи продеты через мощные крюки, вбитые по самую головку. Время от времени сверху, из жерла, вырывается магма и лавой обрушивается на грешников, растекается у подножия горы, обращаясь в кипящую смолу, где булькают уже другие жертвы. Тела, висящих истлевают до костей, но, на то это и муки Ада - душам позволяют вновь обрасти мясом, кожей и терзание продолжается вновь. Истошные крики разрывают мозг, уже мечтаю оглохнуть, но садистские игры не прекращаются - сразу за горой попадаются четвертованные, выпотрошенные, вздыбленные на колы...

Видеть подобное - не меньшая пытка, но во мне часть демона. Она спасает, помогает справиться с занудными приступами самоедства - упорно делаю вид, что игнорирую страждущих. Их боль не для меня! Стиснув зубы, бегу дальше - из всех душ созданных миров, меня интересует лишь одна - Виткина! Наплюю на остальных, преступлю любую черту, предам кого угодно, но её найду. Даже не хочу знать, почему так важно завладеть именно этой душой. Не хочу копаться в себе и причинах своих поступков. Мне проще думать: я - испорченный эгоист, привыкший получать, что возжелаю. Ивакина моя - все остальные руки прочь! Только я имею права измываться над ней! Лишь я могу причинять ей боль. Сделать самой несчастной, или наоборот, показать все грани неслыханного счастья. В моей власти... силе, возможностях...

Это не любовь, не-е-ет. Намного страшней чувства, необузданней, эгоистичней, первобытней. Примешивать другие не надо! Только воспаленное желание обладать нечто чудесным, будто созданным самим Богом именно для меня! Так что, неправы те, кто намекает на возвышенное... Мной движет, лишь неутолённый голод самца.

Сколько бежим - теряюсь во времени, но останавливаемся только, когда упираемся в огромную пещеру. Так не хочется встречаться с Астаротом...

Даже пару раз сворачиваю в разные стороны, выискивая другой лаз на следующий круг, но дороги, точно зачарованные, ведут обратно к мрачной пещере. Делать нечего, как говорится: попытка - не пытка. Я честно искал менее болезненный и опасный путь, но, как видимо, он - единственный. Значит, так тому и быть!

Кхм... Для меня боль и страдания уже тождество радости и счастью - я ещё жив и продолжаю путь! Ксафан преданно следует попятам, и когда решаюсь заглянуть в каменный проход, сопит рядом. Непроизвольно морщусь - внутри удушливо воняет серой. Белесые груды костей яснее слов: Астарот - людоед. Бережно сжимая бутылёк с 'глазом мандрагоры', аккуратно иду вглубь. Под ногами жутко хрустит. Пёс шумно принюхивается. Начавшийся было рык, обрываю грубым жестом: молчать! Ксафан послушно затыкается и пристыжено склоняет головы. Кровавые глаза настороженно всматриваются в темноту пещеры.

Эх! Сам настороже - так напрягаюсь, что превращаюсь в слух и сверхзрение.

Мрак постепенно рассеивается, хотя, возможно, привыкаю и часто реагирую на мелькающие тени. Всё лучше отличаю в стенах следующие проходы. Нервно стискиваю колбу - лишь бы не дёрнуться раньше времени и не разбить.

Кажется, брели так долго, миновали столько залов, что уже должны были пройти гору насквозь. Но конца не видно, как, впрочем, и начало давно утеряно. Хрупкая надежда начинает гаснуть, а страхи, давно маячившие за спиной, неминуемо настигать. Неужели потерялись? Где же, чёрт возьми, логово Астрата или выход к девятому кругу?..

Тишину, от которой давно трясутся поджилки, нарушает гуляющий свист. Мирный, ненавязчивый. Словно песня ветра, заглянувшего в каменный лабиринт и затерявшегося в витиеватых коридорах. Замираю на миг, испуганно вслушиваюсь - звук нарастает, приближается и чуть не застав меня на подступах к следующей мрачной зале, сворачивает в другую, с той же стремительностью удаляясь. Только усмиряется - наступившую тишину прорезает чудовищный рокот разъярённого чудовища.

Спешу дальше, уже не разбирая дороги. Ксафан жалобно проскулив, жмётся ближе, опасливо косится всеми головами в разные стороны, точно дозорные на сторожевой башне. Жестом командую: гляди в оба, - умора, если учесть, сколько глаз у пса, - и указываю на очередной зияющий проём. Ксафан безмолвно предупреждающе скалит зубы. Понимаю без слов: наконец, добрались до жилища Астрата.

Вонь от разлагающихся трупов сильнее, чем во всей пещере. Да и ноги время от времени чавкают по свеженьким трупам, вернее останкам... Но если верить грозному рыку, наполняющему узкие залы пещеры вибрирующим звуком - демон не здесь... Видимо, на обходе территории, и нам с псом опять несказанно везёт.

Только ступаю в огромную каменную залу, пещера вновь содрогается от яростного рокота демона. Если бы был в лесу, подумал бы, что это пара гризли столкнулись в битве насмерть. А так, полагаю, Астарот торопится домой. Пёс бесстрашно подскакивает к дальней стене - настолько гладкой и прямой, что закрадывается робкая мысль: стена - перегородка! Словно подтверждая моё крепнувшее убеждение, животина начинает рьяно царапать когтям стену и пол, будто пытаясь сделать подкоп.

М-да, копать камень - гениальный план! Бедный зверь! Видимо, за наше путешествие мозг отбило окончательно.

Её нужно пробить! У меня есть сила. То есть, была сила... Не уверен, но можно попробовать. С разбегу врезаюсь плечом и морщусь. Твою мать! Корчусь от боли, растирая ушибленное место. Мой мозг явно повреждён не меньше, чем у Ксафана.

- Сюда, - шикаю псу. Прячусь за ближайший каменный выступ и стучу рядом с собой. Ксафан неуверенно поглядев на 'дверь в другой круг', двумя прыжками оказывает возле меня и скрывается за выступом, старательно пригибая все головы к полу. - Ч-ш-ш... - прикладываю палец ко рту. Пещера содрогается всё сильнее, что означает: хозяин совсем близко. Встречать, бросаясь в бой голой грудью - чистое самоубийство. В Аду все знают: Астарот - демон великой силы и удивительной скорости, метающий шаровые молнии. Сочетание на грани абсурда, но проверять достоверность на собственной шкуре без видимой на той безысходной причины - не собираюсь. К тому же получить шаром огня... Если учесть, что демонической силы у меня нет, а ангельская в нижнем мире не действует, остается надеяться, лишь на человеческую смекалку и изворотливость ума.

У меня есть туз в рукаве. Изучу врага со стороны и использую 'мандрагору', а уже потом - была, не была...

Чуть не заваливаюсь на пол от неожиданности. В залу вихрем врывается страшилище. Такого громилу никогда прежде не видел. Раза в три выше и больше любого демона, а ещё... понимаю, почему так важно его ослепить, ведь количество глаз у Астрата зашкаливает. Даже бедолага Ксафан со своими восемью, в сравнении с демоном-стражем вполне нормален.

Глаза по всему телу, словно желуди на земле под дубом.

Диспропорциональное тело с маленькой головой усеяно зрачками-миндалинами. На маленьком продолговатом лице, обделённом интеллектом... На крупном носу и губах-плюшках... Лысине... Затылке... Вместо ушей... На толстой, короткой шее, переходящей в широченные покатые плечи. Мощных руках, с обрюзгшей кожей. Безволосой груди, плавно перетекающей в увесистое пузо. Короткие шорты не скрывают затекшие жиром ляжки. Омерзительное зрелище, а ещё... Думаю, мне бы пригодился весь набор гаджетов предыдущих кругов: 'певунья', причём желательно куст. 'Дыхания' - с килограмм и 'Глаз'... Эх! На секунду бросаю взгляд на колбу. Мало одного глаза! С десяток бы...

Монстр шумно и долго принюхивается, сотни глаз изучают каждый миллиметр пещеры. Водит руками, словно ощупывая пространство. Крутится, медленно прохаживается, сканируя пещеру.

Что если дождаться, когда он уснёт? Бахнуть 'мандрагору' и... А как открыть проём? Твою мать! Нужна недюжинная сила... или Астрата! Если помнить хитрость из мифов: Одиссей, попав в страну дикого народа циклопов, вынудил монстра самого открыть вход. Только шкур овец у нас с Ксафаном нет. Прикинуться едой?.. А чего ей прикидываться? Мы для Астрата и так - пища! Вот только так рисковать - не могу, да и нет команды как у знаменитого по мифам героя. Всего один верный друг, который уже столько раз спасал... Чёрт! Ничего другого на ум не идёт. Нужно действовать быстро, нахрапом: выскочить, разбить 'мандрагору' и пока чудовище ослепло - поиграть с ним в прятки, вынуждая раз к разу либо биться об стену, либо кидать шары огня. Глупый план, детский... Уж какой придумал!

Выглядываю из-за укрытия и испуганно вжимаю голову в плечи, - нечаянно зацепленный мною камушек с лёгким шорохом падает, но даже этот тихий звук работает как выстрел в незыблемой тишине. Доля секунды - и тут же натыкаюсь на испепеляющий взгляд сотен глаз, вмиг поймавших меня на прицел. Жуткая картина, леденящая душу, замораживающая сердце, стягивающая кишки в узел. Ноги точно врастают в землю, руки застревают на полпути к броску - в меня уже летит огненный шар. Стою как вкопанный перед лицом смерти, но избегаю 'объятий', ещё судорожно удерживая колбу - Ксафан сшибает будто торпеда. Заваливает на пол и стремительно разворачивается, готовый принять следующий удар на себя. Уворачивается от огненных атак с удивительной прытью: скалится, делает резкие выпады, но подобраться к монстру тоже не получается - Астарот не менее быстр.

Демоны передвигаются с невиданной скоростью, даже не всегда успеваю понять: где окажутся в следующую секунду. Встряхиваю головой, пристально всматриваясь в драку. Ксафан отвечает редкими плевками, которых страж избегает, как вода, ускользающая в щель.

Несколько минут отслеживаю движения противников, мозг спешно просчитывает дальнейшие ходы. Для метания колбы отсюда - далековато. К тому же не факт, что разобьётся, или Астарот не сбежит прежде, чем 'мандрагора' начнёт действовать. Предугадав, следующее место драки, дожидаюсь, когда пёс оказывается зажатым в дальнем углу - безумно лая, мечется из стороны в сторону, уворачиваясь от бросков, точно игрок от мяча вышибалы. Выскакиваю из засады, и несусь навстречу, ловко выполняя акробатические трюки, словно заправский атлет. Причём, импровизирую на бегу, ведь демон мгновенно переключается на меня. Кувырками, прыжками, скачками добираюсь до последнего рубежа и хоронюсь за округлым валуном недалеко от стража и пса. Как удаётся?.. Дело ни в везении, ни чудо-способностях. Ксафан - великий стратег и отчаянный помощник. Сражается до последнего - не отпускает Астрата от себя. Вынуждает продолжать битву, атакуя всеми головами сразу. Демон порядком потрепан, огненные шары летают с большими временными отрывами.

Ксафан - ещё тот боец! Поражаюсь выносливости пса и диким выходкам на грани фола, но взваливать самое опасное и трудное на других не по мне. Вновь подгадав момент, выскакиваю из укрытия и, одолев в несколько шагов зазор между мной и следующим небольшим камнем, вбегаю на него, одновременно размахиваясь колбой и опускаясь, обрушиваю со всей силы прямо под ноги Астароту. Мелкий скол разлетается прозрачным дождём. Зеленый порошок, зависнув в воздухе на долю секунды, точно живой обвивается вокруг демона: окутывает дымкой и вскоре стража совсем невидно - лишь огромное изумрудное облако. Правда, кричащее так громко и жутко, что даже стены содрогаются. Миг - оно развевается, оставляя на обозрение беспорядочно мечущегося демона, ревущего воплем, поверженного зверя.

А вот теперь пора! Жестом указываю Ксафану: за мной. Животина срывается, будто понимает, что я задумал. Возле стены оборачиваюсь и, подхватив с пола небольшой камень, бросаю в стража. Ответ не заставляет долго ждать - огненный шар со снайперской точностью летит точно в меня. Уворачиваюсь: он врезается в каменную перегородку между кругами Ада. Ксафан подхватывает игру - раззадорено рычит, за что получает следующую шаровую молнию, но вовремя юркает прочь и тот втыкается в стену. Каменная поверхность испещряется длинными трещинами. Нам то и нужно. Опять дразню, но Астарот усмиряет злобу, уже хаотично не вертится, полагается на слух. Несмело шагает к нам, кидаю камень с большим запалом и попадаю в крупный глаз посреди лба демона. Страж, негодуя, вопит - метает огненный снаряд, но я с лёгкостью его избегаю, позволяя удариться в перегородку...

Больше не давая возможности оклематься, продолжаем нападки с мелкими интервалами и всё чаще - одновременно. Путаем, 'раздираем на части внимание'. Астарот всё измученней, неуверенней. Вывожу монстра один на один к потрескавшейся стене в маленьких дырах, через которые уже виден свет другого круга. Чистый, даже ослепляющий. Ксафан, вновь поняв меня без слов, крадучись обегает демона, взбирается на ближайший валун и, среагировав на мою немую команду - очередной бросок увесистого камня в лоб Астрата, - прыгает стражу на спину. Ухаю в сторону, пропуская рокочущую падающую громадину, воткнувшуюся следом за огненным шаром, пробившим приличную дыру в стене. От грохота и треска зажмуриваюсь, подгребая ноги к подбородку и прикрывая голову руками - если завалит, так тому и быть, увернуться всё равно невозможно.

Продираю веки, и некоторое время отмахиваюсь от пыли, витающей серым облаком. В перегородке здоровенный проём - точно попал снаряд катапульты. В глаза бьёт настолько яркий свет, что вновь зажмуриваюсь. Подслеповато воздеваю себя на ноги, судорожно цепляясь за остатки стены и пару минут гляжу сквозь узкий прищур. Твою же мать! Мы на заснеженной горе, настолько девственно чистой и нетронутой, что на языке только сравнение с белым покрывалом. Сразу от перегородки-стены резкий обвал, там, чуть ниже различаю чёрное пятно, кувыркающееся в сугробе - Ксафан счастливо потявкивая, сливается с природой. Немного в стороне и ещё ниже - огромная тёмная глыба-ком - обездвиженный Астарот. Жив или мёртв, пока не разобрать, но не думаю, что такое чудовище можно так просто убить. Да и нет мне дела до его самочувствия - мы с приятелем добрались до последнего круга. Медлить нельзя, пора в путь! Проду спрашивать у автора! Большая просьба, нигде без ведома автора текст не выкладывать. Надеюсь на вашу порядочность. С уважением, Александра!