Ерошин Алексей: другие произведения.

Хиж-6: Свет кромешный

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.50*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Темь всегда была, это любой знает. И то славно: был бы свет - все и ослепли бы. И горбушку, поди, не стянешь - мать враз увидит и подзатыльник даст. Кому нужен он, свет этот?

  - Яко же придеше злыдени, да в души седоше, падеше на мир великыя темь. Ибо темны злыдни суть, иже их тьмы. Иже лягаше темь на всея земли, да сокрываше всяку же тварь живущу - летящу, ползущу, тако же лающу, мычащу да говорящу. Иже пущаше тьмы злыденей тьму темь, дабы свыше не видаше, яко человецы грех творяше, ибо греховны человецы суть.
  
   Блаженный Микеша кончил говорить и шумно высморкался в рукав. Слышно было, как он, вздыхая, жуёт беззубым ртом, и грязненькая жидкая бородёнка его шуршит по рубахе, а мамка наливает попрошайке топлёного молока. Тишка чуток подвинулся на лавке - вознамерился горячую горбушку под шумок стянуть. Микешины байки он слышал не раз уже, сидя на печке у какого-нибудь приятеля. Придёт, за стол сядет, и ну бухтеть про великую темь за грехи тяжкие. Смешно. Блаженный - он и есть блаженный: дурачок. Темь всегда была, это любой знает. И то славно: был бы свет - все и ослепли бы. И горбушку, поди, не стянешь - мать враз увидит и подзатыльник даст. Кому нужен он, свет этот?
  
   Поднёс Тишка пальцы к самому носу и вгляделся в чуть видное пятно ладошки. Потом отвёл руку плавно - и пальцы растворились в черноте. А Тишке всё равно видно. Не глазами, а чувством каким-то другим, непонятным. Чувствует он, как поворачивается мамка у печи, как Микеша макает нос в тёплое молоко. К чему глаза? И так ладно.
  
  Повёл носом Тишка, и ощутил явственно свежий духмяный хлебный аромат еще тёплой корки с прижаренным капустным листом. Вот он, совсем рядом. Рука почуяла тепло и сама потянулась куда нужно...
  
  - Я всё слышу, окаянный!- грозно предупредил мамкин голос.- Вот анчутка! Поди лучше, дров принеси.
  
   Тишка соскользнул с лавки, привычно юркнул в сени. Свой дом он знает, как пять невидимых пальцев, да и двор тоже. Проскользнёт меж лавок ужом - не зацепит ничего, ничего не свалит. Чуять людей, скотину или печку горячую - это у него хорошо получается, только вот вещи всякие - никак.
  
   Свалил Тишка дрова на приступку, а сам на печку шмыгнул. Хорошо, тёпло. Дурачок Микеша всё не уходил - цедил молоко из кружки, да вздыхал:
  
  - Ибо человецы суть. Во тьме родяше, во темь уходяше...
  
   Мамка тоже вздыхала следом. И чего вздыхать? Ну, родятся в темноте, и что? Где ж родиться ещё, коли кругом тьма? И уходят в неё же. А может, и не уходят. Может, их злыдни забирают. За ересь всякую. Или, может, они вовсе пропадают. В реку или там болото. Во тьме, поди, много чего такого есть. Сбился с тропы - и поминай, как звали. Батька Тишкин так и пропал прошлой весной. Пошёл по дрова, да и не вернулся. То ли заплутал, то ли злыдням в лапы попался. Был человек, и нету. А может, и злыдней-то никаких нету тоже. Кто их видел-то?
  
  - Дидку, а почто людям глаза, коли ничего не видно?- спросил Тишка.
  - Ты что пристал к юродивому?- пригрозила мамка.- Вот я тебя оттуда ухватом...
  - К чему мальца ухватом?- забормотал Микеша.- Не надо ухватом. Больно будет.
  - Любопытный шибко,- проворчала мамка,- греха с ним не оберёшься.
  - Ну, а всё же?- не унимался Тишка.- Пускай скажет, коли знает. Интересно же. На кой глаза, коли ничего не видно?
  - Глаза - дабы суть греховную зреть, которая тьма есть,- прошамкал Микеша.
  - А скотина почто во тьме видит?
  - Всякая тварь мычаща, лающа иже блеюща есть тварь безгрешна, поелику бездушна. Человек же есть тварь мысляща, мысли рекуща, творяща лже. Ибо же мысль изреченная ложь есть.
  
   Тишка выставил руку с лежанки, ловя ладошкой жар от огня. Рядом с этим жаром тепло мамкино и Микешино почти пропало.
  
  - А вдруг она тоже не глазами видит, скотина-то?
  - Что значит - 'тоже'?- взбеленилась мамка.- Я вот тебе дам 'тоже', злыдень окаянный!
  - Шумно у вас,- проворчал блаженный,- пойду я.
  
   Микеша, шаря по стене, прошаркал до двери и вышел. Залаяла дурачкова собака: заждалась. Хорошая у него собака, куда хочешь в два счёта доведёт. Микеше за неё две козы предлагали - не продал.
  
  - Что ж ты, дурашка, творишь?- всхлипнула мамка, едва собачий лай отдалился за ворота.- Беду накликать хочешь? Ну, как донесёт он про твоё 'тоже'?
  - Не боись. Кто ему поверит? Он же блаженный.
  - Будут они разбираться. С дядькой Филимоном не шибко разбирались.
  
   С Филимоном и в самом деле никто не разбирался - забили до смерти. Раз побили - отошел, а после второго разу не оклемался уже. И то - зачем было кричать, что все слепые, а он зрячий? Пропал год назад, а потом объявился, и ну кричать. Кому такое понравится? Зрячих никто не любит. От лукавого это - во тьме видеть. Только злыдни такое могут.
  
  - Иди уже, от греха,- вздохнула мамка,- да не болтай при других-то - худо будет.
  
   Соскользнул с печки Тишка, подобрал со стола уложенную котомку - хлеб, яйца и фляжка молока, весь нехитрый обед пастуший. Снял с гвоздя верёвку, накинул на плечо. Чуток задержался на пороге. Неохота Тишке избу покидать - такое тут всё уютное, привычное да тёплое. Родное все. Мамка мягкой рукой напоследок волосы пригладила - даром, что ругает, от любви ведь. Стой, не стой, а идти надо - корова с голоду ревёт уже, да и приятели заждались.
  
   По росной траве прошлепал в стайку Тишка. Тут ему тоже каждая соломина знакома, на ощупь ходить не надо. Корова привычно холодным носом в ладошку тычется - ищет соли. А соли-то сегодня Тишка и не взял. Позабыл с дурачком этим. К мягкой тёплой шее коровьей прижался и зашептал на ухо, как бабка учила: 'На острове Буяне, в реке Ириане, лежит бел-горюч камень алатырь. Заклинаю камнем-алатырём, камней царём: зол-злыдень, сгинь навсегда, без следа, как дым во тьме, как в песке вода. Чур-чура, приди помочь, гони злыдней прочь, в чёрную ночь, чтоб корову нашу не сбили с пути, а дали домой прийти. Слово моё не зря, крепче камня алатыря. Как я сказал, так и будет'.
  
   Корова трясла ушами - не хотела слушать, хотела на выпас. Ничего, потерпит немного: с наговором оно надежней. Может, и не помогает, а так, бабкины сказки, только всё одно спокойней. Привязал Тишка верёвку к рогам, калитку открыл, да пошёл в поводу - корова сама знает, куда идти. Знай только, ногами пошевеливай.
  
   Хорошо поутру на выпас идти. Это поначалу из хаты выходить не хочется, потом к прохладе приобвыкнешься - и хорошо. От лопухов росных свежестью веет, на ветвях птицы щебечут. Корова рядом шагает - горячая, мягкая. Озябнешь, прислонишься на минутку - и хорошо. Слышно уже, как на деревенской площади мальчишки галдят, собираясь. Коровы мычат, овцы блеют. Осталось последний сарай миновать, и вот она, площадь.
  
   Идет Тишка, не думает ни о чём таком, и вдруг тяжелая рука за плечо - цоп! Пальцы твёрдые, как железные, и холодный пёсий нос в колено упёрся. Да это Микеша!
  
  - Ай! Дидку, пусти: больно.
  
   От неожиданности Тишка верёвку из рук выронил. Верёвка по траве шуршит: корова-то дальше топает. Прошла чуть, и остановилась. Ну, хоть не трудно сыскать будет. А Микеша Тишкино плечо отпустил и дружески так по мальчишеской худой спине пришлёпнул:
  
  - Ступай. Подумал я, ты и впрямь что видишь. А ты - как все.
  
   Приблизил блаженный лицо своё к Тишке вплотную - пахнуло тряпьём старым, сеном и потом. И даже вроде глаза во тьме видать, и словно свет от них даже. Или показалось всё Тишке со страху - и нос крючком этот, и бородёнка нечистая, растрёпанная.
  
  - Нет,- повторил Микеша,- не видишь ты дальше носа. Во тьме родяше, во темь уходяше... Лже рцы, человецы-червецы... А я-то подумал - ходишь больно ловко, как зрячий.
  - Я, дидку, сердцем вижу!- вдруг шёпотом выпалил Тишка.- И тепло всякое чую. Это не грех?
  - То не грех,- ответил блаженный,- темь есть грех. Ступай за коровой своей, она тебя выведет, куда надобно.
  
   Сказал так юродивый, да верёвку в руку Тишке обратно вложил. Корова потянула, и зашагал Тишка дальше по дороге, а старик пропал во тьме, как не было. Тут и на площадь они вышли. А стадо уж на выгон тронулось, еле догнали. Жутковато как-то Тишке от встречи такой. Обхватил он за шею корову свою, к тёплому боку приник - всё не так страшно. Ну, вскоре и на выгон пришли.
  
   На выгоне хорошо - расслабиться можно. Коровы никуда не денутся - вкруг луга жердяная городьба устроена. Трава уж подсохла. Можно с приятелями поваляться, клубнику поискать. Клубнику искать легко: пахнет она здорово. Горстью листву прочешешь - и вот тебе угощение. А рядом кузнечики стрекочут, и приятели тож языками стрекочут, словно кузнечики. За разговорами день быстро проходит. Вот скоро и обратно собираться пора. Ищет Тишка свою корову, а коровы-то и нет. Что ж теперь делать-то? Руки выставил, в стаде шарит, ищет кормилицу. Ан, всё одно нет её нигде. Раньше-то мигом находил, а теперь никак. Тепло чужое повсюду.
  
   Делать нечего - прошёл Тишка вперёд от стада. Если отойти подале - почуять, вроде как, легче должно. И правда, маячит вдалеке. Еле-еле слышно. Пошёл Тишка на тепло. Шёл, пока в жердь не упёрся. А жердь-то поломана - прогнила. 'Чур-чура, приди помочь, гони злыдней прочь, в чёрную ночь, чтоб корову нашу не сбили с пути, а дали домой прийти'- забормотал Тишка. Да только не хочет возвращаться корова - стоит себе, дышит, ногами переступает. И недалёко, вроде. Ан, за изгородь страшно идти. Может, и ничего, если недалёко? Вернуться Тишка сумеет, поди? А без коровы как? Нельзя без коровы.
  
  Привязался Тишка верёвкой к жерди, выставил руки, да и шагнул за ограду. Пройдёт немного, поворотится - вроде, недалече ушел. Слышно, как мальчишки кричат, стадо мычит и блеет. Но и корова своя ближе не становится, ровно дальше отходит. Вот и верёвка кончилась. И корова совсем рядом дышит. Верёвку оставить боязно, да потерять кормилицу ещё страшнее.
  
  Бросил верёвку Тишка. Идёт за коровой, а та от него. И вроде рядом совсем, и не взять никак. Не иначе, Микеша сглазил, злыдень старый. 'Приведёт куда надобно'... А Тишке туда и не надобно вовсе. Уже и стада не слышно стало. А тут под ногами вовсе захлюпало. Кусты кругом колючие - шиповник. Присел Тишка и завыл тихонько со страху. Тут корова и остановилась. Постояла, подумала, да и назад пошла. Видать, жалко мальчонку стало.
  
  Подошла, губами у лица шлёпает, слезы солёные со щёк слизывает. А губы мягкие, добрые, только не коровьи вовсе. Пошарил руками Тишка, на недоуздок наткнулся: голова-то лошадиная. Эва! Как же он так обмишулиться мог? Зазря заблукал, выходит. А теперь что же - пропадать? Дороги назад не найдёшь. В недоуздок вцепился, пальцы разжать боится - ну, как уйдёт лошадь, что тогда? Поди, куда-нибудь, да выведет.
  
  Утер щёки рукавом Тишка, всхлипывать перестал. Поднялся, ухватился за гриву на холке, да на широкую конскую спину влез. Влез, улёгся и за шею обхватил. Пропадать, так не в одиночку. Неси хоть куда-нибудь.
  
  Повернулась лошадь и пошла. Тишка лежит, руки разжать боится - вдруг свалится? Под копытами то болото хлюпает, а то тропа будто. По лицу да по спине ветки шлёпают, секут вроде за дурость малолетнюю. Плачет беззвучно Тишка, слёзы о гриву вытирает - страшно же. Дома-то всё привычно, понятно было. Всё знакомо. Мир такой маленький да уютный казался. А тут - эва: огромный, страшный, неизвестный. Идёт лошадь, уносит Тишку. А куда - кто знает? Приостановится, траву пощиплет, и снова идёт. И конца и краю этому пути не видно.
  
  Спина у лошади широкая, что лавка, только мягкая, живая. И тёпло, не замерзнешь, и покачивает - как в зыбке. Песни мамкиной только не хватает. Вместо песни - чу! Вода журчит. Речка. Лошадь копытами цок-цок по настилу деревянному. Никак, мост. Ну, как сронит? Да нет, ничо вроде - ровно идёт. Значится, дорога привычная. Руку вытянул Тишка - перила нащупал. Так и есть - мост.
  
  Растопырил Тишка ладошку. От воды тепло идёт. Не как от огня, а как от молока парного. И в тепле том будто бы свои пальцы видно. Не у носа самого, а насколь руки вытянуть хватает. Поднял Тишка голову. Чудное дело: чернота посерела будто. Сверху светлее как бы, а ниже чёрные пятна древ шевелятся. Жуть.
  
  А лошадь всё идёт, мост перешла, и словно бы в гору подымается. А на горе той столп словно. Да яркий такой, аж глаза режет. И лошадь к тому столпу поворачивает.
  
  Струхнул Тишка, голову опустил, лицо в гриву конскую спрятал и глаза закрыл: ну, как ослепнешь вовсе от яркости этой? А столп всё ближе, да всё ярче. Уже и сквозь веки видно его, не спрячешься. Пришлось рукой Тишке глаза прикрыть.
  
  Подошла лошадь близко-близко к столпу и стала. Вроде как, идти дальше не собирается. Не знает Тишка, что делать: глаза открывать страшно, да и не открывать страшно. Не будешь так век лежать. И тут корова Тишкина вдруг замычала! По голосу-то узнал он её сразу, от неожиданности руку от глаз и отнял. И ничего не увидел. Вблизи столпа тьма ещё черней.
  
  С коня соскользнул Тишка и на голос коровий пошёл. Вот она, совсем рядом. Нашарил, обхватил голову рогатую, знакомый запах вдохнул. Ну, теперь-то не пропадёт, поди. Корова к дому выведет. Вот и обрывок верёвки на рогах есть - доведёт.
  
  Распутал верёвку с куста Тишка, корова и пошла. Неспешно так. Рад мальчонка, успокоился. Нашлась. Родная, тёплая. Привычная. Огромная такая корова. Теперь и домой можно. Дома-то хорошо: знакомо всё, ладно, гладко, уютно. Мамка, поди, вся извелась уже. Хлебы выпекла, на столе остужает. Запах по всему дому - так и пил бы запах этот.
  
  Шлёпает Тишка по тропе за коровой, а столп назади светит. Пройдёт немного Тишка, и оглянется. Шаг сделает - и тянет его снова посмотреть. Ведь уйдёшь - и снова темь вечная, глядеть не на что. А любопытно - страсть. Как страх пропал, так сразу любопытно стало. Аж свербит в носу от интереса.
  
  Остановился Тишка. Корова домой тянет, а столп - к себе. И чем дальше отходишь - тем тянет сильнее. Хоть разорвись надвое. Уйдёшь - век жалеть будешь. Ну, и поворотил назад. Корова неохотно идёт, упирается, словно пускать не хочет. А столп - вот он уже, рукой подать. Словно бы из-под земли растёт, как дерево. Ан, и не из-под земли вовсе - из камня. На камне знаки какие-то вырезаны, и горят они так, что глазам больно. И не жгутся - потрогать зовут. Не огонь, а горит. Чудно.
  
  Тут корова Тишкина совсем упёрлась, совсем чуток дотянуться до камня не даёт. Рванул Тишка, верёвка и порвалась. А ладошкой он прям в горящие знаки попал. Как полыхнуло у него в глазах-то - ровно лбом о притолоку приложился. Заорал Тишка матом благим со страху, да и дух из него вон.
  
  Сколько пролежал он подле камня без памяти - никому не ведомо. А только как очнулся да голову поднял - так по глазам и резануло: светло всё! И всё ему видно. Глядит - а ни столпа, ни камня нету, как не бывало. Трава-мурава под ногами - красивуще! Дерева кудрявыми головами качают. А вверху и вовсе цвета такого - аж на глаза слёзы наворачиваются. Дюже свет ярок. Только над ним - круглое, горячее, ещё ярче. Уж такое яркое, что и смотреть больно. Вот где свет самый. Куда там столпу давешнему! Проморгался Тишка, глядит - поодаль животина стоит. Шкура пятнами: половина, как темь, чёрная, половина светлая. Голова у животины рогатая, к рогам верёвка привязана, глаза глядят грустно. 'Корова,- догадался Тишка,-на свету-то маленькая да неказистая какая! Грязна, колченога, в репьях вся'.
  
  Поднялся Тишка, да и пошёл по тропке, а корова за ним. С горушки спустился - вот и деревню видно. Мальчишки по выгону бродят - коров собирают. Мужики по заборам руками шарят - до изб своих ковыляют. Бабы да старухи в рукоделия по завалинкам уткнулись, тоже вокруг не видят ничего. Чудно и страшно.
  
  Идёт по улице Тишка, удивляется: до чего грязно всё, лопухами да крапивой заросше. Избёнки кривобокие слепыми окошками в пыль уставились. А которая своя - разбери теперь. Кабы корова в калитку не упёрлась - ни за что не узнал бы. Домишко махонький, тёмный, затхлый - рухлядь одна. И мамка на крыльце - домишке подстать: ветошь какую-то нацепила, сгорбилась. А у забора Микеша стоит и пристально так смотрит. А на что тут смотреть, коли нелепо, сиро да жалко всё? Сел Тишка у крыльца прямо на землю, глаза закрыл, да и заплакал: пропади он, свет этот кромешный, пропадом!
Оценка: 8.50*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) Н.Жарова "Выжить в Антарктиде"(Научная фантастика) С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) Д.Гримм "З.О.О.П.А.Р.К. Книга 1. Немезида"(Антиутопия) Н.Любимка "Пятый факультет"(Боевое фэнтези) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Боевик) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) М.Топоров "Однажды в Вавилоне"(Киберпанк) В.Василенко "Стальные псы 4: Белый тигр"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru Золушка для миллиардера. Вероника ДесмондТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)Подари мне чешуйку. Гаврилова АннаПоймать ведьму. Каплуненко НаталияP.S. Люблю не из жалости... натАша ШкотКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаОфсайд. Часть 2. Алекс ДКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрСлепой Страж (книга 3). Нидейла Нэльте
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"