Ершова Елена: другие произведения.

Брат мой, Гензель

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 8.50*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Рассказ написан на конкурс "Все мы родом из детства"


* основано на реальных событиях

  
   Что мы вынесем из детства? Память о теплых бабушкиных руках. Запах скошенного луга и парного молока. Плюшевого мишку с аккуратной заплатой на боку.
   Что принесла из детства я? Лишь маленький зеленый камень.
   Собственно, это был даже не камень - осколок стекла, гладко обточенный водой. Пустяк для взрослого человека и небывалое сокровище для ребенка.
   Первым его нашел соседский Антон.
   - Где взял? - требовательно спросил Генка.
   Я протянула руку, но жадный Антоха сейчас же убрал находку в карман.
   - Где взял - там уже нет, - ухмыльнулся он, и я едва не разревелась от обиды.
   Глядя на мою скисшую мордаху, Генка тоже расстроился и презрительно поджал губы.
   - Подумаешь! Эка невидаль - стекло. Захочу - у меня сто таких будет.
   - Так почему до сих пор нет? - вредно спросил Антон.
   - Потому что я не хочу, - отрезал Генка, взял меня за руку и потащил в дом.
   В деревню мы поехали сразу же, как Генка вернулся из больницы.
   - Свежий воздух на пользу будет, - говорила мать.
   И я обрадовалась, потому что давно не видела бабушку. А вот Генка не очень, потому что соскучился по школьным друзьям: всю зиму и весну он провел в больнице. Я очень за него переживала и боялась, что когда он вернется, то будет похож на Кощея - обтянутый синюшной кожей скелет. Но ничего подобного не случилось. Генка остался прежним, разве что немного подрос. И на момент поездки в деревню ему исполнилось восемь лет. Мне было всего пять.
   Клад недолго оставался тайной: Антоха держать язык за зубами совершенно не мог. Вскоре вся округа знала, что прозрачные камушки можно добыть на карьере, прямо за речкой, отделяющей окраину деревни от обширного лесного массива.
   - Только вам туда нельзя, - сказал Антон. - Это место не для малышни, там Бабай живет.
   Я перевела вопросительный взгляд на брата.
   - Это ты Ритке можешь сказки рассказывать, - спокойно ответил Генка. - А я в такую ерунду не верю.
   - А что Бабай кушает? - прошептала я и вцепилась в надежную руку брата.
   - Вредных и жадных детей! - сказал Антоха и показал нам язык.
   - Но мы-то не вредные и не жадные! - с возмущением возразила я, но на всякий случай обернулась через плечо, где далеко на горизонте ощетинился еловыми копьями лес.
   - Мы - нет, - улыбнулся Генка.
   И его ободряющий голос придал мне уверенности. Поэтому я ничего не сказала против, когда у брата созрела идея отправиться на заветный карьер. Антон заверил всех, что это недалеко: по деревянному мостику за речку, потом в подлесок через овраг, а там рукой подать.
   - Я себе всяких набрал, - похвалился он. - И синих, как небо. И желтых, как солнце.
   Но ни тех, ни других почему-то не показал, и Генка совершенно справедливо назвал его брехуном. А к походу подготовился и бабушке сказал, что пойдет загорать на реку.
   - Только купаться не вздумай, - строго наказала бабуля и застращала по своему обыкновению, - там сейчас течение сильное. В прошлом году двое ребятишек утонуло.
   - Честно слово, ни ногой! - легко пообещал Генка, а мне пояснил, что, в самом деле, не собирается купаться, а лишь перейти на ту сторону.
   Самодельные мостки были переброшены коромыслом. Грубо сколоченные перила уже в некоторых местах прогнулись или обломились вовсе, и, встав на краешек моста, можно было наблюдать, как мутный поток несет на себе веточки, листья и брошенные мною вниз головки одуванчиков.
   - Не свались! - предупредил Генка, и, оттеснив меня в сторону, лихо плюнул в зеленоватую воду.
   - Сам не свались! Чего толкаешься! - обиделась я, пихнула его кулачком в бок и перешла на другую сторону. Показалось: в потоке что-то блеснуло.
   - Генка, смотри!
   Я поднырнула под провисшие перила. Там, где пена оборачивала каракулем покрытый тиной островок, лежал и поблескивал на солнце зеленоватый камешек.
   - Поди, Антоха обронил, - сказал Генка, и глаза его заблестели тоже.
   - Достань?
   Я протянула руку и ощутила, как в ладошку впиваются укусы водяных брызг.
   - Так мы на карьер идем! Там сто таких будет!
   Генка потянул меня за рукав. Но карьер был далеко, за рекой и оврагами, в страшном месте, где живет Бабай. А блестящий камешек тут, рядом, обсыпанный брызгами, как сахаром. Только нагнись и вытяни из косм свалявшейся тины. А не успеешь - собьет его потоком, закрутит, утянет на темное илистое дно.
   - Достань, достань! - захныкала я, и сама потянулась к сокровищу.
   Подошвы сандалий поехали по мокрым доскам, я больно ударилась копчиком о край моста. Но удержаться было невозможно - слабые детские пальцы лишь скользнули по илистой поверхности перил. Я почувствовала, как Генка в последней попытке спасти меня ухватился за ворот старенькой футболки, и ткань треснула - словно чудище голодно щелкнуло над ухом костяными челюстями. Потом разинутый зев реки раскрылся и, сытно чавкнув, проглотил меня целиком. И не было больше ни неба, ни моста, ни перил, а только густая малахитовая муть.
   А потом я снова почувствовала рывок...
  
   ...Мертвящая мгла закрутилась вокруг, обхватила длинными мокрыми пальцами за щиколотки, с неохотой отпуская свою добычу. Но кто-то был куда сильнее мглы, и выталкивал меня наверх, к пылающему оку июньского солнца - маяку тепла и жизни.
   Цепляясь за траву, перепачканная грязью и вымокшая насквозь, я повалилась на берег, размазывала по щекам ил и слезы. Рядом хрипел и надсадно кашлял Генка.
   - Говорил же... не лезь...
   Он смахнул со лба налипшие волосы. Я заплакала еще горше, боясь, что сейчас мне здорово влетит от брата. Но он почему-то медлил, даже подзатыльник не отвесил. А вместо этого спросил:
   - Ты в порядке?
   Все еще всхлипывая, я кивнула и уныло покосилась на Генку.
   - Да... заругает нас бабушка?
   - Не заругает! - брат поднялся на ноги, поскользнулся на мокрой траве, но не упал, только закашлялся снова. И мне почему-то стало страшно: на солнце наползло облако, и Генкино лицо потемнело тоже, ажурная тень листвы легла на его щеки, будто плесень на зачерствелый хлеб.
   - Пока до карьера дойдем, да назад вернемся - обсохнем, - продолжил он и помог мне подняться. Прикосновение его рук было холодным, мокрым, как прикосновение тины, и я поежилась. Мне уже не хотелось идти на карьер: наглотавшись воды и грязи, хотелось вернуться в тепло, в домашний уют. Да и солнце не спешило выглядывать из-за туч, а от реки потянуло сыростью. Но Генка всегда доводил начатое до конца. Оттерев мое лицо и ладони сорванным лопухом, он решительно взял меня за руку.
   - Идем.
   И мы пошли.
   Лес встретил угрюмым молчанием. Прав был Антоха: место не для малышни. Чем дальше мы углублялись в чащу, тем становилось темнее вокруг. Ветви переплетались наверху, образуя ажурный свод и почти не пропуская солнечный свет, а под ногами путался густой подлесок. Папоротник и опавшие ветки больно хлестали меня по голым икрам, но Генка упрямо продирался вперед и молчал. И мне было стыдно перед ним за свой недавний каприз, поэтому я тоже молчала и, сглатывая набегающие слезы, ежилась от сырости и лишь сильнее сжимала Генкину ладонь. Чувствовала - с братом надежнее.
   Ощущение беды вернулось, когда Генка остановился и сказал:
   - Вот черт...
   Я поглядела на него искоса, зная, что бабушка всегда ругала за сквернословие, но промолчала, увидев растерянность на лице брата.
   - Антон говорил, только овраг перейдешь, и карьер тут же виден будет. А мы уже четвертый обходим, а все в чащобе...
   Он обвел встревоженным взглядом замерший лес. Перехватил мой испуганный взгляд и улыбнулся виновато.
   - Ничего, Ритуль! Сейчас выберемся!
   Генка ободряюще потрепал меня по макушке, и я безоговорочно поверила ему. Поэтому мы возобновили свой путь, и я не решалась жаловаться ни на усталость, ни на голод, который уже потихоньку начал сводить живот.
   Темень сгущалась. Поднимая кверху лицо, я видела, как над нами текли тучи - грозовые, разбухшие от воды, черной ватой забивающие прорехи в ажурных кронах, и подумала, что к вечеру пойдет дождь. Я даже открыла рот, чтобы сказать об этом Генке, но в тот же миг солнечные лучи просочились сквозь тучи как золотистый дождевой поток, и в стороне блеснуло заревом..
   Я дернула брата за рукав.
   - Генка! А что это там такое светится?
   Он остановился, сощурил глаза, вглядываясь в заросли папоротника. В глубине чащи снова блеснуло, будто включился маленький фонарик с разноцветными стеклышками.
   - Идем, посмотрим! - в голосе Генки послышалось возбуждение.
   Он потянул меня за руку и сам пошел напролом, как ледокол, рассекая подлесок худыми коленями. Я зажмурилась, выставила руку, оберегая свое лицо от хлестких веток, и едва поспевала за братом, а он вдруг остановился так внезапно, что от рывка я отлетела назад и шлепнулась на землю, больно ударившись тем самым местом, которое (если верить бабушке) иногда заслуживало хорошего ремня, и сразу обиженно захныкала.
   - Ш-ш! - повелительно сказал мне брат. - Смотри.
   Я послушно замолчала и приоткрыла глаза.
   Мы находились на склоне оврага. Не знаю, как умудрились не полететь в него кубарем: земля под нашими ногами просыпалась вниз. Я никогда раньше не видела ни одного карьера, но тут же поняла, что это был именно он - глубокая ямища идеально круглой формы с отвесными стенами и гладким дном. И там, на дне, россыпью сверкали разноцветные камни: синие, как небо, желтые, как солнце, зеленые, как трава...
   Мы разом забыли о том, что промокли и проголодались.
   - Жди наверху! - крикнул Генка, и начал спускаться вниз. Я упрямо помотала головой и последовала за ним, аккуратно переставляя ноги по спрессованным комьям земли и выступающим корням. Но подошвы поехали по мокрой глине, и я, издав тревожный писк, съехала в яму, как с ледяной горки.
   - Сказал ведь ждать! - укоризненно произнес брат, но голос его не был сердитым. Я виновато посмотрела на него и вздрогнула - в отблесках камней его лицо оказалось зеленоватым, будто испачканным тиной.
   Тем не менее, я вцепилась в его протянутую руку и села на корточки. Камни под сандалиями хрустнули, как раздавленные ложкой овсяные хлопья.
   - Ну, теперь Антоха обзавидуется! - обрадовано проговорил Генка и тоже присел на корточки рядом со мной. Я согласно кивнула и принялась набирать полные горсти, распихивая добычу по карманам. Генка последовал моему примеру, выбирая самые большие и самые красивые камни, гладкие и без единой трещинки. Я брала поменьше - такие, чтобы могли уместиться в кулачке. Поэтому копалась долго и тщательно, разгребая запасы, неизвестно кем оставленные в яме.
   - Ген, а это ведь клад, да? - вслух спросила я.
   Он не стал спорить, рассеянно пробормотал в ответ:
   - Может и клад...
   - А кто его тут оставил тогда?
   Он отвлекся от разглядывания особенно большого и красивого зеленого камня и серьезно поглядел на меня.
   - Бабай, кто же еще? Вот сейчас узнает, что мы его клад воруем, выследит по запаху, накинется и останутся от нас одни рожки да ножки.
   Я разжала кулак, и все набранные в него драгоценности с глухим стуком упали обратно. Очень хотелось зареветь, но вовремя заметила в Генкином взгляде знакомую насмешку и стукнула его по руке.
   - Все ты врешь! - обиженно сказала я. - Сам же говорил, что Бабаев не бывает!
   Генка расхохотался и произнес миролюбиво:
   - Вру, конечно! Эх, ты! Говорила, большая, а в Бабая поверила!
   Я надулась и принялась снова ковыряться в россыпях. Выкопав небольшую ямку, я заметила сероватый шершавый камень, не такой блестящий и гладкий, как остальные. Скорее, похожий на гальку. Я поддела его пальцами и вытащила на свет - он оказался продолговатым, тонким и хрупким, словно обломанная ветка.
   - Ген, посмотри...
   И подняла свою находку повыше.
   Брат с неудовольствием поглядел в мою сторону, буркнул:
   - Ну что там еще?
   Но тотчас выпрямился, и его глаза стали круглыми и серьезными.
   - Рит, - глухо произнес он, словно слова проходили через прижатую к его рту мокрую тряпку. - А ведь это кость...
   - Фу! - я с омерзением отшвырнула находку в сторону и вытерла ладони о шорты.
   Генка приблизился ко мне, поддел носком кроссовка разноцветные россыпи. Те послушно покатились в стороны, неприятно шурша, будто дохлые майские жуки. И я отодвинулась тоже, потому что из-под стекляшек показались кости - сначала одна, потом вторая, третья... Обглоданные, высохшие от времени, они были разных размеров и форм, и самая большая оказалась толщиной с Генкину руку.
   - Это волки оставили? - спросила я первое, что пришло на ум.
   Он качнул головой:
   - Не знаю...
   Отошел в сторону, копнул снова. Из-под сияющих стекляшек тут же вывернулась новая кость - гладкая и круглая, как шар. И я почувствовала, что по спине прокатилась щекочущая волна и во все глаза смотрела, как Генка дрожащими руками очищает шар от налипшей на него глины - вот показались провалы глазниц, оскаленный безгубый рот... Не знаю, испугалась ли я тогда - страх пришел много позже, - но сразу вспомнила картинки в своей новой энциклопедии из серии "Хочу все знать", а потому сказала брату (сказала радостно, гордая своими новыми познаниями):
   - А это череп!
   Тогда Генка вздрогнул и рывком поднялся с корточек. Я почувствовала, как в мою ладонь легла мокрая рука брата.
   - Пойдем отсюда, Рит, - сказал он, и я снова не узнала его голоса, словно его язык с трудом вытолкнул эти слова.
   - А камни... - начала я и тогда его подрагивающая ладонь легла на мои губы.
   - Идем, - еще глуше повторил он. - И без разговоров.
   Он потащил меня в сторону. Я подумала, что хорошо бы снова захныкать, но все же не стала этого делать, а следом за Генкой начала карабкаться наверх. Подниматься было гораздо сложнее - ослизлые комья то и дело норовили вывернуться из-под ног и мы совершенно перепачкались в траве и глине. Но Генка не обращал на это никакого внимания, а потому не обращала и я.
   Когда мы поднялись, солнце окончательно погрузилось в грязные перины облаков и в лесу стало совсем темно и тихо. Даже чересчур тихо - единственными звуками были наши торопливые шаги да шлепанье веток о голые ноги. Генка молчал, шагал ровно и быстро, как заведенный солдатик. Я едва поспевала за ним, но молчать долго не могла: перед глазами все еще маячила картинка из детской энциклопедии.
   - Ген, - протянула я. - А чей это череп?
   Он не сбавил шага, только его пальцы дрогнули в моей мокрой ладони.
   - Не знаю, - быстро ответил он и, подумав, добавил, - наверное, человеческий...
   - А почему он лежит там, а не на кладбище?
   - Не знаю и не хочу знать, - отрезал брат.
   Мне стало обидно, но чувство опасения защекотало где-то между лопаток, да еще я снова почувствовала тот запах, который впервые появился после нашего спасения из речки - запах протухшей воды, мокрой травы и глины.
   - Я устала и есть хочу, - заканючила я. - Скоро придем?
   Генка сбавил шаг и ответил глухо:
   - Не знаю...
   - Мы ведь не заблудились?
   - Помолчи, а!
   В его голосе послышалась неожиданная злость. Я испуганно умолкла и исподлобья поглядела на брата. Он стоял, слегка наклонив голову, и, казалось, прислушивался.
   - Что там? - шепотом спросила я, еще крепче сжав Генкину ладонь.
   - Ш-ш!
   Следом за братом и я огляделась, но ничего не увидела: все также неподвижно стояли обступившие нас ели, все также текла и густела наверху грозовая тьма, а запахи сырой земли и тины стали острее.
   - Показалось, - неуверенно проговорил Генка и возобновил шаг.
   - А если мы все-таки заблудились? - снова спросила я.
   - А если заблудились, значит, мы ходим кругами и снова выйдем к карьеру, - раздраженно ответил Генка.
   - Я не хочу к карьеру, - уверенно произнесла я. - Там эти противные кости и плохо пахнет!
   Теперь я почему-то была уверена, что запах, преследовавший нас всю дорогу, исходил из наполненной костями и разноцветными стекляшками ямы.
   - Я тоже не хочу, - признался Генка. - Давай сделаем так... Мы можем оставлять позади себя камни, и если набредем на них снова - это будет означать, что мы действительно ходим кругами и карьер рядом.
   - Жалко, - протянула я и со вздохом покрутила в пальцах первый же выуженный из карманов голубой камешек.
   - Ничего! Нам главное выйти, а камни... ну что камни? И без них жили, - совсем как взрослый проговорил Генка и первым бросил камень в опавшую хвою.
   Мы побрели снова, на этот раз не так быстро, как раньше. Густой подлесок опутывал ноги, дергал за одежду, будто пытаясь удержать, не пускать вперед, к родному дому, где ждала нас бабушка и, наверное, уже беспокоилась вовсю. Я снова принялась хныкать, но Генка больше не делал мне замечаний. Наверное, он тоже вымотался и шел теперь медленно, ссутулившись и шаркая ногами, как столетний старик. Время от времени он останавливался, чтобы кинуть в подлесок очередную стекляшку, и продолжал брести, таща меня за собой, как тяжелую куклу. Да еще возобновился кашель - надсадный и мокрый, совсем как по утрам у отца: "кашель курильщика", - так называла его мама.
   - Слышишь?
   Он остановился и повернул лицо, всматриваясь в густую чащу. Я обернулась тоже, и почудилось, будто неподалеку качнулась и выпрямилась еловая лапа.
   - Наверное, сорока, - неуверенно проговорил Генка, хотя ни птиц, ни животных мы за все это время не встречали.
   - А если не сорока? - шепотом спросила я.
   Генка удивленно поднял брови.
   - А кто?
   - Бабай...
   Брат хмыкнул и отмахнулся рукой от лезущей в лицо ветки. Я снова оглянулась через плечо и тут заметила, как в траве блеснуло что-то голубым сполохом - это был лежавший под молоденькой елью стеклянный камешек. Генка поглядел тоже, и его лицо разом посерело, осунулось.
   - Значит, кругами ходим, - бесцветным голосом просипел он.
   В это время клубящаяся мгла заволокла лес окончательно, перемешала все краски, оставив только серое и черное, только пустоту и мрак. Я почувствовала слабость в коленях и села прямо на землю. Где-то снова качнулись ветви, и болотный запах стал еще явственнее, так что я даже зажала пальцами нос.
   - Гена, ты тоже чуешь?
   Он не ответил, лишь схватил меня за руку, и я вздрогнула: настолько ледяным оказалось его прикосновение.
   - Быстрее, - шепнул он мне и юркнул в густые заросли папоротника.
   Теперь я явственно слышала шаги: мокрые, хлюпающие. Будто на ногах идущего были надеты ласты, а сам он только-только выбрался из стоялого и затхлого пруда. Вонь стала невыносимой, и я уткнулась брату в плечо, но это не принесло мне облегчения: его футболка все еще была сырой и тоже пахла тиной.
   Шлеп... шлеп...
   Шаги теперь были совсем рядом. А еще я слышала голодные чавкающие звуки - так цепной пес мог чавкать и пускать слюни на брошенную в миску кость.
   "Это Бабай, - подумала я. - Мы нашли его клад и теперь он идет по следу, оставленному камешками..."
   От страха живот скрутило судорогой. Я скорчилась в три погибели, прижала кулачки к груди, чувствуя гулкое биение собственного сердца и слыша, как дыхание брата с хрипом выходит из его рта.
   Шаги и голодное чавканье прекратились.
   "Ушел?" - хотела спросить я.
   Но лишь приоткрыла рот, как на меня дохнуло вонью болота и я услышала голос - теперь, спустя много времени, он до сих пор приходит ко мне во снах, - сиплый, булькающий голос, будто доносящийся через многие слои затхлой воды и грязи.
   - Вкусные детки, - произнес он. - Нежные детки...
   Что-то упало рядом со мной, и я едва не взвилась из своего укрытия, но Генка держал меня крепко. Только широко распахнутыми глазами глядел под ноги, где теперь лежал круглый зеленый камешек.
   - Ах, как блестят! Ах, как шуршат! - снова раздался в вышине сиплый шепот. - Синие, как небо, желтые, как солнце, зеленые, как трава... Берите, берите любые! Берите, мои сладкие детки. И оставайтесь со мной...
   Оно начало смеяться - по крайней мере, тогда я подумала, что это был смех, - сырое клокотание воды в мертвом горле. Мерзкие, хлюпающие звуки...
   А потом я увидела щупальце.
   Что-то темно-зеленое, как сгусток тины и грязи, покрытое слизью и бородавками - оно поднырнуло под заросли и обвилось вокруг Генкиной щиколотки. Второе щупальце коснулось моего колена, но схватить не успело - я отпрыгнула в сторону, и тогда оно обхватило Генку за пояс. Вот тогда я закричала.
   Я кричала, захлебываясь и срывая горло. Воздуха не хватало, вонь забивала ноздри, и весь мир оказался размытым, словно погребенным под толщей воды. И я только видела, как Генка медленно и неотвратимо погружается в заросли папоротника, извилистые и длинные, теперь больше похожие на водоросли. Я видела, как он протягивает руку, и его ледяные, мокрые пальцы касаются моей руки - и моя ладонь тяжелеет. Как он открывает рот, словно силится что-то сказать, но из гортани выплескивается мутная жидкость, а распахнутые глаза стекленеют...
  
   ...а потом не стало ни Генки, ни мглы, ни пахнущих тиной щупалец. Кто-то гладил меня по мокрым волосам, пока я отплевывалась от воды и кашляла долго, надрывно, судорожно хватая ртом воздух, будто на время разучилась дышать.
   - Генка... где? - это были первые слова, произнесенные сразу же, как меня вытащили из реки.
   Но никто на них не ответил.
   Я не знаю, было ли галлюцинацией путешествие через темный лес. Привиделась ли мне та яма, полная сверкающих камешков и человечьих костей. Утащило ли Генку неведомое чудовище или он сам захлебнулся, пытаясь спасти меня, но сам закрутившийся в водовороте.
   Уже потом я узнала от матери, что шансов у него не было никаких - в больнице Генке удалили часть легкого. Но все же, ценой своей жизни, он спас меня из цепких объятий того монстра, что взрослые называют Смертью. Я была рядом с ней так близко. И иногда во сне мне все еще слышится сиплый шепот:
   - Ах, как блестят! Ах, как шуршат! Синие, как небо, желтые, как солнце, зеленые, как трава... Бери же!
   И тогда мне кажется, что в мою детскую ладонь снова падает округлый зеленый камушек, и я просыпаюсь и чувствую тяжесть в своей руке. И иду, шлепая босыми ногами, до заветной шкатулки, где наряду со старыми фотоснимками лежит он - оберег от всех монстров мира.
   Самое главное, что я вынесла из детства - лишь маленький зеленый камешек.
   И жизнь, которую однажды подарил мне брат мой, Гензель.
  
  

Оценка: 8.50*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Освоение Кхаринзы"(ЛитРПГ) Л.Мраги "Негабаритный груз"(Научная фантастика) А.Респов "Эскул Небытие Варрагон"(Боевая фантастика) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Киберпанк) Н.Семин "Контакт. Игра"(ЛитРПГ) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) Д.Панасенко "Бойня"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"