Комарова Инна: другие произведения.

Биограф (новая версия)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс Наследница на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
Оценка: 9.51*17  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Аннотация на любовно-мистический роман "Биограф" 18 -19век. Италия. В самом начале повествования читатель знакомится со знаменитым биографом, писателем, который пребывает в зените славы и большую часть своей жизни проводит в пути, в поисках редких достоверных материалов о ярчайших личностях, которым посвящает свои труды. Рядом с ним его неизменный спутник - друг, помощник, слуга. Но это лишь вступление романа. Однажды воспользовавшись небольшой передышкой, под сенью крова, биограф пишет роман о многострадальной любви своих родителей. Таким образом, события переносят читателя в Россию, где в центре внимания оказывается очаровательная Шурочка Осипова. Она и есть главная героиня романа. Читатель знакомится с ней в её детские годы, затем перед ним предстаёт барышня, шестнадцатилетняя княжна - Александра Сергеевна Осипова, уже невеста. Всё в её жизни складывается прекрасно. Она с самого рождения находится в окружении достойных людей. В их доме царит любовь, взаимное уважение и согласие. Казалось бы, её будущее предопределено... Но совершенно случайная встреча кардинально меняет жизнь Шурочки. На её пути появляется дипломат Рауль Дель Монти, у них начинается головокружительный роман и Шурочка ради своего избранника идёт наперекор желанию отца - князя Сергея Константиновича Осипова, покидает родительский дом и уезжает в Италию. Шурочка счастлива, рядом с ней любящий, заботливый и горячо любимый супруг. У них рождается первенец, очень удачный мальчик, затем дочь. Однако в один день рушится их счастье - вступает в силу предсказание цыганки, напророчившей Шурочке гибель дочери. И жизнь главной героини романа окутывает зловещий мрак. Спустя годы её сын, став знаменитым биографом, в своём произведении воскрешает события минувших дней, тем самым, увековечивая факты, имевшие место в судьбе его родителей, а именно, удивительную, неповторимую любовь, благодаря которой он и появился на свет. В романе присутствует ещё один герой - исторический пласт, который помогает читателю окунутся в атмосферу того времени, насладится новыми интересными знаниями и попутешествовать вместе с героями романа. Произведение пропитано поэзией, юмором, что в свою очередь создаёт неповторимые ощущения и незабываемые впечатления.

  
  
  
   Инна Комарова
  
  
  
   Биограф
  
  
   любовно-мистический роман
  
  
  
  
   От автора
  
  Эта книга - дань моего глубочайшего уважения самоотверженным людям - биографам, благодаря которым, человечество обогатилось знаниями. Перед ним открылся увлекательный, порой трагический мир замечательных людей, уникальных ярчайших личностей.
  Мой нижайший поклон биографам за их труды праведные.
  
   Эпиграф
  
  'У меня остаётся одна надежда, - писал Паганини Фердинанду Паеру, - что после моей смерти оставят меня в покое те, кто так жестоко отомстили мне за мои успехи скрипача, что не нарушат покоя моего и не оскорбят имени моего, когда я буду лежать в родной земле'.
  (А. Виноградов 'Осуждение Паганини' 1953 год)
  
  *
  И Шуберт на воде, и Моцарт в птичьем гаме,
  И Гете, свищущий на вьющейся тропе,
  И Гамлет, мысливший пугливыми шагами,
  Считали пульс толпы и верили толпе.
  Быть может, прежде губ уже родился шепот
  
  И в бездревесности кружилися листы,
  И те, кому мы посвящаем опыт,
  До опыта приобрели черты.
  О.Э. Мандельштам
  
  
  Италия
  
  Вступление
  Италия - страна чудес. Многие из нас мечтают побывать в этой прекрасной сказке, окунуться в небывалую красоту - творение гениев, покататься на гондолах под звёздным небом Венеции, побродить по старинным улицам, описанным во многих литературных произведениях.
  Италия подарила миру выдающихся личностей. Благодаря стараниям и неустанным трудам биографов, человечеству посчастливилось соприкоснуться с их судьбами, преклонив колено перед их наследием.
  
  - Дороги, дороги, дороги, и когда им придёт конец, а, Цезаре? - спрашивал слуга Пауло, вечный спутник своего господина.
  Пауло говорил, а тем временем, собирался в очередную поездку, погружая в карету поклажу со всем необходимым для долгой дороги. Цезаре в ответ ему улыбался.
  - Ничего, ничего. Сидя на одном месте не интересно жить,- противоречил он. И лукаво спросил:
  - Разве я не прав, Пауло? В пути такое разнообразие. Наблюдая из окна кареты за происходящим, не одну человеческую жизнь проживаешь, - рассуждал Цезаре, вдохновляясь. Ты со мной не согласен? - переспросил он.
  - Ну да, ну да. Понимаю. Как не понять? - ответил Пауло, вопросительно.
  И тут же, перехватив дыхание, продолжил донимать своего господина.
  - В связи с этим, дражайший синьор Цезаре, сделайте одолжение. Ответьте мне, пожалуйста, на один нескромный вопрос, - докапывался до сути Пауло.
  - Слушаю тебя внимательно, - сказал Цезаре, не подозревая подвоха.
  - Позвольте полюбопытствовать, синьор, а когда же мы свою собственную жизнь проживать будем? - язвительно произнёс Пауло. Он любил пошутить, а иногда и поддеть Цезаре.
  После глубокомысленого спича Пауло, господин и слуга посмотрели друг на друга и громко расхохотались.
  
  Предисловие
  Знаменитый итальянский биограф, маститый писатель, безукоризненный мастер слова - Цезаре Дель Монти, с молодости свою жизнь проводил в пути. Он тщательно отбирал материалы для своих опусов.
  Цезаре неистребимый романтик по натуре. В то же время, требователен, жёсток, строг к себе в работе.
  После тридцати он кардинальным образом изменил род занятий и свою привычную устоявшуюся жизнь. Занялся жизнеописанием судеб великих творцов мира сего. Всецело отдавался делу, которое любил и которому посвятил накопленные знания, опыт, силы. В связи с этим, он редко бывал дома и подолгу не видел свою семью. Там же в дороге, он обрабатывал свежий материал и попутно вёл дневник - путевые заметки.
  
  Первое путешествие после женитьбы и рождения сына
  - Синьор, Вам не кажется, что нам пора домой? - спросил Пауло.
  Синьора Мария вся измучилась в ожидании Вас. Так Вы не заметите, как Ваш первенец вырастет. Не дело это, - слуга наставлял на путь истины своего 'блудного' синьора.
  - Я постараюсь оставить ему такое наследие, чтобы он не краснел за своего отца, - Цезаре неожиданно повернул разговор в иное русло.
  - Согласен. Но и Вам не помешает порадоваться его успехам. А в пути, что Вы можете увидеть, узнать, ощутить? - беспокоился Пауло. Те редкие весточки, которые мы перехватываем в дороге, написанные Вашей супругой, пронизанные лаской, любовью. Разве они могут заменить Вам ощущение домашнего уюта и общения с Вашей семьёй? - задал вопрос Пауло, и сам на него ответил:
  - Нет, конечно.
  - Безусловно, ты прав, Пауло. Не могу не согласиться.
  К слову, должен заметить, мне очень повезло с женой. Ты знаешь, она ведь выросла в роскоши, но, как и её отец, большая труженица. Помню, захворал истопник в их доме. Так отец моей Марии не
  нанимал никого другого, а сам с помощью слуг рубил дрова и топил печь, чтобы не выстудить дом в холодное время года. И не зазнавался, не задирал нос. Сколько его помню, он никогда не ставил себя выше других, не выказывал своё превосходство. А ведь он сам был потомком дворянского рода. Удивительный человек, - восхищался Цезаре. - Я всегда вспоминаю его с теплотой в сердце, так хорошо мне о нём думается.
  - Какой замечательный пример для подражания, - подчеркнул Пауло. Теперь я понимаю, откуда в синьоре Марии такое трудолюбие, такое рвение и умение всё доводить до хорошего результата.
  Поначалу, когда вы поженились, я полагал, что она не доверяет слугам, кухарке. А потом меня посетила другая мысль - она превосходно всё умеет делать сама. Я восторгаюсь её десертами, - Пауло сел на любимого конька. И тут же опомнился:
  - Тем более, синьор, нам следует поторопиться домой.
  - Хитрец! - улыбнулся Цезаре, покачав головой в назидание.
  После паузы он продолжил сосредоточено и серьёзно:
  - Хорошо, хорошо, дружище Пауло. Обещаю тебе. Вот только взгляну на дом, где в Венеции жил Глинка. Пришло время осветить этот период в его жизни, творчестве. Ты же знаешь, я не могу писать, не слившись с реальностью. Я плохой выдумщик, люблю правду, - подробно объяснял Цезаре. - И мы сразу отправимся в обратный путь, - пообещал он назойливому слуге.
  
  Иллюстрируя вышесказанное, он запел:
  'Ночь весенняя дышала,
  свежей утренней красою.
  Тихо Брента протекала,
  серебримая луной...'
  
  - Ах, чудесно, чудесно, Цезаре, - воодушевился слуга и подхватил припев. Теперь они пели вместе. На их лицах воцарилось блаженство. Они наслаждались мелодичностью, лёгкостью творения Михаила Ивановича Глинки. Но пели они, безусловно, на итальянском языке. Цезаре не знал русского языка, несмотря на то, что у него были русские корни.
  Цезаре и Пауло не раз музицировали вместе, получая от этого занятия огромное удовольствие. Даже дальняя дорога не являлась помехой этому. Напротив, их музыкальные паузы разряжали обстановку, вносили струю свежей энергии и они, заряжаясь ею, продолжали путешествие.
  - Я глубоко переживаю его уход из жизни, - соболезновал Цезаре кончине Глинки. - Яркий, самобытнейший композитор. Я горд, что был знаком с ним, пусть не на короткой ноге и всё же. Это честь для меня - быть современником композитора такого масштаба. Нынче я с чистой совестью могу приступить к работе и осветить всё, что знаю об этом большом музыканте. Надо поторопиться.
  
  *Историческая справка.
  В двадцатишестилетнем возрасте Михаил Иванович Глинка, наконец, осуществил свою заветную мечту. Его ребяческая страсть к путешествиям ожила в душе - манила и влекла Италия, воспетая и прославленная поэтами, художниками всего мира. Красота природы, величественные памятники архитектуры, скульптуры, живописи, созданные мастерами древности и эпохи Возрождения. Мелодичная, сладкозвучная итальянская музыка - всё это многих заставляло мечтать о поездке в Италию.*
  Однако не всё так просто. Глинка пытался убедить отца, который не разделял помыслов и чаяний своего сына. Воспитание Глинки не позволяло ему противоречить отцу. В этой ситуации выручил авторитетный врач, который убедил несговорчивого Ивана Николаевича Глинку, что молодому композитору необходимо пребывание в тёплом климате, ссылаясь на заболевания сына.
  Вскоре Глинка получил паспорт для отбытия в чужие края. Так в апреле 1830 года он направился в Италию.
  
  В Италии Глинка написал немало сочинений, но ни одно из них не передаёт так точно, так тонко его итальянских впечатлений, как романс 'Венецианская ночь'.
  В тот период Глинка жил в Милане около собора.
  *Как-то в тёплую лунную ночь, сидя со своим другом на балконе, он переполненный новыми ощущениями, поделился с ним своими мыслями. Его собеседник посмеялся над Глинкой, когда услышал, что тот мечтает выразить в музыке лунный свет и ароматы ночи. Глинка сохранил в памяти те удивительные чувства, остался верен своим намерениям и блистательно осуществил задуманное.
  Он для своего произведения выбрал популярную в итальянской музыке форму баркаролы - песни на воде. А литературным материалом для его замысла прекрасно послужило стихотворение поэта Ивана Ивановича Козлова - человека трагической судьбы.
  Атмосфера летней ночи, пропитанная романтизмом, юношескими мечтаниями и ожиданием волшебства слились воедино в лёгкой, трепетной, ласковой мелодии, имитируя переливы воды, колыхание волн. Произведение передаёт слушателю состояние светлой радости, счастья, неги и внутреннего подъёма, что отражает ничем не омрачённый период в жизни выдающегося композитора.*
  
  - Дороги, дороги, дороги. И когда им придёт конец? Не жалеете Вы себя, синьор, - возмущался Пауло.
  Перекусив булочкой с прошутто - пармской ветчиной, которую заботливый слуга припас в дорогу, Цезаре вернулся к разговору.
  - В продолжение нашего диспута внесу ясность, мой добрый друг.
  Ты явно преувеличиваешь мою значимость, заявляю тебе это откровенно и с полной ответственностью, - высказался Цезаре, развивая диалог и улыбаясь словам, высказанным ранее преданным слугой.
  Я обыкновенный писарь, никто иной, - ухмыляясь, обнародовал свою точку зрения Цезаре.
  - А я говорю, Вы глубоко ошибаетесь, синьор. Это не так. Какой же Вы писарь? И вовсе Вы не писарь. Вы, сударь мой, Биограф, - произнёс Пауло помпезно (деля слово на слоги), подчёркивая смысл и значимость слова. Сделайте одолжение, не путайте эти два понятия. Вы восстанавливаете справедливость. Вы воскрешаете некогда ушедших в мир иной, но не простых смертных, как я, например, а великих.... А это дорогого стоит, - многозначительно выговорил Пауло, придавая сказанному наиважнейший смысл.
  Благодаря Вам, мой синьор, человечество будет чтить мастеров, воздавая им по заслугам, - произнёс Пауло, как заклинание. Посмотрев в окно, он констатировал, - и тому подтверждение. Мы опять в пути.
  Сейчас бы посидеть у камина, пригубить два-три глотка Кьянти.* Ах, блаженство! А в такой холод, я бы и не отказался от прекрасного целебного ароматного морса - напитка Богов. Да ещё с медком. Как он хорошо прогревает. Удовольствие!
  Ох, а как его готовит Ваша супруга, синьор! К сожалению, Вы не придаёте этому никакого значения. Вам некогда, понимаю.
  Или наливочку из ягод отхлебнуть прямо из узкого горлышка. Да...- протянул он в продолжение своих мыслей. Совсем неплохо, - должен заметить. - Вдобавок к этому, насладиться панна коттой, мастерски приготовленной синьорой Марией. Красота! - продолжал Пауло, перечисляя излюбленные блюда, делясь приятными его сердцу воспоминаниями. Он размечтался. Пауло слыл гурманом, знал толк в еде.
  - Как я люблю этот дивный десерт. Мммм...наслаждение, - тут же переключаясь на кулинарные пристрастия, забыл старый слуга, о чём вёл речь.
  А после разочарованно добавил:
  - Вместо всего этого, мы трясёмся в карете. Полнейшее безобразие, - выразил недовольство Пауло. Он улыбнулся своим мыслям, бросив взгляд в окно. Ассоциации унесли его далеко от мест, где он находился в данный момент.
  Опомнившись, Пауло продолжил:
  - Вот, вот. Мы опять трясёмся в карете, - повторил он ту же фразу, на которой оборвалась мысль.
  Видите ли, Вам, мой синьор, срочно понадобился недостающий материал для Вашего труда. И мы опять в дороге, потому, что Вы синьор, не можете воспользоваться своими старыми записями, усложняя свою жизнь, а стало быть, и мою.
  Разве Вам, с Вашим ревматизмом можно отправляться в дальние странствия? Вы забыли наставления доктора Бускони. Что Вы с собой делаете? - бурчал старый слуга.
  Нет, Вам срочно потребовались свежие источники, и мы несёмся по размытым дорогам, днями и ночами, замечу, порой и в изморозь, невесть куда. Он проговорил это, вкладывая в слово 'изморозь' особое значение.
   Только для того, чтобы Вы опросили живых неувядающих свидетелей, - произнёс Пауло саркастически.
  А где, - я спрашиваю Вас, - где Вы их найдёте? Кто мог, уже давно не здесь. Пауло жестом, и глазами указал на небеса.
  Это мы с Вами задержались, не знаю, как? - Пауло всё говорил, говорил, а Цезаре молчал.
  Вы слишком строги к себе, мой синьор, - в очередной раз повторил Пауло.
  Цезаре похлопал по плечу старого слугу и сказал:
  - Ты преувеличиваешь мои заслуги, добрый мой старый друг.
  Я делаю то, что умею и то, что должен делать, - ответил он слуге.
  А ты себя явно недооцениваешь. Ты столько лет терпишь меня, мой скрипучий нрав, мои привычки, мою рассеянность.
  Между прочим, трясёшься со мной по этим же дорогам. Ухаживаешь за мной, когда я хандрю и хвораю. Помогаешь мне выстоять, когда сомнения одолевают мой мозг и мою усталую душу, а она у меня ранимая, - подчеркнул Цезаре тоном обидчивого ребёнка.
  Ты со мною всю жизнь! Подумать только, - нахваливал Цезаре старого друга.
  Я так привык к тебе. Будь уверен, дорогой Пауло, ты для меня не менее значителен, нежели те, о ком я пишу свои опусы.
  Придёт время, я осяду дома и у камина, как ты говоришь, попивая ароматный кофеёк, напишу о твоей любви к ушедшей Кларин, - разоткровенничался Цезаре. Я об этом уже давненько подумываю. - О, Цезаре, Вы меня ввели в краску, - засмущался Пауло. На его щеках зардел румянец, как когда-то в юности.
  Вы так добры, синьор. Я и не предполагал, что Вы, мой дорогой, помните о таких мелочах. Кому интересна моя жизнь? Цезаре, Вы становитесь сентиментальны. Поверьте, я тронут Вашим вниманием, - расчувствовался Пауло.
  
  *Историческая справка
  Символом итальянских красных вин можно бесспорно назвать Кьянти. Оно получило широкую известность не только в Италии, но и за ее пределами. Отдельно стоит рассказать о технологиях производства кьянти. Самый старый способ, благодаря которому поддерживалось высокое качество вин, называется "говерно аль Тоскано". Суть его состоит в том, что к уже готовому виноградному вину добавляется сусло из подвяленного винограда. При этом происходит повторное брожение, после которого у вина появляется специфический вкус и аромат фиалки. В настоящее время этот метод применяется все реже и реже, он заменяется простой выдержкой в дубовых бочках. Классический кьянти пьют из пузатых бокалов средней величины. Температура вина должна быть 16-18 градусов. Обычно кьянти подают к колбасам всех типов и макаронным изделиям с мясной подливой, а также к мясу. Кьянти "Riserva" (то есть выдержанное кьянти) подают к блюдам с более сильным вкусом или вкусовым сочетанием; например, к мясу кролика, кабана или маринованной говядине. Такие блюда могут быть дополнены грибными соусами или овечьими сырами с длительной выдержкой. Пьют такие вина при более высокой температуре до 18-20 градусов и используют бокалы больших размеров, чем для обычного кьянти.
  Пауло
  Пауло для Цезаре был намного больше слуги.
  Верный, преданный друг, испытанный временем и обстоятельствами. Он оказался в родительском доме Цезаре, когда тот совершал переход из детства к подростковому возрасту. Сам Пауло в те годы был юношей. Несколькими годами старше самого Цезаре.
  Дело в том, что Пауло рано потерял родителей, оставшись круглым сиротой. А мальчик прекрасно пел, поэтому соседи привели его в церковь. Там он жил и занимался в церковном хоре. Органист, обнаружив у мальчика незаурядные способности, стал уделять Пауло больше внимания, обучал его помимо занятий в хоре. Пауло добился превосходных успехов. Он подавал большие надежды. Но, как в жизни бывает, не всё движется по желаемому расписанию. Так случилось, что в период мутации (14-16 лет у мальчиков) у Пауло пропал его божественный голос и, чтобы мальчик не впал в отчаяние, органист привёл его в родительский дом Цезаре, порекомендовал на службу.
  Органист глубоко уважал семью синьора Рауля Дель Монти, знал, что у них растёт чудесный мальчик - старший из детей в семье и решил, что это единственно правильный, самый лучший и надёжный вариант для сироты - Пауло.
  Помимо всестороннего развития, которое Пауло получил у своих родителей, он был хорошо приспособлен к жизни, многое умел делать, благодаря его общению с простым людом.
  Мальчики сразу нашли общий язык и подружились. С тех самых пор Пауло остался с Цезаре и служил ему верой и правдой.
  
  Прикосновение к родным местам
  Эмилио - Романья вошло в историю итальянской кулинарии, появлением на свет нежнейшего десерта - панна котта, что в переводе означает 'варёные сливки'. В Италии много вариантов приготовления этого легчайшего десерта, как правило, его готовят с фруктами. Любят его от мала до велика, бедняк и богач.
  Здесь в Эмилио-Романья родилась и выросла Мария - супруга Цезаре. Сюда она стремилась всей душой, тосковала по этим местам, когда обстоятельства складывались не в пользу поездки. А когда Цезаре выкраивал небольшой отпуск для семьи, они направлялись именно в Эмилио-Романья.
  В период отпуска Мария возрождалась. Она расцветала. Улыбка не сходила с её уст. Её душа радовалась. Ей нелегко жилось в отрыве от родных.
  Цезаре часто отсутствовал, и ей приходилось выполнять две, а то и три функции, что называется, за маму, за папу и ещё за хозяйку, управляющую большим домом. Она не роптала, понимала величие, талант и незаурядность человека, с которым связала свою судьбу, любила его, была ему предана. И всё же Мария частенько тосковала по родным местам и по людям в особенности.
  
  - Тётушка Бланш, с добрым утром, - поприветствовала Мария.
  - Мария, моя ты дорогая. Как я тебе рада, - зашумела тётушка Бланш. - Приехала навестить. Как это хорошо с твоей стороны, - разрумянилась тётушка, встречая племянницу во дворе. Она с трудом привела в движение свой увесистый несуразный корпус. Тётушка Бланш подплыла к Марии, обняла её и поцеловала.
  - А где твоё святое семейство? - спохватилась она.
  - Цезаре с детьми вышли на поляне. Пошли прогуляться по зелёной травке. Во время таких прогулок Цезаре им рассказывает много познавательных интересных историй. Пусть побудут вместе. К сожалению, это случается редко. Он так занят, ему некогда заниматься детьми. А Пауло разгружает поклажу. Мы всем привезли подарки, - Мария не могла наговориться. Она сияла от счастья и спешила насытиться общением с первых минут долгожданной встречи.
  - Ты сама лучше любого подарка, - сказала тётушка Бланш. -
  Ну, пойдём в дом. Там твоя мама с горничной накрывают стол к завтраку. Какой сюрприз ты ей приготовила, она давно ждала тебя, - приглушённо, маскируя обертоны голоса, сказала тётушка Бланш, как бы по секрету.
  - Наверняка кухарка приготовила мою любимую фритатту, - предположила Мария.
  - Как ты догадалась? - удивилась тётушка Бланш. -Твоя мамушка как чувствовала, что вы нагрянете. Ещё вчера заказала ей приготовить к завтраку.
  - У меня нюх на любимые блюда, - засмеялась Мария. - Я её готовлю, как мамина кухарка - София.
  - Да, ты с детства любила крутиться на кухне. Помнится, твой батюшка, мой братец, тебя гонял оттуда. Хотел, чтобы ты больше времени уделяла учёбе, дисциплинам. А ты любила кухню. И правильно делала. Зато теперь ты прекрасная мастерица, - с гордостью произнесла тётушка Бланш, входя в дом с долгожданной гостьей.
  
  Издалека
  Какие только чудеса и приключения не случаются в пути. Да, дорога сулит путешественнику сюрпризы, которые поджидают его на каждом шагу. Это располагает к задушевному разговору, к приятным воспоминаниям. В обыденной жизни они тщательно охраняются, оберегаются от постороннего взора и лишь изредка при особых стечениях обстоятельств, всплывают на поверхность.
  - Синьор, помнится, прислуга поговаривала украдкой об удивительной истории любви ваших матушки и батюшки. Поведайте, если конечно это не является семейной тайной, спрятанной под семью замками. Я человек маленький, позволю себе высказать расхожее мнение - по прошествии лет все тайны теряют свою актуальность и перестают быть тайнами. Помните, всё тайное становится явным. Рискните, а? - уговаривал хитрец слуга.
  Ему не терпелось узнать все подробности. Он обожал читать романы о любви. Вот и сейчас выглядел капризным ребёнком, надоедая Цезаре.
  - Я никогда не забуду, - продолжал он, - как Ваш батюшка глядел на Вашу матушку с такой нежностью, с таким обожанием, которую словами передать невозможно. А как он держал в своих ладонях её тонкую кисть. Поэма! - в Пауло погибал настоящий поэт. Он, дожив до солидного возраста, не разучился видеть и чувствовать прекрасное. И заявлять об этом он тоже не разучился. Вот и сейчас донимал Цезаре. Грань между ними давно стёрлась. Пауло относился к Цезаре как к старинному другу, а не как к своему господину. Цезаре принимал это отношение как должное. Они давно сроднились.
  - Цезаре, скажите, а почему Вы до сих пор не поделились с потомками этим неповторимым, трогательным романом? - приставал он.
  Почему бы Вам не приоткрыть завесу семейной тайны? Думается мне, это было бы нечто выдающееся. Возможно, лучшее из написанного Вами ранее, - размышлял Пауло, жестикулируя, располагая Цезаре к разговору.
  - Да, ты прав, мой друг, - ответил Цезаре, размышляя.
  Пора, действительно, пора. Настало время и об этом поведать миру. Всё полагал, время ждёт. Надо, надо, - соглашался Цезаре.
  
  А годы уходили, улетали...
  Цезаре уже не ощущал себя юношей, молодым человеком. Однако, дожив до преклонных лет, нажив усталость и болезни, желание полениться, покапризничать, в глубине души оставался прежним возвышенным Цезаре Дель Монти, каким воспитали его родители.
  Болтаясь в карете, по размытым дождём, и ухабистым дорогам, он то, дремля, то, бодрствуя, окунался с головой в воспоминания.
  А они, заполучив его, чередой проносились в уставшем мозге, уводя за собой, увлекая в далёкое странствие, поглощая его внимание, притупляя бдительность и реакции на окружающую действительность. Цезаре не любил осеннюю сырость, его изводил ревматизм, и он промерзал в карете, пока они добирались до пункта назначения.
  Старый заботливый слуга прихватил из дома тёплый плед. Не мешая господину, дабы не отвлекать Цезаре от внутреннего монолога, он набросил на него плед, укутав со всех сторон. Цезаре даже не отреагировал. Он привык к заботам слуги.
  Согревшись, Цезаре предался сладостным грёзам. А старый слуга, тихо бурча себе под нос, напутствовал своего господина на сон грядущий.
  
  Впечатление на всю жизнь
  В шестилетнем возрасте Цезаре впервые вывели в свет. И это был театр.
  Дело в том, что в феврале 1816 года шла премьерная постановка оперы Джоаккино Россини 'Севильский цирюльник'. Рауль с Шурочкой (родители Цезаре) отправились на премьеру и взяли с собой Цезаре. Событие для ребёнка шести лет неординарное. Шурочка накануне провела беседу с Цезаре, морально подготовив его к предстоящему событию. До этого он неоднократно слушал в их доме больших музыкантов - добрых приятелей его отца. На этот раз Цезаре предстояла встреча с великой музыкой самого Россини, с его бессмертным шедевром. Рауль и Шурочка желали приобщить ребёнка к музыкальному искусству и для начала они выбрали лёгкую, игривую, грациозную, ироничную, шаловливую, необыкновенно красивую музыку Россини. Мелодизм и виртуозность 'Севильского цирюльника' могли заворожить любого слушателя. Совсем необязательно, чтобы он относил себя к
  истинным меломанам. А комедийный сюжет, так ярко, так талантливо выписанный и обыгранный в музыке, покорял слушателя. Россини пошёл по стопам великого Перголези, который явился первооткрывателем жанра - buffo в оперном искусстве.
  Маленький Цезаре был потрясён. Сам театр: монументальность здания, блеск люстр, удивительная атмосфера - всё привело его в восторг. А неподражаемая музыка Россини так и осталась для него загадкой на всю жизнь. С первых звуков увертюры Цезаре растворился в музыке, попав в её плен раз и навсегда. Всё его внимание было приковано к оркестровой яме. Он забыл, что рядом с ним сидят слушатели, совершенно чужие люди. Цезаре на ходу уловил лейтмотив главной темы, свободно напевал, испытывая при этом, огромное наслаждение. Шурочка и Рауль в глубине души радовались и не мешали сыну. Это были самые сильные впечатления Цезаре - мальчика, оставшиеся на всю жизнь. С тех самых пор он постоянно напевал запомнившиеся ему мелодии. С огромным желанием посещал театры. Повзрослев, он поставил перед собой цель - встретиться с Россини. А после встречи с маэстро, у него созрело желание написать труд о гениальном композиторе.
  
  Радость бытия
  Солнечные ясные дни всё реже баловали наших путешественников. Осень давно вступила в свою завершающую фазу. Ночами ощущалось приближение зимы. Пауло перед очередной отправкой запасался на постоялом дворе большой бутылкой кипятка. В ней он запаривал травы, и Цезаре с Пауло довольно быстро опустошали этот сосуд.
  Пауло обожал лето. Его не пугала жара. Он купался в лучах солнца, восклицал, вытягивая руки к небесам, и радовался, как дитя.
  - Приветствую тебя подарок Божий! Я восхищаюсь тобой. Я обожаю тебя. Благодарю тебя. Ты прогреваешь все мои уставшие старые косточки, после чего я оживаю, в душе возгорается искра, крепнет мой дух. А ты знаешь, что это такое? Это так хорошо. Так сладостно. Ты ласкаешь мою душу, я молодею на глазах и начинаю петь юным девам серенады. Даже платонические чувства дарят мне удивительные ощущения, и я опять ощущаю себя юношей.
  Ты даришь столько света, что надежда наполняет моё сердце.
  О, солнце! Приветствую и благодарю тебя, подарок Божий!
  Зимой я мечтаю о лете, и это помогает мне переносить холода.
  
  Кларин - ушедшая мечта
  Цезаре выполнил обещание, данное им Пауло. Да и обстоятельства сложились благополучно, и случай помог.
  В один из зимних дней в дороге разыгралась непогода. Она вынудила сократить маршрут, и не запланировано заехать на ближайший постоялый двор. Времени высвободилось предостаточно, и Цезаре, уединившись, сделал наброски нового произведения, в основу которого легка история любви Пауло и его невесты Кларин.
  Цезаре писал всю ночь. Вдохновение подоспело, он на одном дыхании выложил всё задуманное и распланированное им ранее.
  А Пауло преспокойно спал, не подозревая, что с этой ночи стал бессмертным, благодаря стараниям и таланту его единственного друга.
  Дело в том, что отец Цезаре - Рауль Дель Монти не относился к Пауло, как к слуге. Он очень сочувствовал сироте и считал своим долгом дать Пауло то, что не успели его родители. Тем самым, он желал восстановить справедливость. В связи с этим, Рауль отдал Пауло учиться в ту же гимназию, где учился Цезаре. Поскольку Пауло был подкованным и смышленым мальчиком, он довольно быстро наверстал упущенное.
  В то время классы были разделены - на женские и мужские. Классы девушек находились на противоположной стороне улицы. Пауло возвращаясь после занятий домой, каждый день проходил мимо окон, за которыми витал женский дух.
  Однажды совершенно случайно он познакомился с Кларин.
  Дело было так. На перемене девушки баловались, запуская через оконную форточку бумажных ласточек одна из которых угодила в проходившего мимо Пауло. От неожиданности он застыл на мгновение, затем поймал бумажное послание и прочитал надпись. На ласточке было написано имя - Кларин. Пауло припал к окну губами и стал корчить рожицы, веселя девушек. Так они познакомились. Находчивость, остроумие и здесь не подвели Пауло. Он тут же рядом с именем написал на ласточке время и место встречи и, подпрыгнув, отправил послание тем же путём - через форточку. Так впервые в жизни Пауло назначил свидание девушке. Они полюбили друг друга с первой встречи, легко нашли общий язык и подружились.
  Вспоминая позднее, Пауло рассказывал, что в этот период жизни считал себя самым счастливым. Он обрёл то, о чём и мечтать не мог. После гибели родителей он смирился с той мыслью, что всё лучшее в его жизни осталось позади и всё, что ему предрешено - это одиночество.
  Кларин наполнила его жизнь радостью, светом, теплом. Она оживила её, обогатила эмоциями, красками, редкими ощущениями, о которых Пауло всегда вспоминал с благодарностью, делясь с Цезаре. Он опять запел.
  Пауло и Кларин сроднились душой, они дружили несколько лет, не расставаясь ни на день, и должны были пожениться. Молодые строили планы и беспрестанно мечтали, мечтали...
  За день до венчания, Кларин поехала к модистке забрать платье. После последней примерки, с готовым упакованным платьем, она вышла на улицу в превосходном настроении. Её душа пела, заливалась трелями соловья. По дороге домой, она засматривалась в роскошные витрины, откуда ей приветливо улыбались. Её личико светилось счастьем. Она была недалеко от дома, ей осталось миновать две улицы. Кларин увидела приятельницу и решила перейти на противоположную сторону улицы, поздороваться с ней, поделиться новостью.
  Как вдруг из-за угла на большущей скорости понеслась повозка с лошадьми. Они летели со всех ног, как будто с цепи сорвались, издавая злобное ржание. Видимо кучер был пьян, разогнался, а удержать лошадей не сумел. Одно мгновение и лошади сбили девушку насмерть.
  Пауло не справился с этим потрясением. Потеря для него была невосполнимой. Кларин погибла, будучи беременной, стало быть, он потерял двоих. Всю жизнь он винил себя в этом.
  Так Пауло и остался один. Ему неоднократно предлагали хорошие партии, но он и слышать не хотел. Через всю свою жизнь
  Пауло пронёс в душе светлый образ Кларин и память о любимой.
  
  
  Момент подоспел
  Во время небольшой передышки после длительного путешествия, оказавшись под сенью дома, Цезаре принялся за роман. Теперь пришло время увековечить редкую неповторимую многострадальную любовь, которой судьба наградила его родителей, и благодаря которой он появился на белый свет.
  Он рос, изо дня в день ощущая тепло и благодать этой любви. И даже тогда, когда не стало его любимой удивительной матушки, всё в доме напоминало о том чуде, которое соединило сердца его родителей.
  
  Завязка
  Россия
  
  Да, то был дивный сон...
   Медлительнее снежных улей,
   Прозрачнее окна хрусталь,
   И бирюзовая вуаль
   Небрежно брошена на стуле.
   Ткань, опьяненная собой,
   Изнеженная лаской света,
   Она испытывает лето,
   Как бы не тронута зимой;
   И, если в ледяных алмазах,
   Струится вечности мороз,
   Здесь - трепетание стрекоз
   Быстроживущих, синеглазых.
  
  - Маменька, Вы верите в сны? - спросила Шурочка, залезая по утру в постель к матери. Она любила прижаться к её полному горячему телу, порассуждать о чём-нибудь, навыдумывать небылиц, похохотать вдоволь.
  - Сегодня во сне я видела себя в раннем детстве. Представляете?
  - Ну почему же, не представляю? - ответила маменька.
  - Нет, Вы не поняли. Не смейтесь. Вот послушайте, - настаивала Шурочка. - События я запомнила урывками. Больше помню Вас, папеньку, няню Агашу, тётушку Лидию Константиновну. И мне было так хорошо во сне.
  - Ну и славно, мой друг, - ответила маменька отстранённо.
  А вот однажды, - не унималась Шурочка, - мне приснился воистину дивный сон. И я помню его до сих пор. Тот удивительный сон был похож на сказку, наверное, поэтому и запомнимся, врезался в память. Во сне я оказалась в роскошном будуаре.
  Представляете, раннее летнее утро. Первые лучики света, через приоткрытую штору осветили уголок окна и проскочили в помещение. Они упали в центр, и в комнате стало светло. Лучики быстро перемещались в пространстве, повисали то на одном, то на другом предмете. То запрыгнут в один угол комнаты, то вдруг перенесутся в другой, затеяв весёлую игру. Не угонишься за ними. Я пробовала.
  - Во сне? - удивилась маменька, спрашивая недоверчиво, вслушиваясь в рассказ дочери.
  - А где ж ещё? Ах, как хороша она была...
  - Кто? - перебивая, спросила маменька, не понимая, о чём идёт речь.
  - Не кто, а что, - подметила Шурочка. Комната, маменька, комната, - пояснила она.
  Настоящий будуар. Я себя там почувствовала так уютно. Богатейшая обстановка рассказывала о тонком вкусе хозяйки будуара.
  - Ты же сказала, что сон о тебе? - спросила маменька. Ты не скромна, Шура, - произнесла маменька зычным голосом.
  - Я так подумала, но уверенности у меня нет. Послушайте, я расскажу, а Вы подумаете и сделаете выводы. Я на Вас полагаюсь, - попросила Шурочка.
  - Не дури, Шура. Сон твой, а я должна догадываться, кто тебе приснился? - не соглашалась маменька.
  - Пожалуйста, прошу Вас, - заныла Шурочка.
  - Ладно, ладно, рассказывай. Я вся во внимании, - настроилась княгиня выслушать дочь до конца.
  - В изысканном стиле, - начала Шурочка, - подобраны мебель и все аксессуары. Мебель белоснежная, с вензелями, позолоченными
  ручками, выпуклыми изящными формами и кривыми ножками. Как у нас в доме, только красивее, наряднее, праздничнее, я бы сказала.
  - И что в этом особенного? - теряя терпение, спросила княгиня.
  А Шурочка, не слушая её, продолжала:
  - В центре внимания, на стене, большое овальное зеркало, обрамленное позолоченной оправой, очень похожее на наше.
  - Так может быть, это и есть наш дом? - спросила княгиня.
  - Не знаю, говорю же Вам, - ответила Шурочка, нервничая. -
  К нему столик с небольшими ящичками. На столике флаконы духов, они мне своей формой напомнили фужеры, которыми Фрося сервирует стол в дни праздников. На краю столика свисают красивые длинные перчатки, светло-кофейного цвета, говоря о том, что их обладательница на ходу сняла и бросила, торопясь. Там же красивый старинный веер с испанским или итальянским сюжетом. Не помню точно.
  - Откуда испанский, итальянский? Мы на воды ездим в Баден-Баден. Разве ты забыла? Странный сон. Ты хоть помнишь, где события происходят? - опять спросила княгиня Софья Алексеевна, увлечённая Шурочкиным рассказом.
  - Не знаю, маменька, - задумалась Шурочка. Там не было сказано, - наивно по-детски ответила она. - Слушайте, дальше. Не перебивайте, маменька, - попросила Шурочка, возвращаясь к своему сну. - Лёгкий широкий прозрачный шарф в коричневых тонах, свисает в кресло, что стоит близко у стола (разбивая слово на слоги, протянула она). На нём открытая книга. Надо полагать, её хотели почитать, но лишь открыли нужную страницу. Так она и осталась лежать открытой в ожидании. Я и текста не запомнила, - сама себе удивилась Шурочка. - В кресле спокойно спала кошка, прикрытая наполовину соломенной шляпкой. И её, шляпку, скорее всего, обронили на ходу. Мы такие шляпки в тёплое время года надеваем. Только на той шляпке цветы и ленты ярче наших.
  Над креслом на полке ваши с папенькой портреты, в дни романтических свиданий, тогда вы ещё не были соединены словом и законом совести, - смущаясь, произнесла Шурочка.
  Княгиня улыбнулась образному сравнению, приведенному дочерью.
  - Отдельно портрет солидной женщины, правда, в молодости. Вероятнее всего, это бабушка - княгиня Дарья Александровна.
  - Так значит, ты и есть обладательница роскошного будуара? - поторопилась с тем же вопросом княгиня.
  - Не знаю. Говорю же Вам, маменька, там не было сказано. Какая Вы нетерпеливая. - Слушайте дальше. - На столике ваза с белыми лилиями, новой куклой, которую подарили только что на день рождения. Рассматривая во сне куклу, я остро ощутила, как давно мечтала о такой кукле, и вот моя мечта сбылась. И мне так хорошо стало...
  Значит сон обо мне, - подумала я. - И это моя комната? - спрашиваю. Ответа не последовало.
  Шурочка задумалась.
  - Спустя время в зеркале я увидела отражение юной девушки. Но это была не я, - снизила тон Шурочка. - Девушка крепко спала, устроившись на белоснежном мягком диване. Нежный облик томился от недавних ещё свежих эмоций. Он излучал покой, умиротворение и полноту счастья. Она улыбалась. Нега, истома окутали её облик. И вдруг я поняла, что действительно это я, но спустя определённый отрезок времени. Понимаете, маменька, уже взрослая. В самый интересный момент сон оборвался, как и не было. Я пробуждалась в плохом расположении духа. Осмотрелась, вокруг всё тихо. В реальности ничего не напоминало дивный сон. И лишь в отдалённых уголках мозга что-то подсказывало, что этот сон действительно был.
  - Фантазёрка, ты моя, - сказала Софья Алексеевна, умиляясь дочери. - Начиталась романов. А ведь рановато тебе.
  И тут княгиня вернулась к рассказу Шурочки.
  - Так что ты хочешь сказать, что твоя комната хуже той, что тебе приснилась? - перенесла княгиня разговор на материальную почву.
  - Маменька, Вы опять всё не так поняли. Там была комната взрослой барышни, а у меня детская!
  - И что же? Вырастешь, и у тебя будет свой будуар. Можно подумать. Ты меня ничем не удивила, Шура, - разочарованно завершила разговор княгиня.
  Шурочка нагнулась к маменьке и давай её целовать. А та смеяться.
  - Баловница, пора вставать, - сказала княгиня дочери.
  
  Сон
  У Цезаре последние недели оказались очень насыщенными деловыми встречами и разнообразными впечатлениями. После них, он даже ночами работал, не желая терять времени.
  Наконец, все дела были улажены и наши путешественники отправились в обратный путь. А Цезаре позволил себе немного расслабиться и крепко вздремнул. Ему приснился удивительный сон, который перенёс его на несколько столетий назад, в другие страны. Перед Цезаре предстала череда сказочных событий.
  Будучи человеком впечатлительным, увлечённым, он ничего не выпускал из поля зрения даже во сне, фиксируя и запоминая. Многие факты откладывались в его памяти и при удобном случае, либо удачном стечении обстоятельств, напоминали о себе и тогда стройными рядами выстраивались действа, укладываясь под перо мастера.
  
  Вдруг карета резко остановилась...Цезаре пробудился ото сна, не понимая, где он и что произошло? Он обвёл карету глазами, остановил взгляд на Пауло и спросил:
  - Где я?
  - В дороге, - невозмутимо ответил Пауло, читая роман.
  - Что со мной? - спросил Цезаре, всё ещё оставаясь в плену своих сновидений.
  - С Вами? - спросил Пауло. Не знаю. - Кучер резко остановил карету, мы подъехали к переезду.
  Цезаре всё ещё не отдавая себе отчёт, он во сне или уже наяву, понемногу начинал осмысливать сюжеты недавних сновидений.
  - Оливковые рощи... пески, виноградники, - произнёс он вслух.
  Пауло оторвался от книги, посмотрел на него вопросительно.
  - Синьор, Вы здоровы? - спросил он удивлённо.
  Цезаре перевёл рассеянный взгляд в его сторону, пропуская мимо вопрос, сказал:
  - Неужели мне всё это приснилось?
  - Очевидно, синьор, - с той же невозмутимостью ответил Пауло, впиваясь в текст любовного романа.
  Цезаре молчал, что-то обдумывая, а потом попросил:
  - Ты только, пожалуйста, не торопи меня, я тебе сам всё расскажу.
  - Хорошо, Цезаре. Я нем как рыба, - ответил Пауло полушутя, полусерьёзно.
  - Пригрезится же такое! - сказал Цезаре.
  - А что случилось, синьор? Вам опять приснились какие-то небылицы? - предположил Пауло.
  - Да уж. Иначе это не назовёшь, - ответил Цезаре.
  Пауло отложил в сторону книгу, присел и сказал:
  - Я весь во внимании, рассказывайте, синьор.
  Цезаре собрался с духом и спустя несколько минут начал своё повествование.
  - Слушай внимательно. Рассказываю в том порядке, как я это увидел, - предупредил Цезаре. - Наберись терпения и не перебивай.
  Представь себе. К твоим ногам падает лунный свет - лунная дорожка от луны к тебе. Представил? - спросил Цезаре. И сам ответил, - необыкновенно красиво! Ты начинаешь осознавать свою связь с вечностью. Не успел я об этом подумать, как через мгновение вместе с каретой и лошадьми взмываю ввысь. У меня перехватило дыхание. Стояла необычайно красивая звёздная ночь. А когда мы приземлились, откуда ни возьмись, наступил белый день. Перед моим взором шеренгами выстроились оливковые рощи. Такая экзотика. А вдали я приметил едва заметный караван верблюдов. Пекло, нигде ни капли воды... Вокруг пески, я бродил, бродил и набрёл на виноградники. Это было моё спасение. Там я укрылся от палящих лучей солнца. Там же нашёл глиняный кувшин, наполовину зарытый в песок. Я умирал от жажды, поэтому вытянул кувшин из песка, вынул пробку и пригубил. Блаженство!!! - с упоением произнёс Цезаре. - В кувшине оказалась прохладная водица, что немало меня удивило. Я омыл лицо, голову и под сенью виноградной лазы прилёг и уснул. И что ты думаешь? На сей раз, действие моего сна развернулись в Средневековье. Одиннадцатый век. И ты знаешь, с кем я повстречался? - спросил Цезаре.
  Пауло в ответ лишь покачал головой. Он сидел, как завороженный. Вместе с рассказом Цезаре, он перенёсся в другое время, далёкие страны.
  - Так вот, - продолжил Цезаре. Я беседовал с Омаром Хайямом - незадолго до его кончины.
  - А кто это? - поинтересовался Пауло.
   О, это уникальный человек. В одном лице: астроном, философ, математик, физик и поэт! - с гордостью ответил Цезаре, будто всё перечисленное выше имело к нему какое-то отношение. - Омар Хайям мне вдохновенно поведал о труде Авиценны ибн Сины, а потом читал свои замечательные четверостишья. Быстро простился и внезапно исчез, как и не было. На смену одиннадцатому веку пришёл четырнадцатый. Я бродил и поражался красоте тех мест, атмосфере. Там сон мне подарил общение с прекрасным тонким поэтом - Насими.
  И Цезаре процитировал строки из произведений Насими:
  
  'Предвечен я, и вечность - мой конец.
  Я и творенье мира и творец.
  Я виночерпий пиршества земного,
  Я - добрый знак для всех людских сердец'.
  
  - А это?
  
  'Мудрец, когда себя познать ты мог.
  Всего достиг, и, значит, ты есть бог.
  В тебе дыхание святого духа,
  Ты всемогущ, бессмертен и высок'.
  
  - Как сказано! - произнёс Цезаре.
  - Я потрясён, - наконец вымолвил Пауло. - Я не могу понять, как Вам удалось столько запомнить? - спросил Пауло, находясь под большим впечатлением от услышанного. - А я свои сны не запоминаю. Цезаре, как я погляжу, Вы и во сне продолжаете путешествовать. Неужели не наскучило, недостаточно того, что в реальной жизни Вы так много времени проводите в пути? Поразительно! - недоумевал Пауло.
  - Как ты не понимаешь? Мой мозг и во сне продолжает работать. Видишь, сколько полезной информации я извлёк из одного сна?
  Порой он напоминал ребёнка, который никогда не расстаётся со своими любимыми играми.
  - Да... - протянул он. Цезаре никак не мог отойти от всего увиденного и пережитого во сне. Сновидения прочно захватили его в свой плен и не выпускали. Он опускался на землю и опять возвращался туда.
  - Это было лишь начало сна. Затем сменилась картина, и я оказался в другом месте. Теперь, мой дорогой, мы возвращаемся в Италию. Представь себе знаменитейший зал Маппамондо, - произнёс Цезаре по слогам. - Украшением этого зала является роспись Симоне Мартини. Я очарованный стоял и не сводил глаз с его творений.
  Цезаре задумался.
  - Но и это ещё не всё.
  - Батюшки, да когда ж Вы столько успели увидеть? - воскликнул Пауло, подскочив на сидении.
  - Пока ты спал, - спокойно ответил ему Цезаре. - Слушай дальше. Так вот. Был ещё один эпизод, который вверг меня в ужас. Даже и не знаю, стоит ли рассказывать? Боюсь испугать тебя.
  - Чего уж там? Я готов слушать, - предупредил Пауло.
  - Итак. Следующая картина, которая предстала моему взору, что-то дикое, уродливое, бесчеловечное, ужасающее, не поддающееся описанию. Сцена казни. Это зрелище, скажу я тебе прямо со всей ответственностью, не для утончённых натур. Народ пытали: вгоняли иголки и раскалённое железо под ногти, выжигали глаза. Я кричал из последних сил, вопил и плакал вместе с ними, несчастными. Я такое пережил во сне, - он умолк, - нет, нет, это не поддаётся описанию, - повторил Цезаре с надрывом и одновременно с укоризной.
  - Вы хоть знаете, где этот кошмар происходил? - спросил растревоженный Пауло.
  - Знаю. Сознание подсказало, - ответил Цезаре.
  - И где же? - любопытство распирало Пауло.
  - Не догадываешься? - спросил Цезаре.
  - Теряюсь в догадках, синьор, - ответил Пауло, мысленно перебирая фрагменты истории.
  - В Иерусалиме, мой друг, - раскрыл 'карты', Цезаре.
  - Где?! - поразился Пауло.
  - Да, да. Во время правления Вавилонского царя - Навуходоносора, - пояснил Цезаре. - А говорил, что любишь историю. Такое надо знать, мой милый. Я об этом читал ещё в гимназии. Отец много мне из истории рассказывал. Потом кое-что изучал в университете.
  К сведению, наш великий маэстро - Джузеппе Верди увековечил этот сюжет в своём бессмертном творении. Забыл, что ли?
  Пауло сидел молча, пропуская через душу рассказ Цезаре.
  - Вот поэтому мне несложно было догадаться. Я, как увидел, сразу понял, куда попал.
  - Да, да, - промычал Пауло понимающе. - Батюшки, куда Вас занесло! - произнёс Пауло, держась за сердце. - Это ж когда было!
  - Одно могу сказать...какое счастье, что я видел всё это во сне. Наяву...не приведи Господь такое увидеть, - сказал Цезаре, находясь в глубоком раздумье и в шоковом состоянии. Пережитое во сне кольцом сдавило его сердце. Он тяжело дышал, поминутно вздрагивал, вбирая в себя воздух.
  - Цезаре, дорогой. Успокойтесь, пожалуйста. Не предавайте этому значение. Вы переутомились в последнее время, работали, не покладая головы и рук, без отдыха. Ваш мозг устал. Вот Вам и результат воспалённого рассудка, как говорится, на лицо. Какие дикие, страшные истории Вас посетили во сне. Выбросите всё из головы, подумайте, о чём-нибудь приятном, - растянул он последнее слово, смакуя. - А это забудется, - уговаривал Пауло. -
  Я же не зря говорю, пора нам домой, на покой. Дома с Вами такого не случается и работается легче, - настаивал Пауло на своём.
  - Да, ты прав. Пора нам на покой, - соглашался расстроенный Цезаре. - Я как не в своей 'тарелке', весь разбитый, помятый, места себе не нахожу, - жаловался он. - Ты представь, каково было великому маэстро Верди писать музыку на этот сюжет? - всё не унимался Цезаре.
  - Не представляю, знаю одно - он гениальный трагик! - уверенно ответил Пауло.
  - Да, таких, как он, нет, - подвёл итог Цезаре.
  
  Прошли годы...
  - Шурочка, ты ещё не собралась? - спросила княгиня дочь.
  Посмотри, дружочек, на себя. Пора, поторопись, пожалуйста. Сейчас горничная принесёт твоё платье.
  Боже, а что у тебя на голове? Немедленно снимай папильотки и расчешись.
  Ну, что это такое? - возмущалась княгиня, взглянув на дочь.
  - Маман, голубушка. Не беспокойтесь, я успею. Мне Мари поможет.
  Шурочка подбежала к матери, обвила своими изящными ручками её массивную шею, поцеловала и прошептала:
  - Я так волнуюсь, матушка.
  Мать засмеялась и ответила:
  - И я волновалась, мой друг, когда впервые выезжала на бал. Не стоит, мон шер, это скоро пройдёт. Не сомневайся. Тебе понравится на балу. Ты так любишь музыку, петь, танцевать. Давай, поторопись, пожалуйста, - попросила княгиня дочь. -
  Я буду у себя, - предупредила Софья Алексеевна и ушла.
  
  Впервые в жизни
  В преддверии Нового года князь и княгиня Осиповы давали большой бал. Для общественности и самих князей, это событие считалось грандиозным. Они разослали приглашения всем, кого хотели принять у себя в этот вечер. Гости к событиям такого ранга, готовились заблаговременно, в том числе и сама княжеская семья подготовилась основательно к предстоящему мероприятию. Как говорится, не роняя честь мундира.
  Шестнадцатилетняя Шурочка, Александра Сергеевна Осипова, младшая дочь в семье князя. Кроме неё у Осиповых три сына: Кирилл и Пётр, они постарше Шурочки. И младшенький - Михаил. Он родился через пять лет после появления на свет сестрицы. Детей воспитывали, как было принято по негласным законам в уважении, почитании старшего поколения и в духе любви к Отечеству. Именно эти правила передавались из поколения в поколение.
  Князь - Сергей Константинович Осипов по складу характера был очень общительным человеком. Он любил принимать у себя гостей. Всегда дружелюбный и гостеприимный хозяин, успевал уделить гостью максимум внимания, демонстрируя своё уважение и полное
  доверие. И его уважали. За честь почитали состоять с ним в дружеских отношениях.
  
  Бал
  Вечером к парадному подъезду съезжались нарядные гости.
  В предвкушении торжества, они пребывали в приподнятом настроении. Выходя из карет, они громко приветствовали друг друга. Среди штатских гостей выделялись представители дипломатического корпуса.
  Погода в этот вечер благоприятствовала. Шёл лёгкий снежок, он устилал землю ровным пушистым ковром и ненавязчиво хрустел под ногами. Эта музыка мило аккомпанировала внутреннему настрою, создавая атмосферу праздника и вызывая повышенный интерес к приближающемуся событию.
  Всё, что связано с приходом Нового года, несёт в себе отголосок сказки, романтическое восприятие действительности. А все праздничные мероприятия, проводимые в преддверье Нового года, возбуждают интерес, остроту восприятия оного события, создавая предпраздничное настроение.
  Однако мороза не было. Зима мягко незаметно подкрадывалась, боясь надоесть, ещё не заявляла о себе в полный голос и в полную силу. А до крещенских морозов было 'рукой подать'.
  - Как славно, Мари, что сегодня не морозно и не ветрено. У меня в такие дни текут слёзы из глаз. Представляешь, как маленькие хрусталики повисают на щеках, подмерзая. Потом всё лицо щиплет, - делилась Шурочка с кузиной, встречая гостей.
  - Я тоже не люблю мороз. А снежок обожаю, - ответила ей кузина рассеянно. Её взгляд устремился куда-то...и Шурочка не уловила его направления.
  - Снежок - это удовольствие, он дарит незабываемые мгновения, - сказала она.
  - Смотри, смотри, Шуронька, - вдруг скороговоркой заговорила Мари, перебивая кузину, незаметно дёргая её за платье.
  Шурочка удивлённо посмотрела на кузину, затем перевела взгляд в направлении указанном Мари.
  Перед ней выросла фигура высокого подтянутого мужчины, как ей тогда показалось, в летах. У него на висках засеребрилась первая седина. Но она не портила его внешности. Весь его облик располагал к общению. Он был красив, статен, элегантен, - истинный аристократ. А добрый, мягкий взгляд вызывал доверие.
  Шурочка не успела ответить кузине, как услышала:
  - Приветствую вас, - поздоровался гость с девушками.
  Девушки присели в реверансе.
  Его насыщенный обертонами голос отличался красивым бархатным тембром. Он обволакивал собеседника, несмотря на то, что гость на русском языке разговаривал плохо и с тяжёлым акцентом.
  Шурочка это заметила сразу, как только он заговорил.
  - Что батюшка Ваш, здоров? - обратился к ней гость.
  - Спасибо, слава Богу, здоров. Батюшка с матушкой встречают гостей в большом колонном зале, - ответила Шурочка смутившись. На неё ещё никто не смотрел так пылко, так пронзительно. Она всем своим существом ощутила на себе его взгляд.
  - Алессандра, - назвал гость Шурочку на итальянский манер. - Я помню Вас ребёнком, а ныне Вы... великолепны! Само
  совершенство! - рассыпал гость комплименты в адрес Шурочки. -
  Совсем взрослая барышня, - добавил гость.
  Шурочка залилась румянцем во всю щеку, потупился взор, она не знала, как себя вести. Ни один мужчина не вёл себя с ней так смело, не позволял себе таких речей. Шурочка оторопела и не вымолвила ни слова.
  Гость осознал, что своим поведением смутил девушку.
  Он откланялся и пошёл к парадной лестнице.
  - Кто это? - спросила Мари, сгорая от любопытства.
  - Если я не ошибаюсь, он является представителем какого-то дружественного нам государства, - замысловато ответила Шурочка. - Когда я была маленькой, он часто навещал нас. Они дружны с батюшкой. Ты не помнишь его? - спросила она кузину.
  - Нет, не помню. Очевидно, он приезжал в наше отсутствие, когда мы ездили с матушкой на воды.
  - Возможно, - согласилась Шурочка.
  
  На балу
  В самом начале бала гости направились слушать певицу. Её имя гремело среди знатоков 'bel canto' (красивое пение) и было у всех на устах. В те времена считалось престижным выезжать в оперу, слушать партии.
  Князь Осипов пустил вход всё своё обаяние, приложил немало терпения и хлопот, пока дождался согласия певицы. Красивейшее меццо-сопрано прекрасно сочеталось в ней с богатейшей природой: яркой внешностью и проникновенным исполнением.
  Шурочка присела рядом с княгиней.
  Рауль - так звали гостя, не сводил с неё глаз. Она же испытывала неловкость, её соблазнительный завиток на затылке горел от его пристальных взглядов.
  Певица благополучно закончила последнюю арию, раскланялась и принимала комплименты горячих поклонников. В гостином зале гостей ожидали накрытые столы. Князь Осипов пригласил всех проследовать туда. Вскоре зал наполнился гомоном людских голосов. За столом гости угощались, обмениваясь впечатлениями, делясь новостями, светскими сплетнями. Рауль Дель Монти сидел рядом с князем.
  - Дорогой Серж! Как выросла Ваша дочь, - отметил он, обращаясь к князю Осипову. - Как расцвела! Прекрасный божественный цветок, - восхищался он, буквально 'съедая' Шурочку глазами, чем немало смутил её.
  - Вы правы, мой друг. Да...время летит быстро, не стоит на месте. Давненько Вы не навещали нас, - ответил князь.
  - Шурочка уже барышня, наша гордость. У нас все дети хорошие, но она особенная, - подчеркнул князь с гордостью и удовольствием.
  Тем временем, как по сигналу, в колонном зале заиграл оркестр, приглашая гостей танцевать.
  Торжество вступало в свою заключительную, но самую почитаемую гостями, часть бала.
  Рауль вскочил со своего места, как прыткий юноша подбежал к Шурочке, опустился на колено, протянул ей руку, приглашая на танец.
  В течение всего бала он оккупировал пространство вокруг неё, не подпуская никого.
  
  После бала Рауль Дель Монти не появлялся у Осиповых. Шурочка с досадой спрашивала сама у себя:
  - Куда же он исчез? И отвечала, - вероятнее всего, по службе уехал. Не пришёл даже проститься. К чему тогда все эти взгляды, пылкие речи.
  Она нет, нет, да вспоминала, как вальсировала с ним. Как он деликатно обнимал её за талию. Сколько нежных слов говорил. Она ощущала его дыхание так близко, что ей показалось, они слились в единое целое, и нет по отдельности Шурочки и синьора Дель Монти. Рядом с ним она чувствовала себя совершенно счастливой, как в раю, порхая в небесах в окружении ангелов, слушая пение райских птиц.
  - Я не могу так долго ждать. Разве он не знает об этом? Так можно лопнуть от нетерпения. Мне нужно, нет, мне необходимо его видеть, слышать. Ну, где же он? - спрашивала она, прогуливаясь по залу.
  
  За обедом царила напряжённая обстановка. Князь Осипов ел без аппетита. Шурочка не понимала, что могло испортить настроение отцу. Она переглядывалась с Софьей Алексеевной.
  Княгиня не выдержала и сказала:
  - Шура, синьор Дель Монти прислал письмо отцу.
  И вдруг князь взорвался, перебив княгиню:
  - И думать не смей. Слышишь? - потребовал он, строго посмотрев на Шурочку.
  Она покраснела, но ничего не ответила отцу.
  - Не бывать этому, - князь выдал свои мысли.
  - Чему, папенька? - стыдливо спросила Шурочка.
  Князь понял, что проговорился.
  - Ладно, ладно, обедай и иди к себе, - ответил он невпопад, не поднимая глаз, тупо опустив их в тарелку со студнем, опасаясь выдать правду.
  Однако Шурочка поняла, что отец не намерен выдавать её замуж за Рауля. Причину он утаил, но его поведение красноречиво говорило об этом.
  
  Первый отклик
  - Цезаре, я под впечатлением, - заявил Пауло, увидев своего господина утром.
  - Что такое, мой друг? Что это так обеспокоило, взволновало тебя? - поинтересовался Цезаре.
  - Вчера ночью я прочитал начало Вашего нового романа. Вы не поверите, на одном дыхании. Так интересно. Умоляю Вас, пишите, не отвлекайтесь, не прерывайте работу. Я сгораю от нетерпения. Что же там дальше будет? Такая интригующая завязка! - делился Пауло с синьором за завтраком. Вы же знаете, как я люблю романы о любви, - смаковал Пауло.
  - Пауло, ты, как всегда торопишь события. Твоя эмоциональность к добру не доведёт. Ты только посмотри на себя.
  И вдруг Цезаре перешёл на 'вы'.
  - Вы достигли почтенного возраста, а темперамент, как у пылкого юноши. Как это Вам удаётся? Откуда такая прыть?
  Да... - протянул Цезаре, пригубив горячий шоколад, добавляя в него чайную ложечку свежих сливок, только что взбитых Марией.
  - Вам можно позавидовать. Я моложе Вас, - подчеркнул он. - А моё физическое состояние постоянно напоминает мне о моём возрасте, приближающейся старости, немощности, - сетовал Цезаре, делясь с Пауло.
  - Ну что же Вы сравниваете? Это всё болезни виною. К тому же, не забывайте, пожалуйста, мой дорогой Цезаре. Вы много работаете, а я всю жизнь бездельничаю, - пояснил Пауло, кокетничая.
  - Ну да, да, конечно, - промычал Цезаре в ответ. Тем временем, напевая арию '...расскажите Вы ей, цветы мои' из оперы 'Фауст' французского композитора Шарля Гуно, погружаясь в свои мысли. Он ухищрялся параллельно с разговором обдумывать новый эпизод. Цезаре жил в своих произведениях. Любил своих героев, сопереживал им, как если бы они и вправду (в данный момент) были наяву. Жил по их канонам, которые сам придумал и верил во всепобеждающую силу истинной вечной любви.
  
  В гостях в Милане
  - Смотри, что я нашёл, отыскивая материалы о Леонардо, - возбуждённо сказал Цезаре.
  И зачитал:
  
  'Если ты одинок, то полностью принадлежишь самому себе. Если рядом с тобой находится хотя бы один человек, то ты принадлежишь себе только наполовину или даже меньше в пропорции к бездумности его поведения; а уж если рядом с тобой больше одного человека, то ты погружаешься в плачевное состояние всё глубже и глубже. Этот род деятельности, известный под названием живопись, требует воображения и мастерства кисти, так как призван открывать невидимое, спрятанное в тени видимых предметов, и запечатлевать его с помощью кисти, придавая ясный вид на самом деле не существующему'.
  
  - Как сказано! - Цезаре упивался.
  Он давно чаял и пестовал в своих мыслях одну задумку, всё взвешивал, как приблизится к ней, не решаясь начать работу. Что-то останавливало его, и он скрупулёзно ещё и ещё раз перепроверял подготовленные им материалы.
  - Мы едем смотреть одну из величайших работ обожаемого мною Леонардо Да Винчи, - сказал Цезаре, сидя в карете.
  - Что именно? - с интересом спросил Пауло.
  - Его 'Тайную вечерю', над которой он начал работать по просьбе Людовика Сфирца в 1495 году. Между прочим, ему тогда было сорок три года. Гигант! Я преклоняюсь перед его гением. И ты знаешь, где он её написал? - спросил Цезаре.
  -Если не ошибаюсь, на стене трапезной доминиканского монастыря Санта Мария делле Грация.
  -Совершенно верно, - с удовлетворением подтвердил Цезаре. Ты был там? - спросил он.
  - Нет, не приходилось. Но много читал о ней.
  -А теперь, дорогой Пауло, ты увидишь это чудо своими собственными глазами. Я не буду забегать вперёд. Не стану тебе что-либо рассказывать, ты всё увидишь сам и испытаешь огромное наслаждение, клянусь тебе. Лично я, впервые увидев эту работу великого маэстро, испытал самое настоящее потрясение.
  Нетерпение возбуждало Цезаре. Он предвкушал радость встречи с полотном Леонардо да Винчи, поэтому находился в приподнятом настроении. Всё бурлило у него внутри. Он ёрзал на сидении, поторапливая кучера. - А вечером нас ждёт 'Ла Скала'! - объявил Цезаре с воодушевлением, создавая неповторимую атмосферу наступившего дня и настрой на незабываемые впечатления.
  
  Гениальный трагик
  Цезаре встал не в настроении. Он грустил. Его тянуло к рассуждениям, мысли о вечном томили душу.
  - Время катастрофически улетает, его не остановить. Оно, как птица, которая стремится в тёплые дальние страны, не оглядываясь, не сожалея о том, что осталось у неё за спиной.
  Я не замечаю, как исчезают сутки, - недоумевал Цезаре. Что это такое, старость?
  - Что можно на это сказать? - начал философствовать Пауло. Быстротечна наша жизнь, - кратко подметил он.
  - Вот именно, - вторил Цезаре.
  Трудно представить, что вот уже полгода мы живём без Верди, - спонтанно перескакивая на другую тему.
  Мир осиротел, а продолжает своё существование. Я полагал, всё рухнет с его уходом. Вся Италия его хоронила. А мы доживаем свой век, как ни в чём не бывало. Парадокс какой-то.
  - Что сказать, Цезаре? Участь гениев - будоражить умы, сердца обыкновенных смертных, очищать, просветлять их души, вселять надежду. А участь смертных - доживать свой век в житейских заботах. Не отчаивайтесь, так устроен мир, - монотонно уговаривал Пауло.
  В одном не соглашусь с Вами. Верди не ушёл, он живёт в каждой своей ноте. Его непревзойдённый талант победил! - торжественно заключил он.
  Наступила пауза. Каждый из собеседников думал о своём.
  - Видите ли, их не устроила форма его пальцев, - гневался Цезаре.
  - Поясните, пожалуйста. Я не уловил смысл. Куда это Вас увёл свободный ум? - с иронией в голосе спросил Пауло.
  - А ты не знаешь. Как же? Его не приняли в консерваторию, только потому, что посчитали непригодной для обучения форму пальцев.
  Ха-ха...
  Зато теперь эта же самая консерватория удостоена носить его имя. Поразительно! И что ты на это скажешь? - возмущался Цезаре.
  - А то, мой милый, что ошибаются все. Только одни в этом никогда не признаются и живут с этим грузом всю свою жизнь. А другие, признают свои ошибки, исправляют их и в разной форме просят прощение, то есть, замаливают грехи. Я это понимаю так, - разъяснил мудрый Пауло.
  - Даже если и так, кому от этого легче? - упорствовал неугомонный Цезаре.
  - Не знаю, надо спросить и у тех, и у других, - засмеялся Пауло. -
  Но, знаю одно, - кто не ценит жизни, тот недостоин её, - произнёс он сосредоточенно, вдумчиво, без доли сарказма.
  - Да ты философ! - воскликнул Цезаре и засмеялся.
  Пауло обрадовался, что ему удалось разрядить обстановку.
  
  Курьёзный случай
  - Цезаре, что ты сегодня такой озадаченный? - на ходу спросил Фернандо, собираясь отправиться по своим делам.
  - Ты понимаешь, мы с Пауло собрались в 'Ла Скала', послушать партии, а у него нет фрака. Подумать бы мне об этом раньше, перед поездкой, так нет. Замотался и выпустил этот момент из вида. Мой портной пошил бы ему качественно и быстро. И что теперь делать, ума не приложу?
  - Не огорчайся, дружище. Это поправимо, - отозвался Фернандо из другой комнаты. Я из своего фрака давно вырос, - шутил Фернандо. - Переел спагетти, ризотто, десерты и множество других вкусных блюд, - рассказывал Фернандо, поглаживая себя по животу, веселя друга. -Теперь придётся сшить новый фрак и срочно, не откладывая в долгий ящик. В противном случае не впустят ни в одно приличное место. Да, да, а что Вы думаете? - разошёлся Фернандо. - Так что, дорогой Пауло, с лёгким сердцем дарю тебе свой фрак. Носи его на здоровье. Он повидал виды, ему есть, что вспомнить, - Фернандо изобиловал шутками, доставая из платинного шкафа свой старый фрак.
  - Ой, синьор, Фернандо. Как Вы добры. Благодарю Вас. Вы сделали мне неоценимый подарок, - благодарил Пауло, радуясь, как ребёнок. У меня никогда не было фрака.
  - Ты опять перебрал. Прямо болезнь какая-то. Вместо того чтобы распыляться в благодарностях, разглагольствовать тут понимаешь, лучше бы примерил фрак. Времени в обрез. Фернандо на голову ниже тебя ростом. Размерчик может сойти с мерки, между прочим, - язвительно подметил Цезаре, подначивая Пауло.
  - Ой, и правда. А я и не учёл этого.
  - Давай примеряй, - командовал Цезаре.
  Пауло с большим трудом натянул на себя фрак и простонал:
  - Как же я буду передвигаться в нём? Он действительно мне мал. Вот здесь тянет, - пожаловался Пауло, неуклюже указывая рукой ниже живота.
  - Где это здесь? Конкретнее, пожалуйста, - спросил Фернандо раздражённо.
  Пауло смутился, покраснел, потом сказал:
  - Ну, как Вам сказать? В самом укромном месте, - стесняясь, робея, ответил он.
  - Там, в этом самом месте расшить можно, - предположил Фернандо.
  Недолго думая, он взял большие ножницы, распорол швы и сказал:
  - Здесь и запас имеется. Сейчас соединю по тебе, и ничего тянуть не будет. Фернандо неумело стал сшивать края ткани, а Пауло ещё больше принялся охать и стонать.
  - Что опять не так, синьор Пауло? Не выдумывай. Уже ничего не должно мешать. Смотри, какой кусище выпустил.
  А Пауло:
  - Прошу прощения, синьор. Понимаю и ценю Ваше великодушие, желание выручить меня. Я мечтаю попасть в театр, но Ваш фрак мне тесен и вовсе не там, где у Вас живот, а ниже, - он сделал акцент на последнем слове и добавил:
  - С чувством глубокой скорби заявляю Вам об этом.
  Цезаре, ехидный, как в воду глядел, - Пауло бурча, кинул реплику в сторону Цезаре.
  - А где же сейчас тянет? Не понимаю, - теряя терпение, спросил Фернандо.
  - Всё там же, синьор. Всё там же. Позвольте мне вылезти из него, - заунывно произнёс Пауло. - Я себя в нём неуютно чувствую.
  -Нечего было отращивать себе...- Фернандо замял фразу, не договаривая её до конца. Сделав паузу, он всё же высказался:
  - Ещё укромным это место называет. Какие нежности. Утончённый синьор, ничего не скажешь, - взорвался Фернандо. - Кто же сегодня позволяет себе такую роскошь? Отрастил невесть сколько и ещё жалуется. А мы возьмём и не пожалеем тебя. Да, Цезаре?
  Цезаре, со стороны наблюдая эту сцену, лопался со смеху, держась за живот.
  А Пауло, скрепя сердце, просидел весь вечер в одиночестве, дожидаясь возвращения Цезаре, так и не посетив театра 'Ла Скала' и не насладившись пением знаменитых примадонн.
  
  Новые впечатления
  У Цезаре гостили друзья из Франции. Его с ними связывали годы многолетней крепкой дружбы. Ему хотелось показать им самые красивые места, которые когда-то запомнились ему самому и нашли отклик в его сердце.
  - Завтра у меня важная встреча. Я возлагаю на неё очень большие надежды. Там, где нам предстоит побывать, меня ожидают чрезвычайно интересные документы. О таких источниках можно только мечтать. Я их давно разыскивал, - сообщил Цезаре деловито.
  Мы в этой поездке совместим дела и культурно-познавательную программу, намеченную ранее. Отдельно попутешествовать не получится в виду нехватки времени, а вот благодаря случаю, прекрасно проведём время, главное, с пользой.
  Мы направимся в Мантую. Вы ведь там никогда не были. Я покажу вам те места, которые запомнились мне, и расскажу об этом городе, - с вечера предупредил Цезаре гостей, возбуждая у них интерес к поездке.
  Пауло с детства с интересом относился к истории и благоговел перед памятниками архитектуры. Он присутствовал при разговоре Цезаре с гостями, и сам настроился на положительные эмоции от встречи с шедеврами великих мастеров.
  
  Мантуя
  - Что я могу сказать, други мои? Сегодня удачный день, - начал Цезаре после завершения дел. Он получил нужные документы, чему был очень рад. Желание ознакомиться с новым материалом не давало думать ни о чём другом, и они отправились в обратный путь.
  - Но прежде чем мы покинем Мантую, совершим небольшую обзорную экскурсию, по ходу я покажу вам несколько уникальных мест, ну а потом поедем домой. Итак, внимательно слушайте и запоминайте. Он повернулся к Пауло и сказал:
  - А вдруг, тебе когда-нибудь придёт в голову блистательная идея - написать исторический трактат о своей родине, - предположил Цезаре.
  Пауло посмотрел на Цезаре и сразу не определил, тот шутит или говорит серьёзно.
  - Мы находимся в Ломбардии, - сказал Цезаре. - Мантуя образуется на двух островах, окружённых рукавами реки Минчо, которая омывает город с трёх сторон и образует три озера - Верхнее, Среднее и Нижнее. Четвёртый был засыпан в конце XVIII века. Неужели не помнишь, батюшка рассказывал, - спросил Цезаре у Пауло.
  Тот посмотрел на Цезаре, сосредоточился и ответил:
  - Что-то припоминаю. Но отдалёно.
  - Основан город этрусками, - продолжал Цезаре, - которые заняли большую часть Паданской равнины и расположились около Болоньи и в устье реки По. К слову. В восьмом веке жили лигуры, этруски и сиканы. Они являлись основателями Италии. Около Мантуи действительно было обнаружено богатое торговое место, которое свидетельствует, что ядро Мантуи было одним из наиболее развитых в равнине для экспансии этрусков. Впоследствии город попадает под правление галлов, чтобы потом, после победы Кастеджо, перейти под римское правление. Знаменитейший поэт Виргилий родился около Пьетоле, в нескольких километрах от Мантуи, и всегда гордился тем, что он мантованин, даже когда, после битвы Филиппи в 42 г. н.э., был лишен своих земель и вынужден переселиться в Рим. Первое упоминание об основании города принадлежит поэту, который в поэме 'Буколике ', рассказал драму крестьянина своей земли. Да, история этого города непросто складывалась, как собственно история всей Италии.
  - Цезаре, откуда у Вас такие глубокие познания в истории? -Насколько я помню, Вы изучали литературу, - поинтересовался один из гостей.
  - Не забывайте, я получил хорошее всестороннее образование, что меня очень выручает. К тому же, мой батюшка был полиглотом, он многое мне дал, - ответил Цезаре с чувством гордости.
  Также, - продолжил он знакомить гостей, - Мантуя была жертвой набегов варваров, начиная с третьего века и до момента, когда в восьмом веке, не попала под господство лонгобардов и перешла, следовательно, во владения Матильды ди Каносса.
  После смерти графини, город становится свободной Коммуной. Но затем, после сражений против Федерико Барбаросса, его раздирают междоусобные войны между соперничающими семьями в погоне за властью. Бонаколси во второй половине тринадцатого века становятся первыми синьорами (господами) Мантуи, а в первой половине четырнадцатого века, был вытеснен Луиджи Гонзага, который в последующий год был признан имперским наместником, положив таким образом начало могуществу синьории (небольшое герцогство) Гонзага, которая просуществовала до начала восемнадцатого века. Во второй половине пятнадцатого века город становится одним из заметных культурных центров Возрождения, благодаря также присутствию и работе в Мантуе знаменитейшего архитектора Леона Баттиста Альберти. С Изабеллой Д'Эсте, маркизой с середины пятнадцатого века, меценатство Гонзага достигло своей вершины.
  Но мы не будем уходить в дебри. Мы проедем по самым запоминающимся местам. Мне хочется, чтобы у вас осталось хорошее впечатление о нашей поездке. Мантуя - небольшой, но прекрасный город! - вдохновенно объяснял Цезаре. В Мантуе очень много памятников старины. Смотрите, мы подъезжаем.
  Забыл сказать, город прогрессирует как место значительной культурной привлекательности, как благодаря престижной красоте своих зданий, так и из-за организации событий, дающих большой резонанс. Вот смотрите, мы подъезжаем к собору. Какое величие! Великолепный собор посвящён Святому Петру. Предполагается, что изначально Собор имел более скромные размеры и был возведён в первые века христианства. В последствие был много раз переделан, расширен и украшен. Собор был полностью разрушен после пожара в 894 году и возведён заново в романском стиле между 1395 и 1401 годами. Во время этой перестройки к Собору были добавлены боковые капеллы и красивейший готический фасад. После ещё одного пожара в XVI веке знаменитый Джулио Романо провёл реконструкцию внутренней части Собора, сохранив нетронутым фасад.
  Цезаре, окунувшись с головой в роль носителя исторических знаний, продолжил свои лекции и на обратном пути, покидая Мантую.
  
  Вечером того же дня, устроившись у камина, домочадцы и гости увлеклись беседой, которая имела глубокие корни.
  - Смотрите, что я нашёл в записях моего батюшки. Узнаю руку отца. Насколько я понял, здесь он описывает парижский период в его жизни, - обратился к гостям Цезаре. Записей много, я зачитаю лишь выдержки, чтобы не утомлять вас.
  Много исторических материалов о Франции. Переписка моего отца с его друзьями, коллегами по дипломатическому корпусу и просто интересные находки, - добавил он. А вот замечательные ремарки об образе жизни аристократов того времени.
  И Цезаре зачитал: 'Сен-Жермеснское предместье располагалось на левом берегу Сены; с востока его ограничивала улица Святых Отцов, с запада - Дом Инвалидов, с севера - набережная Сены, а с юга - ограда семинарии Иностранных миссий. Предместье состояло из пяти длинных улиц. При Людовике XV аристократы полюбили этот район Парижа и охотно чередовали жизнь здесь с пребыванием и Версале. Во время революции многих знатных жителей предместья казнили, другие эмигрировали, а имущество тех и других было реквизировано или распродано...' Далее идёт неразборчиво. Очень мелко написано. Придётся засесть с лупой.
  - Как интересно, - сказал один из гостей, комментируя.
  - Да. Необыкновенно интересный материал. Мне предстоит увлекательная работа, - делился Цезаре. Отец имел обыкновение делать наброски вновь появившейся информации. Нужно поднять все его записи, полагаю, там и продолжение найдётся.
  Рассуждения
  - Зависть - самая страшная и коварная черта, которую придумал Господь Бог для человека. Это огромное испытание. Если же человеку не удаётся изжить в себе этот чудовищный порок, он ломает жизнь многим, но и сам останется глубоко несчастным, - высказывал Цезаре свои мысли. Он негодовал в глубине души.
  Накануне ему пришлось столкнуться с нечеловеческим поступком, который повлёк за собой непоправимые последствия. Вызван поступок завистью. Цезаре находился под тяжелейшим давлением в результате пережитого. Этот груз сдавил грудь, не давая покоя и возможности сосредоточиться на работе. Он всё думал об этом, анализировал, изо всех сил пытался понять происхождение поступка, но внутренне согласится не мог.
  - Падший ангел, говорите, господа. Нет, он не ангел. Падший, пожалуй, да. Не зря говорят, - продолжил он свою мысль, - проси совета у того, кто умеет одерживать победы над самим собою. Как это верно.
  Цезаре ходил по комнате из одного конца в другой. Он пребывал в расстроенных чувствах, тяжело дышал, желваки бегали на лице, указывая внутренне напряжение.
  Пауло понял, - ему нанесено оскорбление, и он не может справиться с этим.
  - Никогда не забуду слова мною уважаемого и почитаемого Николо Паганини: 'Способным завидуют, талантливым вредят, гениальным - мстят'. Или: 'Талант не любят, а гения ненавидят'. Как сказано, а! Что скажешь?
  - А чему Вы собственно удивляетесь, Цезаре. Надо знать почерк великого маэстро Паганини, - ответил Пауло.
  
  И снова в пути
  - Я мечтаю написать о человеке, перед которым преклоняюсь с детства, - сказал, между слов, Цезаре.
  - О ком это? - спросил Пауло.
   - Как ты не знаешь, кому я покланяюсь с детства?- удивился Цезаре.
  - Как мне не знать. Конечно, знаю. Вы хотите посвятить свои труды
  величайшему мыслителю - Леонардо да Винчи. -
  Подумалось, возможно, я кого-то пропустил по невниманию, - засомневался Пауло.
  - Нет, дружище, ты ничего не пропустил. Ты абсолютно прав. Ему, ему самому я жажду посвятить свои силы, время и душевные порывы. Но вот что интересно. Ты не поверишь, я волнуюсь, как влюблённый юноша. Такой душевный трепет охватил меня. Ты понимаешь меня?
  - Понимаю, - ответил Пауло.
  - Но, что-то останавливает, сомнения не дают покоя и я никак не могу решиться, - жаловался Цезаре.
  - Что так? Откуда такая нерешительность, неуверенность в своих силах, Цезаре? Я Вас не узнаю. Из-под Вашего пера вышло столько увлекательных произведений. Их с удовольствием и интересом читают во всей Европе. Ваше имя стало нарицательным. Вас любят, ценят, почитают. Вы - выдающийся биограф, писатель. Думаю, Цезаре, Вы устали и немного кокетничаете. А? Признайтесь. Мне можно, я никому не открою этой тайны, - проговорил Пауло таинственно и, не успев до конца выговорить этой фразы, заразительно засмеялся.
  Цезаре смотрел на него, не совсем понимая причины его смеха, а затем, 'заразившись' и сам захохотал.
  - Не стоит сгущать краски, - посоветовал Пауло.
  -Отбросьте всё, что Вам мешает, - убеждал он, остановившись, промокая влажное лицо.
  - Как ты не понимаешь. Для того чтобы постичь Леонардо, стало быть, позволить себе взяться за описание его жизненного пути, мне самому нужно быть учёным. Правда, некоторые считают, что он только художник. Ничего подобного. Это не так. Леонардо - гений!
  Ему было доступно всё. Его мозг творил во всех областях, он работал, опережая своё время. Леонардо мыслил на века вперёд. Уникальность неограниченных возможностей его мозга ещё предстоит учёным мужам изучить.
  Для того чтобы описать всё это на должном уровне, я сам обязан иметь представление обо всём. Да, да, именно обязан хорошо разбираться и ориентироваться в тех или иных областях. А я, как оказалось, недостаточно подкован. Вот и пасую, - разложил по полочкам Цезаре, делясь своими тревогами, сомнениями и умозаключениями.
  Цезаре углубился в свои мысли и молча смотрел на бегущие мимо дороги и лесополосу.
  - Ну, ничего, всему своё время, - заключил он. -Подоспеет момент, и я займусь вплотную этим материалом. Всё оставлю, отложу в сторону. Буду работать только в этом направлении. Мечтаю написать исследовательский труд - трактат. Одним биографическим буклетом здесь не обойтись. В этом и заключается моя задача.
  - Так это же намного труднее! - прокомментировал Пауло.
  -Согласен. Это не романы писать. Ой, боюсь, Цезаре, придётся нам поселиться в архиве Леонардо, - съехидничал он.
  В одно мгновение улыбка сошла с лица Пауло, и он заговорил серьёзно.
  - Не могу не сказать. Меня просто распирает. Я восхищаюсь Вами. Вы такой целеустремлённый человек. Личность с большой буквы. И всегда знаете, чего хотите. Да нам, 'маленьким', сложно постичь взгляды и деяния такого масштаба. Я обыкновенный смертный, поэтому никогда не ставлю перед собой глобальных задач. Наверное, поэтому и прожил без треволнений и крупных разочарований. Знаете, как люди говорят, - все живы, здоровы и, слава Богу, - приземлял Пауло своего господина.
  - Это всё потому, что тебе ещё в отрочестве обрезали 'крылья', - неожиданно заключил Цезаре.
  Пауло посмотрел на него. В его глазах застыл знак вопроса.
  - Ну и что же, что пропал голос? - говорил Цезаре, не замечая его взгляда. -Есть тысячи других специализаций в музыке, и ты бы преуспел, вне всяких сомнений, если бы тебя продолжали обучать и нацелили на это. А так тебя отдали служить, проще простого и на этом для тебя всё закончилось, - пояснил Цезаре свою точку зрения.
  - Возможно, Вы и правы, мой друг. Но, в таком случае, я бы не повстречался с Вами. И наверняка был бы одинок в том мире. А так у меня есть Вы - мой единственный друг, Ваши труды, Ваша жизнь, Ваша атмосфера и вот, что я скажу Вам прямо. Я счастлив служить Вам, и делить с Вами Ваши переживания. Скажу Вам больше, я ни в коем разе не считаю себя обделённым. Вовсе нет. Мне хорошо с Вами. Ухаживая за Вами, я помогаю человечеству. Вы - одарённейший человек. В своих трудах Вы несёте людям знания, добро, свет, надежду и, конечно же, любовь. Стало быть, я причастен к этому. Осознавая это, мне радостно, - произнёс Пауло, не прерываясь, вкладывая глубокий смысл в каждое, сказанное им, слово.
  -Спасибо, дружище, - отозвался Цезаре.
  -Мне тоже хорошо, комфортно, когда ты рядом, - произнёс он сдержанно.
  Пауло заварил ароматный травяной чай. Вытащил из 'закромов' апельсиновое варенье, которое синьора Мария приготовила им в дорогу. И они, завершив беседу, плавно перешли к трапезе. Каждый думал о своём, с удовлетворением признавая, что жизнь всё-таки, прекрасна! И как замечательно, когда рядом есть близкий друг.
  А за окном кареты злилась непогода. Ветер стучал в окна. Дождь бил в стёкла, поливая бесконечно струящимся водопадом. Сырость просочилась в карету.
  Цезаре пил чай, укрывшись пледом. Наконец, согревшись, он отложил в сторону свои дневниковые записи и сладко уснул. У него на душе воцарился мир и покой.
  
  Свидание в беседке под виноградными гроздьями
  Рауль Дель Монти прислал Шурочке письмо, в котором просил её уделить ему несколько минут перед отъездом по делам службы.
  Она поняла, предстоит разговор, который решит участь их отношений и её, Шурочкиной, судьбы. Она была готова к этому, и всё же сердечко дрожало, как осиновый листок на ветру.
  После обеда Шурочка побежала в беседку под виноградными гроздьями.
  В этой день она выглядела безупречно. На ней было лёгкое платье в нежно голубых тонах, с кокеткой под грудью, что очень ей шло. Платье придавало Шурочкиному облику женственность и романтичность. Шляпка, с цветами в тон платью, на широких лентах. Они соединяли края шляпки под подбородком, вывязываясь в бант. Законченность форм во внешнем виде подчёркивало её внутренне состояние. Шурочка была само очарование.
  Идя вприпрыжку по аллее, она издали приметила худощавую высокую фигуру Рауля, отмерявшего беседку из одного конца в другой.
  Шурочка подумала:
  - Волнуется.
  Она и сама волновалась, её сердечко билось сильнее прежнего и рвалось наружу, как птица в клетке.
  - Добрый день, синьор Дель Монти, - неслышно входя в беседку, поздоровалась Шурочка, не выдавая своих чувств.
  Рауль, услышав её голосок, резко повернулся, опустился перед ней на колено и припал губами к её руке.
  - Алессандра, единственная моя. Я так ждал Вас. Вы смысл всей моей жизни. Я люблю Вас, страстно, всей душой, - с места в карьер вымолвил Рауль на одном дыхании. - Я дышу Вами. Без Вас моя жизнь утеряла смысл, - вымолвил он, глядя ей в глаза. Мягкие обертоны его голоса были созвучны переливам виолончели. А Шурочке казалось, что его слова гремят в небесах фанфарами.
  Рауль посмотрел на Шурочку глубоким продолжительным взглядом и сказал то, ради чего пришёл:
  - Я люблю Вас! Будьте моей женой, - он повторил эти слова несколько раз, держа Шурочкины ладошки в своих больших руках. -Прошу Вас, выслушайте меня. Да, я старше Вас, но, с того самого дня, как увидел Вас на балу, помолодел лет на двадцать. Прошу Вас, станьте моей женой, - рефреном повторил он. - Дороже Вас нет никого на свете. Я дышу Вами. Друг мой, прошу Вас, составьте моё счастье, - завершил Рауль свою прочувствованную речь.
  - Хорошо, я согласна, - не томя и не испытывая Рауля, тихо ответила Шурочка, тщательно скрывая своё волнение. Она ожидала его признания, поэтому и ответ был готов.
  Рауль в изумлении умолк, будто его оглушили.
  - Что Вы сказали? Или мне послышалось? Так Вы согласны?! - встрепенулся он, не веря своим ушам, вскакивая с колена.
  - Да. Я буду Вашею женой, - спокойно повторила Шурочка. -
  Я тоже полюбила Вас, - ощущая неловкость, смущаясь, призналась она.
  - О, как я счастлив! Витория! Витория! - выкрикнул он по-итальянски. - Вы спасли мне жизнь. О, счастье! Мама мия, - зашумел Рауль, как мальчишка, подхватил Шурочку на руки и стал кружиться с ней прямо в беседке.
  А вокруг...
  Пели птицы, перелетая с ветки на ветку, спелые гроздья винограда свисали, просясь в рот. Всё в природе ликовало, воспевая гимн радости Шурочки и Рауля.
  - Сегодня же я поговорю с Вашим батюшкой, - сказал он, бережно опуская Шурочку на пол. - Теперь наша судьба в его руках, - констатировал Рауль, с трепетом, с упоением глядя на Шурочку.
  А она, ощущая на себе этот горячий, манящий взгляд, увела глаза в сторону.
  - Значит, подождём решения папеньки, - ответила Шурочка, сдержанно.
  - Повинуюсь, моё сокровище, - произнёс Рауль возвышенно, не выпуская Шурочку из своих рук.
  
  Превратности судьбы
  Графиня Ольга Николаевна Дорошева, знакомая княгини Осиповой, переживала драматичный период в своей жизни. Она утратила интерес к житейским забавам, к мимолётным флиртам, светским сплетням. Ольга Николаевна не так давно овдовела, мало выезжала в свет, практически ни с кем не поддерживала приятельских отношений. Единственно кого она любила, и о ком болело её сердце - незамужняя дочь. Устроить наилучшим образом судьбу дочери было наиглавнейшим в её жизни.
  На балу у князей Осиповых Ольга Николаевна познакомилась с Раулем Дель Монти. Графиня за столом сидела недалеко от него. Она сразу его приметила. Он произвёл на неё хорошее впечатление, и графиня решила, что это именно та партия, как принято было говорить в её окружении, о которой она долгими вечерами мечтала для своей дочери.
  После бала графиня предприняла массу усилий, чтобы расположить Рауля, исчерпав весь арсенал. А все уловки так и остались без его внимания. Ольга Николаевна надоедала Раулю Дель Монти своими бесконечными записками, приглашениями, визитами. Он тактично, умело отклонял её знаки внимания, корректно намекая ей, что занят. Всегда был учтив, сохраняя спокойствие и выдержку. Её 'ухаживания', навязчивое до тошноты поведение, вызывало у дам улыбку, у незамужних девиц - смех, у отцов семейств - раздражение и отрыжку желчью. Но Ольга Николаевна ничего не замечала или не подавала вида. У неё была цель - пристроить засидевшуюся в старых девах дочь, и она закрывала на всё глаза. Как говорится, лишь бы достичь желаемой цели.
  Она и раньше завидовала сложившейся жизни княгини Осиповой. А когда узнала, что Рауль Дель Монти воспылал страстью к дочери княгини, сватался к ней, намерен жениться, в одночасье возненавидела Шурочку, которой восторгалась и симпатизировала.
  Этот факт рушил её планы. И графиня стала помышлять о том, как помешать свадьбе Шурочке и Рауля, в худшем случае, устранить 'объект', ставший на пути у её дочери. Безусловно, все мечтания Ольги Николаевны были результатом болезненного воображения, однако ей они казались вполне состоятельными.
  
  Неприятный разговор
  Рауль приехал к Осиповым и более часа беседовал с князем в его кабинете. Князь занял определённую позицию и был непреклонен.
  - Серж, я не узнаю Вас, - воскликнул Рауль. -
  Что с Вами? Нас столько связывает. Мы с Вами были друзьями, - недоумевал Рауль Дель Монти, обращаясь к князю Осипову, желая вызвать в нём расположение.
  - Моё отношение к Вам не изменилось, - блекло ответил князь. Но к делу это не относится. При всём уважении к Вам, я не позволю своей дочери выйти за Вас замуж. Посмотрите на себя, Вы немногим моложе меня... - кипел князь. -
  Позвольте мне не утруждать себя сложными объяснениями. Это излишне, на мой взгляд. Считаю продолжение этого разговора бессмысленным и бесполезным, - категорично заявил Сергей Константинович и указал Раулю на дверь.
  Рауль не ожидал ничего подобного со стороны князя Осипова, поэтому был обескуражен его поведением. Ему ничего не оставалось, как откланяться и покинуть кабинет князя. Он уехал разочарованный, в расстроенных чувствах и Шурочке не сообщил о решении отца.
  - Значит, отказ, - думал он, сидя в карете.
  Спустя время, Рауль написал Шурочке письмо, в котором изложил свою беседу с князем. В письме он утешал Шурочку, уверяя, что выход они обязательно найдут.
  Вскоре он получил перевод и уехал.
  
  Испытание разлукой
  Прошёл год.
  Рауль Дель Монти не приезжал в Россию. Он по делам службы находился в Бельгии. Несмотря на это Шурочку он помнил и любил. Его отношение к ней нисколько не изменилось. Намерения остались прежними. Шурочка и Рауль переписывались. Она с нетерпением ожидала его возвращения. В каждом письме он заверял её: 'Потерпи, моя родная. При первой же возможности я приеду и заберу тебя'.
  
  Она верила и ждала. Её пытались сватать, но она и слышать не хотела.
  
  Зло ходит рядом
  На Рождество в доме Осиповых царило оживление. Шурочка с Мари закрылись в комнате и отдались мечтаниям. Слуги занимались подготовкой праздника. Княгиня подбирала себе туалет. Князь занимался своими делами в кабинете, дожидаясь, когда его позовут к вечерней праздничной трапезе.
  Зазвонил в прихожей звоночек. Шурочка встрепенулась, вытянулась в струночку, ничего не говоря, побежала открывать.
  С улицы доносился шум ряженых.
  - Ура, ряженые приехали, - воскликнула Шурочка, летя вниз по мраморной лестнице. Мари побежала за ней.
  Шурочка открыла тяжёлую входную дверь, и толпа ряженых ввалилась на порог дома, внося за собой морозный воздух. А на рождественской метле влетел и снежок. Ряженые пели, колядовали, трясли мешками, предназначенными для гостинцев, в надежде на щедрость хозяев дома.
  Один ряженый, с надетой головой коровы, прикрывавшей его лицо, подошёл близко к Шурочке, приоткрывая мешок для подарков. Второй рукой он как-то странно копошился в мешке. Ряженый незаметно вытянул мензурку, закрытую длинной узкой деревянной пробкой. Но, был так нерасторопен, что задел пробкой край мешка. Пробка выпала на пол, мензурка наклонилась и из неё на ковёр вылилась жидкость. Ряженый в панике бросил мензурку на пол, со следами ужаса на лице попятился к открытым дверям и в мгновение ока покинул дом. На ковре образовалась пена, когда она осела и впиталась в ткань ковра, в этом месте появилось выеденное пятно. Яркие ковровые краски исчезли, как и не было.
  Два крепких парня, служивших у Осиповых, догнали ряженого. Он бился в конвульсиях. Поневоле выдал, что служит у графини. Она и приказала ему вырядиться в ряженого и плеснуть жидкость в лицо Шурочке.
  -Чего вдруг?! Мы с графиней не ссорились, - спросила Шурочка, недоумевая.
  - Не имею представления, барышня. Честное слово, - заныл ряженый, дрожа и скрежеща зубами.
  - Отпустите его. Бог с ним, - распорядилась Шурочка. -А то не ровен час, того гляди, несчастный умрёт со страха.
  - Мари, поднимись в буфетную. Принеси, пожалуйста, поднос с кренделями, угостим ряженых. Праздник всё же, - попросила Шурочка, не акцентируя внимания на случившемся.
  - Ах ты, Боже мой! Двери нараспашку. На дворе мороз! Простудишься, дитятко, - запричитала подоспевшая Агаша, обращаясь к Шурочке. Она наспех закрывала входную дверь, бурча себе под нос:
  - Ишь, как намело. Полным полно снега. Сейчас потаит. Ах ты, Господи. Принесло этих ряженых. Как некстати. Вечерять пора.
  Агаша схватила веник и давай быстро отметать к порогу снег, затем приоткрыла дверь и в щёлку за порог выбросила его.
  - Зима, а ты раздетая. Не дело это, - приговаривала она, поглядывая на Шурочку.
  - Ничего, няня. Мне не холодно, - ответила она няне.
  Княгиня Софья Алексеевна, узнав о происшествии, сложив на груди руки, сказала:
  - Что это с графиней? У неё жар? Больна! Никак рассудка лишилась. Ой, как неприятно. И после этого, как ей доверять? Напасть какая-то. Невероятно, - не успокаивалась графиня.
  - На порог не впущу, пусть так и знает, - отреагировал Сергей Константинович. Что вздумала! Завтра же сообщу в участок.
  
  На утро князь Осипов, как и сказал, поехал в полицейский участок, где изложил всё, что накануне произошло в его доме.
  Вскоре у парадных дверей дома графини Дорошевой стоял посыльный с письмом, в котором сообщалось, что её лично и слугу-нарушителя приглашают в участок к десяти часам утра следующего дня.
  Графиня проигнорировала повестку:
  - Ещё чего захотели, - возмутилась она.
  А вместо себя послала слугу и наказала всю вину взять на себя.
  - Прикинься дурачком, я дам следователю взятку и тебя вытяну.
  При допросе слуга-ряженый не утерпел и открылся, что за жидкостью ездил по указанию графини к её брату.
  - Как звать брата графини? - спросил следователь.
  - Дмитрий Николаевич, - ответил ряженый.
  - Где он служит? - продолжал допрашивать следователь.
  - Не знаю, как сказать. Он был в белом халате и все вокруг тоже.
  В кабинете на полках одни пробирки.
  - В больнице?
  - Нет, не в больнице, точно знаю, господин следователь. Если позволите, я укажу, где находится. Объяснить не возьмусь, - сбивчиво предложил ряженый.
  Следователь поднялся со стула, прошёл к двери, открыл её и приказал кому-то:
  - Войди.
  Невысокого роста, приземистый, полный человек, с широким красным лицом и плешью на затылке, крадучись вошёл кабинет.
  - Поедешь с ним, запомнишь адрес, расспросишь там о графе Дмитрии Николаевиче, - приказал следователь.
  - Будет сделано, - с лакейским пристрастием произнёс человек, протирая полотняным платком пот с плеши.
  Спустя время он вернулся. Продиктовал следователю адрес.
  - А кем он там служит? - спросил следователь.
  - Похоже, учёный человек, - неуверенно ответил плешивый.
  - Так, понятно.
  Свезёшь ему повестку.
  - Не извольте беспокоиться, свезу.
  
  На допросе брат графини, граф Дмитрий Николаевич, показал:
  - В пробирке, которую я передал слуге сестры, была кислота. Сестра попросила для хозяйственных нужд. Вот я и отлил ей немного.
  А что, собственно, случилось? - не понимал он.
  - Вашей кислотой хотели изуродовать княжну Александру Сергеевну Осипову не далее как вчера вечером. Ваша сестра, Ольга Николаевна Дорошева, для этой цели послала к Осиповым своего слугу, переодевшегося в ряженого. Нынче он нам всё обстоятельно рассказал.
  Граф испугался.
  - Что это Вы такое говорите? С чего бы это Ольге Николаевне понадобилось такое устраивать? Вы забываетесь, - возмутился граф.
  - Вот это нам и предстоит тщательнейшим образом выяснить, любезнейший граф, - ответил следователь.
  Вы учёный и, прежде чем давать кислоту, должны были выяснить, для каких именно целей она понадобилась Вашей сестре.
  Граф сидел, как в воду опущенный, не зная, что и ответить на это заявление.
  
  Тайное венчание
  - Шура, что ты сегодня какая-то неприкаянная? - спросила княгиня, увидев, как Шурочка мечется из стороны в сторону.
  Софья Алексеевна, сидя с няней и с Мари на веранде наблюдала за вареньем. Они успевали разговаривать, а няня, тем временем, варила варенье.
  - Я гуляю, маменька, - коротко ответила Шурочка, а сама выжидала, чтобы улучить момент, запрыгнуть в карету и понестись навстречу к Раулю. Он прислал ей письмецо, в котором оповестил, что договорился со священником об их венчании в часовне. Венчание назначено на два часа пополудни.
  В этой самой часовне Рауль впервые назначил Шурочке свидание, когда их роман только зарождался.
  Помехой являлся Сергей Константинович, который должен был уехать по делам. А он, как назло, задерживался дома и не торопился с отъездом. Шурочка нервничала.
  Наконец, отец отдал распоряжения слугам, спустился вниз. Во дворе у подъезда его ожидала карета. Князь, увидев дочь, подошёл к ней.
  - Как себя чувствуешь, дитя моё? Ты здорова? Что-то ты сегодня бледна, - сказал он, посмотрев на дочь добрым отеческим взглядом. - Такой чудный солнечный день. Жаль, лето на исходе.
  Князь поцеловал Шурочку в лоб.
  - Здорова, папенька, - ответила Шурочка, не встречаясь с отцом взглядом.
  Князь сел в карету и уехал.
  Шурочка не спускала глаз с отъезжающей кареты. И когда та скрылась за поворотом, Шурочка подбежала к кучеру и сказала голосом заговорщика:
  - Цыбулька, снаряжай карету, поедем прогуляться.
  - Далеко, Александра Сергеевна? - полюбопытствовал кучер.
  - Не очень, - без особого желания ответила Шурочка. - Я укажу тебе, где остановиться.
  - Слушаюсь, барышня. Как скажете, - ответил кучер, усаживаясь на облучке, беспрекословно выполняя просьбу госпожи.
  Шурочка нырнула в карету и скомандовала:
  - Ну, а теперь, полетели и быстрее птицы.
  - Шура, ты куда собралась? - настороженно спросила княгиня, увидев, как Шурочка садится в карету.
  - Хочу прогуляться, - сказала Шурочка.
  - В карете? - не унималась княгиня, приподнимаясь со стула.
  - Покатаюсь немного и вернусь, - ответила Шурочка матери.
  - Куда это она направилась? - встревожилась княгиня Софья Алексеевна, спрашивая у Мари.
  Мари пожала плечами.
  - Думается мне, мон шер, зря Сергей Константинович отказал синьору Дель Монти, - задумавшись, произнесла княгиня.
  - Вы думаете, она к нему на свидание поехала? - испуганно спросила Мари.
  - Не знаю, не знаю. Но всё это мне очень не нравится. И как-то тревожно на сердце. Шура сегодня, сама на себя не похожа. Уж половины дня, как не было, а она словечка не обронила, всё ходила, ходила, задумчивая такая.
  - Отчаялась она, вот и не делится ни с кем, даже со мною. Когда такое было?! - с досадой в голосе, произнесла Мари.
  - Вот и я об этом же толкую. Какая-то она сама не своя, - повторила княгиня. - Хоть бы не стряслось чего... - вздыхая, произнесла Софья Алексеевна. Она была озадачена любовными переживаниями дочери.
  - Будет Вам беду насылать, - вступила в разговор няня. Тоскует дитятко, вот и мечется, бедняжка, из угла в угол, - пояснила Агаша.
  
  Ещё издали Шурочка приметила, что Рауля у часовни нет.
  - Дела задержали, - подумала она.
  Кучер подъехал к часовне, Шурочка попросила его остановиться. Вышла из кареты, направилась в часовню, подошла к священнику и спросила:
  - Здравствуйте, батюшка! А где же мой жених?
  - Не знаю, Александра Сергеевна. Задерживается, видать. Подождём, - ответил ей священник и добавил, - к венчанию всё готово.
  Шурочка посмотрела на него и тяжело вздохнула. Она прождала Рауля более двух часов, но так и не дождалась. Жених не приехал.
  Поднялся ветер. Начался дождь. Он усиливался с каждой минутой.
  - Не приедут уже, - священник подвёл черту ожидания, - не печалься, дитя мое, на всё воля Божья...
  
  Шурочка посмотрела на удаляющегося священника. Рыдания рвались наружу. Всё в её хрупком тельце не соглашалось с тем, что произошло.
  - Как же так? - вопрошала она в пустом помещении.
  Её душа, как истерзанная птица, желала вырваться из клетки и во что бы то ни стало полететь к суженому, непременно узнать, что стряслось? Она понимала, произошло что-то из ряда вон выходящее, но причина затаилась, пряталась от неё и она терялась в догадках. Страшные мысли посетили её, загоняя в угол, просверливали голову и не отступали.
  - Рауль всегда такой исполнительный, пунктуальный, а тут даже весточки не прислал. В такой день! - думала она. - Нет, что-то не так, - повторяла она.
  В подавленном состоянии Шурочка вернулась домой, ни с кем не разговаривая, поднялась к себе.
  
  А ночью у Шурочки случился нервный срыв. Она рыдала без остановки. Её стенания разнеслись по всему дому и были слышны во дворе.
  - Пошлите за доктором! Срочно! - приказала княгиня горничной, наспех набрасывая пеньюар на ночную рубашку.
  - Слушаюсь, - ответила горничная и побежала выполнять.
  К приезду доктора у Шурочки наступило полное торможение. Она не реагировала ни на кого. Её взгляд устремился в одну точку и застыл там.
  Доктор, осмотрев больную, резюмировал:
  - Нервы, знаете. Должно быть, потрясение.
  - Это надолго? - спросила княгиня, озадаченно.
  - Не могу знать. Всё зависит от силы воздействия. Хорошо бы узнать причину, которая повлекла за собой такие последствия. Назначу лечение. А там посмотрим.
  Доктор прописал микстуры, разъяснил, как давать больной, а после добавил:
  - И, пожалуйста, полный покой!!! Выводите её на свежий воздух и старайтесь отвлекать от нежелательных эмоций и от ненужных раздражителей, разумеется, - акцентируя, произнёс он последние слова.
  Теперь будем уповать на время, - сказал доктор и ушёл.
  
  Неожиданное обстоятельство
  Накануне венчания Рауль ездил по неотложным делам. Он отпустил карету, а сам пешком пошёл в торговые ряды. Рауль искал Шурочке подарки. Он хотел купить что-нибудь необычное, что запомнится ей на всю жизнь. Возвращался поздно, как назло кареты не было, и Рауль попал под проливной дождь. К ночи у него открылся сильный жар.
  - Ай, барин, барин. Вы, как маленький. Знаете, что Вам нужно поберечься, а забываете, - бранился слуга.
  Дело в том, что в юности Рауль застудил лёгкие, и простужаться ему категорически воспрещалось.
  Компрессы, настои, отвары, - ничего не помогло, температура предательски ползла вверх, и у Рауля начался бред.
  Слуга послал за доктором, который служил у Рауля и всегда сопровождал его в командировках.
  Рауль горел неделю. К утру восьмого дня температура снизилась, а к обеду нормализовалась. Он открыл глаза и спросил:
  - Где я?
  - Синьор, как я рад, что Вы пришли в себя. Признаюсь, уже не чаял, что только не делал. Как я рад, - докладывал доктор.
  Рауль огляделся по сторонам, посмотрел на слугу и спросил:
  - Какой сегодня день?
  - Пятница, синьор, - ответил слуга.
  Немного поразмыслив, Рауль опять спросил:
  - А какое число?
  - 28-ое августа, лето на исходе. Да и воздух осенний. Климат здешний суровый вреден Вам. Я предупреждал. А Вы не послушались, - сетовал слуга, тараторя. - У нас в Италии гораздо теплее. То, что Вам и требуется. Пора домой, - наставлял он господина. Вспомнив вопрос Рауля, он спросил:
  - А что случилось, синьор? Почему Вы спрашиваете? И тут же с тревогой обратился к доктору:
  - Он опять бредит?!
  - Не думаю, - ответил доктор, нагнулся над постелью больного, приложил к груди деревянную трубочку и стал внимательно слушать.
  Рауль немного приподнялся на локтях и спросил у доктора:
  - Бартоло, и как долго я болею?
  - Неделю, синьор, - ответил доктор, перенося трубку с одного места в другое.
  Рауль заныл:
  -Что я наделал?! Она там ждала и ничего не знала. Господи... что я наделал?!
  - Синьор, попрошу Вас успокоиться, в противном случае
  я поднимаюсь и ухожу к себе. Я не могу гарантировать Вам выздоровление, - доктор брал на испуг, зная характер Рауля. -
  Прежде всего, Вы сейчас попьёте горячее молоко со свиным жиром, я разотру Вас, а потом расскажете нам, что стряслось. Обещаю, я постараюсь Вам помочь. Всё, что будет в моих силах, - заверил доктор Рауля в своих благих намерениях.
  Рауль послушался, лёг, выполнил назначение доктора и рассказал ему подробно о своей любви к Шурочке и о тайном венчании с ней.
  - Да... - скажу я Вам, - протянул доктор. - Ну и дела. Учудили Вы, друг мой. Девушка, наверняка там волнуется. Надо её оповестить.
  - Бартоло, дружище, поезжай к ней. Объясни всё, успокой. Умоляю тебя, - попросил Рауль.
  - Хорошо, синьор. Я поеду. Черкните маленькую записочку. Если любит - поймёт. И никаких треволнений, иначе переведу на казарменный режим, - пригрозил доктор.
  Рауль с трудом нацарапал несколько строк и добавил:
  - Остальное на словах передашь.
  - Выполню, синьор. Не извольте беспокоиться. Она понимает итальянскую речь? - спросил он, надевая крылатку.
  - Да, немного говорит, пишет, читает, - сказал Рауль.
  - Очень хорошо. Прямо сейчас и поеду.
  - Вели закладывать, - приказал он слуге.
  - Слушаюсь, - ответил слуга и удалился.
  
  Болезнь
  Шурочка все дни проводила в постели, лишь изредка поднималась по надобности. Ни с кем не общалась. На вопросы не отвечала. Почти не ела. Она ушла в себя, отгородилась от всех, кто её окружал. Княгиня делала попытки выведать у неё правду, но Шурочка замкнулась в себе и не проронила ни слова.
  Время от времени она возвращалась туда, в тот день, мысленно подходила к часовне, глазами искала Рауля... и опять начинала плакать. Одна навязчивая мысль не давала ей покоя:
  - Неужели он забыл меня? Значит, я больше не нужна ему? Он больше меня не любит. Ответа она не находила.
  За ней неустанно наблюдали. Все в доме разговаривали тихо, иногда шёпотом и всё время прислушивались, как там за дверью Шурочкиной комнаты. Ей тут же приносили и давали выпить успокоительную микстуру, вскоре она переставала плакать, продолжая всхлипывать, потом утихала и засыпала.
  Прошла неделя с того дня, как Шурочка заболела.
  - Сударыня, Вас там спрашивают, - доложила служанка княгине Софье Алексеевне.
  - Кто? - спросила удивлённо княгиня, снимая пенсне. Служанка застала её за чтением письма от снохи.
  - Не имею представления. Он не назвался. Серьёзный господин, правда, разговор у него какой-то странный, не здешний, - объяснила служанка.
  - Где ты его оставила? - переспросила княгиня.
  - В гостиной, - ответила служанка.
  Растревоженная Софья Алексеевна сняла пенсне, поднялась с кресла и быстро направилась к нежданному гостью.
  - Добрый день, - поздоровалась княгиня, входя в гостиную, всматриваясь в лицо незнакомца. - Вы ко мне? - спросила она.
  - Здравствуйте, сударыня, - поздоровался доктор. - Я Бартоло Версаче - домашний доктор синьора Рауля Дель Монти.
  Доктор подошёл к княгине и поцеловал ей руку.
  - Как здоровье синьора Дель Монти? - спросила княгиня для приличия.
  - Он серьёзно болен, - коротко ответил доктор. И, не дав княгине произнести ни слова, доктор продолжил свою миссию:
  - Княгиня, я приехал к Вам для конфиденциальной беседы. Как у вас говорят, переговорить с глазу на глаз, - сказал он, улыбаясь. При этом он резко приглушил голос, поясняя жестом, - желательно, чтобы никто не мешал и не слышал нашего разговора.
  Софья Алексеевна поняла его намёк.
  - Прошу Вас, - пригласила она доктора к себе.
  Сергея Константиновича не было дома и они в спокойной обстановке побеседовали.
  Доктор рассказал княгине во всех подробностях, что его привело к ней, и подробно пояснил суть дела.
  - Но чем собственно я могу помочь? Чего Вы хотите от меня? - вспыхнула Софья Алексеевна, не повышая голоса. -
  Как Вы понимаете, я желаю своей дочери счастья. Синьор Рауль вызывает у меня чувство уважения. И лично я не стала бы становиться на пути у своей дочери. Но князь категорически против. Он понимает, что, выйдя замуж за синьора Дель Монти, Шурочка поедет за ним. А Сергей Константинович не мыслит жизни без неё. Разлука убьёт его. При всём уважении к синьору Раулю и желании помочь моей дочери, я ничего не могу изменить. Надеюсь, Вы меня понимаете? - спросила княгиня, рассчитывая на солидарность и дружеское участие.
  Доктор, одобряя позицию княгини, кивнул головой в знак согласия.
  - Вы знаете, что Шура очень больна? - спросила княгиня доктора.
  - Нет, сударыня. Я не в курсе. Как видите и ей плохо без Рауля. Поймите, они любят друг друга. Зачем же им мешать? - доктор старался убедить княгиню.
  - И что же мне прикажете делать? - резко спросила она. - Позволить Шуре бежать без отцовского благословения? - княгиня повысила голос. Доктор понял, что пора уходить.
  - Сударыня, я полагаю, пока наши влюблённые не обретут силы, этот разговор бесполезен. Об одном прошу, передайте, пожалуйста, Вашей дочери вот эту крохотную записочку, - доктор достал из внутреннего кармана свёрнутый листик, продолжая добросовестно выполнять свою миссию:
  - Вы увидите, она, прочитав её, выздоровеет. Вы же мать. Помогите своей дочери обрести душевные и физические силы, а там будет видно, - доктор внушал княгине доверие. Да и в логике ему нельзя было отказать.
  Княгиня, глядя на него, протянула руку навстречу записке. Доктор передал, откланялся и уехал.
  Служанка закрыла за доктором дверь. Княгиня вернулась к себе, быстрым шагом подошла к столику, взяла пенсне и прочила записку. Княгиню потрясло содержание записки Рауля. Нежные, ласковые, трогательные чувства, льющиеся из сердца Рауля, растрогали её душу, приковали внимание. Софья Алексеевна прониклась, прослезилась. Опустилась в кресло и стала думать, как же ей помочь Шурочке. Не дожидаясь возвращения князя, Софья Алексеевна направилась к дочери.
  Шурочка лежала в постели без движения и смотрела в потолок.
  - Шурок, как ты себя сегодня чувствуешь? - спросила княгиня деланно бодрым голосом.
  - Без изменений, маменька.
  - Шурочка, дитя моё, я бы хотела поговорить с тобой.
  - Пожалуйста, маменька, не надо. У меня болит голова. Мне бы не хотелось ни о чём разговаривать, - ответила Шурочка. Она желала остаться одной, поэтому отвернулась от матери.
  - Послушай меня, моя дорогая. Я принесла тебе радостную весть. Приезжал доктор от синьора Дель Монти и привёз для тебя записочку. Он тебя любит... - многозначительно произнесла княгиня.
  - Любит?! - повторила Шурочка.
  Софья Алексеевна не успела договорить до конца, как Шура поднялась на коленки, широко распахнула свои лучезарные глаза, нагнулась к матери и стала её целовать, как прежде.
  - Матушка, голубушка, дорогая моя. Я Вам так благодарна. Вы такая умница. Вы даже не знаете, какая Вы, как я Вас люблю! - говорила она, обнимая мать.
  - Ожила, моя голубка. Доктор так и сказал. Хорошо, что я его послушала, - сама с собой рассуждала княгиня.
  - Маменька, а кто этот доктор и что он Вам сказал? - спросила Шурочка, заметно повеселев.
  - Этого доктора прислал синьор Рауль с запиской для тебя. Он мне и сказал, что как только ты узнаешь правду, сразу силы к тебе вернутся, - рассказывала княгиня.
  - А где же записка? Давайте и побыстрее, - попросила Шурочка. Ей не терпелось прочитать.
  - Вот она, - сказала княгиня, доставая записочку из надёжно укрытого от постороннего глаза закуточка в лифе платья.
  - Матушка, что же Вы записочку в декольте спрятали? И так глубоко! А если бы забыли... Она и выпала бы в самый не подходящий момент, - корила Шурочка мать, раскрывая листик.
  Шурочка опустила глаза и, буквально, прилипла к почерку Рауля.
  
  'Божество моё! Единственная, драгоценная моя!
  Судьбе было угодно испытать нас, наши чувства. Но видит Бог, даже в бреду, я помнил о тебе и любил тебя. Ты навсегда в моём сердце. Самое дорогое, что у меня есть - это ты. Я считаю минуты, когда смогу увидеть тебя и прижать к своей груди.
  Как только я обрету силы, мы обвенчается и уедем. Всей душой надеюсь на благосклонность твоего батюшки. Но если нам не суждено соединить наши судьбы с его благословением, мы обвенчается, как сироты. Разлучить нас никто не в силах.
  Я тебя боготворю, моя богиня. Мечтаю о встрече денно и ночно.
  Навеки твой, Рауль'.
  
  Шурочка читала и плакала от счастья. Её душа трепетала от безграничной радости, которая вливала в неё жизнь и уверенность в главном - они будут вместе.
  - Он меня не забыл. Он меня любит, маменька. И я буду его женой, - произнесла она утвердительно.
  - Шурочка, он действительно тебя любит. А как же папенька? - спросила княгиня.
  - Маменька, придёт время, и папенька всё поймёт, вот увидите, - сказала Шурочка с надеждой.
  - Дай-то Бог, дай-то Бог, - согласилась Софья Алексеевна. -Но как быть сейчас, до Вашего венчания? Ох, и нелёгкая доля мне досталась. Сергей Константинович ведь и слышать не хочет, - повторила княгиня.
  - Ничего, маменька. Надо подождать. Он поймёт. Папенька добр, великодушен, я знаю, - воодушевилась Шурочка.
  - Ну, раз так. Душа моя, давай, поднимайся с постели. Скажу Агаше, чтобы принесла тебе порцию каши. Хватит болеть. Ты у нас давеча чуть под венец не пошла. А теперь тебе предстоит уговорить папеньку. Так что нет времени для болезней, - подбадривала княгиня дочь.
  - Хорошо маменька. Я постараюсь. Я ещё слаба, но всё же мне получше, чем было, - поделилась Шурочка.
  - Ну, вот и славно. На воздух, на воздух, дитя моё. Там и силёнки вернутся, - наставляла княгиня дочь.
  Мать и дочь ещё долго беседовали, строили планы, мечтали.
  Софья Алексеевна взбодрилась, увидев Шурочку в хорошем настроении.
  
  Выбор сделан
  Шурочка обвенчалась с Раулем. Князь, под натиском врача, скрепя сердце, дал своё благословение. Она собиралась в дорогу. Настал день прощания.
  Вошёл князь. Посмотрел на княгиню, перевёл взгляд на Мари, затем на Шурочку.
  - Александра, останься, - приказал отец.
  Князь Осипов никогда не называл свою любимую дочь полным именем, для неё у него были припасены всевозможные варианты уменьшительно-ласкательных имён.
  Сейчас Сергей Константинович был настроен в боевом духе и не был расположен к ласке.
  Шурочка впервые в жизни поступала так, как велело ей её сердце. Она совершенно сознательно шла на открытый конфликт, забывая обо всём и обо всех, кого она так любила и кем так дорожила. В назревшей ситуации она не могла и не хотела поступить иначе. Шурочка безумно любила Рауля Дель Монти, всем сердцем жаждала связать с ним свою жизнь. И какие-либо помехи не в силах были помешать её решению. Да, впервые в жизни она принимала судьбоносное решение, которое шло в противовес желанию её самых близких. В ней проснулись отцовские гены. И в полной мере проявился характер Сергея Константиновича: его воля, его упорство в достижении цели, и это придавало ей силы.
  - Ты слышишь, я требую, я настаиваю, останься! Я не позволю тебе покинуть родительский кров. В конце концов, твой итальянец мог бы жить в России. Здесь, с нами, если ты действительно ему дорога, - пренебрежительно отозвался князь о Рауле и перешёл на личности, чего он себе никогда не позволял.
  - Я смирился с твоим выбором, хотя мечтал для тебя о другой партии. Закрыл глаза на то, что он намного тебя старше. Останься, послушай меня, - убеждал и упрашивал отец непослушную дочь.
  Окончательно разуверившись в успехе, князь посмотрел на Шурочку свирепо. Таким Сергея Константиновича никто и никогда не видел. У княгини в глазах появился испуг.
  - Я прокляну тебя, если ослушаешься, - переходя на крик, выдвинул ультиматум отец.
  - Папенька, как же Вы не понимаете? Мой выбор сделан. Я люблю Рауля. Для меня не имеет значения, где жить. Я готова пренебречь даже тем, что мне дорого, только бы он был рядом. Поймите, наконец, это моя судьба и с этим ничего не поделаешь. Вы свидетель, я долго боролась. Видит Бог, я испытывала себя, но мои чувства к моему избраннику оказались сильнее всего и выше предрассудков. Он - мой суженный. Мне очень больно расставаться с Вами, с матушкой, с Мари, с тётушкой, с братьями, с нашим домом, но я не могу поступить иначе. Я без него умру, - вымолвила Шурочка с надрывом в голосе, с огромным трудом сдерживая слёзы.
  - Сергей Константинович, прошу Вас, умоляю, отпустите её. Сжальтесь надо мною. Я этого не перенесу, - взмолилась княгиня Софья Алексеевна.
  - Поймите, наконец, - свирепо посмотрел он и на княгиню. - Она - княжна!!! А не девка с постоялого двора, - крикнул князь.
  У него вырвалось всё то, что накопилось за долгое время.
  После этих слов князь умолк, взглянул на княгиню отстранённо, вышел из комнаты, хлопнув дверью. От этого стука все, кто находился в помещении, вздрогнули и посмотрели друг на друга. Одна лишь Шурочка была спокойна и тверда, как кремень.
  Любовь превратила её из хрупкого, робкого, изнеженного существа в сильную, стойкую женщину.
  
  Дела земные
  У Цезаре выдался относительно свободный день. Он решил посвятить его делам, которые отложил, не доведя до конца, из-за предыдущей поездки.
  Нынче он направился к портному. Давненько Цезаре получил от него весточку, в которой тот сообщал, что костюм готов.
  По возвращению домой, Цезаре примерил новый костюм-тройку. Крутился у зеркала, рассматривая себя в нём. Он остался доволен работой портного. Цезаре по складу характера был постоянен даже в таких мелочах. С этим портным он был знаком много лет и делал заказы только у него. Помимо того, что Цезаре ценил профессиональный уровень портного, его опыт, он был связан с ним дружескими узами, личной симпатией.
  Цезаре примерял костюм, меняя сорочки, то с жилеткой, то без неё. То с манишкой, для присутственных мест, то без. Для выездов в театр у него был фрак. А Пауло, тут как тут, комментировал, любуясь:
  - Синьор, Вы красавец! Настоящий кабальеро! Ни одна дама, не пройдёт мимо Вас. Шучу, шучу, - тут же оговорился Пауло, перехватив на себе взгляд с укором.
  - Вот сказал и не подумал, - отреагировал Цезаре.
  И, какой я тебе кабальеро?! Твоё желание хвалить меня при каждом удобном случае, перешло все границы. Ты что не видишь разницы?
  Я чрезмерно упитанный, а кабальеро подтянут, строен.
  Издеваешься...
  И с чего это ты вдруг стал меня примерять на испанский манер?
  После этого вопроса, Цезаре выдержал длинную паузу, а Пауло боялся раскрыть рот, опасаясь опять сболтнуть что-то не по делу.
  У него сегодня не задался день, всё не ладилось. Он пребывал в подавленном состоянии.
  Тем временем, Цезаре продолжил свою мысль:
  - Хотя и я люблю испанцев за их темперамент и красоту. Однако, благодаря тебе, мой достопочтенный друг, - начал Цезаре с усмешкой, - мой живот вырос выше носа. При этом он направил указательный палец на иллюстрируемый предмет.
  Перекривливая Пауло, Цезаре стал перечислять, потешно отбивая реверансы:
  - Синьор, извольте откушать рыбки под соусом 'Pesto alla Genovese', настоящее объедение! Или, под соусом 'Salsa alla Bolognese', пикантнейшая штуковина.
  Синьор, какой десерт приготовила Ваша супруга, отведайте, пожалуйста. Пальчики оближешь...
  Синьор, не желаете кусочек солнечной поленты с сыром горгонзола, что родом из Пьемонте? А, может быть, Вы откажетесь опробовать чудесного сыра 'Parmigiano'. Ох, как вкусно...
  А синьор - болван! - произнёс Цезаре в сердцах, делая акцент на последнем слове, - всё ест да ест. Пухнет и пухнет! А Пауло хоть бы что. Сам вон какой, ни грамма лишнего.
  Цезаре бубнил, ругался, что-то доказывал. Он в этой сцене выглядел очень комично.
  А Пауло пояснял, периодически хихикая, гладя на Цезаре.
  - Так я ж постоянно в движении, оттого и не поправляюсь, а у Вас работа такая. Когда ж Вам двигаться? - поспешно вставил Пауло несколько слов в своё оправдание.
  Цезаре, пропуская мимо ушей слова Пауло, продолжил в том же духе:
  - Вот уеду от вас на юг. Там жарко, особенно летом. Аппетит быстренько исчезнет, не напоминая о себе. Попью прохладительные ягодные напитки. В них витамины. Между прочим, в которых ты мне отказываешь. Видите ли, чтобы я не простужался, - недовольно припомнил Цезаре дотошному слуге.
  - Каждый день буду плавать и оставлю там весь накопленный резерв.
  Тебя с собою не возьму. Так и знай, - угрожая, предупредил Цезаре.
  -А то ты, где угодно заставишь меня соблюдать режим питания, чередующийся со сном, - продолжал Цезаре с сарказмом. -
  Вот тебе и результат, - горячился он.
  - Между прочим, эти назначения Вам приписал доктор Бускони, - вставил реплику Пауло.
  А Цезаре, опять игнорируя его слова, талдычил своё:
  - У меня и без того малоподвижный образ жизни. Благодаря тебе, мой милый Пауло, - ехидничал Цезаре, - ношу на себе такой непосильный груз и видит Бог, наживу себе подагру, тогда вообще двигаться не смогу, - прогнозировал Цезаре.
  - Упаси Вас Бог! Что это Вы такое вздумали? Не следует говорить так. Не гневите Всевышнего. И не накаркайте себе лишних болезней, - причитал Пауло.
  Цезаре закончил демонстрировать новый костюм, снял его. И решил сменить гнев на милость.
  Он подошёл поближе к Пауло и тот не заметил, как Цезаре пустил в ход свои шутки.
  - Синьор, перестаньте, - взмолился Пауло. -Я боюсь щекотки, Вы же знаете. Ой, ой, ой, не надо.... ой, не могу, - завопил он.
  А Цезаре не унимался.
  -Си- и- нь-ор, не надо. Ай, хв-а-тит, - умолял Пауло. - Пожалуйста, прошу Вас, - изворачивался он.
  А между тем, музыкальные пальцы Цезаре свободно бегали по его спине, как по клавишам пианино, исполняя технические пассажи в темпе - prestissimo (очень быстро).
  Пауло стонал, а Цезаре бегал за ним и щекотал, испытывая при этом большущее удовольствие, заливаясь громким задорным смехом.
  
  - Ладно, отпускаю тебя. Садись, переведи дух, поговорим по душам. Помнишь, я тебе рассказывал о моей встрече с датским писателем, поэтом, сказочником. Редчайшее дарование, талантище! Ну, помнишь, с которым мы подружились?
  - Это Вы о синьоре Андерсене, с такой теплотой отзываетесь? - спросил Пауло, попав в точку.
  - О нём, дружище. Конечно, о нём. Сегодня получил от него письмо и новое произведение. Так приятно, не забывает старина, - делился Цезаре.
  - Синьор, а почему Вы ничего не рассказываете о нём? Мне же интересно, - спросил Пауло.
  - Ты прав, уже исправляюсь, - ответил Цезаре.
   Ты знаешь, из бесед с ним мне запомнилось, что он родился 2 апреля 1805 года в Оденсе, на острове Фионии. Мы с тобой там ещё не были, но у нас всё впереди, - подметил Цезаре.
  - Разумеется, - подтвердил Пауло.
  - Представь себе, мой милый, что его отец был бедным сапожником. О матери Ганс умолчал. Я по некоторым намёкам понял, что там произошла какая-то трагедия. Якобы его отец не своей смертью умер.
  - Что Вы говорите?! - поразился Пауло.
  - Как ты понимаешь, неудобно расспрашивать в таких случаях. Как-никак дела семейные. Да, так вот. После смерти отца, Ганс в четырнадцатилетнем возрасте переехал в Копенгаген. Он очень бедствовал. Совсем мальчик. Не удивительно. Однако ему повезло, он познакомился с профессором консерватории Сибони, который
  впоследствии стал его покровителем. Также ему помогали композитор Вейзе, поэт Гольдберг и советник Коллин. В этом было его спасение. При их содействии Ганс поступил в театральное училище, а спустя время, именно эти покровители нашли средства для его дальнейшего образования. Уже в гимназии, своими стихотворениями Андерсен обратил на себя внимание публики. Ещё до поступления в университет он становится известным. В университете он пробует писать сатирические рассказы и усовершенствует свой поэтический стиль. Эти произведения отчасти были написаны в Дании, также и в период его путешествий. Произведения Ганса Христиана регулярно издаются. Их много. Он пишет и драматические произведения, которые идут на сценах театров, также пишет эпические циклы, выдающиеся романы.
  - Одарённый человек! - сказал Пауло.
  - О его сказках можно говорить бесконечно. Искромётный юмор, детская наивность, доброта. Я бы сказал, они написаны высоким поэтическим стилем. Он дарование - всё раскрылось в его сказках. Я упиваюсь, когда их читаю. Андерсен - мастер! - восторгался Цезаре. - Какую нужно иметь светлую нетронутую душу, чтобы писать для детей? Вспомнишь мои слова, эти произведения войдут в золотой фонд мировой литературы. Они написаны с глубоким чувством, наделены богатейшей фантазией. А сколько в них души! Цезаре говорил, говорил и не мог наговориться.
  - Между прочим, дорогой мой соплеменник. У Андерсена есть роман 'Импровизатор', который он написал, находясь под сильным впечатлением, вернувшись из Италии. Как видишь, о нём я могу говорить часами, - подытожил свой рассказ Цезаре.
  - Синьор, как приятно осознавать, что где-то рядом живут и творят такие даровитые люди, - заключил Пауло.
  
  Италия
  Мечты сбываются
  Рауль привёз Шурочку в их родовое старинное имение на севере Италии. Здесь он родился, вырос и всегда возвращался сюда после долгих командировок.
  На этот раз, возвращаясь с Шурочкой, Рауль продумал всё до мельчайших деталей. Он, ещё находясь в России, выписал повара с русскими корнями, чтобы Шурочка себя комфортнее чувствовала.
  А она и не подозревала, что именно здесь её ожидает самый большой сюрприз.
  - Дорогая моя! Я хочу тебе показать кое-что. И Рауль поднялся с Шурочкой на второй этаж, подвёл к одной из дверей. Шурочка уронила взгляд на двери и сразу поняла: 'За ними живёт сказка!'
  Рауль сказал:
  - Здесь твой будуар, о котором ты мечтала. Я обставил его по твоему вкусу. Помнишь, как-то гуляя в роще, ты рассказала мне свой дивный сон. За этой дверью его отражение. Всё так, как ты хотела, как мечтала, - повторил он.
  Шурочка стояла в изумлении, она была ошеломлена признанием Рауля. Значит, он уже тогда знал, что они будут вместе.
  Она посмотрела на своего избранника, приоткрыла тяжёлую дверь, на цыпочках осторожно вошла в комнату, опасаясь спугнуть сон. Огляделась и пришла в полный восторг. Перед её глазами предстал тот дивный сон из далёкого детства.
  
  Маленькая ремарка
  Шурочка росла в роскоши и одновременно в строгости. Дети в их доме с раннего возраста заучили - то, что разрешено взрослым, недоступно им.
  Это условие было неоспоримо. Именно поэтому Шурочка и восприняла свой дивный сон как сказку.
  
  Она прошлась, ещё раз осмотрелась и убедилась, что перед ней не что иное, как воспроизведение того сна, тех детских грёз, мечтаний. Тогда ей так хотелось мгновенно стать взрослой и обрести всё то, что ей пригрезилось.
  Шурочка открыла небольшой саквояж, в который упаковала перед отъездом и привезла с собой маленькие детские радости и кусочек той жизни. Она достала из него старые фотографии, на которых были запечатлены Сергей Константинович и Софья Алексеевна в дни их молодости. В ту пору они ещё не были мужем и женой. Князь только что сделал предложение княгине, и они на память увековечили это день. Также она захватила фотографии своей бабушки и тётушки Лидии Константиновны - родной сестры её отца, с которой Шурочку помимо родства связывали добрые дружеские отношения.
  Она расставила фотографии на полке у зеркала и с облегчением вымолвила:
  - Теперь мой сон сбылся. Трудно поверить. И всё благодаря тебе, мой любимый.
  Шурочка повернулась. Рауль стоял рядом и трепетал от счастья.
  Он сам собственными руками создал для неё это чудо - крошечный уголок её Родины.
  А в столовой её ожидал другой сюрприз. Шурочка на какой-то момент потеряла дар речи, когда увидела накрытый сервированный стол, точно также как у них дома. На её глазах внесли супницу и горничная, приоткрывая крышку, из которой потянулся тоненькой соломкой парок, с большим трудом выговорила:
  - Синьора, борэщ сь кулэбака...
  Перейдя на итальянский язык, она, обращаясь к Раулю, добавила:
  - Как заказывали, синьор. Повар учёл все Ваши пожелания.
  - Спасибо, Эльда. Я вполне удовлетворён, поблагодарите от моего имени повара. Надеюсь, что синьора Алессандра тоже будет довольна обедом, - высказал Рауль своё предположение. И как не понять? Ему очень хотелось угодить Шурочке.
  - Я уже довольна, всем довольна. Большое спасибо. Так и передайте, пожалуйста, повару, - перехватила эстафету Шурочка, до глубины души растроганная вниманием Рауля.
  
  В тени дубрав,
  В тени аллей
  Мне не забыть твой образ милый.
  С тобой вдвоём, всегда вдвоём
  Любимая - любимый.
  
  Эти строки Рауль написал в период их медового месяца.
   Продолжение следует...
&n
Оценка: 9.51*17  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) А.Шихорин "Ваш новый класс — Владыка демонов"(ЛитРПГ) Н.Изотова "Последняя попаданка"(Киберпанк) Е.Белильщикова "Иной. Время древнего Пророчества."(Боевое фэнтези) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) А.Гончаров "Образ на цепях"(Антиутопия) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) К.Иванова "Любовь на руинах"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"