Ёшка: другие произведения.

Ох, Семеновна...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Утро раннее. Полусонный февраль просачивается розовато-синим рассветом через разлапистые узоры на стеклах. Бледное солнце нащупывает лучами заиндевевшие деревянные рамы окон, свисающие острые сосульки с соседских крыш и нашедших приют под одной из них, нахохлившихся от холода воробьев.
  Сквозь узоры на стеклах веранды вдалеке виден блеклый придорожный лесочек.
  За ним темным пятном хвойный лес.
  Катерина смотрит на тропу не отрываясь - ждет сестру. Должна уже приехать. Автобус еще минуть десять назад стрельнул фарами по сосняку, значится идет Лизка.
  Сейчас вынырнет у Клавкиного забора.
  - Вот. Скачет, лахудра!
  Хрупкая невысокая женщина, съежившись сонно бредет по тропе. Воротник - под горло.
  - Холодно ей, дуре, а курточка куцая, платка не одела, балда, модничает все, а уж четвертый десяток!
  
  Катерина старшая из сестер, была им и нянькой, да и мамкой тож.
   Матери они не видели почти, не знали материнской ласки. Детей маманя нарожала от троих отцов, так и не познав замужества. Все искала "своего", да, видимо, такие в этой местности не водились. Потому приходилось ей вкалывать за шестерых. Месяцами работала она в поле на уборке и обработке зерна, месяцами не видела свою семью, а детей оставляла у бабушки.
  ...
  Бабка была странной, из переселенок. Происхождение свое скрывала, но осталось в памяти несколько потусторонних сказов, так непохожих на колхозное житие.
  Вспоминала Катя, как бабка, прижав ее к себе под шалью, рассказывала о последней молодости в прошлой жизни, когда она "крайний" раз заказала пальто в доме мод на Кузнецком. Горько пела, причитая, жалуясь пустым стенам, - Катьку за слушателя не считая. Плела непонятные сказки, говорила с горечью о своей проигранной женской судьбе.
  И дед был ссыльным. Так они и сошлись - чужаки для всех, да и для друг друга...
  
  На деревне деда часто спрашивали:
  - Дед, что имел? Лошадей, усадьбу, скот?
  - Нет.
  - Может мануфактуру? - смеялись деревенские, - али магазин? Работников имел?
  - Нет.
  - А за что тебя тогда сослали?
  - Не знаю.
  Об этом "незнании" писал он во все инстанции и суды, да все ждал ответа. Каждый день ходил на почту. Там и помер.
  Как-то прибежали мальчишки, кричат:
  - Дедок ваш мертвый на завалинке сидит.
  Весь день просидел у входа в почтамт, не живой уже - с открытыми глазами, в которых застыло мучительное желание увидеть "своего".
  
  *
  Чужеродность окружающему чувствовала в своей крови и Лизка - все ее несло куда-то от деревни.
  Катерина же держалась земли, земелька ее грела, как родную...
   Вот именно - "как"!
   Что-то просвечивало в ее душе - нездешнее...
  
  - Лизка, сымай каблуки, - сразу, как только сестра переступила порог, скомандовала Катя, - поди в залу, там полушалок греется на печи для тебя и чуни, чаевничать будем, садись.
  - Зима у вас все еще... - ежилась Лиза.
  
  - У нас, ога! А у "вас" чо, лето раскраснелось?
  
  Катя как будто сердилась, но искрились добротой лучинки морщинок у глаз, соскучилась.
  Зима в одиночестве была долгой. Душа желала "родного" тепла...
  
  Сестры в разницу с ней в десять и двадцать лет были как дети для Семеновны. Мать-то надорвалась от работы, да ушла с рождением Лизоньки, что выжила непонятно почему и как. За что душа держалась - крохотный комочек с глазами?.. Выходили! Бабка, уже не ходячая, лежала с Лизкой на печи, да тряпочку с молоком все толкала ей в ротик. Так и померла с дитем в обнимку...
  И Катерине пришлось стать кормилицей - как мать всю жизнь надрывалась, работала.
  Безрадостные от того должны быть думы, холодные, но Семеновна духом была крепка, зиму в сердце не пущала.
  
  Сидят сестры на веранде за столом, глазами уперлись в пробуждающийся от зимы дальний лес.
  Каждая с мыслями о "тепле".
  Да и правда, на подоконнике все та же зима. И не та.
  Все чаще мелкой ливневой крупой сыплет с неба.
  Предчувствием большой воды полнится природа. Оседают сугробы и, прижимаясь к черной земле, питают ее талой влагой, чтобы та согрелась и ожила, чтобы смогла рвануть из-под колес разлетающимися комьями грязной слякоти - разбегом к весне.
  В оттепель.
  
  А сейчас набухшее небо давит тяжестью.
  Разгладил снова выпавший снег возникшую еще вчера неровность полей, оврагов, дорог. И снова белым-бело.
  Чистейший лист.
  
  - И если и заметет февраль... то души моей "перекатное поле", неприкаянность ее... - Лиза грела ладони о кружку, говорила тихо, в глазах тоска.
  
  Катя было потянулась к ней - огладить взъерошенность Лизкиных волос, но та мотнула головой, и как и ни бывало грусти - засмеялась.
  
  - Мы с Надькой сапоги новые купили на распродаже! К весне нужно вооружиться! Вот - смотри.
  Лиза достала телефон, покрутила там что-то колесиком и предъявила Кате фотку.
   На ней - улыбающиеся сестры с фирменными пакетами на фоне яркой вывески:
   "Не забудь порадовать себя-любимую!"
  Магазин вроде как знакомый, на площади в райцентре.
  
  - Надька чот схуднула...
  
  - Опять ты за свое. Говорили же - мы йогой занимаемся!
  
  - Тьфу ты...
  
  *
  Вечером проводила младшую и задумалась.
  Открыла створку шифоньера, недовольно изучила в зеркале контур тела на фоне оконного отсвета и решительно мотнула головой:
  
  - Завтра поеду в город, пора и о себе подумать!
  
   Женское счастье...
   К чему примеривается женщина и что примеривает на себя.
   Немного немало. Это и маленькие мелочи, и большие душевные стремления.
  ...ботиночки, сапожки, платьица...
  ...мужчины, семья, дети...
   Любить и ощущать любовь - желать всего и вся - очень человеческое и в то же время очень женское - объять необъятное.
  Объятий любви Катерина была лишена, давно уже...
  Но теплилась еще душа какими-то ожиданиями.
  
  В город вырвалась не сразу, еще пару недель крутилась в делах, то сменщиц подменяя, то начальство. Ферма практически держалась на ее плечах, и стала давать кое-какой доход. Наконец-то.
  Вот и Лизок прискакала за помощью - Катя не отказывала, помогала сестрам копеечкой, а то и рублем.
  На субботу выхлопотала себе отгул - съездить в райцентр.
  С утра покормила курей и пса, собралась скоренько и присев на дорожку, не забыла ли чего - пошла.
  
   Издыренная кротами тропа через луг, на ходу вжикают голенища резиновых сапожек.
  Вода стоит мартовская, стуженая. Черная грязь с втоптанными ветками, припорошенная утренним, еще не растаявшим снежком-изморозью.
  
  - Когда уж просохнет, - ворчит Катерина.
  
   Лило и хлестало всю ночь, то ли водой, то ли мокрым снегом.
  И сеяло-сыпало, и бусило каплями крупной небесной слезы, беспрестанно хлюпало в бочке под сливом, растревожено лились Катькины думы да воспоминания в ночь.
  Все прошлое лето проходила Катерина в резиновых сапогах да в вязаной кофте.
  Когда она надевала туфли в последний раз?
  С годами верхние слои памяти разрушаются, хорошо помнишь только детское.
  И вспомнила она детские сапожки, что сшила ей на заказ бабушка. Запомнилось, как ругала бабку мать за транжирство.
  
  - Буду транжирить! - решительно кивает Катя сама себе.
  
  В районный центр Катерина Семеновна попала с оказией, подвезли.
  Глядела в окно, мечтала.
  Сладко, томно.
  Мол, накупит в городе гостинцев, обновок для себя любимой - принарядится, сапожки себе приобретет. Представилось ей, как ладно по ноге придется сапожок, как выйдет она в хлябь осеннюю, а то и по снежку первому, прихваченному морозцем, заскрипят они новенькие, засияют нарядно.
  
  За свой ягодный бабий давно уж она перевалила, и хвостик такой, что будь он пояском от халата, обмотал бы ее вокруг раздобревшей талии да не один раз. И сидеть бы ей, доживая свое отпущенное, ан нет блажь такая, хочется, чтобы все как у людей, да поди и лучше их.
   Перед сестрами младшими, покрутиться, чтобы они в голос-то:
  "А наша- то, старшенькая!"
  
  За мечтами и не заметила, как доехали.
  Остановилась машина на городской площади.
  Катерина, подхватив в руки юбки, сумки и свое желание "жить, чтоб обзавидовались", на ходу поблагодарив водителя, хлопнула весело дверкой.
  
  Город смутил ее поначалу, она не помнила, когда бывала здесь в последний раз по столь радостной для каждой бабы надобности, все больше по больницам да по аптекам. И после одного привычного ей сельского, где продуктовый отдел мирно соседствовал с хозяйственными и промышленными товарами, разбросанные по площади многочисленные магазинчики наперебой зазывно открывали двери, словно ждали только ее.
  
  Катерина поправила кофту, нащупав спрятанные сбережения во внутреннем кармашке и, со свойственной всем сельским бабам рьяной решимостью, бросилась штурмовать городские прилавки.
  
  Выстояла в очереди к тортам и пирожным, после сладкого накупила продуктов, немножко того, немножко этого, чего в сельпо днем с огнем не отыскать.
  Когда сумки стали оттягивать руки, решила, что теперь и себя любимую нужно приодеть.
   И с еще большим пылом понеслась по магазинам, что рядком стояли на площади. Мерила и юбки, и кофты, но искала главное, за чем ехала - сапожки. Была и в обувных магазинах, да не в одном, но ничего подходящего на свою ногу так и не присмотрела.
  
  Просто так сдаваться Семеновна не хотела. Знала, что есть магазин, в который она не заглянула, что достаточно только вспомнить его название, и тогда язык до магазина точно доведет, а там и до полок с вожделенными сапожками.
  
  Чтобы подстегнуть память, а скорее понадеявшись на случай, Катерина Семеновна, подхватив юбки, ноги и сумки, еще раз проскакала по площади, вглядываясь в вывески, но искомого магазина не нашла.
  Расширив пространство поиска, она неосторожно зарулила за магазины, но попав в незнакомое место, и совсем растерявшись, стала метаться в переулках, пока каким-то чудом не выбежала снова на площадь, совершенно взмыленная.
  
  Все попытки самостоятельно найти магазин были безуспешны.
  Название крутилось на языке, но никак не давалось, только и приходило в голову, что-то связанное с цветами.
  Катя всегда была смела, смела по-деревенски, той прямой непосредственностью, которая отличает сельского жителя от городского, подобрав в очередной раз свои юбки, поставив сумки на скамейку рядом с неработавшим еще фонтаном и совершенно забыв про них, стала приставать к прохожим с просьбой помочь ей отыскать цветочный магазин, который якобы находился где-то поблизости.
  
  В городе отродясь не было цветочного магазина, и прохожие недоуменно жали плечами, а то и шарахались от нее, когда Катерина пыталась объяснить, что цветочный магазин ей нужен, чтобы купить там сапоги.
  Наконец, совсем отчаявшись и хватаясь за последний шанс поймать удачу, Семеновна забралась на парапет фонтана и, как с театрального пьедестала, заорала:
  - Граждане, давайте будем счастливыми! Любимым нужно дарить цветы и сапоги! Где тут распродажа?
  Прохожие смеялись, а один мужик с авоськой театрально подыграл, попадая в Катькину интонацию:
  - Куплю жене сапоги! Живая реклама! Ты еще про МММ вспомни, старая!
  
   В машине она сидела, притихшая, уставившись в одну точку, смяв юбки и поджав под себя ноги. Сумки с продуктами терлись о резиновые сапоги. Покупки уже не радовали.
  На вопросы водителя она отвечала односложно, все вздыхала.
  
  Подъезжая уже к поселку, водитель решил включить музыку и сам стал подпевать густым сочным басом:
  "Незабудка, незабудка иногда одна минутка,
  Иногда одна минутка значит больше чем года...
  И тебя я незабудка не забуду никогда"
   
  - Незабудка. Твою ж мать! - Катерина хлопнула себя по лбу.
  
  Тут только она отчетливо вспомнила вывеску названия магазина на фото, что показывала Лизка, и транспарант: "Не забудьте порадовать себя, любимую".
  
  Семеновна долго смеялась над своим всплеском мечты кого-то поразить, а еще больше над "упорхнувшим" из ее памяти словом.
  - Это надо же! Забыть "незабудку"! Точно мужик сказал, дура я старая...
  
  "Когда еще представится шанс, что заставит бурлить кровь желанием что-то изменить? Да и зачем?" - думала она, уплетая пироженки вечером на веранде, не заботясь навредить стройности фигуры.
   Закат в этот вечер алел как-то по особенному - торжественно и... печально, как бархатный занавес театрального спектакля.
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"