# Минерва (черновик, 1-19 главы)

Марина Эшли

1

- Бруно, дался тебе этот Лука! Он же миф! Всего лишь легенда на потребу дня, - эта фраза прозвучала так громко, что выдернула Мину из зубрежки раздела по истории.

Она поневоле прислушалась к разговору за соседним столиком кафе. Голос стал тише, но Мина разобрала:

- Посмотри сколько людей вокруг. Со своими успехами и проблемами, горестями и радостями, тайнами в конце концов. Настоящими, пускай не картинными, судьбами! А Лука - миф. В мифах ничего замечательного нет. Народу, конечно, подавай легенды, - в голосе появилась насмешка. - Народу все равно, что случилось на самом деле. Народу нужен непогрешимый герой, в белых одеждах, победивший ужасного врага в битве за народные идеалы добра и справедливости.

Что ответил Бруно, Мина не расслышала. Видимо, не согласился, потому что спор продолжился:

- Не притворяйся наивным, Бруно! Идеалы народа - дело рук пропаганды. Чем больше у политиков денег, жадности и сверхценных идей, тем более коварны их планы, тем более изощренных журналистов они нанимают для оболванивания народа. Оболванивания для своих целей! Ни о каком благе никто не печется!

Мина вздрогнула. Кто-то небрежно сформулировал и высказал вслух ее собственные мысли по поводу текста, который она пыталась запомнить. Вернее, она пыталась запомнить не сам текст, а трактовку событий, и никак не могла, потому что трактовка шла в разрез с ее собственным видением ситуации. Однако ей кровь из носа, как назвала бы это мама, нужна была хорошая оценка по истории. От этого зависело, получит она стипендию или нет. Если ей наконец дадут стипендию, то она купит себе новое пальто. Взамен старого, едва прикрывающего коленки, ставшего холодным и с коротковатыми обтрепанными рукавами.

Мина оторвала глаза от учебника 'Мировая история наших дней' и повернула голову посмотреть, кому же еще не нравятся передернутые факты.

Вот это да! За столиком у самой стенки беседовали два белокурых синеглазых атланта. Как же она их раньше не заметила? Атлантов вообще-то сложно не заметить. Мало того, что атланты в любой толпе выделялись красотой, молодостью и высоким ростом, так они еще носили исключительно свою чудную национальную одежду. Чтоб уж точно ни у кого сомнения не возникло, кто они такие. Скорее всего, эти двое пришли в кафе раньше, чем Мина с одноклассницами. Да еще и сидели атланты в довольно укромном месте.

Девочки из Мининой школы засматривали до дыр атлантские журналы мод и сетовали, что атлы не слишком щедро делятся с остальными секретами своей красоты и достижениями атлантской косметической инженерии, которая творит поистине чудеса! Атлантские модельеры тоже. Пускай одежда у них вычурная, как будто под старину, но совершенно изумительная.

Эти двое были одеты в длинные, расшитые узором бута, бархатные кафтаны. Разглагольствовавший о вреде мифов - в серый с серебряными узорами. Его собеседник, Бруно, - в бордовый с золотыми. На ногах - короткие из светлой мягкой кожи расшитые сапожки с удлиненными носами. На запястьях мерцало по браслету из диковинных камешков, драгоценных металлов и кожи. У 'серого' на правой руке даже два. В ушах серьги. Из рукавов кафтанов виднелись белые кружева манжет. На стуле лежали их великолепные 'старинные' с перьями шляпы. У 'серого' вышивка смотрелась замысловатее и богаче, но и сапоги, и кафтан выглядели поношеннее, чем у 'бордового', отметила про себя Мина.

- Тем не менее, Марк, ты пользуешься небольшим сходством и выдаешь себя за Луку, - усмехнулся Бруно.

- Бывает. Изредка. Раз люди не хотят Луку хоронить, то почему бы и не притвориться. Ради бизнеса, - тоже усмехнулся 'серый', Марк, но как-то, как показалось наблюдательной Мине, грустно.

- Ну ты и пройдоха! - вроде как восхитился Бруно. - Использовать светлый образ героя для контрабанды камней!

- Для торговли, всего лишь торговли...

Мина не расслышала, что Марк сказал дальше, потому что одноклассницы тоже заметили белокурых красавцев.

- Ой, девы! Смотрите, кто там! Атлы! - воскликнула Рита.

Кажется, ее звали Рита. Мина не помнила имена. Одноклассницы ее не интересовали, дружить она ни с кем не собиралась, впрочем, ей никто и не предлагал. Они терпели Мину в своей компании исключительно из-за домашних заданий по математике. И возможности списать на контрольной. Ей лично было все равно. Не жалко. Пускай списывают. А болтаться одной - значило привлекать внимание взрослых, затаскают же по психологам или того хуже.

Девочки приосанились и защебетали. 'Закудахтали', - назвала это про себя Мина маминым словечком.

- Ах, какие красавчики! - это уже ахала Хелена. - Ой, они на нас смотрят!

Атланты действительно увидели старшеклассниц в клетчатой форме известной привилегированной женской школы-пансиона. Бруно принял вид обольстительный и одновременно надменный. Девочки просто застонали от восторга. Марк рассеянно скользнул взглядом по соседкам и улыбнулся ...Мине. Мина чуть не умерла на месте от боли и наслаждения одновременно. Давно, уже целую вечность длиной в пять лет, никто не смотрел на нее так. Это был добродушный заботливый взгляд ее покойного отца. Его ласковая улыбка. Похоже, атланта удивила ее странная реакция. Он поднял бровь и посмотрел внимательно. Из оцепенения Мину вывел пинок в бок.

- Мина, ты что, спишь? Очнись! - дергала ее Хелена. - Ты сделала математику?

- Нет еще, - Мина потянулась к портфелю, расстегнула пряжку непослушными пальцами. Достала папку по математике и учебник.

Атланты тем временем продолжили беседу.

- Сожалею, что ты не нашел у меня то, что искал, Марк, - сожаления в голосе Бруно не чувствовалось, скорее недовольство.

Мина положила перед собой чистый лист в клеточку. Она единственная в классе делала математику на листах в клеточку, а не в линию. Ей бумага в клеточку напоминала о родителях и школе, где она когда-то училась, и где преподавала мама. Там было принято делать математику в тетрадках в клеточку. Из экономии Мина покупала бумагу самой дешевой фирмы Паппиррус. Она поставила дату, имя 'Мина Шахин' и опять посмотрела на атлантов.

- Или все-таки ты что-то обнаружил? - с такими словами Бруно поднялся, бросил несколько монет на стол. Наклонился, прижался гладкой розовой щекой к щеке Марка, изображая традиционное приветствие-прощание атлантов. Хлопнул того по плечу. Выпрямился и пошел к выходу из кафе. Проходя мимо девочек, он надулся как индюк. Он, по мнению Мины, аж лопался от осознания своей привлекательности. Глупые девочки опять застонали. А Мина посмотрела на Марка, в надежде поймать 'отцовское' выражение лица. Увы, Марк тоже собирался уходить. Он рылся в карманах в поисках мелочи. Мина перевела взгляд на вход и удивилась. И тому, что в дверях стояли два мускулистых скучающих человека в темных костюмах. И особенно тому, что атлант Бруно им что-то сказал. Мина видела это своими собственными глазами: атлант общался с представителями власти как ни в чем не бывало. А Марк этого не видел, он расплачивался за обед. Когда он посмотрел на двери, Бруно там уже не было. Лицо Марка исказилось гримасой досады при виде парней в темных костюмах. В глазах появилась усталость и даже обреченность. Сердце у Мины сжалось от нехороших предчувствий. Марк, рассеянно улыбаясь, шагнул вперед. Он мурлыкал себе под нос что-то мелодичное, делая вид, что никуда не торопится. Просто наслаждается жизнью. Мина поняла, он раздумывает, что ему предпринять. Личности в темном на него не смотрели, продолжали скучать в дверях. Марк приблизился к Мине, их взгляды пересеклись, ей почудилась немая просьба, и она моргнула в знак согласия, совсем не зная, что он затеял. Она видела, как подрагивает его опущенная рука, в которой он держал шляпу. Мину поразило - камни на двух одинаковых браслетах атланта вспыхнули нежным лиловым светом. Одно незаметное движение и в Минин раскрытый портфель плавно приземлился листок бумаги. Марк шел дальше, не торопясь и не останавливаясь. У девочек он вызвал громкий вздох разочарования, так как явно не собирался надуваться индюком ради их внимания. Буквально перед входом шляпа выскользнула у атланта из рук. Он вышел в двери, личности в темном за ним. Раздался шум и крики. Девочки с визгом бросились к окну.

Мина вынула листок атланта из портфеля. На таком же дешевом клетчатом Паппиррусе как у нее в разных местах бумаги стояло пятнадцать чисел, написанных черными чернилами. Мина тоже писала задания черными чернилами. В школе принято было писать карандашом. Но после того, как кто-то стер ее ответы и вписал неправильные, и Мина получила плохую оценку, она стала писать ручкой. Ничего, она не делает ошибок, особенно по математике, а завистницам будет труднее ее подставить.

Мина положила листок атланта перед собой, подписала сверху дату, свое имя. И начала старательно решать на нем интегралы из домашнего задания. Там, где уже были числа, она придумывала и записывала свои собственные примеры. Она так частенько делала, особенно если домашка казалась ей слишком простой. У математички даже вопросов не возникнет, она привыкла к Мининым дополнительным примерам. Когда возбужденные девочки вернулись за столик, Мина уже закончила домашнее задание.

- Атла избили и увезли! - сообщила Хелена. - Атла в сером. Ах, как он отбивался. Такой красавчик. Но второй красивее.

Пока Мина хлопала ресницами, не зная, как отнестись к известию, Рита выхватила у нее листок с интегралами, положила в центре стола, чтобы всем было видно. Замелькали карандаши. Перерыв заканчивался, пора возвращаться в школу. Впереди еще два урока - история и математика.

2

Вернуться вовремя на занятия им не удалось. Кафе оцепила полиция. Что случилось - не объясняли. Никого не впускали и не выпускали. Девочкам сначала такое приключение даже понравилось - прогул истории под благовидным предлогом. А может удастся и математику пропустить.

Когда немногочисленных посетителей кафе начали обыскивать и увозить, девочки запаниковали. Их обыскать не успели - появилась запыхавшаяся директриса школы. Как грозно она ни наседала на представителей власти, как ни объясняла, что в школе учатся девочки исключительно из состоятельных и уважаемых семей страны, которые ни в чем замешаны быть не могут, а главное, родители так просто незаконное задержание не оставят, их отпускать не хотели. Посовещавшись, все-таки сопроводили в школу, благо находилась она недалеко - через дорогу от кафе. 'Как под конвоем', - хмыкнула про себя Мина. Заперли в пустом классе математики, вместе со всеми их вещами, даже снять пальто в раздевалке не позволили. Директрису оставили с девочками. Она старательно делала вид, что присматривает и успокаивает, что все под ее контролем. 'Слишком старательно, - заметила Мина, - значит сильно напугана'.

Мина почувствовала, что сама начала дрожать. Когда дрожь унять стало невозможно, прибегла к своему излюбленному способу успокаиваться - разбирать новый материал и решать по нему задачи. Она достала учебник математики. Не школьный, конечно. Школьный - это же детский сад. С собой она на всякий случай всегда носила в портфеле очень интересную книгу с матричными уравнениями. Мина откопала этот учебник в школьной библиотеке. Непонятно, как туда попала книга по высшей математике. К сожалению, больше таких учебников в библиотеке не нашлось. О том, что делать дальше, когда книга закончится, Мина боялась подумать. И растягивала удовольствие как могла. В принципе, она может протянуть какое-то время на придумывании подобных задач, когда она перечитает весь материал и перерешает все уравнения. Тоже увлекательно поначалу.

Только Мина уткнулась в учебник, в комнате появились две мужеподобные тетки и объявили 'личный осмотр'. Директриса пошла первой, улыбаясь и показывая, что тут, мол, нет ничего особенного, обычная полицейская процедура, надо, так надо. Энергичная, моложавая дама, она вдруг постарела и подурнела. Подозвали Мину. Она зажмурилась, развела руки, как просили, и попыталась досчитать матрицу в уме. Удалось. Не матрицу досчитать, конечно, а вынырнуть из этого мира. Ей несколько раз повторили 'Свободна, отойди', пока она поняла, что можно опускать руки.

Вещи досматривали мужчины. Вытряхивали содержимое портфелей на стол, разглядывали каждый карандашик, перерыли все записи и прощупали корешки учебников. Девочки от смущения хихикали, когда попадались предметы, не предназначенные для мужских глаз. Мине показалось, что полиция не очень-то и знает, что ищет. Не обнаружив ничего интересного, начали приглашать на 'беседу' в кабинет директрисы. Допрос, назвала это действо про себя Мина. Раскрасневшиеся после 'личного осмотра', а проще - обыска, девочки перешептывались. Внезапно для всех, но не для Мины - она знала, что рано или поздно кто-нибудь сорвется - началась истерика у Хелены. Не успели ее успокоить - в коридоре раздался крик, быстрые шаги. Хелена замолкла, только всхлипывала, остальные прислушались. Оказалось, что там, в кабинете, Рита упала в обморок во время 'беседы'. Мина быстро зачеркала ручкой по клетчатой бумаге, записывая самое сложное уравнение, помеченное специальной звездочкой в учебнике. Она не боится! Нет, она больше не боится никаких допросов! Она выдержит! Она готова! И взяла с собой в кабинет еще не решенное уравнение.

Сначала она увидела натянуто улыбающуюся директрису у окна. А человека в директорском кресле только тогда, когда он что-то напомнил директрисе.

- Да, да, конечно, - она поспешно протянула ему папку.

'Мое личное дело', - поняла Мина.

Небольшой невзрачный человек оглядел Мину таким колючим взглядом, что у нее задрожали поджилки. Мина уставилась в свое уравнение.

Директриса затараторила. Так, как обычно школьницы отвечают вызубренный, но не до конца выученный урок. Преподавателям нравится.

- Мина Шахин, 17 лет, родители погибли во время боевых действий в Бассейне 5 лет тому назад. Девочку доставили наблюдатели от миссии...

'Ну и зачем она это все рассказывает, - удивилась Мина, - в личном деле сведения более подробные. Неужели это испытание и для ...директрисы?'

Человек в кресле уколол Мину взглядом и перебил директрису:

- Как она оказалась в этой школе? Кто родители?

- Образование было оплачено заранее и вперед. Дед - довольно известный в свое время геолог. Отец - горный инженер, мать учительница, - поспешила с ответом директриса.

- Учительница математики? - уточнил 'колючий' безразличным тоном.

А у Мины внутри похолодело. Он, оказывается, знает об ее увлечении математикой. Но тут же отпустило, она догадалась: 'Девочки уже доложили, он расспрашивал всех обо всех'.

- Всемирной литературы, - с противным подобострастием ответила директриса. - Но у Шахин действительно незаурядные способности к математике.

Он не стал открывать папку с личным делом. Властно протянул руку к Мине, получил лист, покрутил перед глазами матричное уравнение. Как будто перевернув вверх тормашками мог бы его решить. Но это уравнение, пожалуй, пока было не по зубам и самой Мине.

- Бассейн-Бассейн? - задумался, видимо, вспоминая, где это. - Демократия рано или поздно восторжествует!

И вернул ей уравнение, однако Мина в нем уже не нуждалась, паника после его последней фразы отступила.

- Расскажи, что ты видела в кафе, подробно, с самого начала. Вы пришли, сели и что дальше?

Мина рассказала, даже нарисовала на обратной стороне своего листочка схему кафе, кто где сидел и куда передвигался, не забыв упомянуть оброненную атлантом шляпу. Почему же не рассказать, что она видела, а что она слышала у нее не спрашивают.

- Что он тебе дал? - вопрос прозвучал резко и неожиданно.

- Кто? - подняла глаза Мина и тут же опустила, не выдержав колючего взгляда.

- Марк Пеликан.

А вот этого она не ожидала.

Прошептала изумленно:

- Кто Пеликан?

Ее изумление неожиданно сыграло ей на руку, потому что человек резко перевел разговор:

- Что ты заметила интересного, необычного у атлантов?

О! Она заметила! Мина пододвинула к себе листок и на плане кафе, другого места не было, начала рисовать узоры бута и рассказывать, чем они отличались от обычных бута и друг от друга. На бордовом кафтане 'огурцы' переходили друг в друга, а на сером вроде типичные, отдельные, только внутри были вышиты еще более мелкие, очень похоже на фракталы, заверченные внутрь 'огурца', жалко, она толком не рассмотрела.

- Все, все, беседа закончена, ну вставай же, - тормошила ее за плечо директриса.

За Миной захлопнулась дверь. Мина поняла, что допрос, в отличие от предыдущего, в ее прошлом, она выдержала.

Человек с колючим взглядом вышел вслед за ней и направился к выходу. 'Странно, еще же Хелена осталась', - отметила Мина. В кабинете математики она подошла к окну - возле парадного входа школы Бруно что-то передал человеку с колючим взглядом.

Их не выпустили. Допрос пошел по второму кругу. После Хелены почему-то опять вызвали Мину. На столе между ней и человеком с колючим взглядом теперь лежал браслет, наподобие тех, что были на запястьях у атланта Марка, но не точно такой же. Он вспыхнул, камни на нем светились весь разговор тусклым синим светом.

'Колючий' спрашивал очень быстро, не давая подумать.

- Почему ты не побежала со всеми к окну?

- Я спешила сделать домашнюю работу по математике.

- Ты знакома с атлантами из кафе?

- Нет!

И так далее в том же духе по десять раз одно и тоже. Браслет мерцал на столе, завораживая взгляд.

- Все, следующая! - отчеканил человек с колючим взглядом.

Видимо, вмешался кто-то из влиятельных родителей. Под утро девочек отпустили. Больше всего на свете им хотелось спать. Добрались до комнат общежития, повалились на кровати, в чем были, и проспали до обеда. Они не знали, можно ли им выходить из школы во время большого перерыва, поэтому пообедали в столовке. И пошли на урок математики.

В школе остались полицейские. Сидели на задних партах на уроках. На математике учительница велела сдать домашнее задание. Полицейский подошел к ее столу. Он брал каждый листок в руки и рассматривал, потом отдавал учительнице. Но он не заметил, что задание девочек из кафе отличается от задания остальных девочек на лишних 15 примеров. Математичка через урок вернула проверенное задание, она в итоге поставила высший балл и тем ученицам, и другим. И ничего не сказала, видимо, тоже не обратила внимание.

Через два дня полицейские исчезли, школа зажила своей обычной жизнью. Только урока истории все не было и не было - историчка заболела. Директриса в конце концов вызвала замену - старенькую-престаренькую Барбару. Сморщенное, сгорбленное, наивное создание. Девочки про нее шептались, что она старая дева. Молодость Барбары пришлась на времена, когда атланты были популярны, с ними носились. В их поддержку устраивали, по словам Барбары, митинги и благотворительные концерты, пикеты под судами, если атлантов за что-нибудь пытались посадить, добились того, что плохое слово в сторону атлантов каралось законом, их старались лишний раз не трогать.

- Ах, какие славные времена! Какой дух свободы! - Барбара, вспоминая, всякий раз молодела на глазах.

Она пронесла свое восторженное обожание атлантов через всю жизнь. Девочки этим активно пользовались. Если Барбара заменяла историчку или географичку, они переводили разговор на атлантов. Один вопрос - и можно было спокойно заниматься своим делом, так как Барбара заводилась про времена и свободу, никого не вызывала и ничего не спрашивала. Жалко, что в прошлом Мину атланты не особо интересовали, и она слушала в полуха.

Сейчас, как только Барбара появилась перед уроком и начала кряхтя развешивать карты, ее облепили и наперебой затарахтели о происшествии. Она всплеснула сухонькими ручками, глазки увлажнились. Мина так и не поняла, это Барбара предложила или кто-то из девочек, а учительница подхватила:

- Давайте посвятим оставшиеся до Рождества уроки атлантам! Сейчас набросаю темы. Разбирайте, готовьте доклады!

Щечки у Барбары разрумянились:

- А вы знаете, что вы учитесь в единственной в стране школе, где время от времени учатся и атлантки? Атланты доверяют обучение девочек только нашей школе! К сожалению, в последнее время атланты организовали свои школы, куда отправляют детей.

Девочки, к изумлению Мины, загорелись идеей узнать побольше об атлантах. Совсем недавно они же страдали от непонятных действий двух атлантов! Мина бы на их месте постаралась забыть, чтобы не мучиться еще больше. Потому что страдания после того, как что-то случилось, не прекращаются, особенно, если вспоминать. Она это испытала на своей собственной шкуре. Еще бы про полицию доклады решили делать!

Мина изучила список тем для доклада и задумалась: 'А может это все неспроста?'. Прочитала еще раз, выбирая нейтральную тему.

- Мина Шахин? - окликнула ее Барбара.

- Национальный орнамент! - сообразила Мина, фракталы она любила.

Барбара поставила ее имя напротив темы в списке.

Первый раз Мина не скучала на уроках истории. Хотя сведения девочки почерпнули в основном из журналов, а не исторических книг, все равно они откопали много необычных фактов. Тем более, что про атлантов Мина, считай, что не знала ровным счетом ничего. А ей не помешало бы, раз у нее в портфеле в папке лежала домашка с лишними пятнадцатью интегралами.

3

Кто такие атланты и откуда они взялись - доподлинно не известно. С незапамятных времен существовал рассеянный по континентам и странам народ. Называл себя атлантами из страны Атлантины. Где она находилась, когда и почему исчезла - тоже никто не знал, даже сами атланты. Где бы они ни находились, старались держаться вместе, сохраняли язык, пели грустные, вынимающие душу песни, однако танцы танцевали бодрые и воинственные. Рассказывали какие-то смутные предания и славились как мастера на все руки. Отличала атлантов необыкновенная гордость, они считали себя исключительными. В чем состояла их исключительность кроме того, что никто не знал, где находилась Атлантина, объяснить не могли. Религию исповедовали в основном христианскую, православную. Были у них свои церкви, но ходили и в другие, зависело от страны проживания. Встречались атланты-католики и различные протестанты. Главное - они всегда держались вместе. Выгораживали друг друга, помогали своим.

И тут одному атланту пришла в голову мысль, что атлантам для сохранения самоидентификации мало поддерживать общение, им нужно создать ни много ни мало свои государство и правительство. Атланты мира с готовностью подхватили идею. Созвали первый конгресс, выбрали правительство и объявили себя государством, несмотря на то, что остались жить каждый там, где и жил. Начали бороться за свои особые права, например, право считать себя государством. Случилось все это давным-давно, после третьей войны, но до проблем с источниками энергии.

Мир то разрешал атлантам иметь свои паспорта в дополнение к обычным паспортам и признавал их правительство законным, то запрещал и преследовал их за атлантские документы. В ответ на это атлантское правительство постановило всем атлантам всегда ходить в национальной одежде. И занялось поиском исторических корней. Атлантские ученые время от времени предъявляли миру факты о том, что атланты были всегда гонимы, всегда их преследовали и часто пытались уничтожить. В то время как атланты, по мнению атлантских ученых, участвовали в каждом мало-мальски значимом историческом событии. Построили пирамиды, взяли Трою, выиграли вторую мировую войну. Чуть ли не все видные деятели, ученые и прочие знаменитости имели хоть каплю атлантской крови. Например, древние Тутанхамон, Петр Первый, Эйнштейн, и Джастин Бибер. И это еще не все. Атланты покопались в родословных королевских семей мира, нашли королевских потомков среди своих, определили самых августейших и на очередном конгрессе короновали себе монарха. Похоже, атланты были мастера придумывать себе церемонии.

'Вечно гонимые мы не умрем, славу и волю добудем, всех врагов разобьем, верные сыны, мы Атлантину отстроим', - пели атланты на своих конгрессах прикладывая по старинному обычаю одну руку к сердцу вторую к желудку. Что означало - любим Атлантину всем сердцем не щадя живота.

Атлантом можно было стать. Периодически конгрессы меняли процедуру вступления, делая ее то легче, то сложнее. Но возможность всегда существовала. Можно было уйти из атлантов. В этом случае атлантство никогда не восстанавливалось. Уход - это окончательное и бесповоротное действие. Ни один разатлантившийся не был взят обратно, хотя многие просились. А еще из атлантов выгоняли за ношение какой-либо другой, не национальной, одежды. Атлант мог себе позволить из обычной одежды только теплую верхнюю - шубу, дубленку, пальто, пуховик, но никак не остальную, даже нижнее белье у них должно было быть национальным. Чужую одежду носить строго воспрещалось, а также - хотя бы один предмет из чужой одежды, кроме верхней. Поймают - вычеркнут из атлантов, да еще и имя покроется позором. Исключение делали только для членов королевской семьи и тех, кого силой заставили переодеться.

Браком атланты обычно сочетались между собой после достижения собственного атлантского дня совершеннолетия. Не раньше. Если вдруг случалось, что они брали в спутники жизни не-атлантов, то тем тоже нужно было достигнуть атлантского совершеннолетия и пройти процедуру вступления в атланты.

Последствия Дня Тьмы и Безмолвия коснулись атлантов в той же степени что и всех. Когда потом начались проблемы с источниками энергии, каждая страна бросилась искать новые ресурсы. Мир, без газа и нефти страдал, привычный уклад рушился, а достойной замены не находилось. Исследования и разработки держались в строжайшей секретности. Потому что сулило это кроме комфортной жизни еще и невиданные барыши. По части секретности атланты перещеголяли всех. Что бы ни создавалось в тайных атлантских лабораториях, это тут же дробилось на кусочки информации и шифровалось какими-то изощренными ключами. Выведать атлантские тайны не представлялось возможным. Никто не преуспел. А тайн, интересных человечеству, особенно прекрасной его половине, у атлантов хватало. С источниками энергии и у них ничего не получалось. Зато получилось в так называемых косметической, ювелирной и текстильной инженериях. Для человечества эти инженерии выглядели магией.

Средства атлантов разглаживали морщины, делали кожу гладкой, замедляли или ускоряли рост, не причиняя вреда организму. Существовали еще кое какие средства, которые действовали недолго, но состоятельные атланты применяли их непрерывно. Эти средства меняли цвет волос и глаз, фактуру волос. Если у остального человечества в результате косметических манипуляций люди выглядели как ненатуральные куклы, то атланты смотрелись естественно и очень молодо. Чтобы еще больше поразить окружающих своим потрясающим внешним видом, атланты добавляли себе возраст, обычно лет 5. 'Мне почти 50' - значило 45 при этом говоривший выглядел едва на 30.

Поговаривали, что в основе всего лежали открытые атлантами свойства камней, атланты научились их как бы включать и выключать при помощи нагрева, небольшого напряжения или химических реакций.

Сами атланты пользовались только своими наиновейшими наработками, благо их было много и все время появлялись новые. Устаревшие средства разрешалось применять в специальных салонах красоты для всех, а не только для атлантов. Такие услуги стоили не просто дорого, а баснословно дорого. Те, кто воспользовался услугами атлантов, рассказывали, что человек изучался ...камнями, потом ему делали 'ванну': к ванной раковине подключали приборы, ее заполняли индивидуально подобранной цветной мелкой галькой или цветным песком. После каких-то манипуляций камни начинали мерцать, слегка нагреваться или охлаждаться. Человек вставал из такой ванны с бархатной кожей, помолодевший.

Одежда атлантов была необычайно приятна на ощупь. И могла слегка менять оттенок или светиться. Правда не отличалась прочностью. Чем дороже - тем мягче и недолговечнее. Одежду простым смертным не продавали ни за какие деньги. Молодежь подражала атлантам и заказывала себе одежду наподобие атлантской, но всегда было видно, что это подделка.

Если проследить атлантскую моду, то видно, как изменялись фасоны их национальной одежды: покрой, длина, цветовое решение. Разве что орнамент был обязательно вышитый и формы 'огурца', но на него тоже существовала мода.

Самое интересное, конечно - это украшения. Камни в украшениях могли светиться, менять цвет и температуру. Говорят, это зависело в том числе и от настроения атланта. Если у атланта отобрать его собственное украшение, то у другого хозяина оно тут же теряло свои свойства, камни тускнели. Мода менялась: то атланты ходили обвешанные с ног до головы украшениями, то носили всего несколько изящных. Но обязательно в украшениях присутствовали камни.

Атлантские ученые копались в старых книгах по минералогии, геологии, химии, физике, электронике, квантовой физике, химической физике и физической химии, химической кинетике и термодинамике и тому подобных науках. Обязательный атрибут дома атланта - громадная библиотека. Устроенная по одному и тому же принципу. Любой атлант в любой атлантской библиотеке мог быстро определить где находятся книги нужной ему тематики. Но во многих атлантских домах эти библиотеки служили скорее национальным антуражем. Во всем остальном дома атлантов не отличались от домов местных жителей.

4

Мине пришлось пропустить фракталы в своем докладе, она обнаружила, что они в общем-то не характерны для узора бута. Зато времени, отведенного на доклад, еле хватило просто показать картинки. Настолько разнообразные 'огурцы' украшали атлантскую одежду. Ей начали задавать вопросы.

- Если узор родом с Востока, то почему никто не знает, где находилась Атлантина? - спросил кто-то с задней парты. - Почему это не древняя страна Персия?

- Атланты уверяют, что персы переняли их узор бута, - ответила Мина.

- Ой, да это просто инфузории-туфельки! - воскликнула Рита.

Это был не вопрос, но Мина показала растения, бутоны которых похожи на бута, упомянула языки пламени, капли воды и другие возможные аналогии.

- Красиво! - отметила Хелена. - А какой узор у королевской семьи? Кто у них сейчас принц? Сколько ему лет?

- У королевской семьи специального узора нет, по крайней мере я не нашла упоминаний. Принц? - про принца она ничего не знала и пожала плечами.

- Король временно сложил с себя полномочия и ушел в отпуск 50 лет тому назад, атланты его все еще ждут. Про принца ничего не известно, может и есть такой, - ответила вместо нее Барбара. - Зато какие у них герои! Вот Лука...

Прозвенел звонок. Про героев поговорить не успели. Девочки шумно собирали вещи с парт - рождественские каникулы! Атланты напрочь вылетели из головы. Девочки наперебой обсуждали, кто как проведет каникулы, кто куда поедет. Кто-то рвался домой. А кто-то ехал в гости. Рита намеревалась провести Рождество у Хелены, но еще не получила подтверждение от родителей.

Мина запихнула все в портфель поскорее. Проверила, ничего ли не забыла. Застегнула пряжку. Расстегнула, высыпала все на парту и начала заново собирать портфель. Медленно. Когда все ушли, она села за парту и обхватила голову руками. Как же ей не хотелось ехать к тетке. Но оставаться одной в пустой школе? Она уже раз оставалась. Еще непонятно, что хуже!

Тетка на самом деле была ей никакой не тетей, а приходилась дальней-предальней родственницей. Седьмая вода на киселе, сказала бы мама. Все нашедшиеся родственники тоже оказались этой седьмой водой. Так как Мина имела гражданство Югов, то ее вывезли именно сюда. Морем. Несколько недель провела она на парусном судне. Сошла с него замученная дорогой и воспоминаниями. На суше ее замучили еще больше. Ее посылали из учреждения в учреждение. Все время мелькали чужие равнодушные или притворно приветливые лица. Тем временем разыскали родню. Родственники собрались. Мине они не обрадовались. Мина никого из них не знала, смутно помнила только деда, который тоже дедом ей не являлся, но когда-то с мамой и папой она у него гостила. Тогда он был нормальный, а сейчас выглядел странным, грубо говоря, больным на всю голову, ни с кем не разговаривал и смотрел в сторону. Зачем его вызвали - наверное для порядка. Но никто, включая странного деда, не рвался брать опеку над Миной. Они переругались, пытаясь доказать, что не обязаны. И в это время власти наконец нашли, где находится отцовский сейф, вскрыли его. А там лежали документы на банковские счета, оказалось, что Мина очень даже не бедная девочка. Тетка сообразила это первой. Пока остальные еще переваривали информацию, она вперед всех оформила основную опеку на себя, в принципе опекать должны были целым опекунским советом. Как выяснилось позже, в опекуны она пошла, чтобы на Минины счета наложить лапу, как назвала бы это мама.

Главное для Мины - ей не надо было жить с теткой, у нее оказалась оплачена учеба и проживание в школе пансионе. Вместе с учебниками и школьной формой. Хорошо, что обувь входила в школьную форму. Но, к сожалению, не пальто. И тут тетка проявила свою мелочность. Деньги на пальто выделялись раз в два года. Мина росла быстрее. На карманные расходы давали сущие копейки и за каждую надо было отчитываться. Тетка периодически присылала адвокатов со всевозможными бумагами на подпись. В надежде, что Мина от чего-то там откажется в ее пользу за какие-то туманные обещания. Адвокаты объясняли Мине, как будет ей хорошо, если она подпишет эти бумаги. Мина слушала и не подписывала. Раз отец расписал все, как расписал, то будет так, как он хотел. Точка. Благодетельствовать тетку, переписывать ей родительские деньги она не собиралась. Сколько ей еще терпеть тетку Мина не знала, это надо выяснять у адвокатов, у Мины на них не было ни денег, ни желания разговаривать. Сегодняшний доклад для нее, в общем, был самой многословной речью за несколько последних лет. Она очень не любила общаться с людьми. Она самих людей не любила. Очень.

Ехать к тетке - значило тратить свои карманные деньги на дорогу и трястись в экипаже. Самый дешевый транспорт - конный экипаж. И ради чего? Чтобы увидеть женщину, которая спит и видит отобрать у тебя деньги. Мина склонилась к мысли, что, пожалуй, останется в общежитии, пороется еще раз в школьной библиотеке. Подумает над числами из атлантского листка. Пока никакой закономерности она не заметила, как ни ломала голову. Будет ходить в то кафе через дорогу. Обычно, когда она ходила с девочками, она ничего не покупала, просто сидела. Если ходить одной, то придется что-то покупать. Но ей же надо как-то вернуть атланту его листок, наверняка он будет искать ее в том кафе. Или пришлет кого-нибудь. Хотя... Вдруг его уже нет в живых? Что тогда делать? Непонятно. Не дергать же всех встречных атлантов за фалды их кафтанов с предложением забрать листок. Но похоже у атлантов не все так радужно, как рассказывали девочки, мол, атланты друг другу помогают, не бросают в беде. Легенды, как определил это Марк. Люди любят легенды. А она помнила, как странно, если не сказать предательски, по отношению к Марку, вел себя Бруно. Вот тебе и атланты, которые держатся вместе.

Мина побрела в общежитие, надеясь, что в спальнях уже никого не осталось. Она и хотела этого, и боялась. В полном одиночестве тоже ничего хорошего не было.

На входе в спальный корпус в ее почтовой ячейке Мину ждало срочное заказное письмо. Похоже, только что доставили. Мина с удивлением распечатала конверт. Приглашение на Рождество от странного деда! И оплаченный билет на поезд туда и обратно! Мина бегом понеслась в здание школы, надеясь, что директриса еще на месте. Ей повезло, она застала директрису и получила разрешение на поездку к деду. Поезд отправлялся через пару часов!

Запыхавшись, она появилась на перроне. Успела! Мина никогда в жизни еще не ездила на здешнем поезде. Он ее поразил - весь увешанный солнечными батареями и ветрячками. Очень похоже на ощетинившегося диковинного металлического жука. Но рассмотреть детально времени не осталось. Внутри жука оказалось удобно. Мягкие кресла. Вежливые стюарды. Тепло. Она задумалась, может, зря она едет к этому деду. Все, что он от нее хочет - это в свою очередь попытаться пощипать ее банковский счет. И до его странного ума дошло, что у Мины есть кое-какая сумма денег. Другие родственнички уже пытались пощипать, но тягаться с теткой им не по зубам. Отстали. Вернее, как описала бы мама, тетка всех отшила и пытается оттяпать счет в одиночку. Мина утешилась мыслью, что визит к старику все равно лучше, чем сидеть в школе или навещать тетку - на поезде покаталась. Когда б еще удалось. Поезд ее убаюкал, она уснула. Утром стюард ее разбудил и помог сойти на большой заснеженной станции. Никто ее не встречал. Мина расспросила у станционного работника, как найти дедов дом.

- А! - узнал адрес работник. - Это же музей. При нем живет смотрителем странный дедок. Разговаривает только сам с собой.

5

Ну, то что старик чокнутый, Мина сама помнила. Пешком добралась до музея. Находился он в центре города в небольшом парке. Снега навалило! И до сих пор валит! Вот тебе и Юга! Хотя Мина уже отметила, что в Югах в названиях нет большой логики. От ограды до парадного крыльца по нерасчищенной дорожке Мина шла, наверное, столько же, сколько от станции до музея. Постучала специальным старинным дверным молоточком - из металлического квадрата, заполненного узором бута, торчало кольцо. Пока ждала прочитала табличку 'Музей-библиотека. Под охраной ЮНЕСКО. Первая библиотека атлантов в Югах'. Мина не успела ни удивиться, ни разобрать, что там еще написано - дверь чуть-чуть приоткрылась. Старик впустил Мину, выглянул наружу, так и не распахнув дверь полностью, закрыл ее. Он задвинул старинный тяжелый засов и, даже не посмотрев на Мину, не сказав ей ни слова, пошел по коридору, в сторону от центрального фойе. Мина за ним. По дороге он забормотал себе под нос о плохой погоде, о ревматизме и о горячем супе в такую погоду. К Мине не обращался. Она привыкла к безразличию, но тут ощущалось что-то другое. Мины для старика как бы не существовало или между ними стояла стена. Мина подумала и решила, что это еще ничего. Когда знают, что ты есть, но на тебя не обращают никакого внимания, гораздо обиднее.

Неосвещенным гулким коридором дошли они до, судя по запахам, кухни. В отличие от просторного фойе и широкого пустого коридора, кухня выглядела тесной, была плотно заставлена шкафами, тумбочками, стульями и креслами. В очаге горел огонь. Мина сняла пальто, хотела повесить его поближе к очагу, но там на решетке уже сушилась чья-то одежда и целый ворох белого белья.

Мина повесила пальто на спинку тяжелого старинного стула и пододвинула к огню. Пока двигала стул, заметила, что в углу недалеко от очага в кресле сидит, поджав под себя ноги, человек. Он с головой замотался в плед. То, что это был человек, выдавал вверху нос и внизу пальцы босых ног. Сидел человек неподвижно, звука не издал при виде Мины. В странной кухне странного деда наличие еще и странного человека Мину не удивило.

Дед тем временем поставил на стол две тарелки, налил в них суп, достал ложки и хлеб. Уселся и принялся есть, громко хлебая. 'Ну и кому вторая тарелка?' - недоуменно оглянулась на угол Мина. Человек подобрал ноги так, что и пальцев теперь не было видно.

Мина нашла, где помыть руки. Села, попробовала суп. Рыбный, из консервов. Горячий. Тепло приятно разлилось по ее телу. Когда Мина отодвинула полупустую тарелку, человек в углу зашевелился, спустил босые ноги на пол, встал, выпрямился, плед соскользнул вниз. Перед Миной стоял атлант Марк в своем сером кафтане из-под которого торчали голые ноги.

- Отвернись на минуточку, пожалуйста, - попросил он.

Изумленная Мина отвернулась. Она слышала, как он ругнулся, обнаружив, что белье все еще сырое. Тем не менее, когда Мина повернулась, Марк стоял в панталонах, ну или кальсонах, она не знала, как это называется. Длиной до колен, белые, расшитые белым по белому узором бута, отороченные кружевами.

Увидев, что Мина на него смотрит, Марк поднял плед и, морщась, накинул себе на плечи. Его кафтан лежал в кресле. Старик, ворча себе под нос, взял кафтан Марка и унес. Мина слышала, как звук шаркающих шагов сменился звуком льющейся воды.

- Надеюсь, что просто почистит. Если постирать, то до завтра не высохнет, - прислушался и Марк.

- Ты - Марк Пеликан? - перебила она его.

- Допустим, а что?

Волнуясь, она спросила:

- Ты, случайно, не приходишься мне родственником?

Он так удивленно взглянул, что она сразу поняла, нет, не приходится. Надежда погасла. Оказывается, у нее в глубине души теплилась надежда, что парень с добрыми глазами ей родня, даже несмотря на то, что он атлант. На всякий случай все-таки пояснила:

- Меня зовут Минерва Пеликан.

- Красивое имя, необычное. Однако, на твоей папке, там, в кафе, было написано 'Мина Шахин', - поднял он бровь.

- Это по маминым документам. Она вписала свою фамилию и короткое имя, на которое я в детстве отзывалась. Она боялась, что я потеряюсь во время путешествий, мы же иногда путешествовали, и не отзовусь на настоящее имя. По отцу я Пеликан.

Папу звали Прометей. Но говорить это необязательно. Это имя ЕЕ отца. У Мины вдруг всплыло в памяти, как смеялась мама, что она бы вышла за папу не глядя, только потому, что его так славно зовут. И Мине они подобрали не просто имя, а имечко, говорила мама.

Из задумчивости Мину выдернул голос Марка:

- На самом деле я - Лука.

Он сделал паузу. Мина не дождалась продолжения и нарушила молчание:

- Кто такой Лука?

Что-то у нее смутно в голове вертелось, все этого Луку упоминали.

- Лука Фомич. Офицер атлантской службы спасения. - еле заметный вздох. - Бывший.

- Тебя разжаловали? - перевела его вздох для себя Мина.

- Хуже, - он уже улыбался. - Меня убили.

- Неужели атланты научились воскрешать мертвых? - отвисла у Мины челюсть. А что, после рассказов об их инженериях можно во что угодно поверить.

- Нет, конечно, - Марк-Лука даже рассмеялся.

Он махнул рукой:

- Долгая история. Короче, Луки нет, появился Марк Пеликан, полностью выдуманное имя. Ты мне решила помочь потому, что считала, что мы родственники?

- Нет, я только на допросе узнала, что ты Пеликан.

- О, дорогая! - исказилось его лицо жалостливой гримасой. - Я не представлял, во что я тебя втравил! Я думал, что за мной следят из-за камешков. Ну подержат немного, если обнаружат контрабанду, и отпустят. Отделаюсь штрафом. Заплачу, и отпустят. Я и не догадывался, что все так серьезно. Откуда-то им стало известно, что я охочусь не только за камнями. Честное слово, если бы я знал, то ни за что бы тебя не подставил! - Он выглядел виноватым. - Я очнулся, понял, как обстоит дело, и испугался за тебя. Как же я себя проклинал! Я Бога молил, чтобы с тобой ничего не случилось! Прости меня!

- Ничего, все обошлось, - пожала плечами Мина вроде равнодушно, но его слова ее тронули, сильно тронули, просто задели за больное место, ей даже дышать стало трудно, так много значили его слова для нее. - Я бы помогла тебе в любом случае.

- Почему? - на его губах заиграла легкая улыбка.

- Из-за демократии, - твердо ответила Мина.

Улыбка сползла с его лица. Он странно скривился, усмехнулся:

- Вынужден тебя разочаровать, милая девочка. Ты ошиблась, я не имею ничего общего с демократией.

- Именно поэтому. Я слышала твой разговор с этим, как его, Бруно.

Марк-Лука сел на стул напротив и буквально вытаращил на нее глаза. Мина заметила, что они у него больше не синие, как в кафе, а зеленые с коричневым. И волосы выпрямились и местами потемнели.

- Мы с ним говорили по-атлантски. Ты что, понимаешь по-атлантски? - спросил он по ...бассейнски.

Теперь вытаращила глаза Мина. Там, в кафе, она не обратила внимание на каком языке беседовали атланты, потому что хорошо их понимала. Но чтобы это был ее родной язык?!

- Так говорят в регионе Бассейн.

- Что такое Бассейн? - он вдруг ойкнул и спросил: - Слушай, ты не будешь смущаться если я сниму эту проклятую тряпку? Мочи нет терпеть. Когда уже люди начнут делать ткани помягче, такие, как у атлантов.

- Валяй! - она специально употребила совсем уж диалектное слово, из тех, что так любила мама. Даже люди из соседней страны Бассейны, таких словечек, которые были в ходу в самом регионе Бассейн не знали, хотя языки и схожие.

Марк-Лука удивился:

- Ничего себе, это же совсем старинное слово!

Он сбросил плед. Похоже, ему было неловко. 'Тоже мне офицер', - снисходительно подумала Мина. В регионе Бассейн наготы не стыдились. Тем более, что он не голый, а в этих своих кружевных вышитых панталонах. А в регионе Бассейн в мирное время стыдились безделья, если ты не работаешь - то это очень стыдно.

Марк-Лука начал спрашивать про Бассейн, но вошел дед.

6

Старик положил в кресло кафтан и удалился, продолжая бормотать что-то сердитое. Все-таки он его почистил, а не постирал.

Марк-Лука обрадованно подскочил, повернулся за кафтаном, и Мина увидела в каком плачевном состоянии находится его спина. Он хотел надеть свой кафтан на голое тело, видимо кафтан так сильно не раздражал его раны.

- Погоди! - сказала Мина, подошла и посмотрела внимательно. Вся спина атланта была в мелких занозах, которые еще и воспалились.

- Был бы пинцет... - протянула она, прикидывая, как помочь.

- Есть и пинцет, и лупа, и булавка. Дед пытался что-то сделать, но не смог, руки тряслись.

- Он что, с тобой разговаривает? - удивлялась Мина, вытаскивая пинцетом занозу за занозой.

Марк-Лука сквозь зубы пояснил:

- Он сам с собой разговаривает. Я ему говорю, что мне нужно, он или сделает, или нет. Ой!

- А почему это он тебе помогает?

- Ну... У него покойная жена - атлантка. Ой!

- А почему он сам не перешел в атланты? Нам на уроке рассказывали, что полагается.

- Ха! К процедуре можно готовиться всю жизнь. Некоторые этим пользуются. Не все же хотят стать атлантами.

'Гм, а девочки считали по-другому'.

Мина прокалила на огне иголку булавки и предупредила Марка-Луку, что сейчас сделает ему очень больно, но по-другому некоторые занозы не достать.

- Ты деда не бойся, он безвредный, тихий, - болтал Марк-Лука. - Атланты за ним присматривают, а то загнется.

Рука у Мины дрогнула, она положила булавку, чтобы не уколоть Марка-Луку.

- А я никому не нужна, - сказала она бесцветным голосом. - Я абсолютно никому не нужна. Меня никто не любит.

- Детка, - прошептал он и попытался погладить ее по руке. - Девочка. Это не страшно, все хорошо...

- Сейчас буду обрабатывать спиртом! - предупредила Мина. Марк-Лука убрал руку и послушно подставил спину.

Один раз она уже срывалась и говорила это психологу. Директриса вызвала психолога. Ох, как потом ругалась тетка и пыталась отказаться оплачивать счет. С директрисой этот номер не прошел - 'мы обязаны показать ребенка психологу при приеме в школу'. Хотя на самом деле Мина уже полгода училась в школе. Психолог, женщина очень красивая, сначала расположила к себе Мину, вот она и сорвалась. 'Это не так', - возразила психолог мягко. 'Нужно полюбить себя'. 'Все что нас не убивает, делает нас сильнее'. Мина не заорала, потому что вошла директриса с ее 'Личным делом'.

Кто-то решил, убивать ему тебя или не убивать, чтобы сделать тебя сильнее?! Тебя?! Сильнее?! Тем, что не убил?! Что говорила психолог дальше, Мина не помнила, помнила, что хотелось убежать, а пришлось сидеть и выдавливать из себя правильные ответы. Мина тогда начала прокручивать в голове квадратное уравнение. Как хорошо, что перед тем, как ее вызвали к психологу, она запомнила уравнение, написанное на доске.

- Почему у тебя спина в занозах? - Мина запретила себе вспоминать.

Марк-Лука встал, натянул свой кафтан на голое тело, застегнул пару затейливых пуговиц. Уселся опять напротив. В кафтане ему явно было комфортнее.

- Меня уронили на ящики. Показать хотели, как может быть, если буду молчать. Сначала обычно допрашивали, что делаю в городе, что ищу. Я отвечал, что камешки. Показал бумаги - разрешение на куплю-продажу камней. Меня обыскали и раздели. Хорошо, хоть не полностью, штаны оставили.

'У него пунктик на одежде,' - поняла Мина.

- Прощупали каждый шов. Они просветили шляпу! А то бы на ощупь контрабанду в ней не нашли. Ну, думаю, выпишут штраф и отпустят. Камешки отберут. А они по новой 'Что конкретно ты ищешь в городе?' Я потребовал адвоката. Эту карту можно разыгрывать долго. То мне нужен атлант, то местный, то адвокат Данаки, а потом консул Данаки, я же оттуда, имею право. Очень легко на все согласились. Повели к адвокату в другой корпус. Вели обнаженного, в одних штанах. На переходе подтолкнули вниз. Я упал на какие-то ящики. Ребра вроде целы. Но сознание потерял на миг. Очнулся. 'Что ты ищешь?' Я молчу. Они орут 'Воды!' Окатили водой, типа привести в чувство. Это они потом адвокату так объясняли.

Он усмехнулся.

- Вода-то оказалась соленой. Адвокат подал жалобу за истязания, ему объяснили, что вышла ошибка. Вода была приготовлена для морского аквариума. У них, понимаешь ли, стоит настоящий морской аквариум! Мол, впопыхах окатили не той водой. То есть, им что-то известно и будут правдами и неправдами из меня это вытаскивать. Ха, мне начхать на все эти побои и соль. Но я вдруг понял, что подставил девочку из кафе. Очень переживал, что доберутся до тебя. - Голос у него стал мягче, а выражение лица виноватым. - До Бруно же добрались. Сделали очную ставку, официально прикрылись тем, что нашли контрабанду и раскручивают, откуда она у меня. Непонятно, кто им указал на Бруно, видимо, в кафе его запомнили. Я гнул свою линию: Бруно получил наследство, я предложил ему перепродать камни, если они обнаружатся в сейфе его деда. Камней там не оказалось.

- Бруно тебя предал! - Мина рассказала, что видела. Заодно допрос описала.

7

Марк-Лука известие принял не так, как она ожидала:

- Надо же. Атланты тоже за мной охотятся. Интересно, они-то зачем? Даже детектор властям отдали.

Пояснил:

- Браслет на столе определял, кто из вас врет. Не очень надежная штука, старая, но для властей хоть что-то.

Он застонал:

- И что же мне с тобой теперь делать? Как уберечь? Уж атланты точно тебя вычислят. Вот дернуло же меня отдать тебе листок. С другой стороны - шифра нет, уничтожен, отстанут. Но как же это все муторно для тебя будет!

Ого! Он считает, что листок потерян.

Мина расстегнула пряжку на портфеле, достала и папку по математике, и учебник. Открыла нужные страницы и показала Марку-Луке. У него глаза на лоб полезли, когда он сообразил, что интегралов в домашке на 15 больше. Он подскочил и посмотрел на нее таким сияющим взглядом, что она опять почувствовала тепло внутри тела, как после горячего супа.

- Минерва! Ты...! Я...! Слов нет!

Надо ковать железо, пока горячо. Мина умоляюще попросила:

- Можно мне узнать, что все это значит? Пожалуйста, расскажи!

Марк-Лука заходил по кухне, натыкаясь на мебель. Собрался с мыслями, остановился и заговорил. Явно, начал издалека, видимо все детали имели смысл в его истории.

- Я рос идеалистом. Еще бы. В такой-то семье, как Фомичи. Все поколения помешаны на национально-освободительной борьбе атлантов, самоопределении атлантов как народа, создании государства. Это ведь Фомич предложил когда-то создать хотя бы видимость государства, пока без территории. Объединить атлантов национальной идеей. Я проникся, слушая разговоры родителей и их друзей. Один только прапрадед пытался охладить мой пыл.

- Ты что, застал прапрадеда? - восхитилась Мина, она помнила всего лишь дедушку по отцу.

- Конечно. У меня в семье принято жениться сразу после совершеннолетия и тут же заводить детей. Это я - отрезанный ломоть. С другой стороны, они сами виноваты - могли бы мне в невесты ровесницу выбрать, а не девочку на три года моложе. Вот я и не успел жениться. - Он посмотрел на нее и вдруг спросил: - А сколько тебе лет?

- Почти 18, - слегка округлила Мина.

- Сколько-сколько? - он внимательно к ней присмотрелся. - Нет, я конечно вижу, что ты совсем юная, но не на столько же....

- А тебе? - она смутилась, не поняв, почему он ее разглядывает.

- Почти под 35, - ответил он.

Теперь удивилась она. Он не может быть таким старым.

- А! - Мина вдруг сообразила. - Без 'почти' мне 17, я немножко добавила. А тебе значит 30?

- 28. Так вот. Прапрадед умер. А я поступил в атлантское училище. Меня протестировали и взяли на спасателя. Сидим мы на первом уроке и нам объясняют: 'Атланты своих не бросают. Никогда. Ни за что', 'Атланты всегда должны спасать атлантов', 'Если есть выбор между атлантом и не-атлантом, то нужно спасать атланта. Это наша миссия'. И тут один простой такой мальчик, не Бруно, конечно...

- Бруно учился вместе с тобой? - 'как все переплетено'.

- Не считая Матвея, он был моим лучшим другом в то время. Пока не перешел на другую специальность. Так мальчик спрашивает: 'А что, если придется выбирать между двумя атлантами? Как определить, которого спасать?' Учитель, конечно, сказал, что надо попытаться спасти всех. Но класс забурлил. На перерыве обсуждали, что делать, если второй атлант только перешел в атлантство, или не очень заслуженный атлант против заслуженного. Я, мальчик из настоящей атлантской семьи, даже не понял, о чем они спорят, сказал же учитель - спасти всех атлантов. Я наивно полагал, что мир прекрасен и удивителен, а самое в нем прекрасное - это атланты. За порогом школы начался реальный мир. И атланты оказались разными. И люди оказались разными.

Мина кивнула. Уж кто-то, а она повидала реальный мир.

- В общем, все мы - люди, и атланты в том числе. Просто со своими национальными особенностями. Моя миссия - спасать атлантов и только атлантов. Я их и вытаскивал из самых горячих точек мира в безопасные места. И с командой, и в одиночку. Из меня стали лепить легенду. Известная старинная фамилия. Красавчик. Сплошные удачи. На самом деле неудачи замалчивались. Информация перевиралась для красивой картинки.

Марк-Лука запнулся.

- И? - 'все ж звучит гладко, почему он печален?'

- Дело в том, что я начал пользоваться своей популярностью, а значит безнаказанностью. Я стал нарушать инструкции - я вытаскивал не только атлантов. Понимаешь, все мы - люди, как можно бросить человека только потому что он не атлант, когда у тебя есть возможность его спасти. И мне это сходило с рук. Пока не напоролся. Ох, детка, я добрался до объекта, вокруг еще не ад, но скоро настанет. Полгорода уже в руинах. Сидит в саду здоровенный атлант и ...пьет кофе. У ног - приготовленный саквояж. Подразумевается, что я потащу саквояж и выведу этого борова из города. Со мной независимый журналист, обвешанный техникой. Сорви голова парень, не атлант, просто увязался на мое счастье за мной. На улице уже взрывы. И стоит маленький мальчик. Крохотный такой. С плюшевым зайцем в руках. И смотрит на нас испуганными черными глазищами. Я сунул борову саквояж, протянул руки к ребенку. А он доверчиво так пошел. Обнял за шею, прижался и выдохнул. С облегчением. Атлант ругается. 'Ты должен спасать меня, я это так не оставлю, бери саквояж'. Говорю: 'Бросай свой саквояж к такой матери, если тяжело'. И понес ребенка. Короче, когда мы вышли, то мои фотографии с ребенком на руках попали во все атлантские газетки. Спасибо журналисту, отдал фото атлантам, без фото мне пришел бы конец сразу. Ребенка подретушировали. Получилась девочка-атлантка. Умильно, чего уж там. А боров затаил на меня обиду, постепенно добрался до меня. Сразу-то не смог ничего сделать, из-за фотографии, но потом... Меня начали посылать в такие места, где не было никакого шанса уцелеть. Но я живучий. Боров только оказался упорным, он поставил себе цель меня уморить.

- Почему он на тебя взъелся? - удивилась Мина.

- Потому что он упарился и бросил свой саквояж по дороге.

- Там были важные документы?

- Насколько мне известно - нет. Обычные атлантские побрякушки. Но он оказался большим начальником в силовых структурах и начал мстить. В последней командировке я чудом уцелел, чего только травмировано не было и ожоги сильные. Меня уже официально похоронили, а я отлежался и явился к непосредственному начальству. Мой командир поговорил со мной откровенно.

Марк-Лука неожиданно улыбнулся, хотя ничего смешного не было.

- 'Ты не жилец, братец. Лука Фомич уже в могиле. Мы Фомича проводили со всеми почестями и поставили памятник. Не надо было переходить дорогу влиятельной персоне. Но у тебя есть шанс, бери себе другое имя и выполни задание. Полвека тому назад кое-что важное исчезло. Раздобудешь - вали подальше на все четыре стороны под новым именем'.

- А что исчезло?

Он засмеялся:

- Кто его знает. 'Кое-что'. Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что.

- И ты нашел? - ахнула Мина.

- Ну я же атлант. Ничего просто так у нас не исчезает - значит атланты спрятали. Прячем мы по определенной схеме. Обычно несколько человек владеет обрывками информации, нужно проследить по цепочке. Я ненавязчиво расспрашивал стариков. Раз 'кое-что' исчезло 50 лет назад, значит, как раз во времена их молодости. Путешествовал под видом скупщика камней и расспрашивал. И неожиданно наткнулся на то, что есть группа стариков, каждый из которых помнит кусочек шифра и знает следующего старика. Месяц назад я вышел на деда Бруно. Дед умер, но на мое счастье оставил записку в виде числа. На интересном бланке. Бруно ничего не заметил, но на бумаге, где значилось число, был еще и водяной знак. Ты видела подпись этого деда? Так знак - один в один его подпись.

Гм, Мина не помнила. Разве была какая-нибудь особенная подпись на приглашении? Она потянулась к портфелю и достала приглашение. После старательно выписанного имени стояла не просто точка. Точка была обведена квадратиком. Мина ни за что не догадалась бы, что это - подпись. Иногда люди обводят точки или обрисовывают их, машинально, от нечего делать. Даже цветочки рисуют. Иметь такую подпись квадратиком - очень странно, ее же легко подделать.

- Увы, дед ничего не рассказывает. Уж я наводил его на мысль вопросами, наводил. Прислушивался к его бормотанию. Ничего полезного. Ладно, обойдусь без последнего числа, если это, конечно, последнее. Главное - понять, что числа обозначают, как ими воспользоваться. Если что-то спрятано, то в сейфе. Атланты - любители замысловатых сейфов. Числа - код. Совсем уж сильно запутанно быть не должно. Обычно информацию шифруют сложно для посторонних, но так, чтобы атлант все-таки мог догадаться.

- А ты заметил, что числа разбросаны по листку? - заволновалась Мина.

- Заметил. Похоже, это важно. Каждый хранитель очень старательно отсчитывал клеточки бумаги, чтобы поставить свое число. Я их перенес все на один лист, вдруг поможет. Ну и таскать одну бумажку удобнее, чем ворох.

- А в какой последовательности появились числа?

- Слева направо сверху вниз.

- Гм. Листок заполнен. В правом нижнем углу есть число.

- Наверное, заполнен. Может этот дед знает, где находится сейф, если это конечно сейф.

- Так ты приехал сюда поговорить с дедом?

Марк-Лука сел и посмотрел ей в глаза:

- Я, конечно, хотел проверить, что знает старик. На всякий случай. Хотя выглядело это бесполезным занятием. Я решил, что листок ты уничтожила. Иначе власти мне его предъявили бы и допытывались бы, что он значит. Восстановлению он не подлежал: многие старики, которые доверили мне информацию, уже на том свете. Я, конечно, зазубрил числа, но совсем не запомнил их расположение. Что-то после травм перестал заучивать информацию так хорошо, как раньше. Я мог не спешить сюда, выждать время и позже потормошить старика. Но мне очень нужно было узнать, как ты. Побыстрее, а то я волновался. И при этом тебе не навредить. Это место - самое безопасное из всех. Здесь можно спокойно поговорить, и никто не докажет, что мы встречались. Все очень удачно сложилось, чтобы побыстрее с тобой связаться - Рождество, каникулы.

- Откуда ты знал, что дед - мой дальний родственник?

- Я не знал. Я думал заманить тебя приглашением в музей атлантов, приехал и рассказал деду, а он услышал твое имя, взял и написал родственное приглашение. Я высчитал все так, чтобы ты получила письмо за несколько часов до последнего поезда.

- Почему последнего? В расписании сегодня есть еще поезда.

- Потому что их отменят. Два дня подряд в прогнозе погоды нет ни ветра, ни солнца. Да еще метель до завтрашнего дня. Железная дорога остановится. У меня будет время попросить у тебя прощение. Я и помчался сюда. Как только отпустили. Даже средств не успел купить! О мои глаза! А волосы! И у деда, понятное дело, никаких средств. На кого я похож?! Хорошо, хоть ногти в порядке.

Мина подумала, что вообще-то это не самые страшные его проблемы, но похоже, Марка-Луку это огорчало наравне с другими.

- Как же тебя выпутать из этого дела? Может, уничтожить листок, чтобы никакие ниточки к тебе не вели? - нотка отчаяния просквозила в его голосе.

- Ты его так просто не уничтожишь. По крайней мере до конца учебного года не получится. - пожала плечами Мина. - У меня домашку списали пять девочек. Мы обязаны хранить наши работы до начала лета на случай комиссии.

- Отдать и тем и другим властям код и дело с концом. - прошептал Марк-Лука. - Пусть развлекаются.

Но это совсем не значило, что от нее отстанут. И это не решало ситуацию самого Марка-Луки. Словом, отдавать Мине не хотелось. Она спросила, чтобы потянуть время и подумать:

- Все-таки, а почему ты назвался Марком Пеликаном?

- Лука - имя евангелиста. Марк тоже евангелист. Вот и пришло в голову.

Мине показалось, что слегка темнит, есть же еще Матфей и Иоанн. Чем Марк лучше?

- А откуда взялся Пеликан?

- Ты знаешь притчу о пеликане?

- Конечно!

Милый папа! Когда бывало трудно, он говорил: 'Мы семейка пеликанов, разве мы может поступить иначе'.

- Все варианты! Как пеликан своею кровью оживляет своих птенцов! Как пеликан своею плотью кормит своих птенцов!

- А ты видела настоящую птицу? Она способна своим клювом разодрать не просто свою плоть, а хоть что-нибудь разодрать?! Это миф! Легенда! Выдумка! Вот поэтому Лука Фомич и стал Пеликаном! - разгорячился Марк-Лука.

Мина вскочила на ноги и заорала:

- Не смей трогать пеликанов! Это аллегория! Это...

Она задыхалась.

- Тихо, тихо, прости! Я все понял. Слышишь? У всех свои пеликаны. На свете много людей по имени Джон. И все они разные. Так и с пеликанами. Мой оказался выдумкой, твой настоящий. Все хорошо. Я неудачно выбрал, но я уже с этим именем сросся.

Мина села и уставилась на него с ненавистью.

- Давай поужинаем, - предложил Марк-Лука. - Правда, кроме супа ничего больше нет. Поужинаем, и потом ты мне расскажешь про Бассейн.

- Я не хочу есть, - зло ответила Мина. - И я никому не буду и слова рассказывать про Бассейн!

- Ты за обедом съела всего пару ложек супа. Получается, я зря старался, варил суп. - Марк-Лука скорчил недовольно-шутливую гримасу.

- Я думала, это дед варил. - Мину отпустило.

- Он всухомятку живет. Я и решил приготовить вам обоим горячее, ну, пока тебя ждал. Из чего нашлось, не обессудь.

8

Но сначала он оделся. Он пощупал свою одежду, удовлетворенно хмыкнул и попросил Мину отвернуться. В полном атлантском облачении вид у него стал довольный. Марк-Лука приоткрыл дверь и крикнул в коридор:

- Ужин!

Он хлопотал вокруг стола, расставляя тарелки. Мина искоса на него поглядывала. Хорош собою, несмотря на то, что волосы больше не отливают золотом и глаза обычные. Он протянул руку, раскладывая ложки, и Мина обратила внимание на его хваленые ногти. Просто идеальной формы. А оттенок розового подходил к цвету кафтана. Очень натуральный, но в тон. Наверное, лак, раз Марк-Лука так гордится. Впрочем, заметила Мина, наряд не полный - на запястьях нет браслетов. Спросить, куда он их дел, не успела, приковылял странный дед. Ни на кого не глядя, сообщил, что метель закончилась, и ворча по этому поводу, уселся за стол. Мина не поняла, что плохого в том, что перестал валить снег. Меньше хлопот с тем, чтобы расчистить дорожку. Ведь кому-то придется. Дед похлебал суп. И ушел.

Марк-Лука убирал со стола. Мина опять искоса его разглядывала. Вернее, любовалась им.

- А как тебе удается при такой опасной жизни не иметь шрамов? - брякнула то, что вертелось на кончике языка.

Он удивленно поднял бровь, мол, что тут такого:

- Зачем ходить со шрамами? Только внешний вид портят. Я их убираю. Дорого и болезненно, но того стоит.

Марк-Лука вдруг выронил грязные ложки. Поднял.

- Один, впрочем, остался. Я им не заморачивался, потому что под волосами, не видно. А теперь рад, что остался. Память.

Он как будто знал, что Мине любопытно, опустился на колени и наклонил голову. Она отодвинула пряди на затылке и увидела шрам в форме V.

Марк-Лука поднялся и вернулся к посуде.

- О чем это память?

- О ком. О родителях. - он стоял к ней спиной, и Мина не видела выражение его лица.

- Они погибли? - у нее задрожал голос.

- Нет, они живы, погиб их сын Лука. - Марк-Лука взялся мыть посуду. - Мне было лет пять или шесть. Мы гуляли в парке, я увидел бревно и попытался по нему пройти. Свалился и распорол кожу какой-то железякой. Всего лишь кожу. Мне даже больно не было, я ревел от испуга. Но кровищи натекло! Родители чуть с ума не сошли.

Он закончил с посудой. Повернулся. Он улыбался.

- Детство. Приятно вспомнить. Подай мне вон то полотенце, пожалуйста.

Он тянул полотенце, а Мина застыла и полотенце не отпускала.

- Ты их видел с тех пор как стал Пеликаном?

- Видел.

- Подходил?

Марк-Лука освободил полотенце из ее пальцев.

- Один раз подходил.

- И что?!

- Больше не подойду. Слушай! - сказал он ласково. - Не надо за меня переживать сильнее, чем я сам переживаю. Все в порядке. Героическую гибель Луки расписали в газетах, организовали шикарные похороны и поставили великолепный монумент. Собираются увековечить память, может, праздничный день введут. Решают, день рождения или день смерти выбрать.

- Так что с родителями? - перебила его Мина.

- Я же тебе рассказывал. Фомичи помешаны на идеях национально-освободительного движения. Они горевали. Но лучше иметь мертвого сына-героя и гордиться им, чем сына-изгоя, за которого стыдно. После доблестной смерти Луки в газетах время от времени стали проскальзывать заметки о том, что появился авантюрист и контрабандист Марк Пеликан, который внешне похож на Луку и может себя за него выдавать в корыстных целях. Описали пару проделок Марка, которые совсем не к лицу Луке. Атланты свято верят написанному в газетах. Впрочем, не только атланты. Если в новостях написали, то значит это истина в последней инстанции, новости не могут лгать, ну это же на-пи-са-но. Например, если в новостях не упомянуто какое-то событие, то значит оно просто не произошло. И наоборот.

Мина стиснула зубы. О! Она хорошо это знала.

- Я сносил свой старый кафтан и сунулся к портному Луки за новым. Ну как я старому знакомому мог представиться Марком? Он же меня как облупленного знает, у него мерки мои хранятся. Я ничего не сказал, просто заказал серый кафтан. Я рассчитывал, добрый малый решит, что Лука работает под прикрытием легенды о смерти. Молча без вопросов сделает кафтан. Он мне пошил кафтан. Того же серого цвета, что носил Лука. Отдавая, высказал с горечью, что контрабандист использует имя героя. Содрал в два раза дороже, чем брал с Луки. И узор поменял. Сказал, что я не достоин носить последний узор Луки. Он вышил мелкие 'огурцы' внутри больших, а не снаружи. Мне, конечно, все равно, как вышиты эти фитюльки.

- Так даже интереснее, - тихо заметила Мина, но Марк-Лука не расслышал.

- Моя невеста меня не признала. Я навестил ее деда в поисках числа и столкнулся с ней нос к носу. Кокетничала и говорила, что я ей очень напоминаю покойного жениха. Но только внешне, конечно. 'Всем далеко до Луки, а тебе особенно'. Я хотел открыться Бруно в надежде на помощь, а он решил, что это уловка Марка Пеликана. Он меня не узнал. Я согласился, что я обманщик. Главное, он взял меня на вскрытие сейфа, и я увидел то, что хотел.

- А родители? - настаивала Мина.

- Хорошо держатся, гордятся моей достойной смертью. Выступают перед атлантскими школьниками по всему миру. Я однажды не выдержал и подошел к ним на атлантском празднике, просто постоять рядом. Они обернулись. Отец скользнул взглядом, а мама вздрогнула, как будто увидела привидение. А потом посмотрела с негодованием. Я и поспешил убраться с их глаз.

- Почему ты его не убил?! - прошипела Мина.

- Кого? - удивился Марк-Лука.

- Того борова! Разыскал бы и замочил!

Он приблизился вплотную, сказал твердо:

- Я спасатель, а не убийца. Я никогда, слава Богу, никого не убивал и, надеюсь, не придется. Если мне поручат его еще раз спасать, я буду спасать. Все что он натворил - на его совести. Чужие совести я не очищаю. И государственные системы не меняю. У меня нет таланта миссионера или революционера.

Мина огорошено молчала.

- Эй, - улыбнулся ей Лука, - хочешь, я поделюсь с тобой мечтой?

Она кивнула.

- Когда все закончится, я поселюсь на своем острове.

- У тебя есть остров?

- У меня есть крохотный домик на маленьком тропическом острове. Прапрадед отписал. И ни одна живая душа об этом не знает. Там круглый год лето, пальмы и песок. И у этого острова нет никакого стратегического значения, он никому не нужен. По крайней мере, пока не нужен. На мою жизнь хватит. Там тихо и спокойно. Ты была когда-нибудь в тропиках?

Мина отрицательно замотала головой.

- А что ты там будешь делать?

Марк-Лука немного подумал.

- Я буду ловить рыбу.

- И варить рыбный суп?

Он засмеялся:

- Варить суп, валяться в тенечке, купаться в море.

- Возьмешь меня с собой на остров? - горячо попросила Мина. - Я не буду тебе мешать, обещаю.

Марк-Лука улыбнулся лукаво:

- Конечно, но с одним условием!

- Каким?!

- Ты научишься готовить рыбный суп. Я терпеть не могу готовить! Я беру тебя на остров, а ты варишь суп!

Она кивнула согласно и все, замерла неподвижно. Он смотрел на нее с удивлением, его бровь ползла вверх.

- Мина! Минерва! - вывел ее из задумчивости его голос. - А какая у тебя мечта? Ну ведь есть же? Обязательно есть!

Марк-Лука аж отшатнулся, таким испепеляющим стал ее взгляд. Но взгляд предназначался не ему.

- Поубивать их всех! Порезать на мелкие кусочки! Чтоб они живьем сгнили! Ааа! - сжала Мина кулаки. - Вот моя мечта!

- Мина! - испугался Марк-Лука - Не надо!

- Я хочу, чтобы мои родители были живы! Чтобы все были живы. И Принцесса, и ее Кристина, и бабушка Анна, и дедушка Ник, и Руфия. И Серый! И...! И...!

- Вот оно что. В Бассейне, значит, война, твои погибли. А я как последний идиот все о своем говорю да о своем.

Марк-Лука так грустно все это произнес, с таким участием, что Мина не выдержала. Вспышка гнева ее истощила, сил противиться воспоминаниям больше не осталось. Мина заплакала.

Она пять лет держала все это в себе. Старалась не думать, заморозила где-то глубоко в подсознании. Оно прорывалось ночными кошмарами. Ледяным сковывающим тело ознобом среди белого дня. Ощущением при ярком свете дня черной бездны, в которую лучше не заглядывать. Подтачивало ее изнутри. И теперь прорвалось.

Пять лет она держала это в себе сцепив зубы. Она разучилась плакать за эти пять лет. И теперь плакала она звериным рыком, срываясь на протяжный вой. Потом начала захлебываться и глотать рыдания. И наконец перешла на тоненький высокий звук.

Всхлипывая начала рассказывать. Первый раз в жизни.

- Мама поехала в Ямы, забрать свой класс из летнего лагеря. Ямы - это курортный город. Там озера в бывших карьерах и сосны. Красиво очень, купаться только не во всех разрешают потому что радиация. А поселок Карьеры тоже есть, там действующие карьеры. Это за Глубокой. Нет, за Железной. Я уже не помню.

- Интересная у вас топонимика, - ласково заметил Марк-Лука.

- Правда же сразу все ясно? А в Югах непонятные названия, без смысла. Мама уехала, а за мной смотрела бабушка Анна, потому что папа работал. Она повела меня в сквер гулять. Сквер - это маленький парк. Между школой и городской больницей. Больница не похожа на госпитали в Югах. Много-много корпусов, потеряться можно, так много зданий. Мы почти дошли до сквера, а Принцесса уже там. Я часто ее в сквере встречала, еще весной, когда нас из школы туда водили.

- Принцесса? У вас монархия в Бассейне?

- Нет, это я ее так прозвала, потому что не знала, как ее зовут. Она красивая была как принцесса. И Кристина, ее дочка, тоже. И нарядные обе всегда. Я помню, как Кристина начала ходить. Совсем недавно. Принцесса смеялась, протягивала руки, звала 'Кристина!', подхватывала ее и зацеловывала. И Кристина смеялась. В тот день Принцесса держала Кристину за руку. Обе в шортиках, потому что жарко. А мы с бабушкой еще шли, мы медленно шли, потому что у бабушки Анны больные ноги и астма. Я вижу, как Принцесса наклоняется, и берет Кристину на руки. И Кристина улыбается. И вдруг 'бух!', 'бух!', 'бух!'. В школе посыпались стекла. В сквере дерево падает. Еще раз 'бух!', 'бух!', 'бух!'. И больше нету взрывов, но начали кричать люди. И мы побежали в сквер. И бабушка Анна на больных ногах.

- О Господи! Почему в сквер? - простонал Марк-Лука. - В таких случаях надо в убежище.

- Это мы потом узнали про убежища. А тогда все бежали на помощь.

У Мины слезы потекли по щекам.

- Принцесса лежит на траве и прижимает одной рукой к себе Кристину. Они как две куколки, которых опрокинули. Только грязные. Обе в земле. Во рту земля. В волосах земля. В открытых глазах земля. У Принцессы нету ноги. Но ей не больно, она не плачет. И Кристина не плачет, - свистящим шепотом рассказывала Мина. - А дальше я не помню, потому что бабушка Анна повернула меня к себе и прижала.

Мина зарыдала.

- А ты знаешь, что случилось с бабушкой Анной? - спросила, немного успокоившись.

- Что? - голос у Марка-Луки был тихим.

- Нас бомбили с самолета.

- Самолет?! Не может быть! Неужели где-то остались? И летают?! Это же столько топлива!

- Угу, папа заметил, что в Бассейне совсем озверели, раз последнее топливо расходуют на бомбежку.

- Ничего не понимаю. Бассейн бомбил сам себя?

- Это страна Бассейна бомбила регион Бассейн.

Марк-Лука открыл рот, видимо хотел что-то спросить, но передумал.

Мина шмыгнула носом и тоненько пожаловалась:

- Это очень страшно! И громко! Мы нос наружу боялись высунуть. А в затишье, когда только дома догорают и 'бу-бу-бу' вместо 'бах-бах-бах', папа сбегал отнес бабушке Анне и дедушке Нику кашу. Чтобы покушали чего-нибудь. Дедушка Ник еле-еле ходил, от кровати до туалета. Бабушка Анна его в погреб спускала на одеяле во время бомбежки. А сама боялась туда, говорила, что не вылезет. Сидела на полу у погреба.

- Что такое погреб?

- Подвал в частном доме. Мы жили в большом, пятиэтажном, мы сидели в подвале, натаскали туда одеял, свечей, воды.

Она судорожно сглотнула.

- Ночью началась сильная гроза.

- Хотя бы стрелять перестали, - заметил Марк-Лука.

- Не перестали. Папа пошел бабушку с дедушкой проведать только через три дня. Дедушка Ник плачет в подвале, а бабушка Анна лежит на полу и не может встать. Она испугалась грозы! Она решила, что опять бомбят с самолета. Спустила дедушку и легла на пол и так сильно испугалась, что не смогла подняться. Три дня и лежала. Ее отвезли в больницу, как только смогли. И она умерла там. Взрослые сказали: 'Инсульт плюс воспаление легких. Очень много стариков с инсультом в отделении'.

Мина перевела дыхание.

- Папа с дедушкой остался в доме. Дедушка пришел в себя и даже ходить начал. От кровати до туалета. Мы обрадовались. А однажды утром он не смог встать. Рукой не шевелит, лицо неподвижное. Приехал скорый экипаж. Забрали в больницу. Сначала откапали лекарствами. Дедушка порозовел и зашевелил губами. Анку звал. Мы его навещали. Ходили мимо разрушенной школы через сквер в больницу. Уже выпал первый снег. В сквере белым-бело. Деревья стояли побитые. Весной их выкорчевали и посадили новые. И школу отстроили. Но это весной. А тогда мы пришли к дедушке, он смог выговорить: 'Где Анка?', папа повесил голову. И дедушка отвернулся к стене, он уже мог поворачиваться. Он умер на следующий день. Взрослые говорили: 'Инсульт и инфаркт. Все отделение забито инсультами. Уже и молодых привозят с инсультами'. Дедушку похоронили. Папа рассказывал, когда они с друзьями копали яму под могилу, они в нее же и прыгали прятаться, чтоб не зацепило, потому что сильный обстрел, а надо похоронить.

- Это папин отец или мамин был? - перебил ее Марк-Лука.

- Это наши соседи! Дедушка Ник когда-то работал с моим дедом. Но ты не подумай, в регионе Бассейн все друг другу помогают. Просто так! Не за деньги как здесь!

- Это очень хорошо, когда люди помогают друг другу. Просто замечательно.

9

Он вздохнул.

- Чисто на милосердии близких долго не продержишься. Особенно в тяжелых ситуациях. Нужна хорошо организованная помощь. И это очень дорогое мероприятие...

- Доступное только богатым странам? - с издевкой поинтересовалась Мина. - У которых большие налоги и развитые структуры? Странам победнее остается только полагаться на их милость?

Марк-Лука прищурился, в глазах промелькнула ирония. Мина приняла это на свой счет. Вернее, на счет Бассейна.

- Мы в регионе Бассейн не полагались ни на чью милость! Доктора, учителя, коммунальщики, продавцы, все-все шли работать, как только затихало на улице! А им никто не платил зарплату! Приезжали скорые экипажи к больным. В магазине над лотком с хлебом висело объявление 'Если у вас нет денег заплатить за хлеб, берите, не стесняйтесь. Отдадите долг, когда сможете!'

У нее в глазах стояли слезы.

- Наши главные герои - коммунальные работники. Мы никогда долго не сидели без воды и электричества. Только разбомбят подстанцию или водный резервуар, а их очень старательно и регулярно бомбили, рабочие еще под обстрелом начинают чинить.

- Ты хочешь сказать, что у вас было централизованное электричество? - изумился Марк-Лука.

- У нас и отопление было централизованное. Еще мой дед высчитал, где могут находиться остатки месторождения угля. Восстановили заброшенную ТЭЦ. Делов-то, - пожала плечами Мина, но было видно, она довольна тем, что поразила атланта.

- Бассейн - часть Бастиона? - у него бровь поползла вверх. Мина уже заметила за ним привычку так выражать удивление.

- В Бастионе есть централизованное электричество, говорят, что дают по часам, но я не знал, что есть отопление. Я считал, что электричество ветряное. Откуда там уголь, там же сплошные озера. Бурый что ли? - размышлял он вслух. - Я думал, что угля у них уже не осталось. Еще говорят, вокруг Бастиона красиво, почти как в моей Данаке. Сама страна на озерах, а вокруг непроходимые леса и так до самой Свалки. Мне в Бастионе не довелось побывать. Атланты там не живут. В Бастионе вообще редко бывают иностранцы. Разве что туристы, которые приехали охотиться в лесах. Это дорогое удовольствие. Так значит Бассейн часть Бастиона?

- Нет, конечно. Регион Бассейн до войны входил в состав страны Бассейны.

- Ну у вас и названия, как вы их не путаете. И где находится Бассейна?

- Ну, наверное, там, где заканчиваются леса Бастиона. На окраине.

- Там же Свалка. В Свалке что, есть государства, живут люди? Никогда не слышал.

- А я не слышала слово 'Свалка' пока не попала в столицу Бассейны! - выпалила Мина. - Хотя... Я помню, один раз, взрослые обсуждали что-то. Еще в самом начале войны, до первой бомбежки, до сквера. Мне было всего десять лет, я не понимала, что происходит, видела только, что взрослые волнуются, все время что-то обсуждают. И прозвучало слово 'Свалка'. Так мама им всем сказала смешную фразу 'Хоть горшком назови, только в печь не сажай'. Я запомнила, потому что никто не засмеялся, смешно и никто не засмеялся.

- Моя мама собирала и записывала разные интересные словечки и фразы. - пояснила Мина после паузы. - Она говорила, что жалко, если это все забудется, это же культурный пласт.

- Я этой присказки никогда не слышал. Ваш язык не просто похож на атлантский, а практически такой же, - скорее это было утверждение, а не вопрос. Они же целый вечер с Миной говорили по-атлантски. - А вы похожи на атлантов?

Они одновременно посмотрели друг друга на изучающе. Марк-Лука рассмеялся, Мина насупилась.

- В регионе Бассейн простые люди. Открытые, добродушные, веселые. Там никому в голову не пришло бы ставить вышитую одежду во главу всего, - Мина подняла глаза - не обидела ли она атланта, вроде нет. - А вот работу - да. Людей оценивали по работе. Чем больше рабочий опыт - тем более уважаемый человек. Чем физически тяжелее работа - тем больше почтения. Чужой труд ценили, уронишь бумажку, а тебя стыдят: 'Подними, деточка, тетя Мотя целое утро двор мела, устала, а ты бросаешь'. Или 'Не царапай скамейку, ее кто-то красил, трудился, чтобы людей порадовать'. Детей баловали. Идешь по улице, и тебя обязательно кто-нибудь угостит конфеткой или яблочком. Погладит по голове или просто скажет, что ты хорошая девочка.

- И все говорили по-атлантски?

- Нет, те, которые родом из страны Бассейны, говорили между собой по-своему, у Руфии, это моя лучшая подружка, дома тоже по-своему. Нас там много разных людей жило. Но общий язык, на котором общались между собой был как атлантский. Родители со мной говорили на двух языках, я тогда не знала, что мы граждане Югов, я думала, они хотят, чтобы я много знала. Мама любила меня учить. А папа любил со мной играть. И шутил все время. 'Как мы будем праздновать твой юбилей, Минька?' 'Какой-такой юбилей?' 'Ну как же, 11 лет, это случается только каждые 11 лет, потом будет 22, 33...'

- Значит дома тебя звали Минькой? Атланты называли бы девочку Ми-но-чка, - Марк-Лука протянул последнее слово, изображая, как ласково бы его произносили.

- Минька! На Миночку я не отзывалась, так зовут маленьких деток, а я хотела поскорее вырасти. Иногда папа меня поддразнивал и называл меня Рвуськой.

- Минька, - повторил Марк-Лука. - Рвусика.

Пять лет никто ее так не называл. Ни Минькой ни Рвуськой. Кроме папы ее вообще никто не звал Рвуськой. Минькой называли, Рвуська - это чисто папино словечко. Мина не стала поправлять Марка-Луку, пускай в его устах будет Рвусика. Она тряхнула головой, прогоняя воспоминания.

- А тебя как называли?

- О нет, ни за что не скажу! - Марк-Лука замахал руками.

- Это нечестно! Я же тебе сказала!

- Обещай, что не будешь смеяться! - потребовал он шутливо.

Мина кивнула.

- Когда я дулся, а в детстве я был обидчивый, папа дразнился 'Лука Фомич проглотил кирпич'. Мама начинала возмущаться 'Не дразни ребенка'. Он убавлял обороты 'Лука - Лукошка наелся картошки!'. Мама грозила ему пальцем. Он смирялся. 'Лука - Лукуська - мой славный сынуська'. Лукуськой звали. Похоже на Рвусику, да?

Марк-Лука рассмеялся. Мина смотрела на него широко раскрытыми глазами, без тени улыбки. Она застыла. Он слегка поднял бровь, глядя на Мину, но дорассказал, даже показал:

- Мне это очень нравилось, я специально надувал щеки и оттопыривал губу, чтобы отец понял, что Лукуська обиделся, надо начинать дразниться.

Вдруг у него в горле запершило. Марк-Лука подскочил и прохрипел:

- Мне нужно выйти, я сейчас вернусь.

Уже вышел, потом сунул голову в дверь и сообщил:

- Если тебе нужно, то женская уборная по коридору и направо.

Ну в общем-то нужно. Мина пошла искать туалет. Пришлось идти чуть ли не наощупь, так темно было в коридоре. Она слышала, как льется вода в мужском. В женском горели фитильки в лампах. Странный дед все-таки замечает, что Мина здесь, и зажег их, вряд ли они горят все время.

Когда она вернулась, в кухне уже во всю светились лампы наподобие тех, что висели в туалете. Марк-Лука сидел за столом, и переписывал на чистый лист бумаги числа с листка с интегралами. Она склонилась над его плечом, он поднял голову, она заметила какие пушистые у него ресницы. На слегка припухшем лице. Неужели он плакал?

Мина удивилась, что он пишет на нелинованной бумаге, и предложила свой Паппиррус в клеточку. Он отказался:

- Это специальная атлантская бумага, для определенных целей. При сжигании не оставляет следов, даже пепла. Я сейчас зазубрю числа и сожгу листик. Кто-нибудь нагрянет по моим следам, а улик нет.

Чтобы хоть как-то обозначить расположение чисел на неразграфленной бумаге, Марк-Лука придумал помечать точками количество клеточек. Сколько клеточек нужно было отсчитать - столько точек он ставил по вертикали и по горизонтали от края бумаги до числа. Он выписал все числа, проставил все точки и начал заучивать. Кончиком ручки касался точек, считая их количество.

- Какая интересная у тебя ручка, - вдруг заметила Мина.

- Обычная атлантская каменная, - протянул ей ручку Марк-Лука. - Я ее люблю, потому что тяжелая. Легко держать. Пальцы-то не очень слушаются. Я сильно обгорел в последней командировке. Местами до костей. Даже кафтан не помог, я его натянул на голову, но лицо и шею он не закрыл, и кисти пострадали. Меня подобрала местная женщина и выходила. Я даже говорить не мог. Она увидела у атлантов такую же одежду, как у меня, и позвала их ко мне. Повезло, они были из Аввы.

На недоуменный взгляд Мины пояснил:

- Аввские преуспели в медицинской инженерии. Они много экспериментируют, не все решаются к ним соваться. Но у меня и не спрашивали согласия, я говорить не мог. Раз я подыхал, они решили попробовать новые технологии без спроса. Мне нарастили мышцы и регенерировали нервы и кожу. На лице удачно, похоже, даже перестарались, кривляюсь как обезьяна теперь. А вот с руками не очень хорошо вышло. Я, битый, Минька, такой битый, что живого места нет. Умотаю на свой остров и буду лежать на теплом песке, ничего не делать, ни о чем не думать.

- А чем ручка особенная? - перевела разговор Мина.

Ручка действительно была тяжелой.

- Э... А! Чернила не замерзают на холоде.

- И все? - разочаровалась Мина. - А кафтан, правда, не горит?

- Попробуй! - улыбнулся Марк-Лука. - Давай, не бойся, разрешаю.

Он протянул ей спички. Она не решилась. Тогда он чиркнул сам и поднес к кафтану.

- Круто! - прошептала Мина. - В огне не горит. В воде не тонет.

- Откуда ты знаешь? - поднял он брови. - Не у всех атлантов есть непотопляемый кафтан.

- И в земле не гниет. - досказала она любимую загадку Бассейна.

- Гм, в земле, пожалуй, быстро сгниет, - не понял ее Марк-Лука. - Такой быстро снашивается.

- А почему ты не проставишь количество точек тоже числами? - вдруг пришла ей в голову идея, как можно легко записать шифр. Давай первым будет горизонтальное расстояние, вторым - вертикальное, третьим - число.

Она сама записала, по три числа в скобках через запятую.

- Как же я сам не додумался! Так легче запомнить, когда все числа перед глазами, - восхитился Марк-Лука и зашевелил губами, заучивая.

- Проверь! - попросил через несколько минут.

Убедившись, что запомнил, он сжег листок в очаге. Мина проводила листок взглядом. Интересно же, как выглядит, когда пепла не оставляет.

- А что, если шифр - это не 15 чисел, а 45? - предположила она. - Только непонятна последовательность.

Марк-Лука посмотрел с вопросом.

- Если обозначить их x, y, z - Мина достала свой Паппиррус, собираясь показать, что она имеет в виду, но Марк-Лука поднял руку, предостерегая. Достал свой атлантский лист бумаги.

Мина записала x1y1z1x2y2z2x3y3z3... y1x1z1y2x2z2y2x2z2... z1x1y1z2x2y2...

- И в том же духе.

- Найду сейф - проверю все варианты, - пообещал Марк-Лука. Молодец! Как мне тебя отблагодарить?

10

- Марк. Э... Лука. Марк-Лука! - начала Мина. - Не мог бы ты узнать... - она замолчала.

- Продолжай!

- Как обстоят дела в регионе Бассейн. Если это возможно... - Мина опять замолчала. Ему и так не сладко, еще вляпается в неприятность из-за нее. Уместно ли его просить о такой услуге?

Марк-Лука сжег второй листик. Посмотрел на Мину с участием:

- У тебя там кто-то остался?

- Нет. Но... - Мина замялась.

- Я ничего не обещаю. Однако, если я что-то выясню, мне придется еще раз организовывать нашу встречу - он почесал за ухом. - Искать безопасное место.

- Я подожду! Расскажешь мне все, когда мы соберемся плыть на остров!

- Остров? - растерянно переспросил Марк-Лука.

Мина опешила.

- Ты не собирался брать меня с собой? Ты меня обманул?! - Мина уставилась на него с негодованием. - Зачем?!

- А ты разве не пошутила? Какая девушка захочет похоронить себя на острове? Ни тебе развлечений, ни цивилизации, до материка далеко. И людей там не густо.

- Я не люблю людей! - глухо ответила Мина.

- Ну что ты такое говоришь! Это мне пора греть косточки в спокойном месте. А ты - другое дело. Ты совсем юная! У тебя вся жизнь впереди!

Он взял ее за руки и улыбнулся.

- Рановато тебе на пенсию. Посмотри только, в какой престижной школе ты учишься. У тебя ведь опекуны, да? Они же явно хотят, чтобы перед тобой все двери открылись, чтобы ты выбрала себе достойное будущее с таким образованием. Не зря же они оплачивают дорогую школу...

- Это не они! Школу оплатили вперед мои родители! Я приехала, а у меня уже оплачена школа. Родителями!

- Вот видишь, - мягко втолковывал ей Марк-Лука. - Значит родители хотели дать тебе отличное образование, хороший старт в жизни.

И тут он сказал такое, что лишило Мину возможности дышать. Он сказал:

- Они поступили так, чтобы у тебя все сложилось наилучшим образом.

Мина как будто под дых получила. Один раз, еще в старой школе, ей попали мячом в живот. И она долго глотала воздух ртом пока не пришла в себя. И сейчас она задохнулась на пару минут.

Способность дышать вернулась. Мина всю горечь вложила в свои слова:

- Они были бы живы.

Она закричала:

- Живы! Живы! Зачем их угораздило делать как мне лучше?! Я не просила!

И тоненько, пересохшими губами:

- Я не виновата.

Глаза ее горели как угольки.

Марк-Лука слушал, а она говорила, говорила...

Жила себе девочка. Мамина радость, папино солнышко.

Мама у девочки - самая красивая и самая добрая, ею все восхищались, ее все любили, даже самые хулиганистые мальчики в школе слушались. Папа - самый умный и самый смелый. Он по работе спускался глубоко-глубоко под землю и не боялся, а еще он придумывал всякие полезные механизмы, облегчающие людям работу.

А девочка летом прыгала в скакалки, она могла и вперед, и назад, и крест-накрест, и запрыгивала, когда крутили, с какой угодно стороны запрыгивала, не все так умели, особенно сложно - запрыгнуть в центр вертящейся скакалки. Осенью девочка набивала все карманы и рюкзачок каштанами и приносила их домой. Это же очень здорово - расколоть ежика и достать гладкий прегладкий темно шоколадный орех. Родители ворчали, девочка обещала сделать из каштанов поделки и отнести в школу. И никогда не успевала. Потому что каштаны трескались. Приходилось выбрасывать, но она не жалела - следующей осенью она насобирает еще больше каштанов и успеет сделать поделку. Зимой девочка лепила снеговиков. И Снежную Королеву, и троллей, и замки, и зайцев. Еще хрустела льдинками в лужах. Весну не любила и ждала лета.

Девочку звали Минька. Когда она шалила, то папа строго хмурил брови и говорил: 'Минерва!'. В раннем детстве она пугалась, не столько труднопроизносимого имени, сколько отцовского сердитого тона. И тогда папа придумал Минервуська, а потом сократил до Рвуськи. И стало это не сердитым словом, а только папиным для нее прозвищем.

И все закончилось. Потому что началась война. Закончилось не в одночасье. Не резко. Война отгрызала какие-то кусочки старой жизни насовсем. Другие рвала на части, и люди сопротивлялись, пытались сложить эти клочки обратно, в единое целое, подлатать. Люди цеплялись за старую жизнь. Война ее рушила. А они восстанавливали. Как будто, если жизнь пойдет по-старому, то это победит войну. По крайней мере, так казалось Миньке. И она тоже изо всех силенок старалась жить старой жизнью, чтобы победить войну. Но больше нельзя было, например, ходить на рынок. Потому что, когда туда приходили в обед люди за покупками, там взрывались такие страшные штуки, которые разлетались на много-много мелких.

- Кассеты, - прошептал Марк-Лука, - давно запрещены. Демократические Силы, по идее, следят за соблюдением конвенции.

Продолжали посещать церковь, новую, красивую, только-только перед войной выстроенную. На месте бывшего пустыря разбили парк, установили детские площадки. А в центре поставили большую церковь. Аж о пяти главах. Всем на загляденье. Однажды в воскресенье людей собралось больше обычного. И в церковь 'прилетело'. Люди уцелели только потому что уже перешли в трапезную, там как раз накрыли столы. Кажется, по поводу какого-то праздника. В разбитую церковь все равно ходили, стреляют там за окном или нет. Службы теперь проводились в церковном подвале.

Взрослые, сильные, умные, добрые, уверенные в себе, остались сильными, умными, добрыми. Но они потеряли уверенность в себе. Они старались скрыть свою растерянность. Но разве скроешь. Они перешептывались, спускаться сегодня ночью в подвал или ну его, остаться ночевать дома, а Минька пускай спит в ванной.

- Почему в ванной?

- Потому что чугунную ванну не пробить, она защитит от осколков.

- О, Господи, - Марк-Лука взялся за голову. - Защитит, если разобьется окно или выбьет стену. Но если попадут прямо в ванну...

Мина кивнула грустно:

- Руфия и была в ванной. С братиком.

Перевела дыхание:

- В такие моменты накрывало ужасом, до оцепенения. Когда куски человеческих тел собирали с тротуаров. А сначала не верилось.

Она перекривила с горькой насмешкой то, что слышала в детстве:

- 'Это какое-то недоразумение!', 'Сейчас разберутся и все закончится!', '31 век же на дворе!'. Ничего не заканчивалось, затихало, но не заканчивалось. И стали говорить: 'Куда смотрит мировое сообщество?', 'Почему не вмешиваются Демократически Силы?'.

И совсем без насмешки:

- 'Здесь наша земля, могилы наших дедов, куда мы отсюда денемся. Тут и сами ляжем'. Папа заговорил, что 'надо увозить Миньку', только когда стало звучать слово 'наступление'.

- Ох, - вздохнул Марк-Лука. - Я раньше удивлялся, даже негодовал. Ну почему люди сидят на месте до последнего момента, за что они цепляются? Дернулись бы раньше, может и спаслись бы. А потом дошло, что я просто не понимаю, что они чувствуют, через что проходят. Я появлялся из безопасной спокойной жизни. На день-три-пять. Один раз на десять дней. Исполнял свои обязанности и уходил. Я не знал, как это - терять дом, работу, друзей, привычную жизнь. Не по своей воле. - Он подавил вздох. - Так значит, пошли слухи о наступлении, и вы решили вернуться в Юга?

- Не совсем. Страна Бассейна вдруг объявила, что ненадолго откроет коридор для беженцев. Надо торопиться. Меня спешно собрали. Папа сказал, что им с мамой путь через Бассейну заказан. Так как они оба продолжили работать на регион Бассейн, то они в убойных списках. Отец, как инженер, мама как учительница. Но они очень хотят, чтобы я пока переехала в Юга. В столице Бассейны я передам письмо консулу, чтобы их вычеркнули из списков, консульство обязательно что-нибудь предпримет. И тогда мама приедет ко мне в Юга.

Марк-Лука кивнул:

- Юга не вытаскивают своих граждан непосредственно из зон конфликтов, как атланты. Но если добраться до консульства - обязательно помогут.

- Мама приедет и заберет меня обратно. Потому что папа здесь еще не закончил работу. И вообще он тут еще понадобится, чтобы восстанавливать разрушенное. Родители дали мне рюкзак с фотографиями, письмами и вещами. И сумку через плечо с паспортом и бутербродом. Папа сказал: 'Эх, Рвуська, даже не поговорили как следует. Ничего-то ты не знаешь'. Мама 'Ты уже взрослая девочка, почти 12. Не потеряй документы. Там все расписано. В любом случае найди Центрального.' Ну или Центральную. Я не запомнила точно, потому что плакала. Я спрашивала уже здесь, когда родственников искали, есть ли такой. Никого не обнаружилось, я, наверное, что-то напутала.

'Неважно, - подумала Мина, - Теперь это все не имеет никакого значения'.

11

- Родители меня провели до КПП. Попросили, и им разрешили провести еще по буферной зоне, до следующего КПП. Папа с мамой отстояли со мной очередь. Я прошла, а они остались. Я сказала все, как они мне велели, что я гражданка Югов и хочу попасть к консулу. Ко мне тут же подошла женщина из Миссии Наблюдения от Демократических Сил. И повела в экипаж с надписью МНДС. Отец с той стороны помахал мне рукой и показал большой палец, мол, молодец. Я ему большой и указательный пальцы кольцом - порядок. Экипаж заполнился. Осталось одно место, на которое никак не сажали женщину с маленькой девочкой. Обсуждали, что по инструкции не положено двоих на одно место. Я выглянула, мне показалось, что я вижу папу и маму. Всех усадили, женщину с девочкой тоже. Она говорит мне: 'Ты Мина? Я - Мара. Твоя мама просила, если я попаду с тобой вместе, за тобой присмотреть'. Я ей: 'Спасибо. Я за вами тоже присмотрю'. Я из вежливости так сказала, я имела в виду, что я за девочкой присмотрю, если надо. А получилось смешно. И все перестали хмуриться и улыбнулись немножко. Экипаж тронулся. Только мы далеко не уехали. До окраины поселка. Нас остановили. Женщина из МНДС сказала, что дорога заблокирована, будем пережидать. Куда-то сходила, вернулась. Сообщила, что это надолго. Я не знаю, куда остальных повели, меня она позвала с собой. В безопасное место. Как гражданку Югов. Спустились в подвал. Большой. Там много всего стояло. Пианино зачем-то. Фотографии в рамочках на нем - молодого парня с сияющими глазами в обнимку с красивой девушкой, детей. И очень тихо, ни звука снаружи не доносилось. Там уже сидел пожилой мужчина в вязанной кофте. Ну, наверное, пожилой, у него ежик волос совсем седой был. Сильно загоревший, это я уже потом разглядела. Таким краснокирпичным загаром, какой обычно бывает у рыжих людей. Мой друг Серый так загорал. Мне в глаза все это бросилось, потому что необычно - конец зимы и загар.

Они с женщиной поговорили на непонятном мне языке. Она стала заваривать чай, налила и ему, и мне. Мне дала еще и печенье. Спросила играю ли я на пианино. Я сказала, что играю, но сейчас не хочу. И я вдруг поняла, что фотография на инструменте - это же ее фотография в юности. А молодой парень с ней - это же он. Его нос и подбородок, а глаз я еще не видела и не знала, как сильно они у него изменились. И дети на фото, наверное, их дети.

Мина подняла глаза - Марк-Лука слушал. Несмотря на все эти ненужные подробности. Но она ничего с собой поделать не могла. Подробности всплывали и цепляли ее. Останавливали. Чтобы она не скоро добралась до самого главного в своей истории. Мина вздохнула.

- Ты рассказывай-рассказывай, - подбодрил ее Марк-Лука. - Итак, большой военный чин, да?

- Да. Но из-за его кофты, он все время мерз, так и сказал мне, что мерзнет, хотя в подвале было тепло, я не сообразила сразу, что он военный. Он удивился, откуда тут взялась гражданка Югов и поинтересовался, есть ли кроме меня еще граждане Югов. Сам он представился очень непроизносимым именем. Йасбрантс.

- Айсбранц, - поправил Марк-Лука. - Судя по имени - дат из Датского Островного государства.

- Да, какое-то из Островных. Я не запомнила какое. Поняла, что государство-член Демократических Сил. Он спросил, что мы, граждане Югов, делаем в регионе Бассейн. Насколько он знает, в самой Бассейне всего несколько граждан Югов, включая консула. А тут - регион Бассейн, да еще, оказывается, целая семья. Он что-то сказал женщине на своем языке, возмущенно, я разобрала только слово 'консул'.

- Возмутился, что консул Югов не поставил его в известность. Юга своих не вытаскивают, но если что-то случается с их гражданами, то военным мало не покажется. - объяснил Марк-Лука.

- Он меня расспрашивал, подробно, то о папиной работе, то о том, как мы шли через буферную зону. Все быстрее и быстрее, скакал с одной темы на другую. Какие-то такие вещи говорил и таким тоном, что мне хотелось ему доказать, что он не прав. Что у нас там нет солдат, одни добровольцы. И что они не в городе, а в окопах за городом. И, - дрожащим голосом заключила Мина, - я ему показала на карте, потому что он не понимал, а мне хотелось ему доказать, что все не так, как он мне говорит.

- Не переживай! - понял ее Марк-Лука. - Ты никого не выдала и не предала. Эти сведения у него уже были и гораздо подробнее, чем твои. Он не упустил возможность лишний раз перепроверить. Использовал, гад, ребенка.

Мина удручено молчала.

- Люди в окопах прекрасно понимают, что их позиции отслеживают. Обе стороны собирают сведения. Ты точно не сказала ничего особенного. Поверь мне. - настаивал Марк-Лука.

Наверное, он прав. Мина продолжила:

- Йа.. Айсбранц так участливо говорил. И кофта совсем как у нашего старенького директора школы. А потом он согрелся, снял кофту, и сел так, что свет упал ему на лицо. И я увидела, что он загоревший. А еще увидела его глаза. Я таких глаз до того ни разу не встречала у людей. Они как кусочки льда. Ничего не выражают, кроме холода. Колючего холода. Смотреть в такие глаза невозможно, я все время опускала взгляд и от этого чувствовала себя виноватой и хотелось оправдаться. А у него тон перешел в холодный. И даже в злой. Он спросил, 'Как так получается, что ты, гражданка Югов, явно сочувствуешь бунтующему региону Бассейну?' Никакие заверения, что там хорошие, работящие люди, его не тронули. Он сказал, в стране Бассейне сместили коррупционную власть, ты уже большая девочка, должна понимать, что коррупция - это зло. А я тогда не знала, что значит 'коррупция', но мне было стыдно признаться, что я, такая взрослая, и не знаю точного значения важного слово. Догадывалась только, что это касается денег и это нехорошо. Я промолчала.

Мине показалось, что Марк-Лука улыбнулся. Вряд ли он улыбнулся на самом деле, но Мине хватило ощущения.

- Впрочем, - зло прищурилась она, - мое теперешнее мнение о коррупции все равно расходится с общепринятым.

Марк-Лука посмотрел на нее ошалело:

- Грубо говоря, коррупция - это злоупотребление властью.

- Правильно. - согласилась Мина. - Но в Югах злоупотреблением считаются исключительно прямые взятки. Подарки на день рождения от друзей и знакомых? Нет, это не коррупция, это просто подарки! Родственники работают на руководящих государственных должностях или им отданы самые прибыльные бизнесы? Нет, у родственников выдающиеся способности и они получили должности по заслугам! Я считаю коррупцией злоупотребление властью в любом виде. А в Югах юридически наказуем только первый, буквальный. Все остальные даже поощряются. Я знаю много случаев!

- Откуда только? - на этот раз Марк-Лука действительно улыбнулся.

- Ты забыл, в какой школе я учусь. Тебе нравится брусчатка на дорогах Югов?

- Ну, в Данаке получше укладывают. Впрочем, зависит от провинции.

- В стране свободной рыночной экономики со строгими антимонопольными законами укладкой брусчатки по всей территории Югов занимается одна единственная фирма. Основатель - дед моей одноклассницы. Международным финансовым центром, который в том числе выдает кредиты развивающимся странам, руководит молодой сын известного политика. Его брат руководит международным консалтинговым центром, который помогает развивающимся странам в организации бизнеса. Их сестра, моя одноклассница, не высокого мнения об умственных способностях братьев, она говорит 'хорошо папа этих придурков устроил'. У семьи большое количество недвижимости и антиквариата. Мы всем классом были в гостях и нам показывали. Часть - подарки друзей. Тебе нужны еще примеры?

- Такая коррупция есть в любой стране. И у атлантов в том числе, - мягко заметил Марк-Лука. - Никуда не денешься, природа человеческая. Так ты борец за справедливость?

Он, вроде, не смеялся.

- Нет, мне плевать на справедливость. - 'с высокой бочки, как сказала бы мама'. - И я не считаю, что такой способ ведения дел обязательно порочный. Он неправильный для Югов. Однако у нас учатся девочки из королевств Аввы. У них это нормальный образ жизни. Заставь их исполнять написанный на бумаге закон, уважать должность, а не принадлежность к роду, у них весь уклад жизни рухнет. В Авве абсолютно другие правила! И тем не менее они процветают. Безо всякой демократии! И выглядят довольными. Наоборот, им неуютно в Югах. А он мне сказал, что нужно свергать коррупционные правительства, уничтожать правителей и устанавливать демократии.

- Кто? - потерял нить разговора Марк-Лука.

- Айсбранц. Я удивилась, разве свержение и тем более уничтожение без суда - это демократия, разве демократия приходит извне? Про демократию мы уже проходили в старой школе. Настоящая демократия - иметь свое мнение и высказывать его свободно. Демократия - это выбор народа, пускай и ошибочный, зато свободный. Наверное, нужно устраивать выборы, предположила я. А он мне: 'Вы в регионе Бассейн одурманены пропагандой'. Я не знала, что такое пропаганда, я спросила: 'А что вы здесь делаете? Демократические Силы?'. Я имела в виду, почему они не вмешиваются и не останавливают убийство мирных жителей и детей. У него лицо пошло багровыми пятнами. Он очень разозлился. Я что-то вякнула про погибших. Он мне сказал, что Демократические Силы лучше знают, что такое демократия. А убитые - это издержки процесса. Надо принять ради достижения высоких целей. И как гражданка Югов я должна всецело поддерживать демократический процесс. И тогда я промолчала. И даже согласилась. Потому что стало страшно. Он выглядел сурово, и я вдруг поняла - от того, какие взгляды я выражу, зависит судьба моих родителей. Зря я ему не высказала, какая разница, что собираются насаждать - религию, демократию, национальное самоопределение - если ради этого готовы уничтожать, убивать, то это неправильно.

- Он бы не понял. Он верил в то, что говорил. Я встречал вояк.

- А историчка меня теперь ненавидит и ставит плохие оценки. Мне не дают стипендию.

- Ты что, способы коррупции в Югах ей перечислила? - у Марка-Луки было чудное выражение лица. Он и сочувствовал, и улыбался одновременно.

- Нет, - серьезно ответила Мина, - мы разбирали карту, которую она назвала картой коррупции по странам. А я обратила ее внимание, что это индекс восприятия коррупции. Первое - совершенно непонятно как измерить коррупцию, второе - ее никто и не измерял, это всего лишь мнение людей о состоянии коррупции в стране. А мнение людей можно изменить пропагандой. Если в двух странах абсолютно равные условия жизни, но в одной стране говорить, что у вас очень плохо, а во второй, что очень хорошо, то общественный опрос покажет разные мнения граждан об уровне жизни. Те, кому говорили, что у них все плохо, скажут, что живут хуже других. Плюс есть страны, у которых более критическое восприятие коррупции. Страны - республики воспринимают коррупцию более болезненно, чем страны с монархией и многовековой элитой. Карта ни о чем не говорит.

- Эх, Минька-Минька, - покачал головой Марк-Лука. - А что было дальше. Там, в поселке за КПП?

12

Он испугался, так странно посмотрела на него Мина.

- Не хочешь рассказывать - не надо, - сказал ласково.

Нет, она расскажет, она сможет. Надо же хотя бы раз это проговорить.

- Айсбранц ушел, а я пыталась уснуть. И все время просыпалась от кошмаров. В подвале было тихо, а мне снились громкие звуки. Женщина из МНДС вывела рано утром меня наверх, к экипажу. А там грохот. Столбы дыма над буферной зоной. В экипаже перепуганные люди. Говорят: 'Всю ночь было наступление. На Бассейн'. Меня пытаются посадить в экипаж. Я смотрю, а в буферной зоне все дома стоят разрушенные. И один, ближе к КПП - целый. И едут по дороге целых две военные машины. Не экипажи, а настоящие машины! Несуразные. Страшные. С пушками.

- Откуда у них только топливо... - удивился Марк-Лука.

- Одна машина на моих глазах свернула с дороги, сравняла этот целый дом с землей и вернулась обратно. Я тогда вырвалась и побежала. Мимо КПП. В Бассейн. Искать маму с папой.

Она помолчала, собираясь с духом.

- Обогнала солдат. Бегу, плачу и ору 'Мама!' И вдруг вижу поваленный забор и во дворе среди обломков лежат два человека.

У Мины запершило в горле.

- Обнявшись.

Горло перехватывало так, что говорить было невозможно, но она рассказывала, прерываясь, чтобы переждать спазм. Старалась не вспоминать всю картинку. Позволила себе только немножко заглянуть в тот день. Только чуть-чуть посмотреть на лица родителей.

- Они совсем мертвые. Глаза закрыты. Они спокойные. Даже счастливые. Как будто уснули и видят хороший сон. Один на двоих. Красивые. Никаких ран не видно. Я стою и боюсь их коснуться. Как будто могу разбудить. И тут подскакивает какой-то солдат и кричит: 'Ты глянь, какие часы! Да это ж просто целый будильник, а не часы!' Наклоняется и пытается снять. У отца, и правда, не просто часы, а много всяких полезных приборов в часах, еще и противударные, чтобы под землей можно было работать. Под землей случаются завалы. Ни у кого в целом Бассейне таких не было. Папе достались от деда. 'Как же это расстегивается?' Подходит второй и смеется: 'Ну прям Ромео и Джульетта лежат. Обнялись, голубки'. А первый: 'Саперку дай рубануть, а то не сниму'.

Мину затрясло от ненависти. Как и тогда. Один в один.

- Я заорала, сбросила рюкзак и вцепилась в того, что просил саперную лопатку. Я его грызла зубами просто.

Мина и сейчас ощутила во рту вкус чужой крови и упругость плоти. Ее чуть не вывернуло. Она сделала глубокий вдох - глубокий выдох. Тошнота отступила.

- Нас разняли. Видимо за мной послали, я слышала 'Граждане Югов!', 'Я что, я их не убивал'. А дальше не помню.

Картинка померкла.

- Очнулась в экипаже. У Мары на руках. Дочка ее рядом сидела. Рюкзак я потеряла. Марк-Лука! - горестно прошептала Мина. - У меня нет ни одной фотографии! Они все остались в рюкзаке. В сумке лежал только паспорт.

Она вдруг осознала, ярко-преярко, какая невосполнимая потеря случилась. У нее не осталось даже фотографий! Раньше Мина гнала от себя мысли, которые могли ее сильно потревожить. А теперь она эту мысль впустила и не справилась с ней. Даже фотографий не осталось! У нее ничего не осталось из прежней жизни, кроме затертого пустого пакетика, который теперь лежит в сейфе. Самая главная ее драгоценность. Единственное воспоминание о маме. Мина заорала:

- Ааааа! Ааааа! Мама! Мамочка!

От отца из прежней жизни вообще ничего! Вообще!

- Папочка!!!

Марк-Лука пытался ее обнять, а она била его кулаками. Он ловил ее руки и все пытался обнять. Мина выдохлась и обмякла. Он одной рукой обхватил ее за плечи, другой прижал ее голову к своей груди.

- Горе-то какое!

Она попробовала освободиться, но он не отпустил. Сел в кресло, прижимая ее к себе и покачивая. Ее жгло в животе и морозило снаружи одновременно. А слез не было. Марк-Лука вдруг запел. Что-то странное, похожее на колыбельную, скорее не слова, а какие-то звуки, от которых завибрировало у нее внутри. Жжение отпустило. Вообще, все потихоньку отпустило, кроме мороза снаружи. Мина, наконец, зарыдала.

- Поплачь, милая. Поплачь, моя хорошая, - качал ее Марк-Лука и опять пел свою странную песню.

Она плакала. Плакала сначала навзрыд, ни о чем не думая, просто плакала. Потом немного повсхлипывала, успокаиваясь, и начала дремать.

Сквозь дрему Мина слышала, как Марк-Лука перестал петь и забормотал:

- Бедная моя. Вот точно камнетерапия не помешала бы. Обложить бы тебя камешками и согреть. Ну ничего, сейчас и так согреем...

Глаза у Мины слиплись... Ей стало тепло и хорошо.

Марк-Лука резко вздрогнул, и Мина очнулась. В кухне светились не только фитили в лампах. Слабо мерцал кафтан Марка-Луки. А еще кафтан был слегка теплым. Мина удивленно погладила ладошкой такой необычный бархат. Поняла, что она все еще в объятиях атланта, подняла голову и встретила его взгляд.

- Проснулась? Тебе лучше? Можно я встану?

Они поднялись. Марк-Лука снял кафтан, положил его в кресло:

- Садись, погрейся еще, пока он не остыл.

Пошел к двери, обернулся и пригрозил пальцем, строгость слов скрашивая улыбкой:

- Только не вздумай примерить! Категорически нельзя!

Он ушел, на ходу стягивая рубашку.

Надевать не велел. Категорически, понимаешь ли. Мина садиться на такую роскошную и чудесную вещь, как кафтан атланта, не стала. Взяла в руки. Легонький какой! Она с удовольствием прижала его к себе. Еще тепленький. Свечение уже погасло, а кафтан слабенько, но грел.

Марк-Лука вернулся, уже в рубашке, обворчал жесткие дедовы полотенца. Мина с неохотой оторвалась от кафтана и вернула его атланту.

- Как тебе модель? Новинка! - похвастал Марк-Лука, застегивая пуговицы. - Мой портной - потрясающий инженер. Каждая следующая модель у него выходит все лучше и лучше. Предыдущий кафтан так сильно не грел. Только мне сейчас эта печка - лишнее. Представляешь - вспотел, - признался он простодушно, - Как соленый душ принял. Бедная спина. Вот изверги, им бы так, - ругнулся в сердцах.

А Мина уже было про себя поехидничала, представляя, как этот неженка собирается жить на острове, без атлантских удобств. А он, оказывается, терпел ради нее боль. Чтобы согреть. Она растроганно взглянула на атланта.

Марк-Лука тем временем взял кувшин, встряхнул немного и налил себе в стакан прозрачной жидкости.

- Будешь воду? - предложил Мине. - У деда всегда вкусная.

Как вода может быть вкусной? Но пить хотелось. Мина попробовала. И правда вкусная. Как родниковая. Мина выпила весь стакан и попросила еще.

- Минька, с тобой работали психологи? Должны были, - как бы невзначай спросил Марк-Лука. Но Мина тут же напряглась и ответила жестко:

- Я постаралась от них отделаться.

- А в церковь ты ходила? Ты обращалась к священнику?

- Зачем? Бог - злой! Ему нет дела до людей. Иначе он бы не допустил многих страшных вещей.

- Ну что ты такое говоришь. Бог не злой. Все, что творят люди, это творят люди. Слишком много свободы Бог им позволил иметь, - Марк-Лука вздохнул, но бросил на Мину взгляд и заговорил ласково. - Давай пока не будем об этом говорить. Прости меня.

- За что? - удивилась Мина.

- Ну... Э... Я хотел сделать тебе рождественский подарок. И не получилось.

13

- Какой подарок? - удивилась Мина.

- Я собирался провести для тебе экскурсию по самой древней и самую полной атлантской библиотеке, - он махнул рукой в сторону коридора. - Это не просто самая большая атлантская библиотека Югов, это самая большая атлантская библиотека в мире! Это центральная библиотека!

Он явно гордился.

- А уж как удобно устроены атлантские библиотеки! Все под рукой, все легко находится! Самый удобный каталог. Я не понимаю, почему остальные не хотят воспользоваться атлантской идеей по устройству библиотек. Это же так продумано! Но... - Марк-Лука сокрушенно развел руками:

- ... я не успел попросить у деда ключ, дед уже спит. И вообще, поздно, ночь на дворе. Библиотеку надо смотреть днем, чтобы при свете солнца оценить насколько она прекрасна.

Мина огорченно захлопала ресницами. Жалко то как. Уж если атлантский кафтан светится и греет, то даже не хватает воображения представить, что происходит в необычной библиотеке. И она этого не узнает.

- Не страшно, посмотришь без меня. - ободрил ее Марк-Лука. - Дед, скорее всего, тебе ее завтра откроет. Там же елка стоит. А дед будет зажигать свечи на Рождество. Только он ничего не покажет и не расскажет. Не расстраивайся! Чем же тебя утешить? - Марк-Лука скорчил гримасу, как будто его осенило идеей. - Давай я тебе все равно попробую что-нибудь подарить. Что бы ты хотела? У тебя есть желания?

Мина пожала плечами.

- Подумай! Вдруг у меня получится тебе это достать. Или организовать. Если для меня это сложно, то я тебе так прямо и скажу. Давай! Что тебе нужно? Чего тебе не хватает?

Искушение было велико. И думать не надо - ей не помешало бы новое пальто. С другой стороны, Мина переживала, что скоро закончится учебник по матричным уравнениям, ее палочка-выручалочка, как сказала бы мама.

Мина подняла глаза - Марк-Лука смотрел на нее ободряюще.

- Пальто, - решилась она, преодолев неловкость.

И объяснила ему про короткие рукава и скупую тетку.

- А что было вторым желанием? - улыбнулся он. - Я же видел, ты выбирала. Что-то еще хотелось?

- Учебник высшей математики.

Он вытаращил глаза:

- Какой конкретно учебник?

- Любой. Посложнее. Вернее, достаточно легкий, чтобы я могла разобрать материал, наверное, я не всякую тему еще освою, и достаточно сложный, чтобы... - Мина замялась, подыскивая слово.

- Чтобы?

- Чтобы выключить меня.

- Это как? - брови у атланта поползли вверх.

- Понимаешь, - удрученно призналась Мина, - я не могу разговаривать с людьми. Особенно, когда их много или когда они недружелюбно настроены. Но иногда даже с дружелюбным человеком мне трудно говорить. Ты почему-то исключение. У меня обычно начинается... - она не знала, как это описать.

- Паника? - подсказал Марк-Лука.

- Нет, я не паникую. Меня начинает трясти, мысли путаются, голова кружится, руки дрожат. Я даже пару раз теряла сознание. Там, в столице Бассейны. Они решили, что у меня недостаток витаминов от плохого питания. Мне есть вообще не хочется. Я себя заставляю.

- Я заметил, - вздохнул Марк-Лука.

- В Бастионе меня посадили на корабль. Сначала интересно - он плыл из озера в озеро. Красиво. Про все забываешь, когда смотришь на берега. А потом он выплыл в океан. И это оказалось мучительно. Не из-за качки. А из-за однообразия. У тебя много времени и абсолютно нечего делать, ты начинаешь разговариваешь сам с собой. Это еще страшнее, чем говорить с людьми, потому что начинаешь вспоминать все что случилось. Капитан предложил мне выбрать книжку почитать, он решил, что я просто скучаю. Он открыл мне книжный шкаф в кают-компании. И я нашла там учебник по математическому анализу. Я не знаю, как он туда попал. Я попыталась его читать. И это выключило меня из реального мира. Представляешь, дифференциальное исчисление полностью заняло сознание и вытеснило все мысли. Я даже не помню сколько мы плыли и как мы причалили. С тех пор я все время ношу с собой какой-нибудь учебник. На крайний случай. Когда наступает крайний случай - я начинаю решать примеры. Но скоро будет нечего решать.

- Какая жалость - я не разбираюсь в тонкостях математики. - задумчиво протянул Марк-Лука. - Если дед откроет тебе библиотеку, то покопайся и отложи на стол у входа подходящие тебе книжки. Я попрошу деда составить список. Может, нам повезет, и он его напишет. И я найду способ передать тебе учебники. Договорились?

Мина обрадованно кивнула.

- И еще. Послушай старого видавшего виды волка. Никому не рассказывай две вещи. Не говори пока, что ты понимаешь атлантский. Дай мне время понять, что собственно происходит.

- В регионе Бассейн? - с надеждой спросила Мина.

- И в регионе Бассейн тоже. Просто загадка какая-то твой Бассейн, да еще с его языком. И второе, - Марк-Лука назидательно поднял палец, - Никому не рассказывай, какое у тебя крайнее средство. Пусть думают, что ты просто любишь математику. О! - отвлекся он от разговора и показал на узелок на столе. - Дед наигрался и вернул мне мои побрякушки. А я и не заметил.

Он развернул сверток. В белом носовом платке, расшитом узором бута, лежали атлантские украшения Марка-Луки. Хотя и назвал он их пренебрежительным словом 'побрякушки', но брал в руки с любовью. Перебирал пальцами камешки, гладил. Даже прикрыл глаза и чуть не замурлыкал, когда надевал браслеты. 'Как довольный кот', - сравнила Мина.

Он вдел в ухо одну серьгу. Поймал взгляд Мины, вынул серьгу обратно и снял браслеты:

- Ты, наверное, хочешь посмотреть?

Ну кто ж откажется. Мина подошла, протянула руку. Пара практически одинаковых браслетов в его ладони вспыхнула нежным лиловым светом. Мина испуганно отдернула руку.

- Надо же, - покрутил у себя перед носом браслеты Марк-Лука. - Дед ухитрился и эти браслеты как-то настроить. Не бойся, бери смотри.

14

Он клал Мине в ладони украшения, показывал на них определенные камешки и рассказывал.

- Вот эти просто для красоты, при искусной огранке ярко блестят, эти тоже для красоты - меняют цвет при разном освещении. А вот эти уже не совсем простые, они меняют цвет в зависимости от наружной температуры. Вот эти тоже температурные, сфокусированы внутрь, цвет зависит от температуры тела. Смотри, можно и тебе измерить температуру. У тебя такая же, как и у меня, давай лучше к фитильку поднесем. Видишь, нагревается и меняет цвет. А теперь подержи в ладони.

- Чудо! - прошептала Мина.

- Нет. Всего лишь простые свойства кристаллов, никакой биохимии. А вот эти камешки уже особенные. Они подобраны для меня и настроены под меня. У тебя в руках они погаснут.

Камешки искрились в руках Марка-Луки и действительно тускнели в Мининой ладони. Мина слушала атланта внимательно, но постепенно запуталась в том, какие камни что измеряют, так их было много и такими необычными свойствами они обладали. Они же все что-то показывали своим свечением и изменением цвета. Не просто украшения, а настоящие хитрые приборы. При этом на одном ожерелье, браслете, кольце, или в серьге находилось несколько разных каменных устройств.

Марк-Лука продолжал демонстрировать детали украшений.

- Вот этот камень применяют в детекторах лжи, он при определенной настройке реагирует на вибрации голоса. Для детектора собирают целый браслет из подобных камней, чтобы можно было использовать на разном расстоянии и направлении. Ты видела старую модель, которую Бруно передал властям. У меня, конечно же, самая новая. Но мне целый детектор не нужен. У меня всего один-единственный камешек. Для демонстрации клиентам. А ну-ка, попробуй соврать. Поднеси к губам и скажи неправду.

Марк-Лука разулыбался, глядя как Мина поднесла перстень с камнем ко рту и застыла, раздумывая, какую бы ложь сказать. Ничего подходящего вот так внезапно в голову не приходило.

- Скажи 'Я - динозавр!' - посоветовал он со смехом. - И быстро посмотри на цвет.

- Я - динозавр! Ой, ой, пожелтел! Я - Минерва, я - динозавр, я - Минерва Пеликан, - сообразила Мина, как заставить камень мигать цветами.

Марк-Лука отсмеялся и посоветовал:

- А теперь представь, что ты динозавр и попробуй повторить. Ты его запутаешь.

Представить себя динозавром Мина не смогла, зато она представила себя драконом. Драконом с одного своего рисунка из прошлой жизни. Камень попытался светиться одновременно синим правдивым и желтым лживым и получился зеленый, потом цвет стал меняться с одного на другой, как решила Мина, в обиженном ритме. Зачем вы меня путаете, спрашивал он своим миганием.

Мина погрустнела, наблюдая реакцию камня на 'Я - дракон'. Марк-Лука взглянул на нее озабоченно, забрал перстень, дал ожерелье и продолжил свой рассказ.

Камни крепились причудливо переплетенными, сплавленными или резными металлическими частями. Очень красивыми.

- Существенная, если не основная, часть настройки украшений, сами по себе камни включаться не будут, - пояснил Марк-Лука. - Кстати, дед раньше работал инженером по металлам, в том числе и для украшений. Никто лучше него в целом мире не настраивает украшения. Когда дед еще был еще в здравом уме, он обычно предлагал 'Давай почищу', он называл это чисткой. А мы между собой смеялись: 'Дед играется побрякушками. Наиграется, вернет - будут сверкать пуще новых'.

Кто эти 'мы' Мина уточнять не стала. Потому что по лицу Марка-Луки пробежала тень.

- А что это за браслеты? - Мина держала последние два браслета, практически одинаковые, отличающиеся только размером камней и металлических переплетений - на одном они были побольше, на втором поменьше. Те самые браслеты, которые вспыхнули лиловым в руках Марка-Луки и испугали Мину. Они светились и сейчас. У Мины они не погасли.

- О! А это преимущество Марка перед Лукой, - в глазах Марка-Луки запрыгали смешинки. - Офицеру Фомичу предоставляли в пользование новейшие достижения атлантской инженерной мысли. Но...

Он сделал паузу.

- ...те, которые прошли сертификацию и официальной комиссией допущены к использованию. Контрабандист Марк Пеликан получает украшения тоже бесплатно, он же ходячая реклама каменных изделий, тоже новейшие достижения, но...

Опять пауза, более многозначительная.

- ... до сертификации! Торгаш я теперь, Минька. Эксплуатирую людскую натуру - желание иметь то, чего еще ни у кого нет. Что-нибудь уникальное. Люди за это готовы отвалить большие деньги. Лишь бы выделиться. Инженеры охотно толкают свои изобретения до сертификации через такого посредника как я. А мне деньги не помешают. Пошив кафтана я теперь оплачиваю из собственного кармана. Кафтаны вроде моего быстро изнашиваются. Чем больше функций и чем чаще эти функции используешь, тем скорее приходится заказывать новый. Когда ищешь 'то, не знаю что', да еще бегаешь от всех властей, нужны денежки.

Мина с удивлением уставилась на пару браслетов. Остальные украшения переливались всеми цветами радуги, сверкали и искрились, а эти всего лишь мерцали лиловым. Камни, металлические соединения...

- Очень красиво сделаны, но непонятно, что в них особенного, кроме того, что они парные, - заметила она с некоторым разочарованием.

- О! Один инженер догадался, как включить у кристаллов ...память! А я ему подсказал, как память камней можно использовать в украшениях! Эта штука пойдет нарасхват. Женщины будут с ума сходить. Мужчинам придется сходить с ума тоже, - довольно хохотнул Марк-Лука. - Эти браслеты ...обручальные.

- Зачем нужны браслеты, когда есть обручальные кольца. Кольца привычнее, - возразила Мина.

- В кольца память не вмонтируешь, инженер пробовал. Понимаешь ли, атланты любят церемонии. Их хлебом не корми, дай поучаствовать в церемонии.

'Хлебом не корми', - отозвалось мамино выражение у Мины эхом. Как же здорово разговаривать с кем-то на языке детства.

- Я им подарю новую церемонию. Схватятся за нее не раздумывая. Быстренько сделают национальной традицией. А я заработаю себе на новый кафтан, пока браслеты не сертифицировали. Жалко только, что они не включены, не покажешь товар во всей красе. Хорошо, хоть лиловым горят.

- Они и в кафе светились, - вспомнила Мина. - Перед тем, как ты мне бросил свой листок в портфель.

- Гм, надо же, я не заметил. Надо будет поподробнее расспросить инженера, что они показывают. Я только выяснил, как их включать-выключать. Нужен второй человек. Хочешь попробовать?

Мина кивнула.

- Дай мне свою левую руку.

Мина протянула одну руку, отдернула, протянула вторую. Она с детства не могла быстро сообразить, которая рука правая, которая левая. Когда она в чем-нибудь путалась, вот как сейчас в руках, мама смеялась 'Ну что, вопрос на засыпку?'. А папа называл иначе. 'Экзаменационные вопросы'. Не потому, что экзамены это что-то сложное, а потому что Мина в детстве не могла выговорить такое длинное слово. 'Эк-за-ме-на-ци-он-ные', - прошептала она про себя и протянула руку. Ошиблась. Марк-Лука со смехом подсказал:

- Другую левую руку.

Мина улыбнулась шутке и протянула левую руку.

Марк-Лука искоса взглянул, чему-то удивляясь, и занялся браслетами. Защелкнул тот, который видимо был женским, у нее на запястье. Мужской надел себе на правую руку. Переплел их руки так, чтоб браслеты касались один другого плоскими темными камнями. По браслетам побежала радужная волна, они теперь выглядели одним целым механизмом. Или даже существом, как решила Мина.

- А теперь я говорю 'Дааааааааа'... - его браслет вспыхнул красным. - ...и ты повторяешь. Только тяни подольше.

- А вопрос? Наверное, надо задать вопрос, на который отвечаешь? - удивилась Мина.

- Оставим вопросы для клиентов и будущей атлантской церемонии. Открою тебе тайну, - шутливо пояснял Марк-Лука, - только никому не рассказывай, вопросов не надо. Кристаллы реагируют на тягучее 'даааааа' и 'запоминают' информацию. Стирают ее на резкое 'нет'. Готова?

- Да, - громко ответила Мина всего лишь на вопрос 'Готова?', и вздрогнула от неожиданности - ее браслет тоже вспыхнул красным. Потом оба браслета розовым. А потом заиграли всеми цветами радуги, то в унисон, то в противофазе.

Марк-Лука отнял свою руку и залюбовался браслетом. Который бурлил цветами, светился, переливался. Минин тоже. Во включенном состоянии браслеты выглядели куда красивее, чем все остальные атлантские украшения.

В Марке-Луке проснулся экспериментатор, он снял Минин браслет, надел вместе со своим, потом надел оба Мине. Потом поменял их местами. Мина ничего не понимала в оттенках цветов. А Марк-Лука восторженно прищелкивал языком.

- Нет, ты только посмотри. Они сделаны под меня, настроены под меня. Но под тебя легко подстроились. И не выключаются! Твой на мне работает! Ах, как жалко выключать. Их надо демонстрировать во всей красе, чтобы заинтересовать покупателей.

- Марк-Лука! Зачем их выключать? Оставь как есть.

Он посмотрел вопросительно и забормотал:

- Если ты не против... Это всего лишь побрякушка. Ничего официального, пока не ввели церемонию. Ты точно не против?

- Ну конечно! Пускай это будет мой тебе рождественский подарок, - проявила великодушие Мина. Вообще-то ей это ничего не стоило, а атланта явно делало счастливым. А его радость, Мина уже ощутила это на себе, была заразительна.

- Спасибо, Минька! Я - дракон! - Браслет Марка-Луки возмутился ярким желтым цветом. Браслет Мина слабо блеснул желтым. - Я - динозавр! - Браслеты замигали обиженно. - Минька - дракон! - Даже его браслет запутался, то подтверждая, то опровергая драконью сущность Мины. - О! Ты только посмотри! Атланты полжизни отдадут за такую вещицу. Мне полжизни не надо. Возьму наличкой!

Он засмеялся, потом осекся:

- Ты не переживай. При следующей встрече мы их выключим. Погоди, надо же договориться о следующей встрече. Скоро встретиться я не обещаю...

Он задумался, поглаживая браслет.

- Как же тебе дать знать? Вам в школу приносят 'Классику'?

- Да, конечно. Толстая такая ежедневная газета с объявлениями.

- Я опубликую там сообщение о встрече. Комар носу не подточит! - объявил Марк-Лука. - Читай ту страницу с объявлениями, которая соответствует дню месяца. Например, 5-го января, ты смотришь 5-тую страницу, 2-го февраля 2-ю. Ты обязательно догадаешься, что публикация предназначена тебе, - многозначительно улыбнулся Марк-Лука.

Мина забралась в кресло с ногами. Она украдкой зевнула. Такая интересная, но очень длинная ночь. Марк-Лука укрыл ее своим кафтаном. Кафтан грел.

- Не надо его изнашивать, - запротестовала было Мина.

- Грейся! Что-то мне подсказывает, что скоро закажу себе новый, - рассмеялся Марк-Лука.

Мина погладила кафтан. Теплый, легкий, бархатный.

- А почему нельзя примерить атлантский кафтан? Укрываться можно, а примерять нельзя?

- Правила, - беспечно пожал плечами Марк-Лука. - Если не-атлант наденет атлантскую одежду, то атлантам ее потом нельзя носить. Или в топку или проходить специальную тягомотную церемонию.

- А если бы я потихоньку примерила и тебе не сказала?

- Я бы у тебя спросил, если бы закрались сомнения. Атланту сложно соврать, правда? - он улыбнулся.

- А если бы случайно все произошло? Ты где-то оставил, кто-то примерил, и не у кого спросить?

- Если хоть малейшее сомнение - в топку или на церемонию.

Мина подумала, что наверняка есть случаи, когда правила нечаянно нарушаются, тогда нет логики в их соблюдении.

- А украшения? Почему можно примерять атлантские украшения? - она посмотрела на браслет у себя на запястье.

- На украшениях нет национального узора. И на шляпах, кстати, тоже нет узора. А то купаться было бы совсем легко - купайся в шляпе.

- Купаться?

- Ну да. Атлант не может снять всю одежду. На нем должно остаться хоть что-то, на чем есть вышитый узор. Это не так строго, как с ношением чужой не-атлантской одежды. Если тебя заставили все снять, то тебя не исключат из атлантов, ты просто пройдешь специальную церемонию по восстановлению. Но это сильная травма, Минька. Не хотел бы попасть в такую ситуацию.

Похоже Минька научилась у Марка-Луки таращить глаза. Она именно что вытаращила глаза.

- Это всего лишь одежда! С узором, но одежда! Это даже не имеет отношения к религии! Это всего лишь правила, установленные людьми! Тебе что, нравится слепо соблюдать правила?

- Я так родился и в этом вырос. Это иррационально, Минька. Умом я все понимаю. Но мне даже страшно представить себя без одежды. И никакой учебник математики мне не поможет, - обратил он все в шутку. - Я - атлант. Я сдохну, если я не буду атлантом. Вот так все просто.

Мина простым это не находила.

- Я может поняла бы, если бы это относилось к религии с ее мистическими составляющими...

- Наш дед тоже так говорил и не захотел переходить в атланты. Некоторым наоборот - нравится брать на себя такие обязательства. А я не выбирал. Я своим рождением как бы дал клятву следовать атлантским традициям. Нет у меня сил ее нарушить. И желания.

Мина задумалась и потихоньку задремала. То ли она додумалась, то ли ей приснилось, но она нашла решение атлантской проблемы. Она открыла глаза и сказала:

- Татуировки.

- Что? - повернул к ней голову Марк-Лука. Он сидел за столом, перед ним лежал обручальный браслет.

- Можно вытатуировать узор 'бута' на коже.

- О! - восхитился Марк-Лука, - Молодежи, только дай ей такую идею, понравится. Но я бы лично не стал делать татуировку.

- Почему? - сонно спросила Мина.

- А вдруг биом ухудшится? Украшения перестанут так классно работать.

Мина не знала, что такое биом. Выяснять не стала - ее сморил сон. Последнее, что она слышала - Марк-Лука советовал ей хорошо кушать. Уснула она под его назидательные слова:

- Здоровое и разнообразное питание - основа биома!

15

Мину мучил один вопрос, проснувшись, она тут же его задала:

- Марк-Лука, а как ты спасал людей, если ты в атлантском кафтане как на ладони? Ты ведь шага незаметно не можешь сделать?

Ей никто не ответил. Мина повертела головой - в кухне дед тряс кувшин над столом. Потом налил себе воды, выпил и, не глядя на Мину, пошел куда-то по своим делам.

Мина поднялась, на пол соскользнул дедов плед, которым она была укрыта. Она посмотрела на руку - браслет с запястья исчез. Радостное предвкушение чудесного утра сменилось огорчением. Значит, Марк-Лука уже ушел. А она надеялась поболтать с ним еще немного. Обидно, что он исчез неожиданно. Даже не попрощавшись. Мина постаралась подавить обиду. Мало ли что она ожидала. У него свои планы. Она оглядела кухню, ей показалось, что чего-то не хватает, существенного.

Мина отправилась умываться в туалет. И быстро вернулась за пальто. Потому что в коридоре оказалось очень холодно, так холодно, что пробирало до костей. И в туалете изо рта шел пар. Как хорошо, что она вернулась за пальто. И как хорошо, что у старого пальто рукава короткие. Не намочит при умывании. Мокрый низ рукавов доставил бы кучу плохих ощущений в такой холодрыге. Интересно, как Марк-Лука спокойно ходил по коридору в туалет даже без рубашки. Мина посмотрела в зеркало и представила у себя за спиной Марка-Луку. Добрый взгляд зеленых глаз. Копна волос, потемнее у корней, посветлее на кончиках. Улыбка. Она даже вздрогнула, так отчетливо она его увидела рядом со своим изображением в зеркале. И тут ее поразила неприятная мысль. А что, если Марк-Лука плод ее воображения?! Мина побежала обратно в кухню. Пока бежала, заметила в конце коридора деда, застывшего у окна рядом со входной дверью. В кухне Мина огляделась в надежде найти следы того, что атлант здесь побывал. Ничего. Ее взгляд упал на печку и сердце опустилось. Она поняла, чего ей не хватало в кухне. Большой кастрюли с рыбным супом на плите. И вообще, кастрюльки вокруг отличались маленьким размером, как и подобает посуде на кухне одинокого старика.

Мине стало немного не по себе от того, что Марка-Луку она себе выдумала. Хорошо, если он ей просто приснился. А если привиделся? Она читала, что так бывает. Если человеку плохо и одиноко, и если у человека свихнулись мозги, то он может себе представить то, чего нет на самом деле, очень живо представить. Что-то хорошее. Так, что сам поверит. Мине совсем не улыбалась мысль сойти с ума. И, в общем, ее это расстроило.

Мина для теплоты завернулась еще и в плед поверх пальто и побрела смотреть, что там рассматривает в окно странный дед.

Она стала рядом с дедом, который не обратил на нее внимания, и проследила его взгляд. А он наблюдал, как два атланта откапывают в снегу дорожку от ворот до крыльца. Они дорыли уже до середины пути. К ним подошел третий. Те двое были в синих кафтанах, их пальто висели на воротах. Третий - в расстегнутой шубе из чернобурки поверх кафтана. Он им что-то сказал, видимо поторопил, потому что они замахали лопатами активнее, сам он пошел вдоль забора обходить музей-библиотеку вокруг. Он вернулся, когда атланты в синем уже почти добрались до крыльца. Дед проворчал, 'кого это еще несет', и ушел. Мина не знала, что ей делать, и осталась смотреть в окно. Подкатил экипаж. Из него выпрыгнул еще один атлант, без пальто, в кафтане чудесного бирюзового цвета. Он достал большую коробку и, нагибаясь под ее тяжестью, потащил по свежерасчищенной дорожке. Экипаж уехал.

Появился опять дед, выглянул в окно, приоткрыл дверь и вышел на улицу. Мина за ним. Ночью ударил сильный мороз. Снег, который валил весь предыдущий день, застыл теперь сверху тоненькой ледяной коркой. Мина давно такого не видела. В городе, где она училась в школе, снег чистили и посыпали солью, до корки дело не доходило. Она присела у сугроба, пальцем нарисовала круг, проткнула в нем две дырки и подняла этот ледяной круг к лицу. Посмотрела в дырки как в маску. Папа когда-то так сделал маме ледяное сердце, просто вырезал по насту пальцем и преподнес, мама смеялась. А Мина тогда сделала маску, когда она попыталась сделать маске улыбку, то маска распалась, поэтому сейчас она улыбку делать не стала. Она услышала голоса, повернула туда голову и посмотрела через свою ледяную 'маску'.

Атлант в роскошной шубе разговаривал с 'бирюзовым'. Коробка стояла на дорожке.

- Что ты здесь делаешь? - прозвучало с апломбом.

- Как что я тут делаю? - ответил добродушный голос. - Деда навещаю, привез ему еды на праздники. - Атлант слегка пнул коробку, в подтверждение своих слов. - А ты тут какими судьбами?

- По службе, Матвей, по СПЕЦ службе. Только ли деда навещаешь или еще кого?

- И кого же мне тут еще навещать? А что это у тебя за служба в праздники? Или у спецслужбы нет праздников? - смешок. - Кстати, ты случайно не собираешься здесь остаться на Рождество? Отпустил бы меня. Я тоже хотел бы поработать.

- Новые идеи? - насмешливо поинтересовался атлант в шубе.

- Старые, все еще вожусь со старыми.

- А это что за чучело? - прозвучало опять с апломбом.

В дырочках маски потемнело - шуба закрыла свет. Мина бросила маску, выпрямилась и оказалась лицом к лицу с атлантом в шубе. Ну не совсем лицом к лицу, он был выше на голову. Бледная, практически белая кожа без румянца, стального цвета глаза. Очень тонкие красивые черты лица. Безупречная линия бровей.

Мина решила ему не отвечать. Завернутая поверх пальто в плед она именно на чучело и была похожа. Но все равно обидно.

- Кто ты? - спросил атлант в шубе требовательно. - И что ты тут делаешь?

Он вытянул руку в ее сторону, вроде как указывая на Мину пальцем.

Она смирилась с неизбежным и начала объяснять, что она Мина Шахин, дедова дальняя родственница, приехала по его письменному приглашению провести здесь Рождество.

На руке атланта замерцал синим браслет.

Он хмыкнул, мол, если у деда есть родня, то почему атланты должны за дедом присматривать, хороша же родня.

Мина рассердилась. Она постаралась спокойно ответить, что вообще-то она несовершеннолетняя сирота и у нее у самой есть опекун, она никому ничего не должна. Ее пригласили, она приехала. Браслет на руке атланта замигал бордовым, уловив ее гнев.

- Здесь кто-нибудь был кроме деда? - быстро спросил атлант. - Может быть сейчас есть?

- Никого.

'Увы, никого'.

Браслет подтвердил. Атлант опустил руку.

- Слушай, если бы здесь кто-нибудь был, то как бы он ушел? Без следов-то? - обратился к нему один из атлантов, который откапывал дорожку. Он уже накинул свое пальто на синий кафтан. - Ты обходил вокруг библиотеки два раза. Нашел следы? То-то. Как человек может уйти по таким сугробам, не оставив следов?

Мина про себя вздохнула. Вот тебе еще одно подтверждение ее богатому воображению.

- Пошли проверим внутри! - решил атлант в шубе и поднялся на крыльцо.

В холле не смотря на холод он сбросил свою великолепную шубу. Перед Миной стоял высокий стройный атлант с иссиня-черными прямыми волосами ниже плеч, в черном строгом кафтане, на котором узор бута еле проступал темно-серой вышивкой. Мина залюбовалась. Может он и неприятный тип со своими вопросами, но уж очень красивый. Она посмотрела на его точеный профиль, когда атлант в черном повернул голову к подошедшему деду, и неожиданно ей показалось, что она его знает. Бруно?!

Дед ворча крутился вокруг атлантов, 'бирюзовый', Матвей, со смешком вынул носовой платок, снял украшения, завернул в платок и отдал деду, дед тут же испарился.

А Мина глаз не могла оторвать от черноволосого бледного красавца. Золотоволосый голубоглазый румяный Бруно так преобразился? Не может быть!

Ее догадку подтвердил Матвей, назвав того по имени:

- Бруно, а кого ты тут ищешь?

- Да так, тип один укатил вроде сюда. Я не успел за ним из-за метели. Похоже, ложная тревога, я ошибся. Все равно, поди попроси у деда ключи, надо осмотреть помещение.

Матвей вернулся со связкой ключей. Он хотел отнести коробку на кухню, но Бруно не велел.

- Оставайтесь пока на своих местах, - сказал он Мине с Матвеем.

Бруно запер входную дверь. Он пошел в одну сторону коридора, его парни в другую. Мина поглядела на Матвея. Ей очень понравился бирюзовый цвет его кафтана и яркие разноцветные узоры на нем. Смотрелось весело. Правда, совсем не подходяще для зимы. Слишком весенняя расцветка, а может даже летняя, решила Мина. Сам Матвей, голубоглазый миловидный блондин, внешностью после Бруно ее не поразил.

- Замерзла? - участливо поинтересовался Матвей. - Ничего, сейчас Бруно закончит свою работу, вернется и я растоплю вторую печку. Дед у нас морозоустойчивый, - Матвей хохотнул. - У него тепло только в кухне.

Бруно прошел мимо них к двери в библиотеку, открыл ключом из связки и вошел туда. Через несколько минут вышел с двумя пакетами в руках.

- Не хочу никому портить Рождество, - сообщил он таким тоном, что стало понятно, ему все равно, испортит он кому-нибудь праздник или нет. - Но я вынужден проверить подарки, которые лежали под елкой.

В одном пакете оказалась открытка на имя Мины Шахин от деда и кожаный мешочек с монетами. Бруно прочитал открытку сначала про себя потом вслух. Дед желал Мине счастливого Рождества и дарил деньги на новое пальто. От того, что слова, пускай и незамысловатые, но предназначавшиеся только Мине, прозвучали при всех, ей стало не по себе. Она бы сейчас не отказалась от учебника матричных уравнений, но он лежал в портфеле в кухне. А Бруно еще и пересчитал деньги, перед тем как отдать Мине. Она прижала свой пакет к груди. Бруно взялся за второй. Он опять прочитал про себя потом вслух открытку. Подарок предназначался Матвею. Дед в открытке желал Матвею успехов в работе и дарил на добрую память какие-то фильтрики. Мина так расслышала непонятное слово. Бруно из небольшого кожаного мешочка высыпал себе на ладонь горсть каменных очень крупных горошин. Мине было любопытно, что это такое. Никого из атлантов горошины не удивили, а Матвея с Бруно даже растрогали.

Матвей хлопал ресницами и приговаривал еще во время чтения его открытки:

- Ах ты... Вот спасибо...

А с Бруно слетела вся его надменность, и губы тронула улыбка, когда он держал горошины в ладони. Улыбающийся Бруно на мгновение стал похож на ребенка. Ну или милый застенчивый ребенок проглянул сквозь весь его шикарный и одновременно деловой вид. Бруно с явной неохотой медленно высыпал горошины обратно в мешочек:

- Неужели дед до сих пор в состоянии собрать фильтрики? Повезло же тебе, Матвей. Классный подарок - дедовы фильтрики.

И тут же ребенок исчез. Бруно официальным голосом велел:

- Ничего личного, Матвей. Открой коробку!

Он бегло просмотрел содержимое. Выпрямился и сообщил, что все в порядке и отправил двух атлантов в синих кафтанах отнести коробку в кухню.

Принял расслабленную позу, развел руками, повторил, что ничего личного. Они с Матвеем заговорили по-атлантски. Наверное, Мине полагалось уйти. А она вместо того прислонилась к стенке и слушала. Мечтая, чтобы о ее существовании атланты забыли.

- Понимаешь, один ушлый малый торгует камнями и украшениями в обход закона. Пытаюсь поймать его за руку и приструнить. Очень ловкий тип. Например, он придумал, как не платить пошлину на дорогие камни. Он ухитряется ввозить камешки наклеенными на дешевые шкатулки, вроде как часть шкатулки.

- Ну и что? Атлантам только лучше от того, что в законах Югов есть дыры, а контрабандисты их используют. Дешевле побрякушки, - пожал плечами Матвей.

- У нас сейчас политика на сотрудничество с Югами, - усмехнулся Бруно. - Если мы образцово-показательно выпорем одну паршивую овцу, ничего страшного не случится, зато лед тронется в отношениях правительств. Выбор пал на этого, потому что там, - он ткнул пальцем вверх, - недовольны тем, что этот тип толкает украшения от инженеров до разрешенных продаж. Представляешь, сколько оседает в его кармане в обход казны? И ведь берут. Даже Пенелопа хочет заполучить кое-что из новинок, которые есть только у него. Ты же ее знаешь. Подавай все самое лучшее. - издал смешок Бруно. - Но политика сейчас изменилась. Короче, если пересечешься с Марком Пеликаном, дай мне знать.

У Мины внутри все замерло. Ничего нового она не услышала, но вот зря она маячит на виду у Бруно. Сейчас обратит на нее внимание и вспомнит, кто она такая и при каких обстоятельствах он ее видел. Хорошо, что она в пальто и сверху пледе, не видна ее примечательная школьная форма.

Матвей рассмеялся:

- Тебе сложно будет его достать, за такие услуги его покроет любой атлант. Ты уж меня прости, но я - первый.

- Он в своих похождениях частенько выдает себя за Луку, - вкрадчивым голосом сообщил Бруно, пристально глядя на Матвея.

Тот аж задохнулся:

- Как?! Нет!

- Он на первый взгляд очень похож внешне на Фомича и этим пользуется в своих целях. Я с ним встречался. Если не знать Луку лично, то можно легко обмануться. Но ты же помнишь, Лука - кремень. Ни один мускул не дрогнет ни при каких обстоятельствах. А этот кривляка. Смеется все время. Гримасничает.

- Со своими близкими Лука тоже был веселым и рожи корчил, - задумчиво сказал Матвей и встрепенулся: - А что если это Лука? Не погиб, а выполняет спецзадание?

- Во-первых, офицер Фомич был спасателем, он не мог выполнять СПЕЦ задания, во-вторых, если бы он выполнял такое задание, то меня бы поставили в известность.

- Ну а вдруг? - упорствовал Матвей. - Мало ли что бывает...

- Не тешь себя надеждой зря. Это проходимец. Я спросил у него пару вещей, которые мог знать только Лука. Одну он угадал, вторую нет. У тебя же наверняка тоже есть такие вещи.

- Есть, - Матвей улыбнулся и потряс мешочком с горошинами. - Я бы у него спросил, что я сделал с фильтриками, когда мы школьниками проводили лето у деда на практике.

- Принял за ягоды и проглотил? - предположил Бруно. - Мы все в детстве их глотали. Я тоже.

- Ну что я, младенцем был что ли. Школьник уже.

- Распилил, чтобы посмотреть, как устроены?

- После того, как дед нас месяц учил, в деталях показывал, как их собирать?

- И что же ты сделал?

Матвей рассмеялся.

- Не скажу, потому что глупость! И не скажу, как на это отреагировал дед, но это мне всю жизнь изменило. Знает подробности только Лука, - Матвей запнулся и поправился: - Знал. А дед все-таки не совсем из ума выжил и потерял память, раз подарил мне именно фильтрики. Пенелопа после окончания школы тоже месяц провела у деда. И я тут был. Только ее фильтрики не интересовали. У нее я бы спросил 'Что ты нашла?', если бы мне надо было задать ей вопрос.

Матвей улыбнулся с нежностью.

- И что она нашла? - сдвинул брови к переносице Бруно.

- О! Она умеет искать. Кое-что из молодости деда. Ничего интересного или особенного, просто очень забавно звучащее, особенно в этих стенах. Родных нам стенах.

Матвей вдруг резко взял Бруно за грудки, потряс и вскричал:

- Почему ты этого Марка не придушил собственными руками за то, что он марает имя Луки, выдает себя за него? Попадется мне - убью сволочь!

Бруно освободился, приблизил свое лицо к лицу Матвея и свистящим змеиным голосом сказал:

- О нет, попадется он тебе - сделай вид, что поверил! Сообщи сразу мне где, когда и при каких обстоятельствах ты его видел, что он делал и что от тебя хотел. Договорились?

Матвей обмяк и кивнул. Не очень охотно. Бруно похлопал его по плечу.

- Мы все скорбим по Луке. - начал мягко. - Его уже не вернешь. - голос потвердел. - Но в общем его время прошло. Время идеалистов. Новые времена требуют новых героев.

Его парни вернулись. Он набросил шубу на плечи, отпер наружную дверь. Вернул Матвею связку ключей. Прижался прощально щекой к щеке. Повернулся уходить. В дверной молоток постучали. На пороге появился полицейский.

Бруно уставился удивленно на полицейского, тот на Бруно и его команду.

- Что господа атланты тут делают? - поинтересовался страж порядка, показывая удостоверение.

- Что могут делать атланты в атлантском музее-библиотеке? - поиронизировал Бруно. - Дай-ка я догадаюсь. Читают книги?

- В канун Рождества? - криво усмехнулся полицейский.

Бруно вынул несколько бумажек:

- Атлантские спецслужбы. А вот приказ от служб Югов оказывать содействие. С чем пожаловала сюда полиция?

- Проверить, что некто Мина Шахин доехала нормально, - не очень довольно ответил полицейский. - О ней беспокоятся, мне телеграфировали, просили узнать. Была сильная метель, всякое могло случиться.

Все оглянулись на Мину.

Бруно кивнул, развернулся и ушел, за ним его парни. Их уже поджидал экипаж. Матвей пошел растапливать печку. Полицейский посмотрел вслед Бруно. Перевел взгляд на Мину.

- Передайте, пожалуйста, директрисе, что я добралась, у меня все хорошо, - пролепетала Мина.

- Что атлы здесь искали?

- Н-не знаю, они со мной особо не разговаривали. Спросили кто я и все.

Идти расспрашивать Матвея полицейский не стал, поспешил на улицу. Все-таки Рождество на носу.

16

В теплой кухне Мина сбросила плед, сняла пальто, достала учебник матричных уравнений и застыла. Садиться решать или ну его? Вроде неприятная ситуация рассосалась, она может справиться и без своего учебника-выручалочки.

- Знакомый учебник, - раздался голос у Мины за спиной.

Она обернулась. Матвей окинул ее взглядом:

- О! Моя старшая кузина училась в твоей школе. Та же форма, только в атлантском исполнении. Неужели, у вас сильная математика? Что-то не припомню, чтоб кузина хвалила.

Мина объяснила, что она самостоятельно штудирует дополнительный материал вперед программы.

- А я уже подумал, что бедным девочкам домашнее задание дали на Рождество, - хохотнул Матвей.

- Ну, задание тоже есть, по физике. Через месяц нужно сделать презентацию. - Мина замолчала, вряд ли ему интересно.

Но он спросил:

- Тема какая?

- На выбор. Презентация итоговая, нужно сделать что-то выдающееся, а у меня нет никаких идей. Я бы хотела, чтобы побольше математических расчетов и поменьше физики. Я не люблю физику.

- Как же ее можно не любить? А презентация - это легко. Слушай Матвея. - он попытался изобразить профессорский вид, вышло у него забавно, но вещи он советовал дельные, хотя и со смешком: - Чтобы получить не просто хорошую, а отличную оценку, учителя надо удивить. Учителя тоже люди. Чем можно удивить человека? Легче всего чем-нибудь наглядным. К сожалению, в математические выкладки никто вчитываться не будет, поверь мне. Значит нужно показать эффектный опыт! Если очень хочется показать и формулы - оформи их на красочных плакатах и продемонстрируй во время опыта. Чтобы тебе такого простенького, но красивого порекомендовать...

Он наморщил лоб.

- Колебания учили?

Мина кивнула.

- Что такое автоколебательный процесс знаешь? Сумеешь рассчитать диффуры?

Мина кивнула.

- А теперь представь, что... - Матвей сделал жест рукой, как будто представлял на сцене фокусника, по крайней мере Мина так восприняла его жест. - ...вместо маятника у тебя химические реакции. Короче, если ты возьмешь, гм, ферроин, бромат калия, серную кислоту, яблочную кислоту, смешаешь в колбе, то жидкость будет менять цвет. То красная, то синяя. - Он залился смехом. - Можно взять другие химикаты. Нужно порыться в библиотеке и проверить, но сработают вроде серная кислота, бромат и бромид натрия, лимонная кислота, сульфат церия и фенантролин. Если сделать мелкий слой в плоской посуде, то получишь волны цвета, но, пожалуй, для школьного проекта хороша будет колба с меняющей цвет жидкостью и расчеты периода колебаний. Нравится идея?

- Очень, - только и смогла проговорить очарованная Мина.

- Не дарю! - заявил Матвей. - Беру завтраком. Согласен на суп.

- Какой суп?

- А какой ты сварила? Молодец, что догадалась. Деда надо подкармливать горячим.

Мина с изумлением смотрела, как Матвей открыл ближайшее к плите кухонное окно и достал с заоконного ящика большую кастрюлю.

- В следующий раз суп разлей по кастрюлькам и заморозь порциями, чтобы не греть весь целиком. Так какой суп? - не дождавшись ответа, он открыл крышку и сообщил, что рыбный.

'Марк-Лука!' - возликовала Мина.

И тут же прижала пальцы к губам в испуге, что произнесла имя вслух.

Мина подогрела всю кастрюлю, не стала оставлять на потом, сразу разлила по мелким емкостям на будущее. Поставила на стол тарелки, разложила ложки. Крикнула в коридор 'Завтрак!'. И довольно подумала, что она справляется с хозяйством. Мама иногда говорила: 'Я отлично справляюсь с хозяйством!', папа иронизировал 'Ну, для королевы неплохо'. И они сначала в шутку тузились, как мама это называла, потом обнимались и целовались. А Мине первый раз представился случай похозяйствовать. И она справилась, хотя конечно это не совсем считается, потому что не она варила суп! Но для королевы неплохо! От отцовской шутки у нее слезы навернулись на глаза.

- Ты в порядке? - спросил атлант, внимательно на нее глядя.

Мина кивнула, вспомнила, о чем они только что говорили, и поинтересовалась:

- Атланты научились вызывать автоколебательные процессы в кристаллах?

Он хитро прищурился:

- И даже использовать. Давай, дедова внучка, учись прилежно. Станешь инженером - сама все узнаешь.

Мина не стала его поправлять, что она никакая не внучка. И дед на нее внимание не обращает. Вот и сейчас, поел суп и ушел. Даже сложно поверить, что такой странный человек работал инженером.

- А ты инженер? Над чем ты работаешь? - Мина смутилась, кто их знает, этих атлантов с их тайнами, Марк-Лука был разговорчивым, но не факт, что они все такие. Она добавила: - Если не секрет.

- Тебе, правда, интересно? Ты знаешь, что такое дирижабль?

- Конечно! Мне папа делал дирижаблики! - встрепенулась Мина.

- Делал... дирижабли? Это как? - удивился Матвей.

- Очень просто! Показать?

Матвей утвердительно кивнул.

Мина нашла в кухонном столе ножницы. Отрезала от листа Паппирруса длинную полоску бумаги. Не широкую и не узкую, как советовал папа. Сделала на одном крае надрез параллельно короткой стороне до середины. На втором симметричный. Скрепила через эти надрезы полоску. Забралась с ногами на стул, подняла руку с 'дирижабликом' и отпустила. Он падал, вертясь вокруг продольной оси.

Матвей открыл рот, закрыл. С улыбкой покачал головой.

- Надо же, при движении создает иллюзию объема. А как интересно падает. Забавная игрушка. Никогда такой не видел.

'А дети летом в Бассейне частенько пускали такие с крыш...' Мина вдруг вспомнила, как однажды голубь подлетел и попытался надеть ее летящий 'дирижаблик'. Наверное, он пытался его клюнуть, но выглядело, как надеть на шею.

Тем временем Матвей достал из своего пакета с подарком открытку и протянул Мине.

- Вот смотри, как выглядел настоящий. Старинный.

На выцветшей старой картинке был нарисован висящий в воздухе над городом элипсоидообразный аппарат.

Матвей с горящими глазами рассказывал ей о редком на Земле элементе гелии. Который, судя по старым книгам, вместе с водородом является основным составляющим элементом Вселенной. Синтез гелия лежит в основе свечения звезд! Получается эта термоядерная реакция просто динозавр по сравнению с химическими реакциями.

'Скажи, я - динозавр' - как наяву прозвучал смех Марка-Луки, и Мина отвлеклась от повествования о гелии. Уловила только, что с месторождениями гелия проблема, хотя недавно появились обнадеживающие слухи о возможном существовании гелиевых месторождений на месте бывших газовых.

- Но ничего страшного, обойдемся без гелия, у нас остается водород, - бодро продолжал Матвей.

Ученые-биотехнологи, оказывается, достигли больших успехов в синтезе водорода. Оба способа - выделение бактериями, некоторыми зелеными водорослями и из полисахаридов биомассы особенно при применении в катализе некоторых энзимов - дают хорошие результаты. Дело за малым - убедить правительства в безопасности использования водорода. У Матвея имеются очень интересные концепции для больших высот! При разреженном воздухе дирижабли будут развивать скорость в несколько сотен километров в час!

- Ты представляешь, люди опять будут летать! - воскликнул он.

Мине Матвей очень сильно напомнил отца своей увлеченностью идеями и манерой их излагать так, что собеседник загорался тоже. Однако, возможность летать ее не тронула. Мина видела то, чего не видел Матвей - самолет. Крылатое смертоносное чудовище. Хорошо, что ему обломали крылья!

Мина рассказывать о самолете не стала, вернула Матвею открытку и решила достать свою. Любопытно, какая у нее картинка. Мина опять прослушала, что говорит Матвей. Потому что на ее открытке был изображен песчаный пляж с пальмой. В море покачивалась привязанная к буйку лодка, на корме которой сидели чайки и ...пеликан. Он не бросался в глаза на фоне пляжа и громадной пальмы. Но, понятное дело, Мина сразу его разглядела.

Марк-Лука ей не приснился! Никто в целом мире, кроме Марка-Луки, не додумался бы адресовать Мине такую открытку. Интересно, где атлант ее раздобыл.

- Что? - переспросила она Матвея.

- К сожалению атланты не заинтересованы в таких разработках, - развел он руками.

17

Мина конечно спросила почему, но мысли ее в данный момент занимали не дирижабли, а открытка.

- Атлантине такая задача, как воздухоплавание, не по плечу. Нет материальной базы. Я не только казну имею в виду. Нужна команда профессиональных единомышленников, хорошая лаборатория и доступ к материалам. То есть сотрудничество с другими государствами. А в нынешнем мире политика такова, что все стратегические исследования держатся в тайне. Никто ни с кем не сотрудничает. Тем более с атлантами. Нас же то признают, то не признают. Поэтому я - вольный художник! - он изобразил улыбку на лице. - Грандиозный проект! Для команды высококвалифицированных ученых и инженеров! Я делаю у себя в домашнем сарае! На коленке! Из подручных средств! Один!

Матвей явно и гордился своим поступком, и смеялся над собой. А Мина забыла про пеликанов, ее впечатлило вопиющее несоответствие между масштабностью задачи и скромностью ее воплощения.

- А кто тебя финансирует? - не могла она поверить в вариант 'на коленке'.

- Сам себя, - хохотнул Матвей. - Мне все, включая синтез водорода, нужно делать самому. Усовершенствовал кучу приборов, разработал парочку полезных механизмов по ходу дела. Подал патенты. Мне с них немного капает...

Как знакомо... Мама шутила, что папа обязательно ввяжется в невыполнимый проект. При этом, делая очередную невозможную задачу, успешно решит мимоходом много попутных. Когда отец чертил, мама ходила на цыпочках и Мину одергивала 'Не шуми!'. Мина затихала и смотрела на отца с уважением. И обожанием. Хотя не понимала, чем он занимается.

- ...Пришлось убеждать атлантское правительство предоставить мне свободу действий. От инженеров ожидается работа в атлантской лаборатории и на наше правительство. Дед вон не перешел в атланты, чтобы иметь эту свободу, хотя ни разу ею и не воспользовался. Хорошо, мой друг как раз был на пике славы, он запросил созыв Большого атлантского собрания. Собрания тогда проводились здесь, в библиотеке. Он и уговорил атлантов отпустить меня на вольные хлеба. Мол, если мои усилия не увенчаются успехом, то один заблудший инженер - невелика потеря. А вот если мне удастся сделать задуманное, то атланты смогут торговать технологиями воздухоплавания. Мне позволили заниматься дирижаблями, но не выделили финансирование. Хорошо, хоть разрешили подать патенты в Югах и других развитых странах. Тот же друг помог убедить Большое собрание. 'Раз не даете средств, дайте возможность подработать'.

Мина не удивилась, когда Матвей назвал имя.

- Лука Фомич. Слышала, наверное.

Мина кивнула.

- Все девушки были в него влюблены. Герой. Ничего, девушки утешатся. Им готовят следующего героя. - насмешливо заметил Матвей. - 'Новые времена требуют новых героев'. Ты его сегодня видела. Бруно.

- Бруно - герой? - удивилась Мина.

- Ну в атлантских газетах мелькают теперь его фотографии. Поступка только громкого не хватает. Не дотягивает до Луки. Вот и ищет.

- Что он ищет?

- А что ищут во всем в мире? То и он, - пренебрежительно скривил губы Матвей. - Новый источник энергии.

- Он ведь не инженер и не ученый, - удивилась Мина.

- Уже давно, сколько себя помню, ходят слухи, мол, какие-то атланты что-то так засекретили, что сами уже не знают что и где спрятали. Раз весь мир озабочен источниками энергии, то считают, что секрет именно из этой области. Я так не думаю. Атланты бывают разные. Мало ли чем они интересуются. Посмотри на меня. И раз это спрятано самими атлантами, то может быть лучше ему спрятанным и оставаться?

События последних дней обрели логику. У Мины застучало сердце. Она даже испугалась, что Матвей услышит, как громко оно бьется. А он рассказывал дальше:

- С источником энергии такое дело. Кто первый найдет, тот в мире и главный. Вот все с цепи и сорвались. Похоже, что какой-то проходимец располагает некой информацией. Поэтому Бруно на всякий случай и проверяет. В случае неудачи, если нет никакой секретной информации, Бруно просто поймает негодяя, в газетах распишут небольшой, но благородный поступок героя. Найдет сведения про источник энергии - станет Прометеем! Для атлантов и человечества.

Мина вздрогнула от того, что произнесли вслух имя ее отца. Пускай и не в том контексте, пускай насмешливо.

- Важен же не тот, кто изобрел огонь, а кто его отдал людям. Впрочем, ничего он не найдет, - тем временем довольно сердито продолжал Матвей. - Никто ничего не найдет.

- Почему? - удивилась Мина.

- Ладно, я погорячился, может, случится чудо. Но я не хотел бы этого чуда. И Лука тоже, по своим причинам. Бруно вот все равно, ему в любом случае хорошо.

- Почему ты против? - еще больше удивилась Мина. - Весь мир только и живет надеждой на такую находку.

- Именно поэтому. Тебе, правда, интересно?

- Очень!

- Если коротко, мое самое сильное желание - чтобы мир перестал питаться иллюзиями о возвращении к прошлому, я хочу, чтобы мир встряхнулся и начал жить настоящим. Настоящее прекрасно!

- Чем же это оно прекрасно? - Мина первый раз в жизни столкнулась с таким мнением. - Без энергии все дается человечеству непосильным трудом!

- Вполне посильным. И чем плох труд? Ты, конечно, читала статьи о том, как люди жили раньше. Давай начнем с труда. - лукаво посмотрел на нее Матвей. - Трудились единицы.

Мина кивнула.

- Остальные сидели на пособии по безработице. Правда называлось это красиво. Гарантированный доход. В развитых странах. А бедным странам богатые выдавали 'гарантию' пищевыми посылками. Работы не было никакой. Все за людей дешево делали роботы и искусственный интеллект. Даже в развитых странах общество расслоилось на очень состоятельное меньшинство и зависящее от подачки большинство. Ты видела статистику суицидов, депрессий того времени?

Мина отрицательно покачала головой.

- Советую сравнить с современной. С нашим миром, когда каждый при деле, каждый имеет возможность заработать. Да, вещи стали стоить очень дорого. Ручной труд. Но это добротные вещи. Которые используются годами. Отходов практически никаких. Ты знаешь, что мы до сих пор решаем проблему мусора, накопленного с времен роботов и перепроизводства товаров? Заметь, у нас нет загрязнения воздуха и окружающей среды, у нас более качественные продукты питания. Продолжительность жизни больше. У нас нет эпидемий, которые косили людей в более развитом обществе. Всего лишь потому, что мы меньше путешествуем, скорости медленнее, и врачи успевают купировать вирусы и бактерии быстрее, чем они распространяются. Ну и зачем нам нужны источники энергии? Чтобы опять загадить планету, впасть в депрессию и сократить себе жизнь?

- А как же творчество? - вспомнила Мина аргумент, звучавший в школе, когда обсуждали эту тему. - У людей появилась возможность посвятить себя творчеству!

- О! И ты мне назовешь выдающиеся произведения искусства того времени? - глаза у Матвея весело блестели, видимо, он получал большое удовольствие от своей речи. - Которые можно поставить в один ряд с Моной Лизой, ну или картинами Эль Греко? Симфонией номер 5 Бетховена? Может ты знаешь фотографов, добившихся того же качества и выразительности, что Ансел Адамс? Я могу долго перечислять, но не буду. Думаешь, шедевров не создали? Наверняка, они существовали. Но гениальные работы потонули в той куче дерьма, извини мой грубый язык, которое извергалось на поверхность. А что сделали с литературой? На какой низкий уровень ее откинула физическая легкость написания текста? Есть хотя бы одно имя тех времен, известное не в узких кругах, а по всему миру? Желательно, чтобы его помнили до сих пор. Как Бетховена! Как 'Лед Зеппелин'?

Какое же это наслаждение - вслушиваться в знакомые с детства интонации. Просто вылитый отец. Любит поспорить. Но не злится, всего лишь заводится. И начинает 'выдавать идеи на грани здравого смысла', как смеялась мама. Тогда Мина была слишком мала, чтобы поучаствовать во взрослых ночных посиделках на кухне...

- Легко! Это имя - Голливуд! - Мина решила привести очередной школьный аргумент.

- Бинго! Имя метонимии, так сказать, бренда, завалившего мир низкопробной продукцией и спровоцировавшего шквал подобной. Что ты знаешь о Голливуде? У тебя он ассоциируется с великими Чарли Чаплином и Джорджем Лукасом, но они всего лишь стояли у его истоков...

Ах, какая жалость, что раньше Мину эта тема не волновала! Прямо сейчас у нее не было никаких доказательств, чтобы аргументированно поотстаивать какую-нибудь точку зрения. А так хотелось поспорить с Матвеем, неважно, разделяет она его мнение или нет. Ей вдруг захотелось спорить, доказывать, побеждать...

Она опять пропустила, что он ей говорил.

- ...Но нет, мы страдаем за гаджетами, интернетом и высокими скоростями. Мы все время оглядываемся назад и ищем пути все вернуть! Тратим на консервацию остатков технологий стратегическую энергию вместо того, чтобы перестать плакать о прошлом и начать жить настоящим. Наука и инженерия могла развиваться разными путями. Но появились источники энергии и прогресс пошел одним узким путем. Все остальные исследования выглядели блекло и были приостановлены. А та же механика могла бы достичь подобающих ей значительных высот!

'Механика'. Отец тоже отводил механике главенствующую роль в современном мире. Тоже считал ее недооцененной. 'Папочка!'

- В твоем расчудесном мире, которому не хватает только развитой механики для полного счастья, есть войны. Войны! - практически выкрикнула Мина.

Матвей поднял руки, как солдат, который сдается.

- Я вне политики! Я не говорю о политике. Я выношу ее за скобки.

- Почему?

- Я участвую только в том, что я могу изменить. В создании техники. На политику я лично не имею возможности повлиять. Даже участием в выборах, их все равно подтасуют. Я отстранился. Можешь называть это позицией страуса, но я не боец, я инженер. - Он вздохнул. - Однако это именно та причина, по которой Лука Фомич не хотел энергетических находок.

- Какая? - не уловила связи Мина.

- Он атлантов не только во время наводнений и землетрясений спасал. Лука побывал во многих горячих точках. Он считал, что человечество не готово получить источник энергии. Получит - начнет истреблять себе подобных еще более жестоко и масштабно.

- Вот как... - прошептала Мина.

18

- А что тебе за открытку подарил дед? Можно посмотреть картинку? - Матвей, видимо, решил перевести тему.

Оказывается, Мина до сих пор прижимала к груди открытку с пеликаном.

Мина протянула ее Матвею.

- Интересная открытка. И как? Он опять угадал? - улыбаясь, рассматривал пальму, океан и лодку Матвей.

Мина удивленно подняла на него глаза. Матвей перехватил ее взгляд.

- Ты что, первый раз получаешь дедову открытку? - понял ее недоумение по-своему Матвей.

Мина кивнула.

- У деда лучшая коллекция старинных открыток во всех Югах. Но он очень странный собиратель - он выискивает интересные или редкие картинки, чтобы подписать и подарить. И всегда попадает в точку. О сколько я от него получил картинок самых замысловатых инструментов! А сколько дирижаблей! Пенелопе он дарил то ужасно дорогие переливающиеся открытки, то карточки с фотографиями принцесс и королев древности.

- Что такое переливающиеся открытки?

- В зависимости от того под каким углом ты смотришь на картинку, ты видишь разные изображения. Если ты шевелишь открыткой, то изображение как бы переливается из одного в другое. Это очень старинная технология. Сейчас такие открытки не делают. Из-за того, что они покрыты пластиком, да еще не совсем обычной формы. А в антикварных магазинах дерут немыслимые цены за диковинку. Нашей Пенелопе подавай самое лучшее. Она часто принимает самое дорогое за самое лучшее. - Матвей подавил легкий вздох. - Вот дед ей и дарил самые дорогие открытки в мире.

Мина безжалостно прервала рассказа про какую-то Пенелопу:

- А как это сделано? Ты понял?

- Ну конечно. Еще в детстве, - Матвей хохотнул - Пришлось испортить несколько Пенелопиных картинок, чтобы разобраться. Пенелопа меня поцарапала, так разозлилась. В самых простых - полоски шириной в несколько миллиметров наклеены на рифленый под углом пластик по очереди. В дорогих - полоски уже, сотые доли миллиметра. И пленка - набор цилиндрических линз. Я придумал вариант посложнее, стереоскопический. Но Пенелопа даже не заинтересовалась.

Мина почувствовала зависть к незнакомой ей Пенелопе.

- А что особенного в фотографиях принцесс?

- Ну, они все хороши собой. Но Пенелопа красивее. Все так и говорили, глядя на открытки. Поэтому она обожала их получать, а потом показывать.

- А, - разочарованно протянула Мина.

- Зато какие открытки дарил дед Луке! Пожалуй, самые забавные, - улыбнулся воспоминанию Матвей. - Деду нравилось смотреть, как Лука их открывает. Фомич выглядел как ребенок - сначала ожидающий сюрприз, а потом восторгающийся чудом. Видела объемные открытки? Поп-ап? Лука говорил, что выйдет на пенсию и будет сам такие вырезать. Даже книжку купил со схемами. Или ему Бруно подарил? О Господи, Лука-Лука.

Матвей сунул Мине ее открытку и закрыл лицо руками.

Мина сидела ни жива ни мертва. Она понимала, что с ним происходит, но утешать не умела. Просто замерла и ждала.

- Дед из всех нас выделял меня. Лука в детстве даже ревновал. Говорил, что я вечно все ломаю, а дед мне прощает, это нечестно, - глухо рассказывал Матвей, - А потом случилась одна история, после которой дед в Луке души не чаял. Восемь лет тому назад у Луки была учебная практика. Наводнение, помнишь, наверное, после урагана.

Мина не стала уточнять, что ее в Югах еще не было.

- Послали даже курсантов спасать людей. Лука увидел старика, который ничего не помнил, ничего не понимал и вел себя странно. Он бродил по крыше, к которой подступала вода, и ругался. Курсанты уже возвращались, они сделали, что могли, должна была прибыть следующая группа. Лука мне потом рассказывал 'Я понял, что старика ни в какую очередь спасать не будут, атланты - потому что не атлант, неатланты - потому что старый сумасшедший. Даже, если будут, то не успеют. Мне стало его жалко, никому не нужный старик, я усадил его на свое место в лодке'. Лука сказал, что остается, пускай берут старика. А он попробует до прибытия новой группы поискать оставшихся атлантов. Прибудут, а он уже сделает часть работы. Ему разрешили. Старика забрали с собой.

Мина слушала, затаив дыхание.

- Дед тем временем подал прошение в атлантское правительство с просьбой учесть его заслуги и найти и вывезти старшего брата. Но ты же знаешь эту бюрократию. Они не успели даже рассмотреть прошение. А старик оказался дедовым братом. Вот такие совпадения бывают в жизни. Особенно с нашим Лукой.

- Хочешь воды? - догадалась спросить Мина, уж очень хриплым стал голос у Матвея.

- Воды? Давай опробуем новые дедовы фильтрики, - Матвей нашел пустой кувшин, высыпал в него горошины из кожаного мешочка, залил водой и потряс. Попробовал первым.

- Ай да дед! Хотел бы я собирать такие. Дед учил, все секреты показал, а выходит то, да немножечко не то. Дед обещал, что мастерство придет с опытом, на тысячном фильтрике. А у Луки была своя теория. Он говорил, что у деда правильный для очистки воды биом. Шутил, что зря инженеры-биологи не изучают биом человека с, так сказать, кулинарной точки зрения. Неспроста наш дед и готовил вкусно.

- Дед готовил?!

- Еще как! Такие обеды закатывал! Говорил, что дети не должны оставаться голодными. Любил нас угощать. Ах, как здорово мы проводили у него время! А потом он стал стареть и потихоньку сдавать. Сначала странно заговаривался. Перестал готовить, начал питаться всухомятку. Когда похоронил старшего брата лет пять тому назад, окончательно умом тронулся. Вообще перестал разговаривать. Никого не узнает. Ничего ему не надо. Спит, где придется, может и на полу лечь. Так как библиотеку перестали использовать для Собраний и превратили в музей, то деда тут оставили. Он, как ни странно, с должностью смотрителя справляется - чужих не пускает. Народ перестал его навещать, не все выдерживают. Не могут видеть деда в таком состоянии. Лука продолжал приезжать. Я. И еще пару человек. Теперь здесь музей и хранилище книг. А были еще мастерские для детей.

Матвей глубоко вздохнул.

- Как же мне не хватает наших прежних бесед с дедом и Лукой. Или хотя бы с Лукой. Фомичевых шуток. Его здравого смысла и трезвого взгляда. Бруно совсем зациклился на своей карьере. Пенелопа... - Матвей не стал продолжать, только разочарованно махнул рукой. - А Лука Фомич погиб.

Такая тоска зазвучала у него в голосе, что у Мины вырвалось:

- А что, если он жив?

- И не появился у меня? Лука же мне заказ сделал. Он бы пришел и спросил: 'Ну что, тебе удалось улучшить кафтан, а, гений?'. И я бы ответил: 'Смотри, старый волчара, гораздо интереснее, чем ты просил'.

Матвей положил руку на стол. Цвет кафтана на рукаве медленно изменился. Как будто новый цвет был жидкостью, и ее лили на старый. Теперь рукав стал цвета дерева с разводами.

- Вот это да! Сколько знаю атлантов, не перестаю удивляться атлантской инженерии! - воскликнула Мина.

Знала она атлантов всего два дня. Но говорила правду.

- Лука давно приставал к своему инженер-портному с подобной идеей. Тот не добился даже изменения цвета, только оттенок менялся. А у меня получилось имитировать и текстуры! Меня осенило, как сфокусироваться на поверхности! Теперь технологию можно продать, тому же портному! А я как дурак, сижу жду Луку. Хочу увидеть, как он дар речи потеряет от восторга. Его портной, конечно, воплотит это лучше. У меня не было времени проработать детали, я же попробовал на готовом изделии, а не нитях или ткани. Должно получиться великолепно. А я вот сижу и жду Луку.

- А может быть, лучше побыстрее отдать портному? В память о Луке? - воскликнула Мина.

- Наверное, так и сделаю. Пускай люди пользуются. Ты знаешь, не могу отделаться от чувства вины, - продолжил свою исповедь Матвей. - Фомич приходил перед последней командировкой. Грустный какой-то. Признался, куда отправляют. Обычно в зону извержения вулканов посылают атлантов из Аввы, а не Югов или Данаки, у них есть опыт, а у наших нет. Я предложил ему подключить своего отца или отца Пенелопы, чтобы использовать их влияние и избежать этой поездки. А он отказался. Я бы сам мог поговорить с отцом Пенелопы! Или Бруно дернуть, чтобы он попросил за Луку! А я ничего не стал делать.

Большой, сильный, умный Матвей посмотрел на нее беспомощно.

- Ты не виноват, - твердость прозвучала в голосе Мины, хотя она разделяла его страдания. - Он взрослый человек, он сам принял решение. И вообще, кто мне говорил, что не нужно оглядываться в прошлое? Это тяжело, но... нужно жить настоящим, оно прекрасно.

Мина замолчала. Она запуталась в объяснениях. Подсказать, как жить настоящим, она не могла. Она знала, как это, когда снится, что страшного не произошло, ты изменил ситуацию к лучшему, успел предупредить, предотвратить. А потом просыпаешься счастливым, открываешь глаза и не сразу но осознаешь - это всего лишь приснилось. Такая горечь появляется на сердце. И с этим надо жить дальше... И настоящее прекрасным не ощущается...

А Матвей неожиданно улыбнулся.

- Рад, что встретил тебя здесь, дедова внучка. Приятно было познакомиться. Так как тебя зовут?

- Мина Шахин, - Мина смутилась, не от его слов, а от своих мыслей, и ответила очень тихо. Наверное, он и не расслышал.

- А где ты спишь? - удивленно огляделся Матвей.

Узнал, что в кресле, и объявил это непорядком. Предложил отпереть бывшую спальную комнату. Мина отказалась. Тогда он принес в кухню небольшую раскладную кровать из спальной комнаты и пакет с бельем.

- Мне пора! Нужно еще себя в надлежащий вид привести. В церковь успеть. И за работу! - последнее явно грело ему душу.

Перед уходом он дал кучу указаний. Пол не мыть, дед не любит. Суп больше не варить, обещали оттепель, прокиснет. На Рождество достать из коробки на стол пирог, конфеты и фрукты, дед обрадуется. Раньше не надо, а то не получится сюрприза. Книги из библиотеки не выносить, включится сигнализация.

- Сигнализация? - удивилась Мина. - Это как?

- Ох, жалко нет времени показать тебе нашу библиотеку! Это кладезь человеческой мудрости! Чтобы сберечь книги, атланты обработали их всевозможными составами. Ни вода ни огонь их не испортят. Магнитный состав - от воров. Срабатывает защита, если попытаться вынести за порог. Так что, читай внутри. Оставишь потом на столике, атланты поставят на место. Сама не ставь - не попадешь с первого раза в нужную ячейку, а это очень важно.

Матвей поднял с пола ее бумажный дирижаблик:

- Крутится у меня смутная идея, как использовать это вращение... Подаришь на память?

Мина кивнула. Матвей развернул дирижаблик в полоску и сунул в карман. Высыпал фильтрики на салфетку, потом в кожаный мешочек. И тоже отправил его в карман.

Пришел дед, молча положил на стол завернутые в платок украшения, развернулся и ушел. Матвей крикнул ему в спину 'Спасибо за побрякушки!'. Поспешно их надел.

Мина пошла его провожать. На крыльце Матвей остановился попрощаться.

Стояла роскошная зимняя погода. Солнце слепило глаза. Ледяная корка сверкала как бриллианты. У Мина из глаз потекли слезы. Она зажмурилась. Открыла глаза - Матвей смотрел вопросительно.

- Что-то ты бледная какая-то. Ты не заболела? Может, мне остаться?

Ох, какое искушение! Но Мина замотала головой отрицательно.

- Ну тогда я побежал. Увидимся, - то ли спросил, то ли сказал утвердительно Матвей.

- С тобой так интересно! Приходи к нам в школу докладчиком! - воскликнула Мина. - Расскажешь о новом мире!

Он улыбнулся. Скривил нос:

- Пожалуй есть кое-что, чего мне сильно не хватает в прекрасном настоящем от старого мира.

- И что это?

- Освоение космоса. Счастливого Рождества, дедова внучка!

Матвей приобнял ее за плечи, коснулся легонько щекой щеки. И убежал.

Мина постояла немного на крыльце ошеломленная. И всеми с ним разговорами, почему-то особенно - последними словами о космосе. И нежным прикосновением мужской щеки. Это ей напомнило отца. Хотя у отца росла щетина. И отец говорил, уходя на работу, - 'Девочки, идите чмокайте своего ежика'. Он целовал маму и прижимался колючей щекой к Мининой щеке...

Мина резко повернулась и пошла к двери. Ей захотелось постучать в дверной молоточек - металлический квадрат, заполненный узором бута, с кольцом посредине, но она побоялась напугать странного деда. Просто потрогала холодное кольцо ладошкой, вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

19

И вдруг молнией ударила мысль: 'Классика'! Мина умом понимала, что сегодня нет выпуска газеты, что объявления подаются заранее. Но ноги сами несли ее на улицу к почтовому ящику у ворот. Ящик распух от конвертов и открыток, несколько номеров 'Классики' тоже из него торчало. Мина выгребла почту и понесла в музей-библиотеку. В кухне вывалила всю кучу открыток на стол. Газеты оказались предыдущих дней издания. Мина на всякий случай все равно пробежала глазами объявления на 22-й, 23-й, 24-й и даже 25-й странице, что уж совсем выглядело глупо. Понятно, что ничего интересного в старых номерах не нашлось.

Мина почувствовала, как усталость навалилась тяжестью на плечи. И веки потяжелели. Мина достала из пакета простыню. Натянула наволочку на небольшую подушку. Поставила на стол чашку и прислонила к ней свою пеликанью открытку так, чтобы ее было видно с раскладной кровати. Прилегла не раздеваясь, прямо в форменном платье. Обрывки сегодняшних разговоров громко зазвучали в ушах. От холодного голоса Бруно Мину аж пробрал озноб. Полицейский заговорил вкрадчиво. И тут же ворвался звонкий голос Матвея. Он настаивал на каких-то идеях, он напоминал отца. Но Матвеев голос не вытеснил страх перед Бруно. Заодно Мина поняла - она не помнит, на каком языке она общалась с Матвеем. А ведь Марк-Лука ее предупреждал! Одна надежда, если вдруг они переходили на атлантский, Матвей не обратил внимание.

Мина не могла уснуть. Мысли бурлили. Голоса звучали.

Она поворочалась, поворочалась, поднялась, переставила чашку с открыткой. Решила устроиться в кресле в надежде, что здесь отдохнет. Завернулась в плед и попыталась представить себе Марка-Луку. Вспомнила смешное: 'Обложить бы тебя камешками и согреть'. Мина слышала, как вошел дед. Наверное, обедать. Но разлепить глаза, встать и что-то сделать было лениво. Пообедает и без нее. Мина провалилась в сон.

Проснулась вечером - в окнах темно. На столе стояла ее открытка. Но не только она одна. Мина обнаружила, что дед распечатал корреспонденцию. И аккуратно разложил и расставил открытки на столе. Несколько открыток были объемные, видимо, так называемый поп ап. На одной из разворота поднималась елка. На второй - подарок с бантиком. Забавные, ничего не скажешь.

Мина слышала, как по коридору бродит дед и не ворчит, а что-то там себе без слов напевает под нос. Ой, Рождество же! Матвей велел приготовить деду сюрприз!

Мина сдвинула немного открытки. Достала из коробки пирог, яблоки, груши, апельсины, мандарины, конфеты и какие-то сухофрукты. Нашла блюдо и подходящую тарелку. Разложила. Пирог пах дурманяще, апельсины с мандаринами тоже, но есть не хотелось, просто запахи праздника подняли настроение. Мина сбегала в туалет, вернулась в свое кресло, укрылась пледом и заснула, опять вспоминая 'Обложить бы тебя камешками и согреть'.

Утром Мина проснулась абсолютно выспавшейся. Усталость как рукой сняло. Давно с ней такого не было. Мина позавтракала остатками пирога. Дед за ночь ухитрился съесть практически весь. Да он, значит, сладкоежка! Точно! Раз и конфеты все съедены.

Первым делом Мина сбегала к почтовому ящику. Пустой. Конечно, какая почта на Рождество. На Рождество? А где же елка?! Мина отправилась на поиски рождественской елки, кажется, Марк-Лука говорил, что она в библиотеке. Мина открыла туда дверь и увидела небольшое зеленое деревце. Подошла. К ее разочарованию украшений не висело почти никаких, кроме цветных флажков с буквами, составляющими надпись на атлантском: 'Слава в вышних Богу, и на земле мир, и в человеках благоволение'. На верхушке громоздилась большая звезда. И на ветвях свечи. Они уже не горели. Но еще слабо пахли медом. Свечи в Югах медом не пахли. Просто запах расплавленного воска. А тут совсем как церковные. Совсем как в пятиглавой церкви в Бассейне. Когда службу перенесли в подвал, там этот запах стоял особенно сильно. А вот елки в Бассейне до войны украшали позатейлевее. Вернее, сосны. В Бассейне ставили сосны. Потому что вокруг росли сосны. А в Югах обычно украшают ели. Мина тряхнула головой, отгоняя воспоминания, подняла глаза и обомлела.

Она находилась в очень странном помещении. Громадном. Вверх оно размахнулось в два высоких этажа, если не больше. На стенах висели гобелены с узором бута. Одна стена помещения была занята книгами. От пола до потолка, от стены к стене. Тысячи корешков. Перед этой стеной стояли лестницы презабавнейшей конструкции, высотой во всю стену. Вместо того, чтобы расставить книги по удобным шкафам в рост человека, атланты сделали что-то наподобие странной выставки книжных корешков?

Мина пошла к книжной стене. Перед стеной находилась кафедра с длинным столом, за которым стояли кресла. Видимо, для заседаний, или, как Матвей их называл, Больших собраний. Длинный стол вблизи выглядел необычно - каменный блок. Но не из цельного камня, а наборный. Срезы разных пород были хорошо отшлифованы и подогнаны друг к другу. Один минерал переходил в другой. И разные камни смотрелись монолитным блоком. Очень красиво. Очень в атлантском духе. Однако сидеть за таким столом должно быть неудобно. Мина обошла вокруг и попробовала. Точно! Коленки упираются. Похоже, удобства волновали атлантов в последнюю очередь. И библиотека-стена тоже не казалась удобной. Зато внушительной и значимой.

Между столом-блоком и книжной стеной по полу шла рельса с непонятными пометками по краям, по ней передвигались лестницы. Мина задрала голову - вверху тоже рельса. Мина толкнула ближайшую лестницу - она довольно легко заскользила вдоль книжной стены. Можно было остановить - лестница как бы защелкивалась на месте. Мина забралась на пару ступенек. Но карабкаться по лестнице под потолок за книгой? Кто же такое придумал? Мина с лестницы оглядела библиотеку. Большое пустое пространство в несколько спортивных залов. Освещается окнами, расположенными в шахматном порядке под потолком. И всего два стола. Второй - слева от входа. Ничего не скажешь, оригинальное устройство библиотеки. Интересно, как атланты читают? Лежа на полу? Приносят с собой стулья? Мина спустилась с лестницы и пошла смотреть второй стол. По дороге она проверила свою догадку. В центре остановилась, хлопнула в ладоши - эха не было.

На втором столе лежала толстенная книга без названия в кожаной обложке с тисненным узором бута, стояла пишущая машинка, лежала лупа, стопка бумаги, в стаканчике - каменные ручки и обычные карандаши. У стола - кресло. Мина отставила кресло и выдвинула верхний ящик. Гм, набит какими-то папками, так казалось на первый взгляд. Точно такие же папки тесно одна к другой лежали во всех остальных ящиках. Еще нашлась распечатанная, но похоже не начатая, упаковка бумаги. Мину разобрало любопытство, что там хранится в папках. Она достала из верхнего правого ящика самую крайнюю справа, чтобы не перепутать, куда ее класть обратно. Вдруг они тут в определенном порядке расположены. Мина распахнула папку и пришлось ее распахивать еще раз и еще раз. Потому что это была никакая не папка, а складная карта, если можно назвать картой непонятную схему. Мина отодвинула ее на край стола и достала следующую по порядку. На первый взгляд такая же схема, с такими же циферками, только подписи разные. Мина осторожно сложила их и втиснула обратно в ящик. Зачем-то достала из упаковки белый лист бумаги и пожалела об этом - обратно в пачку не вставить. Мина уже собралась что-нибудь нарисовать на нем, раз уж достала, занесла каменную ручку, потом отложила. Кто их знает, атлантов, с их правилами. Вдруг нельзя. Мина подержала лист. И обратила внимание на водяной знак. Точно! Квадрат с точкой посередине! Как дедова подпись! Марк-Лука рассказывал именно о таком! Из любопытства Мина достала еще один лист. И на нем оказался водяной знак. Вряд ли бумагу заказывали персонально для деда. Похоже, что это библиотечная бумага. Но если это символ библиотеки, то почему его нигде больше не нарисовано? Стопка бумаги у пишущей машинки - обычная. Или с водяными знаками - это все-таки дедова пачка? Раз знак - его подпись? Упаковку Мина положила обратно, а вот два листа пришлось оставить сверху на столешнице. В надорванную упаковку они не хотели вставляться. Мина побоялась порвать или упаковку, или листы.

Мина открыла книгу. Название у фолианта все-таки имелось. 'Атлантская библиотека 'Центральная'. Далее по-атлантски излагалась история библиотеки, Мина начала читать занудное перечисление кому пришла в голову идея создать библиотеку, кто заложил первый камень, кто подарил первую книгу, кто пожертвовал деньги, бросила, решила сначала полистать. Далее шло краткое описание Больших собраний, имевших место в библиотеке, и информация, когда, по какому поводу они созывались, какие влиятельные атланты присутствовали и что постановили. Тоже занудно. Полкниги занимало собственно устройство библиотеки и ее каталог. Это Мину заинтересовало.

Она выяснила, что в библиотеке содержались только научные книги. Ни одной художественной! Объяснений не было, просто констатация факта и перечисление наук. Но это еще не все. К своему удивлению Мина обнаружила, что книг по истории в библиотеке нет. Все-таки от атлантов Мина ожидала повышенного внимания к своей истории и культуре. В списке вообще никаких гуманитарных наук не значилось. Мина считала, что в музее в первую очередь будут труды о жизни атлантов, а библиотека оказалась, грубо говоря, технической. Видимо, фолиант, который лежал перед ней на столе, являлся единственной в какой-то мере исторической книгой в этом зале. Да еще и находился отдельно от остальных книг. Скорее, путеводитель или справочник, чем научный труд.

Мина открыла очередной разворот и глазам своим не поверила. 'Схема библиотеки' выглядела объемными пересекающимися облаками. Атланты вычленили математику, как основу всех наук. Математические книги занимали центральное место, но объемное. Прилегали к ним книги из областей пересечения математики с другими науками. Между математикой и химией стояли книги по химкинетике. Химтермодинамика соседствовала с химией, физикой и химфизикой. Этакие трехмерные облака книг, пересекающиеся друг с другом. То, что приняла Мина за библиотеку - стена из корешков, оказывается, было всего лишь первым слоем книг, за которым прятались другие. Вся библиотека - гигантская трехмерная матрица! Мина не могла поверить в такое абсурдное устройство книгохранилища. Она побежала к стене, потянула за корешок - не вынимается. Нажала - выскочила коробка, корешок просто украшал торец, настоящая книга лежала внутри. Мина вынула соседнюю коробочку, просунула руку в щель, нащупала следующий корешок, нажала и вынула коробку с книгой из второго слоя. Она дотянулась рукой до третьего, нажала, коробка поддалась, но застряла. Мина испугалась, что по неосторожности заклинила что-то внутри, и теперь эта сложная механическая система сломается. Наверное, надо было сначала найти в фолианте, как это правильно открывается. О! У деда есть кочерга в кухне. Мина ринулась за кочергой. Хорошо, дед где-то пропадал и не видел, что она натворила и как собирается чинить. А то, кто знает, как он отреагировал бы. Кочергой Мина ухитрилась запихнуть коробку с книгой из третьего слоя на место. Услышала щелчок. Вернула книгу второго слоя. Из первого - просто полистала. Кристаллография. Вернула и эти на место.

Гм, а насколько большое пространство скрывается за стеной? Мина догадалась, как определить. Шагами она померяла длину зала. Сходила за пальто и отправилась на улицу. К сожалению, вплотную к зданию она не подобралась из-за сугробов. Мина вышла за ворота, стала напротив угла библиотеки. И начала идти вдоль забора и, соответственно, стены, отсчитывая шаги. Остановилась. Ого! Вот это объемы! Книги занимали половину здания! Половину - зал, половину - книги.

Когда Мина двигалась вдоль забора, она поглядывала на сугробы. Нигде ни вмятины. Парни из команды Бруно правы. Невозможно выйти из здания и не оставить отпечатки ног. Интересно, как все-таки Марк-Лука выбрался из библиотеки? Мина не выдержала и обошла вокруг, уже не оценивая размеры хранилища, а в поисках следов. Конечно, она их не обнаружила.

Мина вернулась в кухню снять пальто, а там ел суп дед. На столе стояла вторая тарелка. Мина вспомнила Матвеев пересказ слов деда: 'Дети не должны оставаться голодными'. Честно села и съела свой суп, в надежде, что это порадует странного деда. Хотя ее просто подмывало вскочить и продолжить исследование библиотеки. Но она заставила себя после обеда помыть посуду и вытереть ее полотенцем. Потом схватила плед и побежала в библиотеку. Разбираться в схемах! Просидела, завернувшись в плед, над ними до темноты и с неохотой пошла спать.


выкладываю продолжение на литере, там удобнее добавлять новое по главам

вверху слева есть окошко, где выбираешь главу для чтения, можно внизу справа на последней странице главы переходить на следующую главу