Часть первая

Начало

Мы не существуем ни в прошлом, ни в будущем, ни в настоящем, нас нет между временем и пространством, мы вообще - лишь измышления этого бесконечного мира, который стремится к совершенству. История меняется благодаря или вопреки нам самим. Никто не отвечает за течение событий, которые каждый толкует по-своему, придавая им ту или иную окраску. Научиться бы видеть все взором, который не ошибается! Невозможно? Все равно, что снимать пробу с недоваренного пудинга...

1

Болезненный удар о ледяную почву, откинутый люк, который едва выдержал последнюю перегрузку.

- Мы на месте, повелительница, - стройный блондин накинул капюшон поверх меховой шапки в виде остроконечного купола. - Куда теперь?

Команда оглянулась на женщину, выбирающуюся из чрева корабля и двое помогли ей оказаться на сверкающем, словно серебро, снегу.

Она была некрасива, но необыкновенно привлекательна скрытой внутри изюминкой. Ярко-зеленые глаза обратились к говорившему.

- Мы на месте, - голос, казалось, изменил ей, но это было не так, просто чтобы тебя услышали не стоит драть глотку.

- Сколько нам ждать? - вновь спросил блондин, зубами натягивая меховую перчатку на кисть. Облако из меха, в котором скрывалась женщина, смотрело мимо, на вьющиеся вдали голубые вихри.

- Совсем недолго, ОН скоро будет здесь, и мы не должны его упустить... Иначе все изменится.

Утро выдалось необыкновенно свежим и солнечным. Арес сидел у окна и неторопливо пил горячий, дымящийся напиток, напоенный запахом трав и родников. Это была свежайшая, чистейшая вода, кристальная, одуряюще сладкая, что даже сквозь аромат заваренных растений чувствовалась живительная сила. Юноша (а Аресу исполнилось всего лишь двадцать четыре года несколько месяцев назад) ощущал неясное беспокойство, связанное с неприятной необходимостью отправиться в далекий путь, чтобы уладить конфликт на Лагуне. Отец утверждал, что эта колония очень важна в политике рубежей, что именно теперь, когда враги пытаются проникнуть через оборонительные посты со стороны системы Вальон, где и расположена означенная планета, их защита ослабевает. Защита целой галактической суверенной империи! Неподдающаяся мысленному взору величина представлялась юноше огромной картой, но никак не мирами, наполненными жизнью. Он воспринимал слова, как угрозу скорее себе самому. Угрожали конкретно его спокойствию, и ему не нравились сигналы, которые шли из космоса.

Отправляться в путь было решено бесповоротно, а значит настал конец мирному существованию, легкому восприятию реальности. Арес переживал за жену - недавно у него родился сын. Маленький император оказался весьма крупным младенцем и чуть не погубил любимую, которая почти сутки заходилась в родовых схватках. Это был первый ребенок принца. "Его наследник, его будущее", - как выразился здравствующий император. Но Арес почти не ощущал радости. Странно, рождение произвело на юношу угнетающее впечатление, оно пошатнуло отношения с женой, с милой и такой томной Фалли... Ехать теперь - не обременит ли это его супружескую жизнь, не возложит ли на плечи еще один груз печали?

"Ты должен уметь все, - утверждал отец, - Когда ты останешься один, не у кого будет спрашивать совета. Царственные особы не только в ответе за принимаемые решения, за жизни подданных, но они еще должны быть примером остальным. Мужество, честь, справедливость, мудрость - те качества, которые необходимы доброму правителю".

Арес вздохнул. Действительно пора. Прощаться не хотелось, и он просто передал на словах, что вернется как можно скорее... По крайней мере надеялся на это... Ведь путь предстоял долгий и очень неприятный.

Сначала путешествие как-то даже развлекало - отец загружал юношу мелкой работой: разборкой старых файловых записей, трехмерными манускриптами времен детства, наполненных видовым описанием разнообразных животных и растений, математическими расчетами маршрутов, отчетами об аномалиях и опасных системах. Наконец, там был подробный доклад о Лагуне, расположенной между тремя желтыми карликами звезд. Изображение на черном виртуальном глобусе системы выглядело воображаемыми воротами, практически входом в имперское пространство. Здесь были указаны все уязвимые точки для нападения, возможного проникновения, расписаны координаты, по которым сразу же сработает автоматическое оружие. Арес наблюдал за расширяющейся панорамой Лагуны. Планета была вторым спутником звезды Ацц1 с густой белой атмосферой. Расплющенная и напоминающая хорошей формы эллипс, она плавно вращалась, сопровождаемая мелкими астероидами и обломками. Здесь и находилась патрульная база легионеров, обнаруживших проникновение шпиона-лазутчика. Другие планеты были крупнее, располагались немного правее, удаленные магнитным полем. Арес читал данные, запоминал, потом вновь просматривал и просматривал файлы.

Что бы не говорили, ему нравилось быть ближе к отцу. С некоторых пор их отношения наладились, приблизились к взаимопониманию. Юноше нравилось учиться, нравилось наблюдать: из ничего он становился чем-то!

- Смотри, мы почти на месте. Думаю, крейсер будет ждать на точке разворота, - император, седеющий мужчина с римским профилем, в белой форме, указал сыну на экран. - Здесь столько нового, что ты надышишься вдоволь. Переживаешь? - светлые глаза дружелюбно изучали Ареса, который с деловым видом наблюдал за звездами, увеличивающимися на фоне вселенной. - Ты будешь добрым правителем. - и похлопал юношу по плечу.

- Папа, спасибо. Но знаешь, я сомневаюсь, что мы поймаем шпионов...

- Я тоже! Но дело не в этом, мы должны ударить их так, чтобы потом не возникало желания воевать...

- Ты уверен?

- Увидишь!

Легионерский крейсер был на месте гораздо раньше, чем прибыл лайнер императора, но Арес заметил его лишь при стыковке. Обычная предосторожность - сработали охранные системы, когда невидимка дал знать о себе сам. Махина появилась из черноты - просто вынырнула и стремительно стала приближаться. Воздушный переход возник под давлением, когда между кораблями не осталось и полукилометра. Он напоминал радужную кишку, которая соединяет две субстанции, два различных мира. Никогда еще Арес не видел столько военных и не ощущал такого эмоционального подъема. Империя, если она существовала, принадлежала ему. Не дворец, заполненный дамскими безделушками, а армия, сила, мощь, которые способны противостоять злу и нападать на врагов.

Юноша впервые присутствовал на таком совещании и потому наблюдал за отцом с особым вниманием. Его поражало спокойствие императора, несмотря на то, что границы атаковались с короткими интервалами и каждый раз враги нападали на мелкие объекты, челноки, запасные формирования. Неделю назад враги появились с тыла, а значит они притаились за постами основных крейсеров! Генералы подозревали лишь одну, неосвоенную планету, которая являлась зоной прохождения флотилий. Именно вблизи от нее подорвался грузовой челнок с небольшим экипажем. Вспышка была настолько сильной, что световую волну еще долго можно было наблюдать с базы Лагуны. Генералы решили исследовать и обезвредить планету, но лишь при достаточном финансировании могли пойти на такое дорогое и невыгодное предприятие: ведь даже на экваторе (на освещенной стороне) температура опускалась до пятидесяти градусов мороза по Цельсию, не говоря уж о теневой и полюсах. Ее орбита, сильно удаленная от желтого карлика, имела нестабильное движение, что могло дать шпионам-лазутчикам форы для проникновения и развертывания боевых действий.

- Сираси слишком холодна, чтобы устанавливать на ней посты. Нам пришлось бы вложить немало средств, чтобы сделать ее пригодной для обитания легионеров. Она меняет свое положение раз в год. Это обусловлено магнитными полями других спутников, - объяснял капитан из первой научной экспедиции. Все смотрели за его электронной указкой, показывающей путь прохождения Сираси на звездном маршруте. - Изменения орбитальных углов сильно влияют на нашу красавицу и заставляют ее делать резкие повороты. Нестабильность играет немаловажную роль в установке электронно-наблюдательного поста и автоматического оружия. Учитывая то, что в вакууме разряд меняет свое направление на 90 и больше градусов, мы не уверены, что она не повлечет за собой опасных и непредсказуемых последствий, а потому...

Арес перестал слушать и, прикованный взглядом к этому участку карты-глобуса, задумался над возможностью новой экспедиции. По решению отца, по его давно принятому решению и намерениям, это путешествие никак нельзя было отложить. Почему? Белая махина льдов, мороза, бесконечной тишины - и вдруг пристанище шпионов! Не слишком прекрасный выбор. Правда, она нестабильна... Служит лишь для моментальных бросков, но все же!.. Юноша знал, что император не отступит, что придется приземлиться на смертельно опасную и тем не менее интересную землю. Он был согласен - его притягивала нестабильность в полном смысле этого слова.

Прошло почти три недели до означенного полета, в которые Арес занимался на тренажерах, обучаясь всему тому, что легионеры знали с детства. Ему не нравились косые взгляды этих парней, считавших юношу папенькиным прихвостнем! Ему претило вступать с ними в контакт не из страха, а потому что быть выше - первое правило царей. Ему не суждено иметь друзей и испытывать теплые чувства, ибо тогда, когда есть чувство, оно расхолаживает, лишает твердости.

Теперь, когда черное, расплывчатое марево земли приближается, а диагонали и параллели на визуализаторе слились в полосы и ромбы, сердце стучит особенно громко. Арес натянул защитный комбинезон и надел маску, чтобы не обморозить лицо. Его глаза сверкали сквозь стекло, словно черные пропасти, заполняясь путешествиями и удачными находками. Теперь и он влился в проблемы, теперь и ему достанется часть мира.

Восторженно собирать защитные конструкции для оборудования под сметающим леденящим ветром, катится вниз по белоснежным склонам, усыпанным снегом, - Арес опьянел от первого дня пребывания на Сирасе. Он даже уснул в надежде, что именно завтра шпионов уничтожат. Глаза слиплись и тело охватила необыкновенная нега, пришедшая вместе с усталостью. Прошло, наверное, часа три или четыре, когда будущий правитель открыл глаза от липкого кошмара, который потными сливками растекался по телу. Кругом повисла тьма, хоть глаза выколи. А кровать, казалось, наполнилась водой: мокрые простыни и одеяло в пору выжимать.

Юноша откинул свое тяжелое покрывало, в одном исподнем наугад двинулся к двери. Он не ощущал никаких болевых импульсов, но тем не менее голова кружилась и тело ужасно знобило, точно вокруг опустилась температура до минусовой отметки.

Дверь с тихим шелестом отъехала в сторону. Арес выглянул наружу, пытаясь понять, что происходит, но стены и пол так вибрировали, что это напоминало... землетрясение! И тошнота! Она подступила к горлу, как удушье, лишая юношу остатка мужества. Его внезапно подбросило и уронило на пол, подобно тряпичной кукле. Возможно, полет и не был бы так неприятен, если бы не приземление на металлическую палубу.

- Черт-те что такое! - выругался Арес вместе со звуком сирены, которая взвыла и покатилась по всему кораблю, забивая уши.

- Ваше высочество-во-о-о-о!.. - позвал с вышины голос, знакомый и испуганный, - С вами все в порядке?

- Да, - Арес пытался перекричать внезапный ветер, который холодом заполнял пространство и проникал в обнаженные клетки кожи маленькими стрелами,- Что происходит? Что, черт возьми, случилось, пилот Аник?!

- Ураган, он пробил нашу броню... броню, я право, не знаю, как так получилось. Мы теряем управление, мы потеряли крепежные конструкции... МЫ...

- Что? Я не слышу! - юноша зацепился за косяк. - Что?!

Корабль крутило, как на карусели. Юноша видел эти необычные голубые вихри снега, которые появились в конце коридора, подобно предвестникам беды, что говорят... говорят о непредсказуемой ситуации. Он захлопнул дверь. Он пытался найти одежду... Но все продолжало вертеться, пока Арес не понял, что корабль переворачивается кверху дном, продолжая сумасшедший волчок. Комбинезон сам упал на лицо, но одеть его в подобной ситуации было невозможно. Дверь опять распахнулась. Ото всюду слышались голоса, плескались крики. Плескались? Боже! Это рванули трубы с горячей водой! Она лизнула ноги, заставив подпрыгнуть.

- За мной! - отец поманил юношу за собой, проявляя крайнее беспокойство. - Быстрее, мой дорогой!

Пальцы их сцепились и ноги сами собой побежали, находясь то в невесомости, то в невероятном напряжении, пытаясь угадать, где сейчас окажется земля. Император молчал, лавируя между легионерами, пытавшимися устранить неполадки.

- Сюда! - команда прозвучала почти грубо, но юноша подчинился и завернул за угол. Он видел, как жар и холод вступают в противостояние, как синие вихри, преодолевая пары, становятся бело-розовыми, как они... Кровь брызнула и попала на лицо так внезапно, что Арес даже не успел опомниться. Вихри были опасны. Они сносили головы, разрывали тела легионеров на части.

- Отец! Я не понимаю! - юноша ухватился за плечо императора, а тот вновь побежал.

- Не теперь, сынок! Мы должны успеть на спасательную шлюпку... Я не могу... Нет, я не вправе оставлять тебя в опасности! Скорее!

- Боже! - Арес попытался ухватить мужчину за рукав:еще один голубой поток, который вынырнул из темноты и вибрировал прямо на них. - Мы в ловушке! Папа!

Вихрь поглотил императора молниеносно, не оставив от него и следа. Юноша вжался в стену. Глаза принца были наполнены ужасом. Он знал, что сейчас и сам лишится жизни. Проклятый ледяной водоворот приближался, казалось, намеренно медленно. Стал почти прозрачным и приобрел ту гладкость, в которой появляются отражения. Да, юноша и раньше видел себя в зеркале, но не в таком. Собственный лик показался чужим, ужасным: растрепанные кудрявые огненно-рыжие волосы всклокочены, смуглая кожа сера, черные глаза наполнены невероятным усилием воли, чтобы не лишиться сознания. Лед дышал на Ареса, доставляя страдание и был оружием, вот-вот готовым снести голову... И юноша закричал...

Арес открыл глаза весь в холодном поту, испугавшись страшного видения. Он не знал, кричал ли сам или его разбудил крик. Простыни были мокрыми, одеяло пропиталось влагой. Кругом стояла тьма! Юношу затрясло...

За дверью раздался крик! Нет, ему не послышалось! За дверью действительно кричат! Рука потянулась за одеждой... Если это не сон? Если не померещилось? Комбинезон обтянул фигуру. Арес связал в узел непокорные волосы и прижался к стене рядом с автоматической дверью. Шум был не просто очевиден, он напоминал бой, который ведется внутри имперского лайнера! Вот вам и вещие знамения. Шпионы не заставили ждать и напали сами, потому что, скорее всего, не бояться, а если они не боятся, то это значит, что они либо рассчитывают на неожиданность, либо действительно обладают достаточными возможностями для агрессии.

Арес выглянул в щель едва открытой двери. В полумраке сложно понять, что же происходит, - горели только дополнительные лампы, - но и этого достаточно, чтобы определить: легионеры сражаются с людьми. Они в меховых куртках, они сверкают своими короткими лучами, срезая опешивших воинов, как траву. А ведь здесь уже внутренний коридор! Почему же не сработала тревога?

Догадка, а скорее ответ пришел сразу: капитанская рубка уничтожена! Смелые и опасные противники. Они не берут пленных, они ждали их и не дали опомниться. Арес выскользнул в коридор, прижимаясь к стенам. По крайней мере, если еще есть возможность, если только отец жив, он должен предупредить флотилию, он обязан послать сигнал! Стараясь не привлекать внимания, юноша стал отдаляться к тайной лестнице, что вела прямо в рубку управления. Его глаза уже привыкли к темноте, его пугала та скорость, с которой враг уничтожает оборону.

Дверь поддалась с трудом, а винтовая лестница наверх показалась бесконечно долгой, хотя ноги сбились со счета в темноте. Арес набрал код рубки и, тяжело дыша, бесконечно долго ждал подтверждения. Черт, как медленно соображают машины, какие они глупые. Раздался щелчок, и люк отъехал в сторону.

Юноша стал подниматься вверх по трубе, обжигая руки о холодный металл. Сейчас он доберется до пункта назначения. Он ненавидит тех, кто ищет войны. Есть спокойствие, которое опасно для власти. Последние ступени перед тем, как пальцы зацепились за пол, находящийся в самом центре лайнера. Немного, потерпи дружок. Никто не говорил, что это будет легкое путешествие!

- А вот и последний герой!

Арес не ожидал подобного саркастического замечания, он вообще не ожидал никаких замечаний. Он лежал на животе, уже собираясь подняться, когда прямо перед носом увидел сапоги с меховым отворотом.

- Лежать! - скомандовал голос и обратился к кому-то третьему. - Оказывается, вы обманули нас, ваше величество, здесь есть еще один ход! Поднимите этого щенка!

Ареса схватили бесцеремонно, вытащили из люка и поставили целым и невредимым прямо посреди рубки. Несколько секунд, чтобы уяснить ситуацию, но оценить врага без ярости почти невозможно. Отец сидел в кресле, сложив руки на колени, глядя на сына с долей сожаления и одновременно радости, морщины были еще глубже на гордом, красивом лице. Он не боялся - он презирал! Рядом на полу лежал капитан, череп которого пробили чем-то тяжелым... Смерть, наверняка, наступила мгновенно. Два легионера, тяжело раненных, были связаны и усажены в углу, в глубине рубки.

Захватчики выглядели весьма уверенно: двое охраняли основную дверь, двое держали самого юношу, один сидел спиной к принцу напротив императора, а еще один стоял перед юношей и являлся обладателем тех самых сапог с отворотами. Он давно сбросил капюшон, распахнул тяжелую меховую куртку, под которой был необычный кожаный костюм. Голубые глаза с улыбкой смотрели на Ареса.

- Прямо в точку... Не раньше и не позже. Минута в минуту! Кто бы мог подумать?! - Нахал обошел принца, рассматривая его как нечто весьма интересное. - Император, ваш сын появился здесь как нельзя кстати! Итак, если мы все в сборе, то можем поговорить об условиях! Не так ли, мой маленький друг? - обратился тот к юноше. Право, в устах этого мальчишки подобные слова звучали очень самонадеянно. Кукольное, никак не мужественное лицо, большие голубые глаза, белые волосы, тонкое тело сопляка, - комедия, а не воин!

- Не переходи границ, Кали, говори по существу. - голос, раздавшийся из кресла, несомненно принадлежал женщине. И хоть она сидела спиной, женщине молодой.

Тот, которого назвали Кали, еще раз заглянул в глаза недоумевающему Аресу и вернулся к отцу.

- Наши условия не так уж невыполнимы. Мы желаем суверенную зону, нам необходимо, чтобы вы... убрались отсюда подальше. Вы мешаете нам! Иначе, как можно было бы помягче выразиться, мы будем вынуждены объявить войну. Думаю, его величество не понимает, с чем столкнется... - нахальный червяк улыбнулся. - В качестве заложника до принятия решения и до полного выполнения некоторых правил вы лишитесь единственного сына. Ох уж и красавчик! - голубые ледышки пронзили лицо Ареса, который ощущал железные тиски рук, скрутивших его. - Ах, да, император, нам пора. Миссия выполнена!

Кали махнул рукой двум у дверей, и те тихо свистнули в коридор. То, что происходило в следующие минуты, трудно было как-то охарактеризовать: Ареса похитили. Похитили безо всякого объяснения. Вражеский отряд быстро достиг посадочной площадки, увеличиваясь с каждым мгновением. Юноша пытался сопротивляться, но бездарно. Его толкнули к одному из маленьких катеров... Сперва принц думал, что ошибся, что у него обман зрения, но нет, сооружение напоминало вытянутую ледяную глыбу, которая при приближении трансформировалась в некое подобие летательного аппарата и стала какой-то мутно-прозрачной. Сильная рука толкнула пленника внутрь. Тот ожидал, что поверхность будет липкой, но она оказалась твердой и холодной, даже пальцы обожгло.

- На вот, - Кали, что сел рядом, протянул Аресу меховые перчатки, - Мы отправляемся в дальний путь, мой несравненный принц. - Откуда-то изнутри он вытащил еще одну меховую куртку и тоже сунул ее юноше. - Поторапливайся, застегни молнию до самого конца! Ну что же, - блондинчик привстал и сделал знак другим катерам, - вперед!

Внезапно поверхность стала подниматься над их "ледышкой" в виде купола, посадочная полоса медленно поползла прочь, а потом моментально исчезла из виду. Огромная скорость, которую развивала эта машина, напоминала скорость корабля при старте. От перегрузки у Ареса на мгновение помутнело в глазах. Синие, белые, золотистые линии снега уносились прочь. Он физически ощущал, как дно скользит по наклону, когда они спускались вниз по склону, как снежинки бурей мечутся вокруг, пытаясь заслонить обзор, а потом остаются далеко внизу, когда их кавалькада поднимается в черное, светлеющее перед рассветом небо. Не слышались звуки двигателей, не было ощущения, что ты используешь предмет, а не летишь неизвестно куда по чьей-то необъяснимой воле, оказавшись на клочке бумаги.

Арес закрыл глаза - мелькания просто сводили с ума. Он понимал, что служит приманкой, что попался, как глупец, что теперь отцу будет очень сложно. Холод пробирал до костей даже в куртке, и потом, на ногах были только легионерские ботинки.

- Это величайшая из долин, ваше высочество. Она - протяженностью в несколько тысяч километров, охватывает более одной трети материка, - прокомментировал Кали. - Если удастся, то вы увидите самое яркое по своей величине и значимости магнитное сияние, которое нисходит до самой земли и напоминает переливы мозаики... Иногда в нем можно разглядеть неясные образы и, при желании, поразмышлять в одиночестве.

Арес посмотрел на врага с недоумением. Вероятно, этот малый обыкновенный псих, который с другими бунтарями возомнил себя вправе распоряжаться мирами. Его речи говорят сами за себя. Что он подразумевает? Что здесь его родина, что он может диктовать ему условия, описывать прелести пейзажа? Сколько уже катера проделали взлетов и падений, пока удирали подальше от лайнера? На что рассчитывают бандиты? Что они хотят? Никогда и никто не позволит им захватить пограничную зону.

- Ваше высочество, похоже, не слишком довольны принудительной прогулкой... Я понимаю, вы замерзли, но это ничего! Надо привыкнуть! И потом, комбинезон ведь защищает ваши клеточки до предельной температуры ниже сорока градусов? Не трусьте, Арес, бывает хуже!

- Слишком много слов утешения, - юноша дрожал, хотя в голосе его не проскользнуло и нотки замороженности. - Ночью температура опустилась до шестидесяти...

- Не теперь, не переживайте! Иначе бы вы оледенели сразу же! - катер вновь начал подъем и резко затормозил. - Смотрите, такого вы нигде больше не увидите, - словно старый друг, продолжил пленитель и указал на исчезающие звезды. Восход и вправду был прекрасен. От ночи остались клочки, воздух наливался красками, которые медузами заполняли небо, а вместе с тем здесь, в вышине, растворяясь где-то в неизвестности, то появлялись, то угасали яркие вспышки, которые отражались в невидимых гранях... Боже мой, это было не видение - перед Аресом возникал из темноты огромный город, который, казалось, создан из прозрачного стекла. Грани его, как грани алмаза, отражали свет всеми цветами радуги. От сияния защипало глаза, и юноша был вынужден прикрыть их рукой, но необыкновенная архитектура заставила на несколько мгновений забыть, что принц среди захватчиков, что его собственная империя страдает от вторжений.

Город напоминал бессмысленную конструкцию, которую создавала природа. А природа, как известно, лучший строитель. Три шпиля возвышались над остальными постройками, которые были угловатыми подобиями крыш. Если бы Арес пригляделся, то заметил, что нет ни одной неточности, что даже сосульки льда, заменяющие башни, идеальное повторение круга, он бы не воспринял постройки с эстетической, созерцательной стороны. Лишь немногие архитекторы способны, как дети складывают кубики, выложить массу умения для сооружения монолитных переходов, лестниц, связующих здания, создать по своей сути неповторимые барельефы и сыграть при этом на том, чтобы солнце не тревожило жителей внутри.

Катера приземлялись на площадке, расположенной достаточно высоко от земли. Лишь прозрачная лестница вела вниз, на уровень ниже.

- Выходите! - тот, которого звали Кали, уже стоял снаружи и подбоченясь наблюдал, как неловко его пленник выбирается на зеркальную поверхность. Он даже головой покачал, когда юноша поскользнулся и едва не плюхнулся на пол задом. Пробалансировав около секунды, принц сохранил равновесие и с тоской посмотрел на непригодные для подобных походов легионерские ботинки.

Преодолеть лестницу вместе с остальными участниками восстания оказалось достаточно просто: двое детин по настоянию блондинчика снесли его на нижний этаж и поставили перед снежной глыбой, которая, вероятно, служила дверью. Когда Арес вошел внутрь, его волновало лишь одно - как здесь вообще можно жить? Прошло, как минимум, несколько часов с той минуты, когда "катера" покинули лайнер. Ноги уже одеревенели. Сколько он еще вытерпит?

- Направо, - Кали держался рядом, но голос его внезапно стал более жестким. - Потерпите, ваше величество, мы почти на месте.

Отряд оказался перед круглым люком, который уходил в темноту.

- Прокатимся? - засмеялся один из спутников. В ответ раздались смешки. Они по одному исчезали в глубине с веселым улюлюканьем, пока не подошла очередь Ареса.

- Не трусь, - Кали подтолкнул его вперед. - Надеюсь ты не боишься высоты? - ехидно поинтересовался он.

Хотел бы принц ответить непристойно, но лишь спокойно опустил ноги в дырку и соскользнул, как скатываются с горки на салазках. Наклон был крутым и гладким, даже тормозить не было возможности. Нет, Арес не боялся, он лишь ощущал себя чужим - под выжидательными взглядами трудно оставаться героем, нырнуть в жерлово неизведанного. Скорость, с которой мир убегал, как смешивались бесчисленные повороты, мешала ему не только размышлять, но даже координировать свои движения. Юноша инстинктивно опасался стукнуться головой о снежные переливы, опасался за свои кости и уже не надеялся на скорое освобождение. Он понимал, что безумием сейчас было бы попытаться сбежать. Куда? В каком направлении? При отсутствии снаряжения, при таком скудном представлении о катерах, с замерзшими конечностями и без запаса провианта, затея эта сразу отпала. Сопротивляться тоже глупо: в конце концов справится с дюжиной-другой вооруженных людей немыслимо.

Арес был игрушкой судьбы, катящейся в пустоту, улавливающей лишь блики синих и белых спиралей, утопающей в запахе снега, ибо снег имел запах, который будоражил нервные окончания в носу.

Юноша летел по почти горизонтальной поверхности, пока не вынырнул в очередной коридор, где его поджидали недавние невольные спутники.

Они подняли обескураженного принца под руки, но тот, право, не мог ступить и шагу: ноги заплетались от проделанных виражей.

- Поддержите его ребята, - Кали появился через несколько секунд, резво вскочил и быстро исчез за поворотом, который мерцал, точно кварц. Красивое сочетание темного и совершенно белого льда было необычно контрастным.

- Следуйте за мной, ваше высочество, - блондинчик позвал юношу серебристым эхом из-за поворота.

Арес нерешительно сделал несколько шагов под утвердительно-разрешающие кивки. А затем вполне уверенно двинулся по гротообразному тоннелю с той неспешностью, которая позволительна королям. На самом деле, его просто трясло от мороза, да и зачем он должен бегать за каким-то мальчишкой, который, вероятнее всего, не сегодня-завтра окажется его же палачом? Ох и начитался книг! Какие дурацкие мысли! Пока только один из десятка "революционерчиков" проявлял к нему неподдельный интерес - он ведет себя не как строгий конвоир, а словно гид... Бежать некуда! Бегство - блажь!

Проходите! - лицо Кали возникло в синем полумраке, как божественный лик чего-то знакомого и пугающего. Сиреневые тени ложились на скулы, губы были матовыми - не розовыми - почти белыми, глаза сверкали голубыми, холодными льдинками. Белый пушистый ворот и так

- Снимай свою дурацкую одежду, Арес. - вспышка сбоку сказала о присутствии огня, который оранжевыми язычками лизал топливо в ледяном камине. Нет, не так принц представлял царицу снегов и все-таки она была именно такой.

Юноша подчинился и сел на соседнее дивану кресло, сразу оценив удобство и тепло покрывала. Руки его все еще были красными от холода, но комбинезон уже разливал тепло по организму, создавая приемлемую температуру. Странно, что он не защитил его там, на поверхности.

- Ты знаешь, бардин, ты очень изменился, совсем не похож на себя... - она, как фокусник, достала из ниоткуда бокал и протянула его Аресу. - Выпей, ты совсем согреешься.

- Спасибо, но я не хочу, - отказался юноша. - Могу ли я задавать вам вопросы, мадам? - поинтересовался он спокойно и достаточно мягко, как позволяла то ситуация.

- Да, конечно, - женщина отпила из предложенного бокала несколько коротких, но сладострастных глотков и поставила напиток на подлокотник. - Уместно узнать хоть что-то, если ты, конечно, не переступишь границ.

- Вы назвали мое имя...

- Имя может быть любым, но зачем скрывать, я действительно наблюдаю за вашим кортежем достаточно долгое время и нахожу миссию императора на моей планете исчерпаной.

- Я заложник? Я не ошибся, когда меня назвали так?

- Если тебя устроит титул гостя больше, то я буду рада помочь тебе освоиться и постараюсь, чтобы ты не скучал. Боюсь, мне придется сообщить, что ты останешься с нами достаточно надолго.

- Я бы хотел избежать этого, - Арес тяжело вздохнул, чуть расстегнул молнию, так как капельки пота стали стекать по шее. - Почему бы нам не договориться о примирении. Я, наверняка, не имею значения в плане политики, и имперские крейсеры пренебрегут моей персоной.

- Возможно, - женщина достала из внутреннего кармана длинную веточку и подожгла ее, поставив в белое подобие вазы, - но, увы, это и лишает тебя права на выбор.

- Теперь планета может быть уничтожена в несколько минут... - пытался убедить юноша. Он развел руками беспомощно, как птенец.- Чего вы добились?

- Ничего. Я лишь улыбаюсь наивности, которую вижу в моем неожиданном госте. Ты скоро изменишь свое мнение и не будешь считать безрассудством нападение, казалось, совершенное в запале. Нам нечего бояться.

Юноша вдруг ощутил желание чего-нибудь выпить. Не будь его собеседница так спокойна, он заподозрил бы, что она блефует, но она... Она либо обладала выигрышными фактами, либо имела невероятное самообладание. Взяв с подлокотника бокал, Арес осушил его до дна, ощущая, как жар проваливается в желудок. Вино, а может быть, обыкновенная настойка из трав и ягод, наполненная ароматом, неожиданно терпким, щекотала нос, на вкус она была легкой и чуть кисловатой.

- Спасибо, - он поставил пустой ледяной сосуд - и никак иначе - обратно. - И что же, позвольте, мне делать теперь?

- Расслабиться и не брать в голову, Арес. Я не могу предложить тебе помещения получше, уж слишком холодно вокруг. Ночью температура опустится, надеюсь, что твои, да и мои не ахти какие приспособления выдержат, ты только не особо горячись... - ее длинные оранжевые ресницы взмахнули крылышками, когда принц дернулся, желая встать и пройтись по комнате, как по клетке.

- Нахожу, - скомканном начал он, - что я не могу... Нет, я не могу выбирать... Вы считаете, что я... Должен ждать, когда... Вы решили, что я вот так останусь? Не приму никакого решения. Что за бредовые мысли. Я могу рассчитывать на спасение?

Она со скрытой улыбкой опустила голову. И юноша почувствовал себя полным идиотом, который говорит нечто неподобающее. Он умоляет о пощаде.

- Ты посиди здесь, выспись хорошенько, я зайду позже и мы все обсудим.

Она встала, проплыв мимо принца теплой дымкой. Зазвенели бусинки у арки.

- Бардин, выспись очень хорошенько, не думай ни о чем...

- Я постараюсь, - вяло согласился Арес. Шпионы, или кто они там были, знали, что он в безвыходном положении.

2

Уже ничего не случилось и скоро все случится, как бывает лишь во сне разума. Арес чувствовал себя именно так. Он явно спятил, он попал в мир, который может существовать только в воображении сумасшедших художников и писак, занятых скапливанием несуществующей информации.

Чего он ожидал, что проснется и окажется рядом с отцом, что его воспоминания сотрутся со временем, замененные более яркими картинами. Нет, так не случилось. Не растворился в пространстве ледяной город, не исчезли его жители - немногочисленные жители, которые смотрели на юношу с непонятным любопытством и странной задумчивостью. Не пропала бесконечная снежная равнина, не поднялась температура, не пришла помощь. Арес был в ловушке. Он на себе испытал, что такое ночь на Сирасе, когда сквозь ставший прозрачным потолок увидел небо, которое напоминало расцвеченное акварелью полотно с проглядывающими сквозь черные заливы звездами. Небо изгнанника, лишенного родины.

Прошел день, другой, третий, пробежала неделя, и тогда юноша понял, что сойдет с ума в тесной комнате с камином, что он уже посинел от этих ледяных стен, что лучше уж двигаться, чем медленно гаснуть, как огарок в отсутствии воздуха.

Кали, приносивший еду и выпивку быстро уловил состояние "узника" и предложил покататься на лыжах там, в долине. Это занятие, которое сперва не воодушевило юношу, в следующие несколько часов настолько отогнало дрожь и холод, что он забыл обо всем на свете.

Когда они вдвоем, экипированные умелой рукой блондинчика в теплые, но неимоверно легкие куртки и меховые высокие сапоги вышли из города на залитую солнцем долину, жизнь забурлила в крови принца. Сверкающие здания наполовину исчезли прямо за первым снежным холмом.

Кали стал натягивать на ноги матово-прозрачные полоски, прикрепляя их застежками и показывая, как это делается, потом с громким улюлюканьем покатился под гору, разметав перед самым носом юноши ворох снежной россыпи.

Арес возился с упрямой застежкой дольше. Руки его, освобожденные от перчаток, сразу замерзли, а как-то иначе закрепить лыжи просто было нельзя.

- Ерунда! - принц злобно ударил по ремешку, и он вошел в крохотный паз, как по маслу. Изгиб бугра сверкнул под ногами, убегая вбок, - тело напряглось, точно струна, по которой ударяет смычок. Юноша не ожидал, что разовьет такую скорость, что догонит своего неприветливого учителя.

Горки сменялись углублениями, и все летело в голубых вихрях. Голубое небо, ослепительное, заманчиво зовущее в путь. Маска на лице, защищающая от снега. Руки, сжимающие палки для отталкивания и координации. Они катились, перегоняя друг друга - какое упоение становиться то охотником, то дичью, теряться в бесконечном пейзаже.

Прелесть заключалась даже не свободе, но в движении.

- Направо! Включи воображение! - голос попутчика затерялся в свисте ветра.

Арес повернул. Он чуть наклонился вперед, проходя через природную (из снега) арку. Ледяное озеро от края до края, голубое-голубое! Юноша видел, что Кали затормозил, но сам остановиться не мог, его крутануло волчком, его толкало необъяснимое, находящееся в ногах сумасшествие, которое имело волю куда сильнее. Не слишком удачный "тулуп" новоявленного фигуриста окончился падением. Слава богу, он не ударился головой, но спина, кажется, могла пробить и этот крепкий лед, который дрогнул и издал глухой звук, рокотом прокатившийся по поверхности. В глазах заплясали искорки, на мгновение все потемнело. В следующую минуту Арес внутренностями почувствовал опасность. Он только увидел нечто острое, занесенное прямо над ним. Что это? Что происходит? Кали с мечом! Откуда у него оружие? Откуда он взял его? Они решили избавиться от пленника? Они...

Тело откатилось само собой и последовал удар, короткий, с тем же гулким звуком льда и почти мистического эхо. Юноша хотел вскочить, но вновь поскользнулся, перчатки заскрипели по холоду бесчувственного озера. А Кали улыбался. Да, он улыбался так, как и в другие дни, будто играл в самую потрясающую игру. Он хорошо держался на ногах ловко и быстро передвигаясь вокруг Ареса, как вокруг замеревшей в безвременье игрушки. Меч его вновь взлетел, описывая полукруг и ринулся на опешившего юношу. Так быстро... Словно в глазах мелькнула смерть!

Убрать, сжать тело в один упругий мускул, перехватить удар... Арес и сам не понимал, что поднял руки и правой ногой подсек врага, сбивая того с ног. В это же мгновение пальцы его вцепились в запястья Кали. Противники накренились, точно тонущий корабль, пытаясь завладеть ситуацией и повалились набок. Голубые глаза блондинчика злобно сощурились и из глотки его вырвался рык ярости. Он был и меньше, и слабее Ареса, он, видимо, надеялся на неожиданность. Но не удалось! Принц усмехнулся - ослабевшие пальцы отпускали меч, который дрожал и пел свою жестокую песню ненависти.

- За что ты меня... так? - вопрос, произнесенный сквозь сжатые зубы, не произвел на Кали впечатления. Он скользнул за катящимся по гладкому озеру оружием, которое Арес отбросил как можно дальше. - Далеко ты не... - принц вцепился тому в торс и рывком потянул обратно. - Отвечай!

Кали коленями ударил противнику в грудь - Арес разжал руки. Да, похоже разговор не слишком ладится. Наверняка, мальчишка выполняет приказ. Зачем им заложник, если император, например, не сдержал слова, не стал исполнять условий?

Принц бросился на удаляющуюся спину: если только враг возьмет меч, ему самому придет конец. Вывернул назад руку, затерявшуюся в складках куртки и напоминающую маленький мешок.

- Кали, скажи, почему ты так сделал? Тебе приказали? - Арес пытался удержать извивающееся тело блондинчика. Тот грязно ругался, плевался самыми дерьмовыми выражениями и ничего не объяснял. Кстати, это была действительно дерьмовая ситуация, только очень жить хотелось. - Прошу, Кали, по-человечески, ты ничего не потеряешь...

- Да пошел ты... Ты же урод! Я не позволю тебя забрать ее у меня...

- Кого?

- А ты не понимаешь. Она только на тебя и смотрит... Ходит, как кошка, вокруг сметаны. Чертов мерзавец! Что ты вообще себе тут думаешь?! Притворяешься! Я же все о тебе знаю! Все! Я знаю, кто ты такой на самом деле! Я ненавижу тебя! - плевался Кали, брызгая во все стороны яростью. - Селеста всегда ждала случая, чтобы совокупиться с такой вот падалью, как ты! Ублюдок! Ублюдок, я убью тебя!

- Она приказала меня убить? - продолжал допытываться принц.

- Не притворяйся, никто тебя не собирается убивать, она только и ждет...

- Заткнись! - заорал Арес. Его беспокоили слова неудачливого убийцы. Они кололи его острыми иголками и резали слух.

- Заткнуться? Когда же ты начнешь свой танец, когда ты его начнешь? Ну же?

- Хватит!

- Уходи отсюда, Арес! Умоляю, оставь ее мне! Зачем она тебе? Она тебе не нужна! - заплакал там, внизу, мальчишка.

- Если ты мне не скажешь членораздельно, вряд ли я пойму, о чем ты лопочешь! - презрительно заявил Арес, продолжая наседать на блондинчика. Волосы того выбились из-под меховой шапки и торчали белыми, взмокшими лохмотьями.

- Больно! Чертов м...к! Так я тебе и сказал! Вау-у-у! Пусти! Я буду вести себя паинькой.

- Сперва информацию... Давай!

- Ну, хорошо!

Арес уже хотел отпустить неудачника, когда услышал тихий звук и обернулся. Его недавняя хозяйка появилась в арке в меховой куртке, на лыжах. Брови были нахмурены глаза сверкали молниями, носик покраснел от мороза, высокие сапоги облегли стройные и очень красивые ноги. Она вновь вызвала в принце удивление, хотя часто навещала заключенного в его комнате, чтобы поговорить о жизни, и вела себя, как другие люди.

- Что здесь происходит? - вопрошая, эта женщина еще и обвиняла. Она была очень рассержена, если судить по сдвинутым бровям и плотно сжатым губам.

- Ничего, - Арес неуклюже поднялся, помогая Кали. - Мы немного поспорили.

- Интересно, - зелень глаз с головы до ног окатила блондинчика, и юноша откровенно его пожалел. - О чем же, мой славный бардин, вы спорили, что даже достали оружие?

- О любви, - Кали тяжело дышал, губы его стали какого-то сиреневого цвета.

- И, судя по всему, разошлись во мнении... - женщина приблизилась, взяла Ареса за руку и повела к арке, не оборачиваясь на Кали. - Думаю, тебе стоит быть осторожнее. Такие прогулки не проходят бесследно...

- Вы зря волнуетесь, со мной вряд ли что случится, потому что уже случилось...

- Только не нервничай! Ты проголодался? - хозяйка погладила его по щеке. - Он будет наказан.

- За что? Он ничего не сделал!

- Но хотел. Если с тобой что-нибудь случится, я буду очень расстроена, я даже не знаю, что я сделаю...

- У меня в голове не укладывается происходящее, и вопросы продолжают копиться.

- Я обещала давать ответы только на те темы, на которые могу разговаривать вообще.

- Что же, - Арес поежился. - Вряд ли они понравятся моей хозяйке... Но я все-таки спрошу. Вас зовут Селеста?

- Да, - глаза ее улыбались сами собой двумя зелеными листиками.

- Вы любовники с Кали?

Последовала пощечина, от которой в голове у юноши все перевернулось.

- Никогда не смей так говорить с женщинами! - она отвернулась и стала скользить по снегу все быстрее и быстрее. Аресу пришлось догонять ее неуклюже, со смятением в сердце и непониманием в разуме.

- Простите! - он удержал ее за рукав и остановил. - Он уверен, что я и вы...

Она вопросительно ожидала продолжения и холодно оценивала принца.

- Да глупость то, что он сказал. Поверьте, нет ничего смешнее. Нет, я не имел никаких мыслей, - Арес смутился. Никогда и ни перед кем он не смущался. - Ваш Кали просто влюблен. Он ревнует вас...

- А сам ты был влюблен?

- Моя жена - хорошая женщина!

- Так ты не влюблен?

- Император не имеет права испытывать чувства близости. Это сделает его слабым и лишит воли. Мы совершаем поступки глупые и никчемные, когда любим...

- Так говорит твой отец, а что сам ты считаешь?

- Я? Не думаю, что могу назвать страсть к женщинам любовью...

- Честный ответ, - Селеста дала ему руку в пушистой перчатке. - Поехали, я покажу тебе, что есть настоящее чудо. Оно выше, чем учение твоего отца. Столько условностей не сделают из тебя хорошего правителя, но здесь, когда ты один - время посмотреть на мир иначе.

3

Я давно забыл страсть к книгам, книги любят меня самого, находя лазейки к моему сознанию. Я изменил имя, чтобы оно никак не связывало меня с моим прошлым и я до рвоты ненавижу, когда мне мешают жить так, как я хочу. Я своенравен и упрям, я бываю настолько упрям, что добиваюсь этим лишь неприятностей, но в этом заключается и моя сила. Когда мне говорят, что я живу не по правилам, я отвечаю, что никто не имеет права их устанавливать. И меня зовут Март Шарден.

Сегодня был ужасный день, в Москве шел дождь. Он идет всякий раз, когда я собираюсь в путь. Город этот я избрал неслучайно. Он напоминает мне о временах, когда я только начинал соображать. Здесь все люди, словно мое прошлое сознание, - бегают, суетятся, достают, но они ни разу не видели настоящей жизни. Истина их проста - они животные, наделенные долей цивилизации. И вообще, Земля напоминает большую ладошку, в которую набили разноцветные камушки различных религий. Не люблю пестроты, зато я обожаю свободу, потому что здесь нет никаких законов, кроме написанных на бумаге, а бумага имеет свойство гореть. В общем, вперед! Надо ехать.

Я спустился достаточно рано, чтобы избежать неприятных встреч со своими собратьями и не попасться на глаза "бывшей" жене, с которой мы, по воле судьбы, вечно находимся в вечном разводе. На этот раз все было вполне серьезно. Она решила избавиться от меня простым и доступным способом - завела любовника. Ах, женщины! Допустим, я расстроился. Допустим, я немного расстроился и разозлился, так как обманул меня мой ложный друг... А потом все пошло хорошо. Это не могло длиться бесконечно. И вот я свободен.

День начался с простой и неприятной вещи: у подъезда стоял мой отец. Он меня, конечно, поджидал с нетерпением, не пряча лица, как это делаю я в минуты слабости. Что за привычка приходить всякий раз и отчитывать меня.

- Дарси, какого черта? - я стал демонстративно ковыряться ключом в замке потасканного "Вольво" и торопливо отмахиваться, что мол, мне некогда, но мой широкоплечий, наглый "мишка" уже зацапал меня за рукав и захлопнул дверцу перед самым моим носом.

- Эрик и я не понимаем, что ты в конце концов собираешься предпринять?

- Ничего, - я вновь открыл дверцу и стал запихивать туда свое не слишком проснувшееся тело, которое не собиралось мне подчиняться и казалось еще длиннее, чем обычно. Дарси, маленький и круглый, встал почти вровень с моим лицом, когда я уже приземлился и уставился на него. - Садись, раз так надо, но если разговор о Танечке, то дело не приведет ни к чему.

- К сожалению, о ней. Эрик кое-что должен тебе сообщить.

- Знаю, что собирается мне сообщить твой сраный Эрик, он ведь жаждет отомстить папочке за наказание?

- Допустим так, - Дарси сел на переднее сидение с другой стороны и сразу полез в бардачок за сигаретами. Вот нахал! - Только ведь и ты будешь в выигрыше!

- О, не в первый раз, - я тронулся с места и стал выруливать на дорогу. - Тебе куда?

- На фирму. Так вот, мой любезный дружок, не мне тебя учить, чем грозит твое равнодушие к этой стерве. Она всех поедом съест.

- Ведьмовские игры продолжаются, - пропел я с притворным страхом и мелко засмеялся. Мне не нравился разговор. - Ты опять за свое, Дарси? Неужели тебе не надоело? Я не собираюсь обманывать ни себя, ни ее и потакать вашим страстям. Не знаю, что ты мне пытаешься втолковать все эти недели, но мне плевать, кто такой этот Саша, который с ней живет.

- Странный ты человек, - горбоносый, непропорциональный профиль заставил меня покоситься и найти сходство в наших внешностях, несмотря на то, что я давно сделал пластическую операцию и избавился от этого уродства, примостив к своему лицу нечто более подходящее. - Как так получается, что Танечка вдруг стала такой опасной?

- Арес, или Саша, или как там его еще зовут... Во всем виноват Он! Мы рискуем никогда не избавиться от наваждения.

- Бедняга! Папуля, не трусь, я с тобой...

- Ты не желаешь слушать!

- Я слушаю очень внимательно... Знаешь, я тоже пишу дешевые романы, и сюжет намекает на любовный треугольник, только я не очень-то желаю быть третьим.

- А источник жизни тебя не интересует?

- Вдали от родины, в этом захолустье, - мы помчались на садовое кольцо в потоке других размытых дождем машин. На газ давить не хотелось, в машине что-то стучало. Я подумал, что пора в ремонт, но опять посмотрел в зеркальце на зеленовато-карие глаза отца, находя, что за эти несколько лет моего временной отлучки, он сильно изменился. Я знал, что и он, и дядя Эрик - как вам нравится, мой дядя этот поганец, - самым тупым и пошлым способом бегают за юбкой моей жены. Что мне до их старых дрязг где-то во вселенной. Ее тайны я изучил давно. Танечка, Танюшка, Татьяна - она меня выпотрошила, как цыпленка, и теперь может наслаждаться другим, выбивая из него денежки. Сколько я потратил? Подсчеты не складываются в сумму, ведь придется достать компьютер. Она украла у меня спокойствие, радость жизни, надежды на некоторые нужные по моему мнению покупки, состоящие из добавочных деталей большого научного проекта. Черт, она меня считала своей собственностью, как и всякая другая женщина. Я представил ее злое лицо в тот момент, когда попрощался и вышел за дверь, согласившись на постыдное бегство от брака, и еще раз убедился, что был прав. Она, конечно, очень аппетитная и страстная, но истина дороже...

- Все шутишь? Март, когда мы были друзьями...

Я покосился, услышав его замечание, и усмехнулся. Дарси тоже посмотрел на меня, исправился очень деликатно и в его стиле.

- То есть когда мы были партнерами по бизнесу и чуть-чуть друг другу доверяли, ты воспринимал меня куда более серьезно.

- Ты связался с Эриком, мне не нравится, когда меня так "кидают". Ты знаешь, что он меня почти убил, что он меня все время меня травил. Сукин сын! Я не намерен помогать ему. А потому и тебе!

- А свою шкурку спасти не желаешь?

- Каждый сам за себя. Дарси, с тех пор, как вы с братишками ведете войнушку, многое сильно изменилось. Я тоже как бы не совсем мальчик. И мне не льстит быть приконченным родным дедулей только потому, что ему приглянулась моя благоверная. Я уже выяснил с ней отношения.

- Она интересовалась тобой, когда вчера говорила со мной. Ты мог бы заманить ее в ловушку, больше ничего не понадобится.

- А как вы поступите с Аресом? Он ведь не простачок! Ох, и вляпаешься ты! Вы пытались застать папочку в врасплох не раз. Один раз он создал иллюзию, которая так понравилась многим, в другой будет куда хуже. Я не совсем понимаю физику его способностей, но нахожу, что могу предложить тебе отказаться от предприятия подобного сорта.

- Танечка уничтожит тебя раньше. Она не отпустит тебя просто так. Ты вляпался в плохую историю.

- Поздно, Дарси, учить меня жить. Что-то в детстве ты не проявлял ко мне особого внимания. Я покинутый ребенок. Брошенный ребенок... Впрочем, и мой братик тоже как-то не был любим моим великим медвежонком.

- Придурок! - он разозлился и пошел пятнами, но я сразу похлопал отца по плечу и подъехал к огромному серому зданию, в котором находилась фирма Дарси, чьим партнером я перестал быть по личной прихоти.

- Не сердись, но мой ответ "нет", я уж сам как-нибудь! Кстати, шеф, мы прибыли.

- Ты уверен в ответе?

- Дальше некуда. Узелок разрублен, я направляюсь в другую сторону и выхожу из игры. Источник заберите, уничтожьте Ареса, накажите Танечку, но меня лучше оставьте в покое!

- Ты пожалеешь, ты не представляешь, что она и он из себя представляют вместе.

- Да прям! - я приветливо помахал Дарси на прощание и поехал вниз по дороге мимо стеклянных, часто бездарных витрин, по улицам, которые тщетно убирают, так как местные жители весьма неряшливы. Признаться, я беспокоился из-за угроз "медведя". Он лучше понимает своего отца, а я знаю его без года месяцев девять. Появился он в разгар ужасных и трагических событий,, участвовал и в наших ссорах с женой, с этой милой и подлой стервочкой, которая направо и налево мне изменяла. Да, я не люблю условностей. Но, черт подери, она ведь не ангел! Она мне не просто изменяла: она ведь была и с моим отцом, и с этим подлым Эриком. Я уверен!

О, сколько протикало времени! Посольство мелькнуло, махнув мне флажком. Я решил отвлечься и притормозил у забегаловки: здесь подавали неплохой турецкий кофе и отменные горячие бутерброды. Желудок издал голодный, призывный клич на запах пищи. Полчаса я сидел за столиком, размышляя над словами Дарси. Потом утер губы салфеткой и услышал, как гудит сигнализация. Глупые дети, вечно трогают мою "Вольву". Ну, делать нечего. Всегда эта машина мешает думать в ответственные моменты.

Улочка была пуста, зато у капота стоял в расслабленной позе дядя Робин! Второй сюрприз за короткое утро! Белая шляпа изящно гармонировала с расцветкой пиджака и черными отутюженными брюками, не в сравнение с моими потрепанными джинсами. Кудрявая голова модно острижена, но улыбка у моего друга обалденная, голливудская.

- Привет! - он распахнул свои широкие объятия и похлопал меня по плечам. - Я так и знал, что ты выскочишь на улицу спасать свою красавицу-тачку.

- Мартышка, выманил меня от такого кофе! Как ты здесь оказался? - я притворился радостным, хотя на душе кошки скребли. Ох, и блестят глазки у моего разлюбезного кролика: ни дать ни взять кладезь вопросов. - Закусим?

Он согласно кивнул, и мы вернулись в уютную полутьму. Разговор затянулся надолго. Я уже курил вторую сигарету и смахивал пепел в остатки чудесного напитка, слушая рассказ о том, чем грозит мне нынешнее положение. Право, тут пожалеешь и о возвращении.

Речь об Аресе напоминала сказку или фантасмагорию. Истина заключалась в другом: Робин боялся отца. Сколько, однако у него детей? Восемь, девять, десять? Они тоже дрожат при имени папочки?

- Ты уверен, что тебе интересно знать?

- Конечно, - я вяло переместил блюдце на край стола и задумал скинуть его случайно вниз, но Робин с просьбой заглянул мне в глаза.

- Послушай хотя бы о Милене, раз Танечка тебе неинтересна.

Я вздрогнул. Он поднял с глубин чувство, которое томилось в пыли забвения.

- О ком ты сказал?

- Ты не желаешь слушать о жене, послушай о Милене, - внятно и неторопливо процедил Робин.

Глаза залил туман от накатывающих слез. Я никогда бы не заплакал в присутствии чужих, но сегодня от позора меня спас мрак.

- Она была настоящим бедствием, которое создал Арес...- начал дядя и положил шляпу на ближайший стул, обнажив свою веселую, похожую на одуванчик голову. Уголки рта его скорбно опустились вниз. А я внезапно вспомнил, как была красива Милена, когда улыбалась. Она была для меня всем на протяжении этих полутора лет. Теперь... ее не стало! Нет возвращения в прошлое!

"...Они всегда помнили Океан, как источник, которому доверяют тайны, который связывает их воедино и спасает всю вселенную. В детстве они грели в нем ноги и считали фонтаном, который располагался зале Совета, потом пытались рассмотреть в прозрачных водах будущее, просили ответов, затем лечили раны, полученные в войнах. Они не представляли, что Океан не лужа, а связь между бытием и ничем. Но пришел день и час, когда все переменилось, когда братья стояли на берегу разросшейся до горизонта "воды" и не знали, как быть дальше.

Робин помнил, что бардины боялись чего-то ужасного, что оно растет из источника и раздавит их, словно мошек. Огромные волны, зеленые и голубые, свились в спираль и поднялись до самого неба, в грохоте и реве, в страшном бреду конца, Робин оказался в самом центре водоворота, который нес его по неизвестности, в которой мелькали лица, события, его друзья и враги, братья и города. Все рассыпалось и складывалось мозаикой. Океан был чуждым, враждебным, он ударял в Робина молниями и пронзал его насквозь, но юноша сопротивлялся, как мог. Он ощутил, что обладает силой, что нужно лишь сосредоточиться и плыть, плыть, глубоко дыша. Слиться с волнами, которые воспаряли к перевернутому чану небес и падали на дно ада. Юноша стал другим! Не собой. Раньше он воспринимал жизнь, как ребенок, который видит своих братьев с недостатками и достоинствами: теперь их личности были отброшены напрочь. Он видел опасность, исходящую от источника, который и был всеми ими. Он помнил дом, в котором пробежала юность, путешествие, связанное с поиском сестры, укравшей атрибуты власти и Источник жизни, который поглотил несчастную в ответ на узнанную тайну. Помнил, как страдал Дарси, который мчался на валпурге по развороченной, горящей планете, не надеясь спасти свою Октавву, потому что ОКЕАН никогда не принимал женщин за Воинов Смерти, а значит несчастная, эта девчонка, сгорит в огне... Да, в огне, в который бросился Дарси за любимой, ждавшей ребенка от него.

- Ты-ы-ы-ы! Придешь-шь-шь! Ты идешь-шь! - женская рука схватилась за предплечье Робина, и он увидел Октавву, которая сильно обгорела, она пыталась спастись от стихии и цеплялась за жизнь, как та порой цепляется за смерть! Белые волосы сестры стали голубыми от энергии, глаза напоминали софиты. Боже, никогда она не приобретала образа более ужасного, более поучительного. Никто и никогда не входит в воды рождения дважды за одну жизнь.

- Дарси-и-и-и... Там! Ему нужна помощь! - она потянула юношу к центру звенящей темноты, указала перстом путь, нырнув в потоки.

Да, Робин видел, как среди волн мелькает безвольное тело, но оно было очень далеко. Опасно приближаться к грозовым молниям, которые пронзают бедного брата. Бардин закрыл глаза, представляя, что творится наверху и вспоминая ссоры в зале Совета. Их семья не выберется из проклятья, созданного самими Воинами Смерти.

- Держись, Дарси! Держись! - он стал грести быстрее, забыв обо всем на свете. Бардины не имели значения, не имело значения рождение, которое они так ожидали. Он должен спасти погибающего, он вытянет его из заблуждений, которые пользуются его жизнью для своих целей.

Очередной взрыв пронесся в нескольких метрах - Робин отпрянул, но тотчас ринулся вперед и схватил Дарси за запястье. Возможно, именно тогда позади разверзся свет. Он напоминал дверь, которая открылась и идет чрез весь мир. Темнота заполнялась яркостью, бесконечностью красок, что создают Океан.

Юноша держал одной рукой обессилевшего брата, а глаза его встречали... идущую пару, держащуюся за руки. Никто и никогда не видел подобного: Это был Арес и ОНА - Милена. Она, которая прекрасна, которая лишает рассудка, которая готова на всё. Конец! Глаза ее смотрят прямо на юношу, глаза, способные на многое. Ни слова... Отец - сияние - раскрывает источник, и он с братом выныривают на поверхность прямо перед берегом, над которым сияет огромное голубое небо... Из-за нее погибла Октавва, открывшая дверь рождения для ведьмы. Ведьмы, которая изменила судьбы Воинов Смерти."

Я встал. Никакой связи между этим рассказом и моей Миленой не было. Я не находил, что она... В общем, она не представляла для меня опасности. Да, по словам моих досточтимых родственников жена Ареса, незнакомая и одновременно моя Милли, скрутила Воинов Смерти по рукам и ногам, но я то помнил, что такое любовь... Это случилось так давно... Но до сих пор я испытываю смятение. Когда я вспоминаю, то перестаю думать обо всем другом. Черные кудри, которые разметались по подушке, открытая улыбка... Милена была несчастна и тиха, она не была опасна... Но начну с начала...

Когда я проиграл в битве за территорию (об этом предприятии на Алгаде я напишу в другой раз) и остался один, поняв, что мне нечего терять, путь мой начертил сам внутренний мозг корабля, который умчался через тайный проход и навсегда покинул разыгравшихся Воинов Смерти в просторах космоса в разгар военной баталии, которая напоминала суть - разрезание пирога и дележку лучших кусков.. По крайней мере, я не собирал возвращаться... Я оставил все: новобрачную интриганку - жену по имени Танечка, которая меня пыталась обчистить, свое государство, флот, деньги, свою честь. Я потерял все... Меня убили! Знаете ли, действительно убили... Но все же не настолько сильно, чтобы не вернуться к существованию... Интрига была тривиальной, ощущения омерзительными. Я пользовался ими, они - мной! Так бывает всегда, когда люди делят деньги, а сильные мира сего - власть. Сколько продолжалась борьба? Да всегда. Мои дяди и тети, мои братья и сестры ненавидели друг друга из-за чертова источника жизни, сами не понимая его предназначения или скрывая тайну, которая обозначала что-то вроде таблички "Не подходи, убьет!" Они искали не только власти, но мечтали царствовать над целым миром, который, по сути своей, давно развивался сам собой, окончательно перестав подчиняться своим хранителям. Я не желал обманывать себя, что могу владеть Океаном по праву генеалогии. Сын Октаввы и Дарси. Ненужный, не любимый обоими ребенок, что я видел в жизни? Унижение, злобу, интриги, которые меня уничтожали каждую минуту. Родители мои давно разошлись и предоставили меня на воспитание родственникам, а потому, повзрослев, я считал, что не принадлежу к семейству, которое меня отвергло. Да, я был волком, но волком, который принадлежит себе, а не стае. Я защищал землю, свой кусок от плотоядных взглядов, но оказался готов лишь бежать. Уж слишком много жадных лап? Уж слишком маловато умишка? Нет, я впервые ощутил, что вырвусь на свободу.

Мой небольшой лайнер начал полет как раз вовремя для начала новой жизни. Я положил ноги на панель управления и откупорил бутылку вина в честь освобождения. Теперь я не Воин Смерти, не потомок чертового Ареса или как его там? За это следует выпить! Я - путешественник! Эйфория продолжалась неделю или две, пока по курсу не показалась система, знакомая мне по самым ярким впечатлениям. Система, где я достиг небывалых высот и в смысле политики, и в смысле научных открытий. Ах, да, я не представился как следует, Март Шарден, физик, математик, поэт и немного сумасшедший. Последнее мнение мне приписывают злые языки за слишком жадное желание быть чем-то большим...

Итак, я прибыл... Прибыл без гроша в кармане, надеясь получить золото, которое хранил здесь из соображений безопасности... Вот глупость! Впрочем, что скрывать, яблочко не далеко упало от яблоньки... Сволочь я порядочная! Смешно вспомнить, как сложно проходить через посты настоящей цивилизации... Но не для того, кто ее устанавливал.

Лига не изменилась нисколько. Серый мегаполис под защитным экраном с прочерченными зигзагами воздушных дорог и залитыми дождем улицами, делящимися по категориям населения. Сирийаус встречал бывшего героя без букетов и барабанов... Ему вообще было наплевать.

Помню, я сделал свое черное дело и решил пересесть на какой-нибудь более менее комфортабельный лайнер, чтобы отправиться на дальний курорт, что когда-то запомнился по необыкновенным рекламным роликам. Я приготовил документы, купил билет и отправился погулять, вспомнить старые, знакомые проспекты. Лица, везделеты, громады стеклянных витрин и свет неона. Тысячи метров подвесного моста, при взгляде с которого кружится голова. Родная и чужая планета успокаивала нервы и возвращала мне самообладание. Всего несколько дней, а прошлое ушло в никуда.

И вновь пассажирский порт. Толпа народа, люди, снующие туда-сюда. Я прошел визирование (это такая проверка личности) весьма удачно, не подкопаешься. Вышел на предварительный мостик с баром и стал попивать свой коньяк, наблюдая за пассажирами, что сновали внизу, на большой площади, служащей для встречи, оформления виз, упаковки багажа... Много для чего, точно не помню.

Время текло спокойно - до отлета оставалось полтора часа, потому я заказал себе еще выпивки и погрузился в состояние полудремлющего воробья.

- Привет, Мартин!

Сперва я даже не понял, что обращаются ко мне. Так необычно названное имя, - имя, которое я не слышал лет десять с тех пор как расстался с братом-близнецом.

- Что же ты не узнаешь старых знакомых?

Я обернулся и уставился на незнакомку, как на привидение, потому что действительно ее видел впервые. Она же очень даже ехидненько улыбалась, словно застукала меня за чем-то очень неподобающим. В длинном плаще из серого шелка, перевязанном поясом, в туфлях на высоченных каблуках - а все одно малышка, не выше, чем по плечо.

- Привет! - я силился восстановить в памяти ряд старых знакомых в Лиге, но только терялся больше. Нет, я видел ее впервые, это точно. Значит, она считает меня моим братиком, этим тюхлей Мартином, основы имени которого я взял на вооружение. - Как дела?

- Ничего... - Она взяла мою стопку и отпила глоток. - Ты стал пить? С горя что ли? А наши тебя обыскались, ну ты дал жару, исчез в самый разгар операции, струсил что ли?

- Наверное, - я расплатился и пошел к выходу. К лайнеру на остров мечты, но незнакомка не отставала.

- Что-то ты и вправду на себя не похож, - она внезапно приставила мне что-то твердое в бок и прошептала. - Лучше иди за мной по-хорошему, Мартин. Мы нуждаемся в лоцмане и проводнике. Зря ты так поступил с нами.

- Это оружие? - я заинтригованно усмехнулся. - А если я откажусь?

- Я выстрелю.

- Верю, - я кивнул, прочитав в темных глазах подтверждение угроз. - Куда, мадам, мне следовать? Жить хочется, и очень!

- Мне нравится твой юмор, Мартин, но Эрик будет весьма недоволен, и тебя, возможно, ожидают неприятности.

- Эрик? - смутное подозрение зародилось в моей голове. - Не тот ли это Эрик, которого убили?

- Что ты несешь?

- Ничего! - я пожал плечами и последовал на стартовую площадку в совсем другом направлении, чем предполагал.

Крейсер, что стоял в доке, незнакомой конфигурации, сплошной, без единой пайки, серебристо-голубой показался мне просто красавцем. Я вообще неравнодушен к военным кораблям, которые не только развивают скорость, устанавливая внутреннее торможение и оберегая тем самым своих пассажиров от перегрузок, но и умеют лавировать, маскироваться, как астероиды или даже кометы...

- Красота, - я поднял голову настолько, насколько позволяли мышцы. - Теперь-то вы можете, мадам, опустить оружие... Я пойду сам!

Любопытство узнать, что находится внутри пересилило страх. Махина вызывала во мне бурю эмоций. Она не разочаровала и своим оборудованием. Огромных деньжищ надо на один такой корабль, что уж говорить о состоянии владельца...

Встреча с легендой представлялась мне совсем в ином свете, тем более я не ожидал, что вот таким образом отправлюсь назад, на Землю. Впрочем, не стану забегать вперед.

Мы шли по одному из внешних коридоров, встречные кивали мне, как старому знакомому, а я трусливо полагал, что Мартин впутал меня в какую-то историю лишь потому, что у нас одна внешность.

- Смотри, кого я нашла на выходе, - женщина толкнула меня легонько вперед в небольшую, прокуренную комнату, где находилось человек пять мужчин, которые разом обернулись. Я опешил: среди них, без каких либо преувеличений, стоял мой злейший и давний недруг, этот бандит Жувен, который давно наложил лапищу на многие миры. Вот вам показатель обилия бандитов во вселенной. Сталкиваешься лбами и не знаешь, где тебя прибьют. Раскосые, голубые глаза окинули меня с головы до ног, но я решил не теряться и вполне спокойно бросил:

- Какое собрание! Не ожидал!

- Заходи, - высокий блондин с хвостом поманил меня ближе и сделал знак, чтобы и мне плеснули вина. Я сел в свободное кресло, а дама почему-то расположилась у меня на подлокотнике. Она поглаживала мой затылок, чем очень меня смущала.

- У тебя плохая черта, - Жувен совсем не обратил на меня внимание, как на котенка, и явно продолжил прерванный разговор. - Если мы вылетим теперь, то поспеем точно ко времени, вот и проводник здесь... Что еще надо?! Осталось легкое беспокойство за шкуру?

- Возможно, - блондин повернулся в профиль, и я узнал в нем старинный портрет, что болтался в доме у одного из моих дядек. Это несомненно был Эрик, только немного сморщенный и злой. - Все мы предполагаем, что нас станут преследовать, не теперь - так позже...

Женщина рядом помялась и вставила:

- Он не должен знать, куда мы направляемся. Я надеюсь, что вы обеспечите мою безопасность? Таково условие!

- Я помню, Милена. - кивнул Эрик, и тень его повторила жест согласия. Этот высокий, худощавый тип нервно прошелся по комнате, которую я условно назвал гостиной для аудиенций и остановился перед нами. - Не советую тебе больше удирать, Мартин, иначе тебя ожидают большие неприятности и даже телесное наказание.

Я приподнял бровь, восхищаясь его гневу. Очень неприятный и самодовольный придурок! Никакого геройства, просто один из пиратов нынешнего времени, а проще сказать бандит... Так и началось мое испорченное путешествие на отдых. Я полетел назад в места, в которые возвращаться не хотел, с той лишь разницей, что опять поменял имя на гусиное.

Каюта оказалась по-барски уютной, питание отменным, времени у меня было предостаточно, и я с большим удовольствием взялся за секретные файлы конструкции. Откуда я их взял. Ну, этот вопрос весьма опасный и задавать его мне нельзя. Просто была возможность. Я вел себя более спокойно, так как Жувен покинул нашу летящую консервную банку. Я предавался прелестям бесплатного чтения и размышлял о том, что когда-нибудь тоже смогу обзавестись подобным крейсером.

Все шло прекрасно, пока однажды моя Милена не спросила меня в лоб, кто я на самом деле такой...

4

Арес вошел следом за Селестой в город. Она держала его за руку все это время и говорила о пустяках, будто пыталась отвлечь внимание, но перед глазами юноши стоял призрак Кали с занесенным мечом. Если он сказал правду? Что же испытывает к пленнику его рыжеволосая Снежная Королева?

Они шли по скрипящему снегу. Улочки поднимались все выше, а скользкие ступени становились все более тяжелыми преградами. Выше и выше. Принц запыхался. Ему стало жарко, но спутница не давала передышек и легко преодолевала пролеты между холодными стенами домов.

- Идем, осталось еще немного. - она подбадривала и улыбалась, чтобы поднять дух задумчивого юноши. - Ты же воин, ты бардин, давай!

Они уже, наверное, поднялись метров на триста, они уже слышали гул ледяного ветра, когда Селеста свернула влево и протиснулась в темный проход.

- За мной, малыш.

Глаза принца не сразу привыкли к темноте. Здесь была пещера, за которой простирался длинный коридор, ведущий к огромной каменной глыбе, а они, как правило, служили здесь дверьми.

- Ну вот, - почему-то шепотом начала женщина. Тонкие пальчики стали стаскивать с юноши куртку. - Она тебе не понадобится, не бойся! И перчатки... Ты только не бойся...

Арес смотрел в зеленые, умопомрачительные глаза и не мог ей отказать. Он только вздохнул тому, что внезапно ощутил, и бросил верхнюю одежду на ледяной пол. Следом полетела и ее шубка.

- Помоги мне, - уперевшись ладошками в стену, Селеста начала толкать ее от себя, и неподатливый спрессованный снег со стоном отъехал чуть в сторону. Мужские руки сдвинули препятствие быстрее.

- Я уже видел этот зал.

Голос эхом затерялся в вышине. Сверкали стены, в которых мелькали отражения принца, пол отражал тени и множил их. Тишина.

- Куда мы?..

Пальчик Селесты прижался к губам принца, погладил кожу, перешел к подбородку, пролетел птицей по шее.

- Молчи, пожалуйста, - Она была настолько красивой в мерцании бликов. Невольная мысль, что Кали прав, выражая гневом ревность, колола сердце, а уши слышали сладкий голос повелительницы ночи, потому что здесь все было мраком и тайной. Зеркала... Арес боялся зеркал вокруг, но не голоса... не ее речи. Зеркала в зале наблюдали за ним, но женщина была живой и горячей.

- Пойдем!

Арес пошатнулся, но сделал усилие, чтобы выйти из забытья и добраться до обтекаемого катера, похожего на те, что использовались при нападении на имперскую стоянку..

Теперь ледяное сооружение стояло на носу, словно яйцо, раскрытое и составляющее две половины.

- Войди! - попросила Селеста. Аресу не хотелось выполнять ее полуприказ, он нутром почуял опасность, но не смог отказать. Ноги сами перешагнули порог неведомого, следом за ним внутри оказалась женщина...

И створки закрылись...

Юноша подумал, что настал конец. Он испуганно вжался в пологую стену позади себя и вдруг понял, что... тонет! Что он тонет в этом замкнутом пространстве, которое быстро заполняется водой, причем очень холодной, пронизывающей, пропитывающей тело. Ноги хаотично дернулись, руки судорожно взмахнули... Арес пытался вырваться, но что-то утягивало его в глубь яйца. Последние глотки воздуха на самой поверхности - и вот он падает в густую жижу, как рыба, которую оглушили и лишили плавников. Сейчас закончится воздух!..

Широкоотрытые глаза уловили движение напротив. Селеста летала, как птица, в отличие от своего неуклюжего партнера. Рукава шерстяной кофты были крыльями ската, ноги в обтягивающих брюках - босы, белые пятки играют с неуловимыми зайчиками света.

- Не бойся, - голос женщины раскатывался громом, сиянием света и оттенками шуршащей листвы. - Дыши! Мой ангел, дыши!

Арес вдохнул. Он думал, что утонет, но внезапно стал свободным от страхов тела. Его "я" взмыло ввысь. Пределы яйца растворились и открылась необозримая даль. Тепло проникало в сердце и мозг, в руки и ноги, в живот и внутренности, в грудь и легкие.

- Дыши-и-и! - Селеста взяла его ладонь невесомо и прижала к своей щеке. Они напоминали бестелесных духов, парящих в голубых волнах энергии, складывающей спектры и синусоиды, шедшей навстречу и вновь прочь радугой, которая возникала из белых всплесков света.

- Океан! - Селеста прижалась к юноше, обняла его за талию. - Мой ОКЕАН! Я люблю тебя!

Он поцеловал открытые и сладкие губы, пахнущие персиками, лесными ягодами, свежим бризом морей и лесными далями. Он целовал небо и обнимал весну. Ласковые дуновения полета. Круги естественного и вечного... Взлеты в самых теплых водах жизни. Райское озарение, что ты часть этого неделимого целого.

Селеста расстегнула молнию на комбинезоне юноши и стала стягивать ее с широких плеч.

- Мы должны быть свободны. - она поцеловала его загорелое плечо и сама стала освобождаться от одежды, которая поплыла в потоках, уносимая все дальше.

Рыжие кудри солнцем или даже ореолом танцевали над головой истинной богини, наделенной телом женщины, что открывала Аресу тайну рождения. Тайну, за которую он заплатил бы жизнью.

Нерешительность, отброшенная первым испугом, поменялась на частое биение пульса. Юноша слышал биение сердца вокруг и голоса, похожие на пение птиц. Как описать красоту? Формы ее изменчивы, слова глупы... Поцелуи - вот оправдание прежнему существованию.

Тонкие лианы рук, что оплели принца, который поддался порыву и страстно прижал Селесту к себе, словно умели говорить. Их сущности, открытые и откровенные, не имели больше тайны, стремясь стать одним целым и забыв о страхах.

- Ты не боишься больше? - спросили уста, сравнения которым искали поэты.

- Я люблю тебя... - юноша любовался бессмыслием женского очарования, упивался сладостью кожи и пил из источника, открытого ему по доброй воле. Он готов был и сам отдавать себя без остатка, даже не спрашивая, зачем оказался свидетелем тайны, которую боги скрывают от смертных...

Жаркая страсть слившихся тел и их вечная любовь... несбыточность. Души, которые были одним, найдя друг друга в хаосе Океана. И Океан, который обманывал их столько времени.

- Это ты? - спросил Арес.

- Да, это я! Я так ждала тебя! - глаза зеленые, как окружающие волны. - Не покидай меня никогда!

- Никогда! - он был в ней, и он был ей, а она - им. Блаженство растекалось во времени, принося плоды, только бы оно никогда не закончилось, потому что тогда будет больно. - Не улетай! - Селеста, имя неважное и пустое, ведь она имеет другое имя, которое отпечатано глубоко в голове, в его совсем нечеловеческой, и может быть, даже не в его голове.

- Я с тобой! - пальцы сплетаются в экстазе. Вскрики птиц и облака, отвечающие дождем... Вот, что они теперь. Они вдвоем навсегда.

Они рыбами скользят в Океане, потому, что они сами ОН. Не разлучаться, никогда не разлучаться, иначе мир перестанет существовать... Любить, потому, что предательство - начало смерти. Выпить друг друга и наконец соединиться.

- Арес! Арес-с-с!

- Селеста-а-а-а!

Арес отомкнул веки. Яйцо открыло свои створки и лицо Селесты склонилось близко-близко! Зеленая листва в радужной оболочке вопрошала.

- Что это было? - пересохшие уста юноши едва шевелились.

- Ты помнишь? - она погладила его по щеке.

- Да, ты... - он не мог найти слов. - Кто ты? Как ты сделала это?

- Я ничего не делала, я только показала тебе, как люблю тебя. С первого момента... Теперь ты можешь отвергнуть меня.

- Нет, - Арес обнял ее и притянул к себе. - Я не знаю, что со мной было, но ты... Я должен знать, что со мной произошло! Мне больно... Здесь! - и он коснулся груди.

- Твое сердце помнит. Ты тоже вспомнишь! - женщина зарделась. - Энергия вселенной - это великая сила любви. Она движет миром, как ребенок играет с юлой. Только теперь ты можешь дать ответ...

- О любви? Селеста, я раньше видел тебя, я видел тебя во сне... Только не помню где. У меня будто отрезали память, и теперь... - болевая вспышка пронзила мозг. Он снова ощутил себя не тем, кем являлся. Только где его истинная сущность? - Помоги мне!

- Я очень стараюсь! Я хочу, чтобы ты вспомнил, чтобы мог отвергнуть меня вновь... - слезы поднялись из прекрасных глаз, замерзая на морозе и не смея течь по щекам. Она дернулась, чтобы встать.

- Не уходи! - отчаяние сделало принца еще сильнее. - Ты нужна мне. Ты можешь... остаться?

- Только не теперь, потому что ты... закрыт для меня, ты не хочешь сам вспомнить.

Женщина побежала прочь, а Арес лишь успел протянуть, точно разбитые параличом, руки. Его окружал безмолвный ледяной зал. Зал, который пугал...

Ноги, ватные, холодные подняли тяжелое тело. Тело возвышалось столбом бессмыслия. Колонны уходили в ледяные витражи. Ночь. Просвечивала ночь через стены. И зеркала были полны призраков, голоса которых юноша внезапно услышал.

- Беги, принц!

- Беги, пока не поздно, ты силен.

- Беги от ведьмы, которая прельщает тебя страстью...

- Беги, человеческое существо, ибо тогда она откроет врата злу, и зло заселит мир... Ты не можешь...

- Арес! - этот голос шел от огромного зеркала, к которому юноша внезапно обернул лицо и увидел самого себя.

- Арес, - призрак приблизился к стеклу, почти неузнаваемый, другой, намного мужественнее, шире, с жесткими чертами. - Посмотри на меня! Я - брат твой. Ты должен знать, что она - зло, которое уничтожит тебя. Ведьма мира! Не поддавайся ей, иначе ты погибнешь и никогда...

Принц заткнул уши и побежал. Он думал, что сошел с ума, что теперь, на этой планете, он замерз и видит последние призраки уходящей жизни. Люди не приходят из зеркал. Уходи, наваждение!

Вслед несчастному кричали отражения, невидимые и испуганные. ЕГО отражения...

5

Если я и придумываю, то придумываю очень складно. Но в данной ситуации, в данном состоянии души соображается как-то хуже. Мои былые страсти вряд ли заинтересуют простого обывателя, а потому приходится выкидывать некоторые абзацы, которые я бы продемонстрировал со всей откровенностью. Вплестись в историю, словно грибница в дерево, - вот, что мне уготовила судьба. Я бы и сам не желал стать героем происходящего. Увы!

Полет на Землю длился достаточно долго, чтобы моя похитительница, да и другие члены экипажа заметили полную противоположность брату-близнецу, который так ловко ввязал меня в интригу. Смотрите-ка, я стал членом преступной группировки Эрика-бандита. Поклонитесь моему безрассудству! Ох уж, судьба шагать вровень с несовершенным миром!..

В это утро на моем пороге стояла Милена в белоснежных, обтягивающих брюках. Высокие сапоги закрывали колени, вольная красная кофта и четко подобранная красная помада выглядели символом некоторой вульгарности, но она, как ни странно, даже нравилась мне. Я обожаю, когда женщины слегка шокируют мужчин. Эта же пиратская предводительница с черной шевелюрой - одна из немногих и единственная, имеющая вес в нашем предприятии, столько раз демонстрировала власть над остальными мужчинами. Эрик, знаменитый Эрик, ухлестывал за ее равнодушием, а Жувен, который отправил нас в полет и помахал ручкой, до самого конца сборов готов был отдавать честь при появлении Милены. В общем, я даже не был уверен, кто главный.

Она открыла дверь, когда я брился, и отобразилась в зеркале во всех подробностях, как единственная реальность, на которую невозможно не обратить внимание. Я обернулся, опешив от наглости, которую проявляла моя визитерша и чуть не выронил бритву. Наверное, мыльная пена на подбородке, синее нижнее белье, взлохмаченный вихор вызвали дикую улыбку на хитром и самодовольном личике, но скорее она ухмылялась и своей догадке.

- Мартин?

- Что случилось? - я схватил халат и набросил на плечи, ощущая свою беззащитность, как последний болван. Неужели нельзя постучать? Нельзя хоть немного проявить вежливость... или быть?.. - Я закрыл глаза: через прозрачный материал проглядывал блестящий черный лиф из тончайшего кружева, подчеркивающий, но не скрывающий грудь.

- Мартин, я говорила с врачом...

- Не понял... - я пошел напролом, и она уступила мне дорогу. Вытер маленьким хлопковым полотенцем недобритый подбородок. Сигареты валялись на столе, не замедлив напомнить о желании расслабиться... Кажется, Милена настроена весьма воинственно. Ее шаги стучали позади, как кара божья, напоминая дробь барабана на эшафоте.

- Он показал мне последние анализы...

- Что-то не так? - вновь поинтересовался я спокойно. Зажигалка издала щелчок, и золотое пламя потянулось к стройной белой трубочке с "ядом".

- За последние две недели до твоего побега ты заболел эпилепсией?

- Возможно, я скрывал этот факт, боясь, что вы не возьмете меня с собой.

- А куда мы направляемся и зачем тебе тоже сказали?

- Ну, наверное, не для того, чтобы погулять... - расположившись в кресле, я взглянул на Милену снизу вверх и нашел ее прехорошенькой.

- Ты очень смелый человек.

- Я знаю.

Глаза ее казались сверкающими, черными пропастями, а ресницы райскими крылышками. Ветер незнакомого беспокойства пробежал мурашками по спине, но я волновался не за свою шкуру, хотя, по жанру допроса, должен был. Я влез в чужой и весьма нехороший замысел. Я даже подозревал, что Эрик и Милена готовят сюрприз моим дорогим родственникам, но это еще более заинтересовывало меня, тем более, что сам-то проигрался... Ах, вспомнил, пять дней назад, ночью, голова стала раскалываться, и я попросил упаковку лекарств у доктора в таких смешных круглых очках.

- Тебя не прошибешь, - хмыкнула Милена. - Как быстро ты конкретизировал обстоятельства.

- И что? - я положил ноги на низкий столик, явное излишество в интерьере.

Возможно, я вел себя развязанно, но ведь не приходило же мне в голову врываться к ней рано утром и смотреть на полуголое тело, допустим, в прозрачной комбинации или нижнем белье?

Милена стояла передо мной, с пристрастием разглядывая мои голые лодыжки, колени, бедра и столь же резко ступни и пальцы, которыми я для большего расслабления пошевелил.

- Анализы, Мартин, которые ты сдал... Это предусмотрено корабельным уставом в целях санитарного контроля для самовольно отлучившихся...

- И что? Я болен! Не моя кровь?

- Язва! Ты столько нахватался за три часа отсутствия?

- Госпожа Милли, эта догадка вас посетила во сне, позвольте поинтересоваться? - Я прищурился, разглядывая в упор ее лицо, шею и грудь, выпустил струйку дыма.

- Ты пытаешься увильнуть... Ты не тот, за кого себя выдаешь!

- Похоже мне хотят предъявить обвинения и инкриминировать какое-то преступление... Может быть, я не выполняю обязанностей? Или вы, Милена, недолюбливаете язвенников? Нет, - я затушил сигарету, встал и направился к стойке, которая служила утренней трапезной холостяка Мартина. - Вы явно нашли мои болезни враждебными, заразными. - закончил я со смехом, хотя уже начинал нервничать.

- Заткнись! - рявкнула гостья.

- Хотите кофе? - как ни в чем не бывало повернулся я и протянул женщине свою огромную чашку. - В кают-компании такой не варят, да и присутствие Эрика вас, кажется, не очень устраивает...

Милена лишь мгновение помедлила, но потом взяла завуалированную наживку и очень заразительно засмеялась.

- Ты такой смешной в этом халате... Я даже не знаю, как тебя вывести на чистую воду? - она отпила глоток и плюхнулась в кожаное кресло, приняв с благодарностью тост, намазанный черничным джемом. - Как ты ешь эту гадость?

- Долголетняя привычка. - улыбка моя стала широкой и безалаберной. - Чего еще изволите?

- Правды!

- А правда на виду. Я - Мартин! Я лечу с вами в систему галактического единства... Зачем? Ну, не для праздного любопытства, конечно!

- Так зачем ты летишь с нами?

- Потому что у меня скверный характер, я неимоверно самонадеян и мне интересно!

- Ты не Мартин! - она с удовольствием ела мой завтрак и смела меня еще обвинять. - Мартин был простым и очень мягкотелым парнишкой.

- А я что же, чудовище?

- Ну, - повела плечиками собеседница, - тебя трудно назвать ужасным, только разница очевидна. Я сразу почувствовала неладное...

Бутерброд застрял у меня на зубах. И очень хотелось ее потормошить. Чего болтать, сдавала бы меня охране, выложила все начистоту Эрику... Нет, сидит, изголяется.

- Может быть, проведем расследование?! - я говорил с набитым ртом, но вполне грозно, чтобы не выглядеть разоблаченным.

- Нет, - пальчик помахал отрицательно как раз напротив моего пупка. - это преждевременно, и потом, ты мне нравишься.

- Надеюсь, не до смерти? - я полез в шкаф за обмундированием брата и представил, что с орбиты бомблю проклятых, самодовольных родственничков. - А теперь, леди, я хотел бы одеться! Мне некогда!

- Что же, ты не намерен отвечать!

- Зато желаю поскорее заняться делом. - я пожал плечами и начал натягивать мундир. - Хотел бы еще поболтать, но не могу, увы.

- А ты помнишь, как мы занимались любовью перед самым твоим уходом на вахту, - Милена внезапно приподнялась на цыпочки и обняла меня за шею с необыкновенной цепкостью. Алые, просто-таки пугающие губы тянулись навстречу, голова под тяжестью наклонялась. Признаться, я опешил!

- Черт, Милена, вы совсем сбрендили. Неужели я дурак? Что вы еще выдумали?.. - вот тебе и поворот.

- Ничего, - она как-то сразу отступила и приподняла бровку. - Наверное, я действительно слишком подозрительна. Прости, Мартин, но наше путешествие напоминает мне бегство. Я всех подозреваю. - руки ее опустились безвольными тряпками. - Нет сил больше... Жду пока все закончится, бегу от себя... Только бессмысленно! - Милена откинула назад черную копну волос и коснулась моей руки. - Прости!

- Да ничего, у меня тоже нервишки шалят!

- Не опаздывай! - дверь перед ней открылась. Слава богу, коридор был пуст.

И моя разведчица ушла ни с чем. А я облегченно и тяжело выдохнул: пронесло.

Не помню, когда произошла та отвратительная сцена, которая положила начало моему откровенному признанию, что я не Мартин. Кажется, мы уже дали запрос на посадку, но ответ из центра Дита не поступал. Что же, как интендант, Вальмонт вечно тянул время и просматривал данные по сто раз.

Уже настал очевидный вечер в северном полушарии Большой Алгады - черной планеты, являющейся черной дырой вблизи Земли (для пояснения приведу некоторые данные: по физическим данным, Алгада представляет лишь сгусток энергии в районе Антарктики той самой третьей планетки в солнечной системе, которая населена туземцами.). Золотистый диск солнца выглядывал серпиком из-за громадной черной массы овальной формы, а сбоку, как маячок в туннеле, поблескивал голубой шарик Земли.

Признаться, я проголодался и устал торчать у сканеров. А посему оставил капитанский мостик, радуясь отсутствию Эрика, и отправился перекусить. Мысли о том, что меня не застанут на вахте, волновали меньше всего. От проделанного пути был лишь один прок - я изучил конструкцию "звездной" махины. А деньги, общение - досадное недоразумение. Бандитский крейсер - вот, чем я управлял! Такое способен сделать любой толковый механик. Другое дело - сами пираты. Эрик - тип пренеприятный, истеричный, вечно взвинченный, не производил впечатление настоящего командира. Корабль он, вероятнее, как и деньги, украл! Он срывался на команду, на Милену, меня называл мальчиком в присутствии личного состава. Я терпел, потому что хотел добраться до свободы целым и невредимым. Их тайные замыслы по поводу миллионов волновали меня мало, а то что во всем участвует Жувен, старый бандит, который связывался с нами раз десять и предостерегал от глупостей, не оставляло сомнений по поводу домыслов о грабеже родственников. Но не буду отвлекаться! О чем я? Да, я пошел перекусить, морщась при воспоминании об Эрике, которого успел невзлюбить за излишние замечания и дурацкие приказы, которые он часто отменял. Пусть позлится, что никто не ответит Диту. В кают-компании ждет копченая курица.

Вдруг шум! Крик! Звуки борьбы. Метрах в десяти по коридору открылась и закрылась дверь, мелькнула шевелюра знакомая и похоже защищающаяся, то есть волосы Милены на полу и белый профиль. Я остановился. Не мое дело? Не стоит лезть? Всякий раз, когда обижают женщину, я зверею.

Ждать я не собирался. Чего медлить? Побежал и улыбнулся табло электронного допуска, ключ к которому, естественно, не имел. Эти замки от личных кают - вещь несовершенная, легко портящаяся.. Немного усилий, удар кулаком - и преграда отъехала в сторону.

- День добрый! - я с притворным благодушием глядел на Эрика, который наседал на Милену сверху и обернулся, услышав шум. Вид его не сулил радостной встречи. Мое пустое пузо даже свело от адреналина, который подскочил до небес от разыгравшейся здесь баталии: перевернутая мебель, побитая посуда, сорванное покрывало.

Женщина, руки которой белобрысый подонок связал, застонала, не открывая глаз. Было ясно, что она сильно ударилась головой. Платье, еще утром по стандартному корабельному времени, выглядевшее потрясающим взрывом малинового и клубничного варенья, теперь напоминало клочья. Это значило только одно - Эрик имеет весьма скудные представления о правилах обращения с представительницами слабого пола, с которыми, просто говоря, жаждет переспать... Его вульгарный, распотрошенный в спешке мундир, расстегнутая рубашка и, вероятно, брюки, всклокоченные длинные белые волосы, горящие глаза и алчущий рот, его расцарапанное плечо и задетая ногтями Милены левая щека являли собой вид неудовлетворенного, похотливого самца, который готов на все ради личной, не слишком чистой прихоти. Если капитан, хоть и сложно назвать таковым бандита, ведет себе, как маньяк, что говорить об остальной команде. Дело пахнет жареным.

- Катись, щенок! - Эрик использовал стандартное ругательство недоумков и, подхватив жертву одной рукой, стал отступать. - Теперь она моя! Не его! Только моя!

- Похоже, дама не согласна с твоим решением, - я прищурился, прикидывая, сколько потребуется секунд, чтобы добраться до мерзавца через бедлам, созданный их "игрищами", и наброситься для решающего поединка. Вот надо мне это было?

- Не советую предпринимать что-нибудь, Мартин!

- Плевать я хотел на твои угрозы.

Злоба клокотала в груди. Стройные ножки в поехавших чулках, на одной из которых болтался остроконечный бордовый туфель, округлые бедра на массивном плече Эрика.

Я сорвался с места и ударил капитана под коленку, рассчитывая на то, что лишний вес лишит его устойчивости. Не захочет же Эрик расстаться со столь желанной добычей? Противник не вскрикнул; падая, он зарычал и попытался схватить меня за подол мундира, потянуть следом на осколки в смеси с бархатным пледом.

Милена плюхнулась на ковер рядом в хаос предметов, а я отскочил и ударил о голову мерзавца, что попытался меня достать, его дорогой, последний в комнате, очень любопытный графин из фаянса со сценами охоты. Тот разбился с особым чувством. Осколки посыпались по плечам, мелкие так и остались на блондинистой макушке. Еще секунду на меня взирали бессмысленные голубые очи Эрика, ноздри его длинного, хищного носа раздувались, на устах блуждала не то улыбка, не то оскал. Зверь упал, не выдержав уничтожения древности, я же спешно подхватил Милену скорее ватного содержания, чем живую, и потащил ее по палубе к себе в каюту.

- Вот все стадии заподло, - констатировал я на ходу, оглядываясь по сторонам. - Вернулся назад по милости вас, мадам! Попал в бандитскую шайку! Присутствовал при сцене, включающей маньяк плюс жертва! К тому же, теперь меня скорее всего арестуют за попорченную вазу или за побитую головушку...

Милена не отвечала. Она болтала бессильными ручками, и открытыми до кружев ножками, и запрокинутой головкой с разметавшейся прической... Одна грудь почти обнажилась. От красивого платья ничего не осталось, впрочем, как и от косметики на лице: помада размазалась, точно боевая раскраска, глаза потекли, на щеке алел нанесенный кулаком удар. Вот будет бланш!

Каюта, покинутая мной утром, являла собой подобие беспорядка у досточтимого Эрика, только я ведь не заботился о чистоте для непрошенных посетителей в обмороке. Накинул плед на расслабленное тело, завернул, как младенца, и вновь побежал... Куда? Да к катеру, конечно! У всех крейсеров такой категории есть отличные боевые машины-катера. Почему? Я перебежал дорожку одному из своих родственничков, "обожаемому дяде Эрику", а это само по себе сулит мне неприятности.

Я несколько раз встречал солдат, которым бросал, что Милене стало внезапно дурно и срочно нужен врач. Благо, бежал я в направлении лазарета. И вот драгоценный поворот к стальным крылатым братьям. Тут пригодились пальчики Милены, которая постанывала у меня на руках. Они весьма взбудоражили охранную систему и отомкнули запретный отсек. Осталось лишь стартовать прочь, подальше от обнаглевших разбойников.

- Привет, - я улыбнулся бледному видению рядом, которое пристегнул, чтобы она не вылетела вперед при торможении.

Милена подняла все еще связанные руки и коснулась лба. Плед пополз вниз.

- Что происходит? - она зажмурилась от световых разниц, издала длинный стон. - Как я оказалась здесь?..

- При весьма пикантных обстоятельствах. Я решил пригласить вас на прогулку в космосе! Видите, увел один скайрен.

- О, небеса! Эрик напал на меня... - она уронила голову на грудь и резко ее подняла. - Что там произошло?

- Мне трудно судить, но вид у вас однозначный! - задумчиво протянул я. - Желаете вернуться?

- Нет! - Милена зубами потянула веревку, на глазах ее появились слезы, которые трудно скрыть даже за оптимизмом. - Развяжи! - запястья оказались у меня под носом.

- Синяки будут точно! - я одной рукой стал распутывать узел, а другой ставил скайрен на автоматику. - Сцена предвещала дурной конец...

- Грязный самец, он разорвал мне платье!

- Хорошо, что не покалечил. Возьмите платок, - я достал свой именной, вышитый накануне постыдного бегства в империю батистовый треугольник и, сам не знаю почему, принялся стирать с ее лица помаду и тушь, стараясь не задеть синяк. - Обстоятельства заставили меня сделать ноги.

- Он хотел этого с самого начала... - всхлипнула Милена. - Он преследовал меня... Мы так не договаривались! Мы должны были лишь... Мы... поделить деньги! - слезы потекли ручьем из затуманенных глаз. - Мерзавец! Ненавижу! Что мне делать? Что я теперь буду?.. Я не могу возвращаться... Мартин! - женщина упала мне на грудь и зарыдала.

Я обнял ее и сочувствуя, и наполняясь состраданием! Гладил по волосам, как маленькую девочку, приговаривая, что все будет хорошо, что вовсе не нужно лететь обратно, что я ей помогу - до тех пор, пока неудачливая интриганка, а она, конечно, могла вызвать страсть и животные инстинкты, сама того не подозревая, уснула, тесно прижавшись ко мне и уткнувшись прелестным носом в подмышку.

6

Арес взял блондинчика за горло и поднял над полом, как пушинку, даже не чувствуя веса противника, вжал в снежную стену. Его душили гнев и ярость, которые давно ютились в груди нарастающим валом бури. И Кали был одной из многих причин, побудивших вести принца именно так.

Прошло уже три месяца с того момента, когда он и Селеста начали свою непонятную, противоестественную связь, а связь, в свою очередь, пугала последствиями, которые так и роились в голове у бедного юноши. Не было объяснений ни испытываемым страхам, не пугающему молчанию льдов. Женщина вела себя вполне обычно, не считая моментов, когда они оказывались в том ужасном зале, вновь и вновь совершая страстное путешествие в ОКЕАН. Ареса и манило, и пугало желание прижимать стройное тело Селесты в бурлящих волнах, когда реальность сменялась безумием. Это напоминало падение, такое быстрое, что кружилась голова. Принц обожал и боялся свою хозяйку за то, что она открыла ему, а не кому-то другому подобное чудо, по всему принадлежащее исключительно ей одной. Эгоитска, она поделилась чудом с мальчишкой, казалось, не заслуживающим несбыточного, она явила образ волшебницы, нимфы или чего-то там еще. Сладкие реки, моря и океаны окружали вечную тайну, названную любовью. Чувство это исходило и из ледяных стен, и из дней, которые они вместе провели в нежной дреме, наслаждаясь тишиной неведомых вод, прижавшись тесно друг к другу. Бесконечность сна... Так считал Арес. Сон умопомрачения, шепчущий "люблю", шепчущий "доверься". Прими меня таким, каким дало рождение.

Может быть, безумие продлилось бы вечно, но однажды случилось нечто такое, что заставило любовника заподозрить в Селесте тайную подоплеку ее поведения. Он проснулся посреди ночи и не застал рядом... Надо сказать, еще давно, когда он, сам не зная почему, согласился на "брак" между ними, вопросы заполонили голову.

Принц, как во сне, встал и, натянув комбинезон, на свой страх и риск вышел в саму зиму из единственного теплого помещения во всем городе. Кругом стоял мрак. Лишь бессердечные звезды ярко сверкали сквозь прозрачные потолки бесконечных переходов, по которым Арес направился искать женщину. Нет, направления он изучил вполне, но теперь ноги несли его сами.

Проблеск горящего факела. Он алел где-то не очень далеко. Голоса. Юноша вжался в стену и увидел слившуюся пару. Кали обнимал Селесту, прижимая ту к ледяным стенам, и нервно, очень быстро говорил. Еще несколько шагов... Посмотреть, убедиться! Рыжие кудри переливаются в пламени факела, и синие тени змеями струятся по неровным выступам. Она в одной белой до пят шелковой рубашке. Она тихо смеется.

- Нет, Кали, он не узнает, никогда...

- Прошло достаточно времени! Ты убеждена, что нашла, кого надо? - блондинчик поцеловал женщину в шею, погладил по округлым бедрам, талии, обнял и прижал к себе, пряча ее фигуру в распахнутой куртке, как нечто сокровенное. - Брось эту немыслимую затею, улетим вместе!

- Нет, дурачок, ты же не знаешь... Это именно он!

- Простачок, глупец, мальчишка! Какой он бардин? Он всего лишь малолетний идиот, - губы Кали ласкали ее светлую, почти прозрачную кожу. - Мы бы могли обрести нечто большее вдвоем. А его отдать легионерам, как ценный приз за долгое ожидание... Пошлем сигнал тревоги на орбиту!

- Нет! - резко отрезала Селеста. Ее блаженно закрытые глаза открылись. - Передатчик должен посылать сигнал, что все в порядке! Что экипаж цел... Поцелуй меня еще... мой славный, мой нежный ревнивец!

Арес сглотнул. Передатчик. Они обманывают орбитальные патрульные крейсера и сообщают о продолжении исследований... Они!.. Догадка ослепила разум стальным жалом. "Значит, все погибли, значит... Что с отцом? Что же там произошло после того ужасного утра? Мертв! Он мертв, - вопил мозг. - Императора бросили одного... Корабль взорвался, и отец замерз в снежной пустыне без помощи... - Принц дрожал. - А он здесь... Нет, отец, наверняка, жив. Не может быть, чтобы он погиб".

Шаги стали удаляться - это ушел ненавистный Кали. А Селеста направилась вверх по ступеням, прямо к огромному ледяному залу. Юноша видел и слышал ее платье, улавливал шуршание, которое расползалось в воздухе и таяло... Боль! Какая ужасная боль! Что за дьявольская игра?

Дав форы женщине, юноша направился следом. Противоречия не давали ему соображать. Все не складывалось, не находило объяснения. Сто с лишним ступеней по бесконечности, сто сомнений, разлагающих прекраснейшую любовь плоти.

Арес остановился перед глыбой, за которой тянулся зал с его громадными зеркалами и неуверенно отодвинул преграду в сторону.

Да, Селеста уже вошла внутрь и стояла перед тем, огромным отражением. Черный купол звезд смотрел на белое привидение, на рыжую Снежную Королеву с факелом в руке, и сверкание зайчиками играло на подоле и в прозрачном полу, в котором отражалось все несбыточное, что было реальным. Только там оно изменилось и лишь пугало...

- Ответь мне... - слабо умоляло эхо голоса. Нет, невозможно спокойно смотреть на горе Селесты. Юноша порывался ринуться вперед, но внезапно остановился, как перед преградой.

Свет, от всюду начал литься свет! Его реки заполняли зал: возможно, это было лишь северное сияние, возможно, лишь игра воображения, но свет проникал в большое зеркало, и оно становилось зыбким, как вода.

- О чем? - голос, который Арес некогда слышал в бреду после путешествия в ОКЕАН. - Что ты ищешь?

- Я... - Селеста вскочила и коснулась руками поверхности. - Я не могу без тебя, я больше не могу скитаться среди миров... Я устала от пространств. Я хочу к тебе! Я умоляю тебя!

- Когда боги начинают разговаривать, люди, которые их боялись и измышляли их, перестают слушать, потому что слова, созданные творениями, несовершенны. Несовершенный язык!

- Мы знаем с тобой другой.

- В тебе слишком много живого, сущего хаотического, ты лишь проявление, - холодно заметила поверхность, ее вода вытянулась наподобие руки и подняла Селесту за подбородок. - Ты недовольна, что нашла меня? Мое творение не нравится тебе?

- Он мальчишка! Арес, я умоляю, я умоляю тебя...

- Тебе мало чувственного единения, ты хочешь большего?

- Ты смеешься...

- Тогда лишь многое малым становится, когда находит формы, когда форма не исполняет роль оболочки, но передает себя целиком.

- Арес, я хочу тебя!

Принц, стоящий в дверях, вздрогнул и похолодел от ужаса.

- Там, в ОКЕАНЕ...

Зеркало погладило ее по щеке.

- Нет, здесь, сейчас, не с ним, с тобой! Ты не должен был меня обманывать.

- Я лишь могу... войти в воображаемость, но не воображаемое в меня. Ты действительно уверена, что не пожалеешь?

- Нет.

Юноша не понимал, почему слышит их разговор, ведь он стоял так далеко. Он даже не мог разглядеть подробностей и в то же время видел близко лицо Селесты и мог различить каждую ее черточку. Он ощущал биение своего сердца и улавливал голоса... звезд. Он вроде и не был у двери, он вроде и не был собой... Его "я" стояло за зеркалом. Да, он смотрел на женщину из-за зеркала и видел, что она не такая, какой казалась раньше, что он знает ее очень и очень давно. Слепая никчемность - тело. Когда ты сам лишь оболочка чувственного образа, лишенного души. И вот тебе внезапно возвращают зрение, память, боль, рождение и смерть одновременно. Крик! Арес закричал от того, что целая вселенная упала на его голову, что все разложилось и сложилось из сверкающих кварков, наконец обретя форму. Он- настоящий - стоял за зеркалом. Он стоял в зеркале. И ОН никогда не рождался сам.

- Сладкий цветок, - Арес перешагнул через поверхность отражения, и женщина в нерешительности замерла, не двигалась с места. - Способна ли ты узнать содержимое?

- Ты? - губы ее дрожали.

- Все что у меня есть, - Арес раскрыл объятия. - Быть ли нам вместе?

- Давай помолчим, - Селеста прижалась к широкой груди иного, но и того же Ареса и ее окружила теплая ночь.

Сладкий запах лугов и месяц прямо над головой. Воздух приносил влагу, а губы знакомого незнакомца целовали женщину, зная ее изгибы и формы. Они упали в траву неизвестной вселенной, они услышали райское пение полночной птицы, что играла на струнах души, как их тела - в саму неповторимую из игр. Тени. Журчание ручья. Рука Ареса обнажила плечо Селесты и скользнула под складки тонкого шелка. Глаза его, черные, сверкающие звезды, улыбались и тянули в самую бездну. Нужны ли были слова? Боги забыли их. Паутинкой во все бытие входила любовь. Она распахнула створки естества, и не стало ни разума, ни мыслей...

Арес не понимал, что с ним произошло, но теперь, после той ночи, он и сам не узнавал себя. Старая память утратила смысл, остался лишь характер и повадки, пришла память, которая бурным потоком выплескивалась через край, почти лишая сознания и пугая раздвоением личности.

Юноша встал с кровати, оставив спящую Селесту, укрытую пушистым мехом и тихо засмеялся, глядя на ее смешную, умиленную мордашку. Она казалась ему ребенком, непоседливым и капризным, его ребенком.

Разминая мышцы, принц прошелся по комнате, расчесал непокорные рыжие кудри перед зеркалом, состроил физиономию, словно видел свое лицо впервые, провел рукой по мелкому бисеру, свисающему с арки. Ему было интересно и очень забавно. Кстати, о забавах. Где теперь Кали? В мгновение ока стены стали настолько прозрачными, мир сузился, и где-то вдали замелькала едва очнувшаяся ото сна фигура блондинчика. Ну что же, им давно следует разобраться.

Арес неспешно преодолел три лестничных пролета и коридор, отпихнул в сторону одну из стен и ворвался к нахалу, который прилаживал застежки на сапогах и уже был в полном утепленном обмундировании, состоящем из шерстяных брюк, свитера и белой куртки с огромным воротом.

- Поговорим? - Арес поднял Кали за шкирку и впечатал в стену. - Где передатчик? Говори быстрее, пока еще не поздно!

- Что? - блондинчик остекленело уставился на визитера и дернулся, пытаясь освободиться, но юноша дал ему поддых и ловко приставил нож к горлу, который вытащил из тайничка Селесты.

- Быстрее, времени у меня слишком мало! - презрение и ярость на не слишком соображающую, нахальную кукольную головку вырывались наружу. Арес ударил его по лицу. Голова блондинчика мотнулась из стороны в сторону.

- Там, - прохрипел он, немного придушенный собственной курткой, глазами указывая направо.

- Где? - зарычал принц.

- В шкафу, в углублении...

Отшвырнув Кали прочь, Арес полез внутрь огромного ледяного ящика и быстро схватил передатчик, который искрился и мигал от пришедших с орбиты сообщений. Неужели они отвечали на все?

- Ты мне глубоко антипатичен, - Арес сунул прибор за пояс, вышел наружу и бодро зашагал к катерам его пленителей. Теперь он точно знал, что делать дальше...

Просторы белого холода. Полет в голубизне, колющей глаз. Арес плотнее закрепил черные отображатели на глазах и увеличил скорость, потому что боялся опоздать до сумерек, которые наступали все раньше. Голова его была заполнена воспоминаниями о проведенной ночи, но они лишь подтверждали, что Селеста никогда не испытывала ни единого чувства, а лишь обманывала его тщеславие. Смешная малышка! Теперь ему наплевать!

Синие, заледеневшие останки лайнера и лагеря еще виднелись над долиной. Бесславная кончина легионеров ничем не отозвалась в сердце. Арес перестал чувствовать боль. ОН остался один. ОН всегда был один! Сейчас, через час или два, спустится спасательная капсула. А Селеста, его ненаглядная малышка - обыкновенная обманщица, которая воспользовалась образом несовершенным и пустым. Мир с ней или без нее не имеет значения, кроме единственного огромного, как само рождение ОКЕАНА. Никто не смеет входить в его воды дважды и никто не выходит из них без смысла. Прощай, славный и сильный отец-правитель. Вихри поднялись в уже чернеющем небе, когда яркая звезда увеличилась на глазах у одиноко стоящего на холме принца. Он ждал! Он видел сквозь тонны воздуха и вакуума серебряный корабль, который лишит той, которую он любит, но вынужден оставить, потому что она не понимает, не знает, насколько ужасно, если остаться вместе...

Буря - это буря! Спускающий, гремящий на всю планету аппарат, распахнутый люк и свет, который унесет его прочь. Юноша спустился во мраке на долину и стал подниматься по лестнице внутрь капсулы, не оставляя сожаления, не вспоминая императора, не ценя его империю. Мирское имеет мало значения. Крепкие ноги стучали по железным ступеням, отбивая ритм сильного характера... Ее рыжие кудри, ее блаженное лицо, ее улыбка, ее порочное тело, ее неискренность слов и искренность тела, ее пустота и ее заполненность - все это принадлежит только ей одной.

- Арес-с-с-с! - вопль страдания и отчаяния прозвучал вдали.

Юноша обернулся и помахал рукой фигуре на долине. Их отделяло метров сто или двести - разве поймешь в темноте.

- Арес! Арес! Подожди! Остановись! - Селеста бежала. Ее распахнутая шубка сливалась с белым снегом, рыжие волосы метались в контрасте между небом и землей. - Подожди!

Терпеливо, холодно принц сделал шаг вниз и выставил вперед открытую ладонь, когда женщина достигла лестницы.

- Ни шагу дальше! - приказал он. - Зачем ты пришла?

- Не улетай! - она упала на колени и нервно улыбнулась. - Я боялась, что не успею, что ты исчезнешь.

- Ты успела. Теперь все?

- Нет, я люблю тебя!

- А Кали, он больше не в счет?! - нахмурился Арес, взмахнул вокруг руками. - Весь этот мир достанется вам одним! Что же ты?

- Я не могу...

- Не можешь что?

- Не могу без тебя! - вскрикнула она. - Кали мне не нужен, ты знаешь сам!

- Тогда поднимайся, давай же! - поманил хитро юноша, изобразив рукой клешню. - Войди в свою клетку, чтобы кричать "отпусти"!

- Я не могу!

- Значит ты не слишком сильно меня любишь! Ты - трусиха, глупая девчонка! Мне пора! - он уже достиг люка, когда услышал спешащие шаги по лестнице позади.

- Я с тобой.

- Правда?! - удивление и ирония уместились в одном слове вопроса. Селеста схватила его за рукав и насильно обернула к себе.

- У нас будет ребенок! - с обидой призналась она, но Арес только кивнул в ответ.

- Я знаю, моя девочка. Ты должна была на что-то решиться, так что теперь нам не нужны слова, - губы его коснулись щеки бархатной и холодной.

- А Кали? - взгляд женщины пробежал по долине вечного холода.

- Опять? Он умрет здесь! - констатировал Арес. Люк стал автоматически закрываться. Заработали двигатели, взвились искры снега. И огромная вытянутая махина рванула вверх, сжигая лед до пара, оставив после себя лишь черный, пахнущий озоном воздух.

Часть вторая

Прощальный поцелуй

Испепеленное сознание всегда ищет ответы, всегда отвечает на них, но не может ничего изменить. Я был наивным, полагая, что смогу удержать счастье, что Милена останется со мной, что всегда будет весна... Мы не созданы любить, нам уготована иная участь... Если не умеешь делать себя выше этого чувства, то и не ответишь на главный вопрос: для чего мы все существуем?

1

Аэропорт в Вашингтоне. Я взял напрокат машину и махнул Милене, одетой в дешевый джинсовый комбинезон и стоящей между турникетом, по которому сновали озабоченные люди, и входом в небольшое кафе для ожидающих.

- Пошли. Все готово! - ключи звякнули над моей взлохмаченной, давно нестриженной головой. - Пора в путь.

Она неуверенно двинулась навстречу. Поправила темные очки, приобретенные еще в самолете, скрывая синяк, который расползся на скулу. Взяла меня за руку.

- Здесь столько людей! Я просто не ожидала!

- Не теряйся, - подбодрил я, поднимая с пола спортивную сумку. - Теперь вы новоиспеченная Ева Миловски. И это лишь начало новой жизни. Один раз мы уже бывали в другом, похожем месте, я тогда потерял отличную путевку!

- Теперь-то я уверена, что начало! Можно было догадаться, что ты не Мартин. Ты вытащил меня! - благодарность и что-то еще звучало в ее голосе. - Знаешь, я не представляю себе, что ждать дальше... Но нахожу, что уже избавилась от прошлого.

- Отлично! Кричи "ура" и хлопай в ладоши! Ты увидишь новый мир. - Я вывел женщину на солнечную, запыленную улицу и распахнул дверцу бесстыдно-желтого Мерседеса. - Конечно, не экстра, но однако, именно на него мне хватило денег.

Милена улыбнулась. Она весьма подходила машине, а поездка становилась все более увеселительной. Вот позлился Эрик, потеряв нас из виду! Плевать на деньги. Кто любит их, многое упускает из виду. Шуршание бумажек лишь отвлекает от удовольствий.

Так уж случилось, что я просто не представляю лучшего места для убежища, чем мой особняк в штате Огайо, вдали от города Лейксайд у озера Эри, где сосны шумят, где тишина свободы и полная отрешенность. Много лет, некогда проведенных здесь, теперь ушли безвозвратно. У меня новая жизнь, а та, канувшая во времени, вспоминается лишь с редкими визитами на пологий склон, на котором стоит высокий, немного вытянутый, готический, с пятью небольшими колоннами, перемежающимися с мансардами, старый и любимый уродец-дом. Его угловатые формы вызывают во мне умиление и восторг, а содержание надолго отвлекает от внешнего мира. Я предпочитаю молчать о том, как приобрел сие произведение искусства. Суть рассказа не в том.

Если вы находите природу источником энергии, то без труда поймете, почему именно сюда поехали мы с недавней пленительницей, которая и сама превратилась в беглянку, как и я. Она смертельно устала, испытывала дискомфорт от мыслей о преследователях, а тишина и покой были крайне необходимы.

- Прошу, - я вытащил из-под вазы, наполненной сухой травой, заржавевший ключ и открыл дверь своего хранилища тайн. - Заходи! - совсем недавно мы перешли на "ты", но еще продолжали вести себя официально, так, по крайне мере, казалось.

Скрип половиц под ее неловкими шажками залил выцветший деревянный холл, как радость обрадованного старика.

- Ну как? - прислонившись к косяку и закурив, я пустил дым в морозный и пряный воздух, принесший запах смолы и иголок.

Милена огляделась. Посмотрела вверх, куда поднималась лестница на второй этаж, сняла пару белых конвертов с кресел, стоящих посередине и чихнула.

- Ты уверен, что дом обитаем.

- Совсем не уверен, мой агент охраняет поместье от разорения и навещает особняк два раза в неделю... Ах да, мы же не купили продуктов! До магазина далековато, полчаса на машине, но, если хотите, закажите, то есть закажи все по телефону...

- По теле?.. - не поняла женщина.

- Аппарат связи. - я бросил окурок в урну и вошел. - Потом объясню... Уже начинает темнеть!

- Ты уедешь? Ты не останешься?

- Неуместный вопрос. Я не гость, а хозяин... - дверь щелкнула и закрылась. Помещение погрузилось в полумрак. Переключатель тихо затрещал, и холл озарил свет.

- Слава богу, а то я подумала... - Милена явно испытала момент облегчения.

- Не думай, так легче, - я направился через круглую арку по направлению к лестнице, но внезапно остановился. - Ну вот, забыл, что собирался сделать. Куда же мне теперь направиться?

- В столовую, - лукаво заметила Милена, подтягивая лямки комбинезона, сползающие с ее узких плечей. - Только нам, наверное, придется заказывать... - наивно и смешливо добавила она.

Почти два часа мы приводили дом в порядок. К сожалению, это меня утомило больше, чем вся поездка, с двумя пересадками и остановками в мотелях. Рутинная работа надоедлива и занудна. Нужно уничтожить пыль, снять конверты с мебели, выбить покрывала и пропылесосить ковры, смахнуть пыль с многочисленных шкафов. Какой огромный дом!

Когда Милена поднялась наверх, чтобы приготовить для нас комнаты, я сделал подробный заказ провианта, вышел на заднюю широкую террасу с видом на огромную бесконечную гладь озера в последних лучах солнца и улегся на шезлонг. Меня клонило в сон. Воздух был обалденным. Деревья шумели, приветствуя старого бродягу. Впервые за долгие годы я понял, что мечтал вернуться сюда. Эта минута, вымученная столькими страданиями, оправдала себя.

Позже, разбирая пакеты, принятые у румяного парнишки в кепке с надписью "SHOP", мы с Миленой ощутили, наверное, одно чувство - домашнюю завершенность. Сооруженный нами довольно приличный стол сулил хороший аппетит. На полке нашлись свечи, и я с некоторым романтизмом погасил верхний свет, предоставляя гостье возможность полюбоваться, как поблескивает умиротворением сквозь окна озеро, услышать пение цикад и трели птиц.

Она положила мне на тарелку мясное рагу, заправленное какими-то чудесными индийскими специями, найденными в шкафах. Кариандр и имбирь, шафран и ароматный перец остались после поездки в Индию или перекочевали из домов моих давних друзей. Я откупорил бутылку мартини и разлил его по бокалам.

- За свободу! - тост прозвучал весьма сносно, учитывая ситуацию бегства.

Милена улыбнулась, тоненькие пальчики подхватили стеклянную ножку. Звякнул о друг друга хрусталь. Глаза женщины, желтые и манящие, стали похожи на винные луны, и они, конечно, наполнились сомнениями в предстоящем будущем.

- За свободу! - губы беглянки отпили с грацией настороженной кошки несколько глотков, оценили мой выбор.

Мы принялись за еду. Голод был настолько жгучим, поглощающим! Когда я наконец насытился, то обнаружил, что Милена с интересом наблюдает, как исчезают один за другим салаты, колбаса, хлеб, фрукты и прочая закуска. Сиротливая бутылка, опустошенная земными горестями, золотилась на самом дне.

Наверное, я немного смутился, не нашелся, что сказать на обескураживающе усмешливый взгляд. Хотелось спать. Хотелось ни о чем не думать!

Так началась наша невольная дружба. Едва ли я упомню, месяц или два ушло на то, чтобы возвратить улыбку, настоящую и неподдельную на лице моей гостьи, ее удивительные ямочки на щеках, простые жесты, спокойную, непутающуюся речь. Милена не оглядывалась больше по сторонам, не вздрагивала, когда приезжал посыльный с едой и почтой. Мы напоминали семейную пару, с одной лишь разницей - спали в разных комнатах.

Днем я придумывал всякие глупости и забавы: возил ее на фермы, лазил по горам, мы путешествовали по стране, побывали на острове Пили, покатались на лыжах в Канаде, рыбачили, лицезрели Ниагарский водопад с вертолета, который ошеломлял своим величием..

Иногда ночью Милена смотрела на чердаке в мой телескоп, и я рассказывал ей о созвездиях этой системы. Мы пили вино, снимали вспышки на солнце, даже вместе рассчитывали, когда дойдет возмущение до поверхности Земли.

И вот однажды, когда я был там, наверху, Милена пришла, чтобы избавиться от груза, который носила в сердце. Она выглядела совсем девочкой (не потому, что была юной, но потому, что так запуталась), в простом широком домашнем платье до пят, с перетянутыми на затылке кудрявыми волосами.

- Не спится? - я инстинктивно закрыл файл на компьютере и встал, приветствуя не львицу, но котенка.

- Помыла голову... - она вздохнула, помялась на месте, не решаясь подойти. - Не могу, ворочаюсь, кручусь! Луна очень яркая!

- Грех спать в такую ночь... - монитор вновь заполнился расчетами и графиками. Угрозы нет! - Накинь пиджак. Там, на стуле!

- Спасибо!

Она сидела тихо, я составлял новые расчеты и таблицы. Полчаса или час. Как тень, без движения. Казалось, она уснула или грезит наяву, но вдруг раздался голос. Вроде бы Милена силилась, старалась придумать, как начать!

- Ты никогда ни о чем не спрашивал. Почему я была с ними?.. Почему?..

- А зачем?- я увлеченно подводил итог последнему протуберанцу, находя его последствия кардинальными в жизни Солнца, как умирающей звезды.

- Я впутала тебя, я пользуюсь твоим гостеприимством...

- Не испытывай чувства вины. Оно бесполезно! - моя рука махнула, отвергая всякую условность.

- И тем не менее, ты должен представлять, что можешь подвергаться опасности. Нечестно было бы умолчать. Никто и никогда не делал для меня что-нибудь настолько бескорыстно! - тихий вздох. - Я ведь преступница! Я поддалась на уговоры Эрика, потому, что думала будто смогу жить одна, владеть огромным состоянием! Наивная, он только и помышлял о том, как затащить меня в кровать! Но что Эрик в сравнении с тем, что его ожидает! Мы же знали, что за нами будет погоня!

- Детектив? - график прочертил на экране кривую.

- Не смейся! Тот, кто придет за деньгами, он придет не за ними... За мной! Он не пощадит невиновных! Ты должен понимать, что и здесь я не могу оставаться долго. Мне надо...

- По-моему, Милена, ты страдаешь паранойей. - я остался доволен выводами и встал, чтобы утешить мою "лунную бессонницу". - Чего ты боишься? Никто не знает, где ты, что с тобой, никто не станет бежать за тобой, так как денег-то у тебя нет!

- Но ведь я не могу жить на твоем попечении всю жизнь!

- Нет, но ты можешь устроиться, начать все заново, забыть о бандитских разборках, выйти замуж, завести детей! Черт, Милена, ты привлекательная женщина! Такие нигде не пропадут!

- Спасибо за комплимент! - Милена слегка вздрогнула. - Ты меня обнадежил... - руки ее судорожно сжались, и я решил, что взболтнул глупость.

- Прости, я лишь хотел, чтобы ты забыла прошлое. Я ведь тоже прячусь здесь не по глупости, вернее именно по совершенным глупостям. И я тоже хочу многое забыть! Видишь ли, иногда мы делаем нечто ужасное, но не стоит себя мучить. Призраки прошлого уходят на новом месте. Не жди наказания. Наслаждайся!

- Ты оптимист! Я не такая! - она обошла меня и положила руки на плечи. - Когда ты рядом, я совсем забываю, но ночами так страшно. Я боюсь, что... что все изменится! Спешу жить!

- Успокойся, насколько я понял Эрика, он насладится и кушем! - ладонь моя накрыла руку Милены. Было очень холодно, а она согревала меня одним присутствием. Ее страхи казались мне преувеличенными, я думал, что мужчины лишь использовали ее из-за необычной, редкой красоты, и никто никогда не посмел бы ее убить. Статная, изящная и одновременно очень аппетитная, с густыми волосами, грудным голосом, выразительными чертами и актерской мимикой, с отменным вкусом и богатым языком- она покоряла сердце... даже мое сердце. Оно радовалось, что Милена до сих пор рядом, что так все получилось и взамен одиночеству и бесславию я получил столь яркую, похожую на подарок судьбы гостью, которая, конечно, придет в себя и уйдет. Но пока я нужен ей, пока ей плохо, пусть потешит меня мечтами о несбыточном... называемом иногда любованием или даже любовью.

А потом пришел сон. Я спустился к себе, лег в кровать и увидел: "...Бриз... Голубая гладь! Я качался на волнах с белыми барашками. Сиреневый с белым берег появлялся и исчезал. Потом глаза закрывались. Сквозь них проникало солнце... Вновь пели волны и вновь накатывал сон... Долгий, радостный... Рука погладила меня! Я посмотрел, как из воды появляется ее тело, обнаженное, теплое. Розовая кожа в зеленоватой жидкости среди рук растений... Как русалка, с мокрыми волосами, оплетающими гладкие плечи и тонкую шею, зигзагом ложащимися на полную страсти грудь. Она приблизила лицо в дымке марева, поцеловала меня в губы... Счет времени исчез... МЫ парили! Мы были на небесах!.. А потом я услышал голоса дельфинов. Нет, скорее одного дельфина... и волны почернели! И я остался один. Я видел берег, на котором стоял нечеткий образ, который видел нас, который пугал и от которого нужно было бежать... Она нырнула! Она тенью плыла, увлекаемая невидимым течением к суше. Бесполезно было сопротивляться, потому что там кто-то звал ее голосом дельфинов... Я хотел прыгнуть в воду, но не мог, так как руки и ноги мои были привязаны к шаткому, но спасительному плоту..."

Я был влюблен. Я никого не любил раньше. Я любил тихо, не говоря ни слова, я видел ее во сне, и каждый раз ее уносило течение, и каждый раз наяву мне что-то мешало сказать о чувстве. Я любил ее бессознательно. С самого начала знакомства, когда она приставила мне в бок бластер. Иногда мне казалось, что мы уже были вместе... А потом память исчезала.

Несмело, странно, тем ранним утром за столом мы потянулись через чашки и кофейник. Мы вдруг слились в поцелуе... Вспомнить ли, что было потом?! Что мы никуда не поехали. А нас уже ждали быстроходный катер и пара водных лыж! Мы сплелись в одно целое, не желая отрываться и терять, точно боялись сказать, что это на самом деле. Поцелуи. Сбив пару предметов, раздеваясь на ходу, стягивая "тонны" одежды с ее тела, я поднял ее над полом, ощущая как ноги Милены оплетают мой торс... Потерять контроль было легче простого, когда ее голова запрокинулась назад, когда глаза ее закрылись, разрешая мне все до самого конца. Блаженство, испытанное лишь в райских снах, преследующих меня ночь за ночью. На самом деле? Правда ли так случилось тогда? Были ли мы? Были ли одним целым? Неделю, месяцы? Нет, мы были... Пока не пришел кошмар!

Я уехал в банк на целый день, я должен был получить деньги. Я купил букет и спешил назад, потому что в кармане держал коробочку с золотым колечком... Наивный... Я думал, что женюсь! Я безумно любил ее, мою Еву Миловски, мою Милену...

Как назло, в пути мотор забарахлил, потом начался дождь, и мне пришлось ехать обходным путем из-за опасения, что порт окажется закрыт. Ветер поднялся страшный, деревья стонали, а сердце вместе с ними сжалось в комок? Зачем я оставил ее одну? Серый дождь! Одной Милене всегда так тоскливо! Сколько часов потеряно зря!

Впереди показался дом. Слава богу, все окна его горели... Как она ответит на предложение, я не представлял, потому что и сам-то действовал по наитию.

Лужи плюхали под ногами, стекали по каменной лестнице, образуя узоры древнейшие во всем мире. Букет в левой руке тоскливо дрожал, просясь в тепло, а бедро сквозь плащ жгла упаковка от моего счастья...

- Милена! - я распахнул дверь да так и замер на пороге в ужасе и недоумении.

Женщина сидела посреди холла в осколках огромного зеркала, которое раньше висело на стене. Казалось, что стекла усеяли все: кресла, столик, лестницу на второй этаж, юбку Милены, врезались в ее руки, окровавленные и дрожащие, повредили одежду и шкафы.

- Милена! - я бросил цветы и побежал к ней. - Что случилось? Что ты здесь делала? Боже, ты вся поранилась...

Но она не отвечала. Она плакала...

- Прошу, вставай! Давай же, девочка... - я поднял любимую на руки и понес в столовую, где была аптечка. - Зачем ты разбила зеркало?! Зачем?

- Нет! - она отрицательно покачала головой. - Не надо зеркал! Нет! - пальцы в крови сжались в кулаки. - Ты не знаешь... Март, ты не представляешь, как я люблю тебя! Ты только послушай, прошу... И не останавливай меня! Ты для меня единственный мужчина на всем свете, но я должна уйти!

- Уйти?! Ни за что! - я даже вскрикнул. - Куда ты собралась?

- Март, я должна... - застонала она, отвергая мои объятья и вырвавшись с моих колен. - Я не хочу, чтобы тебе грозила опасность! Один день, всего один день... Я вернусь! Завтра! Обещаю! Так надо! - женщина отступала и дрожала, не реагируя на мои протянутые руки. - Потом я объясню, верь мне! - мокрые от крови пальцы приложились к губам и послали мне поцелуй, но я догнал и прижал к себе женщину вновь, покрывая безумными и испуганными ласками прощания... Да, я держал ее и не хотел никуда отпускать. Губы ее были солеными от слез, ладошки красными пятнами отпечатались на белой рубашке. Последний поцелуй. "Не уходи! Не уходи!" - кричало сердце.

И каждый раз оно сжимается, когда я вспоминаю, что Милена ушла, что я так и не смог ее удержать... Моя Ева пропала навсегда! Она не вернулась.

Боги были против любви... Значило ли это конец? Да, навсегда! Я был слабаком - отпустил ее! А она? Она меня просто хотела защитить от опасности! Если бы я знал, что теряю, что уходит от меня? Если бы мне было дано!..

2

Бардины были иными, чем обычные живые существа, они родились от семени Ареса, а Арес никогда не был просто созданием рожденным, по крайней мере так говорили слухи. Да, у него были все черты человека, но сыновья никогда не ощущали близости, которая возникает между родственниками. Отец учил их быть индивидуумами, не искать подобий и бояться всего хаотического, скрывающегося в дебрях желаний, животных инстинктов и радости от упоения красотой. Мир, по его словам, состоял из невидимых частиц, которые противоборствуют в каждом творении времени, а время, как известно по Уильяму Блейку, обожает свои творения. С годами тайны все плодились, пока не превратились в легенды. Арес, чуждый, всегда неизвестный, вошел в привычку своих повзрослевших детей, и им не казалось, что он такой уж необычный, такой уж странный... Ведь присущие императору любовь к женщинам, его частые браки и столь же скорые расставания, его равнодушие к бардинам и такая же любовь к битвам за непонятное равновесие, его вечная тень в виде Океана, скорее напоминающего обыкновенную лужу, - все это лишь делало его простым смертным. Магом, который плакал по единственной, убитой им самим женщине, первой царице Селесте, женщине, за которой он охотился все долгие годы в непрекращающихся войнах, после того, как она, родив императору двух сыновей, сбежала в неизвестном направлении и появилась лишь для того, чтобы устроить ловушку на планете Черный Маятник, который и стал ее собственной могилой.. Арес жил как полуотшельник, в покои которого боялись входить не только его дети, но и сменяющие жены. Вспыльчивый, иногда равнодушный, сумасшедший и одновременно привлекательный, мужчина всегда находился крестовом походе, дышал мыслями о непонятных путешествиях и искал... Никто не мог понять что?

Разве что сын Дарси, рожденный легендарной, канувшей в вечность Селестой. Он утверждал, что великий и мрачный император сам не знает... Но рассказчик лукавил. Что такое ОКЕАН, он понял не по наслышке в тот момент, когда навсегда потерял собственную жизнь и родился вновь из пепла, как птица феникс. Это случилось потому, что братья не могли поделить власть, потому что они все были личностями. Одного маленького бассейна страсти их неукротимым характерам недоставало. Имена, их имена дрожали в клеточках диагоналей и параллелей, в зигзагах и спиралях вечности. Эрик, Дарси, Вальмонт, Оперун, Измир, Аль Дамо, Робин, Эффи, Гар Рольд, Вилиам, Кали... Когда ОКЕАН проливался в жадные ладошки, его становилось все меньше, но Арес говорил, что это пришло ЗЛО! И ЗЛО воспользовалось дрязгами, заставив младшую сестру Октавву выкрасть источник, чтобы выпустить силу, сводившую с ума. Дарси, участвующий в устройстве нового государства на чужой планете для ненаглядной девочки, не подозревал, что опасность не за горами, не ожидал, что Октавву поглотит взорвавшаяся бездна... Что эта сила воспользуется честью Воинов Смерти, чтобы направить их по сожженной пустыне чужого мира за сестрой, что мощь только и ждет, чтобы Дарси отдал жизнь вампиру, который превратиться в человека - в Чабелли, знавшую приближение Рождения., отдадут в виде расплаты за услуги: за то, что откроется дверь неизвестности, и Арес получит желанное, долгожданное зерно - Селесту, родившуюся в ином обличье и под другим именем.

Дарси, медведь по натуре, потерял жизнь. Он вернулся из мрака, чтобы сказать, что вселенная не имеет смысла. Что и сами братья стоят по разные стороны. Только никто не желал слушать. Возможно ли, чтобы бардины узрели в той буре истину? Что изменилось? Как расползлась в их сердцах молчаливость об увиденном на берегу огромного ОКЕАНА, когда они спасали сестру свою? Неизвестно! Но пришли "везунчики" домой с опущенными головами, стараясь не смотреть друг на друга. Они приблизились к дому, неся в сердцах страсть, а на руках обожженное тело Дарси, и встретили на пороге отца, который до самого последнего момента позволял им заблуждаться и искать то, чего на самом деле нет.

Тот стоял на самом верху лестницы в черной с белым воротом сутане, в тяжелом бархатном плаще, напоминающем мех крота. Рыжие волосы ниспадали на широкие плечи, как игривые змеи, руки покойно лежали на животе, сцепленные в смирении.

- Путь был долог, вы все вернулись! - черные глаза опустились на Эрика, который держался сзади и смотрел в землю. - Пришли со щитом или на щите, но пришли...

- Отец! - Вальмонт, испачканный болотной грязью, с похудевшим лицом и безумно-голубыми глазами, упал на колени и обнял ногу Ареса, этого высокого, холодного божества, которое погладило мальчика по голове.

- Отец! - повторил хор голосов. Сыновья опускались на одно колено и клали свои мечи вперед.

- Что с Дарси? - спросил царь, не двигаясь и не выдавая беспокойства.

- Он погиб... - поднял голову белокурый Эрик. - Отец, я знаю, что не смею просить, но мы могли бы поговорить?..

- Нет, - Арес сделал несколько шагов вниз и присел рядом с Робином и Гар Рольдом, которые держали тело брата на плаще. - Вы понимаете, что едва не принесли зло? Что вы все едва ли не с самого начала несете в себе частицу, которая заставит вас возрождаться... Он не умер, - коснувшись пальцами шеи сына, император то ли вызвал пульс, то ли тот действительно был жив. - Положите его в комнате и отправляйтесь отдыхать. Много глупостей требуют много размышлений и нуждаются в осмыслении... Идите!

Арес наклонился к Дарси и смыл с его лица грязь мягкой губкой. "Медведь" лежал на высоком одре, закутанный в мокрые простыни и тихо стонал, не приходя в сознание. Он летел по океану за убегающей вдаль Октаввой, а следом за ним гналась черная тень огромной медузы... Щупальца ее становились то руками Чабелли, то крючковатыми лапами птицы, то крыльями мыши. А любимая все удалялась, все дальше таяла за округлым горизонтом, доказывающим, что все на свете имеет форму шара, что на самом деле даже самый острый угол обтекаем.

- Несчастный ребенок! - Дарси слышал голос сквозь волны, но не знал, где же источник.

- Отец, я ошибся, я проиграл, - пересохшими, жадными губами шепнул мужчина.

- Нет, ты был очень смелым, ты вел войну, не зная правил, ты поступил верно.

- Я впустил зло, я дал жизнь существу, которое уничтожает нас! Чабелли - чудовище! Она из иных миров! Она пожирает разум, всасывает тебя, как водоворот... Это Вальмонт нашел ее, он привел ее со звезд на погибель семье...

- Ты дал время, чтобы ДРУГАЯ не смогла родиться на свет еще несколько лет. Ты лишил ЕЕ шанса!

- Отец, я не понимаю! Прошу тебя, вытащи меня, помоги нам с Октаввой.

- Конечно, Дарси. Ты не бойся, не бойся умирать. Я не дам тебе уйти безвозвратно, потому что для меня ты значишь больше, чем кто-либо другой. Боль возвращения! Боль явления...

- Отец, только не молчи! - свет и зелень в глазах "медведя" играли в салочки.

- Ты вернешься, возьми мою ладонь!

- Я не вижу, мне так больно!

- Потерпи еще немного... Ты должен держаться!

Когда Дарси очнулся от бреда, прошло, наверное, недели три. Оперун сказал, что отец был с ними несколько дней, но потом ушел в свои покои и не выходил до сих пор. Никто не удивлялся. Все зализывали раны и старались не вспоминать того бессмысленного путешествия. Болезненными и опасными бывают мысли.

Да, история слишком напоминала начало какой-то мистики. А бардины воспитывались на законах Великой Физики. И им претило слово - неизведанное. Существуют в мире тысячи планет, которые и есть тайна, но никто из бардинов не ожидал, что сюрприз преподнесет давно знакомый источник, их ОКЕАН. Теперь его водворили на место, только было ли место это настолько безопасным, чтобы резвые жеребцы-волны не подхватили и не поглотили Воинов Смерти навсегда? Пример являл собой Дарси.

Тот ждал отца. Днем и ночью. Лишь только очнулся, стоял под громадными дубовыми дверями и слушал тишину. Слушал, как птицы поют в дебрях Потерянной, как разговаривают ни о чем бардины. Он думал. Он понимал, что мистерия не окончена, и вскоре, может быть, даже теперь последует продолжение.

Наконец створки распахнулись, затрещали, и в коридор вышел отец. Дарси, сидящий у стены на корточках, вскочил.

- Наконец-то!

- Пойдем, - Арес взял сына за руку, не проявляя удивления, и быстро пошел по коридору к залу Совета. - Там ты все поймешь!

Признаться честно, "медведь" даже не посмел спросить, а только всматривался всю дорогу в лицо обыкновенного человека, который и не был вовсе его отцом как будто. Он сравнивал его с матерью, с Селестой, и находил, что они, как две капли воды, похожи друг на друга. Загадка... Отец убил его мать! Почему? Зло... Голова кружилась!

Яркий свет факелов в подземелье заливал зал с углублениями для оружия и шлемов, зал, точно повторяющий образ вселенной. Арес пропустил "медведя" вперед, прямо в эту гладкую сверкающую геометрическую точность. Им навстречу шли двое, которые встали из-за круглого стола. Нет, Дарси не хотел выражать свое недоумение и испуг, он только от удивления отступил назад и оказался вплотную к спине отца.

Белокурый юноша с кукольным лицом и телом Амура в кожаном костюме радостно улыбался. Голубые глаза его, как и белоснежная кожа, как висящий сбоку меч, - напоминали искусственность. Маленькой, аристократической ручкой держал этот давно забытый демон за тонкое запястье светлую ведьму, которая осталась там, в долине, когда взорвался Океан.

- Небеса! - Дарси сглотнул и сунул руки в карманы широких шаровар. - Кали, ты вернулся?

- Да, мы с Чабелли долго блуждали в этой проклятой долине. Она, да и я хотели выжить... - Кали медленно приближался, не отпуская свою спутницу. - Мы думали, что, как всегда, застанем всех здесь, в излюбленном месте семейства. Но, похоже нас никто не ждал!

- Отчего же, Оперун ждал тебя! - улыбнулся Арес мягко и протянул к юноше раскрытую ладонь. - И я тоже!

- Правда? - молодой и красивый, как бог, юноша тоже ответил на дружеский жест и с удовольствием поприветствовал Ареса, который окинул с ног до головы молчащую и почему-то опешившую спутницу.

- Ну же, представь мне нашу гостью? - император повернулся к тоненькой бестии в обтягивающем костюме с плащом на сгибе руки. - Дарси много мне рассказал о вашем необычном путешествии, от том, как вы...

- Отец, они, наверное, устали! Правда, любезный братец? - "медведь" хотел закричать, хотел признаться, что пол уходит из под ног, что сам он связан ОКЕАНОМ с этой ужасной женщиной, с этой маленькой, но опасной пигалицей, которая даже не смотрит в его сторону, что волны пронзают сознание и слышится в глубине мозга голос этих чужих, не его мыслей. Чабелли пришла за ним. Ее привел Кали. Это ответ?

- Нет, если только немного, - блондинчик вновь обратился к Аресу как ни в чем не бывало, как будто Дарси не присутствовал, не имел ни малейшего значения. - Познакомься с женой Вилиама, она очень смелая. Она отправилась с нами, и теперь мы вернулись...

- Я счастлив! Какая встреча, Чабелли? Как я рад, что вы вошли в нашу семью. Ну что ж, ступайте!

Дверь за ними тихо закрылась.

- Что это все значит? - сразу заорал Дарси и схватил отца за грудки. Тот спокойно отвел взбудораженные руки и слегка оттолкнул сына в сторону.

- Ты взволнован! Понимаю! Ты знал, что она вернется за тобой! Между двумя огнями сложно избрать маяк! Так и мужчина между двух женщин чаще бредет за болотным призраком в самую трясину. Открой глаза, и тогда ты узреешь, что ничто не бывает случайным. Лишь слагая моменты бытия, мы возвращаем себе полностью содержание...

- Все? Все, что ты хотел сказать? - злобно насупился Дарси. - Ты ничего не ответил!

- Это не моя история, я не буду вмешиваться. Мне остается ждать.

- Чего? Когда будет поздно? Ты всегда ждешь!

- Когда придет время, я отвечу тебе, но, думаю, ты сам узнаешь истину.

- О Селесте? О моей матери? - костяшки пальцев хрустнули от напряжения. Дарси сжал пальцы в кулак и отвернулся, смотря на цветущий сад за окном. - Я все знаю о тебе!

- Думаешь, что знаешь, но это не так.

- Ты меня и всех остальных использовал для того, чтобы обезопасить свою шкуру. Ты тоже боишься смерти. Ты каждый раз сражаешься с тенью женщины, но она лишь обыкновенное существо, все они обыкновенные человеческие существа.

- Ты это говорил и Эрику. Знаешь, что вас отличает? Он пробовал яд!

- Мне надо бежать.

- Куда? Связь, созданная рождением, неразрывна. - Арес замолчал, и фатум наступил на голову Дарси.

Было объяснение, которое находилось за напускным - элементарное и детское. Арес считает Чабелли связью между его преследующим ЗЛОМ и им самим. А ЗЛО всегда одинаково. Селеста, которая пела давно "медведю" колыбельные, всегда обещала вернуться. "Даже если я умру, не плачь, сыночек, я приду навестить тебя. Я никогда не забуду твоих глазок. Я люблю тебя, мой зайчонок".

Арес боится, что спираль повернет... А Дарси - орудие преграды, потому что там, в Океане, его умершая мать предпочла спасти свое чадо, чем появиться на свет за счет смерти. Да, Селеста, усмиренная хитрой рукой Ареса, осталась по ту сторону реальности. Отец, ты смолчал, ты воспользов

4

"Арес всегда видел в жене помимо единственной женщины и любимой, существо из иного мира. Селеста поражала красотой, исходящей от тела энергией, сладким запахом и голосом сирены. Она привлекала людей, точно мошек свет, но она никогда никому не принадлежала, кроме зеркального призрака, потому что носила его же завуалированную, сокрытую в нейронах головного мозга личность. Никогда Селеста не смотрела на Ареса так, как видел ее он. Крепкий канат единого начала, их разделение, их странное притяжение назывались любовью. Однако мужчина любил совершенное творение, своенравную Лилит, придуманную по собственному подобию, и вложенное в нее ощущение прекрасного, неповторимого было предназначено только ему одному.

Когда острый кинжал вонзился в тихо вздымающуюся грудь, когда острое жало решило лишить жизни Человека, Арес смотрел на Селесту и находил ее самой прекрасной, потому, что она его даже ненавидела с особым чувством. Боль была короткой и пронзительной, а потом, настала долгая и самая яркая темнота. В путь отправилась душа - через поверхность отражения Арес увидел на стартовой площадке рыжеволосую беглянку, оглядывающуюся и смущенную. Сердце ее, как и его, навсегда замолчало. Любовь умерла, а гнев добрался до небес. Нет, не сдержала слова любимая - испугалась, что останется в клетке, не смогла пройти испытание. Он изменялся вместе с клетками тела, мозг умирал. Он был на грани между бесконечным страданием, когда присутствуешь во всем и ни в чем и приближаешь вселенную к пустоте и огромным Океаном, через который нужно долго и болезненно плыть.

Выбор? Не было выбора! Зло! Пришло зло, которое питалось кровью тела, принадлежащего Аресу. Оно расползалось по кровати, по полу, по стенам и окнам, по земле и воде, он плодилось, заражаемой яростью. Не надо! Не надо красоты, звезд, не надо света и зеленоватых волн рождения. Черные звезды, черные пропасти... Лететь - не перелететь! Мерзавка! Предательница, избравшая бегство! Ты отрубила себя от твоего начала, но как ты будешь жить с болью на сердце? Ты убила, но ты не уничтожила. Ты остановила, но ты и не нашла истины, что форма и содержание - разные понятия. Отражение поменялось на отражение. Теперь одно было за зеркалом, второе в зеркале, а третье перед зеркалом. Арес умер, твой Арес умер, потому, что ты решила - он не вернется. Но когда сердце любви замолчало, ожило, полное ярости. Оно не испытывало к тебе ни капли жалости. Сердце, зажженное мщением. Мертвец стал мертвецом, который вновь переступил порог Зазеркалья.

И нож в сердце стал твоим мечом смерти. Селеста, тебе было очень больно?! Когда ты много лет скиталась по вселенной, когда соблазнила Эрика, сына и предателя, зеркало следило за тобой через весь ОКЕАН. Ты упала на Черном Маятнике, как ветвь, которая была обрублена. Любовь и страсть, поцелуи и пощечины, измены и ожидание, - ты нашла смерть! Когда спешишь жить, конец скор. "

Эрик был готов к атаке. Арес смотрел на него без сожаления и улыбался, зная, что сын многое не знает, что как тактик он сильно хромает. Поднятый меч и метающиеся в вихре ветра волосы, распахнутый камзол и рубашка, шелковый шарф через плечо, скользящие по глине сапоги на пологом холме, - завсегдатаи последней битвы. Всего несколько часов назад юноша защищал жизнь отца, но теперь его любовь была на поле битвы в луже крови.

- Грязный убийца! - бардин, его мальчик, он резанул воздух, но отец легко ушел от удара. - Ты специально повел нас на Черный Маятник, ты ведь не мог простить ей, что она тебя не любит!

- Она никого не любит, - засмеялся Арес. Мечи их яростно схлестнулись и зазвенели. Подсечка, атака, удар наискосок, снова обходной маневр и отступление. - Ты влюбленный мальчишка, который гонялся за призраком, но она ушла...

- Ты убийца! - грозный рык вырвался из уст этого мальчишки, но император не испытывал ярости.

- Ты повел наш отряд на эту планету, четко представляя, как убьешь мою женщину. Ты воспользовался тем, что я признался тебе в испытываемой страсти...

- Да, я знал, что Селеста воспользуется кем-то из моих детей! Глупец! - Арес задел плечо Эрика и вновь увернулся, чтобы не попасть под тяжелый и неловкий удар бессилия.

- Ненавижу тебя!.. Ты уничтожил мне жизнь! Ты!.. - две слезы потекли по щекам бардина. - Селеста не должна была...

- Она могла уничтожить тебя и твое "я"... Любовь заслуживает уважения, с ней не играют, а моя жена... тебя использовала, как трамплин для уничтожения!

- Ври! Ври, папочка, ты всегда прав, а мы дураки! Ты убил Селесту, нет больше правил, по которым...

- Хватит! - Арес схватил сына сзади, на мгновение исчезнув в пространстве и скрутил железными руками в петлю. - Когда птенец решает, как поступать взрослой птице, он попадает в силки охотника. С чего ты взял, что был влюблен? Из-за пары нежных слов, из-за обещаний? Ты видел разоренные миры! Ты видел смерть тысячей, которые тщетно боролись за мгновение счастья, а Селеста резала созданное на куски за пару заколок в голове. Жизнь для нее продается. Она умерла... Она - опасная звезда. Если ты не веришь мне, то давай, убей! Убей меня! - он открылся и бросил меч. - Ты избавишь себя от угрызений совести! - нечто великое несуществующее горело в гордом и опасном взоре Ареса, который тяжело дышал, который широко расставил ноги и ждал решения сына. Много лет он растил его, открывая свои тайны. Много дней провели они вместе. Сможет ли этот юноша убить за женщину того, кто создал его? Кто вскормил его разум...

Эрик настороженно замер и криво усмехнулся. Глаза его блеснули. Да, он любил ее, милую, нежную Селесту, а отец лишил его всего. ОН лишил его... Меч поднялся и взлетел.

- Убийца!

Боль!...

Арес скользил во времени. Он не испытывал разочарования от того, что видел, он знал, что вернется назад и теперь. За зеркалом смотрел на черную тень себя и знал, что она испытывает лишь ярость. Она заставляет их страдать. Селеста, ведь я тебя хотел простить. Смотри, ты прорастила черные ростки в сердце дьявола, и он, а не ты охотится за добычей!

Когда его сыновья появились на пороге дома с обгоревшим телом Дарси, глаза демона Ареса, зеркального отображения или формы без содержания, не искали Эрика-убийцы. Он не жалел и не винил его! Ему просто было все равно. Знал он и то, что скоро придет Кали. Что вместе с ним явится женщина. Вернее, вместо него, придет слабая и плохая копия жизни, которая не сможет воплотить в себя Селесту.

Чабелли! Арес улыбнулся. Девочка, которая создана туманными образами и мыслями его детей. Она воплощала их красоту и их недостатки. Дети любимой несовершенны. Они не знают толка ни в форме, ни в содержании. Люби творения, которые прекрасны. Арес вспомнил страсть и чистоту зеленых волн, вспомнил, как невыносимо держать зерно в руке и владеть им одному. Милая, как далеко ты! Как грустно без тебя, как страшно, что ты вернешься, уничтожая мир! Они Воины Смерти, но не Воины Разума. Сверни же им шеи, сверни, если будет воля страсти. По одному, каждого, уничтожь их силу. Воспользуйся и завладей тайнами. Селеста, или как тебя там будут звать... Приди в объятия, уготованные тебе, как единственная награда! Мы совьем гнездо, которое называется ЗЛОМ.

- О чем вы задумались?

Арес оторвался от ОКЕАНА, по которому летело его прекрасное зернышко не рожденной страсти и посмотрел на Чабелли в молочном, развевающемся платье.

- О небесах... - мысли даже не вернулись в реальность, потому что боль пронзала Ареса до сих пор. Он страдал от того, что Селеста не была чем-то, что он разделен и испытывает ярость.

- И БЕРЕГЕ! - Чабелли погладила императора по голове, не заботясь о приличиях и села на стол. - НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, ЧТО Я ВИЖУ ВАС НАЯВУ!

- Да, ты видишь! Ты сделала мне большое одолжение, когда отправилась в путь с бардинами!

- Благодарность? Не стоит! - женщина махнула тонкой ручкой. - За право жить, за ваше прощение... Я до сих пор вижу тот БЕРЕГ!

- Ты ошибаешься. То лишь сон, который позади! Это Дарси дал тебе крупицу, которая воплотила его мечты.

- Но он меня боится, сторонится! - Чабелли коснулась ладони Ареса и погладила линию жизни. - Ваша рука похожа на карту! Однажды я видела такую во сне.

- Во сне?!

- У прекрасной женщины, имя которой не помню. Я лежала в снежной пустыне, как обыкновенный голос и была лишь миражом бессмысленных желаний. Но она снилась мне часто и рассказывала о вселенной. Я называла собеседницу матерью. А потом появился Вальмонт, пробудивший меня ото сна. Он привел меня в ваш ОКЕАН!

Арес пристально посмотрел на Чабелли и промолчал. Да, в Книге Жизни знал он и эту деву, которая поведет Кали за своей хозяйкой. Которая откроет дорогу для Селесты. Бедная девочка, как же ты наивна! Ты считаешь себя чем-то особенным, но ты ведь - лишь повторение. Ты - дочь моей жены, ты не рожденное дитя, убиенное на том ужасном сражении. Злоба! Какая невыносимая злоба! Бушующий вулкан! Ради чего любить, если ожидаешь предательства, если она предает и пользуется тобой. Пусть ОКЕАН решит, что делать, сплетет из нее кокон, который насытит мир пустотой и гневом, который прольет реки крови. За зеркалом любовь, за зеркалом рождение содержания, которое знает тот, настоящий Арес, создающий, а не разрушающий. Боль! Боль без конца, всегда преследующая и вездесущая...

- Чабелли, дам тебе совет, если хочешь жить, то следи за Дарси и не позволяй ему увидеть опять ОКЕАН.

- А что тогда будет?

- Он заберет у нас обоих счастье... Мы оба останемся во мраке.

- Как?

- Украдет. Все украдет у нас.

5

Я метался, как зверь. Я ждал ее весь день и всю ночь, но Милена не вернулась. И тогда я отправился за ней на корабль, что еще стоял на орбите Алгады. Я поднялся на палубу, не заботясь о том, что меня могут арестовать. Я просто не знал, где искать. Я думал, что не выдержу ни минуты. Здесь-то меня и сцапал за шкирку Эрик. Право, он весьма изменился, похудел и теперь походил на кощея из русских сказок. Отличие было лишь одно - у него не имелось яйца с иголкой от смерти.

- Что же, кажется, наш путешественник сам решил сдаться?

Меня бесцеремонно втолкнули в кают-компанию, где находилась, по меньшей мере, добрая четверть родственников. За столом восседал отец, пресловутый, вечно поучающий отец Дарси, знакомый и опасный бандит Жувен, сам Эрик, а так же коротконожка и красавчик Кали, которого я просто "обожал" за многие фразочки и интрижки.

- У вас вечеринка? Я не опоздал? - я даже не собирался оправдываться. Пожалуй, это Эрику стоит придержать язык, пока я не стал распространяться... Нет, я лучше бы ушел! А то ведь еще и прихлопнут.

- Садись, - Дарси указал мне на стул и налил бренди. То-то лучше. Я выпил его залпом и внезапно услышал за спиной голос родного брата-близнеца.

- Это ты? Черт меня побрал! Вот это да!

- Да уж! - сглотнул я. Надо испытывать радость, кидаться целоваться? Фу, какие глупости! Мартин меня как-то интересовал меньше всего. Мы и виделись за жизнь раза четыре. Впечатления не производил никакого. Ну, слюнтяй, милый ребенок, паинька, заика чертов. Теперь его форма, то есть еще полгода назад моя (позаимствованная) смотрелась не так... И фигура то, боги, ну совсем другая! Слюнтяй!

- Привет! - сделав головой приветственный знак, я вернулся к собеседникам и почему-то выжидательно уставился на Эрика, как на заглавного бандита всего это заведения. Пусть задают вопросы. Я пока займу выжидательную позицию. Милена! Милена, что же случилось? Придурки такого сорта никогда ничего не скажут!

- Ты понимаешь, что попался? - Жувен раскурил трубку и лисьим движением пододвинул ко мне перевернутую бумажку.

Что еще за глупость? Я перевернул. Милена. Ее портрет!

- Что это значит?

- Он спрашивает? - Эрик нервно усмехнулся. - Может быть, мы спросим тебя, лживый придурок?

- Без скандала, - Дарси налил мне еще и подбодрил. - Выпей. Успокойся! Расскажи все, как было!

- Что?! Что это значит?! - я вскочил и треснул по столу. - Что с Миленой? - Руки тряслись, голос, наверное, сорвался до крика. - Не морочьте мне голову!

- Сядь! - Жувен, маленький, наглый и отвратительный (эпитетов не хватает для сравнений!) проявил обычную тихую уверенность и власть. - Сегодня не твой день, чтобы задавать вопросы... Итак, мы ожидали тебя! Ты пришел, ты хочешь что-то сказать?

- Вы заставили ее вернуться... - внезапная догадка пронзила рассудок, как игла раздора. Комната стала совсем маленькой от подозрений, проявляя все признаки взбудораженности. - Проклятые деньги, которые вы тут делите...

- Молчать! - Эрик злобно наклонился, почти лег на стол. - Это не касается некоторых придурков. Интриган!

- Что? Что ты сказал? - я ощутил, как хочу повторить нечто такое, что сотворил с его вазой. - Неудовлетворенный самец!

- Похоже, придется заставить его говорить, - до сих пор молчавший малявка Кали встал, чтобы пройтись гоголем по кают-компании. - Что ты сделал с Миленой? - лицо его возникло прямо передо мной, но я ладонью отшвырнул мальчишку, начиная злиться по-настоящему.

- Сделал?! - губы презрительно сжались. - Сейчас я сделаю с вами!..

Уж не знаю, что меня толкнуло схватить через весь стол Эрика за грудки, но сдерживаться я больше не мог и врезал ему со всего размаху левой рукой прямо в чванливую физиономию. Началась потасовка. Их, конечно, было больше, но и я сдаваться не собирался. Они держат здесь Милену! Нет сомнений. Нет ни малейших сомнений! Кто-то схватил меня за ногу, кто-то скрутил руки. Я брыкался и извивался, я работал коленями и локтями. Ботинок мелькнул перед самым носом, грозясь расквасить мне физиономию, потом последовал удар в пах и грудь. Я лягнул навалившегося на меня сзади Кали, Эрик ответил ударом в челюсть. Ого, кажется, я хрустнул, в глазах заплясали звездочки, но мне было все равно, потому что это лучше, чем сидеть и ждать. В общем, сражение я проиграл... Прямо в разгаре событий упал в нокаут. Ну, не вышел из меня мачо! Не беда!

Ох уж родственнички! Пока я валялся в беспамятстве, они прибрали меня к рукам. Засунули в одну из кают, видимо, решив охладить чрезмерные рвение и пыл. Право, запирать меня, как-то даже смешно, особенно в таком месте, которое даже не защищено от возможности побега. Нисколько не сомневаясь, что у порога стоят добрые молодцы с оружием, я, слегка пошатываясь, с подобающей для узника сноровкой, стал изучать конфигурацию комнаты, определяя уровень, на котором нахожусь. Шум, идущий через стены, вибрация и легкий свист говорили, что основной радиатор обогрева работает поблизости, а значит это нижняя палуба. Слегка зауженная влево каюта в виде неправильного прямоугольника, наклонная линия потолка, до которого в самом низком месте легко коснуться рукой - прямое доказательство, что я слева от основной лестницы, которая ведет к боевым коридорам и центральному управлению. Что же, сидеть нет смысла. Вперед! Пусть подождут, пока я снова попадусь!

Я ловко открутил болты, крепко держащие вентиляционный люк и полез внутрь. Не советую повторять этот трюк кому-то еще, если не помните фотографически каждую мелочь карты корабля. Здесь полно шахт и высоковольтных фильтров, которые не просто выведут вас из строя, но лишат жизни. Черный туннель убегал вперед. Я глубоко вдохнул и стал ползти. Приятное занятие для червяков, особенно для змей. Вообразите меня в узком пространстве: двухметровый полозень, который перебирает телом, чтобы добраться до свободы. Ах, Милена! Ты придавала мне силы жить. Я чувствовал тебя близко. Я был болен от любви, я не боялся, что умру. Мне стоило жить ради тебя! Спасти тебя из лап Эрика! Что бы вас ни связывало!

Коридор раздвоился. Я пополз по тому, что уходил вверх, пока не оказался в одной из больших шахт, наполненных трубами с одной-единственной узкой лестницей. Наверх, любопытно же посмотреть на записи корабельного журнала, который автоматически фиксирует каждого "гостя".

Так, вот и черный щиток - значит недалеко. Я толкнул себя в очередное отверстие и напрямик пересек верхнюю палубу под полом, слушая шаги людей над головой. Хорошо быть невидимкой. Кайф ловить себя на мысли, что ты червяк, которого никто не видит.

Панельное управление компьютерной матрицы оказалось как раз кстати свободным. Часы тоже указывали на пересменку. Пятнадцать минут у меня есть.

Белые клавиши заиграли музыку звуков. Боже, они даже пароль не поменяли! Ну, ничего не боятся ребята! Цифры плясали магию информации, которая поступила за последние два дня. Я ждал... Я нервничал, как опаздывающий пассажир. Вот оно, стоп! Время и параметры совпадали. Система визирования зафиксировала проход на корабль женщины и узнала в ней Милену. Она не покидала крейсер! Не покидала! Золотые и черные линии системы коридоров указывали, что ту, которую я потерял, совсем близко, даже ближе, чем можно предположить... Боги! Сердце екнуло! Она в операционной! Что случилось? Что же с ней здесь случилось?

Повезло ли мне, что военный хирург был занят ранением одного из легионеров команды? Не знаю. В глазах стоял туман. Я смотрел на стекло, за которым под белым покрывалом лежала женщина, с которой мы еще два дня назад спали, тесно прижавшись друг к другу и шептали о любви. Врачи сновали туда-сюда. Никому не было дела до меня! Я смотрел! Я не мог наглядеться. Я дрожал каждой клеткой! Милая моя, почему же ты ничего мне не сказала? Что же с тобой случилось? Пальцы скрипнули по стеклу!

Она пошевелилась... Милена! Я прилип к прозрачной стене. Глаза женщины, чуть открытые, слабое движение головой. Она смотрела на меня, а я смотрел на нее. Она пыталась улыбнуться, а я пытался не заплакать... Секунды! У нас были секунды... Почему?

Кто-то коснулся моего плеча, и я обернулся. Стройный юноша в форме охраны с черными глазами, похожими на звезды, ее глазами. Нет, не ее глазами... Все путалось. Он направлял на меня бластер, не дрогнув ни одним мускулом.

- Кто вы такой? - тонкие длинные пальцы его почти нажимали на систему обезвреживания противника точным и безболезненным ударом.

- Что с ней? - я почти и сам не слышал своего голоса.

- Она? - глаза его сощурились, изучая мои черты. - ВЫ МАРТ ШАРДЕН?! ВЫ АРЕСТОВАНЫ!

Вспышка. Дальше не помню.

6

Книга судеб всегда врала, всегда придумывала историю за историей, но она была единственным ключом для ответа. Если открывается дверь, кто-то должен ее закрыть. Менялись времена и пространства, погибали цивилизации. Жизнь исполняла привычную мистерию.

Арес проснулся и понял, что ОНА здесь! Он много лет не выходил наружу после разговора с Чабелли, с чудовищем, созданным собственной яростью. Там, снаружи, она уничтожала жизни Воинов Смерти, но он лежал под небом без времени и ждал... Вот она - долгожданная вспышка!

Он накинул халат и вышел из покоев, в которых скрывал свое безумие. За спиной остались мрачные залы, сокрытые от дневного света, с занавешенными портьерами и мебелью, которая умела говорить. Он болел от этого зала, где зеркала стояли везде, готовые разбить душу. Тысячи миров видели глаза, тысячи звезд горели в сердце. ОН ненавидел свою участь одиночества и не хотел, чтобы рождение свершилось вопреки тому, что из-за него в Океане погибла Октавва, которая стала частью вселенной, отражением звезд и остановила отражения любви за зеркалом. Боль, рожденная страстью, - вот что случилось с его сердцем. Во сне или наяву бардины за дубовыми дверьми устраивали кровавые расправы друг над другом и делили власть? Там они делили деньги и Чабелли, благодарную служанку дьявольских замыслов... Аресу было все равно. Сердце его не билось до последнего мига, когда вестник - первый луч творения - сказал, что пора исполнить предначертанное.

Арес спустился вниз, умылся водой из ключа, бьющего прямо в центре дома и сделанного в виде фонтанчика. Оделся в простую, городскую одежду. На последней ступени остановился, рассматривая себя в зеркале, и отправился в город. Еще издалека на базарной площади слышался шум и музыка. Приехали бродяги-торговцы, которые ничем не отличаются от обычных земных циркачей, разве что диковинками, которые они воруют на разных системах вселенной и продают по баснословным ценам. Пестрая одежда, пара шатров, развернутая торговля и одновременно идущее представление - яркий образчик того, что и здесь мир достиг лишь средневекового сознания. Куда бы ни падал взгляд Ареса, везде мир не смог преодолеть барьера недоразвитости. Он ниже опустил капюшон своей коричневой, грязной накидки и, неузнаваемый никем, влился в поток горожан, глазеющих на плясунов, которые изгалялись на канате, покрутил в руках безделушки, щедро разбросанные на грубых лотках и навязчиво предлагаемые молодым, красивым цыганом. Он чувствовал присутствие ее где-то здесь, совсем рядом. Он бродил, не собираясь отступать. Где же? Где же пряталась эта пугливая лань? Но вот фургон с костюмами для представления... Сердце кольнуло. Отогнув полог на квадрате двери, Арес вошел в темноту, едва освещенную огарками и разглядел маленькую фигурку, что смотрела в окошко на жонглеров и обернулась резким жестом.

- Что вы хотите? - нежный голос совсем не сочетался с тряпками, в которых была одета взлохмаченная, грязная ведьмочка.

Арес протянул навстречу открытую ладонь, предлагая девчонке встать и подойти. Он ни на минуту не свел взгляда с ее задумчивого молчания, которое ни о чем не говорило, кроме замешательства. Возможно, она хотела убежать, возможно испугалась, но внезапно вскочила, дернулась и упала, как подкошенная сильным ветром, потеряв сознание. Именно в этот момент в шатер вошел Кали... Кали, которого продали, Кали, который вернулся, который был одет в хороший костюм и дорогие сапоги Воинов Смерти! Вся вселенная видела кукольного мальчика, изумленного, пытающегося понять, что-то сказать. Вероятно, он уже жил во дворце и пришел сюда за малышкой. Кали поднял ведьму на маленькие, королевские руки и прижал, как драгоценность, которую обидели. Черные волосы предсказательницы болтались, подметая пол. Эти двое спаслись от смерти. Арес видел их прошлое: юноша прошел через руки работорговцев и сумел преодолеть смерть, цыганка голодала. Сколько раз жена великого нечто принимала разные облики, Арес не помнил, но каждый раз он терялся и не представлял, как поступить, что ему делать с тем, что она возвращается?

Он улыбнулся... Милая проиграла, потому, что пришла в объятия убийцы, а не любовника. Огромное зеркало, стоящее в дальнем углу шатра, за которым билось о стекло старое и никчемное отражение, пыталось сказать, чтобы несчастная бежала прочь, только голос этот слышал лишь Арес... И он никогда не позволит вновь расцвести цветам в своей душе, чтобы возродить старую сказку рождения. ЗЛО! ОН - ЗЛО, которое создано этой убийцей, не оценившей его любви. Расплата еще не закончена.

- Кали? О небеса! - Арес сыграл удивление и сострадание. - Ты опять во дворце? Ты нашелся?

Звездный путешественник принес ему богатую добычу после того бесстыдства, которое совершили бардины, великие принцы мира.

- Что с тобой случилось?

- Я пришел отомстить Дарси! - блондинчик уронил голову, и теперь стало ясно, как он измотан от рабского существования. Да, братья не слишком честно обошлись с бедным мальчиком, заставили его проделать огромный путь от ямы преступников, в которую они бросили его за любовь к Чабелли, которая исполняла волю Дьявола Ареса, до этого путаного и странного возвращения через посты проверки. Кали выжил, несмотря ни на какие опасности.

- Вендетта? - император ласково погладил Кали по плечу, взяв ведьму к себе на руки, как бесполезную, но собственную игрушку, которая не выдержала взрыва энергии, пронзившей тело огромным ОКЕАНОМ, в котором плавали все чудеса рождения.

- Да, я ненавижу Дарси! Ты не знаешь, что он сотворил со мной пока ты отсутствовал! Он продал меня бандитам, понимаешь?! - искаженное злобой лицо безобразно преобразилось. - Я пострадал из-за этой шлюхи Чабелли! Из-за нее я прошел ад. Я шел долго, я искал пути. Я был беден, я торговал своим телом. Но теперь Воинам Смерти конец, и ты мне не помешаешь!

- Кто же сказал, что я хочу помешать? - Арес низко, совсем близко наклонился. - Ты ведь взял с собой страшное оружие, не так ли?

Они посмотрели на безмолвствующую ношу, одетую в какие-то лохмотья.

- Заключим сделку? - сразу спросил юноша, размазывая грязь по прекрасному лику ангела. - Если ты действительно все знаешь...

- Я согласен! Что ты предложишь мне? - Арес хитро улыбался, ибо предугадывал желания маленько мерзавца. - Быстрее, мальчик мой, пока я не передумал и не отдал бардинам на растерзание!

- ЕЕ! - он указал на принесенную гартару, ведьму, которая могла разрушать и использовать лучшее для уничтожения. - Таким образом мы разойдемся!

- Помни свое обещание! - Арес отогнул полог, предлагая Кали выйти наружу, словно ничего не произошло сейчас, в жалком шатре,- Пошли, ты должен вновь стать полноправным членом королевской семьи и по крови, и по мечу.

- МЫ возьмем мою спутницу с собой?

- Нет, но она окажется во дворце очень скоро, иначе тебе трудно будет расплатиться той же монетой, что и братья. Их больше. Они сильнее тебя... Накинь мой плащ!

Ее звали Милена. Она была прекрасна, как и другие проявления, являвшиеся на свет с другими именами. Нищая, она странно смотрелась в богатых покоях замка, словно никак не могла осознать, зачем здесь и что ей делать дальше. Арес наблюдал за гостьей с улыбкой. Из окон своих покоев, когда та гуляла в обществе единственного спутника, который спас ее от костра. Арес приходил в ее комнату, когда ночь спускалась на Потерянную, и тихо сидел на краю кровати, радуясь совершенству, которое создал. Хороша, как была она хороша! Дикий характер, необузданный нрав, странные привычки... Гостья сторонилась людей.

Он не стремился переступать барьера и присылал Милене подарки: золотые украшения, цветы, платья, ароматические масла, зная, что подарки не будут отвергнуты, так как это была самая долгая игра знакомства. Арес любовался ее телом, когда та ныряла с обрыва в воду моря вдали от города, стремясь превратиться в рыбу и уплыть от обещания, данного Кали с вендеттой в сердце, или нежилась в пенной, деревянной ванной. Она ненавидела всех Воинов Смерти. Бардины улыбались необычной красавице при встрече, боясь заговорить с ней из-за Ареса, который следил за ними. Они не видели опасности, грозящей их спокойствию. А ведьма всматривалась в черные души несчастных, чувствуя как их Источник наполняет боль. Боль была странностью гостьи, потому что именно в ее скупой повторимости купалась не кровь разума, а сила, данная смертью.

Арес не искал встречи с возлюбленной своей, но и не избегал ее. Он просто ждал, когда Милена почувствует необходимость наконец войти в холодные, зеленые воды ОКЕАНА и позовет его. Он был холоден и рассуждал, что должен уничтожить Любимую очень медленно, потому что он обожал ее, потому что каждый раз, крутя в руке кинжал, когда-то пронзивший честное и верное сердце, он не мог понять, что хочет сказать ему отражение его самого. Оно было иным, не тянулось колючими ветвями, не испытывало тело злом, как чудовище, изменяя его очертания и становясь спрутом, способным на убийство, пьющим кровь жизни. Просто Арес был теперь не самим собой. Это раньше отражение гонялось за образами, которые создавала Селеста, пытаясь его обмануть и являясь в виде разных женщин, а потом обвиняя в измене. Даже теперь соединение не освобождало от жизни, которая была ненавистна содержанием, но не формой. Что же ты сделаешь, Милена, с Воинами? Отравишь их существование, отравишь сердца ядом любви? Отнимешь покой ночей? Зажжешь их кровь и столкнешь в схватке? Как ты заплатишь Кали? Как он заплатит тебе за их вечные страдания?

Ночь ответила на эти вопросы, когда сквозь зеркала и стекла окон Арес увидел ее проклятья в устах. Она произносила их чуть слышно, потому услышать никто не должен был, разве что свеча на столе, которая причудливо раскидала блики по бледному лицу. "Эрик да будет всегда жаждать власти, но власть сжирающим огнем поглотит его плоть и душу. Дарси, стремясь любить, не испытает никогда радости от страсти и нежности и останется бесконечно одиноким, как волк, что крадется в ночи. Вальмонт, пытающийся постигнуть совершенство да закроются глаза его немощные от неискренних образов и поглотит его пучина несозданного чуда. Оперун ползучим гадом будет искать себе пару, но погаснет его сияние и чресла иссохнут, как источник. Измир да напьется отравы безумия, чтобы вовеки не найти разума и противоядия для души. Робин шутом и ярмарочным плясуном предстанем пред вратами вселенной и не излечится от смеха никогда. Аль Дамо да полюбит брата своего Эффи, который не получит имени ни женского, ни мужского, и плакать будут они в ночи за равнодушие, которое подарили Кали. Гар Рольд потеряет форму, и дьявол сердца его разложит его истинную сущность. Вилиам гонятся за мечтою станет, но нет мечты в раздвоенном сердце... Кали заплатит за должок, и не станет он умирать до тех пор, пока не найду я..."

"Арес? - женщина увидела отражение в зеркале, висящем перед ее кроватью и быстро затушила огонь, испустивший черную полоску дыма. - бардины называли тебя так... Потому ли, что ты дал себе имя или его не было вовсе? Ты не говоришь и не желаешь со мной говорить, дабы не мешать своему покою? - она покраснела. - Я видела тебя там, на черном холме за воротами, когда ты сидел один. Ты очень и очень странный, отличаешься от своих сыновей. Они тебя ненавидят! Правду сказать, так и я испытываю нечто такое. Не зная тебя, я хочу заглянуть в твои мысли. Каждый раз, когда ты шлешь мне подарки, я жду и слов. Я ведь была у костра. Я ведь горела в адском пламени, что отнимает души у смертных. Вот ведь смешно узреть демона в подарках, вдали от родины. Пугливого, нелюдимого, странного одиночку. Арес - имя тебе не подходит! Ты держишь меня здесь? Для чего? Что нужно тебе, кроме наказания сыновьям? Что ты хочешь от меня? Любви? Жизни? Смерти? Узнать свою судьбу? Узреть истину или отдать себя? Ты не ответишь? Нет? Твоя ладонь - на ней путь вселенной..."- она стала отступать в тень, но вокруг были щупальца ОКЕАНА. Она не могла уразуметь, в какой опасности, в каком ужасном положении. Она была всего лишь маленькой гартарой, наделенной предвидением и силой забирать души. Она не могла понять, что движет Аресом, что его привлекает в ней? Славная девочка, ведь он искал тебя много лет, много столетий, тысячелетий. Умирали и рождались звезды, а путь светился по всему миру, и тогда приходило рождение.

Как нарядить игрушку, которая стоит целого мира? Каких драгоценностей стоит она, если лишить ее воли? Кали предал свою хозяйку за свободу. Арес не винил его за малодушность. Зимний сад был украшен яркими огнями специально для Милены. И собрал Арес сыновей на своеобразный ужин лишь для того, чтобы наконец познакомиться с нелюдимой гостьей. Император готовил их встречу тщательно, как мастер. Еще за неделю среди длинного зала с фигурными фонтанами и редкими видами пород деревьев, цветущих исключительно в сезон дождей, были установлены три продолговатых стола, стеклянный потолок украсили гирлянды, которые в темноте переливались, создавая музыку бликов, слуги освободили площадку для танцев и поставили три зеркала, принесенных из покоев Ареса. Вазы с цветами и черные, узорчатые кружева на витражах стеклянных стен, аромат благовоний и одуряющий, сонливый плеск воды, шаги бардинов во мраке навстречу счастью их отца и уничтожения Воинов Смерти.

Милена вошла, когда остальные уже сидели. Ярко-терракотовое платье с золотым узором и разрезом по всей длине ноги, уложенные в спирали черные волосы, губы краснее вишен, руки с золотыми браслетами, серьги с рубинами в виде диких птиц, - все подарки были приняты. Гостья очень изменилась. Она пришла, чтобы понравиться. Она понравилась всем, потому что гартары опасны не только хищностью, но и неземной красотой. Мужчины смотрели на нее, как на диковинку. Их сердца ожили с тех самых пор, как цыганка появилась в доме. Но сердце Ареса лишь болезненно сжалось. Как похожа она была на прежнюю Селесту и одновременно приобрела новые качества. Богиня в оболочке простой, как сама природа. Гостья опустилась на кресло рядом с императором. Он улыбнулся, ответив улыбкой на улыбку. Что-то происходило: то ли глаза их встретились, то ли руки исполнили немыслимый жест, позволяющий определить давнюю знакомость. Как ни поверни, а сцена магическим образом отразилась в глазах бардинов, будто они сами были приобщены к происходящей тайне.

Дарси, который сидел ближе всех к отцу, даже отвел глаза и первым принялся за еду, стараясь не смотреть ни на пару, которая не сводила глаз с друг друга, ни на Кали, что им прислуживал, точно слуга. Его трясло от ярости, от того, что поганый мальчишка все-таки выжил да еще вернул к власти Ареса. Не было возможности высказать правду. Правду боялся говорить даже Оперун, вжавший голову и тихо попивающий свое вино. "Медведь" покосился на Вальмонта. Тот вяло улыбнулся брату. Мол, не ввязывайся, дыши воздухом, кушай фрукты и и запивай райским напитком, дарящим забвение. Не мучь себя всякими воспоминаниями. Но Дарси не мог забыть. Его голова разрывалась на части от предчувствий. Разве не они столько потратили сил, чтобы остановить надвигающуюся беду, о которой столько слышали из уст Ареса? Кто заплатит ему за боль и гибель Октаввы, которая носила в чреве его ребенка? Кто объяснит, почему он так долго находился под влиянием Чабелли, которая использовала его по неведомой прихоти в роли источника жизни? Мурашки побежали по спине. Давняя история возникла перед глазами и смутила разум. Прошлое было жестоким. По глупости, по неведению и по случайностям, которые выстраивались в стройный ряд, бардин осмыслял себя в круговороте прошлого. Любовь, которая возникает из страха, никогда не сулит ничего хорошего, а именно такой любовью в полном беспамятстве болел Дарси два года, глядя на свою погибель - Чабелли. Та заманивала его в ловушку посильнее, чем все путы белокурой Октаввы, испустившей дух в пламени ОКЕАНА. Страсть горела то синим, то белым пламенем, вызывая ярость ко всем окружающим, заставляя их ненавидеть. Теперь "медведь" ясно представлял, почему позволил себе поступить так с Кали! Он продал его в рабство не из-за Чабелли, которая сбежала с любовником, а из-за того, что боялся повторения своей судьбы. Он боялся, что мегера останется допивать кровь из его вен и лишать его возможности соображать. Пара, сидящая напротив, доказывала бессмысленность страданий, бессмысленность борьбы. Они использовали Воинов Смерти в ставке, которая не по силам простым смертным.

Когда Арес взял Милену за руку и повел в круг танцевать, когда музыка шумом мотыльков и биением воды пронизала слух, когда танец рук и сплетение тел достигли своего апогея, когда свет падал лишь на зеркала, в которых кружились двое, Дарси ощутил холод, бегущий по его спине и испугался, что он и есть чудовище. ОН - черное чудовище, которое прячется в каждом из бардинов. ОН сам - те видения, что мелькают образами в затуманенных образах отражений. праздничный зал замер. Время остановилось, осталась лишь музыка и танец двух незнакомцев, двух странных фигур.

- Красивая пара, - голос был знаком и приятен. Дарси коротко кивнул и посмотрел на собеседника, начиная бледнеть. На краю стула, в полутени, почти сокрытый мраком сидел Арес. Другой, в залитом сиянием круге, танцевал с изогнутой, красной бабочкой, которая прижалась к его телу, как к единственной защите.

- Кто же там? - не в состоянии говорить громко, бардин выдавил из себя вопрос. Он резко ощутил, что не хватает воздуха, что в горле застрял глоток вина. Арес похлопал сына по спине и, как ни в чем не бывало, налил себе бокал.

- Он всегда делает мне одолжение. Для того я и притащил зеркала. Один танец по просьбе дорогого отражения. - сизый дымок кальяна и поблескивающий черный наряд, собранные на затылке рыжие волосы и изогнутые башмаки. - Есть такая сказка про тень, то есть ее еще нет... - палец погладил золотой край с напитком.. - Как мне тяжело, Дарси, очень тяжело!

- Кто же там, кто танцует?! - настаивал бардин, ощущая вялое течение времени и слыша собственный пульс. Гирлянды двоились вместе с Воинами Смерти. Темнота сгущалась, но не над парой, которая свилась в цветущую ветвь любви.

- Он уже не родился. Я еще не умер. Дарси, ты, наверное, меня винишь в том, что ты полюбил Чабелли, что я заставил тебя быть с ней. Не отвечай, я понимаю без слов. Когда я отправил вас в путь, я не предполагал, что твоя возлюбленная Октавва погибнет. Мне больно было давать жизнь другой, этой дымке с холодной планеты, но иначе не могло случиться...

- Почему ты со мной откровенничаешь? - подозрительно наблюдая за "призраком" или братом-близнецом Ареса, Дарси панически стал искать ответы.

- От боли, которая меня мучит, от того, что я не могу решиться. Они очень красивы, их тела слились в самом прекрасном видении. Они любят друг друга, а я совсем один. Со страданием в груди... Людям присущи страдания, но мое еще хуже. Она любит не меня, а его. Его образ запечатлен в ее мозге...

- Ты сумасшедший или я пьян!

- Да, Селеста любила его, не меня... - Арес опустил голову, волосы его упали на лицо. - Всякому чувству есть определение, но мое... Ты испытывал когда-нибудь раздвоение?

- Нет, но я помню, как Эрик выдавал себя за тебя...

- Эрик? Ах да, он думал, что может сделать Селесту счастливой, но она использовала его, чтобы убить меня, заманить на ту планету и избавиться. Она надеялась, что я исчезну в зеркалах, что я сотрусь, и она снова будет с ним! - он указал на высокий, черный силуэт, который прижал женщину к себе крепко и страстно. - Так родились чудовища. Скверна, источаемая ревностью моего сердца, и ее ненависть ко мне.

- Зачем ты мне рассказываешь об этом?

- Хочу, чтобы ты не думал, что чудовище, которое живет в тебе, умерло. Оно рождено нами! Мной и твоей матерью! Вы все - рожденные ЗЛОМ! Значит, вы несовершенны! Дьяволы и ангелы, а потом вновь дьяволы! - голос его был холоден. - Отражение должно было исчезнуть на той земле, где погибла Октавва, но что-то не так! Что? Что ты не рассказал мне, Дарси?

- Я?! - "медведь" покрылся потом от горячих и страшных воспоминаний, когда его и любимую охватило пламя. - Она сгорела... Она умерла! Ты сполна выжал мою жизнь. Ничего тебе не скажу... - голос его дрогнул. Тогда в пламени сгорела его плоть и кровь, его нерожденное дитя. Зачем говорить? Зачем будоражить прошлое. Чтобы помочь мерзавцу? Нет. Он больше не будет оправдываться. Он уже все забыл! Навсегда! Он получил ребенка от предложенного дьявола - Чабелли! И все, что он знает - ярость!

- Ты не прав, потому что если Милена вновь и вновь будет умирать в моих объятьях - а ты ведь не понимаешь всего так, как я - то вы так и останетесь покорными слугами ОКЕАНА, будете продолжать служить ЗЛУ.

- Зло - это ты? Ты и она?

- Да, но мне очень больно! Если чудовище - и форма и содержание, оно бессмертно. Столько боли не выдержало бы ни одно живое существо. Но мы разрастаемся, мы множимся, мы уничтожаем. ТЫ должен сказать мне правду...

- Возможно! - Дарси задумался. Он не верил призраку. Он сомневался в его лояльности. Он посмотрел на танцующую пару и отрицательно покачал головой. Пусть зло продолжится. Ведь никто не вернул ему Октавву, а значит все они - чудовища. Красное платье Милены, как кровь, которая текла по белой коже женщины, которая любила, которая ждала, что Дарси спасет ее от страшного конца, но Октавву унес ОКЕАН. Он не вернул ее! ОН дал лишь слабый призрак в образе Чабелли, что и в подметки не годилась той необыкновенной красавице. Боже, за что? За что дьявол испытывает его душу? Имена, имена! Звучат имена, которые он мог бы дать ребенку. Посмотри, отец, как дрожат руки, как пронзает сердце стебли чудовищ, которые созданы тобой. Ты никогда не найдешь покоя.

Черные глаза дьявола, мелькающие в клетках подсознания. Селеста, которая умерла! Что произошло с вами? Почему вы так ненавидите друг друга и не можете понять? Сражения, атаки чужих миров, которые сталкивались, сжирая цивилизацию, - путь обозначенный правлением отца. Он никогда не был хорошим правителем, скорее убийцей, странным смертником, готовым убивать даже когда стоял на краю пропасти. В детстве Дарси видел его лишь в вооружении, кожаном костюме, с оружием на боку, непоколебимого, всегда озлобленного, ищущего забвения. Ничто так не волновало Ареса, как запах крови, чужой слабости. Иногда он и сам пах смертью. Он заполнял страшным ароматом целый дом. Вещи словно оживали и глядели на его обитателей, следили за ними. Черные стебли существа неземного, омерзительного, забирались в душу его детей. Да, они были чудовищами, но созданными Аресом. Они боялись, что когда-то отец свернет им шеи, что перехлестнет через край ярость и гнев. А тайна? Тайна пряталась в зале, который стоял в самом конце дворца, там, где обитал император. Однажды Дарси видел зеркала, видел, что они живые, и тогда он перестал доверять отражениям во всем доме. Они лгали, как и глаза. Кто как выглядит, не представляет ни одно живое существо. Мы измышляем себе образы, пытаясь создать образы любимых, врагов, простых прохожих. Что они из себя представляют? Как на самом деле одеваются, что любят, имеет ли мир цвета?

Нет Октаввы... Нет объяснения. Слова немыслимы и пусты. Между строк, ответы всегда между строк...

7

Когда ведут дознание с пристрастием, это мало приятно, а именно такому меня подвергли дорогие родственники. Так что, когда вы куда-то сбежали, лучше не возвращайтесь назад, если не будете убеждены в собственной безопасности. Ненавижу всякие кровавые сцены, но участвую я в них достаточно часто, чтобы привыкнуть к выкручиванию рук и всяким там приспособлениям для слабонервных. На меня мало производит впечатление кулаки, угрозы и боль, а также удары током или дробление костей. Нет, я не бахвалюсь, но организм мой устроен так, что я просто начинаю вовремя отключаться, а несчастные палачи остаются ни с чем. После не очень приятных уговоров, когда меня арестовал тот слишком честный лейтенант, я оказался у Эрика на допросе и испытал все прелести от немыслимых и непонятных вопросов. Вдобавок, придурки Кали и Жувен уговорили капитана произвести визированный допрос с тестом, который еще ни один преступник не обходил. Мне надели на пальцы скрепленные проводочками кольца, подсоединенные к компьютеру (благо, я утомился от избиения), и стали вновь повторять то же самое: "Где был? Что делал? Что знаю о деньгах?" Черт, о каких деньгах?! Разве я думал о них хоть раз? Подозрение, что сумма весьма велика, возникло из-за их навязчивости. Может, их ограбил кто? Потом они допытывались, что случилось с Миленой? Как заболела? Вот уж не думал, что моя любимая больна! Бред! Милена, я держался, думая, что они просто сами убийцы и жаждут на меня повесить преступления за ту атаку в космосе, которую я проиграл, а еще прибавить убийство с корыстной целью. Откуда же мне было догадаться, что за всем стоят не поверхностные вопросы, а намеки, звучащие в моих бессмысленных ответах о разбитых зеркалах, о бегстве Милены, о ее слезах. Черт-те что! Голова в мутном бреду не соображала. Я смотрел на лица палачей, представляя лежащее тело Милены, укрытое простыней в лазарете и почти разрывался от никчемности существования. Я видел стоящего у дверей лейтенанта, который все это время не сводил с меня глаз. Я вспоминал, что у него глаза Милены. И думал о совпадениях, о знаках. Значок на груди гласил, что зовут его Александэр Азми, что он служит в охране. Похож на любимую, как две капли воды! Я уже не чувствовал боли... Мне было все равно, что отвечать. Кровь на губах свернулась... Почему они так медленно говорили? Забыться! Второй раз за один день. Так и до сотрясения мозга недалеко. И почки отобьют! Поспать! Немного! Потом узнать, как там Милена... Милена... Спасительная пустота... Темнота! Внезапный холод! Целый душ! Как старый пес, я мотнул головой, разбрызгивая воду с волос и лица, и понял, что нахожусь уже в другом месте. Довели, гады! Вот и ноги затекли от того, что долго лежал в дурацком положении. Иголками колет. Блин, плечо ноет, голова гудит. Я застонал и сел на жесткой койке, посмотрев на черные брюки и армейские ботинки перед собой.

- Опять на допрос? - вопрос соответствовал положению, а знакомый Александэр, что стоял перед койкой в арестантском боксе с железными, пологими стенами, отрицательно покачал головой.

- Уже ночь, я принес вам перекусить, обезболивающее, и должен сообщить, что Милене стало хуже! - юноша поставил поднос с кофейником и гречневой кашей с мясом на стол, пригладил черные, как смоль, волосы. - Что ей передать?

- Передать? - я встряхнул головой еще раз, собирая остатки "соображаловки". Вот уж затрещины мне отвесил за вазу Эрик!

- Вы ведь сами признались, что любите ее, на допросе.

- Ничего! - я порылся в кармане, но сигарет не нашел. Лейтенант протянул мне свою пачку.

- Спасибо, - я закурил, облокотившись локтями на колени. Вновь посмотрел на юношу. - Скажи своим хозяевам, что мне надо поговорить с Миленой.

- Они решили вас держать здесь, пока не разберутся.

- В чем? В своей глупости? - я тихо засмеялся.

- Не знаю. Вам больше ничего не надо? - Александэр явно не хотел уходить и мялся на месте. - Ваш брат очень переживает, как вы здесь, я обещал ему помочь вам. Может быть, часа через два... Я постараюсь, может быть, получиться провести вас к Милене. Я не ручаюсь за шансы, но...

- Не рискуй, тебя разжалуют! - я махнул рукой. - Иди! Привет Мартышке! Тоже мне защитник! Пусть утирает сопли! Единственное, что советую, беги ты с этого корабля, уж никому не посоветую работать на наших придурков.

- Я все-таки постараюсь! Вы уж меня простите, что я вот так вас подставил! Я даже не мог понять...

- Ничего, - я поудобнее устроился и уже в одиночестве просидел минут двадцать, сопоставляя свои знания и вопросы. Вспоминал, что говорилось на допросе, что я сам вспомнил. Да, дело было в деньгах. В страхе, что грядет наказание. Они связывали болезнь Милены с какой-то опасностью. Они находили и меня причастным к тому, что должны лучше спрятаться. Господи, ерунда да и только. Неужели я похож на шпиона врагов! Впрочем, я похож вообще на бандита и слишком часто сую нос не в свои дела.

-А-а-а, Саша, чего опять явился? - я ходил из стороны в сторону, когда мой пленитель и освободитель одновременно вновь появился в дверях.

- Путь свободен, я договорился с ребятами. Пойдем!

Палата была в полутьме, горел лишь обеззараживатель. Врач открыл дверь и впустил нас с лейтенантом внутрь, защелкнув стеклянную стену и предварительно вручив белые халаты. Юноша сел на стул, а я приблизился к чуть наклонной койке с осторожностью зверя, который даже дыханием не хочет тревожить любимую. Милена не спала. Он лежала и смотрела в потолок. Она вздрогнула, когда услышала шаги, но не повернулась.

- Зачем, Март? Зачем ты пришел? - бледные, бескровные губы чуть шевелились. Глаза не смотрели на меня, и я понял, что она боится мне не понравиться. Нет, не было лица прекраснее, лица, которое так желанно, которое нет сил не покрыть поцелуями... Кровью истекало сердце. Я коснулся рукой бледной щеки. Женщина сглотнула.

- Ты должен уходить. Тебе нельзя здесь, прошу. Прошу тебя!

- Что здесь произошло? Почему ты мне не сказала, что плохо себя чувствуешь? Кто? Кто это сделал с тобой?

Черные глаза, несчастные глаза кошечки, сладкой моей птички ласкали мое лицо. Она сдвинула бровки. Она пыталась приподняться. Струйка крови внезапно потекла из края губы.

- Кровотечение... Опять! - слабо прошептала Милена. Разметавшиеся по подушке волосы сползли за край и повисли в воздухе. - Это сделал Эрик.... Эрик! Уходи... Прошу тебя, Март. - зрачки женщины расширились.

Лейтенант подошел и встал рядом.

- Как ты себя чувствуешь, Милена? - Александэр погладил ее руку. - Мы все так переживаем. Я думаю, что все еще можно изменить.

- Нет, - она покачала головой, - Я не могу. Я не могу... Уходи, Март. Уходи! - истеричность ее голоса, ее исказившееся от боли лицо... Врач вбежал и приказал быстро покинуть помещение. Мелькнула игла с обезболивающим. Я почти кричал! Я плевать хотел на все. Я уже умирал с ней.

Лейтенант похлопал меня по плечу.

- Вы только держитесь, врачи делают, что могут, но органы рвутся, они не понимают причин... Какое-то странное давление! Анализы говорят, что Милена не заражена ни вирусом, нет новообразований. Она разлагается... Я тоже едва держусь... - в глазах юноши появились слезы, губы задрожали. - Она была для меня единственным светом.

Я недоуменно посмотрел на мальчишку. Неужели он влюблен? И он?

Лейтенант утирал глаза.

- Она моя мать... - тихо выдавил он. - Она никогда не признавалась им... Я не переживу! Убийца, Эрик - убийца! Но что же мне делать?!

Высокий, темнокожий, с широким лицом и красивыми глазами. Да, глаза его были так схожи с материнскими. Я дрогнул. Я был с этим дурачком в одной тонущей лодке.

8

Милена любила подарки. Когда она вошла в залы, принадлежащие императору, то сразу забыла покой и не смогла отказать себе поваляться на огромной, устланной черным бархатом перине, принять из рук Ареса позолоченную чашу с вином и пряностями. Она боялась и любила мужа... Она до сих пор не понимала, почему согласилась остаться с ним в ту ночь, почему с того памятного вечера, когда утонула в озерах его глаз, лишилась покоя и стала покорной игрушкой. Каждый раз, стоило Аресу отправиться в путь, на очередную смертную битву, Милена забывала о тех обещаниях, что шептала ему в страстных объятиях ночами. Она бросалась играть с бардинами в любовные игры, соблазняла их желаниями, низменными и болезненными. Она изменяла Аресу, наслаждаясь свободой и жаром Воинов Смерти, она создавала себе иллюзию царицы, которая может позволить все. Месяц за месяцем покорные бардины служили ее желаниям, потому что она прокляла их, потому что они страдали от заклинаний, не узнанных разумом. Они были мальчиками на побегушках. Они прятали глаза при ее появлении. А потом приезжал Арес. И Милена дрожала, что ее накажут, выкинут прочь. Что она перестанет быть ему нужной. Но император клал к ногам жены награбленное смертью других добро, не спрашивая о проведенных днях. Лишь однажды он со смехом назвал ее необузданной и не контролирующей свои желания - в глазах Ареса ведьма прочитала не то тоску, не то гнев. Он не упрекал - он просто сказал молчанием, что разорвет ее на части.

Ночью, лежа на груди, широкой и тихой, Милена увидела, что комнату заполняют черные щупальца, что ОКЕАН, в котором они любили, стал черным. Волны окрасились кровью, рождая ужасных монстров, которые готовы были сожрать все на свете. Ветер трепал волосы, тело Ареса, служащее не то плотом, не то кораблем, разрасталось до горизонта и поглощало вселенную, как страшная воронка. Милена пыталась растрясти мужа, но он не реагировал. Он знал, что она неверна ему, что она всего лишь гартара, суккуб, который упивается красотой. А потом пришло утро, и ласковый свет пробудил демона - не мужчину. Он наклонился и поцеловал Милену, сказав, что теперь ей тоже придется жить с чудовищами в груди, что яд пропитает ее до последней клетки...

Императрица поняла, что она только рабыня. Рабыня, которая принадлежит жестокому и беспощадному зверю, который даже не любит ее, а только пользуется... Она была заложницей.

Милена спешно собирала вещи. Милена пихала в дорожную суму золотые безделушки, одежду, ссыпала монеты, которые Арес хранил в шкатулке за картиной, вытащила из-под кровати сундук и, надломив замок кинжалом, откинула крышку. Она давно хотела узнать, что прячет здесь муж. Тряпье, какое-то черное тряпье, пара незначительных бумажек, еще одна шкатулка... Внутри портрет рыжеволосой женщины - Селесты - золотой перстень с черным камнем... Царица разглядывала странное лицо, бросила ту на кровать! Мерзавец, он всегда ее хранил, как нечто дорогое! Меч в ножнах, и... на самом дне женщина нащупала нечто плоское. Что же? Медальон? Красивый какой! Посмотрим! Лицо незнакомое... Красивое... и знакомое. Лицо из туманного сна. Голубые глаза юноши, его черные волосы... К черту, здесь золота достаточно...

Руки судорожно запихивали все обратно. Он ударил ее! И тем решил свою судьбу. Хватит терпеть! Бежать! Хватит быть игрушкой, которую подминают под себя и выставляют в качестве куклы при гостях. Эрик обещал устроить все. Он тоже знает ОКЕАН. Он выведет их из царства чудовищ. Прочь! Пусть подавится богатством. Она компенсирует лишь свое мученье, свою жизнь здесь не слишком крупной суммой. Прощай Арес! Любимый Арес! Будет тяжело, но не привыкать! Красивый, сильный, сжирающий огонь, опаливший дерево любви до основания, до конца корней. Птицам нужно летать, а не сидеть в добровольном заключении. В конце концов это лучше, чем боль, которой заполнено чрево.

- Ты готова? - белокурая голова просунулась в покои Ареса.

- Сейчас, Эрик, сейчас! - Милена закрыла пожитки и поднялась с колен. - Ты уже закончил...

- Сокровищница слегка опустела, но, думаю, папа не заметит, скорее уж твое отсутствие произведет на него неизгладимое впечатление. Ты у нас повторение Селесты, а не я.

- Не паясничай, ловелас, - царица вручила бардину потяжелевшую суму и тихо закрыла дверь. Здесь даже стены слышат. Не играй с огнем.

- Огонь - специальность Дарси, это его игрища приводят к смерти. Мне больше нравится ненавидеть Ареса, а не поклоняться ему.

- Ты очень эмоционален, дружок, прав муж, что называет тебя подлой змеей. - Милена вздрогнула, вспомнив, как сладкое марево окутывало ее, когда губы Ареса, ласкали кожу, проникая в сердце райским нектаром. Он наклонялся близко, гладил волосы, терся кожей щеки о плечо, как ручной котенок. Глаза его щурились и поблескивали с шаловливой ноткой. "Люби меня", - говорило его стройное, его сильное тело, которое умело передавать всю радугу счастья, которое открывало дорогу в теплые воды...

Звезды - вот на что были похожи его глаза. Его нежные губы целовали так трогательно, его руки были лианами. Змеи, лишь змеи способны любить до смерти. До самозабвения виться и кружиться в зеленых водоворотах, показывать, что мир делиться на ничто и нечто. Живое - не значит, что разумное, слабость - не значит, что глупость. Поцелуи и наваждение. Милена не понимала, что каждый раз ждет этого путешествия, что Арес не безумец, что он даже не человек. Нет, она не должна верить ему, не должна пить его негу. Боже, она любила его! Испуганная, злая, иступленная и одинокая, она не представляла, как попалась в силки опасного охотника. Арес прижимал Милену к себе, отбрасывая мир вокруг и придумывая иные реальности, полные света, полные красоты.... Для нее одной. Но ОН не верил ей. Считал обманщицей... Да, императрица изменяла! Не душой! Никогда! Она любила Ареса. Она боялась его ярости.

И вот постыдное бегство, которое совершено из трусости. Что она хочет? За пределами дворца откроется дорога, а вселенная велика. И она забудет Ареса, как и он ее. Не стоит верить сказкам о мстительности. Куда приятнее стать опять цыганкой, чем оставаться царицей... Император будет в ярости! Император будет в тоске. Император забудет... Но останется ОКЕАН... Она ведь не разлучится с ОКЕАНОМ?

- Ты рада? - Эрик взял Милену за руку, и они побежали к черной лестнице. Женщина старалась не вспоминать.

- Да, я надеюсь, что никогда не увижу его. Ты только больше не говори ничего. Колесо уже вертится, отступать нельзя.

- Любимая, только черный день и белая ночь между нами, только два шага между зеркал... Не плачь, что мы не вместе, я уже дышу с тобой одним воздухом. Я прошел весь путь без остатка. Ты узнаешь меня, ты узнаешь нас. Мы станем двумя кварками, мы станем новой звездой, которая взорвется и родит жизнь из сгустка времени и материи. Любимая, ты нужна мне, и я одинок. Я за зеркалами! Я в храме сна. Я убит, но я рожден твоим горем... Мне страшно, что так мы далеко...

- Любимый, я ищу тебя, я слышу твое дыхание и боюсь смерти. Я знаю боль и острый кинжал в сердце. Спаси меня от страха, что мы ошибаемся, что мы - чудовища! Там, в темноте, голос твой и наше одиночество смещаются реальностями. Слепцами быть - растить ЗЛО...

9

Я пережил смерть Милены. Да, я остался один, и теперь говорить не о чем. Жизнь вернулась в прежнее русло. Мои личные переживания, мой стопор, продлившийся около трех месяцев, пока я осознал, что потерял, вряд ли заинтересуют читателя, но никогда в жизни я не был столь жалким, столь одиноким...

Москва встретила изгнанника снегом, холодом и равнодушием. Единственный друг, единственный, кто приехал в аэропорт, Александэр, который увез меня с крейсера, не побоявшись за будущее, тихо скорбел о матери. Мы словно имели общую тайну. Общее горе сплачивало и придавало дружбе какой-то смысл. За окном машины мелькал мрачный, черно-белый пейзаж, низкие деревеньки, небольшие города... Я ехал в Москву, пытаясь убежать от боли потери. Милена никогда больше не будет со мной. Милены нет. Меня ждут пустая квартира и серые дни без конца...

Сбросив плащ и поставив чемодан у двери, я пригласил Сашу войти внутрь. Раскрасневшееся от мороза лицо, а ведь был только ноябрь, черные волосы юноши, его милицейская форма (вот уж не ожидал, что и здесь он изберет службу!) - все выдавало растерянность и страдание, которое было похоже на мое. Мне захотелось ему помочь, поддержать как-то.

- Хочешь выпить? - я в ботинках пошел в зал и открыл бар, где, по воспоминаниям, осталась непочатая бутылка виски.

- Наливай! - Александэр открыл свой чемодан и достал несколько свертков, в которых скрывались порционные салаты, нарезанная колбаса и черный хлеб. - Я помою руки. Ты, наверное, устал... Здесь творится черт знает что... Потом расскажу!

- Опять мои дорогие родственнички веселятся... Да пошли они, садись лучше, - я махнул рукой пофигистски и равнодушно. Свернул головку бутылки и, дунув в бокалы, налил их до отказа. - Как ты устроился?

- Не беспокойся, все в порядке, - юноша осушил свою стопку и принялся за закуску. - Работа есть, жить где - тоже, главное не вспоминать...

- Следишь тут за придурками? - под простым вопросом скрывались все стадии презрения, ненависти и равнодушия к Воинам Смерти, которые никогда не воспринимали меня всерьез. Я невольно перекосился, когда лица их возникли в памяти.

- Резвятся! Эрик обосновался в Москве, развернулся на золотом мешке, оставшемся после Милены... Он весьма себя неплохо чувствует.

- Да? Неужели? Милый человек, заметь, как быстро он успокоился. Да уж, куда нам до убийцы такого масштаба! - я выпил еще, пытаясь заглушить голоса бессилия в рассудке и не спорить на бесполезную тему слабости с бесом внутри. Этот старый пьяница наконец заткнет глотку.

- Эрик якшается с твоей бывшей женой. - юноша отвел взгляд, видимо, боясь причинить мне боль, но я похлопал его по плечу.

- Глупости, не стоит внимания. Эта барышня никогда меня особо не ценила. Когда я с ней познакомился, причиной ее этакой страсти были власть и положение в обществе. Ступенька за ступенькой наверх. Ах женщины, они только и думают о деньгах. Как ловко Танечка берет дураков в оборот! Помню, я даже женился на ней из-за хорошенького личика и круглой попки... - я усмехнулся и недоуменно посмотрел на серьезную физиономию Александэра, который ждал, когда я закончу.

- Не знаю, какие у вас были отношения, но Эрик преследует твою Танечку и доставляет ей массу неприятностей. Мне признался Мартин, что мерзавец наседает на нее, что она на грани отчаяния, что он ее пытался изнасиловать...

Вы понимаете, почему до сего времени я говорил о беззаконии на маленькой планетке Земля? Здесь законов вообще нет, никто не застрахован от маньяков, воров, грабителей, мошенников, убийц и прочей швали. А если вы столкнетесь с Воином Смерти, лучше уносите ноги. Воплощения всего отрицательного: похоти, власти, денег, - они причиняют лишь вред. Очень жаль Танечку! Старина Эрик достал даже ее... Но моя Танечка, ты же была всегда такой сильной, такой интриганкой! Ты же и меня подставила в желании получить побольше денег. Ах, я кажется вас бросил...

- Почему ты молчишь, Март? - юноша коснулся моей руки.

- Думаю. Ты меня огорчил, не ожидал, что могу жалеть кого-то... Будь то хоть женщина, которая меня продала за тридцать сребреников.

- Она в отчаянии, она даже не знает, что твой брат, изображающий тебя, как муж, не ты... Она окружена обманом. Ее делят, как игрушку. Странные игры у твоих родственников.

- Ты прав, терпеть не могу, когда обижают женщину.

- Я всегда вспоминаю Милену, - признался Александэр. - Беззащитность, ее вечный страх быть застигнутой врасплох, ее бегство...

- Танечка не такая. Она сильная. Она выкрутится!

- А если нет? - брови моего мальчика сошлись к переносице. - Если она не сможет, ты тоже скажешь, что ни при чем?

- Убедил, я разберусь, в чем там дело.

Танечка куталась в огромный ворот своего дорогого пальто. Торчал лишь кончик красного носика из меха. Она очень изменилась. Она склонила голову и просила меня о поддержке, как последнюю надежду на освобождение. Признаться, я не очень хотел кому-то помогать, так как висел на ниточке и сам. Но просьба женщины, ее страх перед чужой необъяснимой властью, ее искреннее раскаяние в совершенных самонадеянных глупостях, заставляли меня выслушивать истории даже на морозе.

Мы шли вдоль магазинов по открытой всем ветрам улице по направлению к метро Молодежная, не слушая шума, а улавливая лишь обрывки прошлого обмана. Танечка, ты меня предала, я вновь пришел помочь. Что ты от меня ждешь? Что я жду от себя? Я ненавижу Эрика! Эрика надо убить, четвертовать! Но он на коне! ОН теперь очень богат, он покупает это мир, эту грязную Москву.

- Я не знаю, как жить дальше, если ты мне откажешь, - губы Танечки дрожали. Она едва достигала мне плеча даже на каблуках. Маленькая, хрупкая. Я крепче обнял ее и старался идти вровень с мелкими шажками. - Эрик, он преследует меня... Он постоянно заставляет меня делать ЭТО... Я боюсь! Мне ничего не остается, как покончить с собой!

- Перестань, - Я выше поднял ее ворот и посмотрел прямо в глаза старой знакомой.

- Я уже пыталась отравиться, чертов Дарси вытащил меня... Март, ты должен вернуться, ты ведь не оставишь меня? Что мне делать?

- Не бойся, во-первых! И потом, что такое Эрик, бандит? Бандитов надо сажать на кол! Ну, хорошо, я поживу у тебя... Ты согласна опять быть моей женой?

- Да! - слишком поспешно и не очень честно согласилась женщина.

- Я не претендую на твою кровать, - я решил сразу поставить рамки. - Я не буду мешать тебе жить и, конечно, не буду представлять опасности. Насчет денег не беспокойся, человек я не бедный... Что еще? Уж и не знаю. Ты еще не передумала?

- Нет! - она погладила меня по небритой щеке, и я слегка опешил от проявления нежности. Танечка смотрела на меня с каким-то скрытым чувством... Или я ошибался? - Март, я хочу, чтобы ты вернулся... Ты должен меня простить... - голос ее стал мурлыкающим варевом. - Простить без условий!

- Я думал, что могу мешать твоему обычному укладу...

- Нет, ты просто не понимаешь...

Да, я не понимал. Я не мог представить себе, что окажусь болваном настолько. Я не представлял себе, что эта кошка, эта обожравшаяся сметаны, наглая, эта обманщица, которая давно потеряла представления о чести и совести, способна любить. Что она все эти два года отсутствия любила меня... Ждала! Что она!.. Дурдом, как мне понять женщин? Она верила, что соблазнивший ее придурок Мартин это сам я! Уж точно, лишь вы, слабые и безмозглые создания (простите, дорогие красавицы, за грубость!) обожаете придуманные образы, за которыми скрываются отнюдь не совершенные мужчины.

Я вернулся к бывшей жене не по любви, а потому что находил безобразным поведение Эрика. Я не собирался менять себя в угоду кому бы там ни было и потому продолжал страдать... Я не знал, что этим мучаю Танечку! Я не знал и о том, что очень быстро привыкаю к ее присутствию. Привычка... Боль, сны, Милена, боль, сны, опять пробуждение, вновь воспоминания. Бездна, потери, - тянись не тянись, а жизнь продолжается.

Так я стал мерзавцем и сам. Я, идиот, внушил надежды. Преступник, я дал ей повод думать, что люблю, что мои физиологические потребности самца, что моя слепота души и есть чувство... Ну, накажите меня, я ничего не видел!

Я жил с тенью, которая всегда была дорога. Я дрожал от осознания, что я одинок. Я ненавидел Эрика, который стал ненавидеть меня за то, что я вновь украл у него женщину. Он должен был страдать, должен был понять, что теперь, даже когда Милены больше нет, я не слезу с него живьем.

10

Безумие повторилось, приступ одиночества захватил вновь власть, когда Арес не нашел Милены. В спешке раскиданные вещи по спальне, опустошенные ларчики, скомканная одежда на полу - она ничего не жалела. Мужчина поднял знакомое платье и взвыл. Она убежала! Она оставила его, не сказав ни слова, ни признавшись, что больше не может быть рядом. Словно часть тела отрезало у императора. Его доверие, его страдания не значили ничего для мерзавки.

- Ты выиграл! Ты выиграл, ОКЕАН! - Арес сшибал предметы на своем пути, сдирал покрывала, разбрасывал подушки, бил проклятые зеркала. Грохот и звон поглотили тишину. Крик, остервенение, рык полного падения, боль... Спиралью поднимались черные волны из глубины сердца. - Ты не знаешь, что она для меня значила?! Ты не знаешь...

Мужчина упал на колени, зарыдал. Он был окружен движущейся, переплетающейся черной массой, его прибивала к земле пустота, которая появилась из дрожащих рук, разбитых в кровь. Он был весь в осколках зеркал - Милена ушла. За что? Ведь на этот раз он даже ни в чем не упрекал ее, он задаривал ее подарками, он баловал ее, как девочку, он не хотел... Не хотел делать больно. Он думал, что мог. Он любил ее! Милена, которая не ценила ни преданности, ни рабского подчинения. Милена, которая сделала из него покорного червя.

Чернота заполняла глаза, чернота чернильная, как выпущенный яд в воду, заполняла чистый родник, чистый источник. Арес не мог больше так! Он не мог ждать и надеяться! Он направлялся в ОКЕАН.

Бурные и встревоженные до самого края беспредельные волны пугали темнотой. Никто не видел энергии так близко и не касался ее рукой. Никто не плыл в водах, недоступных простым смертным, рожденным один раз и не умеющим войти в рождение дважды за одну жизнь. Арес не нуждался в разрешении. Он очень спешил, потому что понимал, что не выдержит разлуки с любимой, что он должен услышать, зачем она предала его? Зачем его предали ее сладкие губы, ее веселые искорки глаз, ее белое нежное тело? Он так любил! Он отдал себя без остатка. Помнила ли она, что еще недавно Океан напоминал гладкую постель, что их уста сливались в одно целое, что пальцы скрещивались, как клешни, не в силах разъединиться. Он становился ею, а она - им. Не надо было слов для объяснений, не надо было бояться зеркал. Не было Воинов Смерти, не было ЗЛА!

- Милена! - звал Арес, но ему отвечала тишина, и лишь черные волны поднимали дьявола в груди, пробуждая чудовищ, превращая зло в сверхъестественную силу, которая убивала жизнь.

Беглянка была так желанна, когда ее настиг демон. Она забыла его. Она просто жила. Арес видел, что там, за отражениями, Океан не волнует и не тревожит ее сердце, что женщина уже не ждет его ни как императора, ни как мужа. Шумели сосны, поцелуи дарились чужому мальчишке из неизвестности. Они составляли прекрасную пару - эти любовники. Они даже не подозревали, как это невыносимо - видеть и ничего не говорить. День за днем! Знать, что все кончено, что так будет, пока она не исчезнет из пространства...

И вот Милена увидела Ареса за пределами, в глубине огромного зеркала, что смотрело на деревянный холл... Император не хотел пугать жену. Такой счастливой, такой беззаботной птичкой порхала она по дому в легкой юбке и прозрачной кофточке. Светящаяся, с кудрявыми волосами, с цветами в руках. Она была воплощением всех мечтаний, всех желаний мужчины. От этого было еще хуже. Его душил не гнев, его убивала каждая секунда вдали от любимой.

Милена замерла, не сводя взгляда с черного силуэта, который неотрывно наблюдал за ней. Она коснулась руками зеркала, погладила его рукой в области щеки Ареса, закрыла, открыла глаза, моргнула, сощурилась и криво улыбнулась. Милена отступила на шаг, откинув назад челку, потом вновь прижалась носом к зеркалу, как бабочка, которая бьется в стекло.

- Ты здесь! Ты здесь, я знаю... - голос ее шел, как через трубу, не испуганный, нет. Он почти извинялся, почти дичился самого себя. - Зачем ты меня нашел? Оставь меня в покое, Арес. Я не хочу, пожалуйста... - она отступила и хотела уйти, но зачем-то обернулась и, схватив со стола вазу, швырнула ее в зеркало.

Мир перед Аресом разлетелся на мелкие куски, врезался в грудь, в живот и лицо острыми осколками. Милена не хотела говорить - и это было ужасно. Теперь сомнений не осталось - забыта прежняя страсть, забыта любовь, их нежность и даже ярость. Арес нырнул в волны и поплыл к берегам, которые его манили, он плыл к Милене, потому что знал, где она прячется, а значит настало время мести.

Нет ничего сложного в принятии формы. Любой легионер на крейсере мерзавца Эрика подойдет для такой простой задачи. Любой, кто не привлечет внимания. Арес без труда занял пост на вахте в виде солдата и принялся сторожить добро, которое у него украли. Он ждал: ждал с болью в сердце, с тревогой, с некоторым вожделением. Милена очень эмоциональна, она испугается и решит спросить совета. Она побежит за поддержкой своего союзника, пусть он даже и опасен... Что же, девочка, ты сделаешь одолжение, если сама ступишь на дорогу, которая заставит тебя объясниться. Ты столько взяла, что должна и отдать. Щупальца проползали по каждому отсеку пиратского корабля, по каждой щелочке. Они шевелились, слыша каждый шорох, каждое движение. Вот! Вот Она, маленькая трусиха, дурочка, беглянка с телом, созданным Аресом.

Он крепко обвил ее невидимыми нитями. Он вел ее навстречу к себе, не собираясь отпускать никогда больше, несмотря ни на какие обстоятельства. Вот удивится бедняга Эрик, который сам потерял надежду на взаимность. Милый сын, ты получишь красавицу в полном объеме.

Жена шла, оглядываясь по сторонам, не замечаемая легионерами, не видимая глазами людей, потому что провидение гнало заложницу демона ему навстречу. Он распахнул дверь рубки, он встал без движения, пока стучание каблучков не превратилось в четкие шаги и женщина не вплыла внутрь, как комета сбитая с орбиты.

Вокруг мигали радары; сигналы, которые посылались от систем жизнеобеспечения, светились золотыми маячками, панель управления выбивала все новые и новые данные. Дверь автоматически закрылась - выхода не было. Ловушка сработала.

Милена обескураженно встряхнула головой, выходя из гипнотического забытья, которое несло ее течением к гибели. Она посмотрела на юношу с содержанием Ареса. Юноша молча подошел и обнял императрицу, его ненаглядную царицу, его девочку, которая слабо повисла на сильных руках и попыталась оторваться от раскручивающегося вихря.

- Арес, я не люблю тебя, отпусти меня, умоляю, дай мне свободу! - красные вишни губ смиренно шептали просьбу, которую невозможно выполнить. - Арес, ты прости, что я мучила тебя...

- Мучила? Ты убила меня! - император поднял подбородок жены. - Ты ведь пришла, чтобы предупредить Эрика, ты хотела меня уничтожить. Так?

- Да, я сожалею о том, что делала. - пальцы вцепились в мундир и попытались сделать больно, но мужчина сжал тонкие запястья и стал целовать руки Милены страстно, с какой-то обреченностью.

- Лживая стерва, ты пришла, чтобы заставить сына меня убить, ты хотела избавить себя от черной работы, потому что нашла замену!

- Арес, не надо, не надо, - пытаясь вырваться, Милена поскользнулась и потеряла туфлю. Она внезапно взлетела над полом, поднятая неведанной силой, которая скручивала и пеленала ее, как куклу.

- Мне нечего терять, - тот стоял и смотрел на слабые попытки жертвы освободиться, потом выхватил Милену из вихря и взял на руки совершенно обессиленную. - Предательство - вот, что я получил за любовь. Я надеялся на взаимность, надеялся, что мы всегда будем вместе.

- Так не бывает, Арес, я сожалею, что не сказала сразу. Я любила тебя. Я умоляю, пожалуйста!

- Ты хочешь уйти?

-Да!

- Почему я должен отпускать свою жену? Почему я должен лишаться тебя? - темная тень склонялась и заслоняла жизнь Милене. Она задыхалась. Она боялась! Они были единым целым, совершенным "я".

- Я полюбила другого, ты должен это понять. Ты ведь все знаешь. Ты должен меня простить.

- Должен? Лозунги для простачков. Милена, разве я делал тебе хоть раз больно? - черные звезды глаз убивали и утягивали в бездну. - Отвечай, ты уходишь? Ты не боишься?

- Арес, прошу!

- Ну, уж нет, просьбы неуместны, я очень расстроен, я расстроен даже больше, чем ожидал... - император поставил Милену на пол и сел на стул. - Что же, иди!- внезапно решил он.

- Ты отпускаешь меня? - широкое, безбрежное удивление покосило сознание несчастной пленницы, которая развела руками и даже не посмела шевельнуться для бегства.

- Иди к нему, пожалуйста, - вновь разрешил Арес тихо.

- Ты уверен, что я не ослышалась, что это не твоя очередная уловка?

- Нет.

Милена быстро надела туфель и рванула к выходу. Но тот же тихий голос позвал ее вновь.

- Еще минуту, женушка. - Арес наклонил голову набок, поманил ее пальчиком, - Ты сама-то уверена, что готова вот так уйти?!

Пальцы женщины отпустили панель открытия двери, голова повернулась.

- Я не знаю, Арес, я не знаю сама... - вяло призналась она. - Но жить, как прежде, не могу, пойми!

- Я понимаю. - он встал и подошел близко, чтобы видеть каждую черточку красавицы Милены, душимый болью и потерей. - Последний поцелуй, любимая. Последний, и я отпущу тебя.

Лицо царицы поднялось навстречу.

- Прощай, мой король.

- Прощай! - Он нежно ласкал губы жены. Черные волны поднимались. Черные волны поглощали жизнь, черный яд лился в ее тело. Черные стебли пронзали ее органы. Прощай, любимая! Ты умрешь. Ты никогда не будешь... Ты умрешь! Милая моя, почему ты меня покидаешь?

Океан целовал их тела, как лепестки цветов бесстыдник-ветер. Они сплетались в узор неповторимого безумия, последнего безумия, и свет исчезал в водоворотах вместе с кровью рождения. Прощай, Милена! Прощай, мое сокровище! Я никогда не забуду глаз, которые сомневались и отказывались от любви, которые забыли о том, что одно целое теперь одиноко. Ты умрешь, ты не узнаешь огромного горя, не станешь жить в отражениях. А сейчас минута сладости, последней сладости и слабости.

Милена вышла прочь. Милена дошла до поворота. Милена упала... Тонкие струйки крови потекли из ее рта и носа. Эрик, который разговаривал с одним из легионеров, обернулся на шум и закричал. Он один увидел черные стебли, которые пронзали тело жертвы.

Часть третья

Без дна

Дарси, цветы твои на моей могиле завяли, ты забыл, что мы любили, что я умерла в мучениях, чтобы родиться вновь. Я родила тебе сына, но ты боялся его рождения из-за огня ОКЕАНА. Прелестный мальчик, прелестный малыш! Что же ты молчишь? Ты лишил меня сына. Ты оставил мне лишь одного, другого, его близнеца... Зачем ты лишил меня сына? Зачем ты лишил меня любви? Я тебе не была нужна. Ты оживил жизнь из мести. Ты оживил боль и страх. Я не знаю... Я ничего не знаю...

1

Дарси вспоминал разговор с призраком на том странной балу, когда черная пара кружилась среди отражений, с дрожью в коленях, с мурашками по спине, с холодным потом в теле. Он не спал всю ночь пытаясь понять, что должен сказать отцу. Он вспоминал все до малейших деталей. Как появилась Чабелли, как она соблазняла его в темноте ночей, как потом он потерял голову и забыл об Октавве, как был продан Кали. Как странно закончилась любовь к полуженщине, получеловеку.

"Медведь" не видел в своей жизни ничего, кроме бездарного времяпрепровождения. Но когда мозг решил отдохнуть, когда глаза закрылись в предутреннем тумане, на горизонте сознания вновь всплыло путешествие на мифическую землю Октаввы, создавшей целую империю из пустоты. Он видел дело рук женщины, способной на многое, и помнил, как они вдвоем горели в адском пламени. Именно в путешествии Воинов Смерти скрывалась загадка. Именно судьба "медведя" была разрушена безжалостным Аресом, который лишил бардина счастья.

Истина осталась за пределами провидения, фортуны и рока. Дарси проснулся в тоске, встал, мучимый огнем и криками Октаввы. Он решился на страшное: спуститься вниз, к Источнику. Он готов был пойти против отца, против его истин, потому что рвался к правде и не мог ждать ответа. Откликнется ли великое на чаяния его страданий? Отзовется?

Вниз по лестнице, в самое чрево земли, в темную нору, которая играет в прятки с людьми. Вот и изогнутое зеркало, в котором отразилось чудовище, что прячется в сердце Дарси. Он открыл дверь и вошел сквозь отражение в пустоту, в центр перед круглым пустым углублением, на дне которого играла золотистая вода алтаря, взял чашу и зачерпнул немного. Пришлось лечь, чтобы достать до искрящегося дна. Чуть слышно в воздухе появился полыхающая карта вселенной и бледные звезды, напоминая о священном единении братьев. Дарси отпил несколько глотков. Закрыл глаза, вспоминая Октавву, ее волосы и плечи, ее высокую грудь и тонкую талию. Он видел голубые глаза и слышал биение сердца любимой. Вода начала бурлить, подниматься. Вода ожила. "Медведь" отомкнул веки. Плещущееся изображение в огромном шаре вновь открыло сгоревшую долину, черные деревья и огонь, в разверзшейся пропасти. Там белокурая женщина прижималась к чужому и знакомому мужчине, надеясь на чудо. Их тела полыхали, их боль колола иголками Дарси. Вот еще один язык пламени - и бардин кинулся через изображение спасти ускользающий образ. Казалось, мир внезапно зажужжал, словно сломанный мотор. Тысячи лепестков от прошлого мелькнули в зрачках вихрями света. Дарси летел через воронку, которая вела его к Октавве, что падала без сознания на дно ОКЕАНА, лишившись права жить... Белое платье, черные, обугленные конечности, красное пятно лица - не дотянуться, как и в тех постоянных страшных снах.

Руки Дарси превратились в крылья, тело вытянулось, словно у стрекозы, ноги напоминали рыбий хвост. Вот оно - перевоплощение, внутренняя сущность, о которой предупреждал Арес. Чтобы быть чем-то, Воины Смерти лишились души. Они - игрушки в руках безжалостной стихии. Быстрее! Милая, за тобой! "Медведь" подхватил Октавву спиной как раз тогда, когда чернота уже смещалась в точку и готова была взорваться. Он взмыл вверх и стал взбираться по спиралям, потому что и сам был в смертельной опасности. Просто долг велел спасти слабую женщину, просто ему было все равно, просто инстинкт самосохранения сменился желанием отнять ценное и единственное у ОКЕАНА: то, что дало ему надежду на возвращение души. Октавва, я, о милая, нашел тебя! Нашел в буре, в пустоте, в безысходности. Ты все, что я имел при жизни. Дарси обнял женщину крыльями, прижал так крепко и поцеловал потрескавшиеся губы. Она принадлежит лишь ему, а не пустому и безжалостному ничто. Вот так, вдохнуть свою жизнь, вдохнуть тебе, Октавва. Ты совершила ошибку, ты верила, что усмиришь ОКЕАН, когда войдешь в его воды, но он обманул нас. Он обманул тебя. Вздох, еще один. Белые волосы метаются в пересекающихся волнах энергии. Конвульсии пронзают тело, конечности дергаются... Дыши, дыши!

Крик! Октавва взметнулась вверх, вырвавшись из объятий Дарси и истошно, вымученно закричала. Она дергалась, как марионетка в вакууме. Раскинутые руки и ноги, разорванная ткань, голова безвольно болтающаяся на шее. Воронка из волн стал менять цвет, пульсируя красными сплетениями артерий, вен и капилляров. "Медведь" закрыл глаза от этого кровавого безумия. Боже мой, его любимая сохранила плод их любви. Они жили в ее мертвом теле, спрятанные ОКЕАНОМ, питаемые его жизнью. Его младенцы... Его близнецы!

2

Дым сигарет в доме Вальмонта всегда стоек и неискореним. Дит, что стоит на Алгаде, черной звезде рядом с планетой Земля - огромный город, который строили лучшие мастера архитектуры. Он сочетает в себе все направления и стили безо всякого уродства. Особенно выделяется центральный, находящийся в отдалении четырехэтажный особняк из камня (дворец, замок по вашему усмотрению) с круглыми крышами и симметрично повторяющимися башнями. Здесь обитает мой друг. Впрочем, он друг всем, кому нужна выпивка и душевный разговор. Этакий интендант пропащих. Мы приходим к нему за советом, но скорее просто выговориться. Мы собираемся здесь, в его столовой, чтобы позлиться и выложить друг другу все на чистоту. Даже здесь мы устроили зал Совета.

Я тоже один из них. Я сын Дарси. Я - Март Шарден. Я такой же ублюдок, как и все остальные. За что я так злюсь? Да за свою тупость. По жизни терпеть не мог идиотов и недоумков, а я оказался именно таким. Когда мне все в один голос утверждали, что Эрик - мерзавец, я верил безоговорочно, потому, что он едва не лишил меня жизни в третий раз после нашего воссоединения с Танечкой, о чем я расскажу как-нибудь потом, уж очень неприятно вспоминать, а когда сказали, что Александэр не так прост, что он дурит меня и соблазняет мою жену, я не обратил внимания. Ну, тупица, ну, слишком сентиментален. Врагом мне казался истерик, а не волк.

За столом дома в Дите собралась знатная компания, я немного опоздал, но, кажется, все равно остался в центре внимания. Наши уже напились и включили музыку на всю "катушку". Они резко отличались от землян даже теперь, когда оделись, как москвичи и откромсали свои драгоценные хвосты. Не стоит из себя изображать дунканов-маклаутов. Это ерунда! Родственники встретили меня приветственными криками, даже Эрик слегка кивнул головой. За прошедший год он сдал, проигрался, потеряв все деньги, которые украл. Почему? Может быть, все-таки по порядку?

Со все ответственностью заявляю, что не понимаю, почему впутался в дрязгу с сильными мира и стал отбивать Танечку руками и ногами. Она нисколько не волновала меня. Если честно, я даже испытывал некоторое замешательство, когда Эрик пошел на последнюю глупость и схватил меня в присутствии свидетелей, обвинив в злоумышленном похищении его любовницы. Все в зале Дита молчали на выходку сумасшедшего, так как он угрожал им присутствием своих разбойников... Так и поется: "Хип-хоп - и вы покойники, покойники!.." Меня вместе с женушкой скрутили, причем ее подхватил наш новоявленный маньяк, а меня два крутых парня. Что я ожидал дальше? Самого неприятного. Бегство с Александэром после допроса, признание Милены, что Эрик сделал с ней... Дрожь, да и только.

На этот раз камера оказалась менее комфортабельной, на этот раз мой палач оказался куда изобретательнее. Мало мне было тюрьмы, он лишил меня глаз, ну, прямо как в книжке. Сюжет становился все более удручающим. Физическая боль, перемешанная с моральной смертью. Одиночество, промозглый холод ночи, голод и незнание, что же дальше, - факторы, лишающие не только боевого настроя, но и всякой бодрости духа. Любое человеческое тепло принесло бы мне радость. Я не надеялся на благоприятный исход, как ни придумывал выход. Что значит человеческая жизнь по сравнению с жизнью звезды? Ничего! Одна секунда. Бац - и конец!

Теперь собеседниками патологически невезучего нахала стала пустота, жизнь дошла до момента истины. Я лежал на соломе и слушал ночь. Иногда, выходя из бреда, тупой боли в центре головы, я слышал шаги в коридоре. Было очень страшно за будущее. Я вспоминал, как был счастлив, я жил смертью любимой и сожалел, что не смог спасти Танечку от лапищ Эрика, который не скрывал животной страсти. Каждый раз он уничтожал женщин, каждый раз его снедали злоба и желания.

Я же вновь ощутил приближение припадка эпилепсии, именно тогда мозг повторял старую и постоянную картину, но было ли на самом дел произошедшее? Да, это видение, которое приходит среди ночи в подсознание или в сновидение. Я узрел зеленую воду, увидел рыб и колыхающиеся розовые цветы на золотистом дне. Я чувствовал солнце сквозь жаркие объятия бесконечности, в которой болтался, как космонавт. Камера не имела значения. Я освободился не с помощью человека, но силы, которая управляет событиями. Тот факт, что я не понимал природы происходящего, оправдывает сбивчивость моего рассказа, но делает его более романтичным. Я плыл на самом великом и сильном коне воображения. Я не верил, что открыл тайну создания мира, который вмещает в себя и время, и материю, и дух - бессмертный дух вселенной. Слышите, я был еще чем-то, кроме себя. Я общался с бесконечностью.

Эйфория освобождения и пробуждение сменились тоской. Неужели именно Дарси, пока я находился в лихорадке, спас меня от бесполезной кончины? Он сунул меня головой в фонтан, в этот источник жизни, не надеясь, что глаза восстановятся, не надеясь, что мой эпилептический припадок пройдет. Он вынул меня из моего великого нечто. Он лишил меня истины, которая болталась почти рядом - ухвати рукой.

- Жив, сынок! - мужчина с большим носом обнял меня за плечи и посадил на землю посреди сада, где-то вдали от тюрьмы. - Я вытащил тебя, но теперь ты сам разбирайся. Ты разозлил Эрика. Ты хотел увести его любовницу...

- Она просила меня о помощи. - я схватился за голову, не понимая, почему опять вижу. Разве имело большее значение что-то, чем зеленые волны?

- Тогда твой долг вполне исполнен. Советую лечь на дно, Март. Советую тебе бросить женушку и забыть о ее существовании.

Вот такой совет дал мне отец. Что же, я не пожалел, что не исполнил его. Я не боялся ничего. Я не ждал, что лишусь Танечки совсем иначе...

3

Александэр был очень красив, очень красив и обаятелен. Он походил на явление демоническое, почти потустороннее. Сильное, высокое тело мужчины сочеталось с аристократическими чертами лица, тонкими, длинными пальцами, густой черной шевелюрой. Александэр смотрел в зеркало и не узнавал прежнего Ареса. Прежний Арес умер, превратившись в пепел, который догорает на костре горя. Теперь он иной. Александэр улыбнулся. Вряд ли это похоже на шутку, но он знает, где скрывается ТА, которая решила выбрать свободу и погибла. Да, он ясно представляет, как близко, как схоже смещается реальность, как одно накладывается на другое. Люди не замечают скольжения из одного момента в другой, не улавливают перекоса времени, не удивляются тому, почему меняется погода, климат, люди, которых они знали. Перемещение! Все двигается и ускользает, как дым! Но не любимая. Любимая всегда одна! Она прекрасна и маняща, как яркое созвездие, которое обязательно окажется в черной дыре сердца молчаливого и одинокого бога.

Арес коснется ее руки, прижмет ее тело к себе, сольется с ней, словно две реки из разных ручьев, и вольется в бесконечный ОКЕАН, рождая бесконечность. Любимая, как бы тебя не звали, как бы тебя не прятали... Татьяна, Танюша, Танечка... Из зеркал появляется сон, а за ним приходит пустота. Дай мне руку... Дай мне свое сердце. Дай мне всю себя... Ты не уйдешь, нет, ты не сможешь покинуть целое.

День рождения Марта Шардена всегда собирает много друзей и много врагов. Он не боится ни тех, ни других. Одни говорят за глаза, другие - в глаза. Странный, необъяснимый своей притягательностью, этот высокий тополь украл у ОКЕАНА женщину. Как странно, что ее повторение оказалось именно его женой.

Александэр со скрытым вниманием изучал женщину издали, слушал ее голос и смех через тысячи разговоров. Он любовался тем, что утратил, и боялся ошибиться, испугать маленькую лань, как охотник, который уже взвел курок ружья.

В синем платье до щиколоток, с волосами подобранными с тонкой шеи на затылок, на высоченных каблуках - она была очень хрупкой по сравнению с другими женщинами. И именно это делало Татьяну еще более манящей. Пусть смеется, пусть улыбается, не зная правды. Крошка, какая ты все-таки маленькая по сравнению с ОКЕАНОМ. Былинка в чернилах истомленной вселенной.

Александэр встал... Он шел медленно и уверенно к своему другу, собираясь сделать то, что должен. Он остановился перед центральным столом, расположенным посередине ресторана и протянул руку к Татьяне, которая наклонилась к сидящему рядом Кали, шепча очередную шуточку.

- Разрешите на танец, - Александэр уловил секундное замешательство, а затем одобрение Марта и беспокойство Кали, который воззрился на внезапного незнакомца.

- Конечно, - женщина изящно поднялась. Ее ладошка утонула в руке мужчины. - Ты не против, Март?

- Нет, конечно! Саша, только не уводи ее далеко!

- Постараюсь.

- Вы тот самый таинственный друг мужа? - объятия танца привели в движение складки платья и теплоту тел. Смелые карие глаза партнерши изучали лицо нового Ареса. Она не знала его, но уже дрожала в тисках пронзающей страсти, которая сквозь одежду опутывала тело нитями непонятного волнения.

- Да, а вы та барышня, которую он спас из грязных лап? - Александэр не гладил пальцами талию Татьяны, но пальцы его были горячи и обжигали даже через одежду. Женщина пыталась отодвинуться, но сама же и льнула навстречу костру, пламени, которое манило, которое точно повторяло ее суть. Кто он был, неважно, такого никогда не происходило раньше. В пустой жизни лишь Март заставил понять однажды, что такое желание всегда быть вместе. А Александэр, кто же был он?

Тонкие руки обвили шею танцора, Татьяна почти плыла в пространстве, почти не касалась пола, потому что видела лишь горячую лаву в черных глазах, потому что, не размышляя, отдала бы сейчас незнакомцу все без остатка... Без основания.

- Вряд ли поступок мужа можно назвать спасанием, он поступил не из-за любви ко мне так, как поступил. - глухо, немного задумчиво пробормотала партнерша. - Вы давно ведь знаете Марта?

- Не очень давно, но очень близко, чтобы говорить о том, что считаю его достаточно умным, чтобы различать хорошее и дурное и совершать поступки не по наитию, но по своим принципам и чувствам. Он любит вас, это заметно.

- Он не обращает на меня внимания. Он не такой уж страстный собеседник... Впрочем, это едва ли интересно... - головокружение, какое захватывающее головокружение! Волны тепла и света... Танечка внезапна увидела как бы со стороны, как тянется к незнакомцу, как его губы целуют ее, услышала нестройный стук сердца, ощутила дрожь в коленях и томление от ожидания нежности. Он гладил ее бесцеремонно, он касался ее, прочерчивая округлые линии плеч и груди, спускаясь на талию и шурша материей. Он были так близки...

Взмах головой - и опять танец. Александэр смотрел на Танечку с улыбкой потому, что знал и испытывал сам все, что было забыто и брошено, словно ненужная вещь, на чердак. Чувства, имеющие силу возвращаться. Танец, предназначенный лишь для них двоих и их знакомства.

- Вы очень легки в движениях, я не нахожу ни одного изъяна... Я восхищен! Да, пожалуй, именно восхищен и почти влюблен. - мужчина медленно, галантно подвел свою даму к столу и обернулся к Марту. - Ты имеешь настоящее сокровище, ты знаешь это?

- О да! - тот усмехнулся с тайной подоплекой. - Саша, я уже начинаю ревновать.

Нет он не ревновал. Арес внутренним зрением видел за выражением лица противника равнодушие к окружающему. Март скорбел и переживал смерть любимой.

Арес не верил в случайности, и значило это лишь то, что просто так ничего не бывает, что Милена не из любопытства оказалась в кровати с преступником, испившим из его, хозяина, бокала. Не зря ее "Я", как цветок, распускается внутри женщины, которую зовут Татьяна. Бутон, скрытый, завуалированный, дышащий и дрожащий от страха. Бутон, который не распустится нигде, кроме его груди, иначе жало вонзится в грудь и выпьет всю жизнь, всю ее без остатка.

4

Я не любил Татьяну, я страдал, когда просыпался и видел свою свинскую рожу в зеркале: нет Милены, нет и счастья. Остался лишь призрак того мужчины. Я получил все, и все равно ничего не имел. Я дрался за женщину, которую считал шлюхой. Я ненавидел Эрика и ненавидел жену, которая сама же и лезла к моему ненавистному врагу. Я презирал ее за дружбу с Кали и подозревал в измене и моим отцом Дарси, которого она так привечала. Боже, я презирал себя за слабость, я не понимал, почему все так, почему больше нет ни той благоухающей и сладкой постели, в которой мы с любимой уплывали в поднебесье, ни счастья забвения.

Скромные вещички, оставшиеся от Милены, фотографии - вот и все мое богатство. Я боялся перебирать их, я прятался от них, засунув в тайник на старой башне у берега океана, который раскинулся прямо за Дитом на Алгаде, и, как кот у сметаны, ходил вокруг. Александэр тоже молчал о прошлом, он лишь однажды упомянул Эрика и пообещал с тихой скорбью и уверенностью, что накажет его, что не оставит все так. Я, если признаться, даже испугался. Было в его уверенности нечто черное и страшное. Не ненависть, а холодный расчет.

И так день за днем, день за днем. Без конца! Борьба беспричинная и глупая - борьба с собой. Если бы мне дали лопату, я бы выкопал себе могилу рядом с любимой. Черт, неужели все?

Утро, как обычно, сложилось неудачно, я проснулся в шесть и долго стоял под душем, пытаясь прогнать ночное видение Милены. Я слышал, как Танечка собирает на стол завтрак, как гремит тарелками и шкварчит сковородкой. Она живет рядом, она живет не только со мной, но и с Эриком, и с Кали, и с... Я терпел струи холодной воды, стекающие по ногам в золотистую сетку и дальше в темноту трубы. Я ненавидел свое похотливое тело. Я ненавидел жену.

- Опять хмурый, - Татьяна поставила тарелку с яичницей и колбасой на стол, налила мне кофе. - Что не так?

- Я встревожен поведением Эрика. Уж больно быстро он отступил после того поступка! - Лишь бы что-то сказать, не придумывать...

- Поступка?! - женщина прямо-таки села от обескураженности. - Ты либо дурак, либо не понимаешь, что он тебя едва не убил, что он меня изнасиловал!.. Ты ничего не собираешься делать?! - руки ее дрожали, лицо превратилось в само удивление и презрение. - Он не поступок совершил, он ведет себя, как бандит.

- Я не уверен, что ты не подстроила это сама, - я опустил глаза в тарелку, мелькания порочных картинок жалили разум.

- Что?! Что ты сказал?!

Громкая пощечина - и Танечка вылетела с кухни, на ходу крича:

- Выматывайся отсюда, ублюдок! Ты меня считаешь способной спать с ним? Да? Ты просто придурок, ты идиот! Ты ведь не знаешь, что он чудовище, что он меня заставлял!..-она опять вбежала на кухню и вытащила из под носа еду, бросив ее в умывальник. - Если я такая грязная, не ешь моей стряпни! Я видела, как он перемещается, как принимает образы других людей. Пока ты спишь... Боже! - глаза ее остановились на моем холодном лице. - Я знала, что тебе все равно, но не настолько же? Не настолько! - слезы хлынули из глаз, лицо покраснело. - Может быть, и права была Милена, что я буду совсем одна, что мне никто не поможет.

- Милена говорила с тобой? - я резко встал. Танечка в халате и тапочках едва доставала мне до плеча.

- Да, она была убита им. На смертном одре Милена хотела видеть именно меня. Она так сказала. Она утверждала, что зло поглотит нас без остатка, потому что мы не понимаем его природу, не видим, что творится. А ты - такой же как и твои родственники. Ты мне неприятен. Одним лишь свои видом!

- Зачем ты злишься?

- Не зачем, а почему... - Танечка злобно вытянулась, практически встала на цыпочки. - Сукин сын! Я подозревала, что ты меня дуришь, что ты играешь...

- Нет, я...

- Не оправдывайся, ты даже не представляешь, что врешь очень уж глупо. Посмотри на себя, ты же избегаешь меня, как чумы, сторонишься всякий раз, когда я пытаюсь наладить наши отношения.

- Ты сама виновата, я ничего тебе не обещал, - я отодвинул женщину в сторону и пошел одеваться, сопровождаемый продолжавшимся скандалом, в котором услышал и подозрения в измене, и даже тайные подоплеки на непонятную власть... Но почему никто не сказал, что Татьяна разговаривала с Миленой? Что та сказала? Что та сказала ей и зачем? Зачем они говорили...

Если уж быть честным, я не верил в исключительность некоторых людей, которые способны переплюнуть физику - именно к таким относилась моя Милена. Она умела летать и петь голосом настоящей сирены, она превращала меня в пластилин, из которого лепила прекрасные формы. Жалкие подобия женщин лишь напоминали отголоски, лишь доказывали, что ведьмы существуют не в воображении, я среди мира реального, пустого. И я был околдован. Я попался в ловушку не дилетантки, а искушенной нимфы. Когда ее лицо всплывало в памяти, дурнота подступала к горлу. Слезы горько капали из глаз... Меня обманули. Меня обманули мои дорогие родственники.

Но по порядку. Я стал подозревать, что все идет слишком уж быстро, подслушав один разговор, когда по привычке утолял голод в напыщенной кухне Вальмонта, который содержал целый штат прислуги и гордился своей аристократичностью и изящным вкусом. Еда была как нельзя кстати, так как я только что вернулся с маяка, в котором жил, и замерз и промок до нитки. Уже несколько дней после ссоры с женой мы не виделись, я отдохнул и уже забыл о ее существовании. Я упивался болью. А тут шум в коридоре, грохот и крик, даже писк какой-то! После городского шума Москвы, в местной тишине полусредневековья, насыщенного физикой электроволн, в которую и перебираться по черной дыре приятно, этот sos лишь убеждал, что мои богатые Воины Смерти бесятся с жиру.

Я бросил сырный салат, который только-только поднес ко рту и выглянул в коридор, сделанный в мрачном красном цвете. Боясь, что сапоги будут слишком хлюпать, вжался в дверь, загладил мешавшиеся мокрые черные волосы, потом стряхнул волну мурашек, пробежавших по спине и проникших через дорожный, похожий на рыбацкий плащ. Вот это сцена! Достойна моего рукоплескания. Малявка Кали и верзила-горилла Эрик сцепились! Кали практически повис на здоровом противнике, пытаясь достать лицо того и разбить, как боксерскую грушу.

- Сучонок! - не в состоянии оторвать от себя "пиявку", белобрысый бандит прямо-таки ревел львом на весь дом. Молотил по нему и получал в ответ соответственно. Они крутились юлой, впечатывались в стены, потом покатились по полу.

- Ну что? - Кали внезапно, словно фокусник, извлек из сапога длинный, изогнутый нож и приставил Эрику к горлу. - Теперь ты не такой страшный!

Эрик в ответ зарычал, замер, как гадюка, которой вырвали зуб.

- Что ты добиваешься, сучонок? Что ты вообще можешь изменить? - вопросы горели огнем.

- Разбить тандем. Помнишь ли ты, что мы с тобой по разные стороны? Ну, маленький дьяволенок, ты потерял Милену, теперь должен убраться в сторону. Я глотку тебе перегрызу...

- Перегрызешь? - тихо засмеялся Эрик. - Я не дурачок, представляю ставку, я представляю, почему ты потащил Танечку к Милене! Ты даже хуже, чем я думал, Кали! Ты очень хитренький! Все хочешь сам зацапать...

- Она тебе никогда не доверяла... Посмотри на себя, бешеный бычок. Когда Милена умерла, она осталась со мной, а не с тобой. Ты проиграл!

Ну ничего себе разговорчики! Я вел себя тихим мышонком с большими ушами.

- Милена мертва, но Танечка жива! - Эрик схватил Кали за запястье и стал отводить руку от горла. - Первая боялась, что выживет, а эта - моя.

- Не твоя! - Кали врезал Эрику с такой силой, которой я даже не ожидал, затем полоснул тому по горлу. - Так-то лучше. - кровь потекла на ковер, - Нашелся мне магистр ОКЕАНА! Придурок! - он сплюнул и слез с противника, отряхнув дорогой черный костюм. - Надеюсь, это некоторое время лишит тебя жизни, дружок. Дети ОКЕАНА возвращаются... Возвращайся, дружок, только помни, что я перегрызу твою глотку. Не сегодня - позже.

Кали огляделся и оправился перед зеркалом, как ни в чем не бывало. Глаза его внезапно остекленели, черная тень словно мелькнула по красным стенам. И пол под моими ногами слегка качнулся. Я увидел, как юноша, а Кали был воплощением ангельским и нежным, улыбнулся совсем по-дьявольски и ближе наклонился к отражению. На него, на этого убийцу смотрела... Милена. Я затаил дыхание. Беззвучные губы что-то шептали... Обман зрения? Я протер глаза.

- Помню, моя царица, помню, - кивнул Кали и провел по стеклу. - Еще не время, затаись. Подожди! Ты должна подождать, пока мы избавимся от порождения Ареса. Этот демон преследует нас постоянно. Он думает, что может владеть рождением. Опасность где-то рядом, я не могу понять! Подожди, милая, подожди...

Что я должен был подумать. Да, я был сумасшедшим, я верил, что Милена не простое существо из обычного мира, я знал, что она не всесильна, но и не беспомощна, как дикари с обычных планет, раскиданных по системе. Этот юноша внушал мне страх за мое душевное равновесие. Может быть, я сошел с ума?.

Когда я перешагнул через лежащего на ковре Эрика и остановился перед зеркалом, перед которым только что оправдывался блондинчик, то долго смотрел лишь на собственное отражение. Физика оптики весьма тривиальна. Я видел себя наоборот и стал наконец правшой. Никакой ведьмы, никаких призраков. Бредовый разговор. И все-таки... В библиотеке Вальмонта хранилась старая легенда о страшном боге, создавшем мир из кусочка света, который взорвался и родил жизнь. Именно это зерно хранила его ладонь. Рождение - страшное ЗЛО. Ведьма в виде суккуба, которая обладала красотой, пленяющей сердца смертных, жаждала захватить мир и тот из них, кто спал с ее проявлениями, навсегда становился рабом ЗЛА. Она рождала жизнь и подчиняла ее себе: она пришла, чтобы соблазнить бога и создать новую жизнь, которую он не понимал и не принимал... Суть сказки была необычна лишь в одном: эти две противоположности не могли обходится друг без друга и разговаривали через обычные отражения, становясь друг другом. Сейчас я точно знал, как возникает призрачный предмет в плоском металле и стекле: все дело в свойстве отражения, секреты которого разве что не открыты у буддистских магических зеркал, а моя рожа не представляла интереса для исследований. Что же я видел мертвую Милену. Это весьма интересно! Ее делили Кали и Эрик. Эрик, который всем казался злым колдунишкой. Я наклонился и посмотрел на расслабленное выражение мерзавца... Я полез в его карманы, сам не знаю для чего и... не пожалел! Интересная книжечка! Книжечка с записями... оказывается Эрик вел дневник! Нет, почерк неподходящий! И тем не менее...

С находкой я направился на поиски Кали, потому что он становился мне все более интересен. К сожалению, нахал имел свойство проскальзывать незаметно куда угодно и появляться тогда, когда он желал. Что же, у меня осталась книга... Право, я даже не знал, что держу в руках истину.

"...Милена вызывает во мне жуткую ярость. Иногда трудно сдерживаться, иногда впадаешь в полное отчаяние. Ничего не изменить, особенно характер, который напоминает изменчивую струю воздуха то обжигающе холодного, то невероятно горячего. Она одновременно страстна, надменна, она молниеносна и тиха, как заводь. Она - предательница. Когда я полностью перевожу имя жены, то вспоминаю сразу двух женщин. Мария-Елена: в первом случае она чиста и непорочна, а во втором - сидит на великом драконе ЗЛА. Именно из-за ее красоты произошли те воины, которых боится свет... Милена, как беспощадны твои поступки! Как ты жестока ко мне! Еще ребенком я называл тебя Лили, еще недавно ты была пугливой рыбкой в моей отмели.

Всю ночь по крышам стучит дождь. Всю ночь я сдерживаю в груди ярость от воспоминаний вечера, когда я вернулся из долгого похода. Кровь еще капала с моих рук, еще в груди горело воинственно сердце. Я мчался к любимой, я верил, что ее сладкий плен успокоит моего дьявола внутри и заставит на время забыть о злобе, срубающей головы простых существ, лишь бы остановить страх за конец мира, лишь бы от нашего союза осталась жизнь...

Я вошел в дом, я поднялся по лестнице на Потерянной и у

Я вижу ОКЕАН. Я вижу зеленые волны, я болен от твоего бегства. Когда я ударил тебя, ты закрылась и заплакала. Ты утверждала, что ничего не было, но я знаю, что было, что ты неверна мне. Глухой стук сердца приносил боль с каждым моим ударом по твоему телу. Я помнил, как стали расширены зрачки от ужаса и как из уголка губы потекла кровь. Ты, такая маленькая, такая беззащитная и такая подлая... Ты сбежала от меня через несколько дней с мерзавцем Эриком, прихватив деньги. Ты унизила меня своим равнодушием, своим бесчестием. Я так любил тебя, я так страдал от твоего глупого поступка. Милена, зачем ты обманула меня? Зачем ты избрала этот путь?

В темноте ночи горит Алгада. Я знаю, где прячутся Воины Смерти. Я знаю, куда они исчезают вот уже много лет, чтобы строить свой мир из Источника, используя мою суть и мое умение. Они желают быть самостоятельными. Они украли у меня последнее - тебя. Теперь конец! Теперь я знаю, как уничтожить ЗЛО. Оно разрастается со скоростью немыслимого совершенства, потому что я сам - создатель. Каждый из них несет в себе мою крупицу, и вместе они - сам бог. Но они никогда не станут целым.

Путь от Потерянной лежит через три звездные системы; полосу астероидов, где прошла одна из синусоидных волн звука; туманность Картольса, названную в честь сумасшедшего ученого, жившего несколько столетий назад; легионерскую зону и Сирийаус, вплетаясь постепенно в вихри огромной галактики, где находится двойная звезда, одна из которых - желтый карлик под названием Солнце, а вторая - ее черный двойник - Алгада. Но я не боюсь расстояний, потому что материя и время - изменчивые субстанции. Здравствуйте, мои любимые. Здравствуйте, я пришел, чтобы узнать, на что вы способны, чему вас научил мой Эрик, мое первое творение, которое умеет управлять Источником жизни, как ребенок, играет юлой...

Я вижу Милену, которая бредет по долинам голубой планеты, держась за руку с высоким мужчиной и слышу его рассказы ее ушами. Мне очень больно, что она меня не любит больше, что она меня оставила на растерзание стихии немыслимой, непостижимой. Моя Мария, моя Елена! Я простил твои измены, я простил твою любовь к этому мальчику, потому что я не умею сердиться... Такой боли не пережить ни одному живому существу. Я получил тело, но остался в пустоте, как будто я - еще призрак в ночи, что тонкой полоской света мелькает в бесконечных отражениях страшного мира. Вернись, вернись ко мне... и ничего."

5

Конечно, она не понимала своих эмоций, не видела, как теряет ориентиры, не слышала тихих шагов Зазеркалья. Любовь для нее была игрой, созданной воображением Александэра, который строил чувство по личному, волшебному усмотрению. Он вел ее плавно через все стадии знакомства от легкого флирта и простых разговоров до прогулок по самым дорогим и завлекающим местам, от которых простые женщины теряют голову. Он покупал ее внимание подарками и сладкими комплиментами, не требуя взамен ничего, кроме радости в грустных глазах. Арес, живущий внутри, знал, что она страдает от равнодушия Марта, что она путается в хитросплетениях Эрика и тщетно ищет избавления от настойчивых ухаживаний этого бандита. Александэр готов был подарить Татьяне прошлое со всеми звездами и волнами, с бесконечностью, которую не постичь и не обозреть. МЫ, люди, лишь догадываемся, как велика вселенная, но увидеть ее целиком... не пытаемся. Мы вообще не способны воспринимать мир иначе, как с мелкого дна человеческого разума.

Да, Арес любил, любил ее даже теперь, когда она, его маленькое зернышко, спряталась за воротами забвения, когда она отказалась от него и избрала путь ЗЛА, подобного которому нет сильнее и страшнее. Она сталкивала лбами Воинов Смерти из шутки, из базарности, ставшей частью души. Смешная девчонка, для тебя разрушался мир и создавался из пепла. Ты не ценила подарков! И из отмщения или отчаяния, из горя или одиночества ты дала соблазнить себя, но ты стала частью целого опять. Потому что не тело имеет значение, а тысячи мелких связей нейронов.

Александэр не торопил события - просто так получилось само собой. Жена его ложного друга пришла в пустую, в его холодную постель за утешением. Она и стеснялась, и боялась того, чем кончится связь с мальчишкой. Она пришла, чтобы не сидеть в ожидании чуда, не бояться Эрика. Она тянулась к спокойному и рассудительному юноше, находя все новые достоинства его рассудительности, его силы, его целостности ума и тела. Арес любил, как любил бы раньше предательницу Милену, не узнавшую в его образе счастья.

Когда тела Александэра и Татьяны сплетались в песню страсти, когда, не нужны были слова, все вставало на свои места. Она теряла имя и становилась цветком, который наконец нашел благодатную землю. Виток за витком, происходило страшное - женщина все больше привыкала к юноше, не находила мира без него в обычном сером городе и верила, что в любой ситуации, будь то даже смерть, он спасет ее, будет где-то рядом. Разве она могла догадаться, что Арес знает так хорошо желания Татьяны лишь потому, что знает вообще все и всегда. Он оплетал ветвями ноги, руки, вливался в кровь лианами и расцветал в разуме бесконечностью. Казалось, что реальность расплавляется. Любимый Март покачивался на грани забвения и равнодушия. Сознание говорило о том, что происходящий роман - магия, а сердце тонуло в зеленых волнах ОКЕАНА, который жарким потоком протекал по крови вместе с прикосновениями, со словами Александэра. Татьяна спрашивала себя, как должна чувствовать себя жена-изменщица? Да никак. Совесть не пробуждалась, более того приключение уже переросло в некую любовную интригу. До того момента, пока... Пока Март не ушел и не сказал, что больше не может терпеть, что она - шлюха.

Право, Арес шел объясняться к Марту с неохотой. Он понимал, что доказывать противнику, что его жена - ангел и любит лишь его - занятие болезненное и горькое. Он любил так сильно, так самозабвенно, ему доставляло страдание, когда Татьяна плакала на его же плече о длинноногом мерзавце, который не ценил создания совершенного и прекрасного. Сволочь, именно из-за него погибла Милена и пошатнулось равновесие, которое поднималось черными чернилами в ночи, напоминая о ярости и зле, которое сжирало силу вселенной огнем.

- Здравствуй, - юноша вошел с обычной улыбкой и направился за махнувшим ему Мартом в комнату, где кипела химическая лаборатория (в московской квартире!). Он был одет в какое-то странное одеяние, похожее на комбинезон маляра.

- Чем это ты занимаешься? - черные глаза пробежали по железному столу с тысячей пузырьков, каких-то соскобов, порошков и прочей дребедени. Март снял перчатки и уже сидел, делая заметки в толстенном журнале.

- Ничего особенного, - он махнул ручкой, которая перестала работать, и посмотрел на Ареса со скрытым вниманием. - Это правда, Саша?

- Что? - колба в руке имела приятный розовый цвет, возможно, еще одна сумасшедшая идея противника. Как он все-таки отличается от всех остальных. Он достиг неимоверных интеллектуальных высот, но остался чистым, неиспорченным мальчиком.

- Тебя ведь зовут не Александэр, ты Арес? - вопрос звучал, как утверждение. Март не поднял головы, продолжая свое занятие. Юноша не спешил отвечать, рассматривая любопытные образцы.

- Это олово? - Арес покрутил в руке черный камушек и поднес его ближе к свету.

- Ты игнорируешь мой вопрос... - монотонно прервал Март и поднялся, направившись к стеклянному шкафу, в котором хранил еще кучу барахла.

- Похоже, ты действительно хочешь знать... Это так важно? - юноша сел в кожаное кресло у двери и вытянул вперед сильные ноги в обтягивающих джинсах. - Ты пытаешься заставить меня сказать то, что тебе хочется или то, что есть на самом деле?

- Я знаю правду, я не верил, что это так, но Эрик натолкнул меня на ответ. К сожалению.

- Ты говоришь, словно потерял нечто важное...

- Доверие, я потерял доверие к тебе. Я нахожу омерзительным, когда пользуются другими для личных целей. Ты воспользовался мной. - Март выключил настольную лампу и наконец посмотрел на Ареса с интересом. Юноша тоже находил оппонента весьма любопытным типом: вихрастый черноволосый красавчик с яркими голубыми глазами и кошачьими повадками, очень жаль что враг не помнит прошлого. - Оказывается, истина была рядом, ты пришел, чтобы меня наказать за Милену. Я был наивен. Я верил...

- Ты не мог отвечать за свои поступки передо мной. Это случилось само собой. Любовь происходит не из каких-то правил, это возможность происходящего, вереница невозможного... Я не имею претензий.

- И все же ты нашел возможным меня обмануть.

- Я потерял жену, я прилетел сюда, чтобы уговорить ее вернуться. Я надеялся, что смогу убедить ее. Но она умерла, и я потерял самое дорогое, что имел в жизни. - Арес подошел к окну и достал сигареты. - Ты в некотором смысле убил ее свое любовью, ты заставил Эрика пойти на убийство... Она была глупа, когда доверилась моему сыну. И итог не заставил ждать.

- Почему же ты разыграл меня?

- Я, по чести сказать, ненавидел тебя! Я был в отчаянии... Тебя когда-нибудь предавала женщина? - пепел посыпался в жестяную пепельницу.

- Да, моя жена. Она изменяет мне... с тобой. Это многие говорят. Они считают тебя сосунком, мальчишкой, но мы-то знаем, что ты пришел сюда отомстить, и они еще поплатятся, так?

- Я здесь, чтобы убедить тебя в том, что не сплю с твоей женой. Она любит тебя и страдает от твоего равнодушия. А ты просто дурак. - Юноша погасил бычок и направился к двери. - Право, мне не очень интересно мирить вас, я действительно не имею претензий ни к тебе, ни к кому бы там ни было, но я, в отличие от тебя, знаю, чего хочу. - и он вышел за дверь, оставив Марта с его дурацким колбами и его дурацкой глупостью.

6

Я не верил Аресу, я не верил ему, потому что он уже обманул меня один раз. Я понимал, что мало знаю тайну Источника и потому стал изучать его структуру, так как раньше не находил привлекательной тайну Воинов Смерти. Но если это связано с Миленой? Вопросов нет. Я мог простить Аресу или, если ему так хочется, Александэру, его связь с Татьяной, но я не мог примириться со смертью любимой женщины. Все вроде лежало на ладошке. Все встало на свои места. Жалкие попытки скрывать истину получились у моей черной московской кошечки слишком уж наигранными. Она никогда не отличалась оригинальностью, впрочем, как и все московский барышни, воспитанные методами домостроя и эмансипации. Теперь пусть наслаждается с очередным любовником. Я докопаюсь, как Эрику удалось убить Милену... Да и ему ли удалось? Не сам ли Арес?.. Так, прочь мысли! Если идти от противного, события развивались стремительно. Я решил, что пора отдохнуть и отправился за город, к тем радостям, которые называются земными. Участок с сельским домиком и "преприятным" соседством моей женушки, которая в свое время тоже приобрела здесь сотки, казался раем, то есть он почти был раем: я знал, что должен закончить разговор с Танечкой, должен поставить последнюю точку и дать ей свободу от обещаний и их отсутствия. Я ехал туда, дабы не окопаться в мыслях философии и ворошении прошлого.

Тот вечер был очередным продолжением дождя, который этим летом не прекращался ни на минуту. Окна благоверной супруги горели приветливо желтым, по обшарпанным стенам стекала струйка воды - так и не починили трубу. Зеленые ветви клонились к земле, хлюпали ботинки по мощеной дорожке. Скинув капюшон плаща, я постучал в полуоткрытую дверь, сквозь которую сочился запах чего-то жареного, пряного и приятного.

- Можно, хозяйка?

- Март? - голос донесся с террасы. Представилась моя бывшая кошечка с растрепанными волосами, в каком-нибудь смешном костюме из брюк и кофточки в волну, но она выглянула и не под стать оказалась одетой в длинное трикотажное платье. - Снимай обувь, я убралась.

Вот и светлая терраса. Здесь все готово к ужину: на столе зелень, помидоры, какая-то закуска и даже вино. Похоже, будут гости.

- Я не ко времени?

- Почему? Садись, ты ведь пришел не просто так?- Танечка бросила полотенце и села передо мной, ну прямо вся - внимание. - Итак, ты решился на что-нибудь?

- Да, - я уже цедил слова через неловкость и стыд. Зачем все так глупо, и обязательно надо объясняться? - Мы, наверное, не подходим друг другу. - сказал я, а сам уже косился на выход, чтобы сбежать.- Ты изменилась?

- В хорошую или плохую сторону? - Танечка была освещена рассеянным светом, который придавал коже мистическую прозрачность, почти фееричность. Глаза горели как-то особенно, лицо светилось необъяснимой красотой, которая раньше не привлекала мое внимание или отсутствовала. Александэр сделал мою жену красавицей? Он ли влил в нее новые черты и новые плавные жесты?

- Да, ты очень похорошела... - я стал жевать лист укропа, как забывчивый идиот, и рассматривать мысы синих носков на деревянном полу. - Мне еще вещи собирать... - неловко оправдался я.

- Ты куда-то собираешься?

- Ну да, я уезжаю. Я решил, что не буду мешать тебе, да и себе тоже, я даже не знаю, как извиниться...

- За что? Ты же знаешь, что это бесполезно. Я могла бы накормить тебя ужином. Оставайся! - тихая просьба таила в себе нечто безотказное... Я кивнул, как кролик, наблюдая за женой: я не любил ее, но последнее время я просто не понимал, что происходит, я не понимал, как так получается, что я не узнаю женщину, которую так хорошо изучил. Она стала почти потусторонней, почти...

- Привет, - тихо скрипнула дверь и на пороге появился Арес, то есть я догадался, что это он по описаниям книги, которую прочитал от корки до корки. Высокий, широкоплечий, рыжеволосый мужчина с белоснежной кожей, в черных джинсах и байковой рубашке. Он сдвинул светлые коричневые брови, сощурил пронзительные черные глаза, натянуто усмехнулся. Александэр вновь превратился в императора: странное свойство менять форму, фигуру, лицо, - это привилегия высших существ... - У нас гости, дорогая? Здравствуй, Март. - Мы пожали друг другу руки и сели друг напротив друга в некоторой напряженности.

Именно так прошел весь ужин. Люди, которые не знают, что говорить, обычно молчат. Мы были чужими. Мы уже не знали ничего из прошлого, не владели им и не имели права называться близкими людьми. Я потерял всякий интерес к жене, Арес перестал быть Александэром, а Танечка - бледная, затравленная - находилась между двумя кавалерами. Прощай супружество, прощай безысходность. Новая ступень без Милены. Перечеркнем прежние страдания! Перечеркнем все! Развод - вот лучшее решение проблем. Мы наконец перестанем искать оправдания своим поступкам, а значит не надо лгать.

Ночь, проведенная в бреду, признания, которые не стоили и гроша. Мне снился ОКЕАН, я вновь купался в его водах и целовал призрак, который наслаждением впитывал меня в водоворот страсти.... Я обнимал несуществующее существо, и существо это в глубине вод любило и обожало меня бесконечно... А потом пришлось уехать. Ранним утром подняться, прощально оглянуться и оставить Татьяну навсегда, то есть я думал, что навсегда... Нас ждал развод.

Недели, бегущие прочь вдали от мира. Теперь я вновь стал лишь человеком, который прозябает на обшарпанной и неуютной планете, сам не зная зачем. Я искал себе занятие, но все валилось из рук, пока однажды утром, когда после очередной мелкой интрижки наших родственничков, которые попытались убить Ареса и Танечку и попались на иллюзию, созданную загадочным существом - моим дедом- не погнушавшимся заставить родичей вытворять всякие пакости с его несуществующим телом, не встретил у порога своего дома наглого и вполне отъевшегося Дарси.

Именно тогда произошел утренний разговор, с которого я начал повествование. Дарси предупреждал, что, соединившись Арес и Танечка, представляют для Воинов Смерти фейерверк опасностей. Он намекал на мощь Источника, пугал последствиями, ведущими в ад, и наконец, не добившись никакого результата и взбудоражив мою кровоточащую память о Милене, махнул рукой, что, мол, ничего ты не понимаешь.

Само сознание, что Арес не боится ничего, даже атаки со стороны грозных противников, обладающих тайной властью, данной им свыше, не укладывалось в голове в полной мере. Я старался смотреть на опасность сквозь пальцы. Я еще не услышал о том, что, уехав после ужина от новоявленной парочки, избежал в тот вечер грязнейшей сцены, которая последовала ночью, практически рядом с дачными поселками.

Воины Смерти, особенно Эрик, догадывались, кто скрывается под ликом юноши. Они были уверены, что вместе - великая сила, которая сметет вселенную, не то что убьет отца, ставшего препятствием для удовлетворения личных амбиций.

А потому семья разработала рисковый план захвата Ареса и его новую любовницу. Очень продуманный план!

Предполагалось, что пленников из дома отвезут в лес, привяжут к импровизированному эшафоту и сожгут. Но вышло иначе! Братцы попались на мираж. Я и сам изучал теорию тысяч возможностей происходящего (или теорию вероятности), но использовать их иллюзии с подобной виртуозностью не умел. Короче, картинка, выбранная Аресом, впечатляла.

Воины Смерти, попавшись, как дети, на фата-моргану, окружили кирпичную дачу, пробравшись по зеленым зарослям, полным дождя, и схватили любовников, когда те уже мирно спали в кровати. Безобразники не знали, что в это время Арес бодрствует с Танечкой где-то в другой реальности, а то, что досталось палачам - это жалкие подобия из искажений времени... Их-то и повезли в лес и там привели намерения в исполнение самым жесточайшим способом по человеческим меркам. Подробности описывать не стану из-за стыда за кровное родство.

И вот пришло утро, шабаш Воинов Смерти закончился - последовала месть со стороны оскорбленного Ареса, который наказал всех без исключения за одну только возможность, что сыновья поступили именно так, а не раскаялись и не повернули обратно.

Что он сделал с "мальчиками", я был не в курсе, да и Дарси особо не распространялся, но в семье на некоторое время воцарилось безмолвие, говорящее о том, как низко пали все те, кто носил гордые королевские имена.

И вот камикадзе-отец является ко мне и начинает рассуждать, как мне поступать и как думать, волнуется, идет красными пятнами, раздражает... Я уже собирался уехать на своем потрепанном Вольво, когда голова Дарси просунулся в окно, и он быстро сказал:

- Сегодня вечером, на Алгаде, в доме Вальмонта Совет, приходи! Мы убедим тебя!

- Ладно! Ладно! - я согласился лишь бы отвязаться и поехал вниз по дороге мимо стеклянных, часто бездарных витрин, которые тщетно убирают, так как местные жители весьма неряшливы. Признаться, я обеспокоился угрозами "медведя". Я очень боялся этой своеобразной тайной вечери...

Дым сигарет в доме Вальмонта всегда стоек и неискореним. Внутренний лабиринт коридоров сходится к центральной лестнице в виде буквы "Т" с балконом на втором этаже. Именно под ним, за дубовой дверью, и находится огромная комната, которая служит и для застолий, и для семейных разборок. Помимо бесконечных дядьев, которые называют себя Воинами Смерти (забавное название, не правда ли?), у меня есть две сестры, двоюродный брат и вдобавок сводный, который, собственно, здесь командует и оплачивает бесконечные расходы за счет всех гостей, но они мало что знают по неопытности и молодости.

Я тоже один из "малявок". Я сын Дарси. Я - Март Шарден. Я такой же ублюдок, как и все остальные. За что я так злюсь? Да за свою тупость. Когда мне все в один голос утверждали, что Эрик - мерзавец, я верил безоговорочно, а когда сказали, что Александэр не так прост, что он дурит меня и соблазняет мою жену, я не обратил внимания. Ну, тупица, ну, слишком сентиментален. Врагом мне казался истерик, а не волк.

За столом дома в Дите собралась знатная компания, я немного опоздал, но, кажется, все равно остался в центре внимания. Наши уже напились и включили музыку на всю катушку.

Родственники встретили меня приветственными криками, даже Эрик слегка кивнул головой. А я сел на мягкий, подходящий под обстановку красный стул и отпил из бокала предложенной водки. Нужно вливаться в компанию, иначе воспринимать невозможно... Такой гам!

- Послушайте, что скажу я! - из полумрака выплыло лицо Вилиама, которого я остерегался и избегал, считая полным извращенцем и идиотом. - Я сразу понял, почему Арес вернулся, когда в первый раз ты, Март, приволок сюда Танечку... Это было ударом поддых. - он глотнул добрую четверть бутылки прямо из горлышка и навалился грудью на стол. Звякнула цепочка на его мощной груди, зашуршал шелк черной рубашки. - Татьяна не просто понравилась нам всем. Мы чувствовали в ней свою... Почему? Почему мы разрешили обыкновенному человеку проникнуть в наши тайны?

- Ты прав! - рыкнул на вопрос Оперун рядом с ним. - Откуда такой юнец, как Март, мог догадываться?.. Он не виновен! Суть теперь в другом, как нам исправить ситуацию и не поддаться на чары...

- Нам нужно вывести ее на чистую воду, - сладко прервал отца красавчик Кали, посасывая свой коктейль. Его голубые глазки пронзили меня насквозь. - Бедняжка, зачем вы ее подозреваете в грехах? Скорее виноват Арес!

- Я уверен, что Татьяна лишь повторение Милены. - сообщил с кресла в углу Дарси и закивал утвердительно головой, когда я недоуменно уставился на него.

- Бред... - я состроил рожу недоверия и получил сразу гору увещеваний и фактов, якобы подтверждающих мою слепоту.

Кто-то уверял, что лично видел ее в новом виде совсем недавно, кто-то припомнил случай, когда Танечка, сама не подозревая, надела платье Милены и появилась на вечере, кто-то уверял, что лично говорил с моей любимой совсем недавно, не видя отличий, кто-то требовал эксперимента. Я потонул в гуле и решил пока молчать. Распалившиеся Воины Смерти являли собой вид своры собак, которые дерутся на улице - летят одни клочья. Они обвиняли друг друга в связи со злополучной Миленой, делили ее и одновременно обвиняли в личных несчастьях, пока наконец не повернулись ко мне и не потребовали ответа и решения их проблем, о которых я имел мало представления.

- Ну, что скажешь?

- А что я должен сказать? - я пригладил складку на столе и из-под очков изучил напряженные лица. Потянулась пауза, где-то упала рюмка и разбилась. Наконец, не выдержав молчания, встал Эрик. Он прямо-таки навис над столом, пытаясь приблизиться ко мне. Белобрысая голова этого бандита напомнила мне неприятные моменты. Я ожидал лишь дурного.

- Понимаю, что я слишком некстати сейчас скажу об одной вещи, Март. - голубые глаза сощурились и недобро вспыхнули. Красная линия на шее, напоминала о вечере, когда ему резанули по горлу. Она ярко горела на шее ко бессмертия Воинов Смерти. - Мы с тобой соперники, хоть ты этого до конца и не осознаешь. Дело теперь в ином. Милена умерла не по моей вине. Я могу доказать это!

- Он прав! - Дарси утвердительно кивнул.

- Он не лжет тебе, послушай, ты и сам это должен чувствовать, - сладко протянул Кали.

- Дело вот в чем: Милену убил сам Арес. Когда мы бежали, он стал преследовать нас. Я знал, что рано или поздно рука возмездия достигнет и этих краев, что он накажет меня... Я просто не учитывал простого фактора - женщина способна влюбиться по-настоящему. Этого не ожидал и Арес. Он забрал бы жену, надавал бы всем тумаков, но не стал бы убивать... Он слишком любит ее...

- Я еще тогда понял, что дело нечисто. - усмехнулся вновь Кали.

- Ты просто змея, вот потому и не сомневаешься, - Эрик не сводил взгляда с моего лица. - Март, когда я стоял в коридоре крейсера в тот ужасный день она появилась из-за поворота почти из воздуха, она упала на колени, из носа ее потекла кровь. Милена хотела сказать, что попалась, чтобы я бежал... Она простила мне ту глупость... Все эти дни ее разрывало на части. Скажи, разве мог любящий человек поступить так, как Арес?

Я закачал головой,

- Вот и я думаю, что нет. Он знал, что не потеряет свою девочку. Он всегда имел ее и не отпускал. Он не отдал бы ее никому.

- Это правда, - сзади меня коснулась рука Вальмонта, который был тонким и худеньким ядовитым змеем. - Милена боялась мужа. Она не искала у нас защиты, потому что он наказывал не ее, а своих сыновей. Лучше спроси у Кали, что произошло. Он даст тебе основания полагать, что мы говорим правду.

Я посмотрел на Дарси, пытаясь найти в нем советчика, но он кивнул в сторону красавчика, которого я на дух не переносил. Что же, выслушаем и его. В темноте зала стало как-то душно. Портьеры пугали, колонны напоминали столбы для повешения. Истина рождалась с некоторой натугой.

- Я говорил с Миленой в палате, когда она была еще в состоянии соображать. Я рассказывал о своей... - начал Кали с легкой иронией и на мгновение замолчал, подбирая слова, - о своей связи с Танечкой, о том, что устал и хочу получить одну вещь... Впрочем, остальных не касается, что именно. Милена обещала, что выполнит просьбу, если я приведу Татьяну. Слава богу, сделать это удалось очень просто. По крайней мере, никого не удивило предсмертное желание моей королевы. Она всегда была экстраординарной личностью. Отказать - равносильно обиде. Около часа дамы разговаривали и, когда Танечка вышла в коридор крейсера, то уже, конечно не была собой....

- Что?! - я сглотнул и почти потерял возможность дышать. - Что ты болтаешь, Кали?

- Ничего особенного. - как ни в чем не бывало заметил юноша. - Я подслушал их. Я просто уверен, что Милена позволила мне подслушать. Речь шла об Аресе. О предупреждении не сталкиваться с ним ни в коем случае... Всем грозит беда... Вряд ли гостья понимала, о чем толкует умирающая, но я-то видел, как комнату залил свет, как умерла Милена... Она хотела спрятаться от мужа, она боялась, что снова станет его. Она боялась, что он уничтожит все, что так любил и создавал.

- Вы надеетесь, что я поверю во всю эту чушь? - я встал. - Вы боитесь?

- Может быть, - Эрик понял, что я собираюсь уйти и сделал знак кому-то сзади меня, поэтому я благоразумно решил остаться на месте.

- Что вы хотите от меня? - конечно, задавать подобные вопросы опасно. Но что мне оставалось?

- Ты можешь увлечь Танечку. - голос принадлежал Дарси. И я не сомневался, что план для меня придумает именно он.

- Обалдеть! - я захохотал и чуть не свалился на стул. - Какие вы, однако интриганы!

- Мы спасаем тебя, мы всех нас спасаем... - Вальмонт сбоку вытянулся, чтобы быть услышанным. Но я резко развернулся и, сдвинув с места Вилиама, хлопнул дверью. Милена умерла! Ее нет! Ее больше нет... Слезы потекли по щекам... Я еще ощущал в руках горячее дыхание книги, которую прочитал... Я почти верил им... Я боялся им верить.

7

"Огонь, жажда, страсть, слияние луны и солнца, затмение, взрывы на звездах и взрывы на земле. Песок сквозь пальцы. Ласковый шелк кожи, полузакрытые глаза... Бирюза сквозь колыхание бесконечной жажды. Описание невозможного в возможном воображении и реальность несущественного и смешанного. Все это мы с тобой..."

Арес уже купил билет и догонял беглянку вновь, чтобы навсегда уничтожить. Его руки дрожали, его сердце разрывалось на части. Вчера Танечка сбежала с Мартом! Отголоски в мозгу... Вчера... Он ожидал это еще неделю назад. Он тешил себя - ее тело лжет, что она его любит, но нет, она убежала, как испуганная лань, которую подстрелил охотник. Все, что было, просыпалось через пальцы и не оставило следа. Огонь разгорался в груди, делая мозг расплавленным туманом. Быстрее, быстрее ветра пересечь мир, чтобы сказать ДА, ТЫ УМРЕШЬ, ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИЛА НИ СЛЕЗИНКИ, НИ СОЖАЛЕНИЯ!

Понять, почему простая туземка любит простого мужчину легко. Понять, почему она решилась на выбор между двумя любовниками, еще проще. Но она несет в себе нечто такое, что не принадлежит ей самой. Она - оболочка от зерна, а внутри горит и тлеет в тоске суть непроросшего, прекрасного содержания, которое принадлежит ему, Аресу.

Расплескивая волны и разрезая пространство, он стал птицей, которая ворвалась в сон женщины и потянул ее на дно, чтобы слиться в последний раз в танец любви и смерти. Он жадно целовал ее отравленными губами, и сон становился ядом. Сознание нейронов было уже отравлено, оно дрожало, трепетало в его бесконечных руках, тянувшихся лианами и жалящими сладкую кровь вен человека. Он хотел, чтобы Танечка вновь стала его зернышком, освобожденным от оков, чтобы она напиталась нектаром его вечности. Ожила ото сна. Осталась здесь, в его любви.

- Пусти! Пусти меня! - сознание вырывалось так слабо, что он успокаивал его нежно и ласково. Немного, совсем немного. Жало вошло под кожу и яркая красная капля смылась в плеске ОКЕАНА голубой волной. Теперь несколько часов осталось ждать. Проснись от ужаса, проснись моя жена, моя будущая Милена, которая думает, что она совсем не она...

Арес сидел на скамье у магазинчика городка, который лежал по ту сторону Атлантического океана и ждал, когда, чуть пошатываясь, на дороге появится Танечка, которая избрала Америку, как и Милена. Сколько дней прошло с того момента, как она ушла, не оставив ничего, даже записки. Два дня! Два дня Март владел ею. А Миленой он владел два года. Два дня и два года. Изящная фигурка в лучах фонарей, что идет ему навстречу по его же собственному желанию. Сейчас! Еще несколько долгих, мучительных секунд ожидания. Облегающая юбка до колен, стройные ножки, знакомая шевелюра...

Арес поднялся и сделал шаг навстречу, видя, как Танечка споткнулась, как резко отступила назад.

- Не ожидала?

- Как?.. - глаза карие и жаркие наполнились суеверным ужасом. - Как ты меня нашел?

- Меня вела любовь... - Арес обнял ее по-хозяйски, зная что она вот-вот начнет терять силы и прижал к себе. Яд имеет свойство действовать почти мгновенно. - Ты еще хочешь уйти от меня с этим мужчиной?

- Я не хотела обижать тебя! Ты знал, что я любила его всегда!

- Теперь ты умрешь! Ты будешь умирать очень болезненно! - губы поцеловали лоб женщины с нежностью. - Я не отдам тебя никому. Я поступаю жестоко, но такова моя суть.

- Арес... - она чуточку отстранилась, а потом прижалась к нему, как дитя. - Я видела тебя там, во сне, я чувствовала тебя. Я схожу с ума.

- Нет, - улыбнулся мужчина. Он видел, как веки Танечки закрываются, чувствовал, как она обвисает на его руках. В конце концов Аресу пришлось ее поднять и понести по улице обратно к небольшому частному домику, который сдавался проезжающим путешественникам.

Ночь уже подходила к концу и, видимо, Март еще спал. По крайней мере, когда Арес вошел в черный проем двери, здесь стояла мертвая тишина. Деревья позади тихо стонали от напряжения. Небо светлело и становилось грязно серым с золотыми прожилками. Чемоданы у двери, сброшенный неловко плащ, чашки и тарелки на столе, - все свидетельства постыдного бегства. Танечка прижала головку к груди мужчины, обвила в забытьи его шею и нежно потерлась об одежду. Лицо ее стало внезапно почти детским, нежным, оно сбрасывало годы в стремительном беге облаков, которые стали мелькать годами назад в почти сумасшедшем потоке вместе с солнцами, звездами, дождем и снегом. Линии округлились, черты изменились вместе с телом, которое изгибалось и билось рыбой, сплетаясь с телом Ареса, как золотистый вихрь, пытаясь соединиться с ним.

Прощай Танечка! Прощай! Здравствуй, мое крошечное творение.

Арес вошел в крошечную спальню и увидел противника, сидящего на кровати. Волшебство, что творилось вокруг, не действовало на других - оно предназначалось лишь для его зернышка. Черный силуэт в ворохе простыней, что не видит и не чувствует присутствия. Черный вихор, выступившие капельки пота на высоком лбу, голубые ледышки глаз, наполненные ужасом. Неужели она рассказала о видении? Да, Март ждет... Он ждет ее обратно, но не получит то, что украл бессовестно, как жалкий босяк с улицы! Арес улыбнулся и сделал шаг со своей ношей навстречу "слепому". Люди всегда так слепы. Они не видят очевидного... Арес провел ладонью перед лицом Марта. Беспомощный, он даже не почувствовал движения воздуха.

Зеркало на стене шелохнулось и открылось, как волшебная дверь черной бездны. Всего лишь шаг вперед. Женщина на руках вздрогнула, открыла глаза и улыбнулась знакомо, нежно, естественно...

- Арес, я так долго спала... - тихий голос, вероятно, достиг слуха Марта, и он повернул голову, но пара уже растворилась в зелени сверкающих волн.

8

Разбитые стекла оставили миллионы мелких надрезов. Болью прошлись по телу и рукам. Видимо, я защищался. Я сам искал войны с Аресом... Поступок безумия - вот, что заставило меня драться. А еще любопытство и самомнение. Из личных амбиций я решил доказать, что отобью жену у опасного и сильного противника. Когда Танечка согласилась уехать, она не сомневалась ни минуты. Она всегда бросалась в пламя, как и любая русская женщина, без оглядки. За океан - так за океан. В Америку? Да хоть в Африку, лишь бы вместе. Лишь бы позади осталась прежняя разлука. Признаться, эти два дня заводили меня еще больше, чем любое необдуманное приключение со смертельным исходом. Много пришлось передумать после вечери. Я не ожидал, что бывшая жена согласится покинуть любовника, но она действительно любила меня... Даже в суде Татьяна, не дослушав иск о разводе, обняла меня и расцеловала, когда я позвал ее вернуться и восстановить наш брак, пусть это будет даже в дали от родины.

Женщина, счастливая и раскрасневшаяся, в самом из шикарных черных платьев, которые так шли бледному лицу, с красными губами, - она принадлежала мне, и мы уезжали к той далекой стране, где когда-то я забыл счастье. Когда наши пальцы сплетались в бутон лотоса, когда я видел ее радостные глаза, когда она мягко прижималась ко мне, я верил, что мы наконец найдем ту женщину, которая, конечно, не жила внутри ее образа... Это Танечка, это моя черная кошечка, блудливая и смешная... Но я испытывал что-то еще.

- Прошу никогда меня не покидай, - самолет пошел на посадку, и я посмотрел на задумчивый профиль жены, ища в нем сходство. Было ли оно или нет? Только игра света и тени... Два разных человека с таким разными судьбами. Одна - простая школьная учительница, вылезшая из нищеты, другая - шикарная львица, насладившаяся деньгами.

- Я никогда не покину тебя, - я сжал ладонь Татьяны и поцеловал маленькие пальчики.

Одуряющий воздух свободы ошеломлял. Гул самолета нарастал, как биение пульса, говорящего о животной страсти, которая всегда меня влекла к этой простой и пышной красавице. Пусть она не умна, зато хорошо готовит и никогда не оставит меня без чистой рубашки. Новая жизнь сулит приятные сюрпризы, даже если в ней не останется любви.

Но зря я мечтал, зря надеялся. Сложно описать, что произошло за два с лишним дня в такой сжатом виде, особенно, когда хочешь скрыть половину в сердце. Сколько было сказано обещаний и слов, сколько мы вместе пережили в таком простом земном счастье любить естественно, без оглядки на мораль или интеллект. Просто мужчина и просто женщина.

Путешествие превратилось почти в увеселительную прогулку с бутылками пива, гамбургерами, поцелуями прямо на автостраде и громким смехом над всякими мелочами. Танечка купила себе ковбойскую шляпу, в которой щеголяла передо мной весь день, она бесконечно пробовала всякие лакомства во встречных супермаркетах и перемерила добрую сотню платьев и кофточек, накупив их на десятилетие вперед. И вот очередная остановка...

Мы легли рано, так как выехали еще в четыре утра и сразу прижались друг к другу. Я целовал ее, как заласканный кот, который объелся сметаны, и шептал пошлости в ухо. Танечка смеялась, гладила мои волосы, а потом засопела на плече, точно черноволосая русалка. Может быть, я тоже задремал, но внезапный крик и темнота не способствуют сновидениям. Боги мои, жена вцепилась руками мне в плечи и тихо заплакала, как будто в этом отеле водятся не только крысы, но еще и чудовища.

- Что случилось? - покрывая поцелуями милое лицо, я быстро зажег ночник и встряхнул еще не пришедшую из сна Танечку. На фоне светлых стен снятой на ночь комнаты лицо ее казалось белой маской, которая вот-вот отойдет в мир иной. - Что с тобой? - я даже испугался, не болит ли что у бедняги, возможно, это те не очень приличные сосиски с острым кетчупом у дороги.

- Сон, такой странный! - Танечка села и задумчиво подперла ладошкой подбородок, а потом посмотрела на меня. - Меня во сне топили... Я думала, что не выберусь. Так реально...

- Топили...

- Вода была холодной, кругом была лишь вода... Я испугалась, я кричала и звала тебя, но видела лишь образ над собой, который держал меня и толкал ко дну. - Танечка встала и взяла сигарету. Вспыхнул огонек зажигалки. - Я знаю, кого видела... Я почти уверена... ты только не смейся!

- Ты видишь, что я смеюсь? - я притянул ее к себе и крепко обнял. - Просто ночной кошмар, смена полушарий, нервы и отсутствие стабильности... Ты, как малый ребенок, такая нервная...

- Это был Арес, - Танечка задумчиво высвободилась и стала натягивать на себя юбку. - Я не могу сидеть, я чувствую его рядом.

- Прекращай, - я схватил ее за руку и попытался удержать, но она оказалась сильнее, чем я предполагал, и выскользнула из моих пальцев скользкой рыбкой.

- Побуду на крыльце, подышу воздухом.

- Я с тобой. - я вылетел вперед и преградил дверь.

- Что с тобой? - Танечка обняла меня нежно, очень спокойно. - Ничего не происходит, я только постою здесь, понимаешь?

- Нет, ты сказала совсем другое...

Она посмотрела на меня с некоторой досадой и вздохнула.

- Я не хочу, чтобы ты пострадал, я боюсь его и жду всего самого худшего... Страхи, пустые страхи... Обыкновенные сны, а так реально! Душно, я даже голову потеряла от пережитого, от смены места... Как заяц, - она захихикала и высунулась наружу. - Уже ночь! Смотри, какие звезды! И забудь об этом...

- Сложновато...- я нахмурился, пытаясь понять ее настроение, но Танечка обвила мою шею и прошептала:

- Поцелуй меня... Я хочу еще немного страсти, что ты дарил мне эти дни! - кокетливо прищурилась она и подставила губы.

Сладкий поцелуй отвлекал вообще от любой мысли, не то что о глупых страхов. Я стал стягивать с атласных плеч лямочки комбинации, гладил мягкие линии бедер, а потом поднял жену на руки. Я даже забыл закрыть дверь до того хотел этого ласкового тела, дарившего мне свое откровенное желание. Предаться любви было единственной возможностью выкинуть прочь страшное видение. От жаркого сплетения наших тел в голове шумело, покрывало стало мокрым, кожа Татьяны, когда я оторвался от нее, светилась на фоне света ночника, волосы змейками разметались по подушке. Мы вновь обнялись и забылись от усталости...

... Я открыл глаза. Темнота. Никакого звука. Лишь ночь. Рука пошарила по пустой кровати, но было и так ясно, что Танечки нет. Я включил свет: так и есть - одежда исчезла. Она все-таки пошла на улицу. Маленькая дурочка решила умилостивить меня и на некоторое время отключить! Черт!

Я было ринулся к двери, кляня себя за неосмотрительность и доверчивость на чем свет стоит, но понял, что совершенно наг. О женщины, коварный созданья! Куда же я в таком виде?! Пришлось натягивать в спешке брюки. А тут еще шум в коридоре: со скрипом распахнулась дверь, которую явно пнули ногой. Здравствуйте, приехали! На пороге стоял черный контур мужчины с рыжим огнем на голове, вернее это, конечно, был просто свет фонаря, но все же престранный. Призрак сделал шаг навстречу - на руках его лежало тело Танечки! Да, мне хотелось кинуться и задушить мерзавца. Я не думал, как он нашел нас, я думал о крови. Танечка не шевелилась и скорее всего находилась в обмороке. Ее поза, ее прижавшаяся к груди Ареса голова и руки, болтающиеся через мощную шею, говорили по крайней мере о сне.

И тут я бросил взгляд на лицо женщины и обмер: "страшный" друг держал Милену. Те же черты, та же улыбка, которая так умиляла меня, когда она спала. Сбивала с толку лишь одежда...

- Я должен с тобой разобраться... - Арес положил женщину на кресло, как драгоценность, и резко поднял голову, словно знал, что я жду лишь сигнала и не смею напасть по причине того, что на его руках та, которую я любил всегда.

Арес встал в стойку, чуть наклонился вперед, ожидая моего необузданного гнева. И я, право, не ожидал, что поступлю так необдуманно - кинусь на таран, точно молодой бычок. Как бьются разумное существо и озверевшее животное? Одно со спокойствием, другое - до смерти. Второе всегда погибает.

Противник появлялся и исчезал, нанося удар за ударом. Он не жалел меня и не давал поблажек. Один раз кулак пришелся ровно в челюсть - изо рта полилась кровь, второй - в солнечное сплетение, резкая боль прошлась под коленями и по шее. А потом я вдруг увидел, как на меня со всех сторон летят осколки. Они напоминали кинжалы, сверкающие стрелы возмездия. Звон гремел в ушах. Закрыв голову, я упал на пол и принял дождь сверкающего рока. Разбился весь мир вокруг... И сразу пришла ночь...

- Ты жив? Прекрасно!

Что это? Я открыл глаза и зажмурился от солнечного света. В ушах поднимался невероятный звон. Так, белые стены, белые тумбы, стеклянный шкафчик, капельница сбоку, белый халат... Я в раю? То есть я в больнице! Забыл! Я заболел? Я умер или родился? Какая размытая рожа, но голос очень знаком...

- Март, ну-ка, открывай глазки, посмотри на своего папочку!

- Где я? - это был риторический вопрос, потому что ответ я примерно знал. Просто я вообще не понимал, кто я и зачем? Такое со всяким хоть раз в жизни случалось. И потом, как я попал в палату.

- Ты в Москве. Ты Март, - из тумана все явственнее проступало лицо Дарси, вечного врача-спасителя. - Ты шел по улице... Случился эпилептический припадок...

- Не может быть, я пил лекарство...

- Ты можешь сказать, где провел три дня? - отец смахнул с моего лба волосы и стал наполнять шприц из ампулы. - Сосредоточься и спокойно вспомни...

- Не знаю, я был в суде, возможно часа в три, потом... - в голове всплыла сцена развода с Танечкой и щемящая боль в сердце. - Я сел в машину и поехал домой... Потом я...

- Ну, что потом? - игла вонзилась мне в вену и сладкое спокойствие моментально овладело разумом.

- Не помню. Дарси, что со мной случилось?

- Ты пропал на три дня и вдруг среди ночи, во время моего дежурства, приехал Арес. Он привез тебя сюда без сознания... Как ты встретился с ним? Где Танечка?

- Не понимаю... Ты сказал, что я был с Аресом?

Я пытался напрячься, но лишь тщетно пробегал по сознанию. Танечка больше не была со мной, мы разошлись... Мы разошлись навсегда из-за Ареса. Я все забыл. Перед глазами поплыли волны зеленые и бирюзовые... Помнить было дорогим удовольствием, мне хотелось лишь спать, больше ничего... Ничего не надо уставшему человеку, который потерял все.

9

Все, что я мог - это следить за Миленой издалека. Я видел ее такой, какой была она всего лишь год назад, перед той ужасной смертью. Маленькая, гибкая тростинка с тонкими чертами лица и пронзительными черными глазами. Исчезла Танечка - мои Воины сказали правду. Почему же я был слеп? Вот она, в длинном, черном пальто, под руку с Аресом садится в машину, вот она что-то долго выбирает у прилавка и смотрит на окружающих с удивлением и странной задумчивостью. Остренький профиль отражается в зеркальных витринах, когда она проходит мимо меня, не узнавая. Наказание! Страшное наказание, когда тебя даже не помнят! А Милена не помнит меня... Она потеряла те два года в пространстве, как перышко, которое улетело, увлекаемое ветром перемен. Лишь мне остались страдания! Почему? Почему он и меня не лишил памяти? Почему я смотрю на сокровище, которое принадлежит только ему одному без остатка? Лишь черная ненависть горит в груди синим пламенем, сжигая мои внутренности, а сделать ничего нельзя.

Милена, я стал пустым местом в твоей судьбе! Я не знал, что владею бриллиантом и отдал его без боя. Дурак, обманутый дважды, становится ослом, и я, конечно, осел.

- Что ты ожидал, что она тебя прижмет к груди? - удивлялся Дарси, который выходил меня за две недели, когда я пришел к нему со своим горем, и вяло жевал салат с заливным, сидя в его уютной, крохотной квартире. - В этой жизни ничего не дается даром. Я предупреждал тебя! Я пытался тебя наставить, но ты ведь упрям...

- Дурак, какой я дурак!

- То-то, а ведь были времена, когда тебе удача плыла в руки... Это нам, невезунчикам, с когтями и зубами приходится рвать у судьбы счастье, ранясь до крови... - огромной лапищей Дарси сгреб бутылку водки со стола и убрал в шкаф, видя что я тянусь к ней в очередной раз. - Пить хватит, тебе еще придется соображать, как вернуть ее...

- Я не смогу, - тяжелый вздох, вот и все, на что я был способен. - Я даже не представляю, как себя вести. Она же ничего обо мне не знает, она же все забыла!

- Брось, слюнтяй, добивайся расположения, познакомься наконец! Ты не можешь оставить все так! Не можешь! Слышишь?

- Арес не просто человек, ты убеждал меня так уверенно, что я... - подобрать слова становилось все труднее, так как выпил я прилично и уже явно заваливался за стол. Радовало, что соображаю логично.

- Ну-ну! - подталкивал Дарси. - Вспоминай, а то вон как тебя скрутило, себя не можешь найти. Это же надо, как он тебя треснул за свою кралю.

- Ты говорил мне когда-то про источник...

- Ну?

- Ты считаешь, что я обладаю какими-то способностями?

Дарси улыбнулся с таинственной миной и поманил приблизить лицо.

- Если бы я не знал, как ты родился с твоим братом и не наблюдал за тобой всю твою жизнь, я бы ничего не утверждал. Ты умный, Март, ты сам догадаешься... - хитро прошептал он. - Об этом непринято разглагольствовать. Отправляйся в источник и сам ищи ответы. Помнишь, как ты получил назад свои глаза? Так вот, мой сыночек, это тебе и ниточка... Ни один из Воинов не рождался внутри Источника. И о моем совете - молчок.

Я и раньше был амбициозным малым, но, признаюсь, новость о моей избранности скорее пугала, чем радовала. Всю свою жизнь я болтался по родственникам неприкаянный и ненужный, я учился до самозабвения, чтобы выбиться в люди. Правда, наука давалась легко. Но это не умоляло отца, который бросил меня и лишил обычной родительской ласки. Сирота, я не искал близости с людьми и так сильно привязался к предателю, который украл у меня Милену. Что же, довериться отцу? Он ненавязчиво толкал меня на расправу с Аресом... Почему? Не из благих побуждений. Я для него джокер в колоде карт, последняя надежда на избавление от страшной связи с чудовищем. А чудовища рождаются не только от людей, но и от ангелов. Если посмотреть на себя, я даже не представляю, кем стану, если войду в заветные воды и взгляну правде в лицо? Не в привычное зеркало, а в суть, которая превратит меня в то, что я есть на самом деле. Тогда огонь взметнется из груди и изменит мои формы... Вырастут ли у меня крылья или рога с копытами? Преобразится или изуродуется лицо? Пойти в Источник... Ради Милены, ради нее одной, вдоль берега моря на Алгаде, вдоль узких улиц, что сплетаются в шумный средневековый город, в тенистую аллею вдали от замка, в ту заветную дверь, увитую плющом, за которой стоит арка и площадка с небольшим бассейном, окруженная скалами. Туда, чтобы узнать истину.

Черное небо, ветер завывающий в вышине над мокрыми изгибами камней. Камни под ногами трещали, а лестница на площадку давалась с трудом. Я уже видел черный бортик, за которым плескалась золотистая жижа и слышал ее шепоток, который всегда пугал простых смертных в страшные бури. Я сел рядом с источником и склонился на мелкими волнами, возникающими не от ветра, а скорее от магнитных колебаний. Железные вставки между камнями показывали стороны света, направления восхода и заката основных светил и равноденствие. Справа возвышались стены замка Дита, а слева, в естественном проеме между скалами, темнела башня маяка, где располагались мои лаборатория и обсерватория. Источник установили здесь, по рассказам Вальмонта, не так давно, и ОН прижился, вошел в землю, служа мне местом для размышлений и медитаций, но никак не для служений или колдовства.

Я в сомнении тянул время. Трудно войти в одну воду дважды. Трудно искать ответы, не зная вопросов. Что же, Дарси хотел дать мне оружие, чтобы бороться, только плоды пожнут явно совсем другие, и им достанется власть, если мы с Аресом погибнем. Я, клянусь всем святым, хотел другого, не власти над миром, а Милену. Кто-то скажет, какая мелочь! Любовь, отвечу вам, особенная власть!

Нужно нырнуть! Обычно здесь мелко - около полутора метров. Но я же никогда не открывал глаз и сразу выкарабкивался на берег, опасаясь за жизнь. Может быть, есть лазейка и глубже, и дальше... Избавиться от лишнего груза. Долой плащ и ботинки! Я набрал побольше воздуха в грудь и ушел с головой в золотистую жижу. Забавно нырять на мелкоте. Ощущение разрядов, искры вокруг. Человек бы уже сгорел до костей. Я же родился в источнике!

Я напоминал себе утку, шарящую по пустому дну пищу и смешно задирающую ноги вверх, над поверхностью. Было очень жарко. Вода становилась неспокойной и словно ощупывала меня. Загребая руками и хватаясь за выступы, я добрался до середины бассейна и увидел то, что искал - расщелина уходила вниз, становясь из желтой бронзовой. Соображать не было времени - нырять, хоть и страшно, хоть искры сыплются из глаз, - единственное решение. В первые секунды мрак поглотил реальность. Стены колодца в сравнение с Источником были ледяными... И вдруг свет. Зелень и бирюза свободных волн, что не повторяют ни одного движения танца, а надо мной - шар солнца. Я вынырнул на поверхность и понял, что схожу с ума. Сон вернулся, и я находился в Океане, который пел всеми голосами ангелов.

Пережитое и увиденное оставлю для себя. Я вернулся назад не по своему усмотрению, право, не хотелось видеть мир, который опостылел, а как бывает обычно в сказке - кончается срок - и ты свободен от волшебства. Путь назад протек в полной растерянности и страхе за душевное равновесие. Все законы физики, все догмы распались на клочки порванной бумаги. Я видел утро на Алгаде, ясное, светлоокое, с лазурными облачками и золотом травы на склонах, я видел красные деревья, приветливо горящие на мрачном фоне замка с темными, покрытыми мхом стенами, но еще находился в глубине ОКЕАНА, вспоминая эйфорию свободы. Дорожка со ста двумя подсчитанными мной ступенями к тайной двери во внутренний двор была усыпана желтыми листьями, напоминающими о кратком путешествии в неизвестность, голубое небо напоминало мне Океан, даже голоса последних птиц напоминали мне ЕГО. Если бы не усталость, я взлетел бы в небо от счастья узнанного. Но сил хватило лишь на то, чтобы доползти до кресла в жилом коридоре замка и вытянуть ноги. Источник рыжими каплями застыл в моих волосах, как золотые перья. Я закрыл глаза. Спать немедленно и лишь потом делать выводы! Теперь я не знаю больше, я только увидел нечто удивительное, я не представляю, что ЭТО, но я умею проникать внутрь... Поможет или не поможет мне подобная способность, только если я попаду в яблочко, значит Дарси не отправил меня по ложному пути.

10

Они ненавидели Ареса, и он знал, что слишком мягок с Воинами Смерти, которым дает поблажку за поблажкой. Маленькие мерзавцы пытались быть похожими на него самого. Они обладали небольшими способностями, в целом завершающими целый круг его собственного развития, но, конечно, не достигали нового витка, на который поднималась человеческая форма, которая досталась существу иному, чем просто рожденному из чрева матери.

Мужчина подошел к зеркалу и пристально посмотрел на свое отражение. Там, в глубине его зрачков, горели черные пропасти звезд, там скрывалась его бесконечная пустота и одиночество. Он загладил пряди волос назад и поправил галстук, затем застегнул пиджак, намереваясь отправиться по делам в город. Мысли почти человеческие заняты были деньгами, которые так ценились на Земле. Возможно именно тогда из спальни выплыло белое облако кружев и обняло его за талию тонкими руками. Нежное, теплое после сна тело Милены прижалось к Аресу и повисло, собираясь продолжить отдых, не отпуская никогда.

- Зачем ты встала так рано? - рыжеволосый демон повернулся и поднял любимую на руки, находя, что она лишь приобрела новые качества, утратив прежнюю жизнь. Да, красивее создания еще не создавала природа. - Моя маленькая девочка!

- Не уходи, мне скучно одной! - капризные губки поцеловали его в щеку и ухо, как будто говоря об игривости котенка. - Ты скоро придешь?

- К вечеру, ты покушай очень хорошо, а потом погуляй!

- Одна? Ни за что!

- Я пришлю к тебе Кали, капризная малышка, - Арес поцеловал женщину и положил в пуховую перину сплошь из кружева и сонной дремы. - Твой маленький мальчик тоже здесь, так что не будешь скучать.

- Он забавная игрушка, - вишневые губки плавно растянулись улыбкой сладости и неги. - Ты разве не против? - ехидно поинтересовалась кошка страсти. - Ты ведь меня всегда ревновал!

- Спи, птичка, забудь... Спи...

Милена закрыла глаза. Арес накрыл ее одеялом и тихо прикрыл дверь. Клетка захлопнулась - и больше нет воспоминаний. Ласки, что она дарила Марту, никогда не всплывут в красивой, готической головке. Теперь спутником женщины станет прежний, нисколько не опасный друг - красавчик Кали, а Кали и существует лишь для ее развлечений. Улыбайся, милая! Паутина оплетет тебя и поглотит, потому что ты создана ОКЕАНОМ, который любит тебя бесконечно.

Арес больше не волновался. За внешней простотой его действий скрывалась тайная власть. Он предугадывал, что наступает пора, когда игра приобретает новые формы, и они с Мартом остались один на один, несмотря на способности Эрика, который однажды уже убил его на земле без названия ради своей дорогой Селесты. Тогда он боролся с человеком, он и теперь, этот белобрысый бандит, считает, что видит перед собой человека, а не то, что есть на самом деле. Они хотят победить императора, но воюют со своей внутренней сутью, которая и разорвет их безмозглые клетки на части. Нельзя разъединить Милену и ОКЕАН.

Пусть попробуют, пусть и сама красавица попробует освободиться от ЗЛА, создавшего ее прекрасный образ и убежит с Воином Смерти. ОКЕАН... Кругом ОКЕАН... Через деревья, через камни, через простых смертных, через растения, вырвавшиеся на волю из земли, - он видит все вокруг.

"...Она задумала обмануть всех на свете и стать свободной от данного обещания, чтобы самой создавать и разрушать. План был прост: уничтожить Ареса... Но не было сильного человека, который бы помог ей в осуществить мечту. И потому она призвала волшебство, данное ведьмовской властью женщины, и заглянула в хрустальный шар, чтобы узнать лицо, но лицо все менялось, лишенное смысла. Оно играло в прятки с императрицей... Оно лишь говорило, что путь тернист, опасен, глуп и неясен..."

Когда Милена подговаривала Кали на преступление против Ареса, ОКЕАН смеялся над ее шалостями, когда играла роль соблазнительницы Воинов Смерти, он смеялся над ее выдумками, когда она изменила ему с Эриком и приказала убить мужа, он валился с ног от хохота.

Несколько дней Милена жила на свете, но вновь взялась за свое. Она ненавидела все вокруг, принимала одну лишь собственную суть. Людей презирая, обожала богатство. Требовательно и назидательно выбивала у Ареса внимания, чтобы под кожей прятать желание сцепить его с сыновьями. Она нравилась себе в зеркалах, когда наряжалась и блуждала по дорогим магазинам. Она украшала себя, как кукла, которая капризничает, и, шепча на ухо всякие пошлости, задумывала, как получить удовольствие от каждой минуты жизни. Для нее, лишь для нее Арес существовал каждую минуту. Для нее он создал эти миры, и эти вселенные, и эту глупую игру в королеву. Для нее одной души живых существ обрели свой выбор. Для нее одной...

Улыбайся, милая Лилит! Ты вкусила яблоко познания и почти у цели... Но пока выбирай! Выбирай любого из Воинов Смерти и исправь ошибки... Их делают люди. Их создают несовершенные создания.

Арес почувствовал боль, когда возвращался домой. Боль была острой, как лезвие, которое оторвало часть плоти. Так случилось раньше, когда любимая изменяла с Мартом. Так не могло повториться. Тело свело судорогой. Тело человека, который проходит все возрасты, остается очень слабым орудием для осуществления предназначения. Мужчина попытался посмотреть на реальность через черные ветви, но Океан еще крепче сжимал кольца пламени, который сжигал нервные окончания и резью разгорался в глазах. По некоторым образам и знакомому очертанию нетрудно узнать противника, нетрудно понять, что он рядом с Миленой, которая кокетничает где-то в очередном магазине, не гнушаясь случайным знакомством. Она всегда такая неразумная! Боже, какая ужасная боль! Разъединение грозит им гибелью... Нельзя обманывать свое человеческое сердце.

Арес нажал на газ машины, и Москва перестала быть реальностью. Пусть люди копаются в мелких проблемах. Они - тени, которые исчезают без следа, не оставляя за собой ни мысли, ни дымки. Они - лишь игра и суть ОКЕАНА, который смеется над всем сущим, как дьявол над явной шуткой. Суть создана смертью, которую охраняют символы в живых оболочках. Их праздное существование, их невероятная самонадеянность, их резкое отставание в знании перед интуицией - плод ОКЕАНА. Но есть человек, который стремится познать, который не только наслаждается незнанием, который идет ради чувства на исследование, отдавая ум ради истины. Март Шарден - имя, неизученное ОКЕАНОМ.

Арес ненавидит везунчиков. Незачем менять суть вещей. Незачем покидать мир лишь потому, что тело человека умирает, что он сам вот-вот превратится в призрачный фантом, который исчезнет за зеркалами в отсутствии сути и приобретет идеальную форму и содержание самого себя во всех ипостасях. Милена, ты будешь свободна, ты наконец избавишься от всевидящего ока...

- Нет, Арес! Нет, - Милена встретила известие о скорой смерти мужа с ужасом. Она нервозно подпрыгивала, когда мужчина утешал и обещал, что обязательно вернется... Она не верила, что ОКЕАН снова придет, что просто это необходимость, которую не избежать. Неужели в другом образе еще недавно кисуля бросила его ради чуждого и смешного Марта? Неужели это случилось? Нет, то призрак возможного существования, замененного новым временем и материей.

- Почему не человек, а ты должен уйти? Почему ты уходишь?- она вцепилась в свитер Ареса и заглянула в его глаза. - Все было так хорошо!

- Люди умирают... Все заканчивается, но не мы с тобой! - сквозь простую кожу мужчины проник свет и погладил Милену по щеке. Кухня в обычной московской квартире где-то на окраине стала голубовато-бирюзовой. - Ты должна привыкнуть, что мир меняется...

- Не хочу, не хочу! Я готова отдать все, всем пожертвовать!- взмолилась женщина.

- Даже Воинами Смерти? - улыбнулся Арес задумчиво.

- Да, что они значат? Лишь частицу тебя, что проникает в жизнь... Ты не можешь бросить меня одну! Ты не сделаешь этого!

- Нет, я не сделаю этого... Ты должна будешь совершить ЗЛО!

- ЗЛО? Ты хочешь опять воспользоваться ими? - губки испуганно сморщились, а потом расслабились. - Арес, мы рискуем, что ничего не получится. Наша связь прервется...

- Иначе тело умрет, умрет Арес и я с ним вместе, - сказал свет. - Ты должна придумать ловушку для дураков. Чтобы они сыграли роль по всем правилам, чтобы ополчились против меня, чтобы они убили меня не раньше, чем я уйду и заманили одного из них в силки ОКЕАНА!

- Я не представляю как... Я не смогу...

- Ты сможешь, ты просто должна столкнуть их лбами и направить стрелы в самые болезненные места их характеров. Я верю в твои способности, мое зернышко!

- Арес, но кто, кто будет выходом и истиной для ОКЕАНА?..

- Ты знаешь сама, ты должна выбрать...

11

Конечно, без сомнения, я видел перед собой Милену. В грязной, размытой дождем Москве, среди каменных коробок, я видел царицу. Мое пристальное наблюдение она не оставила без внимания в тот момент, когда я стоял в метрах трех рядом и выбирал себе йогурты и прочую ерунду, искоса наблюдая, как кудрявая головка склоняется к прилавку и рассматривает сырки и сладкие кремы.

- Вас зовут Март Шарден, - игривый голос прозвучал рядом как раз тогда, когда я на мгновенье отвернулся, читая дату на упаковке. - Арес рассказывал, что вы один из его родственников.

Я сглотнул и посмотрел на нимфу, которая, по моему утопленному в памяти горю, была давно мертва, или же все-таки она стояла здесь, совсем близко, лукаво подтверждающая, что нет связей между жизнью и смертью. Переселение душ? Какая антинаучная чушь! Но какой вдобавок факт!

- Проглотили язык, молодой человек? Я давно заметила, как вы болтаетесь за мной без дела! - темные глаза смело смотрели на меня снизу вверх, как бы бросая вызов, который я даже при желании не мог принять. - Лучше катите тележку... - она вручила мне свои покупки и побрела вдоль полок. - Рассказывайте, что вы молчите, словно болван? Мне говорили, что вы весьма словоохотливы...

- Позвольте узнать кто?- я едва сдерживал порывы прижать Милену к сердцу, закричать, что она жива, что я счастлив, как ребенок, что я ошарашен и не понимаю ничего, но молчал, ожидая, когда оценю ситуацию получше, чем теперь.

- Кали, именно он посвятил меня, где я провела эти несколько лет перед аварией.

- Какой аварией? - не понял я. Перед глазами всплыл белобрысый красавчик, который по записям книги давно охраняет царицу...

- ...Ну, - протянула Милена, покрутив в руках коробку конфет, - я не помню, что делаю здесь, в Москве... Я знаю, что была... и все! А еще Кали сказал, что вы, молодой человек, женились на мне... Забавно, что Арес называл наш брак весьма посредственной комедией...

- Он дает всему характеристику? - я язвительно ухмыльнулся. - Боюсь он не решится рассказать главного... Впрочем, интересно, какая вас, мадам, постигла авария?..

- Автомобильная. Странно, что любящий муж, как вы, не знаете этого... - Милена поправила мне пальто и направилась к кассам. - На правах экс-супруги воспользуюсь трудовой рабсилой. Донесите, пожалуйста, до дома сумки.

Ситуация складывалась комичная. Женщина не узнавала меня, напрочь забыла прежнюю жизнь и так сильно изменилась, что я не находил этому логичного объяснения. Танечка лопнула мыльным пузырем в воздухе, зато Арес получил назад жену, а я ее потерял. Я смотрел на Милену, от догадок голова кружилась. Что за безумие? Снова идти с ней рядом и знать, что она ничего не помнит, ничего не знает о нас. Сказать правду? Я так много не понимал, что опасался испугать и ее, и выдать себя... Право, Арес наказал меня жестоко. И не только меня... Слухи среди Воинов Смерти распространяются, как в большой деревне. Одни слышали, что Эрик лежит в больнице в коме, что его состояние желает лучшего, другие шептались о деньгах, которые потеряли на этой варварской планете. Дарси был недовольнее всех, ругался и сравнивал себя с загнанным в ловушку лосем, которого бьют за то, что он пытался убить отца. Мы попросту проигрались...

Теперь шанса получить Милену назад я пропускать не собирался, а значит должен находиться начеку.

- Большое спасибо, милый друг, - Милена остановилась перед железной дверью и стала рыться в сумке в поисках ключа. Я стоял, ожидая продолжения спектакля.

- Помочь?

- Сама откопаю, - она резко отступила, услышав внутри щелчок и чуть не выронила связку. В проеме стоял Арес в черном костюме с ведром в руке - вот комедия.

- Привет, милая, - враг даже мускулом не дрогнул, расплылся в открытой широкой улыбке. - Какая неожиданная встреча! Март, вы что, не работаете?

- С некоторых пор это не модно! - я вручил ему пакеты и преградил путь Милене, которая явно собиралась домой. - Оказывается произошла авария и моя жена кое-что забыла?

- Слава богу, - Арес взял женщину за запястье и ловко перетянул на свою сторону. - Думаю, дорогая, тебе не захочется услышать о его подвигах, так что на ваши деньги, юноша, мы не претендуем... Но если вы желаете посетить мой дом в качестве гостя...

- Я не уверен, что окажусь кстати, но все равно зайду.

Милена крутила головой, глядя, как мы нежно грыземся и вдруг тихо засмеялась. Арес тотчас обнял ее левой рукой и прижал к себе.

- Заходите, молодой человек, я, по крайней мере, вам разрешаю, - уверила она, нежно погладив Ареса по щеке. - Закончим на этом, я жажду наконец просто поболтать.

Вот вам теория относительности в действии - поезд уходит и я плыву на платформе в попытке его догнать и не сходя с места.

Изменилось место, события, но не изменился разум, который помнит. А было ли на самом деле озеро Эри, прогулки, катание на лыжах?.. Или меня мучит кошмар с продолжением?

Чудовища, - так кажется написано в книге, украденной у Эрика, - кругом нас окружают чудовища, суть которых мы не в силах осознать и которых мы сами же и создаем своими измышлениями. Если любовь теряет смысл, то она уже не любовь, а лишь зеркало, в коем скрывается ЗЛО.

Мы, что называется, стали играть в теннис, перекидывая мячик, летавший то вяло, то очень резво. Мы боролись за право иметь, а значит помнить, или властвовать, а значит забыть. Выигрывал Арес. В эти дни я проявил всю тактику заигрывания с женщинами и потерпел полное фиаско. Все, чего заслужил мой гений, славной дружбы. Милена была предана Аресу, более того, она не верила моим слабым попыткам возвратить прошлое и не хотела этого. Забавой - вот чем пахло наше общение. Оставалось рвать на себе волосы, пока я ненароком, не упомянул об ОКЕАНЕ, который считал загадочной загадкой, и никак иначе. Нет, я не выразил тавтологию, я выразил истину. Я просто попросил Милену дать мне руку на вопрос, откуда знаю о бесконечном пространстве и - ах безумие! - случилось нечто из ряда вон выходящее. Да, я боялся припадка, но ради цели... можно поступиться страхами. Сначала ладошка женщины только запотела, потом Москва покорежилась и исчезла. Тысячи радуг спели песню, потянув нас вместе в туннель, который навсегда отпечатался в мозге. Я точно повторил повороты, которые вели в ОКЕАН. Я тащил по фантазии женщину, чтобы спросить ее об истине.

- Как ты узнал? - голос Милены напоминал вязкое эхо, многократно булькающее в волнах из света и переливов.

- Я был с тобой здесь, я целовал тебя... - пальцы крепко держали запястье. - Я помню все...

- Но не можешь доказать... Ты, однако, имеешь весьма хорошие способности... - внезапно женщина исчезла и превратилась в золотистую рыбу, которая кружилась вокруг и поднимала водовороты. - Ты должен добиваться успеха, не соблазняя меня... Если ты прав в том, что рассказал, если Арес таков, как ты говоришь, ты победишь его... Я лишь похлопаю в ладоши... Ха-ха-ха... Дурачок! Я посмеюсь над Аресом, если ты прав, я посмеюсь...

- Ты должна вспомнить!..

- Я вспомню...

... А потом потеря сознания. Эпилепсия? Выход в свободу!

Лицо Милены склонилось надо мной, когда я открыл глаза, лежа на ковре в ее квартире, не вполне понимая, что дал ей возможность оценить мое "я" по достоинству. Она вытерла меня чем-то мокрым, подбила под головой диванную подушку.

- Ты упал, ты внезапно упал... Господи, как я испугалась! Часто с тобой такое случается?

- Эпилепсия, - я не решался спросить, что видела женщина, а она не проявляла ни малейшего удивления.

- Странно, ты знаешь, что Арес тоже болен?

- Нет, - глаза невыносимо болели и еще повторяли очертания волн, а, может быть, я никак не мог привыкнуть к серой темноте осени. - Ты такая красивая!

Глаза Милены лукаво сощурились, на щечках появились ямочки умиления и знакомой нежности.

- Ты совсем мальчишка... Ты такой забавный, - она поцеловала меня в лоб. - Я не знаю, почему вышла за тебя замуж, но, видимо, ты был такой смешной. Такой смешной и такой огромный... - голос хозяйки дома отдалялся, пока не исчез в темноте сна. Я уснул... Я не должен был уснуть и видеть сны сквозь реальность.

Дверь открылась... В комнату вплыл Кали. Маленький, как злобный гоблин. Тонкий, как тростинка, с золотыми волосами и лицом сказочного принца. Он присел и улыбнулся с жестокостью волчонка, смахнул с моих глаз прядь волос, а потом встал и обнял Милену за талию, увлекая к выходу.

- Не здесь, он может очнуться, - голос маленького мерзавца мурлыкал. Голубые джинсы, серый свитер сливались в одно пятно.

- Не волнуйся, мальчик спит. - та захохотала, заправляя кровавый халат до пола. - Ты посмотри только, что мне досталось? Если мы сможем его использовать, то все будет, как прежде...

- Обещания? Ах, обещания! Арес не захочет его использовать... Март проклят ОКЕАНОМ! Все Воины прокляты! Но Март ненавидит Ареса и решится на бунт, как весьма достойный претендент, чтобы создавать революцию...

- Он очень милый, мне жаль его! - Милена недовольно сжалась, но Кали взял ее за плечи и заглянул в глаза.

- Ты хочешь быть королевой? Ты хочешь быть первой и не уступать никому, как и раньше? Ты должна забыть о симпатиях и использовать людей. Любовь недостойное чувство для человека, наделенного властью. Если Арес умрет, мы обязаны получить максимум от его смерти, от его исчезновения...

- Нет, я не хочу! - женщина толкнула юношу и села на диван прямо перед моими ногами. - Остаться одной, без него, ты не знаешь, что я потеряю все, если не получу его назад... Я не могу. Мне не нужны деньги, мне нужно получить ОКЕАН! Мне нужно... - голос дрожал.! - И ты сделаешь это, Кали, ты найдешь претендента! Ты найдешь замену для моего ОКЕАНА...

- Я?! Ну ты скажешь! Вау! Просто царица! Зачем ты меня толкаешь на опасность? Ты не хочешь ли, чтобы я подзадоривал братцев?

- Именно! Внуши им, что они получат наследство, собери их у Источника в надежде, собери, пока Арес не умер, собери для меня... - руки Милены взялись за полу свитера Кали. Тот присел на одно колено и мягко вздохнул.

- Ты действительно уверена, что хочешь остаться с Аресом?

- Да, конечно, я уверена... Помоги мне...

- Ты не хочешь улететь из золотой клетки? Ты решила столкнуть братьев и сотворить ЗЛО?

- Да! Я лишь частичка! Я лишь... - закрыв руками лицо, женщина замолчала.

- Тебе страшно...

- Этот Март так знаком мне, меня пугает, что я должна с ним сделать...

- Ты только не волнуйся, ты только не бойся!

Я попытался пошевелиться, но тщетно, я был в шоке, потому что понял, что не зря в тот вечер на Эрика напал Кали. Он знал о его силе. Он обезвредил его как помеху... Для чего? Для чего они все это делали? Все они что-то знали больше меня! Больше меня! Любимая, почему тогда ты не призналась... а я отпустил тебя и потерял?

Боль в затылке, ненависть в груди. Белые хлопья за окном... Тепло по ногам... Я в машине, я связан. Я еду? Меня везут... А впереди сидит белокурая макушка того же мерзавца... Да, это он приходил к Милене и именно его я слышал... Карман горит от присутствия книги... Книги, которая скрывает весь МИР.

Я еду в неизвестность, и вижу я лишь деревья черные в черном просторе... Ни огня, ни шума города, лишь гул мотора! Кали везет меня куда-то... Со стоном распрямить мышцы, что затекли от неудобной позы... Что же происходит?

- Сволочь... - губы пересохли, но способны выплевывать ругательства. - Ах ты м....к!

- Заткнись, а то кляп всуну, живучий пескарь! - голос Кали изменился из бархата для Милены на сталь для меня. - Ты не в лучшем положении. Ты еще не понял?

- Я тебе все ребра пересчитаю!

- Он не виноват! - из соседнего переднего сидения повернулась Милена в широкополой шляпе с такими красивыми шелковыми лентами и вуалькой. Алые губы напряженно растянулись улыбкой.

- Так вы это давно задумали?.. Вы задумали!.. - ничего путного в голову не приходило, и это пугало. Куда меня тащит Милена и странный спутник, если рассудить разумно? В лапы к Аресу? Но для чего? Для чего вся эта история? Для чего я присутствую в ней? Лес! В черный лес? В черный ОКЕАН? В черное ЗЛО, которой поглотило Октавву! Я родился в ОКЕАНЕ... Я сам из его вод... Я могу защититься... Я представляю опасность... Я могу помешать Аресу? Я не понимаю ничего... Разве я могу понять!

Кали дал по тормозам так внезапно, что я чуть не ударился головой о спинку и лишь мой напряженные колени удержали падение под сиденье.

- Черт, завал! Милена, эта дорога абсолютно размыта! - Кудрявая, накрученная голова Кали высунулась наружу. - Туда ли мы едем вообще?

- Туда! - тихо отозвалась из темноты моя любимая.

- Вряд ли это приятное место, - констатировал я.

- Тебя не спрашивали, друг, - злорадно шикнул красавчик и дал ходу назад. - Попытаемся объехать, тем более, что и дорога закончилась.

Я внезапно увидел впереди черную башню и вздрогнул. В Москве нет никаких башен, да и для подмосковной церквушки уж очень странное сооружение. Боже мой! Черные лес, не воображение. Черный лес существует. О нем ходили легенды, о нем упоминается в книге. Это ведь лес чудовищных существ. Боже!

- Я не поеду дальше, ни за что! - вопль, который вырвался из меня свидетельствовал о явном возбуждении, руками я надавил на ручку и попытался открыть дверь, но тщетно. - Зачем вы меня сюда приволокли? Вы чокнутые!

- Помолчи, Март! - Милена вновь посмотрела на меня. - Доверься судьбе. Ты стоишь на пороге великого ничто! Ты не знаешь ничего, ТЫ сам выбирал... когда открыл мне, что знаешь об ОКЕАНЕ... И ОКЕАН узнал о тебе...

- Я ничего не понимаю...

- Вряд ли кто знает ответы на незаданные вопросы.

- Я хочу знать, я хочу! - я толкнул себя к женщине, чтобы посмотреть в напряженное лицо. - Почему ты потащила меня в лес после того, что я открыл тебе?

- Узнаешь, ты все скоро узнаешь.

Фары высветили какой-то просвет, и тонкая ручка собеседницы указала туда. Подпрыгивая, наша машина в бесконечном белом водовороте с грохотом и скрипом въехала на поляну, окруженную кривыми, обезображенными деревьями. Когда она затихла и увязла в земле (так по крайней мере казалось), тело мое мелко задрожало. Уж, право, я не ожидал, что вот так завершится моя любовь.

Дверца распахнулась, пуская холод и стоны теней, но чернее их, конечно, была фигура женщины, некогда лежавшей в моих объятиях.

- Выходи! - приказала она и кивнула на пустоту позади себя. - Здесь ты получишь истину.

- Я уже передумал ее искать. - Я пополз назад, но Кали, показавшийся рядом, потянул меня за ноги с внезапной силой и выкинул, как мешок прямо на первый снег, который покрыл траву славным узором. Спеленали, так спеленали!

- Тащи его к центру. Смотри, поаккуратнее.

Уж не знаю, что я орал, но, орал я истошно. Я ругался так, что аж в глотке щекотало. А потом затих... Потому что Кали бросил меня и пошел обратно к машине, оставив с Миленой, которая села и с тоской оглядела, как хорошо я спеленут веревками.

- Ты замерз?

- Забота весьма милая. Но мы перестали с некоторого момента быть друзьями... - я старался сохранять оптимизм и даже криво улыбнулся. - Что теперь?

- ОКЕАН! Я оставлю тебя с ОКЕАНОМ!

- Это у вас игра такая, убивать Воинов Смерти, да?

- Нет, я не убью тебя, я не могу убить тебя... - губы приблизились. - Ты нравишься мне, ты очень мне нравишься, возможно, ты выживешь, возможно, я вспомню...

- Что уж говорить, наши чувства уже ничего не будут стоить...

Кали блеснул мечом, как продолжением руки, и в глазах его адским пламенем загорелось отчаянное счастье.

- До встречи, Март!

- Нет! - Я стал извиваться змеей и орать, что есть мочи, но на меня уже опускалась настоящая сталь. Боль сквозь все тело, кровь... И я уже не сомневался...

И я уже не сомневался, что стою среди Воинов Смерти у источника жизни, низко склонив голову и прислушиваясь, как по животу стекают капельки пота. Меч, Кали, Милена? Было ли это на самом деле? Что я делаю здесь? Как я оказался здесь? Сколько прошло времени? Напротив - открытое, улыбающееся лицо Ареса, который смотрит на меня и ждет чего-то, а в руках у меня чаша с водой.

- Пей, Март, не бойся, - голос врага спокоен и тверд. - Ты должен знать, что выбор ОКЕАНА честен, что после моего ухода, один из вас станет чем-то большим, чем просто живое существо, что ему откроется иной мир.

Я, сам себе не подчиняясь, отпиваю и не могу ничего ответить. Я знаю, что связан в цепочку своих родственников, что я используюсь для странного действа, которое происходит не по моей воле. По губам стекает вино, а не вода. Сладкое, оно обжигает нутро, оно, как меч, который меня пронзил. Который пронзил меня... когда? Да и человек ли я? Кто я теперь? Все перепуталось.

Черные глаза Ареса. Остались лишь черные глаза Ареса, который продолжает улыбаться и смеяться над моей беззащитностью. Его зрачки говорят, что я не существую, что я родился по его желанию, потому что именно он оставил Октавве жизнь, потому что он знал, что придет это страшное мгновение и среди тысяч жизней мы встретимся, чтобы он, это чудовище, которое знает и властвует, вышло на поверхность, чтобы... Чтобы сожрать бесконечность. Или я боюсь! Или мы все боимся и думаем одно и тоже? Кричите, остановите его! Он обманывает вас! ОН хочет использовать одного из вас, чтобы вновь выйти из-за зеркал и жить... Остановите его, наконец!

12

Смерть ходила за Аресом по пятам, а зазеркалье смеялось, потому что человек, как ни крути, несовершенен. И человек не знает божественности из-за своей ограниченности. Смерть для богов не существует, посмейтесь боги над жалким подобием. Арес, который человек, умрет, потому что он стар и беспомощен, потому что под внешней молодостью столетья существования... Жалкий! Взгляни правде в глаза... Ты уже на пороге нового дня. И день начнется потому, что ты дал зернышку свободу.

А тебя не станет! Вот плата за всесилие. Платить, не имея собственного тела. Существовать, как тонкий луч, через другие жизни, через свои же творения... Ты только и стремишься остаться, но ОКЕАН уже на отливе и прилив свершится на другом береге.

Арес собрал Воинов Смерти по настоянию Милены, хотя знал, что выберет преемника не по желанию жены, которая много высказывалась в пользу или против претендентов в последние дни. Он знал, что Милена боится не того, что он умрет, а того, что она лишится Марта, что в ее подлом и жарком сердце настанет ночь. Да, она жалела юнца пусть не разумом, но сердцем. Это маленький ведьмовский пульсирующий комочек оберегал недостойное создание, находя его обаятельным и достойным внимания. Сам Арес наблюдал за движением их чувств, и все темнее вздымались волны горя за зеркалами реальности. Комочек его энергии, кусочек ОКЕАНА так нравился, так манил зернышко.

Она беззастенчиво висела на Марте на прогулках, когда работа поглощала время мужа, она целовала лицо Марта и шептала нежности там, среди бесконечных садов и шумных улиц, которые повторяла по вечерам Аресу. Разве это не было обманом жестоким и глупым? Думать, что он ничего не знает? Она хотела остаться с новой игрушкой наедине, и когда царь назвал ненавистное имя среди претендентов, то очень испугалась, почти заставила отвернуться и найти недостатки, которые бы зачеркнули всякую возможность уничтожить врага. Эпилепсия, язва, сумасшедший нрав, дурацкая внешность, отсутствие вкуса, - положительно, мальчик очень нравился Милене. Она могла бы вновь полюбить, она бы могла уйти...

Арес с задумчивой миной ждал, когда иссякнет красноречие. Он все понял. Он согласился с аргументами... Зачем огорчать? Зачем причинять боль? Никто не вправе решать за ОКЕАН, никто не может решать за вас...

Воины Смерти собрались у Источника, потому что иначе не могли поступить. Они смотрели на отца исподлобья, не скрывая злобы и страха. Милена сидела в стороне на камне и дрожала от пронизывающего ледяного ветра, который всегда приходит зимой на морской берег и достигает даже этих скал, где спрятана святыня святынь. Шум волн. Плеск воды в углублении, которое поблескивало и играло отражениями лиц, как волшебник-жонглер. Тени фигур цветком расположились в круг.

- Выпьем же... - кто-то первый зачерпнул чашу и сделал глоток.

Арес улыбнулся. Кали всегда отличался наглостью, поэтому не скрывал превосходства над братьями и не боялся ничего на свете. Его белокурая голова напоминала ореол ангела, а фарфоровое лицо даже в ночи не утрачивало ярких красок юности. Теперь красавчик тоже не побоялся отведать неведомого и показал, что знает больше, чем говорит.

Вихрь золотистого цвета взметнулся над поверхностью и коснулся юношу. Тогда ли Арес увидел именно его тайное "я", спрятанное под вуалью оболочки...

"...В мягком тумане Кали обнимал Милену и целовал ее со страстью и самозабвением. Ветви деревьев, как пугливые руки, прикрывали их связь, но даже эта тайна не могла укрыться от глаз, что смотрели на сплетенные тела, которые окружал лес. Слышалось шуршание ветра и плеск реки где-то недалеко, ржали лошади, вскрикивали птицы. Милена была еще совсем юной, с красной полоской на шее, оставшейся от снятой веревки, и Арес помнил, что этот шрамик долго не заживал на тонкой коже, как знак, оставшийся напоминанием о возможной смерти. Любимая, она говорила что-то о страхе огня, о том, что ненавидит проклятую соперницу Чабелли, о том, как ночи становятся все длиннее...

- Я не могу жить надеждами, не могу, - юноша судорожно сжимал тонкие плечи в длинной белой накидке, - Ты должна решиться и бросить свое богатство, бросить играть в игру, которая закончится ЗЛОМ!

- Я не уйду, я не могу поступить так! Я не верю тебе, не смею верить!

- Но ты ведь и раньше предавала наши чувства, мы всегда оставались лишь друзьями, хотя могли быть намного ближе. В этом заключается суть - похожие по разуму, непохожие по рождению... Ты ведь понимаешь, о чем я?

- Ты слишком много требуешь, ты, Кали, всего лишь друг, я хотела бы, чтобы так осталось. Иначе мне придется убить тебя...

- Это невозможно, нет! - он покачал головой.

- Тебя уже чуть не настигла смерть... Ты и теперь помогаешь только из дурных побуждений, чтобы отомстить соперникам? Как ты можешь так глупо поступать?

- Из-за тебя. Я смертен, я всего лишь слабое существо. Я смотрю на тебя и болею, а мне надо жить дальше, надо обыкновенного тепла.

Руки их свились в узор тихих объятий. Головы легли на плечи друг друга.

- Наверное, я эгоистка, я должна отпустить тебя...

- Я все равно не смогу забыть того, что было. Так что Дарси для меня - пустой звук... Ты забудешь страсть к нему, все пройдет. Откажись от богатства - и ты снова станешь свободна.

Черные ветви стегнули его по спине, и Арес почувствовал, как больно их сердцам, как они близки... Кали должен сдохнуть -_ как собака."

Вихрь движения. Дарси взял чашу без задних мыслей и сделал большой глоток. Его зеленые глаза сощурились и вспыхнули недобро, потому что винили Ареса в смерти... Потому что отец был его злейшим врагом. Да,там, в другом мире, Арес видел это...

"... Бились полы плаща, слышались крики и топот бегущих, сталь сменялась выстрелами, которые, как черный гром с небес, поражал тела. Без края и без конца орды противника настигали защищающих эту переправу на устье огромной черной реки. За спинами их высился город, прекрасный, как само солнце, и великий, как бриллиант света. Дарси стоял насмерть, потому что у него не было больше привязанностей, а Милена исчезла в небытие. Разве могло его что-то держать на этом свете так, как любовь? Нет! Огромными лапищами "медведь" срубал воинов, стоя по пояс в воде в бурном потоке, и вода окрасилась в багряные оттенки. Мокрые волосы рассыпали тысячи брызг, тяжелая одежда тянула в водный поток.

Эти зеленые холмы и это солнце над головой, эти белокожие люди в странных одеждах, напоминающих рясы, и мечущиеся над всадниками флаги, - все было знакомо и напоминало о крестовом походе. Сын действительно воевал на стороне веры. Действительно верил, что так он исцелится от проклятого прошлого, забудет о Воинах Смерти, но он так и продолжал убивать, продолжал быть одним из сыновей, даже если отрекся и покинул дом для остужения горячей крови, требующей мести. В мыслях еще читалась боль невысказанного, незатянутая рана болела, но "медведь" глушил воспоминания и не мог причинить вред Аресу... Он оставался частью целого ничто, целью которого было божественное нечто. А значит, есть смысл существовать...

Рыцарь в белых доспехах, скинутый с лошади Дарси, погрузился с головой в реку и вынырнул наружу, пропуская воду через металлические пластины, как водопад. Его громкое "ох" оглушительно отразилось в гневном лице "медведя". Рыцарь выхватил кинжал и кинулся навстречу мужчине, чтобы продолжить схватку и победить или погибнуть, но не сдаваться стихии, что всегда течет лишь в одну сторону. Мокрые перья тяжело повисли с шлема, забрало было откинуто рукой в кожаной перчатке с золотом. И, о боги, то оказалась женщина. Рыжие волосы, зеленые глаза, пронзительно яркие, острая линия подбородка...

- Селеста?! - сражение словно погрузилось в огонь страхов и безумств. - Селеста!.. - закричал Дарси.

Женщина приближалась, занося тяжелый меч над головой, как кровавое распятие.

- Ты должен забыть, забыть обо всем! Я не знаю тебя больше... Я презираю вас, мужчин! Вы ничтожества, которые не стоят ничего, ничего не могут, ничем не владеют... Смерть - лучшее оправдание твоего предыдущего существования. - Селеста издала боевой клич, распираемая жаждой крови, которая превратила ее в чудовище, окрыленное битвой. - Вы потеряете город, вы проиграете, жалкие отродья..."

Легкий звон о браслет. Из чаши отпил Вальмонт. Его светлое, почти прозрачное лицо альбиноса чуть покрылось румянцем. руки дрожали.

Воины ждали реакции Источника, но он продолжал играть бликами и отвечать шумом на завывание ветра. Возможно, этот шум был только отзвуком, но Вальмонт, конечно, не хотел быть жертвой глупости...

"...Он всегда отличался от остальных особым восприятием красоты и вдохновенностью мысли. Он немного презирал братьев за грубость, агрессивность и самолюбие. Он и сам был самолюбив и жаден, но иным, совершенным образом, находя выход в мир красок и мольбертов, где все нереализованное телом несовершенство выплескивалось необыкновенными картинами, героями которых были существа, полные здоровья и жизни.

На самом деле Вальмонт встречался лишь с одним поистине совершенным созданием, которое оставило в нем черный шрам, как направление дороги, которая вела в ад. Милена, запечатленная на сотнях картин: в виде русалок и нимф, наездниц и крылатых красавиц, в объятьях чудовищ и атлетов богов. Она была музой, вдохновением, недоступным куском пирога... Жить ради нее - вот что осталось художнику..."

... Несколько капель выпил Оперун. Он царственно передал чашу самому Аресу и отвернулся...

"...Бывший царь не прощал ни себе, ни кому бы там ни было предательства. Он всегда был слугой, но не в тот день, когда стоял у колыбели младенца, рожденного так мучительно, так долгожданно. Мальчик с голубыми глазами. Его Кали... Его ли Кали?.."

... Быстрые глотки из чаши сделали Робин и Гар Рольд. Их души Арес пропустил мимо своего разума, зная, что они его верные слуги. И вот следующий по кругу Март... Он - злодей, который на несколько лет лишил его единственного дара, который имеет смысл.

Март выпил в задумчивом молчании... Секунду еще висела та же ночь, тот же ветер свистел, те же волны бились о скалы... А потом вдруг исчезли Воины Смерти, и Арес и его противник остались на пустынном берегу перед раскинувшимся через бесконечность ОКЕАНОМ. Яркий свет ослеплял, но фигура, высокая и обескураженная еще не могла понять, что отныне мир изменился навсегда. Данное некогда Марту оружие любви теперь затупилось и рассыпалось на мелкие осколки. Он остался по другую сторону ОКЕАНА от Милены и мог общаться лишь с духами прошлого. Поговорить и выяснить отношения было необходимо так, как испить глоток воды. Арес чувствовал, что должен успеть все до того момента, когда его поглотит пучина, когда он изменится и уже никто не пересечет канал, который воссоединил бы этого глупого юнца с его принцессой.

Возможно, и сам противник учуял опасность. Он быстро зашагал, прикрывая глаза от яркого света навстречу. Он утопал в песке, не сдаваясь даже тогда, когда волны пробегали по мокрой обуви, покрывая ноги до щиколоток.

Арес стоял молча. Он ожидал... Он упивался теплым потоком воздуха... Он дышал настоящими чувствами, которые давали преимущество над остальными пустышками выдумками, коими гордятся люди. Беглого взгляда было достаточно, чтобы узреть, как инстинкты крепко сидят в теле Марта, который слышал лишь собственное "я", а не голос великого нечто. В жалкой попытке любить, он видел смысл бытия, но лишь голоса богов способны выразить смысл без всяких фраз.

- Арес, ты же обещал! - крик шел откуда-то со скал. Мужчина медленно поднял голову и помахал рукой прозрачной фигуре, по крайней мере так бликовало платье Милены. - Остановись, Арес!

Он мягко улыбнулся.

- Изменение жизни всегда болезненно, как рождение, мое любимое зернышко... Подожди на берегу!

Огромная волна накрыла Марта и Ареса голубой волной и мгновенно откатилась в бесконечность. Их уносил водоворот, который мог убить или показать всю вселенную, как она есть.

- Что нам делать? - Милена вбежала по пояс воду и уже хотела плыть, но сзади ее ухватил Кали и потянул обратно на берег.

Он сильно запыхался, так как бежал весь этот путь между временем и материей лишь для того, чтобы догнать испуганную лань, которая была уверена в дурном исходе.

- Остановись, они сами разберутся. Остановись, дурочка, - крепкие руки скрутили почти что скользкую рыбу, а не женщину. - Ты все испортишь, ты можешь попасть под горячую руку Ареса. Ну же, где твое здравомыслие?! - Кали заехал по бледной щеке увесистую оплеуху, не слыша ничего, кроме неразумного воя... - Надо надеяться...

ОКЕАН пеной окутывал утопающих. Кали волок к берегу сопротивляющуюся самоубийцу, боясь упустить ее из объятий хоть на мгновенье. А слезы вместе с ругательствами так и лились из Милены, ставшей словно в два раза тяжелее.

- Отпусти меня, я должна быть там! Пусти, идиот! Пусти! - махая руками, пленница поднимала брызги до самого лица. - Не смей меня трогать!

- Черт! - последние шаги к берегу были наиболее сложными. Юноша бросил Милену на песок и сам сел рядом, слушая, как его подруга рыдает, уткнувшись носом в мокрые рукава платья.

- Я должна остановить Ареса... Ты должен мне помогать, а не мешать... Не мешать... Слышишь! - она внезапно толкнула Кали и вскочила, словно что-то могла разглядеть в бесконечной морской глади. Прикрывая ладошкой глаза, щурилась в горизонт, который был объемным спектром всех голубых и зеленых оттенков.

- Что же там происходит? Боже мой! Боже! - Милена сбросила с себя липкую шерстяную кофту и обувь. - Зачем я здесь? Я бы успела за ними! Я... - платье прилипало к телу, обмывая его потрясающими складками, от которых юноша не мог оторвать глаз. - Вот там, посмотри внимательно! Что они там? Что?

- Успокойся, остановись! - закричал Кали. Он ухватился за стройную лодыжку пальцами и потянул подружку к себе. - Один из них обязательно вернется... Мы знаем, что из ОКЕАНА возвращается только ОН. Он и вернется...

- Ты... во всем ты виноват! Зачем мы сделали его уязвимым, зачем? Он ведь ничего не знает об ОКЕАНЕ! Он лишь ребенок, который окажется среди стихии!

- Знаешь что, дорогая? - пальчик юноши грозно впечатался Милене в грудь. - Я спасал твою грязную шкурку не для того, чтобы ты мне тут выговаривала что-то из своих паршивеньких чувств к этим засранцам! Я хотел тебе помочь!

- Они не должны исчезнуть, я этого не хотела, я только хотела проверить, кто сильнее... Кто из них настоящий!

- Вот ты и узнаешь, когда все закончится...

- Что закончится? - кто-то сзади подхватил обоих за шкирку и приподнял с белого берега, вытрясая песок из одежды - Итак, что закончится, милые мои заговорщики?

Милена пыталась повернуть возмущенную физиономию к внезапному собеседнику, зная, что это Дарси, зная, что она сходит с ума от раздвоения или даже растроения личности...

Там, в ОКЕАНЕ, мир превращался в зеркала, между которыми скользили образы богов, ангелов и бесов, там была истина... Истина, ответ на которую невозможно дать верно.

- Мы не знаем! - Кали попытался укусить Дарси, но тот как следует встряхнул красавчика.

- И все же, милые мои? - более настойчиво повторил Дарси.

- Арес и Март внутри, - запищала Милена истерично, - Я не успела за ними... Они убьют друг друга! Они ничего не смогут с этим поделать! Из-за зеркал!

- Из-за зеркал?.. Очень интересно! Ты меня удивляешь все более и более... - Дарси отпустил женщину и швырнул Кали подальше. Весь в черном, с изогнутым ножом , висящем на боку.

- МЫ должны остановить их! Я столкнула их! Я во всем виновата!

- Слишком поздно, - захохотал внезапно Кали, - кровь уже пролита в воду, ОКЕАН узнает Марта! Как бы ты не старалась, Милена. Они подерутся за тебя! ТЫ же хотела этого! ТЫ хотела победить... Смотрите вперед!

Черный вихрь воронкой сворачивал воду где-то на горизонте, напоминая жадную трубу, всасывающую влагу. Почва задрожала от напряжения, но все трое не двигались с места, как будто их приковала таинственная магия. В звездном потоке играла не то музыка, не то стоны. Сменялись день и ночь, в быстром потоке по нему неслись тени столетий, размениваясь и повторяясь, как колода карт. Может быть, им действительно слышался звон стали, а, может, пела музыка сфер.

- Что я наделала? Что теперь будет? - Милена прижалась к телу Дарси и зажмурила глаза. - Если Март не сын ОКЕАНА, если он не Воин Смерти, тогда кто он? Кто ОН? - шептали соленые губы. - Как я могла так необдуманно поступить... Я решила управлять миром... Я не умею этого... Никогда я не была так глупа. Я думала, что избавлюсь от своей клетки, улечу отсюда... Вы же знаете, что ничего мне не надо, ничего я не хотела... Я просто думала, что Март действительно как-то связан с ОКЕАНОМ... Правда, Дарси, я не думала убивать твоего сына. Я случайно все это сделала, хоть это бессмысленно. Но он может убить Ареса? Скажи! Не может? Или Арес его убьет? Или они умрут оба? - скороговорка закончилась рыданиями и вздохами.

Дарси искоса наблюдал за Кали, который поднялся и вполне смирно стал подбирать с песка одежду женщины.

- Ты знаешь, что будет? - грубый голос "медведя" не испугал, а лишь вызвал улыбку на лице юноши.

- Конечно. Это столько раз повторялось, столько раз уже было... Пройдет немного времени... - красавчик вдруг отвернулся и посмотрел на прибрежный откос. Туда же отправился взгляд Дарси.

Пыль на откосе спускалась клубами причудливыми и виртуозными. Несколько всадников уже показались наверху, тормозя своих лошадей в мягком песке, стекающем вниз. Воины Смерти знали и сами путь к ОКЕАНУ. Они напоминали разгневанных кочевников, готовых устремиться в бой, даже не находя объяснения своим поступкам, но ведь не поступки говорят о характере действия, а вероятность происходящего и прошедшего.

- Что происходит? - Дарси едва смог перекричать ветер, поднимающийся от океана. - Что ты сделал?

- Я не знаю, но теперь все изменится. Слышишь, я это точно знаю, с того самого момента, когда видел, что такое реальность... А ее вообще не существует. Арес это отражение, а не настоящее существо... Этого боится Милена... Этого она опасается... Она думала, что сможет с помощью Марта освободить ОКЕАН! Она хотела, чтобы все началось с начала, с самого начала, без всех нас! Без всех, кто живет... Слышишь, Дарси! Ты слышишь?

Буря разгоралась над головами собравшихся на берегу. Те, что были наверху, прятались за лошадьми, а те, что метались по берегу, закрывали глаза от едкого песка. Все длилось несколько минут, но прошло очень много веков туда и обратно. А потом все внезапно успокоилось. Вода стала лазурной, небо голубым. Яркое солнце ослепляло, и ничего не происходило, то есть вроде ничего не было...

Милена снова кинулась к воде да так и замерла у кромки. Кто-то шел к ним навстречу. Яркий свет заслонял фигуру и не давал разглядеть... Слишком яркий свет! Слишком яркое небо и зеленая вода...

"Они погрузились в воду. Они сцепились в смертельной схватке... Они не знали, чем все закончится. Лишь зеркала богов могли ответить, что они кружились в вихре, который отражал их обоих в одном "я".

14 декабря 2000 года