Евдокимов Николай Андреевич: другие произведения.

Второй Шанс

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Все привыкли к попаданцам, которые гнут всех одной левой.Обычно, если ГГ - попаданец и при этом он обладает магической силой, то обязательно был кем-то уровня Бога, или даже покруче. Если попаданец военный - круче него только яйца, а не дай то боже он окажется обычным русским парнем: тогда его врагам остается только совершить самоубийство, иначе когда он к ним доберется, то самой мучительной смерти им просто не избежать. Так вот, всего этого в моем фике не будет, а что будет - читайте сами :)

  
  Глава 1."Новая жизнь."
  Примечания:
  Да, этот фанфик уже выкладывался мною, но был удален. После некоторой переработки выкладываю его опять, надеюсь что теперь он вам понравится гораздо больше!
  Публичная бета включена
   Первое, что я ощутил, придя в сознание, была дикая головная боль: расплавленный свинец мозгов бился в черепной коробке, пульсируя в такт ударам сердца. К онемевшему телу постепенно возвращалась чувствительность, а в темноте закрытых век метались смутные образы чужих мне людей, незнакомых мест и странных событий. Усилием воли выдернул из хоровода образов лицо мужчины лет сорока, с презрением смотрящее на меня. Оно было невыносимо знакомым, но откуда я его помню, не скажу и под пытками.Решив не наблюдать эту мерзость, я открыл глаза: за стеклом пролетали пасторали рисовых полей, огородов и маленьких домиков. Я сидел в почти пустом вагоне какой-то электричке, которая неслась в неизвестность. Откинувшись на мягкий подголовник, постарался расслабится и понять, что вокруг происходит и почему я тут. Для начала нужно узнать, а кто такой "Я": последним моим воспоминанием была боль от пробившего сердце ножа и падение в омут зрачка огромного красного глаза, расширенного в экстазе боли или оргазма. Но раз я жив и осознаю себя, значит у меня получилось. Однако попытавшись отмотать память назад наткнулся на то, чего в моей голове быть точно не должно: захлебывающийся слезами мальчик лет четырех кричит: "Отец, останься!", но мужчина лишь бросает через плечо презрительный взгляд и уходит, не оборачиваясь. И этот мужчина - Икари Гендо, отец моего тела. Память незадачливого хозяина и вселенской тряпки всплывала кусочками, потихоньку восстанавливаясь. Я скосил глаза на стекло вагона - из отражения на меня смотрел темноволосый четырнадцатилетний подросток. Интересно одно - как и в чем я допустил ошибку, если не переродился в новом теле, сохраняя свою память и личность, а оказался в выдуманном мире в теле выдуманного героя. И ладно бы еще в ком-нибудь из Вархаммера, которым увлекался до войны, так нет, в анимешке, которую и помню то смутно. Но мои чувства подтверждали что все вокруг реальность, а потому жаловаться на жизнь - последнее дело. Усилием воли поднимаю плеер, лежащий на коленях, и с радостью понимаю, что мои способности при мне. Голова и сердце привычно отдают легкой болью: при таких нагрузках на организм это норма. Размеренные размышления прервал рывок тормозящей электрички, меня кинуло лицом в спинку сидения и взволнованный голос объявил: "В районе нахождения состава объявлено чрезвычайное положение, соблюдайте спокойствие и после высадки немедленно продвигайтесь в ближайшее убежище." Поезд остановился на какой-то заштатной станции и пассажиры организованной толпой двинули из вагона. Я взял рюкзак и вышел на перрон.
   Он был на удивление пустынен, все люди уже успели куда-то попрятаться, электричка с воем электромоторов на пределе мощности умчалась дальше, а я же остался один посреди незнакомого города, даже не зная куда мне идти. В нагрудном кармане рубашки нашлась фотокарточка красивой девушки с фиолетовыми волосами, огромной грудью и подписью: "Жди меня на вокзале, я встречу тебя!". На обратной стороне было несколько оттисков губной помады, сделанных сочными губами. Кажется ее звали Мисато? Телефон ожидаемо не работал. По пустой улице ветер гнал мусор и пыль, на проводах оживленно чирикали птицы. Краем глаза я увидел движение, рука рефлекторно потянулась к отсутствующей рукояти ножа. В судорожных попытках нащупать оружие, которого у этого тела никогда-то и не было, я столкнулся взглядом с двумя глазами цвета свежей крови. Красноглазая девочка, казалось, висела над асфальтом, и пристально смотрела на меня, будто пытаясь проникнуть внутрь моей сущности.
  Я моргнул и видение исчезло, земля толкнула в пятки и гул взрыва накрыл меня, оставив пульсирующий визг в многострадальной голове. Я откатился за бетонную клумбу с бонсаем, стоящую на перекрестке возле вокзала и постарался успокоится. Сформировать щит удалось далеко не сразу, но легкое марево в воздухе указало на то, что все получилось: от близкого взрыва или крупных осколков не спасет, но лучше чем ничего. Над головой пронеслись, лавируя между небоскребами, два томагавка и взорвались где-то недалеко, найдя свою цель. В виски давило ощущение чужой подавляющей мощи и жажды разрушения: хотелось просто спрятаться, исчезнуть и не отсвечивать. Интересно, это Ангел так давит на мозги? Разрывы становились все ближе, земля дрожала под поступью монстра. Пара мелких осколков уже завязла в щите, и сильный толчок земли совпал с падением ударного конвертоплана в метрах пятнадцати передо мной. Еще живой пилот корчился в горящей кабине, безуспешно пытаясь открыть перекошенный фонарь остекления. В огне топлива начал рваться боезапас, и аппарат превратился в шар огня. Голова и сердце взорвались болью, когда осколки наткнулись на щит. Взрывы не утихали, повсюду визжали осколки, периодически влетая в щит. В груди пульсировала боль, через круги перед глазами я видел огромную человекоподобную фигуру, аура которой была настолько плотной, что останавливала снаряды, оранжевым куполом обволакивая гротескную фигуру. Перед темнеющим взглядом пронеслось что-то синее, и приятный женский голос закричал:"Синдзи! Я прибыла, бегом в машину!" Истощенное тело больше не могло поддерживать защиту, я на остатках сознания нырнул в темный проем двери, и все затопила тьма.
  
  ***
  
   Сознание постепенно возвращалось, мою многострадальную тушку мотало в ремнях безопасности, шины с противным визгом периодически теряли сцепление с асфальтом, а раздраженный женский голос матерился с искусством старого моряка, поминая клинических идиотов в штабе и криворуких наводчиков. Машина вильнула особенно резво, и я со стоном влетел головой в одну из стоек. Зрение постепенно прояснялось. За рулем закусив нижнюю губу сидела молодая женщина лет двадцати пяти. Правильные черты лица, красивую фигуру подчеркивает обтягивающий красный кожаный жакет, ее легкий терпкий запах пробивался через вонь сгоревшей взрывчатки и гарь. На фотографии она смотрелась хуже. Омерзительно жизнерадостный голос моей спасительницы произнес:
  - Ура, Синдзи, ты очнулся! А я уж думала тебя откачивать.Я капитан Мисато Кацураги, для друзей просто Мисато. - и резко заложила руль вправо, снова бросая меня в стойку.
  - Кажется очнулся, но лучше бы мне этого не делать, - со стоном ответил я.
  - Синдзи, ну ты и бука. Хотя, это семейное...Слушай, а тебе что, правда совсем не интересно, что тут происходит? - заговорщицким тоном спросила женщина.
  - А что может быть интересного в военных действиях? - спросил я в ответ.
  - Странный ты парень. Знаешь, кажется нам следует познакомится поближе. - Капитанша серьезно, даже немного зло посмотрела на меня, и с демонстративно жизнерадостной улыбкой продолжила вести машину. Эта девушка мне положительно не нравилась: в ней был какой-то надлом, пустота, которую она скрывала за маской милой шебутной девочки. Таких друзей мне точно не нужно, если я не хочу в один момент словить мозгами пулю.
   Кацураги остановила машину, достала из бардачка армейский бинокль и внимательно всматривалась в то как Ангел крушит город. Вдруг все конвертопланы, что висели вокруг монстра, резко рванули прочь, и белый, едва различимый след потянулся из облаков к гротескной фигуре существа, окутанной оранжевым сиянием. Капитан крикнула:" Эти идиоты хотят взорвать N2, держись!". Я уперся ногами в торпеду, а девушка изо всех сил прижавшись ко мне почти беззвучно считала:" Десять...девять...восемь..." На "четыре" мертвенный слепящий свет залил все вокруг, землю тряхнуло,тряска переросла в гул, я еле успел прикрыть нас защитой, а потом пришла ударная волна...
   Машину переворачивало по дороге метров 40, пока не выкинуло на недостроенную автостоянку. Песок скрипел на зубах, дыхание сперло, уши болели, но я был жив. Крепенький автомобиль попался капитанше. Со стоном вывернулся из ремней и полез через выбитое боковое окно. Выбравшись из машины, помог вылезти капитану Кацураги и задумчиво уставился на стоящую на боку машину, ободранную и побитую. Зеркала заднего вида просто исчезли, бамперы еле держались, на одной стороне все стекла выбиты, лобовое стекло в трещинах. С помощью домкрата нашедшегося в салоне под сиденьем, и моего труда, замотивированого словами:"Я слабая хрупкая девушка в трауре, а ты мужчина, тебе и качать домкрат." Постановка авто на четыре колеса была закончена, хотя, к чести Кацураги, она лазила под машину и устанавливала домкрат.Сие чудо автопрома таки завелось и даже смогло тронуться с места. Забравшись в разгромленный салон, я пристегнулся опять. Когда авто выехало на трассу, неугомонные причитания моей попутчицы иссякли, и мне не пришлось в сотый раз выслушивать о том как она жалеет о потере собственного автомобиля, какие интенданты жадины и какой я унылый скучный молчуха. Слова эти стоили бы чего-то, если бы были правдой, но под изменчивой маской лица был абсолютно спокойный разум.
   Оставив меня в покое, капитан по рации связалась с НЕРВом, и запросила для нас приемную платформу. Положив трубку, женщина обратилась ко мне:
  - Синдзи, ты помнишь где пропуск, твой отец отправил его вместе с моей фотографией. Она ведь понравилась тебе?
  - Фотография хорошая, - сказал я доставая магнитную карту пропуска и скомканую бумажку допуска из заднего кармана брюк.
  - Фотография ему понравилась, а я тогда что, не понравилась? - пошутила она, забирая пропуск. Интересно, зачем ей влюблять меня в себя? Ей что, приказ такой дали?
  - Я не видел достаточно женщин, чтобы сравнивать. - ответил я, стараясь свернуть разговор. Мне катастрофически нужно во всем разобраться. Если моя память меня не подводит, в мультике все закончилось так наркомански, что я ничего не понял, но хорошей эту концовку точно нельзя назвать. Значит нужно получить максимуим информации обо всем происходящем:
  - Капитан Кацураги, вы не знаете, зачем я понадобился своему отцу? Просто он бросил меня еще в детстве, а тут вдруг вызывает...
  - Нет, не знаю...Хотя, погоди, есть у меня одна идейка. Ладно, приедешь на базу, сам все узнаешь. - Она врет мне, и ей известно гораздо больше. Кажется я вляпался в большую интригу: как же я их ненавижу, все всем врут, улыбаются в лицо, а когда ты исчерпываешь свою полезность - просто приставят пистолет к затылку.
  - Я слышала что у тебя проблемы с отцом...Я со своим тоже не ладила.Но ты только на один денек приедешь, узнаешь, что отец хотел от тебя и уедешь жить своей жизнью.
  - Мне сказали - приехать, и я приехал, так нужно. Будто бы у меня есть выбор? - чем меньше знают про меня настоящего, тем мне будет лучше.
  - Ты не похож на обычного парня.
  - Не знаю. Я это я. - Лучше свернуть разговор в другую сторону, пока не посыпались вопросы, на которые мне будет крайне неудобно отвечать. Лучше прослыть фриком, чем умереть на допросе.
  - Ты такой-же молчаливый как Рей. Я думаю вы с ней подружитесь.
  - Как я могу дружить с нулем? - капитан засмеялась, откидываясь на кожаную спинку водительского кресла.Тонкая обтягивающая форма подчеркнула каждый изгиб тела, которое было в отличной форме.
  - Нет, Аянами Рей, Первое Дитя.
  - Я же был первенец у моего отца. - Ответил я, радуясь внутри, что девушка расслабилась, думая что я просто депрессивный мальчишка.
  - Ой, нет, ты действительно первенец и единственный ребенок у своего отца. Спроси у Рицко, с умными вопросами к ней, она в институте на одни пятерки училась. - Отличная попытка съехать с темы. События аниме и происходящие вокруг события потихоньку состыковались, и пришло понимание того, что следует делать. Авто остановилось возле ворот в скале. На огромном стальном массиве в центре красной краской была нарисована половинка кленового листа и надпись:"God in his heaven - all right in the world." Эту странную композицию посередине расколола щель открывающихся ворот.
   Полумрак тоннеля освещали редкие лампы дневного света, закрытые оранжевым стеклом. В этом неверном свете девушка уверенно припарковала разбитую машину на фиксаторе платформы. как только авто было зафиксировано, платформа тронулась. Расслабленно откинувшись на спинку водительского сидения, она достала из сумочки зеркало, косметичку и маленькую книжечку с эмблемой НЕРВа на обложке. Забрав у меня бумажку с допуском, капитанша выдала мне эту брошюрку и с величественным видом села поправлять макияж, будто ничего не случилось. Долгий спуск по тоннелю закончился в огромной пещере, залитой золотистым светом. Геофронт впечатлил, но особо в памяти не отложился: слишком много переживаний и потрясений, мозг устал, перегруженный огромным количеством событий. Забег по извилистым тоннелям штаб-квартиры тоже выпал из памяти: разбираться в этой мешанине путей и коридоров я буду потом, в свободное время. Главной проблемой была предстоящая встреча с Гендо и бой. Акаги Рицко вышла из лифта прямо перед нами, когда Мисато в очередной раз крутила план в руках и материлась на немецком. К тому моменту нецензурные идиомы японского уже иссякли. К ее чести она делала это тихо, но если немножко постараться, то я мог расслышать ее бормотание.Блондинка взяла меня за руку и повела в лифт, крикнув капитанше:"Кацураги, ты вечно опаздываешь." Пристально посмотрев на меня с видом первооткрывателя, открывшего новый вид вшей, ученая сказала:"Так вот ты какой, Третье Дитя? И правда похож..." После чего некоторое время молча смотрела в стену лифта. Кацураги краснела ,изображая смущение, а я молчал: мне предстоял разговор с человеком, которого я, тот кто был Сергеем Гурьевым, и тот, кто стал Синдзи Икари, ненавидел. Тогда я еще не догадывался, насколько ненависть эта станет всеобъемлющей и скольк оглупых вещей сделаю, руководствуясь этой глупой эмоцией.
   Рицко шла быстро, уверенно выбирая дорогу - было видно что коридоры этой части были ей знакомы. Короткая поездка на зодиаке, надрывно визжащем мотором в розовой жиже, и мы вышли из лодки на причал возле дверей в огромной стене. Доктор Акаги провела картой, висевшей у нее на груди, по считывателю и ввела код на замке, после чего двери открылись. Мы зашли внутрь, в давящую темноту. Помещение было огромным, а в центре ощущалась спящая мощь, настолько всеобъемлющая, что у меня задрожали колени. Свет резко зажегся, являя мне огромную голову Евы-01, погруженную по плечи в ту розовую жижу, по которой мы сюда доплыли. Под самым потолком ангара зажегся свет, очертив за бронестеклом фигуру Главнокомандующего Специального Института НЕРВ Икари Гендо.
  
  ***
  
   Комндующий стоял, защищенный толстым бронестеклом, и с вызовом смотрел на меня через стекла своих очков. Глянув куда-то в сторону и чему-то удовлетворенно кивнув он заговорил. Его голос лился из динамиков, окружая со всех сторон и подавляя волю:
  - Давно не виделись, сын.
  - Лучше бы и не виделись, - сказал я настолько тихо, насколько это было вообще возможно.
  - Будь уверен, я тоже не в восторге от нашей встречи, но ты нужен мне. - То что он ответил означает, что даже малейшее мое движение контролируется, записывается и обрабатывается МАГИ - ожидаемо.
  - Зачем ты вызвал меня, после того, как бросил после смерти матери? - в словесной дуэли выигрывает тот, кто первый выедет оппонента из равновесия.
  - Так было бы лучше для тебя. - чувство вины, он так универсально...
  - тогда зачем я тебе понадобился тут? - пусть он уже скажет, что ему от меня надо
  - Ты должен пилотировать его, - говорит Гендо и указывает рукой на Еву, - это Евангелион-01, последняя надежда человечества. Ты единственный пилот, и если ты не справишься, все погибнут. - ого, тяжелая артиллерия.
  - Но он ведь только ребенок! - Мисато, неужели ей стало меня жалко?
  - Это его долг перед человечеством. - интересно, что пойдет в ход дальше?
  - Я не сяду в монстра, для того чтобы сражаться с монстром. Люди не сделали для меня ничего хорошего.Нет, это не для меня. К тому-же меня не обучали. - интересно, какие аргументы еще есть у этого игрока, и что он предложит.
  - Сын, тебе нужно просто сидеть внутри.Остальное сделают за тебя. - ну да, конечно, я тебе верю.
  - Все твои слова раньше были ложью, зачем мне верить тебе сейчас?
  - Потому что хороший сын должен подчинятся отцу. Но если ты трус - уходи, ты мне не нужен: мне есть, кем тебя заменить. - хорошо, что я не нуждаюсь в любви.
  - Я тебя ненавижу, Гендо, - вполне искренне крикнул я, - я нужен тебе как орудие, а не как сын! - его это не тронет, но ведь не только на нем держится НЕРВ.
  - Ты бесполезен - делай что хочешь. Фуюцки, приведите Рей в порядок. - В ход пошла тяжелая артиллерия. Интересно, ее и правда накачают наркотой и переломанную оправят на смерть?
  - Перенастроить ядро Евы-01 на Первое Дитя - Акаги уже включилась в работу, отдавая приказы с мостика. Дверь ангара открылась, и два мордоворота вкатили каталку с капельницей.
  - Рей, замена оказалась бесполезна, тебе придется выйти в бой. Постарайся побыстрее, у тебя только десять минут. - жесть, надеюсь что я сплю.
  - Да, Командующий. - Голос полный боли, дрожащий и слабый. Торжествующее лицо Гендо, с вызовом смотрящее на меня и маленькая дрожащая рука, дрожащая от напряжения и боли, сцепленные в гримасе боли губы.Перед глазами сама собой всплыла картина изломанной Вики на больничной койке, бессильной даже пошевелится. Бросив сумку, я рванул к каталке в порыве помочь, но в лоб уперся ствол USP капитана Кацураги:"Куда попер, ссыкливый ублюдок, лезь в робота! Мы здесь все сдохнем если ты не сядешь в эту хрень! Лезь туда, или бошку разнесу нахер! Я не шучу!" Палец девушки почти выжал спусковой крючок - легкое движение - и мои мозги разлетятся по стенам этого ангара, украсив их причудливой кровавой росписью. Мисато военный офицер, для нее свобода воли существует только в рамках приказа, и то что в свои 27 она капитан, говорит что она хороший офицер. Синдзи наверняка с ума сошел бы от такого давления, а Сергей просто выполнил приказ, но слияние личностей породило что-то новое. Закрываю глаза, максимально ускоряя восприятие, подстегиваю тело энергией, давая силу и скорость.По мозгам бьет адреналин и огненной волной рвется по венам. Черт, как же я люблю это!!! Сотканный из воли призрачный клинок отсекает руку с пистолетом, вторая бьет раскрытой ладонью в рану, оружие с кистью руки улетает в угол ангара, а Мисато, скрючившись, в шоке пытается зажать кровоточащую культю. Мордовороты начали неестественно медленно тянуться руками к пистолетам в кобурах, и мне ничего не осталось, как прибегнуть к крайним мерам: ловлю взгляд одного из охранников, того чьи рук движутся быстрее. Его разум напряжен, что мне и на руку: усилием воли вызываю мощную волну возбуждения в его мозгу, которая сжигает его личность, вызывает дикие пароксизмы, ломающие кости и разрывающие мышцы. Пистолет, сделав выстрел в потолок, намертво зажат в руке у изломанного трупа. Второй охранник уже достал оружие, но направляет его не на меня, а на Рей: логично, что у него приказ не допустить захвата столь ценного объекта. Второй удар, и еще одно тело, выгнутое как в столбняке, корчится на полу. Но он успевает выстрелить: пуля пробивает хрупкое тело, Рей вскрикивает и падает с каталки, пол дрожит, и с потолка падают плафоны вместе с кусками бетона и балки, к которой они крепились. Падая на колени, успеваю подхватить девочку до контакта с полом и стараюсь создать максимально прочную защиту, на какую способен, понимая, что она не спасет меня от такого воздействия, но обломки разбиваются о выставленную руку Евы. Быстро осматриваю девушку на предмет ран, требующих немедленной помощи: пуля скользнула по грудной клетке, сломав несколько ребер и вырвав кусок мышц. Сплавив открытые сосуды, я гладил ее по голове, пытаясь успокоить ошалевшую от боли и препаратов Аянами. Вцепившись здоровой рукой в меня, бедняга тихонько скулила от боли, порываясь встать, как сломанный автомат. Разум полный боли, одиночества и ненависти к себе. Постепенно я смог успокоить ее, и погрузить в сон: дернувшись пару раз, Рей уснула. Аккуратно положил ее на каталку,я повернулся к Гендо, и сказал:"Я буду пилотировать, но ты заплатишь за все." Командующий торжествующе усмехнулся, поправил очки и демонстративно ушел. Мисато в ангаре отсутствовала, след из капелек крови да исчезнувшая рука с пистолетом указывали на то, что она скорее всего сейчас в операционной и ей пришивают руку. Двое других мордоворотов укатили каталку со спящей Рей, а третий повел меня к стыковочному мостику, лишь два изломанных тела остались лежать на голом металле.
  
  ***
  
   Я сидел в капсуле и пытался понять что делать дальше. LCL медленно заполняла капсулу обволакивая тело, а нейроконтакты давили на голову, царапая кожу мелкими выступами на внутренней стороне обруча.Кровь Лилит дошла до подбородка, и я нагнулся, выдыхая воздух. Жидкость жгучим потоком рванула в легкие, грудную клетку скрутил спазм, и все резко кончилось. Дышать было непривычно тяжело: вдохи были медленными, а во рту стоял привкус крови. По стенам капсулы побежали узоры, знаменующие начало синхронизации,давление на мозг усилилось: животная ярость, ненависть и желание защитить пилота - адова смесь. Сравнить эти ощущения отдаленно можно разве что только с физической близостью. Но лишь отдаленно: это не похоже ни на что. Давление чуждого разума обволакивало, растворяясь во мне, превращаясь во второе тело. Мощное, податливое, послушное - Евангелион пытался понять, кто я такой и подстроиться под меня, слиться со мной. Воспоминания Синдзи лились перед глазами, затопляя сознание. Далекий голос шептал:" Синдзи, Синдзи, ответь..." Вдруг шепот перерос в крик Акаги:" Синдзи, ответь, ты слышишь меня:" Фоном шли растерянные доклады мостика, анализирующего новые данные. Термины на английском. японском и латыни смешались в такую тарабарщину, что ее почти невозможно было понять. Я сморщился от голоса в своей голове:
  - Не кричите, доктор Акаги. Со мной все в порядке: Ева приняла меня. Похоже я подхожу к ее критериям отбора.
  - Хорошо, Ангел уже совсем рядом, в отсутствие капитана Кацураги Командующий назначил ее заместителем Макото Хьюга. Он ответственный за проведение операции и он же проведет предбоевой инструктаж. Ты готов?
  - Настолько, насколько вообще могу быть готов. - Тело Евангелиона поражало: огромная физическая и духовная мощь, оно будто было создано для убийства. Сила, что плескалась внутри, едва поддавалась контролю. Мужской подрагивающий голос сказал:"Третья катапульта готова к приему. Провести финальный тест систем, открыть замки, убрать фиксаторы с первого по пятнадцатый". По телу Евы будто прошел разряд тока, после чего ощущение скованности пропало, оставшись только на щиколотках и в плечах.Женский голос доложил:"Финальный тест систем успешен, функциональность - 98 процентов, уровень синхронизации 52.7 процентов. Есть открыть замки, фиксаторы с первого по пятнадцатый убраны. Транспортер закреплен на третьей катапульте. Выбран маршрут доставки к девятнадцатому шлюзу." Первый голос устало. и даже немного обреченно скомандовал:"Запуск, и пусть боги будут к нам благосклонны!"
   Перегрузка вдавила мое тело в ложемент, в глазах слега потемнело, только успел привыкнуть, как обратная перегрузка чуть не размазала меня по капсуле.Створки шлюза разошлись, являя Ангела на другом конце проспекта. Из командного центра что-то кричат по связи, но это мешает. Закрываю свой разум от этих бесполезных советов и пытаюсь идти. Мне непривычно, центр тяжести и параметры суставов очень отличаются от человеческих. Несколько раз чуть не падаю, и понимаю что в рукопашном бою я Ангелу не соперник. Враг неторопливо движется в мою сторону, так что около минуты у меня есть. Концентрация, желание, усилие - и щит повисает на кончиках пальцев левой руки - все получилось легче, чем я думал.Делаю шаг вперед, второй. Щит держится уверенно, концентрация особо не требуется, будто Ева создана для манипулирования энергией. Эх, если бы я так в своем обычном теле мог. Правая рука ладонью вверх напротив сердца, и послушный моей воле, Евангелион начинает медленно формировать над ладонью стальную метель: вихрь из полупрозрачных лезвий, медленно обретающих реальность по мере продвижения от локтя к кисти. В своем теле таким я могу разве что одежду превратить в лохмотья да кожу порезать человеку на расстоянии метров в пять - здесь же я в энергии не ограничен. Ангел решает атаковать первый: луч энергии из маски врезается в защиту, растекаясь по ней морем жидкого огня. Здания плавятся как свечки, от жара асфальт превратился в жидкость и начал налипать на подошвы, покрытые толстым слоем бронезащиты. Секунда, две, три, на четвертой луч выдохся - видимо у врага батарейки не бесконечные, или оружие нужно охлаждать. Удерживать лезвия от распада становится все сложнее, а потому я ускоряю восприятие до предела и толкаю вихрь клинков в сторону врага. Остреливаю кабель, разбегаюсь и прыгаю вслед лезвиям - метель крошит в щебень здания, превращая и так потрепанный город в руины. Некогда величественные небоскребы становятс яраскаленным месивом из стекла, стали и бетона. Создаю между двумя самыми зданиями щит, прыгаю на него сверху и взмываю еще выше. Лезвия добрались до Ангела, и крошат его защиту и скрещенные перед грудью руки. Торс существа покрыт длинными глубокими порезами, верхние кончности, превращенные в фарш, валяются у него под ногами. Падаю сверху, и закованные в броню ноги сносят безрукую кровоточащую тушу вниз по проспекту. Сформированные на кончиках пальцев когти вскрывают вертящегося ужом монстра от паха до ядра. Еще один рывок, и ярко алая сфера в руках Евангелиона. Зверь внутри ликует, рвется на свободу. Срывая челюстные фиксаторы, реву в ночное небо, поливающее побоище двух гигантов дождем. Тот кто говорит, что цивилизация задушила в человеке хищника - лжец и лицемер. Ядро горит в ладони словно уголек.Впиваюсь в него зубами.С хрустом его часть тает во рту, словно карамель. Невероятный вкус - кровь, мята и корица. Глоток падает огненной волной во внутренности. Еще укус, и мир меркнет для меня.
  
  ***
  
   На верхнем ярусе Командного Центра два человека наблюдали за боем, словно вельможи из прошедших эпох за боями гладиаторов. Убеленный сединой, но все еще подтянутый и бодрый, Козо Фуюцки отвернулся от экрана и сказал:
  - Все психологические портреты оказались ошибочны, Икари. Твоего сына будто заменили. А то, что он провернул в ангаре? Ведь даже Аянами в тестах на выживание не могла сотворить ничего подобного. Он ведь точно не Ангел?
  - Нет, для Табриса еще слишком рано, да и генетический анализ, проведенный МАГИ при синхронизации, показывает стопроцентное сходство с пробами ДНК взятыми 10 лет назад: он точно Икари Синдзи.
  - Как ты тогда можешь объяснить его фокусы?
  - Скорее всего взаимодействие с Евой-01. она ведь закрыла его от кусков бетона даже когда он не был в капсуле, а вообще - за объяснениями к Рицко. У меня нет времени на глупые теории. Как состояние капитана Кацураги?
  - Кисть пришили, разрез был на удивление ровным и чистым. Медики порекомендовали отправить ее на реабилитацию в одну из германских клиник. Заодно и от Третьего Дитя подальше.
  - Тогда пока ты будешь заменять ее у оперативников, до тех пор пока она не пройдет реабилитацию.
  - Хорошо, Командующий. Что будем делать с твоим сыном? Мы хотели привязать его к Мисато, но все пошло прахом.
  - Я заметил его заинтересованность в Рей. Любовь - лучшая клетка, а Аянами меня никогда не предаст. Я ей этого просто не позволю.
  - Ты играешь с огнем, Икари. Если он тебе так нужен, то я бы лучше или договорился бы с ним, или запер его в карцер, накачав наркотиками. Он слишком опасен своей непредсказуемостью. А за ошибки старики из СЕЛЛЕ нас с землей смешают.
  - Не смешают, до самого последнего момента. Технологией выращивания Евангелионов владею только я. И поэтому я им нужен.
  - Как знаешь, но помни мои слова...
  
  Глава 2. Незнакомый потолок
  Примечания:
  Вторая часть претерпела значительные изменения и сильно прибавила в объеме. Приятного чтения!
  Публичная бета включена
   Когда я проснулся было уже светло: за окном стрекотали цикады,а неверный розовый свет лился через полупрозрачную шторку, вызывая резь под сомкнутыми веками. Самочувствие было отвратительным: внутренности болели, как после хорошего удара битой в живот, в горле пересохло, а кожу стянуло. Руки-ноги вроде на месте и я их вполне нормально чувствую, однако нужно все-таки открыть глаза. Лучше бы я этого не делал: даже рассеянный свет Геофронта резанул по глазам кислотой, вынуждая зажмурится. Через пару минут моргания и нецензурных выражений зрение восстановилось, шум в голове пропал, а потому жалеть себя бессмысленным лежанием на кровати я посчитал ненужным. Решительно скинув с себя одеяло, я встал и повнимательнее осмотрелся: палата была пуста, лишь темная полусфера камеры, прикроватный столик и кровать, на которой я лежал. Легкий ветерок из системы вентиляции холодил мое голое тело, все покрытое розоватыми разводами LCL. На столике возле кровати лежала моя одежда, чистая, высушенная и запаянная в пластиковый пакет. Под кроватью нашлись новые туфли, полная копия моих, а дверь в маленькой пристройке в углу наверняка вела в санузел. Прохладный, пахнущий хвоей воздух Геофронта смешивался с запахом больницы, порождая дурманящий голову аромат слегка щекочущий горло, Заглянув во вторую дверь в палате, нашел маленький стоячий душ и туалет. Раз уж я голый и грязный, то неплохо бы и вымыться после всех моих приключений. Отмыться от LCL оказалось неожиданно трудно: она слиплась, цементируя волосы в одну сплошную массу, которую шампунь почти не брал. Только раза с пятого колючий торчащий ежик превратился обратно в мои чистые волосы - тело отмыть было несравнимо легче. Я вытерся полотенцем, переоделся в свою одежду и вышел из душа. Пока я отмывался от грязи, в палату принесли завтрак: мисо суп, онигири и жареную рыбу. Я вам говорил что ненавижу мисо-суп? Так знайте - его вкус вызывает у меня желание блевать. Но все остальное было приготовлено вполне сносно: даже добавки захотелось, было бы у кого ее взять. Интересно кто еще в здании есть? Уж больно тихо, будто я один тут. Закрыв глаза, расслабляюсь, позволяя ощущениям заполнить меня: бетон, сталь, и всего лишь четыре человека. Двухэтажная пристройка к штабу была почти пуста. Выглянув из палаты, я увидел пустой коридор с дверью лифта в конце. Вот мне и время подумать над всем происходящим и привести в порядок свой разум.
   Для начала я залез с ногами на подоконник и решил рассмотреть Геофронт повнимательнее: рощи гинкго и пиний, перемежаемые зеленой травой и цветами, вымершими миллионы лет назад, золотой свет, создающий ощущение вечного восхода и стены, теряющиеся в дымке. В потолке, источающем свет - огромный темный провал бронеплит, из которого, словно гроздья винограда, свисают небоскребы. К гигантам из стекла и стали снизу тянутся ажурные ниточки монорельсов и шахты запуска Евангелионов. В озере возле пирамиды штаба купались люди, другие парами и тройками загорали на песке и кушали припасенную еду из корзинок. Идиллическая картина, плотский рай, стоящий на крови. Так, прочь грустные мысли, ныть я буду потом, когда все закончится, если вообще это все закончится. Этот мысленный пинок помог мне встряхнутся: я вернулся в палату и взглянул в зеркало. Мрачный четырнадцатилетний подросток, темно-коричневые волосы и синие глаза. В правой радужке выделялась маленькая красная ниточка. Сил удивляться уже не осталось: надеюсь что в конце я не стану похож на Табриса. На грани восприятия появились два знакомых ощущения. Разберусь с ними потом, угрозы они явно ненесут. Сейчас у меня другая главная проблема: в том, что делать дальше. То, что я помню из аниме, летит к чертям, ведь реальный мир и мультик - совершенно разные вещи. Ясно одно: мои с Гендо цели однозначно противоположны. Я не знаю, чего он хочет в реальности, но добра от него ждать нечего. Конец аниме я толком не помню, но хорошего мало в том, чтобы все превратились в лужу LCL - потому любой сценарий Комплементации не для меня. Мисато для моих планов потеряна: уж слишком она исполнительна и верила Командующему до самых последних часов, да и не нужен мне союзник, у которого с головой такие проблемы. Доктор Акаги знает намного больше, возможно даже почти все, но влюблена в Гендо, и помощи от нее не жди. Правда, в конце она , кажется, пыталась взорвать НЕРВ, но МАГИ ей не позволили. Аска меня бесила в сериале, хотя это реальность, и какой она будет тут - неизвестно, но ничего, кроме желания сделать ей лоботомию, она во мне не вызвала. С Аянами все гораздо сложнее: она ключевой инструмент в планах Гендо, и потому целиком находится в его власти, беспрекословно подчиняется приказам Икари и привязана к нему. А потому мне нужно выяснить, что она за человек - наверняка чем больше я узнаю о ней, тем проще мне будет сделать вывод о том, что вообще творится вокруг, и насколько реальность отличается от того, что я видел в мультике. Слишком много переменных и слишком мало данных я имею, чтобы делать далеко идущие выводы. А потому на повестке дня первый пункт - понять, что за мир вокруг меня и узнать о нем как можно больше. Хорошо хоть языковая память, рефлексы и привычки мне достались, иначе бы я умер еще на вокзале. Ощущения людей приблизились, звякнул приехавший лифт, потом скрипнули колеса каталки, перекатываясь через порог соседней палаты - наверное это Рей, и кто-то из персонала Геофронта.С легким шелестом дверь моей палаты открылась и доктор Акаги зашла внутрь. Выглядела она крайне неважно: под глазами мешки, дрожащие руки, поникшие плечи и потухший взгляд не придавали девушке красоты. Когда я еще учился в институте, у нас так выглядели те, кто не спал минимум пару суток. И раз она ученый, работающий с точными данными, то в таком состоянии она далеко не уедет.А потому я поздоровался и продолжил, не дожидаясь ее ответа:
  -Доктор Акаги, вы плохо выглядите - вам бы поспать, или хотя-бы отдохнуть часок.
  -Женщинам неприлично говорить о недостатках их внешности. - Зло сказала она и замолчала на пару минут, слегка подвиснув от усталости. Через время она продолжила дальше:
  - То, что фамилия Икари и вежливость не могут совмещаться в одном человеке, я поняла еще десять лет назад. У меня мало времени, а потому разглагольствовать я не буду: тебе следует завтра в 11-30 явится в 104 лабораторию Исследовательского отдела.Уровень 27-С, охрана тебя проведет, чтобы не заблудился.
  -Что насчет документов и жилья, доктор Акаги?
  -Жилье тебе подготовят сегодня вечером, твои вещи перевезут туда-же. Жить будешь один - то, что Командующий повесил меня на тебя, не означает что я буд утратить на тебя свое время: будешь создавать мне проблемы, ныть или требовать внимания - отправлю в казарму к охране. Там у тебя его будет предостаточно, но оно тебе не понравится. Деньги на обустройство и жилье уже на твоем пропуске, я не собираюсь каждую неделю ездить и таскать их тебе.
  -Не волнуйтесь, я вполне самостоятелен. И все-же вам лучше отдохнуть,эффективность работы будет выше.
  -Я разберусь сама! - Она почти кричала от злобы. - Завтра в 11-30, в 104 лаборатории.
   Ее ненависть можно было резать ножом, когда она уходила. Щелкнул замок, оповестив меня о том, что это представление подошло к концу. Это не секретный институт, а сборище сумасшедших. Чертова Башня шутов: безумец на троне, готовый идти по трупам к безграничной власти, и уродцы, бьющиеся у подножья его трона.Уродцы, в которых он превратил обычных людей. Я вылил остывший мисо в унитаз, выбросил одноразовую посуду в мусор и пошел в соседнюю палату - или я разберусь во всем этом кошмаре, или умру.
  
  ***
  
   Аянами лежала на спине, разметавшись по кровати: неестественно бледная кожа будт осветится изнутри, тонкие пальцы комкают простыню, а синие волосы рассыпались по подушке. Аккуратно поднимаю стул, ставлю рядом с постелью и сажусь рядом, пристально вглядываясь в каждую мельчайшую деталь - анализировать это я буду потом, сейчас же нужно получить как можно больше информации. Ее зрачок на свободном от бинтов глазу мечется под веком, пальцы сжаты. Девушка стонет, резко переворачивается на бок, прижимая ноги к животу и просыпается: ее лицо бесстрастно, но во во взгляде читается ужас. Чего же она так боится? Для начала нужно просто поздороваться с ней и попытаться успокоить:
  -Привет, я Икари Синдзи, пилот. - Надеюсь, это ее не испугает.
  -Привет. - Холодный бесстрастный голос, страх все еще полыхает во тьме зрачков, так похожих на то мое предсмертное видение: от ее взгляда у меня по коже побежали мурашки, а внутри все сжалось - как бы самому не показать ей, что я тоже от нее слегка не в себе?
  -Что с тобой, почему тебе страшно? Я не причиню тебе вреда, просто хочу поговорить и узнать тебя поближе. - Говорить правду легко, особенно когда тебе это выгодно.
  -Это не имеет значения, уходи. - В ее голосе столько боли, что я просто не могу не попытаться хоть немного облегчить ее состояние: беру девушку за руку и просто легонько поглаживаю кисть. Этот незамысловатый жест вроде и обычный, но он куда лучше пустых слов и глупых обещаний. Сначала она пытается отдернуть ладонь, но постепенно успокаивается, страх во взгляде сменяется изумлением и непониманием:
  - Что вы делаете, пилот Икари? - Она настолько удивлена, что даже сама задала вопрос.
  -Выражаю заботу и симпатию через прикосновение. - Глаз, свободный от бинтов расширяется от удивления. Однако на таких пространных разговорах далеко не уедешь: мне нужно узнать ее как можно лучше и быстрее. Жаль, что не обойдется без насилия: ловлю взгляд одинокого красного глаза и падаю во тьму ее разума: разрозненные мысли, боль в изломанном теле и мешанина из эмоций. Множество психических ограничителей, созданных воспитанием, превращают нетривиальную и интересную личность в биоробота без желаний и собственного мнения: она готова выполнить любой приказ моего отца, потому что он так хочет. Однако она еще ен успела в этом закостенеть, а потому шанс на нормальную жизнь у нее все-же есть.Копирую ее память, чтобы разобраться попозже, и уже собираюсь прервать контакт, как вдруг слышу ее голос-мысль:
  - Кто ты? - Неужели он способна осознать мое вмешательство и даже говорить со мной?
  - Я Икари Синдзи. Не бойся, я знаю кто ты, и я не причиню тебе вреда. Не говори том, что я могу Командующему: он не тот, за кого себя выдает.
  - Ты ему не веришь?! - Боль бьет по нервам, затапливая разум расплавленным свинцом. Ого, она умеет не только слушать и говорить: еще немного, и я просто умру от такого.
  - В таком общении нельзя лгать, ты слышишь мои мысли - я твои. - Если я совру, то мне крышка.
  - Зачем ты защитил меня в ангаре? Ты ведь знал кто я. - Она явно в шоке...
  - Я не люблю, когда причиняют боль, а потому хочу защитить тебя, и не важно от кого, будет это человек, Ангел или Ева. - Мучительные тиски отпускают, превращаясь в нежное любопытство. я однозначно хочу узнать о ней как можно больше.
  - Твои действия непонятны для меня, ноо они заставляют меня чувствовать что-то новое, и эти чувства приятны. - Выхожу из ее разума, стараясь не навредить ей ненароком, и самому не сойти с ума: находится в таком контакте слишком долго вредно - это может закончится безумием. И потому лишний раз лучше не прибегать к этому приему. Уже обычным голосом говорю:
  -Пока, Рей, зови если что-то нужно. Я лежу через стену. - Я почему-то не хочу уходить от нее, не хочу оставлять ее одну, и сам не хочу снова оставаться в одиночестве... Надеюсь, это просто последствия столь длительного и близкого контакта...
  -До свиданья, пилот Икари. - Ярко-алый глаз закрылся, тонкое и изящное тело расслабилось. Унять боль это не проблема для меня, а девочка хоть выспится нормально. Высвободив руку из ее пальчиков, встал, поправил одеяло на Аянами и вышел, аккуратно закрыв дверь.
   Когда я закончил разбираться самыми яркими эпизодами памяти Рей, был уже полдень. Я еле сдерживался, чтобы не начать крушить все вокруг: поймите меня правильно, я не совсем сумасшедший, и вполне держу себя под контролем, что для моих способностей насущная необходимость.Моя ярость была вызвана вполне объективными причинами: у девочки даже документы отсутствовали, кроме пропуска в Геофронт, зарегистрированного не на имя, а на цифровой код личного дела.Такой ненависти к себе и желания умереть я еще никогда не встречал у людей: единственное, что держит ее - приказ "живи", отданный Икари Гендо. Я понимаю, что ее нужно защитить, но как? В конце аниме она пожертвует собой для того, чтобы Синдзи стал Богом, но тут эти лавры точно не для меня: быть человеком мне нравится гораздо больше. Потом, юридически ее не существует, все свое детство, кроме последнего года она провела в комнате внутри Геофронта в Центральной Догме. И лишь в прошлом году, летом, ее под наркозом перевезли в абсолютно идентичную комнату, но уже в недостроенном доме. Ужас, охватившие ее при пробуждении, сложно описать словами. Вся еда, которую она когда либо ела - заварной рамен, аналог нашего доширака, сушеные овощи и поливитамины в таблетках. Добавьте к этому множество медицинских экспериментов, достойных 731 отряда и застенок Аушвица, и вы получите приблизительную картину жизни Аянами Рей. Но если вы думаете, что это всё, то вы ошибаетесь: вершиной, апогеем этого был Гендо Икари, выставляющий себя в роли спасителя, при иногда любивший наблюдать за всем этим с горящими глазами. Периодически он приходил к ней в комнату и удовлетворял себя, наблюдая за ней. А я то думал что у меня, оставшегося в 13 лет без всех родственников, плохая судьба... От дальнейших мыслей и , как следствие, необдуманных поступков меня отвлекла медсестра, зашедшая в мою палату. Передав мне папку с документами, новый пропуск и лекарства, она сказала, что доктор Акаги выписала меня досрочно и машина ждет меня возле выхода из госпиталя. Забрав ключи от квартиры и сложив вещи в рюкзак, который мне принесла медсестра, я вышел из палаты и спустился на лифте в холл. За стеклянной дверью госпиталя стоял черный Хамви с эмблемой НЕРВ на передней двери. Двое охранников в штатском стояли возле машины, потягивая сигареты и перешучиваясь друг с другом. Увидев меня, они помрачнели, но постарались скрыть свою ненависть ко мне. Нехилое такси для меня организовали. Вежливо кивнув, бодигарды сели в авто. Один с комфортом расположился в кресле рядом с водителем, другой же сел назад, заняв своей накаченно йтушкой почти половину трехместного дивана. Путь до дома провели в полном молчании: я размышлял зачем доктору меня так срочно выписывать, что вокруг происходит и как мне прекратить издевательства над Аянами, а охрана внимательно высматривала потенциальные угрозы для наших тел. Увиденного мне хватило, чтобы понять, что они со мной сделают все, что прикажет Гендо и никто ничем этому помешать не сможет, а это чертовски говённая для меня перспектива. Пока я думал, мы уже приехали: хамви остановился в каком-то заброшенном районе перед смутно знакомым мне подъездом. Вокруг раскинулась заброшенная стройка во всей ее красе: кучи строительно мусора, ржавые бочки, трубы и вездесущий песок, поросший мелкой травой.Указав на подъезд, мордовороты уехали, оставив меня посреди этого разгрома. На лестнице воняло бомжами, старой мочой и прокисшим пивом. Лестница была завалена мусором, на стенах было множество граффити и нецензурщины на японском, английском и даже русском. Поправив лямку рюкзака, я зажал нос и решительно рванул наверх, стараясь не задерживаться среди всего этого говна. Может когда-нибудь я все это и приведу в порядок, но это дело очень отдаленного будущего. Номер квартиры на брелке моих ключей - 403, это значит, что моя квартира на четвертом этаже за третьей направо от лестницы дверью. Сам этаж был пуст, ветерок гонял пыль по полу, шурша пустыми обертками от заварной лапши, в изобилии разбросанными по полу. Все двери было либо выломаны, либо сняты с петель, только две из них были в относительном порядке: моя и под номером 402, которая была нынешним пристанищем Аянами. То, что мы соседи, существенно упрощает мою задачу. Новый дом встретил меня пылью, множеством натоптанных следов и кучами упаковочной пленки на мебели. Внутри был самый необходимый минимум: кровать, подушка, стол, комод для вещей, холодильник, два стула, электрический чайник, микроволновка, пара кастрюль, несколько тарелок, душ и туалет.Стены - голый бетон, на полу - технологический линолеум, окна задрапированы темными шторами. Содрав пленку с кровати, я обнаружил белое, казенное постельное белье с маленьким гербом НЕРВа на уголке наволочки: жить в такой квартире долго я точно не смогу. Нужно обустраиваться, и причем обустраиваться капитально. Возле кровати стояла моя сумка, обгорелая и порванная, которую я бросил на вокзале. Интересно сколько усилий и денег они потратили на ее поиски? Картину беспорядка завершали пять картонных коробок с вещами, все облепленные наклейками служб доставки, с огромным гербом НЕРВа на боку. Это у моего нового отца такая мания величия, клепать свой герб на всякие безделушки? Еще бы на туалетной бумаге его печатал, вот честно... В одной коробке, как я помню, были несколько комплектов моей старой одежды. В другой - футон и подушка из прошлого дома, третья коробка - чехол с виолончелью и нотами плюс несколько школьных тетрадей, переложенные поролоном. В четвертой учебники, конспекты и несколько томиков хентайной манги - Синдзи не таким уж и пай-мальчиком был, в свои 15 у него явно бурлили гормоны. А в пятой обнаружилась форма НЕРВа: два комплекта повседневной и один комплект парадной формы, спутниковый телефон с зашифрованной линией связи, зарядник к нему и два запасных аккумулятора. Сняв с себя футболку, я решил использовать ее как половую тряпку, найдя в ванной ведро: ничего другого на эту роль все-равно лучше не подходило. Через полчаса мучений и пяти смен воды пол был в более-менее нормальном состоянии. Под кроватью я нашел забытый кусок стальной арматуры сантиметров сорока длинной - очень полезная штука, пригодится в хозяйстве. Еще через час вся мебель была распакована и избавлена от пыли, а в газете, найденной в туалете, был выписан номер доставки еды на дом. Заказав себе пиццу, я начал раскладывать вещи из коробок. Распихав повседневную одежду в комод, повесил на дверь два тремпеля с формой, отнес мыло и шампунь с мочалкой в ванную комнату, закинул газету обратно в туалет вместо туалетной бумаги. Завершив ритуал обживания на новом месте, я блаженно растекся в маленькой сидячей ванной, расслабив натруженные за день ноги и спину. Я едва успел вымыться и обтереться полотенцем как в дверь позвонил курьер. Пропуск в НЕРВ был одновременно еще и платежной картой дочернего банка с небольшим кредитным лимитом, естественно, закрытым для меня.Для экономии времени и ликвидации лишней бюрократии вся зарплата перечисляется на него, а терминалы безналичной оплаты стояли даже в такси. Завернувшись в полотенце как в тогу я расплатился за свою еду и забрал свой заказ. Забравшись в кровать, которая оказалась неожиданно удобной, и укрывшись одеялком, я нежился, поедая вкусную пиццу и запивая холодным лимонадом. Кусок арматуры лежал возле меня, на всякий случай - откровенно заброшенный район плюс отсутствие у меня времени на установку нормальных сигнальных меток на дверь вынуждали меня к таким параноидальным мерам. Во мне теплилась надежда на то, что на сегодня мои злоключения закончены, и я могу просто расслабиться и наслаждаться вкусной едой и теплой постелью. Мысли плавно скользнули к планам на будущее: завтра нужно к Акаги заглянуть, а потом заказать кучу мелочей в квартиру: положить ковры на пол, повесить драпировки на стены, поменять шторы и повесить тюль...Только я расслабился, как вдруг за стеной послышалась возня, звук падения и стон. Что тут делает Рей?! Ускорившись до максимума, скатываюсь с кровати, хватаю кусок арматуры и выбегаю в коридор. Ноги скользят по линолеуму уставшие за день мышцы едва слушаются, но я стараюсь успеть как можно быстрее - если что-то случилось, чем раньше оказана помощь, тем больше шанс, что все будет хорошо. Дверь в соседнюю квартиру была открыта, а потому через мгновенье я уже был в квартире у Аянами. Девушка девушка лежала возле кровати, держась здоровой рукой за спинку, а ее обычная школьная форма была небрежно брошена на пол. На Рей были надеты только длинные белые носочки, подчеркивающие стройные ножки, и бинты, которые едва прикрывали грудь. Хозяйка квартиры медленно начала поднимать голову, даже слишком медленно. Осознаю, что это из-за ускорения и перестаю накачивать себя энергией и все вокруг перестает напоминать запущенный на половине скорости кинофильм. Предательский мозг подмечает все детали внешности, вырезая в памяти все изгибы и складочки ее наготы. А еще синий это ее натуральный цвет волос - какие только глупые мысли приходят в голову в такие моменты. В обычно бесстрастном голосе хозяйки едва заметные нотки удивления:
  -Что вы делаете в моей квартире, пилот Икари?Вы хотите любоваться мной как Командующий Икари? - только после ее реплики осознаю, что рванул к ней в чем мать родила. И на мне из одежды только гордость и кусок ржавой арматурины. Кою к одежде причислить - согрешить против здравого смысла.
  -Нет, Аянами. Я услышал стон и падение, и прибежал помочь.Если я тебе мешаю, или неприятен - могу уйти. - Черт, как неловко вышло, хотя она очень красивая, даже в столь плачевном состоянии...Хорошо, хоть я могу себя контролировать...
  -Мне требуется помощь в перевязке: функциональность тела снижена из-за ранений. - Черт, я еще никогда не испытывал столь странной смеси из жалости, желания и нежности: она ведь не робот, нельзя же так с ней.
  -Я готов тебе помочь. - мне все-равно делать нечего, я и потом поем.
  -Перевязочный материал и препараты в коробке, инструкция по уходу за повреждениями там-же. - Аккуратно беру Рей на руки и сажаю на край кровати: так будет удобнее и ей, и мне. После чего беру коробку, формирую на указательном пальце лезвие и срезаю скотч. Внутри обнаруживаются два рулона эластичного бинта для ребер, стерильный бинт, несколько стерильных ватных тампонов, антисептик для обработки рук, 6 пронумерованных белых коробок и листок с инструкцией, отпечатанный на ч/б принтере. Офигенная аптечка: ни названий препаратов, ни дозировок,ни побочных эффектов - ничего лишнего. Они что, на Рей еще и препараты проверяют? По принципу загнется, не жалко, у нас еще гребанный аквариум таких?! Успокаиваюсь и иду мыть руки, вытираю их, обрабатываю антисептиком и начинаю процедуру. Первым делом расстегиваю застежки эластичного бинта и начинаю аккуратно его сматывать, постепенно обнажая пораженные участки,смазывая мазью из первого тюбика присохшие к ранам тампоны. Ее левый бок - сплошная гематома, есть несколько ожогов, но их общая площадь невелика. Очередной оборот бинта открывает рану от пули, зашитую кетгутовыми нитями, и маленькую упругую грудь с аккуратными розовато-коричневыми сосками. Дав сам себе пенделя и пообещав, что это не последний раз я вижу обнаженное женское тело,продолжил дальше: мазь из первого тюбика уже размягчила корку подсохшей крови и старые тампоны можно было удалять. Аккуратно цепляю один пальцами, подавляя боль раненной девушки, и тяну на себя кусок ваты, закрывающий рану. Предавшись своим мыслям, теряю концентрацию, и боль возвращается: Рей дергается, ее тело напрягается под моими пальцами, а я еще раз напоминаю себе, что это не прелюдия, а перевязка. Первый тампон отходит без особого труда и почти не причинив боли: я ожидал худшего. Смазываю рану мазью из второго тюбика и накладываю новый тампон, остальные два идут легче. Шепчу на ушко успокаивающий бред, пока обрабатываю рану от пули. Девушка настолько удивлена, что мне почти не приходится подавлять боль в ее ранах: она слишком заинтересована в происходящем что ее просто не замечает. Спрей, оказавшийся в коробке номер три, следовало распылить на гематомы, что я и сделал.Подождав, пока он впитается, втер из баночки под четвертым номером крем по всей поверхности гематом и нежно, но туго забинтовал поврежденную грудную клетку. Снова вымыв с мылом руки, как было сказано в инструкции, обработал их антисептиком, после чего снял повязку со второго глаза.Закапав каплями из предпоследней упаковки покрасневший глазик, предварительно очистив его от выделений, поле чего забинтовал заново,и аккуратно сложил все средства обратно в коробку. Крем из оставшегося тюбика я намазал на сложенный в несколько слоев бинт и прибинтовал его к ожогу на бедре. Завязав бинт бантиком спереди, я улыбнулся девочке:
  -Все, Аянами, я закончил перевязку - взбить ей подушку и поправляя постель это не так уж и сложно для меня, а все же девушке будет гораздо комфортее отдыхать. Воспользовавшись ее замешательством, позволяю себе немного хулиганства: аккуратно толкаю Рей назад, придерживая за шею и укладываю на кровать,укрываю сверху одеялом и возвращаюсь к себе.
   Развалившись в кровати и наслаждаясь остывшей, но все еще вкусной едой, вспоминаю, что у Синевласки дома только доширак и сублимированные овощи. Такую пищу еще можно назвать питательной, но сказать что она вкусная - соврать против здравого смысла. Позвонив в ту службу доставки, которая недоавно привезла мою пиццу, заказал онигири с омлетом, кольца кальмара в кляре и яблочного сока - в моей порции были помидоры и курица, а Аянами не ест мяса и никаких продуктов цвета крови. С её прошлым такие фобии вполне понятны: после таких экспериментов даже я перешел бы на один салат. Пока еда ехала, я провел уборку пыли в квартире Рей, чем привел свою майку в полную негодность, а хозяйку квартиры в шок. Соседка внимательно следила за всеми моими манипуляциями, не отрывая глаз и боясь пропустить мое малейшее движение. Окно я открыл на проветривание, крупный мусор, в основном состоящий из застарелых кровавых бинтов и упаковок заварной лапши, сложил в найденную пустую коробку и выставил в коридор.Едва успел присесть, как курьер позвонил в дверь, и я забрал свой заказ, снова расплатившись по терминалу. Подумав, принес из своей комнаты типовую кастрюлю, из ящика на кухне у Аянами достал такую-же, снял полку в пустом ящике, и соорудил из этого импровизированный кроватный столик, на который и поставил все эти, заказанные мной, вкусности. Наконец девушка подала голос:
  -Что это такое, пилот Икари? Это моя еда? - Надеюсь, ей понравится то, что я заказал.
  - Да, попробуй, это очень вкусно: кальмары в тесте, рисовые шарики с омлетом и соевый соус. Если хочешь, есть яблочный сок. Никакого мяса и ничего цвета крови. - Недоверчиво смотря в картонную коробку, она взяла колечко осьминога палочками и, обмакнув в соевом соусе, закинула себе в рот.
  -Я впервые питаюсь подобной едой. Это...Да, это действительно вкусно... - Столько растерянности, взгляд обращен внутрь себя: наверное она пытается понять, что с ней происходит.
  - Чем ты питалась раньше? - Я то знаю, но мне интересно, что она сама думает об этой еде?
  - Лапшой и овощами - эта еда питательна, не требует много времени на приготовление и обеспечивает организм необходимыми веществами.
  - Но ведь еда нужна не столько для функционирования тела, сколько для наслаждения. - Рей молчала, сосредоточенно жуя второе кольцо кальмара. Проглотив вкусняшку, Синевласка удивленно посмотрела на меня. Нет, лицо по прежнему оставалось бесстрастным, однако ее взгляд, он выражал очень многое. Отвернувшись, девочка продолжила есть, сосредоточенно смотря в пространство и размышляя над одной ей известной проблемой. Лучи заката пробивались через плотные темные шторы, порождая в чистой, но необжитой квартире розоватый полумрак. На кровати сидела девочка, верхняя часть тела которой была совершенно белой от бинтов, и единственной свободной от бинтов рукой ела палочками что-то из картонной коробки, макая кусочки в маленькую пластиковую одноразовую соусницу, смотря перед собой неестественно-красным глазом, а второй глаз был плотно закрыт бинтами. Коробочка с едой и соусница стояли на доске, уложенной на пару разноцветных кастрюль. Синие волосы девушки казались белыми в розовом свете солнца, светящего в лицо подростка, сидящего на стуле рядом с кроватью. Наблюдая за этой психоделической картиной, он сидел, подложив под спинку подушку. Раненная девушка доела последний кусочек кальмара из коробки, запила яблочным соком, налитым в полулитровый химический стакан и устало откинулась на подушку. Парень с улыбкой убрал импровизированный столик, поправил одеяло, слегка поклонился девушке и вышел, закрыв дверь. Красный глаз мечтательно и сосредоточенно смотрел в бесконечность... Глава 3 Бессонница. Вернувшись в свою квартиру, я грохнулся на кровать и тупо смотрел в потолок - слишком много событий свалилось на меня за столь короткое время. Солнце давно село, уступив место ночному сумраку, причудливо обволакивающему скудное убранство моего нового жилья, но все никак не принося столь желанный покой. Устав бесцельно валяться на кровати я решил немного пройтись. Даже проверив по три раза слабенькие сигнальные барьеры, которые должны будут меня предупредить в случае вторжения в мой дом, я все еще не могу расслабиться. Приоткрыв окно, я перевернул подушку холодной стороной вверх, и бухнулся в кровать, жалобно скрипнувшую пружинами. Сна по прежнему не было ни в одном глазу. Это вполне понятно, учитывая ту нагрузку, которая свалилась на меня за последние двое суток. Даже когда человек переезжает на новое место, у него иногда начинается бессонница, чего уж тут говорить о другом мире, особенно таком странном. Если говорить честно - то все очень-очень плохо: Икари Гендо обладает абсолютной властью над любым членом НЕРВа, и активно этим пользуется. Ладно, если бы при этом он был нормальным человеком и давил коррупцию, вместе с тотальным засильем бюрократии, неизбежные в такой крупной организации, но боюсь, что все наоборот. Почему я так думаю: назвать тех мордоворотов в смокингах профессионалами означает обидеть настоящую охрану, которая умеет быть незаметной и при этом эффективной. Так что это скорее всего гопники и отморозки, поднятые из самых низов, а потому крепко сидящие на крючке. Добавим к этому некоторое количество отмороженных ученых, способных разбирать на органы живую десятилетнюю девочку без анестезии, поддерживая ее при этом в сознании. И черт бы с ними - в конце концов Менгеле сделал для современной медицины чуть ли не больше, чем добрая половина биологов двадцатого века, но главная проблема в самом Икари Гендо.Такого трусливого садиста я еще не видел, хотя повидал многое:кажется, ломать волю и видеть, как человек корчится у его ног - его хобби, то что приносит ему радость. Да, я могу свести человека с ума, уничтожив разум иллюзиями,сотканными из его самых ужасных кошмаров, убить множеством способов и даже превратить в безвольную куклу, послушную моей воле. Но вот мой отец гораздо хуже: он это делает не с теми, кто нападает на него, а со всеми, кто его окружает. Такого трусливого садиста я еще не видел, хотя повидал многое: кажется, ломать волю и видеть, как человек корчится у его ног - его хобби, то что приносит ему радость. Из высшего комсостава Акаги мне кажется самой адекватной - Фуюцуки за свою собственную карманную Юй готов на все, лишь бы писать с ней диссертации долгими скучными вечерами. Он даже закрывает глаза на всю грязь, которую развел вокруг себя его бывший ученик, лишь бы только получить свою последнюю любовь назад. Мисато - импульсивный, прямолинейный и легко внушаемый человек. А потому, несмотря на все ее очевидные достоинства в виде нестандартного мышления и высокого интеллекта, бесполезна.Да и не могу я доверять человеку, который готов застрелить меня за то, что я не всегда подчиняюсь: сама концепция "преступного приказа" ей неизвестна. Кадзи же, появись он в НЕРВе, смог бы стать хорошим союзником, но только лишь только до того момента, пока это не противоречит его планам, которые состоят в том, чтобы пролезть поглубже и прожить подольше. А еще он будет сливать информацию всем, для того, чтобы исполнить свой план. Потому, остается только Рицко - она симпатична мне как человек, умна и, чего уж греха таить, весьма недурна собой, если ей дать пару недель отпуска и возможность привести себя в порядок. Гендо слишком нагло использует людей, считая что их можно выкинуть, как только они исчерпают свою полезность. Но люди - не автоматы. Надеюсь, что это станет для него смертельной ошибкой. Но кроме этих сухих выводов, которые я извлек из своих наблюдений, из памяти Рей, я получил еще одно, весьма неожиданное откровение: есть люди, судьба которых гораздо хуже моей. Весьма нелегкое детство, потеря родителей, потом революция, война и потеря любимой давали мне внутреннее право считать себя в любой конфликтной ситуации только пострадавшей стороной, помогая оправдывать в глазах людей мой эгоизм и жестокость, однако Аянами этим не пользовалась. Она вообще никогда себя не защищала, стоически переживая весь ужас и постепенно угасая, уходя в себя, все больше теряя связь с людьми и окружающей реальностью. Из-за остаточной привязанности, доставшейся ей от Юй и умелого запудривания мозгов Командующим, он оставался единственной зацепкой в ее мире, тем, ради кого она жила. И я не хотел, чтобы так продолжалось! В конце концов, она заслуживает гораздо большего, чем бесконечный концлагерь и игры в хорошего и плохого копа. В конце концов, от нее слишком многое зависит, так что это будет очень даже полезно. Хотя, кому я вру? Мне просто нравится общаться с ней, угадывать ее эмоции и смотреть на ее реакцию на простую заботу. Я не понимаю, как можно заставлять страдать столь беззащитное и милое создание: А еще у нее грудь красивая... Я засыпал, постепенно теряя нить рассуждения, а стройные рассуждения сменялись причудливыми переплетениями моих впечатлений картинами из памяти Аянами. Пследняя мысль, которую я успел запомнить была крайне странной:"Я, переживший войну и свихнувшийся до самоубийства, адекватнее всех живых НЕРВ-овцев". После этого долгожданная тьма поглотила меня...
***
Аянами Рей никак не могла уснуть - раны болели, сковывая движения и не давая возможности принять удобную позу. Хоть девушка и привыкла к боли,она однозначно мешала нормально спасть. Но кроме боли было еще кое что, тревожащее ее разум: растерянность. За всю ее жизнь никогда и никто не вёл себя с ней так, как Икари Синдзи. Она понимала, что это ради нее он пилотировал Еву, рискуя собой. Но после этого он не наказал ее за слабость, а позаботился о ней. Ему было наплевать на ее происхождение - Синдзи непринужденно общался с ней, как если бы она была обычной. Но ведь Командующий говорил, что никто не примет ее природу, что люди боятся чудовищ, боятся того, что они не в силах осознать. Гендо много рассказывал ей о ее создании, о том, чем она отличается от обычных людей, и для чего ее создали. Иногда к ней приходили откровения от чего-то, что было глубоко внутри нее: пугающее, но при этом родное. Неужели и это не пугает нового пилота, что он вот так просто общается с ней? Тогда получается, что Командующий Икари и правда ошибается? Неужели есть кто-то, кто способен не испытывать к ней отвращения и при этом понимать ее? А может он тоже такой, как и сама она? Хотя Аянами никогда не помнила, чтобы в комнате воскрешения был кто-то, кроме доктора Акаги, полковника Фуюцуки и самого Икари Гендо, хотя ей два раза меняли тело: когда Наоко задушила ее, после того как Командующий приказал Аянами обозвать женщину ненужной бесполезной старухой.Второй раз был после экспериментов на способность ее организма переносить повреждения. Значит, пилот Икари не похож на нее, но почему тогда она чувствовала тягу к нему? Неужели боль от старых ран, экспериментов и одиночества, которые постепенно стирали ее волю к жизни, убивали чувства и разъедали эмоции не до конца превратили ее в инструмент для исполнения воли создателя? Решив, что ей нужно во всем разобраться, Аянами начала вспоминать... Все ее существование было подчинено одной цели: умереть так, как хочет Гендо. Ее сны были полны кошмаров, лицо стало бесстрастной маской, забывая как это - улыбаться. Сначала она задумывалась,а правильно ли так жить, и пыталась найти ответ на этот вопрос, но Рей почти ничего не знала об окружающем мире: ее научили только говорить, читать, писать и считать. Все остальное она узнала из книг, которые изредка брала в библиотеке НЕРВа, когда у нее были силы и возможность туда дойти. Но в большинстве своем там лежали либо узкоспециализированные труды ученых, либо базарное чтиво - любимое развлечение уборщиков на перекурах. Научные публикации в основном содержали слишком сложную и специализированную информацию, а затертые и прокуренные книжонки в жирных пятнах зачастую противоречили научным фактам, а потому были отвергнуты, как недостоверные источники данных. Иногда, в перерывах между обследованиями и опытами, Рей могла немного поговорить с кем-то из персонала, но чаще всего ее избегали, а некоторые вообще предлагали обратиться к врачу, но изредка она все-же добивалась своего. Хотя, чем старше она становилась, тем реже получала столь нужные ей ответы. Перед тем, как ее перевезли в ее новый дом, Командующий лично обучил ее этикету, и на том ее обучение и закончилось. Когда у нее должны были начаться менструации, ей удалили матку во избежание случайной беременности. Потом была реабилитация после операции и неудачный тест нерва А-10. Последнее, что она помнила, было лицо Икари Гендо, вытаскивающего ее из раскаленной капсулы. Потом была только тьма, полная страданий и редкие вспышки просветления. Самыми ужасными были те минуты, когда она лежала в подсобке возле ангара, ожидая приказа Гендо атаковать Ангела. Сцену боя возле Евы-01 она помнила смутно, но взгляд нового пилота четко отпечатался в ее памяти. Потом снова была боль, успокаивающие прикосновения чьих-то рук и забвение. Она испугалась, увидев его так близко к себе в палате: уж слишком он был похож на своего отца. Однако небыло никакой злости, раздражения или обвинений в том, что она слаба, только забота. Однако больше всего девушку заинтересовали странные способности - она чувствовала, как что-то внутри реагирует на его манипуляции, ощущала, как мир менялся по его воле, когда он делал что-то, выходящее за рамки обычного человека. При этом ему так важно ее функционирование, что после того, как она потеряла равновесие, Икари через две секунды был в ее квартире. Все в поведении ее нового знакомого было новым, необычным, ломало ее картину мира, которую Икари Гендо создавал годами. Однако, кроме всего прочего, ее тело тоже странно реагировало на парня: когда он прикасался к ней, то в паху появлялось новое, настойчивое чувство, которое нельзя назвать неприятным, но которое чего-то требовало от нее. Количество вопросов росло, а ответы она была найти не в состоянии. Решив для себя, что раз Икари Синдзи является причиной всех этих изменений, то у него и следует искать ответы, девочка успокоилась, и начала постепенно засыпать. Боль после перевязки постепенно отпускала, так что сон медленно начал завладевать разумом создания, так похожего на обычную девушку. Она и сама не заметила, когда уснула, и впервые за долгие годы ей снились не пытки-эксперименты, ни полные безупречной логики унижения Командующего, ни боль и кошмары, а синие глаза, смотрящие на нее с легкой усмешкой и заботой из-под темной челки
***
Акаги Рицко не могла уснуть, несмотря на усталость, и то, что в Научном отделе во всех кофеварках закончился кофе, а в 11 ночи достать его просто негде. Впервые за долгие годы в затхлом тупичке под названием НЕРВ-Япония повеяло свежим ветром: кто-то посмел перечить Командующему и даже остался в живых. то, что это был его сын, лишь добавляло остроты и поводов для сплетен, второй день гуляющих в коллективе. Закончив загружать данные в МАГИ, девушка расплылась в кресле, зажгла сигарету и включила запись: она раз за разом просматривал видео с камеры в квартире Рей. Даже сама мысль о том, что к ней за всю ее жизнь никто никогда не относился так, как Икари Синдзи к это сломанной кукле, была ей невыносима. Мать Рицко, Наоко, была инквизитором от науки: дома появлялась дай бог раз в неделю, на родственников не обращала внимания, и всех, кто был хоть немного более глуп, чем она, считала кем-то вроде дрессированных обезьян, вдруг научившихся говорить. А саму Рицко так вообще всячески унижала, считая плодом своей самой ужасной ошибки, и выражалось это в полнейшем игнорировании любых достижений своей дочери и злобном высмеивании даже мельчайших недостатков и незначительных ошибок. Мало кто знал, но Гендо Икари был ее биологическим отцом - Наоко читала курс лекций по биофизике второму курсу Токийского университета, будучи молодой и привлекательной двадцативосьмилетней девушкой, и Гендо, тогда еще Рокобунги, один из отстающих студентов, вместо сдачи экзамена просто соблазнил ее, после чего Наоко забеременела, и ей пришлось увольняться из института. Сперва муж очень обрадовался ребенку, думая что это его дочь, но потом обман раскрылся. После чего мужчина ушел, бросив мать с ребенком, когда юной Рицко было всего два года. Сам Гендо скорее всего знал об этом, Фуюцки, работавший в том институте, знал это наверняка. Но самое страшное началось потом: с тех пор, как 8 лет назад ее мать устроила ее работать в GEHIRN после законченного экстерном института, она не знала любви. Мать, которая до этого появлялась дома лишь эпизодически, теперь стала воспринимать ее как непримиримую конкурентку, более молодую и опасную, и их общение сошло на нет. А сама Акаги поняла причину этого лишь тогда, когда Гендо просто пришел к ней в кабинет и силой взял ее на рабочем столе. Это продолжалось изо дня в день и в результате с сломало волю к борьбе, и уничтожило само желание сопротивляться. В ее жизни исчезло последнее счастье, последний намек на радость и наслаждение. Икари Гендо подавлял ее своей грубостью, дерзостью и фанатичным блеском в глазах. Он не был особо красив, но обладал животным магнетизмом, что позволяло ему добиться близости любой женщины, которую он хотел, даже не прибегая к насилию. Однако то, что он был, пожалуй, самым влиятельным человеком мира, давало ему возможность просто приходить и брать то, что ему было нужно. Рицко с самого детства мечтала во всем превзойти свою мать: добиться большего в науке, быть красивее ее и самое главное, найти свою любовь. Но из-за ее биологического отца все пошло прахом. Хоть мать и предупреждала Рицко, когда устроила ее в институт, что Икари имеет феноменальные навыки манипуляции людьми, и просила ее не попадать в эту ловушку, однако слова Наоко были бесполезны. Когда же Акаги-старшая смогла раскрыть часть его планов, и при этом узнала что он спит с их дочерью, то пригрозила пригрозила обнародовать эту информацию.Но Гендо уж очень хорошо умел управлять людьми и загребать жар чужими руками. А после смерти матери Икари пришел к ней и приказал воскресить ту, которая стала причиной смерти последнего человека, кто хоть как-то проявлял любовь к молодой ученой. Но его сын был совершенно другим человеком - сохранив в себе решимость и умение действовать в критической ситуации, он остался добрым, заботливым и внимательным к чувствам других. Да что там говорить, он даже стерильное бревно на седативах смог возбудить, просто перевязав ей раны. Черт, - подумала Рицко, - о чем вообще сейчас думают лучшие мозги НЕРВа? Хотя, переспать с его сыном и помочь ему в борьбе против своего отца будет отличной местью! Акаги с наслаждением выпила глоток из последней чашки кофе, которую она умудрилась выдоить из аппарата в прихожей и затянулась сигаретой. Она не хочет повторения судьбы своей матери. Досмотрев запись до конца, девушка подумала: "А это даже хорошо, что я его опекун - будет проще найти предлог для более тесного контакта с ним." Мозг гениальной ученой искал выходы из тупика, подсказывал оправдания для возбуждения, появившегося в ее теле. Воистину - ключ к женскому сердцу - решительность, уверенность и забота. С умиротворением Акаги Рицуко повалилась на клавиатуру. Комп недовольно запищал, но потом замолк, привыкший к таким издевательствам со стороны хозяйки. И снился ей ломающийся голос, желающий доброго утра, и аромат кофе, принесенного в ее постель. Глава 4 Эффект бабочки Проснулся я от крайне неприятного чувства, означавшего, что кто-то чужой проник в мою квартиру. Волна адреналина мгновенно смыла остатки сна, но мое тело не изменило положения и на сантиметр - пусть подумает, что я сплю. Шаги незваного гостя уже в моей комнате, так что пора действовать: бросаю подушку на звук и скатываюсь с кровати, хватая по пути лежащий у изголовья кровати обрезок строительного мусора. Но вместо ожидаемых бомжей, нашедших новый способ разжиться чем-то ценным я увидел Аянами, падающую на спину от удара: к моему сожалению, я попал. Отбрасываю прочь арматуру и валюсь на пол под девушку, смягчая ее падение: с переломанными ребрами такое вполне может закончится фатально для нее. Я не ожидал, что Рей такая легкая: килограммов тридцать, максимум тридцать пять, даже в этом слабом теле я вполне справляюсь с такой нагрузкой. Аккуратно помогаю девушке встать на ноги и приглашаю присесть на единственный в квартире стул. Даже не напрягаясь,я могу ощущать страх и недоумение, буквально гложущие мою раннюю гостью изнутри. Рей аккуратно, стараясь не задеть раны, села напротив меня и начала разговор? - Пилот Икари, вы хотите прекращения моего существования? - Прости, Рей, ты просто так внезапно зашла в мою квартиру, а район тут неспокойный.И хватит называть меня так официально, просто Синдзи. - Глянув на часы, обомлел - уже было почти одиннадцать утра. Вроде и проспал всю ночь, и ничего спать не мешало, а тело ватное и в голове каша... Я же не развалюха столетняя. - Я должна соблюдать определенный ритуал при входе в твою квартиру? - Я и не думал, что все настолько запущенно - Нет, приходи, когда захочешь, такого больше не повторится. - Я и правда стал совсем больной со всей этой войной: ведь на все здание кроме меня и израненной девочки никого и быть то не может, так как все ценное отсюда выгребли еще лет пять назад, а в продуваемой всеми ветрами коробке даже бомжи жить не хотят. - Хорошо... Ты вызываешь комплексные изменения моего состояния, которые я не в состоянии объяснить. - А вот это уже плохо, так как Аянами просто поныть вряд-ли бы пришла. - Что произошло? - Внутри все сжалось. Надеюсь, это не из-за моего необдуманного воздействия. Она ведь не совсем человек, ее энергетика и психика вполне может отличаться. Хоть бы это не было чем-то смертельным, однако манера этой странной девушки говорить может предполагать любые изменения. - Твои прикосновения приятны для меня, мне нравится находится с тобой в одном помещении. В дополнение после перевязки у меня в паху произошло непроизвольное выделение жидкости, но я контролирую процесс мочеиспускания с самого момента создания. Комплекс симптомов не совпадает ни с одним генетическим заболеванием, а заражение бактериальной или вирусной инфекцией исключается моим происхождением. - Когда она завершила этот, безусловно, длиннейший спич в ее жизни, я испытал желание побиться головой о стену, что и исполнил в ту же секунду.Кажется, этот мир еще более больной, чем я думал: девушка-подросток не знает что такое любовь. Как мне объяснить Рей, что с ней случилось? Что ей сказать? - Аянами, все нормально, это просто влюбленность. Ты знаешь что это такое? Может читала об этом в какой-то из библиотечных книг? - Да, я читала описание в одной из книг. - Уже легче, мы хотя-бы сможем говорить на одном с ней языке. - А что это была за книга? - А то моя душа чует какой-то подвох: не может все быть так просто. - Джордж Оруэлл, 1984.Возможно из-за половых и генетических различий это описание не является точным. - Интересные у нее представления о мире... - Я даже не знаю как правильно объяснить это тебе... С тобой все нормально, но рассказ может занять много времени, которого я на данный момент лишен. Сегодня мне предстоит обследование у доктора Акаги. Если кратко, - то ты влюблена в меня. - Так тупо я себя еще никогда не ощущал... Вы пытались слепому от рождения объяснить, какого цвета у вас машина? А мне вот предстояла эта миссия. Хотя, на самом деле все не так уж и плохо: девушка пришла искать ответы у меня, а не у Командующего, а это уже огромный прогресс, с учетом ее особенностей. - Тогда мне запрещен контакт с тобой. - Это что-то новенькое... Тогда понятно, почему в оригинальной истории Аянами вела себя столь пассивно по отношению к Синдзи, хотя то, что она его любила, было очевидно еще в самом начале. - Почему? - Нужно узнать, кто же был инициатором запрета. - Командующий запретил мне любые отношения, кроме необходимых для пилотирования, потому что это может помешать мне. - "Что делать то? Нажраться, что-ли? Или с Акаги посоветоваться? Так она мне прямо все и расскажет, размечтался... Ну почему Мисато такая истеричка то оказалась?! Сейчас бы напились и по городу гоняли..." - Безрадостные мысли заполняли мою пустую голову.Параллельно с размышлениями натягиваю одежду. Возле двери разворачиваюсь и говорю: - Подожди меня, я что-нибудь придумаю. - Есть у меня пара идей, только вот подействует ли? - Сегодня у меня нет назначенных процедур. - Мне сейчас к доктору Акаги на обследование, я постараюсь побыстрее справится и прийти как можно раньше. В моей квартире более комфортно, так что побудь пока у меня. Пицца в холодильнике, лимонад на дверце. Разогреешь еду в микроволновке, а что-бы не было скучно, книги в коробке под номером четыре есть книги, в них достаточно много информации о твоем состоянии. - Я поняла, спасибо. - Страх, все еще теплившийся в ее глазах, сменился любопытством, а это уже большой прогресс. - Прочти, а когда я приду, то отвечу на любые твои вопросы. -Пока, Синдзи. -Пока. - Дверь я не закрывал, ведь кроме меня там все-равно ничего ценного нет, а за Рей, я надеюсь, присмотрят наблюдатели.
***
Под подъездом меня уже ждала машина из НЕРВа. Поздоровавшись с охраной, залез на заднее сиденье и сам не заметил, как уснул. Проснулся уже в Геофронте, от бесцеремонного пинка одного из охранников: - Давай пропуск, парень. - Пробасил тот с акцентом. - Вот, возьмите. - Протягиваю вышеназванный предмет, и спрашиваю: - А в 104 лабораторию на уровне 27-С как пройти? - Получив в ответ план с начерченным на нем маршрутом, выгрузился из хамви, получил свой пропуск назад и почапал к лифтам. Спасибо охране, маршрут был предельно подробным и точным, так что блуждал я в мешанине коридоров совсем немного. Научный отдел был пуст: оно и неудивительно, в субботу даже трудолюбивые японцы предпочитают отдыхать, чего не скажешь о моей опекунше. Дверь в лабораторию была закрыта, но не замкнута, как все остальные на этаже. Зайдя внутрь, я обомлел: такого количества высокоточного оборудования и приборов я не встречал за свою жизнь еще нигде. Лаборатория была немаленькой, но в ней было тесно от устройств, назначения которых я определить не мог. В большинстве своем все эти электронные приборы были отключены, а некоторые даже разобраны. Только из дальнего угла был слышен звук систем охлаждения и периодическое попискивание, свидетельствующее о том, что там есть какая-то активность, однако, забегая наперед, скажу вам, что я ошибся. Ускорив шаг, я с предвкушением двинулся на звук, но увиденная картина кардинально отличалась от воображаемой: женщина спала, уронив голову на клавиатуру и блаженно улыбаясь. Включенный комп периодически недовольно пищал, но ученую это нисколько не тревожило - девушка спала сном праведника. Попытавшись ее разбудить, успеха не достиг, лишь вызвал недовольное и крайне неразборчивое бурчание. Легкие хлопки по щекам и растирание мочек ушей были безрезультатны, как и попытки сымитировать подъем по тревоге. Я уж было подумал, что бедная Акаги потеряла сознание, или не дай бог впала в кому, но пульс был ровный,а дыхание стабильным и глубоким. Это все значило, что организм просто не выдержал нагрузок и отрубился, наплевав на все стимуляторы. Решив, что я от нее сейчас ничего не добьюсь, я аккуратно поднял ее и отнес на диван. Подушки не было, так что надеюсь, мои колени ее устроят. Раз уж делать нечего, Акаги я не разбудил, да и у самого сонливость жуткая, то нужно пару часиков поспать. Маленький уголок для отдыха, затерянный в дебрях лаборатории, оказался очень милым местом: кожа дивана приятно холодила тело через рубашку, запах табака смешивался с ароматом пролитого кофе и реактивов, создавая странное ощущение уюта. Девушка на моих коленях сосредоточенно сопела и я сам не заметил, как вырубился. Акаги Рицко сонно потянулась и покрепче обняла подушку. Женщина ненавидела пробуждения, осознавая что вернется домой не раньше, чем через сутки. "Странный сон, - пробормотала она, - будто бы новый пилот голышом перевязывал Рей, а я подглядывала за ними через камеру видео наблюдения - удивительные вещи, бывает, привидятся. Хотя, если он хоть в половину неплох и в реальности, то с ним определенно стоит познакомится поближе". Перевернувшись на спину, и подумав, что подушка слишком жесткая, и ее надо бы поменять, девушка открыла глаза. Но вместо дома она оказалась в своей лаборатории: светодиодная панель освещения, установленная на минимум, до боли знакомый белый потолок, и ошарашенное лицо своего нового подопечного, на чьих коленях девушка и провела последние пару часов. Я проснулся от того, что меня очень сильно обняли за талию и что теплое, мягкое и смутно знакомое прижалось к моему бедру. Я открыл глаза, и сориентировавшись в пространстве, сладко потянулся. Акаги ворочалась на импровизированной подушке, просыпаясь. Надеюсь, что вся эта возня закончится побыстрее, у меня не железные ребра. Решив было уже вставать и идти искать что бы похавать спросонья, как вдруг среди неразборчивого бормотания я смог расслышать конец фразы, который меня крайне удивил. Да нет, это бред - успел подумать я, прежде чем Рицко открыла глаза и скатилась с дивана испуганной кошкой. Уставившись на меня, девушка сделала глубокий вдох и механическим голосом произнесла:"Ничего не было, ты ничего не слышал. Надеюсь, за пределами это лаборатории никто об этом не узнает." После чего рухнула в кресло. Я шокировано смотрел на ее действия, медленно осознавая, что ее слова были правдой. Ученая тем временем рассеянно покрутила в руках сигарету, затянулась и чертыхнувшись, похоже, вспомнила, что ее нужно еще зажечь. Затянувшись уже зажженной сигаретой, женщина расслабленно откинулась на спинку кресла и о чем-то задумалась. Докурив сигарету, она встала, и взяв меня за руку, потащила за собой из лаборатории.
***
Командующий и его заместитель сидели в ритуальном зале Верхней Догмы и играли в шоги - старый полковник любил эту игру и пристрастил к ней своего ученика. Однако, если в партии обычно доминировал Козо, то разговор целиком принадлежал более молодому и агрессивному собеседнику. Старый профессор сделал последний ход и Икари раздраженно дернул щекой: он ненавидел проигрывать, даже если это дружеская партия в шоги. - Скажи, Козо, твоя интуиция ничего тебе не говорит? Мне кажется, что мы что-то упускаем. - Мы постоянно что-то упускаем, но пока я вижу только одну проблему: твоего сына. Либо признай, что он часть твоей семьи, либо относись как к солдату, но не игнорируй. Акаги умная девочка, но она слишком молода и занята на работе. Отнесись серьезнее к его воспитанию. - Пожилой человек слегка расслабился в кресле, пристально смотря на собеседника. - Его воспитание - не моя забота. Главное, чтобы он не создавал мне проблем. - То, что он сделал в ангаре - уже проблема. - Пока меня это не тревожит: приборы зафиксировали контакт между Евой-01 и разумом пилота. А уж ей то точно по силам выжечь мозг парочке морд из охранки. - Ева слишком сильна, Икари. Пробуждение произошло, но Берсерка мы, похоже, не увидим - твой сын крепко держит ее в руках. - В свитках сказано лишь о том, что ярость Вестника Человечества сокрушит Вестника Воды, так что пока все верно. - Пророчества туманны, Гендо. Хотя пока придраться не к чему, ты прав в одном: Третье Дитя превзошло первых двух.Следи за сыном, если кто и может изменить наше будущее, то только он. - Третье Дитя уже сблизился с Рей. Ловушка захлопнулась, осталось только ждать... - Что с SEELE? Как ты планируешь объяснить Лоренцу и остальным поведение Евы-01? - Берсерк. Иуда не должен знать правду - предавший Бога, предаст и нас. - Ты прав, как всегда. Мне все-же сложно поверить,что Они существуют. Это... - Это лишь стимул работать лучше для нас. Показатель того, что наше знание неполно, а трактовка текстов искажена. - Я откланяюсь, Гендо, у меня через час встреча с премьером. - Помню, идите, учитель. - Никогда не бы не подумал, что ты все еще помнишь, кто привел тебя в большой мир. - С легким сарказмом пробурчал Фуюцуки, спускаясь из Верхней догмы в приемную. Гендо лишь усмехнулся в сложенные замком руки.
***
Разнообразные обследования и тесты продолжались почти до самого вечера. Рицко оказалась отмороженным маньяком от науки: меня почти разобрали по клеточкам, но к счастью, собрали обратно. Даже не смотря на все эти неприятные процедуры, к концу дня мы даже перешли на ты, периодически подкалывая друг друга. За Мисато она очень сильно дулась на меня, но обещала подумать, как нас помирить. Мои фокусы Акаги изучала минут двадцать, поразившись такому странному, по ее мнению, феномену контроля АТ-поля. Не знаю, что в этом странного? Она ведь сама говорила, что это поле и есть основа жизни - то что отличает живое от неживого, и имеется даже у бактерий. Так чему тогда удивляться? Если бы не многочисленные анализы крови, от которых мои руки стали походить на конечности наркомана со стажем, заборы мочи и весьма болезненные для меня УЗИ, от которых у меня болела голова,можно было бы считать, что я отлично провел время: своеобразное чувство юмора моей новой знакомой, подкрепленное недюжинным интеллектом и живым разумом, порождало порой крайне смешные и абсурдные вещи. А еще, Рицко оказалась большой любительницей кошек, но как ее котэ не померло от голода с таким режимом работы его хозяйки, я не понимаю.
***
Предаваясь воспоминаниям, я неспешно брел среди заброшенных и недостроенных высоток к себе в квартиру. Плановое обследование я прошел, следующее только через месяц, так что можно расслабится. Перед тем, как ехать домой, я решил заглянуть в магазин, так что рюкзак с продуктами оттягивал плечо, в другой руке я нес коробку с набором посуды и сковородой. Плеер висел на поясе, а новые наушники, купленные по дороге домой, звучали просто великолепно: я смог поймать Аобу и одолжить у него несколько кассет с нормальной музыкой, вместо унылого нытья, которое обычно крутил Синдзи. Бодрые гитарные аккорды с жесткими барабанами оттеняли голос очередной восходящей звезды японского рока неопределенного пола, поющей об ужасах Второго удара. Закатное солнце чертило гротескные длинные тени от моей фигуры на розовом асфальте, заставляя жмурится от бьющего в лицо света. Зайдя в черный проем подъезда и поднявшись на четыре этажа по лестнице, я зашел в свою квартиру. Аянами в ней не было, а коробка с книгами, лежащая возле комода исчезла тоже. Холодильник был опустошен, а кусочки мяса и помидоров, педантично извлеченные из пиццы, лежали в пустой коробке. Разобрав сумки и разложив по местам продукты, я заглянув в соседнюю квартиру, увидел Рей, увлеченно читающую какую-то книгу. Вокруг девушки всю кровать занимали открытые учебники и кучки тетрадей. Решив не отвлекать Аянами от столь увлекательного занятия, я вернулся к себе домой, а чтобы не маяться бездельем, начал жарить картошку. Вдруг дверь открылась и в квартиру зашла Рей, с крайне странным выражением лица, если это определение вообще применимо к ее мимике Спрашиваю, сбрасывая очищенную от кожуры картофелину в миску с водой: - Рей, привет! Что-то случилось, я могу помочь? - Я пришла поблагодарить тебя за предоставленную тобой информацию, но у меня все еще недостаточно данных. - она очень быстро учится. - Да ладно, мне не сложно, я слушаю. - Во взгляде моей собеседницы что-то изменилось, и у меня появилось смутное ощущение, что я что-то упускаю. - Инцест является стандартной практикой в семьях, или есть исключения? - Так вот откуда мое предчувствие: я забыл про то, что в этой коробке кроме нот, художественной литературы, учебников и конспектов, был хентай. Много, томиков этак 10 откровенного порева, и брошюрка сексуального просвещения, выданная в школе всем, кто старше тринадцати. Я даже боюсь прогнозировать, в какую безумную смесь может вылиться Рей, принципиально лишенная морали и знаний о человеческом обществе, и откровенных извращений вроде "Моих Развратных Сестричек" или чего-то в этом роде. Я надеялся, что проблема решится сама собой, но, похоже, только усугубил ее течение. - Нет, большинством это порицается, но при этом является самой распространенной сексуальной девиацией. - Все не так плохо, как я думал... - Почему? - Я не знаю, это слишком сложный вопрос... Люди боятся своих желаний, потому что они показывают их истинную суть. Их пугает то, чем они являются... - Ты боишься меня? - Аянами просто мастер неудобных вопросов. - Немного, себя я боюсь гораздо больше. Мне приятно, когда ты рядом. - Мы в ответе за тех, кого приручили. Так уж вышло, что я своим интересом приручил Рей и мне действительно хорошо рядом с ней. Собеседница замерла, сосредоточенно наблюдая за малейшими изменениями во мне, пристально глядя на меня. Ненавижу, когда меня изучают так пристально - мне начинает казаться, что меня хотят в чем-то обвинить. Проходит минута, и я уже едва сдерживаюсь, чтобы не ударить по ее открытому разуму - мне почти физически больно от ее взгляда. -Рей, что такое? - Подхожу ближе, стараясь разорвать столь мучительный для меня зрительный контакт и сгладить неловкость ситуации. Вдруг Аянами буквально бросается вперед и ее тоненькая ручка с нечеловеческой силой обнимает меня. Мягкие, сухие и тонкие губы находят мои в неловкой попытке поцеловать. Нежно целую их, переставая сдерживать себя и сомневаться. Огромный рубиновый глаз смотрит в упор расширенным от страсти зрачком, полным безумного желания и страха. Она такая робкая: неуверенность сквозит в каждом движении, только придавая очарования. Наши с ней отношения вряд-ли будут долгими: она изменится, и костыль в моем лице потеряет для нее смысл, но эти месяцы будут крайне занятными. Рей так увлеклась, что уже вторую минуту не дышит, потеряв себя в водовороте чувств. Пытаюсь вырваться из ее объятий, но моих сил не хватает даже чтобы отстранится: в бытие сверхчеловеком есть и определенные плюсы. Выдыхаю ей в рот и девочка конвульсивно вдыхает, после чего слегка отстраняется и начинает дышать. Посылаю мысль: "Дыши носом, или отпусти меня. Я не получу удовольствия, если ты умрешь в моих объятьях!". Мои руки блуждают по ее бедрам, животу, груди, массируя, возбуждая и даря наслаждение: я не скуплюсь, стараясь по максимум использовать свой дар. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем Рей отстранилась от меня и вскрикнула, выгибаясь в оргазме. От переизбытка ощущений Аянами даже потеряла сознание и пришлось нести ее к кровати. Придя в себя через минуту, девушка решила продолжить. Дальнейшее я помню слегка смутно: мы как-то перебрались в соседнюю квартиру и оказались уже в ее кровати. Повсюду был запах девушки: терпкий, с привкусом крови, лекарств и желания. Сколько продолжались наши безумные ласки, поцелуи и прикосновения, я не могу сказать, но Рей постепенно затихла, и не выпуская меня из объятий уснула. Осознание того, что произошло, пришло после: Гендо этого просто так на тормозах не спустит, так что у меня намечаются большие проблемы. Не знаю, что будет дальше, не знаю, куда и к чему все это приведет, ясно одно - намечается очень большой переполох. Рицко тупо смотрела на экран, транслирующий картинку из квартиры Первого Дитя. То, что она увидела, просто не могло происходить, потому что не могло происходить никогда. Это ведь невозможно, невозможно, что Рей сама проявляла инициативу а не исполняла приказ, тем более в такой пикантной и неизвестной для нее темы, как близкие отношения. Но реальности, похоже, было плевать на все теории и предположения. Выронив сигарету, ученая решила просто плюнуть на этих Икари, клонов, призраков прошлого, поехать домой и немного развлечься, благо все необходимое для этого у нее было. Но червячок внутри не давал ей покоя: как и любой девушке, ей было неприятно, что опять выбирают не ее. Набрав номер такси, Акаги заказала машину к лифтам на поверхности и отправилась переодеваться. Сегодня впервые за очень долгое время у нее будет действительно хороший вечер. Командующий сидел в своем рабочем кабинете в Верхней Догме и просматривал отчет о состоянии Первого Евангелиона, как вдруг лифт загудел, и из стены вышел невзрачный человек, одетый в повседневную форму НЕРВа. Положив на стол флеш-карту, человек сказал: "Это срочно." И вышел, не сказав больше ни слова. Аккуратно подцепив белоснежной перчаткой маленький кусочек кремния, Гендо вставил его в гнездо считывателя. Над столом развернулся голографический экран, показывая двух молодых людей, наслаждающихся друг-другом. Сцепив зубы, мужчина досмотрел запись до конца, после чего легким движением руки свернул экран. "Юй, как ты могла, ты второй раз выбираешь сына. - Тяжелый голос эхом отразился от стен огромного пустого помещения. - Жаль, но мне придется действовать жестко. Цель слишком важна." Главным оружием Икари Гендо был его мозг, и его лезвие всегда было острым. Нажав кнопку коммуникатора, он сказал в микрофон: "Вызовите ко мне полковника Фуюцуки и начальника четвертого отдела, капитана Тоширо. Да, это срочно. Они уже спят? Так поднимите их из кроватей!" Отпустив кнопку, Главнокомандующий лишь зло усмехнулся в сложенные замком руки и пробормотал:"Все только начинается." Глава 5. Затишье перед бурей. Пробуждение было резким: что-то попало в нос и вызывало неудержимое желание чихнуть.Левую руку я не чувствовал совсем, а на плече лежало что-то увесистое. Открыв глаза,я увидел занимательную картину: Аянами перебралась на мое плечо и сейчас тихо сопела, периодически вздрагивая и прижимаясь ко мне. Неужели она так и не выпустила меня из объятий за всю ночь? Ведь ей наверняка мешали сломанные ребра... Высвободив из-под одеяла правую руку, я попытался аккуратно достать прядь волос, которую вдохнул во сне. Задание было провалено, и после нескольких попыток сдержаться, я громогласно чихнул. Лежащая рядом девушка дернулась и открыла один глаз - второй был надежно скрыт повязкой. - С добрым утром, Синдзи. - В голосе Рей легкий оттенок нежности. Для нее это огромный прогресс. - И тебе доброго утра, Аянами, как самочувствие? - Надеюсь, я вчера не навредил ей своей неосторожностью... - Функциональность правого глаза, грудной клетки и правой руки нарушены. Болевой синдром в пределах допустимого при таких повреждениях. - Если бы она еще и говорить нормально научилась, не используя к себе столь безликие термины... - Рад, что все в порядке. Я очень волновался, чтобы ты вчера себе ничего не повредила. - Никак не привыкну, что простая забота так удивляет девушку. Крепко обняв меня здоровой рукой, она спросила: - Я все правильно делаю? - Если ты делаешь то, что приносит тебе удовольствие, тогда да. - Сколько же силы в этом маленьком теле? - Я поняла. Выпустив меня из объятий, Рей аккуратно встала с кровати и вышла из комнаты. Левая рука ужасно затекла: стоило Аянами убрать голову, как будто тысячи иголок разом вонзились в конечность. Я едва успел сдержать стон, когда кровь огненной волной рванула в онемевшую руку. Отключив нервные окончания, принялся растирать поврежденную часть тела, чтобы она побыстрее восстановилась. Вернувшаяся с кухни Аянами с кружкой воды в руке пристально наблюдает за моими манипуляциями, пытаясь уловить их смысл. Осознание проблемы Рей встало в полный рост: ведь она почти ничего не знает об окружающем мире, и при этом мыслит крайне причудливым образом, что крайне затрудняет общение. У неё даже логика мышления другая, абсолютно чуждая обычным людям. Это даже не шизофрения, а что-то совершенно другое. Она вполне способна решить сложнейшую логическую задачу или найти связь между двумя, казалось бы, совершенно чуждыми событиями, но онигири с омлетом загоняют ее мозг в аут, не говоря уже про простой утренний разговор. Вот и сейчас Рей в сидит в глубокой задумчивости и почти не реагирует на внешний мир, уйдя в свои мысли. Вздохнув, встаю и иду мыть руки - как бы мне не хотелось понежиться в кровати подольше, но нужно делать дела. Наскоро позавтракав лапшой пока Аянами моется в душе, я подготовил все препараты, необходимые для перевязки. Процедура проходила как и в прошлый раз, однако скорость регенерации была поразительна: мелкие ссадины уже почти зажили, а гематома стала заметно меньше. И если позавчера кроме жалости тело не вызывало других чувств ничего, то сегодня я понял оригинального Синдзи из аниме, который от такого зрелища потерял не только дар речи, а и равновесие: стройное тело, нежная и шелковистая кожа, белая как алебастр. Под кожей едва видны тоненькие прожилки вен, лишь оттеняющие неестественную бледность. Добавим к этому маленькую упругую грудь с аккуратными сосками, узкую талию и ровные ножки, и мы получим, наверное, самую красивую девушку, которую я когда-либо видел. Впечатление портили несколько маленьких шрамов, но их почти не было видно. Встряхнувшись, я перевел взгляд со всего этого великолепия на унылую коробку с баночками и поспешил закончить перевязку. Увлеченный внутренней борьбой с желанием прямо здесь и сейчас изнасиловать девушку, я потерял концентрацию: обезболивание мигом слетело, а Рей тихонько застонала от боли. Этот тихий сдавленный всхлип мгновенно отрезвил меня, напомнив что у нас не эротические игры, а перевязка. Завязывая бинт на бедре, спрашиваю: - Рей, у тебя на сегодня какие планы? Просто у нас мало одежды, да и в квартиры нужно кое-что докупить. - В 12-00 у меня плановое обследование у доктора Акаги. Я не испытываю недостатка в одежде. - Сказала девушка с оттенком удивления, доставая из комода очередной комплект школьной формы. Вся полка была забита однотипными сине-белыми свертками: их там было штук тридцать... - Аянами, кроме этой, тебе нужна еще одежда. В обществе не принято ходить в школьной форме никуда, кроме учебных заведений. - Как ей объяснить, что одежда нужна не только для того, чтобы прикрывать тело от холода, и потому что так ходят другие? - Разве планируется посещение заведений, требующих определенный дресс-код? - Желания убиться об стену становилось просто нестерпимым... - Рей, я просто хочу, чтобы у тебя было больше красивых вещей. Согласись, что в ресторан идти в школьной форме будет крайне глупо. - Надеюсь, что Аянами не заметила ноток раздражения в моем голосе... Постояв минуту, проверяя, не жмет ли ей нигде и, видимо, удовлетворившись моей работой, девушка начала одеваться. Кажется теперь молчание будет гораздо длиннее: вы даже не представляете, как же я устал отвечать на вопросы. Надеюсь, что постепенно перманентный фейспалм у меня прекратится и я смогу вздохнуть спокойнее. Хотя, чего я жалуюсь? Главное, что мне скучно не будет! Замечаю, что ей одной рукой сложно застегивать блузку и подхожу помочь: - Давай я застегну пуговицы, тебе ведь сложно. - Я могу справится и сама... - Милее зрелища, чем растерянная Рей в застегнутой на две пуговицы блузке, я еще не видел: на бесстрастном лице большие растерянные красные глаза, синие волосы в полнейшем беспорядке, и криво застегнутая полупрозрачная рубашка на голое тело - полнейшая милота. Застегнув на девушке все пуговицы и поправив блузку, иду одеваться сам. Сегодня будет длинный день... В Токио-3 сегодня было достаточно пусто: мало кто хотел жить в городе, который был готов подвергнуться разрушению в любую секунду. Но персоналу НЕРВа и ключевых служб было некуда бежать, а потому улицы хоть и не были полны народу, но пустынными их назвать было нельзя. Шокированная от такого количества внимания к своей персоне, Рей прижалась ко мне и старалась слиться с окружающей средой и не отсвечивать. Учитывая крайне нестандартную внешность, школьную форму и общую зажатость, получалось у нее это крайне плохо. Путем нехитрых расспросов я узнал еще одну страничку из биографии моей спутницы: Аянами никогда не выходила в город. Она даже не знала никаких маршрутов, кроме как из школы домой, и из дома в НЕРВ. В чем-то я понимал девушку, испытывающую такой дискомфорт в толпе: даже меня начинали бесить пристальные взгляды прохожих. Все, кто замечал Аянами, не оставались равнодушны - либо впадали в ступор от умиления, либо отворачивались, лишь бы не видеть. Постепенно Рей осваивалась, но все еще слегка боязливо прижималась ко мне, удивленная таким вниманием к своей персоне. Внешность девушки сыграла с нами злую шутку не только на улице: нам пришлось облазить весь город, прежде чем мы смогли подобрать что-то пристойное из одежды. И проблема даже не в самих вещах, а в их цвете. Проблема состояла в том, что волосы Аянами совершенно непередаваемого сине-серебристого цвета, что в совокупности с ярок красной радужкой почти не оставляло шансов найти подходящее сочетание цветов. Консультанты просто сбивались с ног, предлагая популярные, но абсолютно глупо смотрящиеся вещи всех оттенков зеленого и бежевого, завоевавшие японский рынок после Второго Удара. В конце концов, в каком-то заштатном магазинчике мы смогли найти несколько подходящих вещей: синее платье, расшитое металлическими нитями, пару новых блузок и теплый махровый халат, в котором не холодно после душа. Рей очень устала от постоянного внимания толпы, и чтобы немного отдохнуть от суеты и людей, я предложил ей посидеть в кафе-мороженом, находящимся на первом этаже торгового центра. Покупки уже были отправлены домой службой доставки, чтобы не возится с сумками. Решив, что посещение такого ресторанчика будет чем-то новым для моей спутницы, а спокойная атмосфера не будет угнетающе действовать на и так утомленную психику Рей, я настойчиво повернул в сторону яркой вывески. Внутри заведения было уютно: маленькие столики на двоих, стулья с мягкими спинками и пастельного цвета стены. Компания молодых студентов составила несколько столиков в углу помещения и тихо наслаждалась подаваемым лакомством, лишь изредка врываясь тихими приглушенными смешками. За холодильником, выполненным в форме прозрачной барной стойки, стоял молодой парень европейской наружности. Однако на японском он говорил почти без акцента, причем крайне вежливо. Заказав две порции фисташкового мороженого, я вернулся к занятому нами столику и принялся за лакомство. Съев несколько ложек, замечаю что Рей даже не притронулась к своей порции, и лишь внимательно следит за моими действиями. Решаю немножко похулиганить: взяв ложкой немного вкусностей, прошу девушку открыть рот, после чего отправляю туда мороженку. Девочка послушно глотает вкусняшку, и спрашивает: - Что это? - Фисташковое мороженое. Замороженная смесь из молока, сахара и яичного белка. Тебе понравилось? - Да, это приятно. - Взяв чайную ложку, Аянами начинает быстро есть сладость, почти не жуя. - Не простудись, оно очень холодное. - Моя младшая сестренка тоже очень любила мороженое, пока была жива. - Я не подвержена инфекционным заболеваниям. - Постоянно забываю о том, что она не хрупкая девушка, а искусственно созданная химера. Я просто не могу смотреть на нее, как на монстра. Вдруг наши аварийные телефоны синхронно зазвонили. Неужели и правда в бой? Я уже скучаю за тем безумным ощущением всемогущества Евангелиона. С предвкушением беру трубку: - Алло!Да, это Икари Синдзи. - Сообщите ваше местоположение, чтобы мы могли вас забрать. Доктор Акаги вызывает для проведения имитационного синхротеста. - Вот и птица обломинго прилетела... Сообщаю охранникам адрес кафе, предварительно спросив его у бармена, и получаю ответ: "Будем через семь минут, ожидайте." Рей ушла в себя, анализируя сегодняшний день. Интересно, к каким выводам она придет в этот раз? Ехали мы недолго, наверное минут пять. Нас с Рей разделили сразу, рассадив по разным машинам, а в Геофронте я ее уже не видел. В раздевалке возле ангара, куда меня привели, стояла и краснела низенькая и слегка полноватая девушка типично японской наружности. Представившись Майей Ибуки, она стесняясь, протянула мне сине-белое нечто, похожее на мечту фетишистки: контактный комбинезон, так вот ты какой. На это обтягивающее порождение больной фантазии возле сердца крепились две пластины, помеченные красными крестами - автоматическая аптечка, как я понимаю. Девушка ушла, а я принялся раздеваться, аккуратно складируя одежду в шкафчик с надписью "Третье Дитя". Надевалось это недоразумение неожиданно легко, а после нажатия кнопки на запястье очень плотно обтянуло тело. Нацепив нейроконтакты на голову и глянув в зеркало на получившуюся мечту престарелой любительницы мальчиков посвежее, крикнул, что я готов. Охранник, стоявший за дверью, провел меня к капсуле, периодически подозрительно косясь на мою странную форму одежды. Контактный комбинезон абсолютно не защищал тело от холода а ноги чувствовали малейшую неровность рифленого металлического пола. Поднявшись по лестнице, забрался в капсулу и откинулся на мягкий ложемент. Бронированная створка закрылась, отрезая меня от окружающего мира. Устроившись в кресле поудобнее я расслабился и приготовился к синхронизации, стараясь смягчить неприятные ощущения от того, что в мой разум пытаются пробить дыру. Вообще, отмокание в LCL для меня - крайне бесполезное занятие, ведь в контакт с людьми я вхожу и без всякого оборудования. Хотя это не так безопасно, как через переходник, в виде системы А-10, но при этом гораздо полнее и быстрее. Внутреннее пространство начало потихоньку заполняться жидкостью, медленно обволакивающей мое тело. В голове размеренно текли мысли вперемешку с докладами мостика, готовящего программу проведения синхротеста. Аккуратно сливаясь с Евангелионом, я старался провести синхронизацию без рывков и насилия над своим мозгом, постепенно погружаясь в ничто. Однако когда я очнулся уже в новом теле, то чуть не заорал от боли - это был не здоровый и полный сил Первый, а искалеченный огрызок: у него отсутствовали левая рука полностью, правая кисть и обе ноги, а глаза заменены устройствами, которые эмулировали сигналы сетчатки в нервные стволы. Ощущать себя искалеченным огрызком было отвратительно, а так как никаких особых заданий мне на эту синхронизацию не давали, то мне оставалось только два часа бессмысленно отмокать в крови Второго Ангела. Делать мне нечего: ученые заняты сами собой, увлеченно фиксируя параметры мысленного траффика между мной и Евой, так что я решил разобраться с той мешаниной, в которую превратилась моя память в результате моего же косяка. Каждый вдох из-за LCL был медленный и плавный, минимум раздражителей, за исключением боли того Евангелиона, к которому я подключен, но ее легко игнорировать, ведь он - это не я. Закрыв глаза, погружаюсь в воспоминания того, кем я был до смерти... Лица своих родителей и сестры я помню отчетливо, такими, какими они были в последний наш общий ужин. До этого злосчастного вечера моя жизнь ничем не отличалась от жизни других подростков: учился в школе, гулял, ездил с отцом и его друзьями на рыбалку - обычная жизнь обычного ребенка. Но в один момент рухнуло все: у сестры случился на ровном месте анафилактический шок, а надеяться, что скорая быстро приедет в пригород было бессмысленно. Схватив девочку, они сели в авто, а на следующее утро я уже ехал на опознание двух искореженных и обгоревших кусков мяса: тело сестры так и не нашли. Описывать то, что я тогда чувствовал - бессмысленно. Мне уже было четырнадцать, а потому в детдом принудительно отправить меня не могли. Старшие родственники были против брака моих родителей, и помощи от них ждать было бессмысленно. Так я и начал свою взрослую жизнь. Продав нашу трехкомнатную квартиру, похоронил родителей, купил маленькую гостинку и устроился в магазин электроники подсобником, продолжая учебу в школе. Друзей особо у меня не было, а ночами мне снился один и тот-же сон: обгоревшее тело с обезображенным и обгоревшим до костей лицом, еще несколько часов назад бывшее моей матерью. С самого раннего детства я открыл в себе способность ощущать то, что чувствуют другие люди, и оставшись один, я начал развивать это в себе. Потом была встреча с Викой, бурный и безумный роман, закончившийся трагично. К девятнадцати годам я стал сильнее, чем многие из тех, кого я знал и у кого учился. И тут, когда я был на втором курсе в университете, грянула война. Одна из тех бесполезных войн, которые ведутся из-за денег и для того, чтобы власть имущих запомнили после их смерти. В один осенний день всех студентов нашего факультета собрали на стадионе и сообщили что нас призывают на фронт. Нас гнали толпой по снегу с помощью дубинок к поездам, стоящим на вокзале, утрамбовывая в пустые теплушки так, что люди могли только стоять. Когда мы прибыли на передовую, была уже ночь. Нас покормили каким-то варевом и выдали каждому по старенькому АКМ, пролежавшему в смазке лет шестьдесят и по четыре рожка патронов, помнящих еще мою прабабушку, хотя по всем каналам кричали о том, что армия обеспечена по высшему разряду и не имеет нужды ни в чем. Спали мы в грязных блиндажах, в которых воняло немытыми телами и страхом. Свой первый бой я помню смутно - кто-то кричал, все бежали вперед, периодически запинаясь о коряги и трупы тех, кому не повезло. Потом все слилось в кровавую круговерть, и я отключился. Очнулся я весь в крови с окопе, избивая треснувшим прикладом труп врага. Вокруг всюду были разбросаны ошметки тел, а растаявший снег на дне окопа была перемешан с кровью. Сослуживцы рассказывали, что я ворвался в траншею, и когда кончились патроны, просто порвал голыми руками несколько человек, однако сам я ничего не помнил. Когда меня впервые отпустили на неделю в отпуск, я узнал что мою девушку изнасиловали и избили пьяные танкисты, которых расквартировали на первом этаже общежития. Я был с ней рядом, когда она умирала в реанимации от заражения крови, из-за того, то всей моей зарплаты за пол года не хватило на курс антибиотиков, безумно подскочивших в цене. Потом я попытался отомстить этим уродам, но мне настоятельно посоветовали этого не делать, если я хочу жить. Естественно, никакого наказания ублюдки не понесли, но ходили слухи, что вся их рота сгорела при штурме Донского плацдарма. Блогеры пытались раздуть мою историю в масштабный скандал, но введённое военное положение не особо располагает к свободе слова. Я тогда чуть с ума не сошел от постоянных интервью, прессинга военных и нескольких попыток отправить меня вслед за ней. Но человек - живучая тварь, а потому я смог это пережить, и даже не сойти с ума. Потом были еще три долгих года войны - сплошной ужас, безумие и грязь. Слухи о моей отмороженности ходили по всему батальону. Несколько раз наша часть уходила на пополнение личного состава, я четыре раз был ранен, но мои способности помогали мне выжить и выполнить задачу даже в самых адских мясорубках. Свой смысл жизни и основу своей личности я создал в битвах, упиваясь кровью врагов. Однако в обычной жизни я мало отличался от других: старался шутить, смеялся со всеми и всячески поддерживал имидж своего парня. Однако я ненавидел людей - тупых, пустых и истощенных. они были слишком жизнерадостны, слишком веселы, хоть я и понимал, что весь их смех - не более чем маска, которой они защищаются от мира. Что на войне люди выгорают, и ничего кроме ненависти и пустоты у них не остается. А потом была та злосчастная зачистка хрущевки, в которой какой-то враг пробил мой щит ножом. Противника я тогда убил, рану заштопали, но мое тело начало умирать. Медленно начали отказывать мышцы на ногах: я слабел с каждым днем. На всякую хитрую попу найдется и клизма винтом - нашелся винт и на меня. Естественно, после такого меня комиссовали, списав мое состояние на психосоматику и повесив на грудь пару медалек, как компенсацию за всё, что мне довелось пережить. Вот так я и остался один, с умирающим телом в разрушенной войной стране. Почти два года я пытался найти способ спастись, однако все мои умения оказались тщетны, а знания - мусор. Когда накатывала хандра я просто включал аниме, и часами пялился в экран, забивая голову, лишь бы не выть от бессилия и одиночества. Решив разобраться в том, что же меня убивает, я начал свое паломничество по библиотекам, музеям и интернету, в поисках хоть каких-то крупиц знания. В результате нашел я и ту дрянь, которая меня убивала, и способ от нее спастись. Однако прошло уже слишком много времени, и я был обречен. Так я решил сменить приоритеты, выбрав целью не выживание, а сохранение своей личности после смерти тела. Когда я уже совсем отчаялся, то перечитывая один из старых текстов нашел ритуал, который совершали смертельно раненые в бою воины. Сначала я счел его бредом, и чуть было не повесился от безысходности. Но утопающий хватается и за соломинку, а потому я решился на это безумие. Потом была долгая подготовка, осложненная тем, что ноги отказали совсем, а руки не могли удержать ничего, что было бы тяжелее книги, без помощи телекинеза. Однако я справился со всеми условностями, напился в стельку, сжег все ценное, что у меня оставалось и после того, как опохмелился, на следующий день я проткнул свое сердце. Однако или я что-то не учел, или воин из меня был так себе, но получилось не совсем так, как должно было. Однако же депрессивно-спокойная натура Синдзи таки смогла хоть немного унять мое безумие и помогла вернуть контроль над своим разумом. В жизни Икари-младшего было банально больше хороших событий и приятных воспоминаний, чем у меня. Но когда я увидел Рей в бинтах - это было слишком для моего измученного сознания. Я осознаю, что поступаю неверно, но иначе просто не могу: после всего, что произошло за несколько последних дней, она стала важна мне. И я постараюсь ее защитить, как умею. Радует одно - способности Синдзи гораздо сильнее тех, которые были у меня в прошлом теле. И потому, если я не перегорю во время тренировок, то перспективы мои в этом теле огромны. Размеренные мысли прервал резкий обрыв синхронизации и по связи мне сообщили о прекращении синхротеста. Уровень LCL пошел на убыль, Кожу омерзительно стянуло подсыхающей коркой, а спазм, вызванный автодоком для очистки моих легких от жидкости, скрутил меня в непрекращающемся кашле. В конце концов последние капли розовой жижи вышли из меня вместе с полупереваренными остатками мороженого и лапши. Воздух стал для меня долгожданным сладостным спасением, дурманящим голову. Встаю и, пошатываясь, бреду в душ, стараясь добраться туда как можно быстрее - ощущение подсыхающей корки на коже отвратительно. Сняв пропитанный LCL комбинезон, я нежился под теплыми струями душа, восстанавливая душевное равновесие. Разворошенные мысли постепенно возвращались к своему неспешному течению, а теплая вода смывала неприятные ощущения от крови Лилит на коже. Сквозь шум воды пробилось пиликанье электронного замка, а на границе восприятия появляется комок неуверенности и смущения. Выключаю воду, одеваюсь и выхожу к незваному гостю. Вечно смущенная ассистентка Акаги, краснея, переминается с ноги на ногу, пряча нижнюю часть лица за толстой картонной папкой крайне совкового вида. Передав мне этого канцелярского монстра, девушка быстро и запинаясь в словах сообщает что с завтрашнего дня я учусь в средней школе 707,в классе 2-А, а эту папку буду должен передать директору лично в руки перед началом учебного дня. Развернувшись, Мая убегает прочь, на ходу оправдываясь, что ее ждет начальница. Тормознув Ибуки возле двери, спрашиваю про Аянами, и получив неутешительный ответ, узнаю что ей предстоят долгие процедуры, так что раньше, чем в шесть вечера ее не отпустят. Мысленно обругав Акаги за неукротимое желание расчленять во имя науки, иду к остановке монорельса, идущего на поверхность: минимум три часа в моем распоряжении. Нужно еще докупить домой электронику и постельное белье. Сначала консультант в магазине отнесся ко мне крайне скептично, но вызванный менеджер и фамилия в пропуске НЕРВа его просто перекосили - кто такой Икари в Токио-3 знали очень хорошо. А потому все перепроверили по двадцать раз, запаковали и пообещали доставить к моему приезду домой. Закупившись всем необходимым, я купил себе два добротных ножа - без них ощущал себя голым. Закончив шоппинг, вызвал такси и расслабленно откинулся на сиденье - предстояло самое приятное: распаковка подарков. Квартиры очень изменились, став гораздо более обжитыми и уютными. На моем новом диване сидели четверо мужиков в зеленых робах и курили. Все было распаковано, собрано и протерто от пыли: старую койку сменил комфортный двуспальный диван, напротив кровати висел на кронштейне телевизор, место комода занял просторный шкаф, а Проводив работяг и накинув каждому по небольшой плате за качественную работу, я протер линолеум и поставил вариться картошку и яйца на "мимозу". Длинный и мягкий ворс ковра приятно ласкал утомленные за день ступни, снимая усталость. Пока все варилось, я нарезал салат овощной салат с оливками. Едва все успел - я заканчивал сервировку стола, как Рей зашла в квартиру. Открыв дверь, она замерла на пороге, и удивленно смотрела на изменившийся интерьер. Я закончил расставлять блюда с нарезкой сыра, подошел к недоуменно замершей девочке и аккуратно посадил ее за стол, чтобы не причинить боль, после чего протер спиртовой салфеткой руки, подал ложку и насыпал картофельного пюре в тарелки.Наконец придя в себя, Аянами спросила: - Синдзи, что случилось? Я не могу проанализировать происходящее. У меня недостаточно данных: все происходящее похоже на ритуал свидания, но он подразумевает ужин в ресторане, и не подразумевает смену интерьера в квартире девушки, обычно происходящую при ремонте. - Обожаю ее вопросы, они настолько абсурдны в своей логичности.Кажется, мне опять придется туго... Вздохнув, рассказываю все, что происходило со мной за день, пока Рей пробует приготовленную мной еду и таскает сырную нарезку. Аянами слушает молча, иногда переспрашивая некоторые моменты, которые ей были непонятны. Когда я закончил свой рассказ и в смешанных чувствах откинулся на спинку стула, девушка немного промолчала и сказала: - Я согласна. - Теперь была моя очередь тупить... - На что ты согласна? - Её логика меня убьет. бросив на меня один из своих непонятных взглядов, девушка сказала: - Я согласна быть с тобой, пока твоя смерть не разлучит нас. - Немного наклонив голову вправо, девушка и пристально смотрит на меня, пытаясь понять мою реакцию. Смысл фразы дошел до меня не сразу, ведь никто никогда не говорил мне таких слов. Судорожно пытаюсь вдохнуть, непослушными пальцами расстегивая ставший тесным воротник рубашки и проталкивая в измученные легкие резко ставший вязким воздух. Резко вдохнув, я рывком прихожу в себя. Аянами стоит, наклонившись надо мной и недоуменно смотрит в мои глаза. Ее маленькая ручка нервно подрагивает, выдавая истинное состояние ее хозяйки. Тихий голос разрывает тишину: - Я не соответствую твоим критериям спутницы жизни? Какие-то условия не соблюдены? - Стараюсь как можно нежнее взять ее руки в свои, чтобы хоть немного успокоить, ведь Рей сейчас гораздо хуже, чем мне - Все хорошо, просто обычно женщины не говорят так открыто. Ты отлично подходишь мне. Обычно общество порицает открытое проявление чувств. - Это не эффективно. - Садится ко мне на колени и целует. Нежно, неуверенно, боясь сделать что-то не так, но с огромным желанием. Успокаивающе глажу ее, чувствуя как страх сменяется страстью и эйфорией. Аккуратно прекращаю поцелуй и предлагаю поесть. Пюре остыло а "мимоза" нагрелась, но после всего произошедшего мне было наплевать на вкус. Смотрю на девушку, машинально запихивая еду в рот. Рей встает и уходит куда-то.Несколько минут спустя хлопает входная дверь и включается душ. Мне тоже определенно следует помыться нормально, а не под эрзац поливалкой, лишь по недосмотру названной душем. Дверь в свою квартиру я никогда не закрывал, ведь ночью я сплю чутко, а защита на двери, выведенная моей кровью всегда предупредит меня о нежеланных гостях. Помывшись, вышел из ванной и лег на предварительно разложенный диван. Не помню, когда успел разложить его и заправить, но думать о такой глупости мне просто лень. Закрыв глаза, устало откинулся на подушку, как вдруг услышал тихий скрип дверных петель, два шлепка босых ног по линолеуму и шелест ковра. Тонкое тело скользит под одеяло, с легким стуком задевая гипсом за быльце. Поймав в объятия Аянами, нежно притягиваю к себе, стараясь не повредить ребра. В ней от силы килограмм сорок. Поцелуй перетекает в ласки, запах ее тела пьянит, а каждый вдох огнем разливается по телу, устремляясь в пах. Аккуратно переворачиваю Рей на спину и постепенно продвигаясь к самым нежным частям моей девушки. Понимаю, что если мы сейчас продолжим, то повредим Рей только начавшие заживать ребра. А потому усилием воли отстраняюсь от желанного цветка и стараюсь снизить накал страстей, чтобы не наделать глупостей, которые повлекут последствия для здоровья Аянами: со сломанными ребрами не шутят. Переворачиваюсь на спину и получаю еще один странный взгляд. Девушка опирается здоровой рукой мне в грудь и смотря прямо в глаза говорит: "Не волнуйся, Синдзи, мое состояние не помешает твоему удовольствию." И опускается к моему животу, наметив себе определенную цель. Как же она быстро учится! От ее поцелуя меня будто пробивает током, но за первым поцелуем следует второй, а потом еще... Дальнейшее я помню смутно, вроде кричал что-то, но что и на каком языке, хоть убей, не вспомню. Безумие страсти идет на спад, и я, не в силах себя контролировать, проваливаюсь в сон. Глава 6.Мертвые не плачут. Писк будильника ворвался в голову внезапно, развеивая блаженное ощущение покоя и защищенности. Чертова школа, мало мне ее в прошлой жизни было! Ненавижу толпы детей, злые, галдящие, завистливые и лживые.Однако это суровая реальность, и от нее никуда не денешься. Хотя можно попытаться хоть немного скрасить столь печальное утро, а раз вчера был такой приятный вечер у меня, то пора отплатить взаимностью. Если бы не моя привычка усиливать ощущения во время физической близости, то мне было бы очень сложно. Девушка возбуждалась легко, но вот доставить ей действительно сильное удовольствие оказалось весьма проблематично.Однако через несколько минут ее крик наслаждения эхом пронесся по пустым коридорам здания. Свободный от наложенной на ночь повязки глаз постепенно приобретает осмысленное выражение - Аянами медленно приходит в себя. Вылезать из-под одеяла не хотелось совершенно, но это было необходимо. Рей зевнула и сказала: -С добрым утром, Синдзи. - Я впервые не прикладываю усилий, чтобы понять, что она нежна ко мне. -И тебя, Рей. Сегодня наш больничный закончился, давай собираться. - Она кивнула и осторожно обняла меня, показывая что она рядом. Холодная вода сбивает последние остатки сонливости, пробуждая ватное после сна тело, прочищая голову и даря ясность мыслям. Девушка, шлепая босыми ногами по кафелю, уже ушла на кухню, а я продолжаю тупо смотреть на свое отражение в зеркале. Все слишком хорошо, слишком гладко: или я чего-то не понял в поведении Гендо, или он готовит какую-то масштабную провокацию. Поведение Аянами выбивается из его плана, меня он контролировать не способен, а потому я для него - враг. Что делать в этой ситуации - не имею ни малейшего понятия. А что-то делать надо - и вариантов тут несколько: или искать союзников, недовольных поведением Командующего и бороться, или сворачивать свою активность, неспешно дожидаясь Комплементации. Но зачем мне престол Бога, если его не с кем будет делить? Да и сам механизм этого масштабного ритуала мне не понятен до конца. Это в мультике было всеобщее счастье и обретение полноты, но мультик и реальность отличаются слишком сильно. А потому полагаться на столь "надежный" источник я не буду. Эх, залезть бы к Гендо в голову... Но это вряд-ли возможно. Если у этого тела такие сильные врожденные способности, то его отец вряд-ли так прост, а потому ни к чему хорошему это не приведет. Ладно, нужно встряхнутся - умываюсь повторно холодной водой и иду на кухню к Аянами. Девушка сидит за столом и ест вчерашний салат. Заварив нам обоим чай, я разогрел себе пюре с сыром. Поев и почистив зубы, пошел собираться в школу, . Мне предстояло учится в том-же классе, что и Рей. Девушка числилась в нем уже семестр, изредка появляясь на занятиях, по понятным причинам пропуская почти все занятия. Рюкзак оттягивал плечи, а портфель Аянами - правую руку, сама она идет слева, как и положено по этикету. Внешность моей спутницы как магнит притягивала внимание, порождая множество неодобрительных, негодующих и умиленных взглядов. Даже я от такого количества внимания чувствовал себя не в своей тарелке, что уж говорить про девочку - она закрылась и шла молча, напряженная до предела. А потому мне остается только продолжить свои размышления о будущем. Пока нет Аски, меня вряд-ли убьют, скорее всего будут шантажировать через Рей, или просто ее убьют, стерев память. Она стала очень близка мне, но ее смерть не необратима, однако восстановление памяти гораздо более сложное задание. Надеюсь, что защитить девушку от всего этого ужаса будет в моих силах. Более экстремальные меры, вроде физических пыток, вряд-ли применят - их понимание механизмов синхронизации далеко от истины, а потому слишком ломать мою психику они поостерегутся, так как пилот им все-таки нужен. От этого и будем отталкиваться. Мои невеселые мысли были прерваны тихим голосом Рей:"Мы пришли." Прощаюсь с девушкой, и иду в сторону кабинета директора. Постучав, вхожу и здороваюсь и ожидаю, пока тучный японец прочтет все, что сказано в папке. Перевернув последний листок, мужчина поднимает глаза и спрашивает: -Я должен знать что-то, кроме занесенного в эту папку? - То, что мой отец большая шишка, имеет и свои плюсы. -Нет, кроме того, что моя посещаемость будет нерегулярной в связи с тренировками. - Пожилой мужчина степенно кивает, продолжая изучать бумаги - Позволю себе еще один нескромный вопрос,юноша. Ваша фамилия Икари, вы однофамилец Командующего? - Видимо он раз и навсегда желает уточнить мою позицию в социальной иерархии. - Нет, сын. - Лицо искажается в раболепной улыбке. Ненавижу всю эту иерархическую схему, но она великолепно работает. - Особые пожелания будут? - Вот это сервис! - Определите в класс, в котором учится Аянами Рей. - Решаю перестраховаться на случай, если вдруг что-то не так понял. - Уже сделано. Вам на второй этаж и в кабинет 21. Это 2-А класс. Поспешите, урок скоро начнется. - Однако эта система имеет и свои плюсы: вряд-ли в любой другой стране к обычному школьнику директор обращался как к начальнику. Аккуратно закрыв дверь директорской, глянул на часы в холле и неспешно пошел наверх по лестнице. Найдя нужный класс, оперся на стену и стал ждать учителя. Низенький и сухой старичок со старомодным кожаным портфелем появился точно в 9-00. Заметив меня он сказал:"А, это ты новенький? Директор Мацуда сообщил о тебе.Проходи, будем знакомится" Прохожу в класс вслед за ним, слушаю приветствие, которое ведет низенькая и бойкая девочка, вся в веснушках и с двумя косичками - наверное, она и есть староста класса. Пока утихает шум, пишу на доске свое имя и представляюсь:"Меня зовут Икари Синдзи. Я извращенец, чернокнижник и сволочь. Позаботьтесь обо мне." Что прекрасно в Японии: можно соблюдая формальный этикет, творить подчас самые безумные вещи, не нарушая де-юре, но бесчинствуя де-факто. Под дружный гогот класса, провожаемый неодобрительным взглядом учителя, я нахожу свободное место за Аянами и иду туда. Жаль, что мы сидим за партами-одиночками, иначе можно было бы забить на урок и просто наслаждаться друг-другом. Проходя мимо Рей, касаюсь ее плеча рукой. Девушка ловит мою руку, немного задерживает в ладони, прижимает к щеке и отпускает. Смех в классе будто выключили, а учитель молчит, но его неодобрение ощутимо уже физически. Сажусь, включаю школьный ноутбук и подключаюсь к локалке класса. Чат взрывается сообщениями: основная тема - наши с Рей взаимоотношения и причина моего перевода в класс. Игнорирую все, пытаясь расслышать тихое бормотание преподавателя, но непрерывный стук клавиш и писк оповещений забивает все. После мучительного урока и более ста проигнорированных сообщений наступает не менее отвратительная перемена. Сразу после звонка галдящая толпа подростков затапливает наши с Аянами парты. Девочки лезут вперед, задают вопросы, толкаются, пытаясь занять место поближе. Едва сдерживаюсь, чтобы не ударить им всем по мозгам. Вдруг Рей тихо говорит: "Если вас интересует, насколько мы близки с Синдзи - то мы живем вместе." Класс настиг шок, в очередной раз за день. Надеюсь, их мозги смогут его пережить. Вдруг толпа заволновалась и через нее проломился высокий бугай гоповатой наружности, с лицом, не обезображенным интеллектом. За ним в образовавшуюся пустоту втиснулся тощий тип в очках и с камерой, похожий на крысу. Громила останавливается возле моей парты и берет меня за грудки: - Слыш, новенький, пошли, побазарить надо. - Воу, это сечас такие гопники пошли? - Чего тебе надо, жертва лишней хромосомы? - Мне папа сказал, что из-за тебя погибла моя сестра! Это ведь ты пилотировал того бешеного робота! - Охренеть, теперь в этом клубке появился еще и труп маленькой девочки. Где-то явственно отсвечивали очки-хамелеоны - Парень, я тебя впервые вижу. И если тебе не нужны проблемы, то просто отвали от меня. - Лицо гопника искажает гримаса ярости, а мозги пытаются переварить то, что он услышал. Вдруг девичий визг ворвался в уши, а пацан инстинктивно пригнул голову:"Судзухара!!! Ты что творишь, мало того, что на уроки не ходишь, так еще и новенького задираешь!!" Гопник отпустил мою рубашку и повернулся к той самой девочке с косичками:" Слыш, староста, он и эта красноглазая кукла пилоты того огромного робота. И они убили мою сестру! Я этого так не оставлю." После этого он повернулся ко мне и сказал:"Я знаю, где вы живете, так что мы еще встретимся." После чего развернулся и ушел в закат, расталкивая толпу. Чудак с камерой тихонько шепнул мне на ухо: "Папа Тодзи работает в НЕРВ, а потому он много знает. Судзухара очень зол на тебя, и я бы на твоем месте свалил подальше." После чего этот крыса-кун растворяется в толпе. Класс, шокированный в третий раз, просто разбрелся кучками по помещению, обсуждая свежие сплетни. Пару раз я замечал этого хрена с камерой, который метался от одной группки к другой и что-то им рассказывал. То, что Гендо слил меня этим кретинам стало для меня неприятной неожиданностью. Хрен бы с Судзухарой, но вот его отец мне явно не дает покоя. Была ли мертвая девочка, или ее сделали уже потом - мне это уже не важно. Гопники в Японии - не то что в странах бывшего СССР. Если в СНГ это просто уличная шпана из опустившихся людей, то в Японии - обычно члены группировок под крылом крупных корпораций: они хорошо организованы, имеют отличную крышу и представляют немалую угрозу для того, кто перешел им дорогу. Логично, что подобные личности есть и у НЕРВа. Хреновый расклад получается, хотя уличные абреки - это не полиция и не армия, а потому все не так плохо. Уроки сегодня заканчиваются в половину третьего, а большинство учащихся расходится в четыре из-за кружков и спорта. Помогаю Рей собрать портфель, одеваю рюкзак на спину и мы выходим из класса. Путь домой ничем не отличается от пути в школу, только людей на улицах города было гораздо меньше - большинство усердно трудились. Проходя пустынный сквер недалеко от дома, я заметил компанию из шести человек, собравшуюся возле одной из скамеек. Трое сидели на лавочке, еще три человека стояли рядом, пили пиво и неспешно о чем-то говорили.Вдруг один из сидящих показал на нас пальцем и ощущение, идущее от них, изменилось: кажется, это за нами. Совершенно некстати, что я оставил ножи дома - сейчас они бы мне пригодились, но что есть, то есть. Шепнул Рей:"Если что прячься за дерево и беги к людям." Она лишь кивнула - хорошо, когда не задают лишних вопросов. Потихоньку начинаю формировать щит, и тут слышу очень характерный звук загоняемых в магазин дробовика патронов. Резко все становится очень плохо: ясно одно - мне нужно перебить этих бугаев пока не умру. Бегать наперегонки с шестью амбалами с дробовиком наперевес - дохлый номер. Рей столько не выдержит со сломанными ребрами. Сильно толкаю девушку за первое попавшееся дерево, прикрывая ее щитом, и кричу:"Беги!!" Выстрел, заряд дроби влетает в щит, пара дробин попадают мне в руку, но это не страшно. Главное, что девушка в безопасности, а потому пора немного потанцевать! Разворачиваюсь, падая и уходя в кувырок, дробь пролетает над моим правым плечом. Осталось четыре выстрела и метров тридцать дистанции. Восприятие уже разогнано до предела: мышцы звенят, а картинка выцвела, став черно-белой. Шаг вперед и влево, выстрел, осыпь краем цепляет щит, ускоряюсь, почти бегу через обжигающий кисель воздуха, горячим свинцом вливающегося в легкие на каждом вдохе. Шаг вправо, корпус влево, шаг влево, корпус вправо, осыпь пролетает левее, опять частично цепляя щит .Сердце пропускает удар, но я все еще способен сражаться. Один из врагов бросает в меня нож: перехватываю его в полете, инерция закручивает меня вокруг оси, пригибаюсь и заряд дроби пролетает выше, не цепляя щит. Нож отправлен в нападающего с дробовиком, он успевает выстрелить, заряд проламывает щит и бьет в грудь, но теряет почти всю энергию и только царапает кожу. Стрелок заваливается назад с ножом в горле а до противников остается метра четыре. Перед глазами начинают плясать черные точки - верный признак того, что силы на исходе. Остается только молиться, чтобы их хватило. Пропускаю боккен над собой, подшаг, и энергетический удар пробивает печень противника, вырывая солидный комок плоти из спины мужчины. Ладонь будет ныть еще неделю, но это небольшая цена. Меняю направление движения, схватившись за ремень еще стоящего на ногах трупа, уворачиваясь от удара битой. Ловлю взгляд третьего и останавливаю его сердце. Пропускаю удар ножом, и чтобы не умереть, жертвую левой рукой. Лезвие скользит по костям, боль затапливает сознание. Нападающий с ножом отводит руку для второго удара, ловлю его взгляд, и скрюченный как в столбняке труп падает на асфальт. Могучий удар в поясницу швыряет меня вперед,выдергиваю нож из мертвых пальцев и бросаю его назад, туда, откуда пришелся удар. Нечеловеческий вой известил, что я попал. Едва понимая, де нахожусь, встаю на подрагивающие ноги и оборачиваюсь. Щуплый высокий японец зажимает рану в паху, из которой сильными толчками рвется наружу яркая кровь: я зацепил артерию и он уже труп. А шестой, чем-то неуловимо похожий на гопника из школы, смотрит на меня, заряжая дробовик. На последних остатках воли вламываюсь в его разум, посылая единственный приказ:"Умри!" И мужчина с остекленевшими глазами направляет дробовик на свой подбородок и нажимает на спуск. С облегчением падаю на колени, боль затапливает разум, и я падаю во тьму. Очнулся я уже в капсуле Евы-01: LCL щипала раны а в голове звенело. Тело переполняла дурная энергия, печень болела, а во рту горечь смешивалась с кровавым вкусом контактной жидкости. Судя по всему меня накачали боевыми стимуляторами - та еще гадость, способная заставить сражаться даже искалеченный огрызок. Один раз в прошлой жизни мне доводилось пробовать подобную дрянь: все, что могло болеть, болело потом еще неделю. Попробовав пошевелится, понял что привязан к ложементу. Вдруг голоэкран связи ожил, проецируя на LCL вид кабинета Командующего, и его хозяина, сидящего за столом. Лицо спрятано за зеркальными очками, руки в белоснежных перчатках сложены в замок, закрывающий губы. По его мимике ничего понять не представляется возможным, а отсутствие прямой видимости сводит к нулю мои возможности эмпатии. Фуюцуки стоит за ним с подчеркнуто безучастным выражением лица: кажется, он не шибко доволен происходящим. Ровный, довольный до омерзения голос Командующего говорит:"Икари Синдзи, вы обвиняетесь в убийстве шести сотрудников второго отдела военно-исследовательского института НЕРВ, находящихся при исполнении, попытке дезертирства и государственной измене. Я сожалею, что поспособствовал рождению на свет столь недостойного члена общества. На данный момент тебя просто некем заменить, а потому приговор военного трибунала будет приведен в исполнение тогда, когда вопрос нападения Ангелов будет окончательно решен. Сейчас ты поднимешься наверх и убьешь Ангела, а потом будешь помещен в изолятор до следующего боя. И если ты хочешь еще хоть раз увидеть Аянами Рей - не делай глупостей." После его слов молот синхронизации ударил по измученному разуму. Прослушав краткий и лаконичный предбоевой инструктаж, состоящий в основном из слов "предположительно", "возможно" и "вероятно". Естественно, что реально полезных данных там было дай бог ноль целых одна сотая. Из оружия у меня опять в распоряжении был только прог-нож в плечевом пилоне и мои собственные мозги. Ангел выглядел отвратительно: огромное летающее фиолетовое дилдо с множеством маленьких, постоянно шевелящихся ножек на животе и двумя толстыми и длинными светящимися тентаклями. Сие чудо довольно бодро летело на меня, разнося здания в хлам своими хлыстами, и тотально игнорируя огонь батарей стационарной обороны города. Абсолютно нелепая и бессмысленная летающая хуйня, порожденная больной инопланетной фантазией. Бросаюсь на него, создавая максимально плотные щиты на запястьях. Враг вовремя замечает меня и решает атаковать. Щупальца бессильно бьют по темно-оранжевым восьмиугольникам, сотканным из моей воли и энергии Евы, я же ускоряюсь еще сильнее и вгоняю прог-нож в ядро этой хрени. Щупальца несколько раз раскаленными бичами проходятся по спине, но через десять секунд агония прекращается, и лезвие прог-ножа ломается под весом многотонной махины. С противником, сражающимся гибким оружием, тактика боя только одна: быть как можно ближе к нему. Туша заваливается на бок, я разворачиваюсь и иду назад к катапульте, откидываюсь на стартовый стол, после чего разрываю синхронизацию. Когда я выхожу, меня встречают два отделения штурмовиков в полной броне и с автоматами - сопротивляться бесполезно, будь я даже здоров, полон сил, в своем теле и обвешан амулетами как новогодняя елка гирляндами. Покорно даю защелкнуть на себе наручники и понуро следую к месту своего заключения. Внутри царит абсолютная каша из мыслей и обрывков образов, хаотичная и изменчивая. То, что Гендо настолько сволочь я предсказать не мог. Ясно одно: то, что я проиграл по всем статьям. И если буду дергаться, то меня просто убьют, и плевать Икари на меня и на мою уникальность. Небось слепит себе клона меня и будет над ним издеваться еще похлеще, чем над Рей. Аянами тоже скорее всего убьют и сотрут память, так что даже если мы сможем сбежать, это будет агония. Которая продлится до того момента, пока они не поймут что 50BMG я не в состоянии остановить никогда и ни при каких обстоятельствах. Дальше меня даже убивать будет не надо: достаточно хлопнуть Рей, воскресить и приказать ей выйти в эфир. Я после этого сам, как дурак, попрусь ее спасать, и все - принимай готовенького. Воображение рисовало нереальные схемы, мозг пытался что-то просчитать, но сейчас мне было ясно одно - если мне не поможет кто-то извне, то все мои планы пойдут прахом. А пока мне нужно отдохнуть как следует. Проверив на прочность стены своей тюрьмы, я пристроил израненное тело на койку и постарался уснуть. Когда я проснусь, мне будет очень-очень плохо, но если сейчас не спать, то я вообще не проснусь. Примостившись на металлической койке, я забылся сном, полным боли и кошмаров.
***
Седой, но не потерявший военную выправку мужчина стоял и смотрел на огромное человекоподобное существо, распятое на кресте, и прибитое к нему для надежности гигантским копьем странной формы. У существа было огромное рыхлое тело, очертаниями подобное человеческому, но ниже пояса были не гигантские ноги, а множество обычных человеческих конечностей. По этим, относительно крохотным ногам периодически пробегали конвульсии, во время которых из ран существа начинала струится розоватая жидкость, стекая в огромный бассейн. За спиной седого на каталке лежала обнаженная синеволосая девочка с одной рукой в гипсе, привязанная к кровати ремнями. Возле каталки стоял человек в щегольском мундире, очках хамелеонах, держащий в руке, одетой в белую шелковую перчатку Глок-17 с гушителем. Полковник Фуюцуки не оборачиваясь сказал: - Тебе не кажется, Гендо, что ты зашел слишком далеко? Душа Юй в Еве-01, так может пусть все так и будет? Я стар, Икари, и ты с каждым годом не становишься моложе. Мы оба знаем, что смерть - не конец существования, и что за чертой каждый получит, что он заслужил. Если ты боишься смерти - слейся с Евой-01, и будешь вечно жив в вашем с Юй мире. Ничья жизнь не стоит того, что ты делаешь. Это же твой сын, твои люди, даже Аянами можно назвать твоей дочерью... - Козо, ты смотришь на все слишком однобоко. Мне не нужна Юй - мне нужно кое-что более ценное. Престол Бога, в этом и состоит моя настоящая цель. А истинному Богу не нужен никто, он полноценен, и не нуждается ни в чем. Я знаю твою маленькую тайну, старый учитель, так что не бойся, Юй я отдам тебе. Ради того, кто столько сделал для меня, я могу пожертвовать столь малым. - Щелчок затвора, и оружие смотрит в висок, защищенный лишь прядью волос, цвета неба. Девочка что-то шепчет одними губами, закрыв глаза. Выстрел, на мгновение тонкая фигура окутывается оранжевым маревом, но оно исчезает, не в силах сдержать пулю. Даже приглушенный саундмодератором звук гулко отдается в огромном зале, а волосы Аянами окрашиваются кровью. Пара конвульсий, и тело затихает, пачкая содержимым и без того не самый чистый пол. Старый седой человек лишь судорожно сжимает руки, холодно кланяется, и уходит, стараясь не смотреть на обнаженное мертвое тело. Слизнув капельку крови с белоснежной перчатки, Главнокомандующий Икари Гендо снимает с пояса рацию внутренней связи и говорит: "Рицко, спустись в Комнату Воскрешения, и подготовь оборудование для стирания памяти. Что? Да, для полного стирания. Язык и письмо? Она быстро учится." Положив трубку, мужчина расстегивает ремни, сталкивает тело девочки в бассейн, где оно начинает исчезать, и толкая каталку перед собой, уходит прочь. Глава 7. Взаперти Рей, ошалело моргая, лежала на ложементе в баке LCL. Девушка попыталась вспомнить, что с ней произошло и как она здесь очутилась, но память подсовывала лишь разрозненные фрагменты, а мысли путались. Тело едва слушалось: судороги волнами пробегали по мышцам, не давая расслабится, а конечности периодически подергивались, усиливая боль в и без того ноющих мышцах. Через мутную жидкость проступило смутно знакомое лицо, ремни притянули тело плотнее к ложементу и сознание погасло, затапливаемое нестерпимым огнем, сжигающим каждую клеточку ее тела. Я проснулся в своей камере от боли: голову будто сдавили раскаленными клещами. Сдерживая вой, скатился с нар на холодный бетонный пол и открыл глаза. Безжизненный потолок, панель светодиодного освещения, металлическая койка, прибитая к стене и раковина с унитазом в углу. Аккуратно, стараясь не потревожить раны, я встал с бетона и с кряхтением рухнул обратно на нары. Первые несколько минут мне казалось, что я умру, но постепенно мне становилось легче: головная боль уходила, а желание выблевать свою печень превращалось в зверский голод. Оглядев себя, заметил свежие повязки на предплечье и кисти: пока я спал, меня перевязали, наверняка накачав какой-то дрянью - печень не справляется со всей той гадостью, что в меня вкололи, от того меня и тошнит. Поняв, что немедленная смерть мне не грозит, я постарался принять максимально комфортную позу и задумался, благо поводов для размышления у меня был целый вагон. Черт, как я мог так ошибиться? Ведь с самого моего появления тут было ясно, что Гендо коварный и абсолютно беспринципный ублюдок. Неужели я действительно разучился подавлять в себе глупую подростковую истеричность, и теперь буду вести себя как малолетнее школие? Хотя, я что так, что эдак не смогу в одиночку сражаться с такой громадной системой, как NERV. Ведь моя неуязвимость, как у Шварцнеггера, сценарием не предусмотрена: не убьют, так закидают мясом, свяжут, а когда поймут, что прямые пытки бесполезны, начнут мучить тех, к кому я неравнодушен. Осознание своей слабости давило не хуже бетонной плиты: я же не герой глупого американского фильма, который решает все проблемы человечества одной левой, параллельно стреляя правой рукой из старушки маадьюс по толпам наступающих вьетнамцев! Чтобы сорвать злость, бью когтями по окованной металлом стене в надежде на то, что сил ее пробить мне хватит. Однако и тут облом: рвущая сердце боль и призрачные лезвия исчезают, не пройдя и на сантиметр вглубь, а пальцы больно скребут по металлу. Осознаю, что у меня сердце быстрее станет, чем я отсюда выберусь. Остается только ждать, а если совсем будет хреново - буду угрожать самоубийством, может что и выгорит...
***
За несколько часов до описанных выше событий...
Старый полковник и профессор генетики сидел в своем маленьком кабинете, перебирая дрожащими пальцами камушки для игры в шоги. То, что его молодой ученик ставит цель превыше всего, он знал давно, и был согласен с таким раскладом. "Смерть легка как перышко, долг тяжел как гора" - это высказывание как нельзя лучше отражало суть его воспитания в семье потомственных военных. Но цель, к которой стремился Икари Гендо, повергла полковника в шок: насколько нужно быть безумным, чтобы желать престола Творца? И потому Козо Фуюцуки решил, что бесчестье для него, как для солдата, ничто в сравнении с жизнями миллионов тех, кто пережил Второй Удар, вызванный ошибкой в расчетах доктора Кацураги. Вздохнув, постаревший разом на десяток лет старый человек достал из верхнего ящика небольшую черную коробку, положил ее на стол и поднял трубку телефона внутренней связи: "Алло, это лаборатория 417? Благодарю, Майя, позови к телефону доктора Акаги. Она занята настройкой оборудования? Передай ей, пусть немедленно пройдет в мой кабинет. Да, это приказ." Положив трубку, он подключил прибор к розетке, подождал, пока загорится зеленый светодиод и нажал на кнопку. Громкий щелчок, запах озона, и несколько маленьких дымков сообщили о том, что вся незащищенная электроника вышла из строя. Проверив телефон, и убедившись, что он работает, мужчина откинулся на спинку стула и принялся ожидать визита ученой. Когда уставшая девушка с кругами под глазами раздраженно открыла дверь, хозяин кабинета дружелюбно улыбнулся и сказал: "Нам нужно обсудить кое-что важное, это касается не только нас с вами. Не волнуйтесь так, в моем кабинете какое-то время мы можем говорить спокойно." От прочтения очередного варианта толкования пророчества Икари Гендо отвлек подрагивающий голос его секретарши: - Командующий, к вам доктор Акаги Рицуко с докладом. Настаивает на срочной аудиенции. - Миловидная девушка всегда слегка нервничала, когда ей было необходимо неожиданно нарушить покой шефа. - Хорошо, сейчас я свободен, пусть войдет. - Получив согласие, ученая глубоко вдохнула и, подавляя улыбку, переступила порог лифта. Несколько секунд - и она уже в огромном мрачном кабинете. Разом накатившие воспоминания заставили Акаги вздрогнуть: она пережила множество неприятных минут в этих стенах и сейчас эти видения разом заполонили сознание, заставляя дрожать колени. Отогнав мрачные мысли привычным усилием воли, женщина уверенно шагнула из света лифта в полумрак помещения, сжимая папку сфабрикованных МАГИ отчетов и графиков, которые должны будут послужить ключом к ее свободе от кошмара, в который превратил ее жизнь один безумец.
***
Изолятор NERV, камера Икари Синдзи.
Из медитации меня вырвал грубый окрик охранника: "Встать! Руки за голову, лицом к стене!" Скрипя зубами от боли в левой руке, выполняю приказ. Руки выворачивают и наручники защелкиваются на запястьях. Несколько ударов по ребрам скрючивают меня так, что я вижу только носки своих ботинок и едва могу дышать. В такой позе меня и ведут в неизвестном направлении. Рана на руке болит, поясницу от неудобной позы начинает ломить, я периодически спотыкаюсь, но конвоиры меня тащат вперед, не давая даже восстановить равновесие. Я едва понимал где нахожусь, с каждым шагом все глубже погружаясь в эдакий болезненный транс. После очередного лифта яркий свет сменился полумраком и светящимися линиями на полу: кажется, мы пришли. Жаль, что я не вижу лица того, кто стал причиной всего этого безумия: сил после медитации у меня достаточно для того, чтобы отправить его к праотцам. Ощущался Икари Гендо как кусок пустоты, а голос выражал вселенское презрение: "Вам смягчены условия содержания с одиночной камеры на домашний арест: вы переезжаете к вашему опекуну.Все перемещения вне места проживания только с моей санкции и в сопровождении конвоя. Перемещения внутри дома санкционирует доктор Акаги. Любые контакты с кем-либо без разрешения опекуна запрещены." После такой тирады в поле моего зрения появились ноги в лакированных туфельках, правый рукав рубашки расстегивают ловкие пальцы; по оголенной коже прошлись ватой со спиртом, после чего последовала резкая боль и наручники сняли. Аккуратно разгибаюсь, скрипя зубами от боли в мышцах и стараясь не потревожить ноющие ребра, параллельно начиная готовить свой разум к единственному удару, который, я надеюсь, сможет пробить его защиту. Осматривая себя, замечаю на правой руке широкий силиконовый браслет с металлическим утолщением, на котором в такт биению моего сердца моргает маленькая красная точка светодиода. Заметив мой интерес к этому устройству, Гендо с плохо скрываемым торжеством продолжил: "При попытке выкинуть какой-то из твоих фокусов это устройство впрыснет в твою кровь транквилизатор, который отключит твое сознание примерно через пятнадцать секунд. А если ты выйдешь за пределы дома без моего разрешения,ослушаешься моего приказа или попытаешься снять браслет - умрешь. А теперь уведите его." За пятнадцать секунд я могу многое натворить, только дайте мне волю. Но сейчас если я попытаюсь дернуться, меня гарантированно убьют: почти два десятка охранников стояли возле стен, держа оружие наготове, а сам Икари демонстративно выложил на стол Глок-17 с глушителем. На обратном пути конвой обращался со мной аккуратнее: лишь изредка подталкивали прикладами в спину. Дошел, лишь поддерживая себя накопленной за время медитации энергией. Мне срочно нужно нормально поесть и хорошо поспать, а еще придумать, как добраться до Гендо за пятнадцать секунд. Но с деятельного настроения меня сбили мысли о Аянами: никакой информации о ней я не имел с момента, как оттолкнул ее в сторону, спасая от нападения. Я даже не знаю, сколько дней прошло с момента нападения: в изоляторе меня кормили всего два раза, а свет не выключался никогда. После десяти минут езды в окружении мордоворотов мы оказались в уютном спальном районе, состоящем из частных домиков, окруженных зелеными насаждениями. Покатавшись немного по улицам, авто остановилось возле непримечательного забора. Калитку открыла сама Рицуко в пушистом свитере и джинсах. Заметив мое плачевное состояние, девушка сказала охране: "Можете идти, спасибо за работу." Старший в конвое лишь молча козырнул, солдаты споро запрыгнули в хамви и укатили прочь, а я в ступоре уставился на открытую дверь: я не знал, идти мне внутрь или прямой сейчас валить прочь. Однако от Акаги ощущалось что угодно, только не враждебность. Вечерело, в доме зажегся свет, уличные фонари начали потихоньку разгораться, а я, наверное, минут двадцать тупо стоял и смотрел на это великолепие. Слишком большим был контраст между камерой-одиночкой и уютным маленьким коттеджем на окраине. Из ступора меня вывели слова ученой: - Пошли в дом, ты ведь не хочешь торчать на улице всю ночь? - Логично, черт возьми. Однако Акаги вполне могла знать, что же случилось с синеволосой девушкой. - Что с Рей? Она жива? - Лицо Рицуко слегка скривилось, выражая неодобрение. - Ты бы о себе побеспокоился, герой! Все в порядке с ней, она внутри, только осторожнее: мне пришлось стереть ей память, но она должны все вспомнить при виде тебя. - Не успев дослушать фразу, бегу внутрь, чтобы побыстрее увидеть ее: я слишком привык к ней за те несколько дней, которые мы были вместе. Первое, что я увидел в гостиной: два огромных рубиновых глаза, с безразличием смотрящие на меня. Девушка сидит на кровати, уставившись в пустоту безучастным взглядом. Вдруг безразличие сменилось узнаванием, Рей бросается ко мне и ее маленькое тело падает вперед, скрученное судорогой. Пятнадцать секунд до отключки, говорите? Надеюсь, что успею: я даже обязан успеть. Ускоряю восприятие до предела: волна энергии проносится по телу, смывая боль и усталость, заливая мышцы дурной силой. В правой руке начинает зарождаться легкий болезненный холодок: препарат уже в крови. Замедляю сердце до минимума, чтобы выиграть пару лишних секунд и успеваю поймать Аянами до того, как ее тело коснулось пола. Рвущее мышцы усилие и мы падаем на диван. Рей совсем плохо: сердце девочки бьется неритмично, взгляд пустой и безумный, дыхания нет. Я чувствую, что времени у меня совсем мало: холод медленно плывет вверх по руке, парализуя мышцы. Остается только один способ понять, что случилось: ловлю ее взгляд и падаю в багровую тьму. Разгадка оказалась проста: она вспомнила свою смерть, и ее разум не выдержал такого испытания, решив что она мертва, а тело отреагировало на это решение. Холод дошел уже до плеча, правой рукой двигать становилось все труднее. Решаюсь на безумие, осознавая, что это единственный шанс сохранить ту Рей, которую я знаю. Легкий энергетический удар в грудь, и фибрилляция после нескольких хаотических сокращений сменяется на ровный пульс - потеря сознания потихоньку перетекает в сон и я могу позаботиться немного о себе. Холод добрался уже до подбородка, и черт его знает, что будет, если не вколоть противоядие: дышать становилось все труднее. Девушка у меня на руках засыпает, я замедляю восприятие, и едва успеваю прохрипеть: "Антидот!" Дальше все провалилось во тьму. Пришел в себя я на том-же диване. Мысли текли как в киселе, тело было деревянным и едва слушалось. Медленно открываю глаза и вижу огромное мутное бело-сине-зеленое пятно. Муть ушла и пятно медленно трансформировалось в два взволнованных женских лица. Внутри бушевала буря из эмоций: я одновременно плакал от горя и хотел поделиться своим счастьем с остальными. Еще не осознавая себя до конца пробормотал: "Какой интересный глюк...Неужели Гендо настолько меня любит, что засунул в гарем из влюбчивой безумной ученой и Второго Ангела, который по недоразумению выглядит как моя покойная мать. Блядь, я не знаю, хорошо мне или хуево: похоже Комплементация таки удалась, и я всего-лишь оргазмирующая лужа LCL." После моих слов Акаги отшатнулась, и ужасом во взгляде начала медленно отходить назад. Рей лишь молча смотрела на меня, а из глаз капали слезы - кисель из головы как ветром сдуло. Сев на диване по-турецки, я раздосадованно хлопнул себя по лбу, и удивленно уставился на перехваченную в сантиметре от лица руку. Холодный голос девушки отстраненно прокомментировал: "Никогда не причиняй себе боль." Переведя взгляд на опекуншу, замечаю, что она смотрит на нас поверх ствола маленького дамского револьвера, и одними губами повторяет вопрос: "Что ты такое?" Отвертеться без объяснений не получится, да и Рицуко в таком состоянии, что может наделать глупостей. Версию для тех, кому я не до конца доверяю, я подготовил еще в больнице: ловлю ее взгляд и устанавливаю контакт. Мысль-фраза:"Я Икари Синдзи." А за ней образы аниме, сохранившиеся в моей памяти. Ученая от шока падает на колени и хватается за голову: когда впервые получаешь столько информации разом это больно, как удар битой по голове. Через минуту глаза Акаги открылись, а взгляд прояснился. Упреждая ее вопросы, отвечаю: - Это была серия видений, после каждого я открывал в себе что-то новое. Последнее было в поезде в Токио-3. - Рицуко задумчиво присела на стул и принялась нашаривать в карманах пачку сигарет. - Кажется, мою Нобелевку можно просто выкинуть в мусор. - Интересно, насколько глубоким был бы ее шок, узнай она правду? - Я бы не был настолько критичным, но не могу не согласится с этим. - В тебе нет ни грамма уважения к старшим. Слушай, ты сам хоть знаешь, почему так? - Единственное, что я знаю, так это то, что добром вся эта авантюра Гендо не закончится. - Аккуратно обнимаю Рей второй рукой: правую она все еще не отпускала. Акаги уходит в себя,лишь неодобрительно поглядывая в нашу сторону.В конце концов она не выдержала: - Скажи, как тебе не противно с этой куклой? - Услышав это слово, Рей сжала мою руку, которую не отпускала с момента перехвата, настолько сильно, что у меня затрещали кости. - Она не кукла, и ты это знаешь не хуже меня. И не нужно шуток про Эдипов комплекс, Фрейда я читал. Мне хорошо с ней рядом а больше меня мало что волнует. - Ты необычайно умен и критичен для подростка: если закрыть глаза, мне кажется что ты тридцатилетний циник, которому плевать на все, кроме самого себя. Ладно, хватит об этом: теперь мне все ясно... Видишь на браслете маленькое отверстие сбоку? Вставь туда что-нибудь металлическое - браслет отключится, пока предмет будет там. В моей квартире нет камер и жучков, а потому можете вести себя свободно. Ваши комнаты в конце коридора, но, думаю, что спать вы все-равно будете вместе - закройте жалюзи, чтобы наружка не видела. Более обстоятельно поговорим завтра. - Киваю, что понял и пытаюсь встать. Аянами в конце разговора отпустила таки мою руку и куда-то ушла. Адская смесь из множества химических препаратов в крови привела к печальным последствиям - мышцы едва слушались, голова нещадно болела, и я ощущал себя так, будто у меня кислота вместо крови. Спросив, где душ, поплелся мыться. Встретив по пути Рей, погладил ее по мокрым волосам и закрыл дверь в ванную комнату. Когда закончил мыться, то едва стоял на ногах, а потому завернулся в полотенце и побрел искать кровать. В голове мутилось: я смутно понимал где нахожусь. Наткнувшись на первую попавшуюся постель, упал на нее, и уснул, терзаемый усталостью и волнами боли. Отключившись, я не заметил, как маленькое гибкое тело юркнуло под одеяло и прижалось ко мне. Закончив расчеты, усталая ученая побрела в душ. Включив воду, Рицуко блаженно развалилась в ванной, наслаждаясь ощущением теплых струй, текущих по телу. Вода успокаивала мысли и снимала напряжение с уставшей спины. Слишком много на нее свалилось в последнее время, слишком тяжело осознавать то, что все ее знания не помогут ей выбрать правильный путь. Устало облокотившись на стену, девушка закрыла глаза. Память подкинула момент, когда ее новый жилец рванулся к Рей. Вот стоит понурый, уставший подросток в черных брюках и заляпанной засохшей кровью рубашке, и вдруг он размазывается в черно-белую тень, которая превращается в два тела на диване. Парень замирает на пару секунд, смотря в безумные глаза той, которую только-что поймал в нескольких сантиметрах от пола. Вдруг парень бьет кончиками пальце в грудь Аянами. Девушку на его коленях выгибает, но он не разрывает контакт взглядов. Секунд через пятнадцать Рей постепенно расслабляется и начинает равномерно дышать, а сам он, прохрипев:"Антидот!", заваливается назад и теряет сознание. Сама Рицуко неоднократно наблюдала за тем, как он демонстрирует свои способности, но вот так в упор и настолько полно, она увидела их только сегодня. И это не шло ни в какие сравнения с теми мелкими фокусами вроде метания монеток в мишень и перетаскивание ее вместе со стулом без помощи рук, которые он демонстрировал в лаборатории. А потом Акаги и сама ощутила на себе, каково это: осознание того, что ее разум для него был открытой книгой злило и пугало ее одновременно. Однако поступки странного подростка вызывали скорее уважение, чем отвращение. Мысли начали путаться, и уставшая женщина открыла слив и устало поднялась на ватных после купания ногах. Проверив, хорошо ли она закрыла все краны и тщательно вытеревшись полотенцем, Акаги выключила свет в о всем доме, дошла до двери своей комнаты, привычно сделала четыре шага до кровати, способной уместить человек пять, залезла под одеяло и уснула, едва коснувшись подушки.
***
Впервые с тех пор, как я пришел в себя в поезде, мне удалось выспаться. Печень болела, мышцы ломило, но это были мелочи. Я в мягкой уютной кровати, Рей жива и обнимает меня: все хорошо и можно не подрываться как по тревоге. Если я просыпаюсь сам, без будильника или сирены тревоги, то прихожу в себя еще минут пять, стараясь растянуть томную негу дремы подольше. Медленно открываю глаза и вижу перед собой чьи-то белые волосы, пахнущие табаком. Удивление трансформировалось в слова: "Рей, ты когда успела волосы покрасить? И почему от тебя табаком несет?" Холодный голос откуда-то справа сказал:"Синдзи, я не способна произвольно изменять пигментацию волосяного покрова." И, помолчав недолго, добавил: "Эта кровать пахнет доктором Акаги." Недовольный голос самой Акаги сонно пробурчал: "Гендо, отстань, я не собираюсь тебя ублажать, и куклу свою фригидную забери." Сонный мой мозг понимал, что что-то не так, но что конкретно тут происходит, осознать отказывался. Аянами педантично поправила ученую: "Доктор Акаги, у вас устаревшие данные: я способна к получению оргазма." Повернувшись к Рей, хотел спросить, причем тут Рицко, но вместо ответа получил поцелуй от синеволосой няши. За спиной кто-то завозился, я попытался развернутся, но она держала меня крепко, и не потревожив раненую руку, я бы не вывернулся. Заметив мое неудобство, девушка отстраняется и смотрит куда-то за мое плечо, после чего с едва слышимым удивлением спрашивает: "Вы хотите присоединиться?" Оборачиваюсь и вижу саму Рицко, в шоке смотрящую на нас. Подавляю инстинктивную реакцию напасть и спрашиваю: - Доктор Акаги, а что вы тут делаете? - Что тут произошло, пока я спал?! - Интересно, что же я делаю в своей кровати в своем доме? - Че-ерт! Кажется, я вчера с больных глаз кровать перепутал... - Э-э, я это вслух сказал? - Тебя не учили, что перед тем, как залезть к девушке в кровать, нужно ей подарить веник цветов и романтический ужин устроить? Тем-более если ты туда еще и другую девушку притащил, даже если она искусственная. - Интересно, эти шутки закончатся хоть когда-нибудь? - Аянами вполне себе настоящая. - Хмм, думай как хочешь, ужин это не отменяет.А теперь отвернись, я хоть пижаму одену. - Слегка ошарашенный, отворачиваюсь к стене. Рей ушла в душ и колкость Акаги пропустила мимо ушей. Рицко пошла на кухню ставить чай, а я, натянув трусы, остался в одиночестве валятся в огромной кровати. Из душа вышла синевласка с накинутым на плечи полотенцем и пошла одеваться, а поспешил занять ванную комнату, пока она свободна. Когда я привел себя в порядок и перевязался, Акаги уже заварила чай и поджарила нам тостов. Рей в школьной блузке на голое тело сидела за столом и следуя всем правилам этикета завтракала. Рицко откинулась на спинку стула и курила, после каждой затяжки прихлебывая кофе из чашки с кошкой. Пожелав всем приятного аппетита, я плюхнулся на свободный стул и принялся пить чай. Хозяйка дома допила кофе, потушила недокуренную сигарету и сказала: - У нас всех есть одна проблема, и зовут ее Икари Гендо. Этот ублюдок совсем рехнулся и захотел стать Богом. Фуюцуки помог тебя вытащить из тюрьмы, и сейчас мы думаем, что делать дальше. Ты пока особо не высовывайся, отдыхай и выздоравливай, мы постараемся разобраться сами. - Мне бы хотелось в это верить... - Рицко, это все очень хорошо, но я хочу знать, что вы там собрались делать. В конце-концов это касается меня лично. - Судя по растерянному взгляду, все пока плохо. - Я сама не знаю, что полковник собирается делать, и почему его переклинило. Раньше он закрывал глаза на все, что творил его ученик, да что там закрывал, сам первый вперед лез. Подозреваю, что это связано с последними событиями, и мне он просто что-то не говорит. Сегодня я загружу эту ситуацию в МАГИ, надеюсь что это поможет мне понять, что будет дальше. - Это было бы отлично. В изоляторе мне не очень то понравилось. - Вообще, все было бы гораздо проще, если бы ты использовал свои способности на Гендо. Если тебе что-то для этого нужно, то я постараюсь это организовать. - Спасибо тебе, Рицко, я постараюсь не подвести, если подвернется хороший случай. Мне нужна пара дней для отдыха и восстановления, а потом мы более подробно поговорим об этом: то, чем меня напичкали, очень плохо сказалось на моем организме. - То, что твое сердце выдержало такую ядерную смесь, это вообще чудо. В ближайший месяц для тебя даже простые антибиотики будут смертельным ядом. Ладно, я на работу, постараюсь вернуться пораньше. - Удачного дня. - Девушка встала из-за стола и пошла одеваться. Возле двери в комнату она обернулась и сказала: "С тебя ужин, как я вернусь!" Пошуршав вещами в шкафу, она забежала на кухню в одном лифчике и юбке, схватила со стола пачку сигарет и убежала обратно. Я же заварил вторую кружку чая и расслаблялся на мягком кресле в углу: надо же и отдыхать. Шуршание вещей и перестук баночек с косметикой в комнате продолжался еще минут пятнадцать. Второй раз девушка вышла из комнаты уже одетая и с красивым макияжем. Честно говоря у меня случился шок: я конечно знал, что у Акаги хорошие задатки, но то, что она НАСТОЛЬКО красивая, для меня оказалось шоком. Смесь европейских и японских черт, точно выверенный макияж и достаточно вызывающаю одежда преобразили девушку капитально. Остановившись возле двери, Рицко бросила на меня мечтательно-непонятный взгляд и нажала кнопку открытия электронного замка, от ее взгляда у меня засосало под ложечкой. Элегантно поправив сумочку, ученая переступила порог, и не оборачиваясь, пошла прочь из дома. Автоматическая дверь с шипением закрылась, оставляя нас с Аянами наедине. Рей опять мылась в душе: не знаю почему, но она обожала воду, и ощущения от прикосновений к своей коже. И даже в холодном душе иногда проводила по несколько часов. Ничем объяснить эту странность я не мог. Развалившись на кресле, потягивая теплый чай из кружки и слушая музыку на плеере, я впервые за долгие годы был счастлив: мои проблемы решаются без меня. Боль в мышцах медленно уходила, сменяясь приятной усталостью. Выключив музыку, я поискал на полках чего бы почитать, наткнулся на анатомическое пособие и погрузился в чтение. Шипение воды прекратилось и мокрые ступни Рей пошлепали по линолеуму: она со спокойной методичностью изучала новый дом. Сначала я чувствовал ее в комнате Акаги, потом она осматривала наши комнаты и кухню, наверняка запоминая расположение каждой вещи до миллиметра. Я сам не заметил., как провалился в полудрему, а книга упала на колени. Легкий шелест двери, невесомые шаги: Аянами принялась за гостиную. Она обходит комнату против часовой стрелки, шелест соприкасающейся с предметами интерьера маленькой ладошки, но вдруг все затихло. Открыв глаза наблюдаю странную картину: девочка держит в руках когтеточку и сосредоточенно вертит ее в руках, пытаясь что-то в ней найти. Подавляю смешок, но сдавленный хрюк все-же вырвался из моего рта. Рей, повернувшись ко мне, спросила: "К какому типу лабораторного оборудования относится этот прибор?" И тут плотину моего терпения прорвало: я ржал как безумный наверное минут пять, периодически что-то пытаясь сказать. Девушка недоуменно смотрела на меня, от смеха свалившегося с кресла. Холодный и растерянный голос был как ушат воды на голову: "Чему ты радуешься, Синдзи?" Встав, отряхнулся от кошачьих волос, в изобилии находящихся на ковре и подошел к ней: - Рей, это не лабораторное оборудование, это просто кошачья игрушка. - Доктор Акаги держит кошку? - Да, кажется ее завтра должны доставить из ветлечебницы. - Понятно. - Рей слишком задумчива и печальна, это меня пугает. Вчера я по неосторожности в угаре наговорил всякого, надеюсь что это не из-за этого. Ведь после моих слов она будто сникла... - Аянами, что тебя беспокоит? Ты будто чего-то боишься. Если что-то не так, ты всегда можешь сказать мне. - Почему ты не ненавидишь меня? Ты говорил что знаешь кто я, из чего меня создали. Остальные боятся меня: я чувствую их страх и злобу. Они ненавидят меня за то, что я другая. - Слезы в рубиновых глазах, полотенце и дурацкая когтеточка лежат у ее ног на полу, а тонкие пальцы комкают рубашку на моей спине. Я еще не видел ее настолько взволнованной и растерянной. - Ты хочешь знать кто я? Хочешь узнать, откуда я знаю столько? - Ты же говорил это доктору Акаги. - Это была ложь. Хочешь видеть мою жизнь? - В ответ я услышал лишь тихое, почти неразличимое "Да". - Хорошо, смотри. - Глаза в глаза, голубая сталь в рубиновый закат. Одни мысли, одни чувства, одна память на двоих. Рей нерешительно дрожит, боясь заглянуть туда, где ее ждут ответы на все вопросы. Неуверенность сменяется любопытством, и моя память начинает раскрываться перед ней: первые буквы, прочтенные мной, улыбающиеся лица родителей на моем четырехлетии, чужие эмоции захлестывающие ее разум до краев. Потом была первая линейка в школе и первая драка. Маленький мальчик подходит к отцу и говорит: "Тому дяде больно и жить не хочется, а от тебя тепло." Первая медитация и тренировки, незнакомая музыка, которую тут никогда не услышат, и города, навеки погребенные под водой или запекшиеся радиоактивным тринититом. Смерть родителей, отдающаяся болью и теперь. Горе потери, годы одиночества, первая любовь и первый поцелуй. Вика, стучащая в дверь моей гостинки в поисках убежища, бурная ночь со сломанной кроватью и выстрелами, гремящими за окном. Потом война, боль, мертвые друзья, разорванные и превращенные в ошметки и я, оглушенный, стоящий в кровавой грязи и внутренностях, с кровью текущей из носа и рта. Бесконечные бои, умирающая Вика, и тот злополучный удар. Чудом уцелевшая гостинка, все усиливающаяся ноющая боль и клик мышкой, означающий старт аниме. Она сама, точнее ее рисованный вариант, падение Синдзи в полуразрушенной квартире и ее улыбка в раскаленной капсуле после победы над Рамиилом. Потом шестнадцатый Ангел и слезы, едва видимые в LCL, и смерть Каору Нагисы, семнадцатого Ангела. Стрельба в NERV, начало Комплементации: "Синдзи зовет меня." Огромная фигура с черными провалами вместо глаз, отрубленная голова, безумно смотрящая в никуда. Моя подготовка к ритуалу, отточенный нож, пробивающий сердце и пробуждение в поезде. Призрак, висящий в пустоте над асфальтом и бой в ангаре Геофронта. - Ну вот, Рей, теперь ты знаешь кто я. И у тебя есть повод меня ненавидеть. - Ее губы беззвучно шевелятся, тело покрылось мурашками, а тонкие пальчики бессильно дрожат. Аккуратно поднимаю ее, помогая себе телекинезом, чтобы не нагружать раненную руку и несу ее на диван. Аянами безропотно принимает от меня одеяло, которым я укрываю ей ноги. Глянув на настенные часы, замечаю что мы почти два часа провели в моей памяти. Устало откидываюсь на спинку дивана: руки дрожат а сердце колотится как бешеное. "Надеюсь она поймет, надеюсь она поймет, надеюсь она поймет - как мантру повторяю эти слова." Полные слез рубиновые глаза вдруг появляются перед моим лицом. Тихий сдавленный шепот-сипение, так непохожее на ее обычный голос: - Почему? Любишь... Неужели?Картинка, я лишь картинка? - Ее губы дрожат, когда я накрываю их своими. Два тела, две души, так боящиеся друг-друга. Волосы Рей, мягкие, непослушные, голубой шелк в моих пальцах. Горячее тело в ледяной скорлупе, которая дала трещину. Отрываюсь, выныривая из омута страсти и желания: - Нет, ты живая. Теплая, настоящая и нужная. Я люблю тебя, и так будет пока я жив. - Аянами отвечает, плача как умеет только она: без всхлипов и истерик. Слезы просто текут по ее щекам, а голос слегка дрожит. - Мне еще никогда не было так больно. Наверное меня никто не любил. Но эта боль приносит мне радость. -Обнимаю ее покрепче, стараясь помочь унять ту бурю, бушующую в душе у девочки. Постепенно она успокаивается, расслабляясь у меня на руках. Первый шок прошел, и любознательность взяла вверх: Рей встала и пошла к библиотеке Рицко, сказав мне, что обязательно поймет, как та квышло, что я оказался здесь. Обложившись книгами, девушка принялась искать в них ответы на свои вопросы. Надеюсь, что это не приведет ни к чему плохому. Вспоминаю про свой долг перед самой Рицко, и по памяти набираю номер службы доставки: нужно заказать продукты и сладости для романтического ужина. Обещания нужно исполнять, даже если ты не знаешь, к чему это тебе приведет: кто не рискует, тот не пьет шампанское. Прошерстив кухню, подготовил все для приготовления еды и даже успел немного помедитировать, прежде чем в дверь позвонил курьер. Аянами отключилась от всего вокруг, сидя нагишом на полу в куче книг, с поразительной быстротой перелистывая страницы. Забрав заказ и расплатившись, пошел заниматься делом. Перекусив пиццей, пытаюсь выманить Рей из библиотеки с помощью ее любимых кальмаров в кляре, но она прочно погрязла в дебрях науки и на внешние раздражители не реагировала, отвечая только "нет", "потом" и "не хочу". Спрятав готовую еду в холодильник до лучших времен, принялся за приготовление романтического ужина. Через пять часов кулинарных мучений и насилия над личностью все было готово. Мне как человеку непривычному, сервировать всё это по правилам было очень тяжело, но я справился. Шампанское остывало в холодильнике, а розы вяли на столе в вазочке, найденной на шкафу. Свеча в подсвечнике-кошке стояла на по центру стола, готовые блюда ждали своего часа в микроволновке, а куча грязной посуды отправилась в посудомоечную машину, утробно урчащую возле раковины. Поставив будильник, чтобы проснуться ко времени приходя Рицко, я рассказал Рей что и как можно есть, после чего завалился поспать: мне срочно нужно отдохнуть, а от Аянами сейчас я и слова не вытащу...
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  С.Вайнштейн "Украденная служанка" (Любовное фэнтези) | | Л.Миленина "Не единственная" (Любовные романы) | | О.Обская "Единственная, или Семь невест принца Эндрю" (Попаданцы в другие миры) | | Валь_С "Дура бестолковая" (Короткий любовный роман) | | А.Замосковная "Иномирянка для министра" (Попаданцы в другие миры) | | К.Кострова "Отчим" (Романтическая проза) | | С.Фокси "Телохранитель по обстоятельствам" (Фэнтези) | | Н.Волгина "Незваный гость лучше любовника" (Короткий любовный роман) | | И.Смирнова "Одуванчик в тёмном саду" (Попаданцы в другие миры) | | К.Марго "Мужская принципиальность, или Как поймать суженую" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Ершова "Неживая вода" С.Лысак "Дымы над Атлантикой" А.Сокол "На неведомых тропинках.Шаг в пустоту" А.Сычева "Час перед рассветом" А.Ирмата "Лорды гор.Огненная кровь" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на учебе" В.Шихарева "Чертополох.Лесовичка" Д.Кузнецова "Песня Вуалей" И.Котова "Королевская кровь.Проклятый трон" В.Кучеренко, И.Ольховская "Бета-тестеры поневоле" Э.Бланк "Приманка для спуктума.Инструкция по выживанию на Зогге" А.Лис "Школа гейш"
Как попасть в этoт список