Эс Евгений: другие произведения.

Найти себя-2. Атомный барон. 1-я часть

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 7.42*27  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Чужой мир меча, пара и магии, в котором оказался студент Виктор Сомов, жестоко встретил землянина. Но, несмотря на удары судьбы, Виктор, опираясь на земные знания, не прекращает упорных попыток найти свое место в негостеприимном мире Осаны. А впереди еще тысяча препятствий и одна очень опасная встреча, которая круто изменит не только жизнь студента, но и жизнь того, кого он встретит. Черный лебедь еще не перекроил историю Осаны, но уже ворвался в нее и его тень скользит над планетой.


Евгений Эс

НАЙТИ СЕБЯ

КНИГА ВТОРАЯ

АТОМНЫЙ БАРОН

Часть первая. Музыкант

  
   - А вот интересно, если вас придут арестовывать? - спросила Маргарита.
   - Непременно придут, очаровательная королева, непременно! - отвечал Коровьев, - чует сердце, что придут, не сейчас, конечно, но в свое время обязательно придут.
   Мастер и Маргарита. Михаил Булгаков
  

Глава 1. Доля воровская

  
   Ночной город заливал дождь. Не было видно ни луны, ни звезд, ни тусклых огней газовых фонарей, укрывшихся за плотной пеленой дождя. Погасли окна домов, в которых уснули жители города, убаюканные монотонным шелестом дождя и на улицах стало совсем темно и пусто. Даже городская стража, пренебрегая уставом попряталась, спасаясь от непогоды. И только в одном ничем не примечательном домике на окраине Маркатана сквозь маленькие зашторенные окна пробивался еле заметный свет, а внутри мелькали размытые силуэты.
   В полутемном помещении было влажно, дымно и тяжело дышалось. Плясали языки пламени и потрескивали дрова в грубо сложенном камине, вокруг которого сушились и грелись разбойники. Их мокрые одежды курились паром и воняли затхлым. Разбойники часто прикладывались к бутылкам, между делом кидали кости и с веселой нервозностью обсуждали недавнее сражение с конкурирующей бандой. В одном из углов, где было намного светлее от канделябра с веером свечей, раненным бандитам оказывал помощь молодой гладко выбритый лекарь, сверкая стеклами магических гогглов. А на лавке отдельно от всех, прислонившись спиной к стене, неподвижно сидел человек, резко выделяясь среди присутствующих красивым интеллигентным лицом, лишенным всяких эмоций и холодными черными глазами. Этим человеком был наш современник и соотечественник Виктор Владимирович Сомов, волею судьбы оказавшийся в чужом и враждебном для него мире, называемом здесь Осаной. Когда-то в прошлом студент Санкт-Петербургского государственного университета, а ныне беглый раб и случайный сообщник городских разбойников. Виктор был серьезно ранен, ждал своей очереди к эскулапу и скептически наблюдал за его действиями. Сомов не очень-то доверял местной медицине и совсем еще молодому явно неопытному лекарю, но другого выбора у него не было. Кровотечение от полученных ран до сих пор не прекратилось, и бывший студент чувствовал, что слабеет с каждой минутой. Когда настал его черед, он разделся до пояса и сел на скамью так, чтобы татуировка раба на его плече не была видна разбойникам. Вряд ли бы статус невольника добавил популярности Виктору в той компании, в которой он оказался.
   Лекарь, увидев обнаженный торс Сомова, на некоторое время забыл о своей работе и замер внимательно его разглядывая. Он даже гогглы сдвинул на лоб, а затем с искренним восхищением произнес:
   - Какая замечательная работа! Позвольте полюбопытствовать - кто сделал вам такое великолепное тело? Я знаю этого мастера?
   Видимо он посчитал атлетически развитую фигуру Виктора следствием магического вмешательства.
   - Знаете, - глухим хриплым голосом ответил Сомов, - Этого мастера зовут природа.
   - Невероятно, - пробормотал лекарь, - Такое идеальное тело и слепая природа. Это просто невероятно.
   Он взял в руки то ли хирургический инструмент из полированного металла, то ли магический амулет и прежде чем приступить к работе поинтересовался:
   - Вам как? Чтобы после заживления раны остались почти незаметными или сделать хорошо различимые шрамы?
   - Это еще зачем? - слегка удивился Виктор.
   - Как это зачем? - в свою очередь удивился лекарь, - Шрамы - это красота и гордость мужчины. Я даже не уверен, чего в моей практике больше - зашитых ран или искусственно нанесенных порезов.
   - Предпочитаю незаметные, - устало ответил Сомов, - Я не тщеславен.
   - Как будет угодно, - несколько разочарованно протянул лекарь, - Но должен заметить, что на вашей фигуре шрамы смотрелись бы особенно эффектно.
   Работал он быстро ловко и вместе с тем аккуратно. На мгновение прикасался блестящим инструментом (все-таки это оказался магический обезболивающий амулет) к пораженным участкам, после чего минут на десять эти места теряли чувствительность. Промывал раны дезинфицирующим раствором, сводил разрезанные края вместе и скреплял их маленькими скобками из серебряной проволоки. Поверх швов наносил густую пахучую мазь и накладывал повязки из нескольких полосок материи белого цвета, которые были если и не стерильными, то уж наверняка чистыми. Небольшие порезы он просто заклеивал чем-то похожим на лейкопластырь. Сомов вынужден был признать, что с точки зрения земной медицины придраться было не к чему.
   Когда эскулап закончил свою работу, его взгляд задержался на татуировке Виктора и тот мгновенно напрягся.
   - Господин лекарь, вам знакомо понятие врачебной тайны? - Сомов добавил в голос капельку угрозы и весьма выразительно посмотрел на целителя.
   - Врачебная тайна? Ах, вот вы о чем. Не беспокойтесь. Вы я так понимаю здесь человек новый, а я оказываю услуги Старому и его людям уже давно и предпочитаю держать язык за зубами, а не на кинжале, - целитель усмехнулся, - Вот что, давайте-ка я сделаю вам еще одну повязку.
   Лекарь взял у Виктора мятый обрывок золотой фольги, аккуратно его разгладил, приложил к плечу и наложил сверху повязку, полностью скрыв под ней татуировку.
   - Так хорошо? - хитро улыбнулся эскулап.
   - Отлично. Мне понравился ваш профессиональный подход к делу. Обещаю, что загляну к вам, как только поправлюсь, чтобы лично поблагодарить за проделанную работу.
   - Обязательно загляните. Лицо у вас несколько неподвижное, возможно, что задеты и повреждены отдельные мимические мышцы. К тому же со сквозной раной в вашем ухе сейчас я ничего не могу поделать. Кровь я, конечно, остановил, но для морфаллаксиса необходимы специальные амулеты, которых, увы, у меня с собой нет. Однако, если вы заботитесь о своей внешности, то позже я восстановлю вам лицо и ухо в самом наилучшем виде, - и добавил после короткой паузы: - Естественно, за дополнительную плату.
   Упоминание о деньгах встревожило Виктора, поскольку за душой у него не было ни гроша.
   - Благодарю, господин лекарь. Сколько я вам должен?
   - О, нет, не беспокойтесь, - молодой врач успокаивающе поднял руки, - За сегодняшнюю работу мне уже заплачено.
   В этот момент к ним вразвалочку подошел Орк.
   - Ну что тут? Пациент будет жить? - с легкой иронией произнес он и вопросительно посмотрел сначала на лекаря, а потом на Виктора, - Ты как, Эцио, в порядке? Тогда поднимайся, с тобой хочет поговорить Старый.
   Сомов потрогал свою сырую одежду, покрутил в руках ни на что негодный жилет весь в прорехах от ударов мечей, а затем выбрал еще не просохший и горячий от жара камина плащ и набросил его на плечи.
   В доме, кроме огромного общего зала, имелось второе помещение, в которое вел широкий проем без дверей. Видимо это был своего рода штабной кабинет, где собирались избранные разбойники и их главарь по кличке Старый. Центр комнаты традиционно занимал видавший виды огромный дубовый стол, пропитанный вином и изрезанный ножами. На нем стояли различные яства, кувшины с напитками и горели десятки свечей в медных канделябрах, от которых здесь было намного светлее, чем в общем зале. Вокруг стола сидели особо приближенные к главарю разбойники, а во главе сам вожак и немолодая, но красивая женщина, видимо его подруга, так как она оказывала знаки внимания исключительно Старому, поднося ему еду, а иногда и обнимая за шею.
   - Садись, - немногословный главарь указал на место за столом и коротко предложил: - Ешь.
   Виктор не заставил себя упрашивать. После трех дней питания всухомятку, мясо еще горячей жареной птицы, приправленное вином показалось необычайно вкусным. И хотя Сомов алкоголь старался не употреблять, сейчас он налегал на красное вино, вспомнив, что это неплохое средство для восполнения потери крови. В голове Виктора скоро зашумело и захотелось прилечь, но никто не собирался отпускать его из-за стола. Разбойники не спеша трапезничали и искоса разглядывали незнакомца. Причем их взгляды ощупывали не только лицо, но и тело, едва прикрытое плащом. Взгляды были разные. Кто-то, как например Орк смотрел одобряюще, кто-то настороженно, а кто-то и с откровенной опаской. Очевидно, что развитая мускулатура пришельца произвела на разбойников должное впечатление, как и многочисленные повязки, уже пропитанные кровью и красноречиво указывающие на тяжелейшее сражение, из которого он вышел победителем.
   Сомов в свою очередь равнодушно поглядывал на бандитов. Наверное, сказывалось действие алкоголя, но он был абсолютно спокоен в кругу этих явно опасных людей. Впрочем, он и сам мог быть опасным, что подтвердил не далее, как час тому назад.
   Старый, главарь разбойников, закончил визуально изучать Сомова и раскурил трубку с сильным приторным запахом марихуаны.
   - Значит, говоришь беззаконник? - спросил он, прищурившись от дыма, - Как звать?
   - Эцио Аудиторе да Фиренце, -- нахально усмехнулся Виктор, глядя вожаку прямо в глаза.
   - Что за странное имя? Первый раз такое слышу. Сам только что придумал?
   - Слышал когда-то. Сейчас решил воспользоваться.
   - Что ж, значит, есть на то причина, - спокойно согласился Старый, - А чем по жизни занимаешься, Эцио?
   - Разным, - ответил Сомов и задумался, как бы ответить так, чтобы и правду не говорить и не врать особо, - В основном веду праздный образ жизни. Развлекаюсь, пою, играю на гитаре.
   - Развлекаешься и играешь? Как интересно. И с мечами тоже любишь поиграть? Мне тут шепнули, что ты убил Лютого и обе его руки. Верно?
   - Верно. Но они сами не оставили мне другого выбора.
   - Пусть так. Для нас даже хорошо, что теперь эту дохлятину понесут лицом вниз. Однако, как это ты оказался на кладбище в том месте, где у нас была оговорена встреча с Лютым?
   - О встрече я не знал, - нахмурился Виктор, - Нечаянно совпало так, что я укрывался в том месте и в то время, когда туда пришла банда Лютого. Мы не смогли мирно разойтись, и завязалась драка, а потом в сражение вмещались ваши люди. Очень вовремя вмешались, за что я был весьма признателен и выразил искреннее желание и готовность к вам присоединиться.
   Старый согласно покачал головой. Видимо ему уже подробно донесли, как развивались события на бандитской стрелке.
   - Лютый был один из лучших воинов в нашем кругу, с трудом верится, что его можно было вот так взять и запросто зарезать. Да и правая его рука Тесак и левая Мосол были ему под стать.
   - А это и было непросто, - ответил Виктор и осторожно прикоснулся рукой к уху, демонстрируя зиявшую в нем дырку с запекшейся кровью.
   - Ну, это не страшно, - улыбнулся вожак и пошутил: - Серьгу туда вставишь.
   Несколько бандитов заржали.
   - Там такая дыра, что впору амбарный замок вешать, - ехидно добавил один из разбойников и тут уже грохнули от смеха все, кто был за столом.
   Виктору не было смешно, но он тоже оскалился в зловещей улыбке, адресовав ее персонально шутнику.
   Вожак накурился и передал трубку дальше по кругу. Прямо как индейцы с трубкой мира, отметил Сомов и поразился еще одной невероятной детали. У главаря на тыльной стороне ладони была простенькая татуировка - полукруг восходящего солнца с лучами. Такие татуировки были популярны среди моряков в середине прошлого века на земле. Интересно, может у Старого на плече и якорь наколотый есть? Под татуированным солнцем прямо-таки напрашивалось имя - "Вася". Но нет, там была написано - "Год янтарного скорпиона". И вдруг Сомова, как током ударило - такая же татуировка была у разноглазого мага из самолета следующего рейсом Петербург-Сочи. Вот это новость! Надо будет обязательно выяснить, что означает этот нательный знак.
   - Значит, хочешь присоединиться к нам? - спросил Старый, выдыхая струю сизого дыма.
   - Рассчитываю на это, - твердо сказал Сомов.
   Когда ароматная трубка дошла до Виктора, он после недолгого колебания отрицательно качнул головой, надеясь, что не нарушает своим отказом неизвестную ему разбойничью традицию.
   - Спасибо, я пропущу, если можно.
   Нарушил он что-либо или нет, Сомов не понял, но взгляд Старого стал более пристальным и подозрительным.
   - И что же нам с тобой теперь делать? - вкрадчиво спросил атаман.
   Вопрос прозвучал настолько двусмысленно, что Сомов невольно оглянулся назад в поисках своего меча. Его оружия поблизости не наблюдалось, зато на столе было полно разнокалиберных ножей. Виктор не был специалистом по ножевому бою, но хоть что-то.
   - Смотри, как заозирался, - тут же подметил его беспокойство Бешенный, - Чужой он нам. Точно вам говорю. Может быть он вообще сыщик из тайной стражи.
   - Ну что ты несешь? - тут же возразил ему Орк, - Из какой еще тайной стражи? Да и кто бы из рыцарей тени позволил себя так порезать? И потом Эцио вообще был бы уже мертв, не подоспей мы вовремя. Страже на наши разборки всегда было плевать, никогда не вмешивались. Им же работы меньше, когда мы друг друга режем.
   - Все равно, не верю я ему, - продолжал гнуть свою линию Бешенный, - Чужой он нам.
   - Да хоть какой, - повысил голос Орк, - Он Лютого завалил? Завалил. Стоит нам только слух пустить, что у нас боец сильнее Лютого появился, уже только этим у многих желание отобьем с нами связываться. А если он реально на нашу сторону станет в разборках, то мы и центральный рынок себе заберем. А без разборок там точно не обойтись. Лютого теперь нет и за контроль над центральным рыноком много желающих найдется. Старый, а ты чего молчишь? Правильно я говорю?
   - Успокойтесь вы оба. И ты, Эцио, тоже сиди ровно, не дергайся. Боец, может, ты и впрямь хороший, раз Лютого смог уложить лицом вниз, но против нас всех ты и секунды не продержишься. Поэтому сиди тихо. Это всех касается. Мне подумать надо.
   И тут вмешалась женщина, льстящаяся к атаману:
   - Чего думать-то, Старый? Проверить надо - не врет ли в чем?
   - Не лезь, Вира. Сам знаю. Проверим в деле позже.
   - Ну, кое-что можно и сейчас проверить, - туманно произнесла Вира и пригубила чашу с вином.
   Вожак недовольно и вопросительно на нее посмотрел, но та продолжала медленно потягивать вино и Старый не выдержал:
   - Вот вечно ты лезешь, женщина. Говори уж, раз начала.
   Вира не торопясь допила вино, и намекнула:
   - Говорил, что поет и играет. С гитарой пришел.
   Атаман несколько секунд соображал над ее словами, а затем произнес:
   - Ага, - и повернулся к Виктору с ехидной улыбкой, - А ну-ка, сыграй нам что-нибудь, Эцио.
   Ловят на всяких мелочах, ну прямо как в фильме "Место встречи изменить нельзя", поразился Сомов такому невероятному совпадению. И лицо у него в шрамах, как у Шарапова. Эх, надо было бы Володей назваться. Ситуация, в которой он оказался, не оставляла выбора что исполнять для разбойников, кроме одного единственного варианта.
   Виктор взял в руки гитару, размял пальцы и грубовато прошелся по струнам. Пальцы после меча слушались неохотно, но для нетребовательной разбойничьей публики даже такое неуклюжее исполнение должно было показаться верхом совершенства. Разбойники все как один притихли, вслушиваясь в необычные мелодичные звуки "Мурки". Ну, теперь держитесь, господа бандиты, пообещал им про себя Виктор и начал своим хриплым проникающим в самую душу голосом:
   Прибыла в столицу воровская банда.
   В банде были урки, шулера...
   Краем глаза он видел, как в дверной проем стали набиваться один за другим разбойники из основного помещения. Многие из них стояли и в прямом смысле слова слушали, разинув рты. Это выглядело достаточно комично, но Виктор не позволил и тени улыбки на своем лице и закончил исполнение абсолютно серьезно и с небольшой долей трагизма необходимого для этой песни.
   - О! Наш человек, - эмоционально произнес главарь, - Слово! Эцио больше нет. Отныне он Музыкант. Всем ясно? А теперь - кинжал!
   Орк достал откуда-то черный от спекшейся крови кинжал с мутным алмазом на рукоятке. Все вокруг притихли и смотрели на холодное оружие с благоговением, как на реликвию.
   - Клятва. Повторяй за мной.
   Деваться было некуда, и Сомов послушно повторил:
   - Клянусь быть верным братству отныне и до самой смерти. Клянусь быть честным с товарищами, не утаивать добычу и выполнять приказы вожака. Клянусь не обнажать клинка против своих товарищей и ценить их выше отца и матери. Клянусь не проявлять трусость и прийти на помощь товарищам даже под угрозой смерти. Под пытками или перед смертью клянусь хранить тайну братства. Если же я нарушу эту клятву, то пусть мое сердце пронзят кинжалом, тело бросят собакам, а имя мое забудут. Клянусь!
   - Руку!
   Виктор послушно протянул ладонь, по которой полоснули кинжалом, и свежая кровь обагрила клинок. Все молча дождались пока кровь окончательно не свернулась и только после этого оживились и загомонили, поздравляя Сомова.
   - Брат, брат, брат, - слышалось со всех сторон.
   Усталость накатывала все сильнее, и Виктора начало неудержимо клонить в сон. Мало что ли ему сегодня крови пустили? Но возбужденные разбойники не желали успокаиваться и требовали еще песен.
   Виктор показал ладонь, пытаясь объяснить, что с таким порезом он сейчас не игрок, но к его удивлению рана от кинжала полностью затянулась. Чудеса, да и только. Однако, интересный у них ножичек.
   - Спой, Музыкант, для меня, - подключилась к общим просьбам хитрая Вира.
   Сомов хлебнул вина, чтобы избавиться от сухости в горле и встряхнулся, прогоняя сонливость.
   - Ну, разве что для дамы, - через силу улыбнулся он.
   И запел, не сводя глаз с Виры:
   В тот вечер я не пил, не пел,
   Я на нее вовсю глядел,
   Как смотрят дети, как смотрят дети...
   Реакция слушателей в большинстве была прежней - молчаливо-восхищенной. Сама Вира прямо-таки засияла от удовольствия. Но кое-кто уже начал смущенно поглядывать на нее и на вожака, и Виктор запоздало вспомнил, что смысл песен здесь зачастую понимают буквально. Однако Старый довольно спокойно дослушал песню, лишь только крякнул и покачал головой.
   - Рисковый ты парень, Музыкант, но ты мне нравишься, - он повернулся к одному из своих подручных, - Где трофеи с Лютого?
   На столе появился кожаный кошель и массивное золотое кольцо с рубином и бриллиантом. Старый барским жестом придвинул предметы к Сомову.
   - Держи, Музыкант. Твоя законная добыча. Деньжат на пару золотых наберется и боевой амулет. Вещь ценная.
   Разбойники одобрительно зашумели - справедливо.
   Деньги были, как нельзя, кстати, а вот кольцо вызвало у Виктора смешанные чувства. Это был явно тот самый магический амулет, которым ему продырявили ухо. Как с ним обращаться Сомов понятия не имел и испытывал резонные опасения. Наденешь такое на палец, сунешь руку под подушку во сне, а оно как возьмет, да и сработает и сквозь подушку и свозь голову. Не имея знаний и опыта лучше было с магическими штуками пока не связываться. Ценная вещь? Сейчас это и узнаем, решил Виктор.
   - Вместо амулета я бы взял деньги, - предложил он.
   - Зря отказываешься, Музыкант, амулет отличный. Но дело твое, - Старый задумчиво почесал затылок, - Могу предложить за него три золотых.
   - Дам четыре, - сразу же повысил цену Бешенный.
   Других предложений не поступило, и Сомов избавился от опасного предмета став богаче на четыре золотые монеты. Впрочем, у Бешенного не нашлось под рукой всей суммы, и Виктор поверил ему на слово.
   Вернувшись, наконец, в общий зал, Сомов собрал просохшую у камина одежду и опустился на лавку. Навалился на деревянную стену спиной, прикрыл глаза и, расслабившись, вытянул ноги. Разбойники, видя его состояние, не беспокоили и вернулись к своим делам. Ели, пили, курили, кидали кости и хвастались своим геройством во время сражения с людьми Лютого. Среди бандитов крутился мальчишка, который чем-то провинился и ему под общий хохот навешали оплеух, а потом начали выкручивать ухо. Парнишка завизжал, вырвался и, спасаясь, ринулся в угол, при этом споткнувшись о вытянутые ноги Сомова и заставив его недовольно приоткрыть один глаз. Бандит с рыжей бородой уже встал из-за стола и направился следом за мальчишкой имея явное намерение продолжить экзекуцию.
   Виктор покосился на затравленного пацаненка, вздохнул и нехотя поднялся на ноги.
   - Достаточно с мальчишки, - произнес он, встав на пути бандита.
   - Не лезь не в свое дело, Музыкант, - бросил разбойник и попытался обойти Виктора.
   Сомов ухватил его за плечо и крепко сжал пальцы. Рыжий разбойник дернулся, но вырваться из железной хватки бывшего циркового борца у него не вышло.
   - Достаточно, - многозначительно повторил Виктор и разжал пальцы, демонстрируя миролюбие, но, не уступая дороги.
   Разбойник подвигал плечом и болезненно поморщился.
   - Зря ты заступаешься за этого проныру, - проворчал рыжебородый, - Зря, Музыкант.
   Но ощутив непреодолимую силу, которая встала у него на пути, бандит не стал обострять конфликт и вернулся за стол, к своим товарищам искоса поглядывая в сторону Сомова. Поглядывал с досадой, но без злобы. И то ладно. Не хватало еще врагов себе здесь завести в первый же день. Виктор опустился обратно на лавку и повернулся к мальчишке:
   - Как звать?
   - Кропалик, - ответил паренек, шмыгая носом.
   - Что натворил?
   - Ничего я не натворил. Ржавый ругается, что я на стреме не справляюсь и сигнал опасности не подаю. А я-то здесь при чем, если он сам свиста не слышит? Он глухой, а я виноват. Всегда так. Всегда у него я во всем виноват.
   - Ладно, с этим потом сами разберетесь, - прервал его причитания Виктор, - Город хорошо знаешь?
   - А то! Как свои пальцы.
   Сомов с сомнением посмотрел на грязные руки мальчишки с черными ногтями.
   - Вот что. Мне надо где-нибудь остановиться на постой. Желательно чтобы место было спокойное и вопросов лишних про документы не задавали. Знаешь такое?
   - Так можно к тетке моей, - сразу же нашелся мальчишка, - Тут недалеко. Место хорошее тихое, стража там никогда не появляется. Дом у тетки Нурши добротный. Два этажа она занимает с дочерями, а мансарда почти всегда пустует.
   Тут их беседу прервал подошедший Орк:
   - Музыкант, я ухожу. Если хочешь, идем вместе. Ночлег тебе подыщем.
   - Спасибо, но у меня уже вроде есть вариант, -- ответил Виктор и кивнул в сторону Кропалика.
   - Ага, ясно. К Нурше собрался, - сообразил разбойник и посоветовал: - Баба она нормальная, сговорчивая, но если вдруг заартачится, скажи ей, что Орк за тебя лично ручается. Нурша у нас и контрабанду берет, и краденые вещи перекупает, так что в моей просьбе отказать не посмеет. Ну, будь здоров, Музыкант. Если Авр будет добр, завтра увидимся.
   На улице по-прежнему моросило. На дорогах было полно луж, почти невидимых в ночной темноте, так что Сомов даже и не пытался их обходить. Средневековая обувь промокла насквозь и противно хлюпала при ходьбе. В отличие от Виктора Кропалик шлепал по лужам босиком, но это его нисколько не смущало. По пути бойкий пацан не закрывал рот ни на секунду. Сомов узнал, что Кропаликом зовут его за малый рост, что он сирота и что родители его то ли убиты, то ли угнаны в рабство. Пока родители были живы, они все вместе проживали в Роанде, а потом, оставшись один, мальчишка почти два года добирался в Маркатан к тетке. Нурша хотя и была единственная родственница, племянника не привечала и держала его подальше от себя и своих дочек.
   - Боится, что попорчу их, - гордо произнес Кропалик, - Вот и сплавила меня в подручные к Старому.
   - А сам-то ты, где живешь? - удивился таким родственным отношениям Сомов, - Не у тетки разве?
   - Нет. Я ж говорю, тетка за дочек трясется. А живу, где придется. В городе таких беспризорников как я хватает, да и мест полно, где можно перекантоваться. Бывает, что и в вертепе остаюсь, когда он пустует. Я у Старого вроде как при деле, но пока только на подхвате. Вот когда выросту обещает принять в братство. Стану полноправным членом банды и смогу получать равную долю при дележе добычи. Вот будет жизнь!
   - Да уж, - не нашелся, что ответить на это Виктор.
   Так беседуя, вскоре они оказались у ворот дома Нурши. Дом был огорожен высоким забором-частоколом из устрашающе заостренных сверху бревен. Кропалик нетерпеливо заколотил в ворота железным кольцом, приделанным вместо ручки и во дворе злобным лаем зашлась собака. Долго никто не открывал, а затем лай смолк, послышались шаги, и раздался недовольный женский голос:
   - Кого там принесло посреди ночи?
   - Тетя Нурша, это я, - отозвался Кропалик, - Постояльца привел.
   Небольшая дверь в воротах отворилась и показалась сердитая заспанная хозяйка с растрепанными волосами. Она подняла руку с керосиновой лампой, чтобы лучше рассмотреть пришельцев. За ее спиной стоял такой же сонный невысокий мужичок с топором в руке. Телохранитель типа, усмехнулся про себя Сомов и сразу перешел к делу.
   - Ночь добрая. Меня зовут Эцио. Ищу временное жилье. Орк рекомендовал обратиться к вам.
   Нурша придирчиво его осмотрела, отметила дорогую одежду в порезах и пятнах крови, которую так и не смог до конца смыть дождь и скорее осталась недовольна тем, что увидела, чем наоборот. Секунду-другую она сомневалась, а затем проворчала:
   - Ладно уж, проходите в дом, там переговорим.
   Женщина пропустила гостей во двор, но прежде чем запереть ворота, выглянула на улицу и осмотрелась по сторонам - не наблюдает ли кто?
   В доме хозяйка сразу провела Сомова по крутой скрипучей лестнице на мансарду и зажгла несколько свечей, чтобы лучше осветить помещение. Невысокий скошенный потолок из неотесанных досок поддерживаемый вертикальными балками, на торцевой стене маленькое мутное оконце и деревянные полы со щелями толщиной в палец. Одна часть мансарды у окна была аккуратно прибрана, и там стояли стол с табуретом и кровать. Другая часть была завалена старой мебелью, скамейками, ящиками и корзинами, набитыми каким-то тряпьем. Несмотря на то, что половина помещения была заставлена хламом, места в нем было более чем достаточно. С грустью Сомов вспомнил тесный цирковой фургончик. А затем и Мону. Сердце тихонько кольнуло.
   - За постой серебряный в день, белье и питание за отдельную плату, удобства на заднем дворе, - затараторила хозяйка.
   Виктор достал кошель и выудил одну золотую монету.
   - Меня устраивает, - он протянул деньги женщине, - Скажешь, когда закончатся. Я добавлю.
   Хозяйка жадно схватила монету и моментально подобрела.
   - Если что надобно обращайтесь к работнику моему или к старшей дочке, когда меня нет. Еды принести, одежу постирать, заштопать али еще что. А пока отдыхайте, господин Эцио.
   Она поклонилась и стала спускаться по лестнице, подталкивая перед собой Кропалика.
   - Э-э, уважаемая, - остановил ее Сомов непререкаемым тоном, - пацан останется со мной.
   Лицо Нурши стало растерянным.
   - Поживет пока здесь. Под мою ответственность, - добавил Виктор и, не ожидая возражений, отвернулся спиной и снял плащ, открыв взору ножны с мечом, - Кропалик, чего ждешь? Помоги снять амуницию.
   Радостный мальчишка ловко вывернулся из-под руки Нурши и засуетился вокруг Сомова, расстегивая пряжки ремней. Хозяйка чуть помедлила, но не осмелилась возражать и спустилась вниз, бормоча что-то себе под нос.
   - Музыкант, а мне правда можно будет остаться с тобой?
   - Правда, - ответил Виктор, снимая обувь, одежду и сразу же с блаженством падая на кровать.
   - А, правда говорили, что ты Лютого положил и еще его двоих людей?
   - Правда.
   - А ты меня научишь драться на мечах?
   - Лучше я тебя на гитаре научу играть.
   - Честно?
   - Честно, - ответил Виктор.
   И почти проваливаясь в сон, пробормотал:
   - Только ты это... Если к дочкам тетки полезешь, я тебе яйца оторву, - он протяжно зевнул и уже совсем неразборчиво закончил: - и жонглировать... заставлю...
   - Да нужны они мне больно, - возмутился Кропалик, - Других, что ли нет и краше и сговорчивее.
   Парень еще долго что-то объяснял, но Сомов его уже не слушал. Он крепко спал.
   Виктор провалялся в постели почти до обеда и когда поднялся, обнаружил, что в комнате кроме него никого нет. В помещении появилась импровизированная кровать из составленных лавок и накрытая серым одеялом. К своему стыду Виктор осознал, что предложив вчера Кропалику кров, он позабыл обо всем остальном и позорно уснул. Хорошо, что мальчишка не растерялся и смог позаботиться о себе самостоятельно.
   Сомов спустился вниз на звучащие голоса и обнаружил Нуршу и племянника беседующих на кухне.
   Хозяйка при его появлении кинулась накрывать на стол и проявила чрезмерное уважение, которого вчера не было и в помине. Не иначе, как племянник ей наплел лишнего. Обращаясь к Сомову, она называла его то господин Эцио Аудиторе да Фиренце, то господин Музыкант. Стало ясно, что Кропалик выложил ей все, что знал про нового постояльца. Выждав минуту, кода он остался с мальчишкой наедине Виктор сделал страшное лицо и предупредил:
   - Будешь много болтать - язык отрежу. Понял?
   Пацан так испуганно закивал головой, не раскрывая рта, что Виктору даже стало неловко. Как-то он слишком быстро вжился в роль крутого плохого парня. "Оторву", "отрежу" эти слова вырывались у него сами собой. Вчера он убил двух человек, впервые в своей жизни, а никаких переживаний по этому поводу не испытывал. Что с ним происходит? Когда он успел очерстветь настолько, что даже убийство не вызвало в нем никаких мук совести и ничуть не помешало ему прекрасно выспаться. Неужели суровый мир Осаны так сильно деформировал его личность, что зло и жестокость воспринимается им уже как норма? Почему я веду себя, как грубый безжалостный бандит, задумался Сомов, может потому, что я и есть теперь самый настоящий бандит? Из раздумий его вывел голос Нурши:
   - Господин Эцио, а кто же сейчас на центральном рынке заправлять будет, раз Лютого не стало? - она посмотрела на него хитрыми глазками и, не дождавшись ответа продолжила: - Место там уж больно хорошее, доходное. Я так мыслю, что этот рынок теперь Старый к своим рукам приберет с таким-то сильным воином.
   Виктор грозно покосился на Кропалика. Тот опустил глаза и вжал голову в плечи.
   - Вы бы замолвили за меня словечко перед Старым, чтобы людишек моих на рынке не трогали. Я в долгу не останусь.
   - Там видно будет, - не стал ничего обещать Сомов.
   Было у него недоброе предчувствие, что раз место доходное то никто его просто так не отдаст. И Орк об этом уже упоминал. Не одна же банда Старого в городе заправляет, а значит, найдутся и другие желающие побороться за лакомый кусок. А там и опять до поножовщины не далеко. Дурные предчувствия его не обманули.
   Через неделю у бандитов наметилась очередная стрелка, на которой в обязательном порядке должен был присутствовать Сомов. В общем-то, его роль в банде и сводилась к силовому обеспечению. Никакими преступными навыками Виктор не владел и за все время нахождения среди разбойников он лишь пару раз поучаствовал в темных делах стоя на стреме и прикрывая других более опытных в воровских делах товарищей. Ни на что более серьезное он годился. Но на предстоящих разборках с конкурирующей бандой Старый делал ставку именно на Сомова. Однако такое доверие и уверенность главаря в силах Виктора оптимизма последнему не добавила. Работа разбойником на поверку оказалась весьма опасным для жизни промыслом.
   Оставшись с Орком, с которым у него сложились наиболее дружеские отношения с глазу на глаз, Виктор решил поделиться с ним своими сомнениями. Он честно предупредил, что расчет на его мастерское владение мечом может не оправдаться. Сомов не стал скрывать, что слава о нем, как о непревзойденном бойце основана лишь на том обстоятельстве, что ему удалось убить Лютого, и репутация эта слишком преувеличена. Фактически прошлая победа была следствием везения и удачного вмешательства разбойников Старого.
   Орк внимательно выслушал Виктора и вполне серьезно отнесся к его словам. Этот разбойник получил свою кличку исключительно за высокий рост, а не за агрессивность и бессмысленную жестокость. Человек он был трезво мыслящий, всегда принимающий взвешенные решения и этим выгодно отличался от остальных бандитов, которые предпочитали действовать спонтанно. Особенно таким безрассудным поведением и излишней горячностью страдал Бешенный. Впрочем, его несдержанность в схватке с бандой Лютого принесла неожиданные положительные плоды. Ведь изначально на встрече двух банд предполагалось провести бескровные переговоры с Лютым и по возможности избежать открытой драки. Перевес в силе был на стороне Лютого и в случае сражения шансы у людей Старого были невелики. Бешенный же увидев, что конкуренты отвлечены, а Лютого среди них не видно, с ходу бросился в атаку и вынудил остальных своих товарищей ввязаться в сражение. Несдерживаемая ярость разбойника принесла победу людям Старого, а Виктору сохранила жизнь. Но этот удачный случай был скорее исключением, чем правилом в жизни неуравновешенного разбойника.
   Вот такие разные по характеру и темпераменту люди, как Орк и Бешенный были правой и левой руками Старого и возглавляли две основные группировки разбойников. Главным из помощников считался Орк, поскольку именно он контролировал всех воров и жуликов на портовом рынке Маркатана. Но теперь с учетом гибели Лютого Бешенный надеялся получить должность смотрящего над центральным рынком и повысить свой статус. Проблема заключалась в том, что на центральный рынок начала претендовать банда Рыбака. Старый уже провел личную встречу с Рыбаком, но они так не до чего и не договорились, хотя Рыбак осторожничал, не притязал на весь рынок, а предлагал разделить его между двумя бандами. Слух о том, что у Старого появился боец опаснее Лютого, удерживал других бандитов от того, чтобы лезть на рожон, а самого Старого наоборот подталкивал к тому, чтобы расправится с конкурентами с помощью грубой силы. Половина рынка его не устраивала.
   Орк внимательно выслушал опасения Виктора и после некоторого размышления сказал:
   - Ну, может ты и не лучший в мире воин, но все-таки Лютого зарезал именно ты. Это факт. Так что от заслуженной славы отказываться не стоит. И потом, если дело дойдет до драки, ты ведь будешь не один, а мои парни работать ножами и мечами тоже умеют. Ну и главное. Банда Рыбака не самая сильная и многочисленная и я рассчитываю, что обойдемся без крови. Припугнем, надавим, глядишь и отступятся. В открытой схватке мы с ними справились бы и без тебя, а с тобой и подавно справимся. А вообще я удивлен, что Рыбак на центральный рынок позарился, а не Бирюк, например. Вот кого бы следовало всерьез опасаться. У Бирюка и отношения с Лютым были приятельские и людей в его банде много, но он почему-то держится в стороне. Странно все это. Непонятно. Думаю, а нет ли здесь какого подвоха?
   И Орк надолго погрузился в свои мысли, уперев локти в стол и обхватив пальцами огромную лысую голову.
   Уверенность Орка в легкой, а возможно и бескровной победе над бандой Рыбака приободрила Виктора. Накануне бандитских разборок он решил провести день в свое удовольствие и выбраться в город. В сопровождении Кропалика посетил лекаря, с которым расплатился по прежним долгам, обсудил стоимость лечения уха, объяснил, что с мимикой лица у него все в порядке и с трудом отбился от настойчивого желания эскулапа показать Виктора, как образец знакомым художникам и скульпторам. В лавке обновил свой гардероб, а потом не стал жадничать и купил нормальную одежду для мальчишки вместо рванья, которое тот таскал. А уж когда они пошли заказывать детскую обувь по мерке с ноги, парнишка был на седьмом небе от счастья. До этого Кропалик шлепал исключительно босиком в силу теплого времени года, а то, что ему приходилось надевать на ноги в холода, лучше было не видеть.
   - Послушай, а как тебя нормально зовут? - спросил Виктор, - А то Кропалик звучит как-то слишком уж глупо.
   - Симадтулаинос, -- бойко ответил мальчишка, - Родители назвали так в честь древнего мифического героя сразившего последнего дракона.
   - Сим.. Симад... М-да... Короче, Кропалик, а не съездить ли нам в цирк?
   - В цирк?! - глаза парнишки загорелись.
   И они отправились на омнибусе к цирку. В предвкушении циркового представления Кропалик весь извертелся на месте, под осуждающими взглядами других пассажиров. Сомов также оказался во власти нетерпеливого ожидания, но на то у него были свои причины.
   Стиснув зубы, Виктор смотрел свозь гогглы на пустое место, где раньше стоял купол шатра и где сейчас какие-то работяги увозили доски, оставшиеся от балагана, приезжие крестьяне перекидывали огромную кучу конского навоза в свою грубо сколоченную телегу, а освободившееся пространство активно занимали торговцы.
   - Цирк уехал, а клоун остался, - грустно произнес Сомов и повернулся к мальчишке, - Кина не будет. Поехали-ка, Кропалик, домой. Что-то настроение у меня испортилось.
   За всю обратную дорогу Виктор не произнес ни одного слова.
   Полная луна взошла над Маркатаном. Добропорядочные граждане укладывались спать, а у разбойников работа только начиналась. Встреча двух бандитских группировок Старого и Рыбака происходила на безлюдном в этот поздний час центральном рынке. Естественно, что сами главари на ней не присутствовали. Между собой они уже переговорили, к консенсусу не пришли, и дальнейшее решение спорных вопросов переложили на плечи своих помощников. Старого представлял Орк и Бешенный, явившиеся со всеми людьми, которых смогли собрать. Орк надеялся таким образом напугать конкурентов и заставить их отступится от притязаний на рынок в виду явного численного превосходства. Однако затея не удалась.
   От имени Рыбака выступал явно неадекватный бандит по кличке Рваный, который был правой рукой главаря. Здоровенный бородатый мужик с рваной верхней губой, он был то ли уверен в своих силах, то ли находился под воздействием каких-то стимуляторов, то ли просто был дурак, но на испуг не поддался и не собирался уступать в переговорах. Ситуация стала накаляться и вскоре разговор пошел на уже повышенных тонах. Вокруг Рванного стали собираться его люди, стараясь держаться плотной единой массой. Разбойники Старого наоборот, рассредоточившись, начали обступать противника со всех сторон. Орк еще пытался перевести диалог в мирное русло, как неожиданно вмешался Бешенный.
   - Режь их ребята! - иступлено заорал разбойник и, выскочив из-за спины Орка, попытался ударить ножом Рванного.
   Крик Бешенного послужил спусковым механизмом, и через секунду уже вся толпа разбойников с обеих сторон выплескивала сдерживаемую до этого агрессию, орала матом, лязгала металлом и разваливалась на отдельно дерущиеся группы. С первых же минут боя стало ясно, что численный перевес не оставляет никаких шансов бандитам Рыбака. Половина из них буквально сразу разбежалась и за ними по всему рынку носились в погоне люди Старого. Но основная группа и Рваный в их числе обороняясь и огрызаясь, стала отступать по длинной каменной лестнице оказавшегося поблизости здания. Честно говоря, на грамотный бой все это походило мало. Разбойники сгрудились на лестнице напротив друг друга, размахивали перед собой мечами и поливали противника отборной бранью.
   Сомов во всей кутерьме оказался не удел, оставшись стоять на месте с обнаженным мечом. Бегать за удравшими трусами казалось ему глупым и бессмысленным, а лезть на лестницу к ощетинившимся клинками разбойникам слишком опасным. Орк, находившийся у подножья лестницы, предпринял еще одну попытку вразумить противника словами, но в ответ получил лишь усилившийся поток ругани и плевки в свою сторону. Орк повернулся и нашел глазами Виктора.
   - Музыкант!
   Это прозвучало, как предупреждающий выстрел. Даже брань, на какое-то время стихла, и на Сомова обратили свои взоры и враги и друзья. О нем были явно наслышаны и возможно Орк, называя его имя, хотел всего лишь еще больше припугнуть Рваного и тем самым принудить сдаться без боя. Но ничего подобного не произошло. Рваный видимо совсем утратил способность соображать и лишь харкнул в сторону Виктора. Пришло время отрабатывать свою репутацию и надеяться, что его не подведут уроки гнома и орка и конечно не покинет удача. Сомов быстрым шагом подошел к лестнице, видя, как перед ним расступаются его товарищи, образуя живой коридор. А затем, ускоряясь, вбежал вверх по ступенькам, сходу врезаясь в несколько выставленных мечей. Его сразу достали - он почувствовал несколько уколов в руку и отпрыгнул обратно. А следом за ним с предсмертным стоном покатился вниз Рванный, гремя выроненным мечом и заливая ступени кровью.
   - Вместе! - скомандовал Сомов и, перешагнув труп Рванного снова пошел в атаку.
   Его поддержал сначала Орк, а затем и другие разбойники. Плечом к плечу они оттеснили оставшихся врагов на самый верх и прижали к запертым дверям.
   - Бросайте оружие, суки, - хрипел Орк, продолжая рубиться, - пощажу.
   Но в запале боя его уже никто не слушал ни свои, ни чужие и совершенно озверев, рубили друг друга в капусту. Для разбойников Рыбака все было предрешено, и жить им оставалось не дольше минуты. Сомов отступил на шаг, чтобы перевести дух и тут его пронзила острая боль. Поначалу он даже не понял, что произошло. Виктор опустил глаза и увидел, как из его живота выскочило длинное металлическое жало и тут же испарилось, словно его и не было вовсе, а из образовавшейся дырки в животе зажурчала черная кровь.
   Как же так? Быть такого не может, изумился Виктор, чувствуя, как быстро холодеют и немеют конечности. Вот уже звякнул выпущенный из негнущихся пальцев меч, мир вокруг неестественно накренился, и его потянула к себе все возрастающая сила гравитации. Из последних сил, он повернулся, чтобы увидеть своего убийцу, но разглядел лишь размытый силуэт в ночи, прежде чем тяжелая тьма навалилась на веки и погасила сознание. Сомов упал, скатился по лестнице к самому ее подножью и неподвижно замер, уткнувшись лицом в грязные, испачканные кровью и навозом, подошвы сапог Рванного.
  

Глава 2. Романтик с большой дороги

  
   Говорили, что нынешняя зима была снежной и необычайно холодной. Дома заметало снегом так, что скрывались окна первых этажей, а к дверям копали дорожки больше похожие на снежные окопы. Даже старожилы не могли припомнить таких долгих снегопадов и сильных морозов, что стояли в этом году, но Виктор знал об этом лишь понаслышке. Всю зиму он не выходил из своей мансарды и провалялся до самой весны чуть ли не прикованным к постели.
   После злополучной бандитской стрелки, Орк распорядился отнести полутруп Сомова к лекарю. Поступок надо отметить не рядовой, ибо бросить тяжелораненого умирать, у разбойников было обычным делом, невзирая на клятву братства. Рана у Виктора оказалась слишком серьезной, а точнее сказать смертельной, но местные эскулапы, вооруженные магическими амулетами были способны творить и не такие чудеса. Однако возможности знакомого лекаря оказались не безграничны, что он и сам вынужденно признал и рекомендовал для полноценного и быстрого выздоровления поискать другого более сильного мага-целителя. Однако обращаться за помощью к посторонним непроверенным лекарям разбойники остерегались. Сомов разделял подобные опасения и решил просто отлежаться, тем более что лекарь обещал ему со временем полное восстановление здоровья. Требовался только покой, постельный режим и время, которое лечит не хуже докторов. К тому же Виктору давно была пора взять паузу в той сумасшедшей гонке, в которую превратилась его жизнь с момента появления в мире Осаны. Впервые в жизни Сомов несколько месяцев подряд бездельничал и не выходил из дома, хотя состояние здоровья это уже позволяло. Именно в эти долгие зимние вечера Сомов увлекся чтением, утоляя информационный голод, присущий человеку двадцать первого века. Читал он все подряд: историю мира, научные издания, сборники законов, дуэльные кодексы, книги по магии и прочее. В прочитанной литературе многое было интересным, порой полезным, но далеко не все. Например, в местные научные издания без риска привить себе антинаучное мировоззрение углубляться не стоило. Зато задачник по математике увлек его на целый месяц, заставив разбираться в непривычных глазу математических символах и пробудив давно забытые студенческие воспоминания. А в книгах по магии, не смотря на сильное желание, он так толком и не разобрался. Все труды по магии, попавшие ему в руки, были слишком узкоспециализированные. Все, кроме руководства по боевым и защитным амулетам, которое он тщательно проштудировал. Амулетов, как выяснилось, существовало огромное количество. Защитные магические устройства носили на груди, боевые надевали на запястье или пальцы, но особый интерес у Виктора вызвал "железный луч", которым его уже дважды чуть было, не отправили на тот свет. А однажды ему попалась потрепанная брошюрка "Равенство и справедливость", в которой излагались знакомые до боли идеи свободы, равенства и братства, и которые, как хорошо он знал, несмотря на красивые и правильные идеалы всегда ведут к кровавому хаосу. Однако интересные идеи зреют в здешнем обществе, подумал с удивлением Сомов.
   Книгами Виктора снабжал лекарь, который спас ему жизнь и ставший частым гостем в доме Нурши. Сначала он приходил по своим прямым медицинским обязанностям проконтролировать состояние больного, а затем и просто, чтобы провести вместе вечер в беседах на разные темы. И лекарь и Сомов были молоды, независимы и имели бунтарский характер. Оба были интересны друг другу и контакты доктора и пациента незаметно переросли если не в дружбу, то более чем в теплые приятельские отношения. Лекаря звали Авик Лакис, он был ровесником Виктора, а поскольку практику только еще нарабатывал, то никому не гнушался оказывать помощь, в том числе и бандитам. Целитель умел хранить молчание, а разбойники хорошо платили, и всех устраивало такое взаимовыгодное сотрудничество.
   Кроме книг Авик представил возможность Сомову посмотреть на мир сквозь настоящие медицинские магические гогглы. Удивительные стекла гогглов изменили действительность до неузнаваемости. Все окружающие предметы поменяли свой цвет и стали полупрозрачными, какие-то больше, какие-то меньше. Стены дома, например, почти не просвечивали, а многие предметы в комнате наоборот стали сделанными, будто бы из мутного стекла. Глянув на свое собственное тело, Виктор с некоторым ужасом разглядел кости, вены, мышцы и внутренние органы. При этом одежда ничуть не мешала такому просмотру, так как стала почти невидимой. Все пространство вокруг оказалось наполнено мерцающей пылью, которую можно было легко разогнать перед собой рукой, и которая тут же оседала на руку и даже проникала сквозь нее. Было похоже на то, что весь мир, видимый через гогглы, полностью состоит из этих вездесущих искрящихся пылинок, где-то хаотично беснующихся, а где-то застывших и образовавших из себя саму реальность. Разум Сомова пасовал перед увиденным и невольно подсовывал компьютерную аналогию. Магический мир больше всего походил на трехмерную векторную графику без наложения текстур. Но что это было на самом деле?
   Если Виктора этот вопрос терзал и мучал, то лекарь относился к нему абсолютно безразлично. Он с рождения привык, что этот другой мир был всегда, и он не отделял его от обычной реальности или естества, как он это называл. Для него все это было одним неделимым целым, как две стороны одной медали. Планы Сомова на то чтобы самостоятельно овладеть магией и научиться влиять на этот другой мир, а вместе с ним и на существующую реальность лекарь разрушил, не оставив никакой надежды. Оказалось, что магия построена на определенных символах, жестах, словах и даже мысленных проекциях, вместе составляющих своеобразный магический алфавит, который насчитывал нескольких десятков тысяч единиц. Запомнить их без соответствующего амулета было невозможно, а подобные амулеты имелись только в распоряжении магической академии.
   Авик, как мог, объяснил принцип работы магии. Чтобы сотворить самое простенькое волшебство требовалось связать сотни, а то и тысячи символов вместе и для этого пришлось бы произносить заклинания и махать руками не одну минуту. А еще нужна была бездна энергии, но в теле человека больше чем на одну спичку энергии никогда не накапливалось. Поэтому и создавались амулеты, в которые можно было поместить многоэтажные заклинания, запас энергии, а затем высвободить все это по одному мановению руки. Идеальным материалом для амулетов служили алмазы, но они были слишком дорогими и использовались только как аккумуляторы энергии. Для записи заклинаний подходили менее ценные рубины, в которых магическая запись хранилась около пяти лет, после чего в ней начинали теряться отдельные элементы, и она фактически разрушалась. Теоретически заклинание можно было поместить и в кусок деревяшки, но оно испарилось бы оттуда в считаные минуты. Поэтому традиционно все амулеты делались двусоставными из алмазов и рубинов и продавались с гарантией на пять лет. Гогглы во всем этом играли лишь роль инструмента, помогающего работать с амулетом.
   Сомов вспомнил о волшебном огне и Авик пояснил, что действительно существует один уникальный жест, который без всяких амулетов может вызвать магическое действие - вспышку огня. Это была своеобразная буква "азъ" в алфавите магии, и она имела почти религиозное значение для магов.
   - Тысячелетия назад именно с нее началась магия руками Первого Зрячего, пусть покоятся нетронутыми его кости, - произнес Авик, с благоговением называя имя первого мага.
   Виктор не испытывал никакого пиетета к Первому Зрячему и упросил целителя показать хотя бы эту магическую букву. Очень уж ему хотелось научиться зажигать свечи одним небрежным щелчком, как это делала Ийсма. Лекарь неоднократно и со всеми подробностями продемонстрировал, как следует правильно производить жест. Несколько дней Сомов безуспешно щелкал пальцами, от усердия натер мозоли, перешел на пальцы другой руки и наконец, плюнул на это дело. Впрочем, не совсем. Привычка пощелкивать пальцами у него сохранилась, и когда он ничем не был занят, читал или просто задумывался, пальцы автоматически производили заученное движение.
   Изредка к вечерним разговорам в доме Нурши присоединялся Орк. При первой же возможности Сомов от души поблагодарил своего спасителя за то, что не оставил его умирать той проклятой ночью. Ответ Орка его удивил своей неприятной меркантильностью и неожиданной прозорливостью.
   - Думаю, Музыкант, что от тебя живого мы много еще пользы поимеем. И боец ты хороший и человек непростой. Я ведь вижу, что ты какой-то другой, не такой, как мы. Не бандит, не простолюдин, но и на благородного не похож, а я людишек всяких повидал. Ты главное не забудь потом, кому своей жизнью обязан.
   Ох, не прост был этот разбойник, ох не прост. Орк высоко взлетел после стычки с бандитами Рыбака и стал единственным заместителем главаря. Теперь он фактически сам заправлял портовым рынком, а на центральном прочно обосновался Старый. А вот левая рука главаря Бешенный попал под подозрение и впал в немилость. После ночных событий, когда выяснилось, что Музыканта ударили сзади, стало очевидно, что этот подлый поступок совершил кто-то из своих. А когда лекарь довел до сведения остальных разбойников, что удар был нанесен магическим амулетом железный луч, который за несколько дней до этого приобрел Бешенный, к последнему возникло много вопросов. Однако, несмотря на то, что все вроде бы сходилось на Бешенном - и амулет у него имелся и Музыканта он недолюбливал, но прямых свидетелей нападения не было. Бешенный обвинения категорически отвергал и демонстрировал амулет с полной зарядкой, утверждая, что тот не использовался. Впрочем, к тому времени амулет мог уже и зарядиться, но вот один из разбойников по кличке Клоп уверено подтвердил алиби Бешенного. Сражались они вместе и далеко от той злополучной лестницы, где произошло покушение на Музыканта. По всему выходило, что если это дело и не рук Бешенного, то значит, кто-то очень постарался чтобы его подставить. В итоге обвинения с Бешенного сняли, но подозрение осталось и с надеждами разбойника на руководящее место на центральном рынке ему пришлось распрощаться. Бешенный был в бешенстве.
   Сам Виктор, размышляя над причинами попытки его убить тоже не до чего не додумался. Предположения у него были самые разные, а иногда и совершенно нелепые, вплоть до того, что к нему мог подослать убийцу бывший хозяин Преан. В конце концов, Сомов перестал ломать голову над этим вопросом и отложил поиски виновного до тех пор, пока полностью не встанет на ноги. Со стороны могло показаться, что он забыл об этом инциденте, но на самом деле Виктор лишь задавил и упрятал свои чувства и мысли о мести на самое дно души, где и без того хранилось много неоплаченных долгов. Последствия покушения сказались на поведении Сомова, и теперь находясь в обществе, он держался всегда настороженно, взял за правило часто оглядываться и не выносил, когда кто-нибудь оказывался у него за спиной.
   Хорошей новостью было то, что Орк достал Виктору настоящие неподдельные документы. Личная грамота на имя Итона Уоса, торговца из Платана была украдена вместе с кошельком у вышеупомянутого ротозея ловкими карманниками из банды Орка и теперь позволяла Сомову безбоязненно перемещаться в пределах империи.
   У Виктора отросли волосы, которые он больше не стриг и их цвет многих поверг в шок. Его седина была отнесена всеми, как последствия несчастного случая связанного с попыткой убийства и Сомов естественно не стал никого переубеждать. Особенно его седине расстроилась Нурша, которая на поверку оказалась не такой уж и бессердечной женщиной. Ее негативное отношение к племяннику видимо на самом деле было продиктовано лишь заботой о своих дочках, старшую из которых она ненавязчиво сватала за Виктора. Сватала безуспешно, но, несмотря на все неудачи попыток не прекращала. Добрая сторона Нурши неожиданно приоткрылась холодным зимним вечером, когда Виктор давал уроки игры на гитаре Кропалику, а затем решил развлечь домочадцев своими песнями. Развлечение закончилось исполнением песни из фильма "Генералы песчаных карьеров". Тут Кропалика прорвало, и он заревел в три ручья на объемной груди у своей тетки, которая сама захлюпала носом и затерла глаза. А по бокам обняв ее, вскоре завыли и обе дочки. В общем, то еще развлечение получилось. А на утро Нурша принесла и подарила племяннику гитару, не новую и скорее всего краденную, но ведь подарила. Теперь Кропалик постигал науку игры на собственном музыкальном инструменте. Нотной грамотой Сомов его не обременял, справедливо рассудив, что сам он здешней грамоты не знает, а незнание нот вовсе не мешает стать гениальным гитаристом, как тому же Хендриксу.
   Волосы Виктор больше не стриг, но выходя на улицу, благоразумно прятал их под огромным бархатным беретом. Теперь его фигура часто появлялась на улицах Маркатана с глубоко надвинутым фиолетовым беретом, все в тех же позолоченных гогглах на глазах, с гитарой и мечом за спиной расположенными крест-накрест. Стража если ему и встречалась, то никогда не проверяла личность хорошо одетого господина и Сомов начинал потихоньку наглеть.
   Выбраться из дома Виктора заставил Авик Лакис. Случилось это ранней весной, когда снег еще не полностью сошел и прятался в тени от солнца, но улицы уже были полностью расчищены и по ним весело бежали ручьи. Авик открыл Сомову другой совершенно незнакомый ранее Маркатан. У лекаря оказалось огромное количество знакомых, среди которых были художники, скульпторы, артисты театров, известные и малоизвестные танцоры, певцы и музыканты.
   Театральные актеры в быту открытые и веселые ребята в профессиональном плане ничего путного не представляли. До системы Станиславского здесь было далеко, как до луны, и непросвещенные артисты на сцене не столько играли роли, сколько кривлялись и изгалялись кто во что горазд. Они безбожно переигрывали, реплики произносили ненатуральными визгливыми голосами и выражали эмоции ужимками, гримасами, судорогами и что самое ужасное подпрыгиванием. Причем чем ярче требовалось изобразить эмоцию, тем сильнее подпрыгивал на сцене актер. Самые "талантливые" разве что из штанов не выпрыгивали. Но хуже всего был резонер, который сам активного участия в представлении не принимал, но постоянно давал моральные оценки всему происходящему на сцене и высказывал нравоучения, как будто без него зритель сам бы не разобрался что к чему. Жалкое и убогое зрелище. В театре Сомов с трудом удерживался, чтобы не встать и не крикнуть во время представления: - "Не верю!"
   Хватало в Маркатане и разношерстых музыкантов, от самоучек, кое-как извлекающих звуки из инструментов до настоящих профессионалов. Среди местных композиторов уже появились выдающиеся личности, которые сочиняли на уровне если и не выше Вольфганга Амадея Моцарта, то уж точно никак не ниже Сальери. Именно их мелодии, очень похожие на земную классику весьма недурно исполнялись большими симфоническими оркестрами и только их музыка стоила того чтобы сходить в театр. Как правило, эти же популярные мелодии переигрывали музыканты-одиночки в тавернах, трактирах, на улицах и базарах, перевирая их в меру своих способностей и возможностей некачественных расстроенных инструментов. Или же уличные музыканты исполняли немудренные баллады собственного сочинения и соответствующего качества. Но попадались среди одиночек и уникумы. Однажды Виктора потряс старый скрипач, настоящий виртуоз своего дела у которого скрипка буквально рыдала в руках. Старик, как и все крайне талантливые люди был со странностями и чрезвычайно высокомерен. Звали его Обост и в компании друзей Лакиса он по праву считался непревзойденным мастером смычка. На Виктора он произвел своей игрой настолько сильное впечатление, что Сомов даже не рискнул с ним соперничать и отказался прикасаться к гитаре к великому огорчению своего приятеля лекаря. Однако, вернувшись домой и, находясь все еще под эффектом от игры старого музыканта, Виктор взялся за перо и одним духом перевел песню "Скрипач", которую когда-то исполнял в другой жизни, будучи еще пацаном, учеником десятого класса, перед девчонками во дворе на скамье под каштанами. Перевод вышел отличным, и оставалось только дождаться новой встречи с маэстро.
   Случай представился довольно скоро. Намечалась гулянка у художников, которые пропивали и прокуривали гонорар за очередную картину для храма. Неважно, что картину еще только предстояло нарисовать, художникам нужно было срочно избавиться от излишков денег, чтобы презренный металл не мешал им работать. Среди множества гостей, заглянувших на веселье оказались Лакис с Сомовым и маэстро Обост. Вино уже лилось рекой, а дым стоял столбом, когда изрядно захмелевшие и одурманенные гости обратились с просьбами к Обосту насладить их слух звуками скрипки. Тот не заставил себя долго упрашивать, и Виктор еще раз поразился, насколько великолепно владеет инструментом старый скрипач, даже несмотря на изрядное количество выкуренного и выпитого. Ему даже стало несколько неловко за то, что должно было произойти дальше. Когда скрипка смолкла и Обост со снисходительной улыбкой принимал благодарности от слушателей, Сомов поднялся, взял гитару и подошел к маэстро. Авик увидев это, аж заерзал на месте от нетерпения.
   - Я хотел бы присоединиться к словам благодарности в ваш адрес, господин Обост, - почтительно начал Сомов, на которого скрипач среди общего шума не сразу обратил внимание, - Ваша музыка настолько великолепна, что вдохновила меня написать песню в вашу честь. Если позволите, то я исполню ее прямо сейчас.
   Обост, наконец, заметил Виктора, с благосклонной улыбкой дозволил исполнить посвященную ему оду и даже приосанился.
   Гости еще шумели и смеялись, когда зазвучали первые аккорды гитары. А когда раздался пробирающий до мурашек хриплый голос Сомова, моментально притихли и удивленно раскрыли глаза и уши. Виктор начал петь почти без проигрыша:
   В каждом сердце есть больная рана,
   В каждом сердце не стихает плачь.
   Вышел на арену ресторана
   Наглухо обкуренный скрипач...
   Краем глаза Сомов наблюдал, как с лица Обоста медленно сползает улыбка, и легкое недоумение переходит в полнейшее изумление и смущение. Как братья художники замирают в самых неудобных позах, повернув головы в его сторону. Как проливается вино из переполненной чащи, как недолго дымят трубки, оставленные на столе, и незаметно гаснут без присмотра. Как кто-то застыл с надкушенным яблоком перед открытым ртом или замер с ножом, занесенным чтобы нарезать мясо, а кто-то наоборот выронил из рук столовый прибор, не замечая этого. И как горят глаза Авика полные восхищения. Слушатели попали в плен странного хриплого голоса и необычной музыки Виктора. Оставалось допеть последний куплет:
   Скрипка, что оборванные нити,
   Обмотала с головы до ног.
   В зале кто-то крикнул: - Повторите!
   Но скрипач играть уже не мог...
   Виктор закончил петь и мягко накрыл ладонью резонаторное отверстие гитары, словно выключая звук. В полной тишине он с достоинством поклонился Обосту, который пребывал в полной растерянности и не смог отыскать подходящих ответных слов. Старик был повержен. Зато слова нашлись у веселого Авика.
   - Повторите! -- громко и торжествующе завопил он.
   И тут же его просьбу со всех сторон эхом подхватили присутствующие.
   Сомов поднял руки, призывая возбужденных художников к тишине.
   - Я с удовольствием сыграю и спою еще раз друзья, но только при одном условии, - он повернулся к Обосту, - если маэстро окажет честь и поддержит меня своей неподражаемой игрой на скрипке.
   Старик нерешительно посмотрел по сторонам. Он презирал остальную музыкальную братию, принципиально играл только единолично и этим кичился. Но игра молодого седого гитариста ему неожиданно понравилась, вот только признаваться в этом даже самому себе он не хотел. И пока Обост пытался сообразить, как ему вести себя в этой неординарной ситуации доброжелатели уже сунули ему смычок и скрипку в руки.
   Виктор взял несколько аккордов, но видя, что старый скрипач не проявляет инициативы, вновь повел мелодию сам. Он пропел всю песню, но упрямый старик так и не притронулся к скрипке, хотя и не сводил с Виктора расширенных красных глаз, словно чего-то ждал. А когда Сомов не прекращая играть, сделал ему приглашающий жест, маэстро вскинул-таки скрипку к подбородку и повел свою партию, идеально вписывая ее в мелодию и придавая ей пронзительную грусть. Виктор еще раз перепел последний куплет и дал возможность маэстро в полной мере продемонстрировать свое виртуозное владение скрипкой. Их выступление дуэтом было признано бесподобным. Практически все слушатели были люди творческие и смогли оценить игру музыкантов по достоинству. Сомова и Обоста засыпали комплиментами и облепили со всех сторон на долгое время. Виктору пьяные и щедрые художники предложили нарисовать его портрет и даже готовы были сделать это бесплатно от чего он вежливо, но категорично отказался. Отбился он и от слишком откровенных намеков на сексуальные отношения от нескольких актрис, но уже не столь уверенно. Гости не обошли вниманием и радостного Лакиса, который теперь выкручивался под градом неудобных вопросов - где ему удалось отыскать этого удивительного гитариста с таким неподражаемым голосом. Говорить правду, что это, дескать, мой приятель бандит, лекарь не мог и врал напропалую. С большим трудом Авик и Виктор вырвались из распаленной хмельной компании, которая ни за что не хотела их отпускать. Нельзя было сказать, что Обост и Сомов расстались друзьями, но с уважением друг к другу и в заверениях, что для каждого было большой честью играть вместе.
   Само знакомство с веселыми художниками состоялось задолго до этого случая, а причиной послужило посещение Сомовым главного храма богов Авра и Уры. Виктор был не просто удивлен художественной отделкой храма, над которым работали лучшие мастера кисти и резца Маркатана, он был абсолютно раздавлен глядя, как гармонично переплетались скульптуры, картины и архитектурные решения внутри здания. Трудно было отследить, где заканчивалось одно произведение искусства и где начиналось другое, терялись стены, таял купол храма, а все вместе воспринималось единым всплеском необычайной красоты и божественного величия. Только закоренелый атеизм Сомова не позволил ему склонить голову перед местными богами, имеющими такие нереальные и потрясающие храмы. А вот посмотреть на мастеров, создающих подобные чудеса, ему стало любопытно, и он не стал отказываться от предложения Лакиса заглянуть в их мастерские. То, что писали на своих полотнах и ваяли из камня неприхотливые люди в убогих тесных мастерских, можно было смело называть шедеврами мирового искусства. Художники работали в классическом и академическом стиле, где главенствовал антропоцентризм. Они воспевали образ человека и его деятельность, перенося светскую жизнь даже в религиозные мотивы. Боги в их работах были больше похожи на обычных смертных, чем на небожителей, а вот в изображениях слуг зла явно просвечивали черты вампиров, орков и гномов. Кроме религиозных картин особой популярностью пользовались портреты, которые обожали и заказывали в огромных количествах состоятельные граждане Маркатана. Не были обойдены вниманием и пейзажи, хотя чаще они использовались фоном для портретов, а не как самостоятельные произведения. Изображения всегда были живые реалистичные без каких-либо условностей. Никакого тебе авангардизма, импрессионизма, кубизма и прочих контркультурных измов, которые сам Виктор никогда не понимал и боялся в этом признаться.
   Впрочем, будучи пытливым юношей, он как-то честно попытался найти тайный смысл и невидимую ему красоту в Черном квадрате Малевича. Но сколько не вглядывался так ничего и не увидел. Он даже обращался к различным источникам и выяснил, что Черный квадрат задумывался, как часть триптиха, где присутствовали еще Черный круг и Черный крест. Но эта информация только еще больше запутала молодого человека. Почему квадрат всемирно известен и обсуждаем, тогда как о круге и кресте, известно лишь специалистам? А ведь и круг, и крест несколько сложнее, чем квадрат. Хотя, какое уж тут сложнее? Подобного рода квадрат способен нарисовать абсолютно любой школьник. И займет это у него, даже у самого нерадивого, от силы полчаса. А вот ты попробуй повторить Джоконду Леонардо да Винчи. Не получится? То-то и оно. Конечно, дело не в возможности повторить работу мастера и не во времени, потраченном на работу, а в чем-то другом. Но в чем именно? Оказаться первым? Так Малевич и не был первым, даже несмотря на то, что на обороте холста он указал дату создания на два года раньше, чем это было в действительности. По большому счету его картина вообще являлась плагиатом, так как самый первый черный квадрат был создан еще в далеком семнадцатом веке английским художником Фладом. И опять же, еще до Малевича, в девятнадцатом веке, другой художник Пол Билхолд нарисовал свой черный квадрат с совершенно замечательным названием "Ночная драка негров в подвале". Но разве кто слышал об этих более ранних работах? И как же это понять, что по замыслу Малевича, черный квадрат символизирует чистую форму и бесконечное пространство, а по замыслу Билхолда драку негров в подвале. Картины то у обоих одинаковые.
   Кстати, подумал Виктор, а не поразить ли мне художественную местную братию "своим" Черным квадратом? Дел-то всего на пять минут. Но потом глядя на серьезные сосредоточенные лица художников, выводящие кистью очередные линии на холсте, наносящие тысячи мазков света и тени, которые предавали картине глубину и буквально физически ощущаемый реализм, передумал. Нет, не поймут меня братья художники. Хорошо если просто посмеются, а то ведь могут и в морду дать за такое искусство и получится у нас самая настоящая драка в подвале.
   Однако главное, что вынес Сомов из прогулок с Лакисом по его творческим друзьям, это то, что не такое уж мрачное и безнадежное царило здесь средневековье. На самом деле повсюду пробивались ростки новой еще не окрепшей эпохи возрождения. Народ стремился уже не только глазеть на ужасы казни, но и покупал картины, чтобы любоваться прекрасными образами и шел в театры, чтобы слушать классическую музыку. Пока еще не везде и далеко не всеми, но искусство уже было востребовано обществом. И Виктора это не могло не радовать.
   Кроме экскурсий по достопримечательностям Маркатана Сомов начал регулярно посещать вертеп разбойников. Не очень-то и хотелось, но возникла крайняя необходимость - кончались деньги, а взять их кроме как у бандитов было негде. Несмотря на то, что воровских талантов у Виктора так и не обнаружилось, дело ему почти всегда находилось - постоять на стреме пока более опытные товарищи обделывали свои дела, прикрыть отход в случае преследования или помочь доставить контрабанду. Именно контрабандный товар являлся самым стабильным источником доходов у разбойников. Выходили за ним, что называется под покровом ночной темноты, на одной-двух лодках к стоящему в укромном месте транспортному кораблю или перегружали товар сразу на телеги, если кораблю удавалось пристать близко к берегу и установить сходни. Уклонение от непомерных торговых сборов на некоторые ввозимые в город товары, особенно такие как опиум, гашиш, чай, драгоценные камни позволял разбойникам получать высокую прибыль за эти незаконные операции. Днем эти товары успешно распродавались на портовом и центральном рынках торговцами, тесно связанными с людьми Старого.
   Из этих рискованных ночных походов Сомов выяснил две вещи. Первое, что стража свирепствовала только непосредственно в самой гавани, делала это редко и явно по принуждению начальства, больше демонстрируя активность, чем реально занимаясь поиском контрабандистов. Для безопасности бандитам достаточно было держаться подальше от порта и самим не лезть на рожон. Случались ситуации, когда разбойники чуть ли не натыкались на лодки стражников, укрывшиеся в зарослях камыша, однако те не таились в засаде, а банально храпели подальше от глаз начальства. Однажды разбойники проскользили мимо таких спящих стражников буквально в десяти метрах и лишь один стражник, приоткрыв глаз, проводил их недобрым взглядом и погрозил кулаком.
   Второе, оказалось, что контрабандой промышляло огромное количество народу. Если в самой гавани по ночам и появлялась какая-либо редкая лодка, то чаще всего со светильником на носу и битком набитая сердитыми стражниками. Но стоило отплыть чуть дальше от порта, то в безлунную ночь река покрывалась десятками, если не сотнями лодок, тихо снующими между сушей и кораблями, а от берегов поскрипывая, отъезжали тайными тропами перегруженные телеги. Иногда контрабандисты сталкивались друг с другом на узких дорожках и тогда со знакомыми негромко здоровались, а с незнакомцами молча и настороженно разъезжались. Складывалось впечатление, что весь товар попадает на рынки города, минуя таможню. Объемы контрабандной торговли поражали, но самое удивительное, что доля банды Старого в этом процессе была ничтожно малой. Это навело на определенные мысли Сомова, который давно тяготился своим положением рядового разбойника. Играть в вертепе на гитаре и быть на подхвате у бандитов получая за это не бог весть какую мелочь было Виктору не по нутру. В идеале следовало бы вообще уйти из банды и найти себе занятие несвязанное с криминалом. К сожалению, у Сомова хотя и имелись планы для легального бизнеса, но отсутствовал даже маломальский стартовый капитал. Зимой он уже предпринял несколько безуспешных попыток продать свои фантастические проекты, но то ли голые идеи здесь не принято было покупать, то ли не воспринимали всерьез молодость "изобретателя", но те несколько предпринимателей, к которым он чудом сумел-таки пробиться на прием, лишь посмеялись в ответ, а к большинству владельцев фабрик, заводов и пароходов его даже не пропустили. Не помогла в убеждении местных финансовых воротил и хитрая книга. Оставался единственный вариант - сколотить собственный стартовый капитал вместе с бандитами, а уже потом приниматься за свое дело. И сейчас глядя на почти неорганизованную преступность решение напрашивалось само собой - надо было ее, эту преступность организовать.
   Виктор родился в лихие девяностые, сам это период в сознательном возрасте не застал и знал о его ужасах лишь по рассказам родителей да по фильмам тех лет, но принцип рэкета был прост для понимания любого человека. А уж почва для распространения рэкета на рынках Маркатана сложилась самая, что ни на есть благоприятная. Беспокоила ли Сомова моральная сторона этого дела? Да. Но и только.
   Удачный случай поговорить с Орком выдался, когда они разгрузили телегу с очередным контрабандным товаром на рынке. Партия была крупная, все естественно устали и, пробившись сквозь галдящую толпу покупателей и продавцов к ближайшей таверне, упали на лавки, чтобы отдохнуть и основательно перекусить. На сегодня кроме как есть, пить вино и слушать заунывные баллады певца в таверне, других дел не предвиделось. Заметив хорошее расположение духа своего главаря, Виктор присел с ним рядом и начал издалека:
   - Неплохо поработали. Судя по весу партии каждому не меньше чем по пятьдесят серебряных причитается.
   - Ну, пятьдесят не пятьдесят, а по двадцать монет точно получим, - отозвался Орк, - Эй, подавальщик! Тащи сюда вина! Да поживее!
   - Почему так мало? - ненавязчиво поинтересовался Виктор, - Позавчера тоже было двадцать монет, хотя товара привезли вдвое меньше.
   - Так позавчера чай возили, а сегодня мануфактура. На тряпье торговый сбор невелик и много на нем не заработаешь. Вот кабы опиум или камешки мимо таможни переправить, - мечтательно произнес Орк, - На них торговый сбор вдвое, а в иные годы и втрое бывает. И весу то всего ничего. Доставишь, даже не вспотеешь.
   Подали вино, а затем горячие блюда, и беседа вынужденно прервалась. Когда насытившийся и посоловевший главарь откинулся на стенку и раскурил трубку, Сомов вкрадчиво продолжил:
   - Сегодня кроме нас контрабанду несколько десятков лодок перевозили. Мы-то понятно на рынок поставляем своим торговцам, а они куда?
   Орк рассмеялся весь окутанный клубами пахучего дыма:
   - Так и они на рынок, кто на наш, кто еще на какой, но большинство конечно сюда везет. Сюда и доставлять ближе, и торговля здесь в основном оптовая. На нашем рынке товар не залеживается, быстро уходит.
   - И много здесь таких хитрых торговцев, что в обход портовой таможни действует?
   - Да почитай добрая треть рынка будет, - немного подумав, ответил Орк, - Только тебе-то что за интерес до этого?
   - Считаю, что непорядок это. Рынок вроде как наш, кровь за него проливали, а наших продавцов на нем от силы пару десятков человек наберется. Остальные несколько сотен торговцев ни с кем не делятся, работают себе в карман. Непорядок это.
   - А чего бы им с кем-то делиться? - неподдельно удивился Орк, - Люди честно зарабатывают на жизнь. Но те, кому положено делиться, те исправно делятся. Знаешь, сколько здесь работает сборщиков, кидал, насмешников, совратителей, чистых и гуляк? Это все наши люди.
   Орк перешел на воровской жаргон, имея в виду тех, кто срезает кошельки, продает фальшивое золото, людей которые заманивают простофиль играть в азартные игры, тех, кто их обыгрывает, а также воров и мошенников. А вот слово "работа" произнесенное им следовало понимать буквально. Воровская братия воспринимала свою деятельность именно как работу ничем не хуже любой другой. Но Сомова интересовали только контрабандисты.
   - Значит, по-твоему, торговцы контрабандой честно зарабатывают на жизнь? - переспросил Виктор и усмехнулся, - И что, таможня тоже так считает?
   Орк расхохотался.
   - Это ты верно подметил. Таможня так не считает, - главарь отсмеялся и посерьезнел, - Но ты ведь не просто так этот разговор затеял? Что-то удумал, Музыкант? Рассказывай.
   Виктор наклонился и понизил голос:
   - Если торговцы не платят в казну, то значит должны платить кому-то другому. Рынок наш, значит, большую часть утаенного сбора торговцы должны отдавать нам "за крышу", а меньшую оставлять себе, чтобы стимул заниматься контрабандой у них полностью не пропал.
   Орк замотал головой:
   - Подожди. Что-то я совсем запутался, - он повернулся к стойке и гаркнул: - Подавальщик! Еще вина!
   Приняв чашу для просветления в мозгах главарь посмотрел на Сомова покрасневшими глазами:
   - Ну-ка давай еще раз, Музыкант. Медленно и подробно. Что там насчет крыши?
   Виктор отмахнулся:
   - Крыша это так, иносказательно. Типа нечистых на руку торговцев прикроют сверху, словно крышей, если на них кто-нибудь наедет.
   - Кто наедет? - не понял разбойник, - Как наедет?
   - Да кто угодно и, как угодно. Наши конкуренты, например. Или вообще никто. Здесь главное психологический момент, что мы их не просто грабим, а якобы защищаем от других разбойников, и они платят за эту мифическую защиту.
   Орк пригубил еще вина и с сомнением покачал огромной головой.
   - Нет. Не будут они нам платить. Они и так время от времени то начальству, то страже отстегивают. Кроме того, у некоторых и без нас своих защитников хватает. Разве что... - главарь, прищурившись, глянул на Сомова, - Ты же не предлагаешь резать строптивых торговцев?
   Виктор возмущенно посмотрел в ответ.
   - Ни в коем случае! Толку от мертвых никакого. Торговцы нужны нам живые, работоспособные и сговорчивые.
   - И как ты их уговоришь делиться?
   - Существует много способов убедить человека. Помехи торговле, шантаж, запугивание, угрозы и наконец, прямое насилие.
   - Насилие? - переспросил Орк, - Это можно. Хотя братья у нас больше привыкли по карманам шарить, но при необходимости знают за какой конец меч нужно держать. Кроме того, есть парочка непревзойденных специалистов по красному делу - ты да Бешенный.
   - Повторяю, убивать и терять потенциальных плательщиков нецелесообразно. А вот слегка побить без особого членовредительства какого-нибудь упрямца будет в самый раз. И для такого дела банде нужны новые люди, сильные здоровые и без лишних моральных принципов. Думаю, на эту роль отлично подойдут безработные цирковые борцы или, например, портовые грузчики те, что комплекцией покрупнее и умеющие работать кулаками.
   - Борцы говоришь? - переспросил Орк, - Интересная мысль. Пойдем-ка, Музыкант, во двор, воздухом подышим. И бутылку прихвати. Пригодится.
   Вечерело. Сидя на улице, на лавочке они некоторое время молча наблюдали, как постепенно пустеет рынок, как покидают его последние продавцы кто, укатывая тележки с поклажей собственными силами, кто, увозя целые горы товара на телегах запряженных ломовыми лошадьми. Появились унылые уборщики мусора, сметая в кучи обрывки грязных бумаг и тряпок, соломенную труху и остатки ящиков, просыпанное зерно, растоптанные вперемешку фрукты и конский навоз.
   Из соседнего здания тянуло характерным запахом. В нем всегда было тихо и сумрачно. Там располагалась курильня опиума. При императоре Марке курильни закрыли, а при его наследнике Лучезарном открыли вновь. Виктор поморщился - отвратительное заведение.
   Мимо них прошел, с трудом толкая впереди себя тележку с тюками тщедушный человечек, на которого указал пальцем Орк.
   - Торговец Опас, - пояснил он, - Сам контрабанду не возит, но на реализацию берет охотно. Жадный, осторожный, денег с собой никогда не носит. Мои ребята его щупали пару раз, но снять смогли одну мелочь. Такого хоть режь - денег не отдаст. Умирать будет, а не скажет, где хранит золото.
   - Денег не даст, товар можно отобрать. Продадим - те же деньги.
   - Хитро, - вынужден был признать Орк и спросил: - А ну как он к стражникам за помощью побежит?
   - А он побежит? - вопросом ответил Сомов.
   Орк задумчиво потер плохо выбритый подбородок.
   - А, пожалуй, что и не побежит, - удивленно согласился он, - Товар то у него контрабандный. Начнет жаловаться его же самого в солнечную башню и загребут.
   Солнечной башней в Маркатане называлась тюрьма, устроенная в мрачном высоком здании на окраине города. Это название было прямо связано с татуировками у Старого и у некоторых других разбойников. Виктор уже постиг тонкости воровской символики и знал, что не побывав в солнечной башне татуировку заходящего солнца на кисти руки лучше не делать. Отрубят вместе с рукой. И еще это означало, что таинственный разноглазый маг в самолете точно был родом из мира Осаны и более того когда-то был узником солнечной башни. Вот такой любопытный факт.
   К действительности Сомова вернул голос Орка.
   - А вон идет Вилис, - главарь кивнул на шествующего пожилого уверенного в себе человека, - Тоже контрабандой торгует. Много торгует. Три сына у него и пятеро помощников. Бывает, что и больше работников нанимает. Все парни крепкие. У такого не отберешь товар и не скажешь - плати. Вытолкают взашей, а то и ребра поломают.
   - У него склад для товара имеется?
   - Есть склад. Как же торговцу без склада?
   - А если сгорит его склад вместе с товаром? Может в следующий раз он уже захочет поговорить с тобой, а не ребра ломать? Склады-то и не один раз могут гореть. А начнет нам платить, пожары сразу прекратятся. И платить желательно понемногу, но регулярно, например, еженедельно или ежемесячно. Да и сумма платежей то по сравнению с убытками от сгоревшего товара будет выглядеть чисто символически. Скажем м-м-м... Какая прибыль у этого Вилиса за месяц выходит?
   - Да кто ж его знает. Разве об этом кто постороннему скажет. Но думаю, только на уклонении от торговых сборов он до пяти золотых в месяц точно имеет. А может и больше. Скорее всего, больше.
   - Значит, ежемесячно заплатить два-три золотых за крышу такому торговцу будет не слишком обременительно.
   Солнце нырнуло за высотные дома, и на город упала прохладная вечерняя тень. Шум рынка почти стих и стали слышны крики чаек над гаванью. Орк молчал и Сомов выложил последний аргумент:
   - Ты говоришь, что на рынке несколько сотен человек торгует контрабандой. Пускай даже сто. Это от ста до трехсот золотых в месяц набегает. Только успевай собирать.
   Орк словно очнулся и глаза его лихорадочно заблестели:
   - Сто золотых в месяц? Триста?! А ты не шутишь, Музыкант? Это же огромные деньги! Это просто какая-то золотая крыша получается.
   - Сам посчитай, - ответил Виктор, - хотя тут и считать то особо нечего.
   - Да, уж, - согласился Орк, - Только почему раньше никто до этого не додумался?
   - А вот это и будет серьезной проблемой в будущем. Как только начнем мы крышевать торговцев, начнут и другие. Обязательно появятся конкуренты.
   - Конкуренты? Ну, с этим мы разберемся. Не в первой, - беззаботно отмахнулся Орк и, улыбаясь, доверительно положил руку на плечо Сомова: - К тому же у нас есть очень сильный мечник, если дело дойдет до разборок с другими бандами.
   Сомову не оставалось ничего иного, как положить в ответ свою руку на плечо предводителя. На том и порешили.
   Ложась спать и вспоминая разговор с Орком, Виктор вдруг сам себе стал омерзителен. Докатился до рэкета. Он скрипнул зубами от досады. Узнали бы об этом его законопослушные родители - со стыда бы сгорели. А ведь мама так гордилась своим примерным мальчиком. Мысль о родственниках отозвались слабой болью. В последнее время Сомов вспоминал о своих родных крайне редко. Далеко от дома завела его судьба и совсем не туда куда хотелось. Однако уснул он сразу, как только закрыл глаза и спал спокойно без запоминающихся сновидений.
   А утром протрезвевший хмурый Орк при встрече сказал, как отрезал:
   - Нет, Музыкант. Не нравится мне твоя затея с крышей. Трогать честных торговцев контрабандой это против воровских правил.
   Ну и ладно, может оно и к лучшему, вздохнул с облегчением Виктор. Что ж, раз это дело не задалось, не заняться ли тем, что так долго откладывал. Он поймал пробегавшего мимо Кропалика и, отведя его в сторону, выдал строго секретное поручение. Найти пару глазастых мальчишек и устроить слежку за определенными людьми из банды Старого. Тайно проследить и выяснить, куда эти разбойники ходят, с кем и когда встречаются, у кого и где ночуют и прочее. Из всех членов банды Виктор выделил трех человек, с которыми у него сложились, мягко говоря, не слишком доброжелательные отношения, и настала пора присмотреться к этим индивидам поближе. Жить, постоянно оглядываясь, дабы не получить еще один предательский удар в спину Сомов уже устал.
   После полудня, Виктор вновь заглянул в вертеп разбойников и застал жаркое обсуждение какого-то дела. Вокруг стола сгрудились Орк со своими подручными и еще пара незнакомых человек. На столе был разложен грязный потрепанный лист бумаги, весь разрисованный каракулями - не иначе как хитроумный злодейский план. Когда Сомов вошел все разом замолчали и насторожились. Виктор хотел было развернуться и уйти, но Орк после некоторого колебания сделал приглашающий жест рукой.
   - Заходи, - и представил его незнакомцам: - Это Музыкант. Он участвует с нами.
   Прерванное обсуждение продолжилось, и разбойники снова склонились над планом. Сомов не стал вникать в тонкости обсуждаемого дела, в котором он только что стал участником, а расположился в сторонке. Надо будет - сами позовут и пояснят, что нужно делать. Он снял меч, прислонил его к лавке, а сам негромко, чтобы не мешать обсуждению, стал настраивать гитару. Но волей-неволей до него долетали обрывки разговоров за столом, и постепенно сложилось полная картина готовящегося преступления. Один из незнакомцев оказался специально приглашенным для этого дела мастером по вскрытию разного рода хранилищ или если пользоваться земным сленгом, то высококлассным медвежатником. Второй человек к разбойникам до недавнего времени вообще никакого отношения не имел и еще неделю назад был добросовестным работником богатого чиновника из таможни. Чем-то он там не потрафил любовнице своего господина, за что был выставлен на улицу без гроша в кармане и теперь яростно хотел отомстить своим прежним хозяевам. Проработав у чиновника более десяти лет, он был в курсе планировки дома, количества людей, находящихся в здании, их графика работы и знал, где расположены потайные места для хранения ценностей. Именно его неумелой рукой был начерчен внутренний план дома, который давал некоторый шанс на успех предприятия. В общих чертах предстоящий план ограбления был уже составлен. Сейчас споры шли о времени его осуществления - или ночью, когда все уснут или днем, в момент, когда хозяева отлучатся. Сложность заключалась еще и в том, что тайников было несколько, и в каком конкретно хранятся ценности, было неизвестно. Но с этой проблемой решили разбираться уже на месте по ходу дела. С точки зрения Сомова план был рассчитан в большой степени на авось и участвовать в нем было достаточно глупо и опасно. Время от времени разговор бандитов съезжал на излюбленную тему - на примерный подсчет денег, которые могли бы находиться в тайнике. Все сходились на том, что золота там должно храниться огромное количество, так как чиновник, занимая высокий пост в таможне, по полной программе использовал свое служебное положение в целях личного обогащения. Это обстоятельство так заинтересовало Сомова, что он отложил гитару и подсел к остальным.
   - И что, действительно много ворует? - задал вопрос Виктор.
   - А то! Его любовница Типи почитай каждую неделю в новые золотые побрякушки наряжается, - зло скрипнул зубами бывший работник, - Одних только ее украшений на несколько килограммов золота наберется. Жены у барона нет, вот он эту суку и балует. Ни в чем она отказа не знает. Эх, все беды мои из-за этой заразы. Авр ее порази!
   - Барон Орбон Скарс один из главных чиновников таможни, - добавил информации Орк, и кисло усмехнулся, - Кстати, Музыкант, вот он-то и есть настоящая "крыша" на портовом рынке. Все торговцы левым товаром ему платят, чтобы лишний раз стража с проверкой не нагрянула. Дерет нещадно и все себе в карман мимо казны.
   - Наверное, очень беспокойная жизнь у этого человека, - продолжил Сомов, словно в раздумьях, - Регулярно нарушать закон, значит пребывать в постоянном напряжении, в тревожных мыслях, что не дай бог поймают, а все нажитое отберут в пользу короля. Насколько я знаю, по законам Останда казнокрадов полностью лишают состояния. Правильно я излагаю?
   - Так-то оно так. Да только кто ж его поймает? Сидит он на своем месте крепко. Торговцы его боятся и молчат. Жаловаться не побегут. Нет, такого не поймаешь.
   - А если все же поймают? - настаивал Сомов.
   - Ну, ежели каким-то чудом и поймают, то тогда конечно король отберет все до последнего медяка, - согласился Орк, - Но нам-то что за радость от этого?
   Виктор проигнорировал вопрос и продолжал гнуть свою линию:
   - А если успеть предупредить его любовницу, мол, барона за казнокрадство арестовали и через час в дом явится стража. Как она поступит?
   - Испугается сначала, а потом, если конечно не дура, соберет все золотишко в охапку и метнется к родственникам или знакомым, туда, где искать не станут, - предположил один из бандитов, - там и сама отсидится и деньги от королевского дознания утаит. Я бы так поступил.
   - Вот именно! - Виктор торжествующе поднял указательный палец и выразительно посмотрел на всех присутствующих.
   Ответом ему были напрягшиеся в непривычном мыслительном процессе лица разбойников. Они понимали, что Сомов к чему-то клонит, но догадаться к чему именно оказалось выше их сил. Первым не выдержал Орк:
   - Ну, говори уже дальше, Музыкант! Ты же явно нам не все еще сказал.
   Виктор горестно вздохнул.
   - Объясняю, - сказал он, - Когда этот чиновник отбудет на службу, направим от его имени к любовнице посыльного, например, Кропалика. Тот скажет, что господина арестовали за хищения, но барон успел передать, чтобы ненаглядная срочно собирала все ценности и скорее уносила их из дома, пока не явилась стража. Останется только подождать ее у выхода, и госпожа Типи сама вынесет все золото прямо нам в руки.
   Разбойники закряхтели и закачали головами, обмозговывая новый план.
   - А что, толково придумано.
   - Хитро.
   - Рисково. Баба выйдет однозначно не одна, а с охраной. А устраивать налет в центре города среди бела дня... Рисково.
   - Да, без резни не обойтись.
   Виктор дал всем выговориться и уже привычно поднял палец вверх, призывая к тишине и вниманию.
   - Никакой резни не потребуется, - уверенно заявил он.
   - Это как же без резни? - не удержался от недоверчивого восклицания один из разбойников.
   Виктор укоризненно посмотрел на перебившего его бандита, а Орк добавил еще и локтем в бок от себя.
   - Помолчи, когда умные люди говорят. Продолжай, Музыкант.
   - Продолжаю. Встречаем клиентов на выходе, переодевшись стражниками, - он сделал паузу, дав всем осознать важность сказанного, - После чего: "Именем короля, всем стоять! Бояться! Деньги не прятать!" Ценности конфискуем, а клиентов загоняем обратно в дом якобы ожидать прибытия королевского дознавателя. Клиенты растеряны, напуганы, соображают плохо, да и не посмеют сопротивляться представителям власти. Мы же не торопясь забираем золото и спокойно удаляемся. Дело сделано! Занавес.
   Минуту другую все переваривали сказанное и, с нарастающим изумлением переглядываясь друг с другом.
   - Ну, Музыкант, - ошарашенно произнес Орк, - нет слов! Это ж надо такое удумать.
   - Сильно, - поддержал его другой разбойник, - Это может сработать.
   -- Да, Музыкант, вот это ты выдал! Лихо!
   - Я бы на такое точно купился.
   - Бесспорно сработает. Это как солнцу встать.
   - Что ж ты раньше молчал, Музыкант? Золотая твоя голова.
   Все галдели одновременно, и каждый старался выразить свое уважение криминальному таланту Сомова, который в ответ лишь сдержано улыбался. Вот так потихоньку и зарабатывается преступный авторитет.
   И тут совершенно некстати встрял унылый бывший работник:
   - Нет. Не выйдет. Не поверит Типи этой истории.
   - Почему это не поверит? - раздраженно спросил Орк.
   - У хозяев есть пара магических разговорных амулетов, и они по нескольку раз на дню общаются между собой. Воркуют любовнички: "Капризка то, Капризка се". Случись что, эта мерзавка Типи первым делом начнет связываться с Орбоном по амулету. Тут-то весь обман наружу и выплывет.
   - Святая падаль, - выругался Орк, - Амулеты откуда-то еще взялись.
   Виктор с досадой понял, что его гениальный план (почерпнутый им из дешевого бестселлера, прочитанного между делом в туалете) разваливается прямо на глазах.
   - Может эти амулеты можно как-нибудь сломать или заблокировать, ну хотя бы один из них, - предложил он несколько растеряно, - или украсть, например?
   - Украсть? - ухватился за эту мысль главарь, - Украсть. Да. Что скажешь, Вампир?
   Старый беззубый разбойник прозванный за этот возрастной дефект Вампиром задрал подбородок и поскреб свою жиденькую бороденку.
   - Украсть трудно, - произнес он, недолго подумав, - но если барон амулет носит с собой, то украсть можно.
   - Носит, носит, - заверил его бывший работник, - всегда держит в левом кармане на брюхе. Сколько раз своими глазами видел.
   Главарь вопросительно посмотрел на вора-карманника:
   - Сделаешь, Вампир?
   Вампир опять подергал бороденку и с достоинством ответил:
   - Сделаю. Но потребуется время. Сколько не скажу. Тут случай подходящий нужен.
   - Вот и славно, - Орк довольно потер руки, - Значит так. Сначала маршруты клиента выяснит Пузырь. Потом Вампир сработает амулет. После этого сразу идем на дело пока господа новыми говорилками не обзавелись. Потребуется человек десять на роли стражников. Людей подберу я. Амуницией займется Хлыст. Во главе стражи Музыкант. Морда у него для этого самая подходящая, сойдет за благородного. На этом пока все. Детали обговорю с каждым отдельно. И напоминаю - языками водим по зубам чтобы не пришлось водить по кинжалу. Ели дело выгорит, каждый получит свою долю, и думаю, мало никому не покажется.
   Расходились, когда начало смеркаться и предусмотрительно по одному человеку. Виктор добрался до дому затемно, и здесь его у ворот поджидала стайка мальчишек во главе с Кропаликом. Велел к неудовольствию Нурши пропустить всех в дом и накормить. Выслушал доклад каждого, вручил по десять медяков и отпустил. Ценной информации пацаны не принесли, но Сомов и не рассчитывал на быстрый результат. Пусть наблюдают дальше, а там поглядим.
   Следующие дни полетели в подготовке к изощренной афере.
   Виктор с Орком сходили на разведку и прогулялись мимо дома предполагаемой жертвы. Дом был вызывающе хорош и всем своим видом говорил о финансовом благополучии владельца. Двор вокруг дома в силу городской застройки, был хотя и не велик, но в нем умудрились поместить конюшню, сад и даже маленький пруд с лебедями. Вопиющая роскошь.
   - Сам Авр велел такого домовладельца наказать, - мрачно изрек Вик.
   - Это точно. Здорово сказал, - хохотнул Орк, - Авр велел, а мы накажем.
   Разбойники внимательно осмотрели все подъезды, подходы, и увиденным остались довольны. Парадный вход был один, черный выход отсутствовал, так что незамеченной жертва никак не смогла бы проскользнуть. Недалеко от дома чиновника приятели заметили магазин магических амулетов и не преминули туда заглянуть. Виктор с любопытством прошелся вдоль прилавка, на котором за очень толстым стеклом лежали самые разнообразные амулеты. Он невольно задержался у новенького сверкающего полированной сталью цилиндра с мотоциклетным рычагом и выдавленной на донце цифрой один. Цена магического меча в триста золотых монет озвученная продавцом заставила утратить интерес к боевому амулету и вспомнить о цели визита. Хозяин магазина продемонстрировал приятелям разговорные амулеты по сорок золотых за две штуки, после чего выяснилось, что работают они исключительно парами. Своими размерами переговорное устройство походило на лопатник Samsung Galaxy, но внешне это было просто чудовище, сделанное из дерева и меди, обтянутое красной кожей и с гигантской мембраной из рыбьего пузыря в центре. Со всех сторон словно чехлом амулет был плотно закрыт узорчатой сеткой из серебряных жилок, придающий ему роскошный вид и предохраняющий мембрану от повреждений. В сетку искусно был вплетен золотой герб производителя, а сами серебряные жилки на краях сливались в ленту, которая опоясывала все устройство по ребру и сходилась в V-образной выемке, где прятался тумблер включения. Амулет по замыслу создателя должен был поражать покупателя красотой и богатством отделки, но Виктора он поразил лишь примитивными материалами, которые использовались в его изготовлении и своим вычурным видом.
   - Нет, я просто обязан опробовать это в действии, - еле сдерживая усмешку, попросил он продавца.
   Пробный разговор с Орком через магический амулет подтвердил самые худшие подозрения. Разобрать, что говорит собеседник, можно было с только большим трудом, а жутко искаженный голос собеседника вызвал невольный смех.
   - Ну и барахло, - не выдержал развеселившийся Сомов.
   Рассерженный продавец, поняв, что товар покупать не собираются, отобрал амулеты и не без гордости произнес:
   - Много вы понимаете в этом, молодой человек. Я могу дать гарантию, что вы не найдете ничего качественнее ни у одного торговца во всем Маркатане. Это работа мастерских самого Тессара Сиана. Но судя по вашему невежеству это имя вряд ли о чем-нибудь вам говорит.
   После такого заявления приятели сочли благоразумным раскланяться и быстро покинуть магазин.
   - А ты обратил внимание, что голоса абсолютно неузнаваемы, - чуть погодя спросил Сомов, - Если Вампир украдет баронский телефон, то есть разговорный амулет, можно будет запросто позвонить этой госпоже Типи от имени ее супруга. Вряд ли она заменит разницу, а если еще использовать принятое между ними обращение, то точно не заметит. Как там ее называет любовно барон? Капризка? Вот этим именем и воспользуемся. Тогда и Кропаликом рисковать не придется.
   - Что ж, пожалуй, так и сделаем, - подумав, согласился главарь, - Разговор по амулету будет выглядеть гораздо достовернее, чем посыльный мальчишка.
   А на загородной ферме подальше от посторонних глаз постепенно формировалось подразделение липовых стражников. Наставником взяли бывшего капитана городской стражи, а ныне горького и беспробудного пьяницу, потерявшего на службе правую руку (магический меч не оставил работы для лекаря), а в отставке утратившего остатки своего человеческого достоинства. Он не был в курсе темных дел банды и тупо работал за алкоголь. Несмотря на то, что к концу каждого дня бывший капитан напивался до состояния невменяемости, он все же успел натаскать своих новобранцев и дал всем прочувствовать, что такое настоящая муштра. Виктор с товарищами научились строиться, маршировать в ногу, брать оружие на изготовку и на караул. Отрепетировали движение на местности, изобразив в реальном размере ворота, ограду и саму улицу колышками в земле перетянутыми бечевкой. Вскоре у разбойников стали получались довольно слаженные действия, и они худо-бедно стали походить на воинское подразделение. Теперь их было десять, не считая Сомова и среди них любопытная неожиданность - два брата близнеца, коренастые, с бычьими шеями, оба бывшие борцы и три силача из портовых грузчиков. Вот и понимай после этого Орка как хочешь. Хотя возможно он нанял их лишь для того, чтобы разбавить слишком уж разбойничьи рожи остальных подельников, мало похожих на настоящих стражников.
   Виктор снова стал брить голову наголо, избавившись от особой приметы и посчитав, что это не будет излишней предосторожностью в предстоящем деле. Близнецы-борцы также имели короткую профессиональную стрижку. И однажды, когда они все вместе, да еще и Орк в придачу собрались за одним столом, то последний, проведя рукой по своей лысой голове и оглядев остальных, выдал пророческие слова:
   - Ну, просто банда бритоголовых у нас получается.
   Через неделю доставили амуницию: латы, шлемы, мечи и короткие копья. Снаряжение отыскали бывшее в употреблении, невзрачное, потертое, местами мятое, но зато настоящее, а не бутафорское. Латы у всех были однотипные, кроме Сомова, для которого подобрали заметно дороже и новее, как и должно быть у начальника стражи. Однако даже подержанное воинское железо не было дешевым и влетело в звонкую монету. Орк загрустил - если дело не выгорит, Старый будет в гневе.
   Время шло, а Вампиру, вышедшему на охоту за разговорным амулетом, не удалось даже пересечься с клиентом. Барон Орбон Скарс предпочитал передвигаться в карете и застать его пешим еще ни разу не случалось. Не теряющий надежды Вампир в очередной раз собирался на охоту в город. Вор уже надел на глаз черную повязку, в которой скрывался осколок магического стекла. Через этот осколок можно было легко увидеть, где прохожие прячут свои кошельки и можно было даже прикинуть сколько в них находится денег.
   - Музыкант, пошли по набережной побродим. Может, кошелек кто потерял? - старик хитро прищурился одним глазом.
   Виктор рассмеялся и поднялся вслед за старым вором прогуляться, да и посмотреть, как работает лучший карманник в банде Старого. Вампира всегда в работе прикрывал кто-нибудь из своих. Вдвоем они не спеша прогулялись вдоль всей набережной, приглядываясь к прохожим, и остановились у портового управления. Здесь напарники разделились. Неугомонный вор полез в толпу просителей перед входом в управление, а Сомов от нечего делать принялся разглядывать серое трехэтажное здание, за стенами которого скрывался их клиент.
   Виктор, что называется, зазевался и упустил тот момент, когда Вампир влип в серьезные неприятности. Вор сам нарвался на крупный скандал с шикарно одетым человеком, который не выдержал наглости простолюдина и настолько разъярился, что принялся не на шутку избивать бедного старика. А затем несчастному вору, уже лежащему без движения добавили еще несколько пинков стражники, дежурящие у входа. Виктор, ругая себя, что не уследил за стариком, заторопился к месту конфликта. Но Вампир уже сам отполз в сторону, кое-как поднялся на ноги и, прижимая руки к животу, тяжело ковылял ему навстречу.
   - Ну, как же ты так неосторожно, старик? - с жалостью упрекнул его Сомов и бережно подхватил старого вора под руки, -- Терпи, сейчас мы тебя к лекарю доставим.
   В ответ Вампир утерся рукавом, сплюнул кровь и улыбнулся разбитыми губами:
   - Погодь с лекарем, Музыкант. Ты знаешь, кто это был? Барон Орбон Скарс собственной персоной. Учись, пока я живой. Вот, погляди-ка.
   С этими словами он отнял руки от живота, раздвинул лохмотья одежды и показал краешек разговорного амулета.
   - Ну, ты даешь, старик! Ну, ты мастер! Извозчик! - заорал Виктор так, что от него испугано шарахнулись в сторону прохожие, - Подай сюда! Живо!
   Два часа спустя огромный черный фургон запряженный парой лошадей остановился неподалеку от дома чиновника таможни Орбона Скарса. Фургон был тюремный, целиком из дерева с решетками на маленьких окошках и предназначался для перевозки арестантов, а не стражников, но другого, подходящего по размерам транспорта просто не нашлось. На козлах развалился Орк, глубоко надвинув шляпу на глаза и делая вид что дремлет. Внутри фургона позвякивая железом, потели облаченные в латы десять лжестражников во главе с лжекапитаном Сомовым. Еще несколько разбойников заняли позиции по обеим сторонам улицы. В их задачу входило любой ценой не пропустить к дому настоящих стражей порядка, если такие вдруг объявятся, даже ценой вступления с ними в потасовку и увода погони за собой в противоположном направлении от места преступления. На крыше соседнего здания засел еще один бандит и вел наблюдение с высоты. Отсюда он хорошо просматривал внутренний двор баронского дома и должен был подать сигнал к началу операции. А в вертепе бывший работник чиновника Скарса, имитируя его голос и интонации, уже произнес по телефону тщательно отрепетированную фразу ненавидимой ему госпоже Типи. С минуты на минуту должно было решиться - поверили в их аферу или нет.
   Сначала наблюдатель на крыше поднял руку верх. Орк встрепенулся и ударил один раз локтем в стену фургона.
   - Всем приготовиться, - шепотом произнес Виктор, и десяток людей завозились, толкаясь в тесноте и поднимаясь на ноги.
   Наблюдатель отчаянно замахал рукой, а Орк забарабанил в стену фургона.
   - Ну, Авр с нами, - выдохнул Сомов, опустил гогглы на глаза, поправил шлем и распахнул двери.
   С шумом и лязганьем лжестражники посыпались на мостовую.
   - Построение в два ряда! За мной марш! Быстрее, быстрее! - командовал Виктор и сам почти бегом направился к воротам, которые уже начали раскрываться.
   Они успели как раз к тому моменту, когда добротная карета, запряженная четверкой породистых лошадей выворачивала из ворот. Сомов встал прямо на их пути и поднял руку вверх:
   - Именем короля, всем оставаться на местах!
   Кучер резко осадил зафыркавших лошадей, и карета затормозила. Рядом уже выстраивались стражники, окончательно перекрывая выезд. Братья близнецы проявили инициативу и взяли лошадей под уздцы. Молодцы, это они вовремя сообразили.
   - В чем дело? - раздался властный женский голос, и из кареты показалась сначала прелестная женская головка, а затем, самостоятельно распахнув дверцу, выскочила и сама госпожа Типи.
   Красивая стройная женщина в очень богатом наряде, легкомысленной шляпке и с изящными золотыми гогглами на глазах. Она остановилась перед Виктором, окутав его облаком приторно пахнущих духов.
   - Какое вы имеете право меня задерживать, капитан? - недовольно воскликнула она и разве что ножкой не топнула, - Я баронесса Типи Ароса! Немедленно меня пропустите!
   - Извините, госпожа, но у меня приказ никакого не выпускать из дома барона Скарса до прибытия королевского дознавателя. Прошу вас и вашу прислугу незамедлительно вернуться в дом.
   -Баронесса заметно занервничала, окинула взглядом выстроившихся стражников и сменила тон:
   - Послушайте, капитан, - она сняла гогглы и оказалась весьма привлекательной особой с большими зелеными глазами, - как вас зовут?
   - Володя Шарапов, госпожа, - нагло улыбнулся ей Сомов, - к вашим услугам.
   - Как мило. Так вот, Володя, можно мне вас так называть? - хитрая женщина использовала доверительно-просительную интонацию, - Мне нужно срочно, ну просто очень срочно уехать по одному делу, не терпящему отлагательств. Вы не могли бы меня пропустить в виде исключения?
   - Это невозможно. У меня приказ никого не выпускать, - не поддался на уговоры Сомов, придерживаясь образа бравого служаки, - И я еще раз настоятельно советую вернуться вам в дом.
   - Ну, я очень прошу, Володя. Ну, мне очень-очень надо уехать. Я умею быть благодарной. Вы не пожалеете. Вы меня понимаете?
   Типи Ароса многозначительно улыбнулась и нежно взяла Виктора за руку, слегка поигрывая при этом пальчиками. Она была настолько обворожительна, что Сомов на какое-то мгновение даже дрогнул, но все же нашел в себе силы остаться непреклонным.
   - Это абсолютно невозможно. Вернитесь в дом, баронесса. Не вынуждайте меня применять силу, - хрипло ответил он и повысил голос: - Стража, на изготовку!
   Лжестражники пришли в короткое движение и замерли, угрожающе наклонив пики вперед. Это произвело должное впечатление и лишило баронессу последней надежды, как-то договорится с неуступчивым капитаном стражи.
   - Ах так! - воскликнула разозленная женщина, краснея, раздувая в гневе ноздри и сразу теряя все свое очарование, - Вы мне за это заплатите, капитан Шарапов! У меня много влиятельных друзей, способных заступится. И я запомню имя моего обидчика.
   - Уверен, что вы его никогда не забудете, - ослепительно улыбнулся Сомов.
   Типи повернулась было уйти, но вдруг заметалась на месте.
   - Капитан, но у меня там, в карете кое-какие ценности...
   - Не волнуйтесь, баронесса, вы и ваши ценности под надежной охранной. И не благодарите меня, я все лишь исполняю свой долг, - со всей серьезностью произнес Виктор и повернулся к товарищам, - Стража, проводить всех задержанных в дом! Именем короля, выполнять!
   Баронессу и нескольких ее слуг чуть ли не силком отогнали от кареты и отконвоировали в дом. Стоило закрыться дверям особняка, как стражники заторопились обратно к воротам. К этому времени карету уже обыскали и выгрузили роскошный ларец.
   - Заперт, - сказал один из разбойников.
   - Тяжелый, - уважительно добавил другой.
   - Отставить разговоры!
   Сомов быстро осмотрелся по сторонам. Вокруг вроде было спокойно, но любопытные горожане уже начинали скапливаться неподалеку, хотя и не смели приближаться. Все лжестражники были в сборе, и пора было уносить ноги.
   - Построились. Ларец взяли и за мной марш, - прошипел Виктор.
   Зеваки с недоумением наблюдали, как отряд стражников спешно загрузился в большой тюремный фургон и тот сразу же тронулся в путь, стремительно набирая скорость. Из произошедшего удивленная публика практически ничего не поняла и вскоре разошлась по своим делам.
   Орк гнал, не обращая внимания ни на надрывный хрип лошадей, ни на перепуганных прохожих, едва успевающих отпрыгнуть в сторону, чтобы не попасть под колеса кареты, ни на глухой мат, доносившийся изнутри фургона. Сомова подбрасывало, кидало из стороны в сторону и переворачивало, словно он оказался в барабане стиральной машины. Фургон пронесся по улицам, вероятно поставив рекорд скорости перемещения по городу, опрокинув по пути не один лоток уличных торговцев и чудом не передавив массу народа. Когда добрались до вертепа, вскрыли ларец, высыпали наличность на стол и прикинули стоимость золота и драгоценностей у всех наступил легкий шок.
   - Невероятно, - выдавил из себя Орк, не в силах оторвать глаз от груды золота, - никогда не видел такой кучи денег.
   Вокруг него напирали разбойники, толкались и чуть ли не подпрыгивали от восторга.
   - Дайте, дайте и мне глянуть.
   - Великая Ура услышала мои молитвы.
   - Вот это да! Этого же на всю жизнь хватит.
   - Но-но! - пришел в себя Орк, вспомнив, что главный здесь он и спуская на землю размечтавшихся бандитов, - Вы пальцы не растопыривайте. Половина пойдет на общее дело, часть уйдет Старому, нужным людям тоже придется отстегнуть, а вот остальное уже поделим по-братски.
   Но его слова не смогли унять ликование разбойников.
   Сомов не принимал участие в общей давке вокруг ларца, а присел в стороне рядом с Вампиром, который также был далек от суеты и смотрел на происходящее с болезненной улыбкой.
   - Это была отличная работа, старик, - похвалил его Виктор, - У тебя просто золотые руки.
   - Это был отличный был план, - тихо отозвался Вампир, и по-отечески посмотрел на Сомова, - Ты сумел удивить старого вора, а я много хитростей повидал на своем веку, но такую... С твоей головой, Музыкант, ты далеко пойдешь. Только береги ее, смотри, чтобы не отрезали. Лихих и завистливых людей хватает. Сейчас ты высоко взлетишь, и это точно кому-то не понравится.
   - Я смотрю, старик, - помрачнев, ответил Сомов, - я очень внимательно смотрю.
   А потом был настоящий бандитский праздник. Сначала накачались вином в притоне, а под вечер большая разгульная компания направилась в портовую таверну, пугая на своем пути встречных прохожих. Выбранное заведение "Трюм" было самым большим в порту и достаточно дорогим для разбойников, но сегодня они могли себе позволить многое. Заказывали коллекционные вина и самые эксклюзивные блюда в огромных количествах. Шумная компания быстро разогнала остальных посетителей и к ночи разбойники остались в таверне практически одни. Хозяин заведения быстро сообразил, с кем имеет дело и ни в чем не перечил гостям, тем более что платили они не скупясь. К пирующим разбойникам вскоре присоединился Старый вместе с Вирой и со своей ближайшей свитой. Как Виктор не старался пить поменьше, поучалось это плохо, и постоянно находился кто-то желающий выпить с ним вместе еще раз. В голове уже порядком шумело, и он не слишком отчетливо соображал, что происходит вокруг.
   - Слово! - заорал Орк, требуя внимания, - Выпьем за моего друг Музыканта! Потому что он такой... Он один такой!
   - За музыканта! - хором поддержали разбойники и, опрокинув в глотки кружки, заколотили ими по столу.
   - Слово! - не унимался Орк, - Музыканту дадим две доли!
   - Справедливо! - подхватывали разбойники, - За Музыканта!
   - Слово! - встрепенулся Сомов, - Вампиру тоже две доли!
   - Справедливо, - кивнул головой Орк, - Вампиру полторы доли.
   - Справедливо! -- восклицали разбойники.
   - Слово! - Орка несло вовсю, - Музыкант отныне моя правая рука.
   - За Музыканта, - подхватывали радостные бандиты.
   Один лишь Старый слыша все это, не кричал и мертвел лицом. Распределять доли и назначать заместителей без его согласия, было нарушение воровской субординации. Молчал он и тогда, когда захмелевшая Вира полезла целовать Сомова.
   В таверне была небольшая сцена с хорошей акустикой, где пела и аккомпанировала себе на расстроенном клавесине симпатичная, но какая-то грустная певица. У нее и репертуар состоял сплошь из грустных и жалостливых песен, за которые ее вскоре достаточно грубо прогнали со сцены и стали требовать на ее место Музыканта.
   Виктор не заставил себя долго упрашивать и исполнил несколько популярных среди бандитов песен под восторженный аккомпанемент ударов кружек по столу. Привлеченный необычными звуками гитары и удивительным голосом вышел посмотреть на исполнителя сам хозяин таверны. Он настолько оказался впечатлен оригинальными песнями, что пробился к Виктору и представился:
   - Рук Карс, владелец этого скромного заведения. Вот моя визитная карточка, - он с достоинством поклонился, - Восхищен вашим виртуозным исполнением и готов предложить десять серебряных в день, если вы будете выступать у меня постоянно.
   Разбойники услышавшее это предложение встретили его оглушительным хохотом. Карс недоуменно посмотрел на развеселившихся разбойников и поспешно добавил:
   - Это не считая того, что вы сможете получать от посетителей, а это в разы увеличит заработок. Ваша игра, песни и голос феноменальны. Вы определенно будете иметь успех.
   - Благодарю за столь щедрое предложение, - ответил Виктор, слегка поклонившись и с трудом удержав равновесие, - Я его непременно обдумаю, когда у меня кончатся деньги.
   Шутка Сомова вызвала очередной взрыв хохота за столами.
   А потом разбойники опять пили выдержанное вино и гоняли по кругу ароматные трубки, от которых Сомов уже не отказывался, и дальнейшие события представляли собой калейдоскоп отрывочных фраз и событий.
   - Шлем на глаза сполз. Иду ничего не вижу, на пятки наступаю. Думаю, ну, все, сейчас грохнусь.
   - Веду баронессу, а меня так и подмывает ее в задницу пикой кольнуть. Видали какая у нее задница?
   - А я ей: "Уверен, что вы меня никогда не забудете".
   - Наконец-то сниму себе комнату с видом на бордель.
   - Вампиру то говорят, два ребра сломали.
   - Уеду завтра. К мамке уеду. Она моих пятерых братьев и сестренок одна тянет. Прямо завтра и уеду. Отпустишь меня, Орк?
   - Капризка, все пропало! Меня идут арестовывать! Ха-ха-ха...
   - А я ей: "Именем короля!"
   - Слово! Слово! Ну почему меня никто не слушает?
   - Дай-ка я тебя еще раз поцелую, красавчик. Споешь для дамы?
   - Вира уймись уже, отстань от парня. Дождешься ты у меня сегодня.
   - Не стой за спиной! Не люблю!
   - А спой-ка, Музыкант, нашу любимую.
   Сомов не понимал почему "наша любимая" - песня из детского мультфильма, так понравилась разбойникам. Но именно эту немудренную песенку просили исполнить чаще всего и знали наизусть все разбойники. Он нетвердой походкой опять взобрался на сцену и взялся за гитару. Можно было даже и не петь самому. Виктор знал, что песню сейчас подхватит хором вся таверна и таверна грянула:
   Пусть нету ни кола и не двора,
   Зато не платят королю налоги
   Работники ножа и топора,
   Романтики с большой дороги.
  

Глава 3. Средневековый паркур

  
   Похмелье было ужасное. Сомов лежал на нерасправленной кровати в верхней одежде. Хорошо, что хоть обувь снял, впрочем, он не был уверен в том, что сделал это сам, а не кто-то другой. Сразу пришло сравнение с господином Преаном и от этого стало еще муторнее.
   Что бы я еще раз так напился, больше никогда в жизни, поклялся он самому себе и, повернув тяжелую, как чугунное ядро голову, натолкнулся на укоризненный взгляд Кропалика.
   - Э-э... доброе утро, - с трудом ворочая сухим наждачным языком, произнес Сомов.
   - Добрый день, - язвительно поправил мальчик, - День давно уже на дворе, Музыкант. Ты в окно-то глянь.
   - Да? А который час? - Виктор попытался собраться с мыслями.
   В голове было пусто. Из вчерашних событий он практически ничего не помнил, кроме отдельных расплывчатых кадров. Он сжал ладонями раскалывающуюся голову и вопросительно посмотрел на Кропалика.
   - Я это... Во сколько вчера домой пришел?
   - Не пришел, а принесли тебя на руках. Под утро принесли.
   - Ладно, не ерничай, мне и без того плохо. Лучше попроси тетку, чтобы приготовила попить чего-нибудь холодного. Да побольше, побольше!
   Через пару часов и нескольких литров соленого ледяного рассола Сомов пришел в себя, привел внешний вид в порядок и отправился в логово разбойников. По пути он купил несколько свежих газет у чумазого уличного мальчишки-торговца. Притон встретил необычайной тишиной и пустотой. Вход вполглаза караулил Пузырь, а за столом сгорбившись, сидел Орк, от усердия высунув кончик языка, испачканный чернилами, и старательно выводил длинный список имен на листе бумаге. Было очевидно, что занятие это для него непривычное и трудное.
   - Где все? - без особого интереса спросил Виктор, присаживаясь напротив.
   - Приказал забраться в норы и не высовываться пару недель. Пока шум не утихнет, - пояснил главарь и выложил на стол пузатый кожаный мешочек, звякнувший металлом, - Держи! Твоя доля. Двести золотых монет.
   Виктор взвесил на руке золото, отозвавшееся неожиданной приятной тяжестью в два килограмма. Для него это были не просто деньги, это был долгожданный стартовый капитал. В голове сразу же закружились десятки давно обдумываемых прожектов.
   - Вот что, Орк, - начал осторожно Сомов прокашлявшись, - Ухожу я от вас. Совсем ухожу. Хочу открыть свое дело, легальное. Я, в общем-то, попрощаться пришел.
   - Это как же так, Музыкант? - вскинулся главарь, - Да ты что? Я тебя вчера своей правой рукой назначил, а сегодня ты сбежать решил? Нет, так не пойдет. Даже и не думай. Я уже и список богачей составил, чтобы отработать их по твоему плану. Отныне ты моя правая рука и настоящая большая работа у нас только начинается.
   Виктор слегка смутился. О том, что его сделали заместителем главаря он, хоть убей, не помнил, пока об этом сейчас не сказал Орк. Но повышение в бандитской иерархии не смогло поколебать новые планы Сомова.
   - Остынь, Орк. Никакой большой работы у нас не предвидится, - начал он приводить в чувство размечтавшегося разбойника, - Номер, который мы исполнили с бароном Скарсом с другими не пройдет. О нашей афере знает и уже судачит весь город. Полюбуйся вот, - Виктор выложил на стол утреннюю прессу, - На первый странице, огромные заголовки и так в каждой газете. Если ты не любитель чтения, то уж поверь мне, состоятельные горожане читают много и ежедневно. Мы теперь настолько известны, что второй раз на нашу наживку с мнимым арестом никто не клюнет. Дотошные газетчики во всех подробностях описали вчерашнее ограбление.
   Орк уткнулся в передовицы газет, непроизвольно повторяя движениями губ текст, который читал и, судя по этим движениям, читал он его по слогам. Изначальное сожаление на его лице после отрезвляющих слов Виктора под конец чтения сменилось на довольную улыбку.
   - Мы и правда, стали известны на весь город, - радостно заключил он.
   Виктор мог только поразиться такому наивному тщеславию.
   - Мне такая слава не по нутру, Орк, - произнес он, - И я на самом деле ухожу из банды. Ухожу окончательно и бесповоротно.
   - Из братства так просто никто не уходит, - отрезал главарь, - Если ты в банде, то это навсегда.
   Приехали, невольно раздражаясь, подумал Сомов, что же мне теперь всех бандитов перебить надо? Или достаточно убрать главаря, чтобы оставили в покое? Внутри колыхнулось нечто темное и стало подниматься из глубин души. Наклонив голову, он покосился на дремавшего Пузыря, а потом медленно поднял глаза на Орка. Видимо в его потемневших глазах отразилось это безжалостное нечто, потому как Орк даже отшатнулся и выставил одну руку перед собой, словно защищаясь, а другой зашарил на поясе в поисках ножа.
   - Погоди, погоди, Музыкант, - Орк тряхнул головой, избавляясь от наваждения черных глаз, и выдохнул: - Фух... Чего это на тебя нашло, приятель? Может ты меня не так понял? Уходишь - уходи. Но ты же клятву давал на крови, и теперь мы навсегда повязаны вместе. Клятва кинжала тебя не отпустит. И не забывай, что бывших членов банды не бывает. Где бы, когда бы и кем бы ты ни был, иногда может понадобиться именно твоя помощь, и в этой помощи ты не сможешь отказать. Ты же не откажешь своим братьям?
   Орк произнес все это сбивчивой скороговоркой и замолчал, ожидая ответа.
   - Нет. Не откажу, - Виктор позволил себе натянуто улыбнуться, - А если вдруг мне понадобится помощь?
   - Само собой. Ты за братство, а братство всегда за тебя, - заверил Орк и, нахмурившись, предостерег: - Только ты больше на меня так не зыркай, а то Авр знает, что я могу подумать и сделать. И не посмотрю, что ты мастер меча.
   Орк недовольно посопел и продолжил:
   - Ну а то, что ты однажды уйдешь, это с самого начала было ясно, как солнцу встать. Не думал только, что это произойдет так скоро. Жаль. Я понимаю, что причина это огромные деньги, свалившиеся в руки. Сейчас не только ты, но и другие разбегутся их тратить. Однако через неделю, а многие даже раньше спустят все до последнего медяка и приползут обратно. А однажды золото кончится и у тебя, Музыкант. И что тогда станешь делать? Захочешь быть честным - станешь бедным. Так что ты не бросайся такими словами, как "окончательно" и "бесповоротно". Обдумай все спокойно, не торопясь и возвращайся. А я подожду.
   - Я обдумаю, - кивнул головой Виктор.
   Орк проводил Сомова до самого выхода, где они остановились, и некоторое время помолчали перед расставанием.
   - Прощай, Орк, - сказал, наконец, Виктор и, не оглядываясь, пошел прочь.
   - До встречи, -- бросил главарь ему вслед и неожиданно дал выход своим негативным эмоциям, отвесив хорошего пинка сомлевшему Пузырю: - Спишь зараза! Так и зарежут тебя однажды дурака сонного.
   Получив на руки огромнейшие деньги, Виктор прямо из притона первым делом направился к однорукому бывшему капитану городской стражи. У них уже был до этого разговор на очень болезненную для Сомова тему. Ийсма. Он часто вспоминал о ней, но не представлял, как можно помочь целительнице. Самому отправиться к оркам казалось ему сродни самоубийству. Если в оркских городах еще можно было рассчитывать на законность и порядок, то в приграничном замке Вендора закон олицетворял сам орк. И если Вендора можно было соблазнить деньгами, то его подручный Геор жаждал только крови. Появляться там Сомову было нельзя. Бандиты обратись к ним Виктор с такой просьбой однозначно не поедут, да и не поймут его. Попросить Лакиса? Но Сомов не был уверен, что лекарь вернется из такого путешествия живым, даже если и не побоится ехать, а терять друга Авика было жалко. Оставалось только найти наемника, которому подобная миссия была не страшна, и способного ее благополучно для всех завершить. Такой знакомый был у однорукого капитана, с которым они вместе когда-то служили. По рекомендации капитана его сослуживец был достойный, храбрый, сильный и честный. Сомов не очень-то доверял любителям выпить, но выбора у него не было. Других кандидатур просто не имелось. Или доверится этому незнакомому наемнику или не предпринимать ничего. Вместе с бывшим капитаном они обошли несколько мест, пока не застали нужного человека за игрой в кости на одной из веранд рядом с захудалой таверной.
   - Обис Варс, - представился наемник.
   Виктор подробно изложил ему свое дело, внимательно изучая претендента. Крепок и физически явно силен, с мечом не расстается, значит, и работать им умеет, но вот лицо... Не то чтобы оно не вызывало доверия, но было в нем нечто не понравившееся Сомову.
   - Пять золотых монет, - не задумываясь, назвал свою цену наемник.
   И цена Виктору не понравилась. Слишком мало, по его мнению, запросил Обис за такое опасное предприятие. Изначально он планировал дать в дорогу сто монет, но в этот момент решил изменить сумму.
   - Здесь шестьдесят золотых, - сказал Сомов, протягивая кошель, - Это на дело. Пять из них ваши. Выполните мое поручение, я заплачу вам еще десять золотых. Но предупреждаю, если вы меня обманете, вы очень сильно пожалеете, что сегодня со мной познакомились.
   Что-то в наемнике дрогнуло, но монеты он взял. Виктор смотрел, как Обис Варс широким шагом удаляется по улице, пока совсем не скрылся за поворотом. Больше Сомов его никогда не видел.
   Дома Виктора ждал сюрприз. У дверей его гурьбой встречали пацаны, которых он подряжал на слежку за бандитами. Они явились на доклад вторично, потому как вчера он был не в состоянии их принять и выслушать. А информацию они принесли крайне любопытную. Оказывается, вчера, один из объектов слежки Клоп встречался в трактире "Пьяный бык" с неким разбойником по кличке Одноглазый, который являлся не каким-то там рядовым бандитом, а левой рукой самого Бирюка. Сомов внимательно выслушал мальчишек, поблагодарил их, а затем отпустил, щедро отсыпав им напоследок серебра. Полученная информация была ценной, но ее не хватало для составления полной картины и первое, что следовало сделать, так это откровенно потолковать с самим Клопом. Виктор нутром чувствовал, что тому есть, что интересного рассказать, а возможно даже и вывести на след неизвестного убийцы с железным лучом любителем ударов в спину. Сомова аж затрясло от нетерпения узнать все и прямо сейчас, поэтому он быстро собрался и направился в ближайшую "нору". Несмотря на жару, он шел, потея в накинутом на плечи плаще, под которым притаился меч в ножнах для скрытого ношения. Его уход из банды Старого откладывался до полного выяснения подозрительных отношений Клопа и Одноглазого.
   В "норе" - полуподвальном помещении Хлыст и близнецы азартно играли в кости. Игра шла по-крупному, на золотые монеты из недавней добычи. Игроки были на взводе, особенно бывшие борцы, которые кляли всех и вся и видимо проигрывали ушлому Хлысту. Сомов сел за стол и по-хозяйски сгреб кубики в кулак.
   - Брэк! Заканчиваем игру, - охладил он пыл разбойников, - Кто последний раз видел Клопа и где его сейчас можно найти?
   Братья недоуменно посмотрели друг на друга, а Хлыст наиболее сведущий из всех бандитов лишь беспомощно пожал плечами:
   - Даже и не вспомню. Давно его что-то не видно.
   - Не видно говоришь, - возразил Сомов, - Однако вчера кое-кто его все же видел мирно беседующим с Одноглазым. Что на это скажешь?
   - Быть такого не может, - усомнился Хлыст, - Не станут наши братья с людьми Бирюка знаться. И Клоп не станет. Впрочем, может, кто из старших ему поручил встретиться.
   - Вот сейчас мы и выясним, кто и что ему поручил. Где он живет, знаешь?
   - Знаю, конечно, - кисло ответил Хлыст, - Далеко живет, аж на северной окраине.
   - Поехали, покажешь дорогу. И вы тоже собирайтесь, - приказал он обоим борцам, - Мало ли как там оно повернется.
   Вид у разбойников был недовольный, но подчинились они беспрекословно, а значит, в отличие от него помнили, кто сейчас правая рука Орка. Выехали на фургоне с парусиновым тентом, окрашенным слегка уже выцветшей красной краской. Виктор хотел было высказаться по поводу слишком приметного цвета, но промолчал - время было дороже, а шустрый Хлыст нашел этот транспорт всего за пять минут. Он же и правил повозкой запряженной флегматичными лошадьми, которых регулярно будил кнутом, оправдывая свою кличку. Добираться пришлось действительно далеко и долго, но зато подъехали они весьма удачно. Клоп как раз вышел из своего дома, и некоторое время лениво переругивался со своими соседями, высунувшимися из раскрытых окон, а потом вразвалочку двинулся по мало оживленной улице.
   - Держись за ним шагах в сорока, - приказал Сомов Хлысту, - А я выйду пообщаться с нашим приятелем. Как только с ним поравняюсь, сразу подъезжай и становись рядом.
   Клоп шел неторопливо и беззаботно, пугая по пути одиноких женщин, и видимо пребывал в прекрасном расположении духа, поскольку даже насвистывал какой-то незатейливый мотивчик, когда его болезненно хлопнули по плечу и хриплый голос за спиной с веселой злостью воскликнул:
   - Здорово, брат!
   Разбойник подскочил, словно ужаленный и резко обернулся, а его хорошее настроение моментально улетучилось. На какое-то мгновение он не справился с эмоциями и в его глазах метнулся неподдельный ужас, прежде чем он снова сумел взять себя в руки. Но и этого мгновения хватило Сомову, чтобы сделать вывод - виновен и он сразу, без раздумий и колебаний нанес сокрушительный удар кулаком в челюсть разбойника. Потеряв сознание, Клоп отлетел на несколько метров и покатился прямо под копыта лошадей в самый последний момент остановленных Хлыстом.
   - В фургон урода! - скомандовал Виктор братьям и отдельно Хлысту: - Гони!
   Запрыгнув в повозку, он подождал, пока случайные свидетели скрылись из виду и добавил:
   - Хлыст, сворачивай и подыщи тихое место, где нам никто не помешает.
   Когда Клоп пришел в себя, то обнаружил, что находится внутри душного наглухо закрытого фургона. Солнечные лучи плохо проникали сквозь плотный парусиновый тент, и поэтому все внутри было темно-багрового зловещего цвета. Слева и справа бандита придерживали под локти здоровенные братья близнецы, не давая вырваться, а напротив него, в упор, хищно прищурившись, смотрел Музыкант.
   - Вы что это, братцы? - успел спросить разбойник, прежде чем получил мощнейший удар в печень, который сложил его по пополам, перехватил дыхание и заставил зажмурить глаза, быстро налившиеся слезами.
   Минуту после этого он не мог ни разогнуться, ни говорить, ни дышать, ни смотреть.
   - Я тебя еще не о чем не спрашивал, - равнодушным тоном произнес Сомов, - Говорить ты будешь только тогда, когда я начну задавать вопросы.
   Хлыст за стеной притих, наблюдая за окружающей обстановкой, братья не вмешивались, но жестокие действия Виктора они явно не одобряли и не понимали, в чем провинился их товарищ. Сомов, конечно, взял слишком круто, но даже с таким началом он не был уверен в том, что банальное избиение развяжет бандиту язык. А если тот ничего не расскажет, то, как тогда расценит поступок Виктора воровское братство? Никто не учил его правильно и эффективно вести допросы, но надо было как-то продолжать. Он попытаться припомнить подходящие для данной ситуации методы допроса пленных из военного кино, но в голове почему-то вертелась только пара фраз из фильма "Убить Билла".
   Клоп, наконец, со стоном разогнулся и с трудом поднял косматую давно не мытую голову. Взгляд у него был затравленный, глаза бегали, на серых грязных щеках слезы проторили две светлые дорожки, и дышал он широко открытым ртом, обнажив желтые кривые зубы. Изо рта у него неприятно несло смесью лука, перегара и еще какой-то дряни. Однако жалкий страдальческий вид разбойника не вызвал у Сомова ни сочувствия ни даже презрения. Пробудившиеся демоны внутри бывшего раба орков были способны только на гнев и ненависть. Виктор аккуратно, не торопясь закатал рукава по локоть и, не теряя зрительного контакта с Клопом, начал говорить тихо и не спеша, чтобы каждое слово дошло до сознания разбойника:
   - Сейчас я буду задавать тебе вопросы и каждый раз, когда я не услышу ответа, я буду отрезать у тебя части тела. Обещаю, тебе их будет очень не хватать, этих ценных частей.
   Достав нож, он чуть придержал его перед лицом Клопа, чтобы тот окончательно проникся серьезностью момента, а затем рыкнул:
   - Спустите с него портки!
   Физическое воздействие и психологическое давление произвели должный эффект. Как только Клоп оказался голым, а холодное острое железо коснулось его яичек, он сразу же сломался. Информация потекла из него непрерывным потоком. Виктор слушал, не перебивая, и чем больше он узнавал, тем темнее и уже становились его глаза. А чем мрачнее становился Сомов, тем быстрее и больше говорил Клоп, выкладывая все, что только знал. Самое важное он рассказал в первые минуты, а сейчас заикаясь и брызгая слюной, пересказывал слухи, сплетни, и все, что слышал из уст Бешенного и не мог остановиться. Это был уже просто словесный понос, вызванный страхом за свою жизнь.
   Переборов сильнейшее желание покончить с предателем прямо здесь на месте, Сомов еще одним ударом в печень прервал поток его словоизвержений и, распахнув передний полог, выбрался из фургона на свежий воздух. С перекошенным лицом он уселся на козлы кучера рядом с Хлыстом и задумался. Виктор был в страшном гневе. Многое, что поведал Клоп, касалось лично его, а разбушевавшиеся демоны требовали немедленного мщения.
   - Вот ведь сука продажная, - высказал свое мнение о предателе Хлыст, - Надо его к Орку доставить. Пусть все ему повторит. Едем, Музыкант?
   Но Сомов его не слышал, он лихорадочно размышлял, что делать дальше, беззвучно пощелкивая пальцами. Со слов Клопа выходило, что примерно через час-два должна была состояться встреча Одноглазого с Бешенным. А может быть она и уже происходила. Жаль, что никто из разбойников не имел часов, чтобы точно определить время. Обязательно купить часы, сделал себе зарубку на память Виктор.
   - Давай к "Пьяному быку", - принял он, как ему казалось, самое верное решение, - Повезет, перехватим Бешенного прямо на выходе.
   - Музыкант, не пори горячку, - попытался возразить Хлыст, - Давай сначала поедем к Орку, а еще лучше сразу к Старому.
   Но стоило Сомову молча перевести тяжелый взгляд, не сулящий ничего хорошего на Хлыста, как тот торопливо отвернулся и зло прикрикнув на лошадей вытянул их кнутом. Красный фургон дернулся и, гремя колесами по неровным булыжникам, покатился к трактиру.
   "Пьяный бык" был излюбленным местом времяпровождения банды Бирюка и располагался на площади рядом с рынком, который они контролировали. Под вечер "после работы" в нем могло собраться более десятка бандитов и не удивительно, что главари банды чувствовали себя там в безопасности. Сюда Клоп предварительно приходил договариваться о предстоящей встрече, а затем здесь же тайно встречались Бешенный с Одноглазым или Лютым в одном из номеров, предназначенных для постояльцев на втором этаже. Встречи проходили с регулярностью раз в месяц, а то и чаще и начались еще задолго до появления Музыканта в банде Старого. Бирюк и Лютый давно мечтали вытеснить Старого с территории портового рынка. Год назад на заброшенном кладбище планировалось устранить Орка, как наиболее опасного человека в банде Старого и по возможности уменьшить количество его людей пользуясь преимуществом в боевом мастерстве Лютого и его головорезов. Бешенный должен был спровоцировать резню, а в нужный момент перейти на сторону Лютого, за что ему было гарантированно место правой руки. Но получилось все в точности наоборот после непредвиденного появления Музыканта. Вместо Орка погиб Лютый вместе со своими лучшими людьми и его банда, лишенная руководства фактически перестала существовать. Из-за этого Сомова возненавидел Бешенный, а Одноглазый разделяя его чувства, дал добро на устранение нового опасного бойца у конкурентов и придумал, как это сделать под шумок, натравив Рыбака на Старого. Рыбаку обещали поддержку бойцами, но в последний момент обманули и оставили одного. Этим коварным замыслом они ослабляли Старого, окончательно выбивали из борьбы за портовый рынок Рыбака и одновременно избавлялись от Музыканта. Клоп, будучи послушной шестеркой Бешенного должен был в случае чего подтвердить его алиби. Все прошло почти, как задумывалось, за исключением того, что Орк не бросил Музыканта умирать, а последний оказался слишком живучим.
   Виктор и Хлыст полчаса как рассматривали огромный трактир с многочисленными внешними пристройками и обнесенный высоким кованым забором с заостренными пиками по верхнему краю. Ворота были заперты, но в них имелась дополнительная дверь, через которую ходили посетители. Однако Бешенного среди них они не наблюдалось и вполне возможно, что его уже не было и в самом трактире. Сомову надоело ждать и, хотя он выглядел абсолютно спокойным, внутри него все по-прежнему клокотало и требовало действий.
   - Надо бы пойти посмотреть, там он или нет, - Виктор обернулся к Хлысту, - Как думаешь?
   - Да ты что, Музыкант? - занервничал Хлыст, - Если туда зайти назад уже не выбраться. Вход узкий через него и вдесятером не пробиться. Меня там многие в лицо знают, а среди них есть пара злейших врагов. Увидят - хорошо если просто побьют, но скорее всего, зарежут.
   - Не мороси. Никто тебя туда не гонит. Но я-то там точно никого не знаю и меня никто знать не должен. Что скажешь?
   - Это полное безумие, - прошипел Хлыст, - Поехали, Музыкант, лучше к нашим пока местные меня не узнали или в наш тарантас не сунулись.
   Перед походом к трактиру разбойники оставили красный фургон за квартал отсюда на соседней улице. Клоп находился внутри него под конвоем близнецов крепко связанный, с кляпом во рту и слегка припорошенный сеном, но больше для виду, чем для маскировки.
   - Говоришь безумие. Значит, бандиты тоже так думают и подобной наглости от нас точно не ожидают. Вид у меня вроде не подозрительный, цивильный, сойду за приезжего коммерсанта. Ну-ка проверь, у меня меч нигде не выглядывает?
   Виктор повернулся спиной, и пока Хлыст поправлял плащ, опустил на глаза гогглы.
   - Наверное, ты прав и это действительно полное безумие. Но хуже всего то, что я с этим безумием ничего не могу поделать, - пробормотал Сомов, тяжело вздохнул, а затем в его голосе лязгнул металл: - Все, марш к телеге! Мотор не глушить. Быть готовым к немедленному отбытию. Возможно, придется очень быстро отступать, а точнее драпать.
   Хлыст некоторое время горестно смотрел на удаляющегося Музыканта так, словно видел его последний раз в жизни, а затем бегом припустил закоулками к своим товарищам.
   В трактире царил полумрак, а гогглы сгущали его еще сильнее, поэтому Виктор на пару секунд замер у входа пока не адаптировалось зрение. Он окинул взглядом зал, но Бешенного среди посетителей не заметил и тогда неспешным уверенным шагом прошел к прилавку за которым, навалившись на него локтями, скучал полный флегматичный мужик, по виду управляющий.
   - Я приехал из Харбатана по торговым делам на несколько дней и ищу приличное место, где мог бы остановиться, - лениво озвучил Сомов свою легенду, - У вас есть свободные номера, уважаемый?
   - Десять серебряных в день. За питание плата отдельно, господин, - в тон ему вяло отозвался управляющий.
   - Меня это устраивает, - равнодушно произнес Виктор, демонстративно зевнул и честно пояснил: - Чертовски сегодня устал.
   - Прошу ваши документы, господин, и плату за сутки вперед, - управляющий достал из-под прилавка потрепанную амбарную книгу и перо с чернильницей.
   Виктор выложил на стол личную грамоту Итона Уоса, отсчитал десять серебряных монет и добавил к ним еще одну на чай. Пока записывали данные, он более внимательно осмотрел посетителей. Народу было много, но Бешенного среди них точно не было. Несколько человек с ярко выраженными бандитскими физиономиями бросали на визитера любопытные и настороженные взгляды, но вскоре удовлетворенные осмотром потеряли всякий интерес. Управляющий пересчитал деньги, после чего выразил некое подобие улыбки и передал ключ с прицепленной к нему деревянной грушей.
   - Ваш номер восьмой, господин Уос. Юшка, проводи!
   Из подсобки показался туповатый увалень и не найдя багажа постояльца пробасил:
   - Прошу следовать за мной, господин.
   Они прошли в глубину зала, поднялись по крутой скрипучей лестнице на второй этаж и попали в широкий коридор, по обеим сторонам которого располагались деревянные резные двери. Идти до восьмого номера не было никакого смысла. По словам Клопа, Виктору был нужен номер второй. Если в нем никого не окажется, подумал Сомов, то просто сразу выйду на улицу, и поищем Бешенного в другом месте. Топающий впереди болван никак не отреагировал на звук вынимаемого из ножен меча вследствие чего лишился сознания от удара тяжелой рукоятки по затылку. Теперь действовать нужно было быстро, пока кто-нибудь не увидел лежащего на полу работника, и Сомов не теряя времени, постучал в дверь, на которой красовалась медная в завитушках цифра два.
   - Кто там? - спросил приглушенный недовольный голос.
   Виктор вдруг понял, что он оказался не готов к тому, что делать дальше, если ему ответят. Он почему-то убедил себя, что Бешенного здесь уже нет, и номер окажется пустым.
   - Обслуживание в номерах, - ляпнул он первое, что пришло на ум.
   - Какое еще к черту обслуживание? - спросил раздраженный голос, и дверь, щелкнув замком отворилась.
   Трудно было не узнать Одноглазого по особой примете, и Виктор понял, что столкнулся лицом к лицу с одним из своих злейших врагов. Одноглазый оказался невысоким щуплым человеком совсем не похожим на бандита. Виктор засомневался, что это тот, кто ему нужен даже несмотря на характерный физический недостаток, но тут из-за спины Одноглазого показался Бешенный. Лицо разбойника выразило сильнейшее изумление, сменившееся яростной злобой.
   - Это Музыкант! - воскликнул Бешенный, и первым оценил ситуацию: - Берегись!
   Одноглазый не успел внять предупреждению, как удар рукояткой меча прямо в лоб сбил его с ног и закатил вглубь комнаты. Сомов стремительно шагнул вперед и, захлопнув дверь, зашарил рукой за спиной, на ощупь закрывая засов. Поворачиваться к Бешенному спиной, даже на мгновение, было слишком опасным для жизни.
   - Убью тебя! - зарычал разбойник, брызгая слюной и потрясая кулаками, - Убью!
   Его пальцы пришли в движение и на одном из них зажегся знакомый до боли неоновый огонек. Но на этот раз меч в натренированных руках оказался куда быстрее магии. Смертоносная сталь сверкнула в круговом движении, с шумом рассекая воздух, а также все, что попадалось ей на пути. Из обезглавленного тела ударил фонтан крови, заливая все вокруг, а по полу запрыгала кошмарным мячиком из ада отрубленная голова.
   - На помощь! Ко мне! - заорал, сверкая единственным глазом очнувшийся Одноглазый, - На...
   Его крик оборвался и перешел в короткий хрип, когда безжалостная сталь, пробила ему грудь насквозь и глубоко вошла в доски, пришпилив тело к полу, будто жука булавка. Но зов о помощи был услышан, и уже раздались ответные крики и приближающийся топот множества ног. Сомов кинулся подпирать дверь всем, что попадалось ему под руку и создавая завал из перевернутых стульев, стола, комода, секретера, небольшого шкафа и придвинутой тяжелой кровати. Под его ногами шуршали рассыпавшиеся бумаги, хрустели черепки от посуды, и хлюпала кровь, а это время в дверь раздавались глухие безуспешные толчки плечом, сменившиеся звонкими ударами топоров и в комнату полетели щепки. Стало ясно, что долго ни дверь, ни баррикада не продержатся.
   Виктор огляделся. Наступив на мертвое тело сапогом, он расшатал и выдернул меч из пола, а затем, заметив все еще светящийся огонек, зачем-то сорвал амулет с пальца, погасил его активность, сунул в карман и наткнулся на разъяренные взгляды бандитов сквозь быстро увеличивающуюся дыру в двери. В коридоре выкрикивали смертельные угрозы в его адрес и матерились десятки глоток. Сколько же их там? Судя по голосам такого количества бандитов ему никак не одолеть. Настало время запасного плана. Виктор шагнул к маленькому оконцу и со всей силы ударил ногой в раму. Окно, звеня стеклами, вылетело вместе с рамой, образовав отверстие размером с двадцатичетырехдюймовый монитор. Не пролезу, ужаснулся Виктор, но все равно сунул в дыру сначала ногу, а затем стал упорно протискивать и все тело. Увидев его действия, бандиты взвыли еще громче.
   - Он пытается выпрыгнуть во двор! Ворота! Перекройте ворота!
   Сомов, наконец, потеряв берет и ободрав кожу на макушке, высунул голову наружу и посмотрел вниз. Черт, как высоко. Вот будет потеха, если я сломаю ногу, успел подумать он, падая с пятиметровой высоты в грязь. Но ноги он всего лишь отбил и сразу вскочил в поисках пути для дальнейшего отступления. Виктор оказался во внутреннем дворе трактира. Впереди за углом метрах в пятидесяти должны были находиться ворота, выходящие на площадь, но оттуда уже доносились крики разбойников. Сзади имелись несколько тесно расположенных навесов и сараев, примыкающих к внешнему забору, а вдоль них стояли бочки и корыта. Теоретически, если встать на бочку, то до края забора можно было дотянуться, но перелезть через него без риска напороться на острые пики, из которых состоял забор, было невозможно. Можно было наставить бочки друг на друга и по ним забраться на крышу сарая, но он не успевал этого сделать. Из-за угла трактира уже выбежала толпа разбойников и остановилась, понимая, что беглецу теперь некуда деться. Несколько секунд они смотрели друг на друга и тяжело дышали. Внезапно Сомову пришла на ум спасительная идея из игры Dying Light. Конечно, компьютерная игра не делает из геймера настоящего трейсера, но у Виктора за плечами был еще и цирк Сугиса, который развил навыки владения телом, силу и способность верно ее приложить. И тут Виктора разобрала веселая злость.
   - Внимание! Средневековый паркур! - выкрикнул он, - Исполняется впервые!
   Разбежавшись, он прыгнул на бочку, а с нее оттолкнувшись от стены сарая, метнул свое тело, разворачиваясь в воздухе в противоположную сторону, на крышу навеса. Он почти допрыгнул, ударившись животом о край крыши, подтянул болтающиеся ноги, быстро взобрался на саму крышу, прошел несколько метров до места, где навес упирался во внешний забор, и который здесь был не выше полуметра. Последний прыжок вниз, и он оказался на улице. Находясь с внешней стороны решетчатого забора, он посмотрел на остолбеневших разбойников, которые не могли поверить тому, что жертва от них ускользнула. А непостижимый способ, которым это было проделано, ввел всех в состояние полной растерянности.
   - Магия, - пробормотал один из разбойников пытаясь найти объяснение тому, что произошло на его глазах.
   Виктор это расслышал и неестественно расхохотался. Его еще здорово адреналинило. Он нагло помахал на прощанье бандитам ручкой и изо всех сил рванул к месту стоянки фургона.
   - Гони, Хлыст! Гони! - выпалил он еще издали и, запрыгивая уже на ходу.
   Хлыст безжалостно стал наяривать кнутом и заставил лошадей перейти в галоп, которого до этого момента бедные животные не знали. Но это было лишним, их никто не преследовал.
   А потом был неприятный разговор в логове разбойников. Сначала пришлось отчитываться перед Орком, а потом еще раз повторять всю историю Старому. Сомов не ожидал геройских почестей, но рассчитывал хотя бы на какую-то маломальскую благодарность. Однако не услышать ни одного доброго слова в свой адрес от Старого было чудовищно несправедливым. Такая реакция главаря сильно покоробила Виктора и только утвердила его в правильности выбора навсегда расстаться с бандитами.
   Последним кого уже не слушали, а допрашивали с пристрастием, был Клоп. Главарь остался крайне недоволен всем, что узнал. Больше всего он был напуган перспективой начала войны с бандой Бирюка из-за убийства его левой руки. То обстоятельство, что тайная война против них и так уже вовсю идет, причем давно, Старый игнорировал. Заверения Сомова, что его лица под гогглами никто не разглядел и не сможет опознать, а использованные документы были краденными и не выведут на их след, Старого не успокаивали. Досталось всем, Орку, пытавшемуся спорить со Старым и защищавшему Виктора, Хлысту, понуро склонившему голову, братьям близнецам, не понимавшим в чем их вина и Сомову единственному, которому, в общем-то, было плевать на все страхи и проблемы Старого, поскольку он покидал банду. Главарь долго разорялся и уехал далеко за полночь злой и расстроенный. Укатили в ночную тьму Хлыст и братья увозя с собой связанного Клопа и прихватив пару лопат. В притоне остались только Орк и Сомов. Орк достал бутылку крепленого вина, и они устроились у камина, в котором догорал тент красного цвета.
   - Да, ненадолго ты ушел из банды, - удовлетворенно констатировал Орк, - Зато дел каких успел натворить. Зарезать Одноглазого и Бешенного в логове Бирюка это же надо на такое решиться. Рисковый ты парень, Музыкант. Рисковый, но фартовый.
   - У меня были на то личные причины, - угрюмо ответил Сомов, отправляя в огонь документы Итона Уоса, - Заодно я считал, что своими действиями оказываю братству услугу. А теперь не понимаю, что я сделал не так и чем недоволен Старый. Ему бы следовало мне премию выдать за раскрытие заговора, а вместо этого он только и делал, что орал. Не понимаю. Чего это на него нашло?
   - А не надо было вчера к Вире лезть целоваться, - усмехнулся Орк.
   - Я лез целоваться? - сильно удивился Виктор.
   - Ну не ты. Она сама лезла. Но какая разница? - с иронией ответил Орк, а дальше продолжил с неожиданной злобой: - Стареет Старый. Осторожным стал, спокойствия хочет, рисковать боится. Дом в три этажа купил в престижном месте, где вокруг живут приличные законопослушные граждане и все у него в друзьях. Никто из них и не догадывается, чем на самом деле занимается их новый сосед. Приемы пышные у себя устраивает. Танцульки всякие. Вот ты когда-нибудь у него в доме бывал? То-то и оно. И я нет.
   - А разве спокойствие это плохо? Кто же не хочет спокойствия и благополучия?
   - Ну, нет, спокойствие это не по мне, - возразил Орк, - Я бунтарь. Беззаконник. Для меня жизнь без риска, как вино без дурмана. А ты сам, Музыкант? Ты-то чего от жизни хочешь?
   - Я? - Виктор замолчал и надолго задумался.
   Действительно чего он хочет? Стать богатым? Деньги у него уже есть и немалые, но они никогда не были самоцелью. Стать сильным? Можно считать, что и этого он достиг. Даже чересчур. Скоро впору будет открывать собственное кладбище. Совсем не это ему представлялось в детстве, когда он мечтал о том, чтобы стать сильным. Может успешно начатая карьера разбойника? Так нет, она ему претила. Тогда что? Семья и дом? Эти два простых слова неожиданно вызвали такие далекие и такие болезненные воспоминания, что Виктор опустил глаза, которые наполнились безнадежной тоской.
   - Я просто хотел бы вернуться домой, - неслышно прошептал он.
  

Глава 4. Элвис жив

  
   Новая жизнь началась с прекрасного солнечного утра. Виктор в белоснежной рубахе нараспашку сидел во дворе дома Нурши, гладил свирепого пса, доверчиво положившего ему лобастую голову на колени, и наблюдал, как наглые воробьи воруют зерно из кормушки для кур. С мансарды доносились вполне приемлемые для слуха аккорды, исполняемые на гитаре Кропаликом. Сторож неторопливо рубил дрова на колоде, складывал их в аккуратную поленницу вдоль сарая и тоже прислушивался к звукам гитары. На веревках, протянутых между домом и сараем, покачивалась на легком ветерке постиранная одежда Сомова. На синем небе ни облачка. Безмятежная картинка умиротворяла душу.
   Появилась незаметно подталкиваемая матерью старшая дочка Нурши и поднесла Виктору чашку молока на серебряном подносе, сделав неловкий книксен.
   - Доброе утро, господин Эцио, - краснея, пропищала она, - Не желаете ли выпить охлажденного молока?
   Сомов с улыбкой и благодарностью принял холодную чашку - не иначе, как из ледника только что вынесли и с удовольствием выпил. Красота.
   - Никуда не годная одежа стала, - сердито сообщила Виктору Нурша, - Не отстирывается никак, теперь так в пятнах и останется. Не к лицу господам такую надевать.
   - Так выбрось ее, - беззаботно ответил Сомов.
   - Да разве можно такую одежу выбрасывать? - вплеснула руками Нурша, - Ей цена-то какая!
   - Тогда сторожу вон отдай.
   - Благодарствую, господин, - откликнулся сторож с поклоном.
   - Ага! Как же! - возразила хозяйка, - Ты или пропьешь или снимут с тебя пьяного. Дам тебе из моих товаров, что попроще, а эту найду, кому продать.
   - Благодарствую, матушка, - безропотно согласился сторож.
   - А вот это в карманах нашла, - сообщила Нурша снова обращаясь к Виктору, - Я перед стиркой проверила и прибрала, чтоб не потерялись.
   Она протянула Сомову магический амулет-перстень и чью-то визитную карточку. Перстень Виктор сразу надел на средний палец и тут же испытал его в действии на поленнице. Теорию он уже знал, да и на практике управление амулетом не вызвало затруднений. Железный луч беззвучно ударил на метр в сторону от того места куда он целил, только поленница подпрыгнула. Огонек алмаза на амулете погас, сигнализируя, что устройство разряжено. Осмотрев узкое, меньше мелкашки, но очень глубокое отверстие в полене, Виктор остался доволен убойным эффектом, а точность со временем можно будет улучшить тренировками. На визитку и имя на ней Сомов сначала смотрел с непониманием, но прочитав название таверны "Трюм", вспомнил, как она к нему попала.
   Некоторое время он задумчиво крутил визитку в руках. Без документов начинать легальное дело было немыслимо. Орк пообещал достать новую личную грамоту, но когда это произойдет, только Авр знает. А владелец таверны Рук Карс предложил работу, не интересуясь никакими бумагами. Конечно, стать лабухом это значительное понижение после должности правой руки Орка, но зато это абсолютно законный бизнес. По земным меркам работа популярного музыканта была денежной и престижной, а главное не пыльной. Играть и петь Виктору нравилось, публика принимала его здесь благосклонно, а порой и восторженно. Он просто обязан был стать самым востребованным музыкантом Маркатана. Да и песен, переведенных на остандский язык у него скопилось на полноценный сборник, не пропадать же добру.
   С другой стороны, не безрассудство ли это выйти на сцену и показать себя широкой публике? Сомов опять задумался. Он часто размышлял о том, кто был тот человек, что приходил в цирк Сугиса и интересовался им. Был ли это частный сыщик, рекламные объявления, которых иногда встречались в газетах или обычный корреспондент, желающий всего лишь написать статью о цирке. Не поддался ли Сугис излишней панике настолько, что сгоряча выгнал Виктора, а сам напрасно покинул город. И если все-таки это был сыщик, то неужели он давно не прекратил свои безрезультатные поиски или ему платят за нулевой результат десять месяцев подряд? Непохоже это на Преана (а больше искать Виктора было некому), которому пришлось бы потратиться на уйму сыщиков, чтобы организовать поиски раба в десятках городов Останда, а ведь бывший хозяин никогда не отличался расточительностью, за исключением пьяных кутежей. Скорее Эргис бы обратился в стражу, чем в сыскное агентство. Но и стража Виктора не искала, по крайне мере на тот момент, когда они давали гастроли в Харбатане. Так стоило ли Виктору беспокоиться, что его ищут? И ищут ли его вообще? За все время пребывания в Маркатане у Сомова всего один единственный раз стража проверяла документы, когда он попал в облаву на рынке. Никаких подозрений личная грамота Итона Уоса не вызвала. На рынке Виктор был в рабочей одежде, поскольку они грузили товар и его не защищал вид респектабельного гражданина, который он обычно имел. А вот на вокзале, где он как-то оказался вместе с Пузырем по поручению Орка, документы проверили только у разбойника, хотя Сомов стоял буквально в двух шагах, глядя на стражников сквозь гогглы, слегка нервничая и в который раз убеждаясь, что дорогая одежда защищает лучше любой грамоты. Но что по-настоящему беспокоило Виктора так это клеймо раба. Он даже обратился к лекарю с просьбой снять ему кожу с плеча вместе с клеймом. Ответ Лакиса его огорчил. Оказалось, что магическое клеймо даже после хирургической операции проявится снова. Обращаться же к чиновникам, у которых имелись соответствующие магические амулеты и которые за взятку могли бы избавить от метки раба, было боязно. Может деньги возьмут, а может, выдадут страже, кто его знает. Впрочем, тот же Лакис и успокоил Виктора, обратив внимание на количество людей, прячущих знак клятвы верности. Только после слов лекаря Сомов стал замечать, что многие знатные горожане носят на одежде в районе плеча пластину из тонкого металла, чаще всего из серебра, но с обязательной позолотой и рельефным или нарисованным гербом своего рода. И то, что раньше Виктор принимал за эмблему демонстрирующую принадлежность к дворянскому сословию, на самом деле оказалось защитой клятвы верности от чужих глаз. Но главное никого не удивляло наличие тайных магических татуировок, а на обсуждение этой темы в обществе было наложено табу. Стоило ли тогда Виктору переживать о своем тщательно скрываемом клейме? Пожалуй, что нет.
   Нельзя бесконечно прятаться, размышлял Сомов, да и, в конце концов, у него есть достаточно денег, чтобы в случае чего просто выкупить самого себя у Преана. Пора было выходить из тени и почему бы не начать это с любимого дела - с музыки. Ну, а для серьезного бизнеса настанет время, когда появятся документы. Решено.
   Сомов хорошо выучил город, отлично знал места постоянной дислокации стражников и, сейчас передвигаясь по улицам, по привычке выбирал наиболее безопасный маршрут. Как говорится, береженного бог бережет. По пути посетил несколько лавок, где купил себе карманный хронометр, как назывались здесь часы, имеющие не только часовую, но и минутную стрелки. Это была большая серебряная луковица с откидывающейся крышкой в узорах гильоше. Стекло покрывающее циферблат отсутствовало, поэтому только крышка предохраняла стрелки от неосторожного обращения, а механизм от попадания пыли. К корпусу крепились две цепочки, одна для пристегивания к специальному карману для ношения хронометров, на второй висел ключ для завода. За эту далеко не самую дорогую модель пришлось выложить два золотых. Конечно, в продаже имелись и более дешевые часы с единственной часовой стрелкой, но их огромный размер предполагал ношение на шее, что Виктор с негодованием отверг. Приобретенный им хронометр напоминал старинные земные экземпляры, разве что циферблат был поделен не на двенадцать, а на десять часов. Отсчет времени здесь начинался с восхода солнца фиксируемого в день весеннего равноденствия, соответственно и на циферблате сутки начинались не сверху, а снизу, с цифры один, расположенной примерно там, где на земных часах стояла цифра семь. Сутки на Осане состояли из двадцати часов по десять дневных и десять ночных часов. Это прямо было связано с числом пальцев на теле человека и шло из далекой древности. Радовало, что в денежных отношениях ограничились только пальцами на руках, а не приняли вигезимальную систему исчисления.
   Сомов вышел на портовую набережную с чугунным парапетом, сплетенным из витиеватых узоров и очень широкой мостовой, предоставляющей свободу транспорту и безопасность пешеходам. До тротуаров в Маркатане еще не додумались. Здесь было не так оживленно, как с другой стороны порта, где располагался рынок и откуда шел основной грузопоток. С этой стороны дорогой пользовались только для доставки пассажиров на пристань, поэтому по ней колесили в основном кареты и омнибусы, а иногда и паровые монстры, заволакивающие улицы дымом. Дома вдоль набережной относились к разряду элитных и возводились исключительно из камня по индивидуальным архитектурным проектам. Магазины, часто устраиваемые на первых этажах зданий, были рассчитаны на богатых клиентов и пестрели рекламными надписями и яркими рисунками над стеклянными витринами с дорогими престижными товарами.
   Сомов остановился у деревянной вывески с лаконичной надписью "Трюм" и подвешенным к ней настоящим штурвалом. Вышарканные ступеньки под вывеской вели вниз. Оказавшись внутри таверны, где пахло приятно и вкусно, у Виктора сразу разыгрался аппетит и он, не удержавшись, заказал себе обед. Пока готовили заказ, он осмотрелся. Зал таверны размещался в подвале, поэтому не имел окон и был настолько огромным, что дальние стены таяли в темноте, создавая оптическую иллюзию бесконечного пространства. Было это задумано специально или получилось случайно в силу того, что магические лампы на столиках просто не светили дальше пары десятков метров, но в любом случае выглядело это сногсшибательно. Небольшая сцена в глубине зала освещалась парой огромных напольных канделябров каждый на двенадцать свечей. Сейчас оплывшие свечи не горели, а сцена была пуста. Посетителей было немного, но судя по их внешнему виду, люди которые заглядывали сюда, относились далеко не к бедным слоям общества. За столиками также расположились несколько морских офицеров, что было неудивительным, учитывая близость порта. В таверне было чисто, уютно и очень комфортно сиделось на стульях с наклонными спинками. На столах белоснежные салфетки, серебро и даже меню в кожаной обложке. Чем больше Виктор осматривался, тем сильнее ему здесь нравилось. Кроме того, это было первое и пока единственное место в Маркатане, обнаруженное Сомовым, где пахло, а не воняло. Ну, почти не воняло.
   Он быстро покончил с вкусным и сытным обедом, который обошелся в восемь серебряных монет, удивился высокой цене, но решил, что богатые клиенты, которые могут позволить себе посещение этого заведения только плюс для работающего здесь музыканта. Виктор достал визитную карточку и продемонстрировал ее гарсону, молодому и веселому парню в белом накрахмаленном фартуке.
   - Я бы хотел увидеть господина Карса. Передайте, что его ожидает Музыкант.
   По тому, как гарсон расплылся в понимающей улыбке, выступление Сомова здесь, похоже, запомнили.
   Через минуту гарсон провожал Виктора в кабинет хозяина мимо барной стойки, через предбанник кухни и наверх по металлической винтовой лестнице. Кабинет оказался небольшой комнатой на втором этаже, с окнами, из которых открывался великолепный вид на гавань. Сам хозяин встретил Сомова за рабочим столом, но стоя и с церемонным поклоном.
   - Рук Карс. Рад видеть вас снова.
   Виктору не оставалось ничего другого, как тоже мотнуть головой и представиться:
   - Элвис Прэсли. Однако знакомые чаще зовут меня Музыкантом.
   - О, да, я обратил на это внимание. Хотя должен заметить, что знакомые у вас э-э... - он поискал подходящее слово, - специфические. Подобная публика редко посещает мое заведение, но их золото не легче, чем у остальных. А кто откажется от золота? Кто угодно, только не я. Однако, я вас заговорил. Прошу присаживаться.
   Некоторое время мужчины молча изучали друг друга. Виктору открытое лицо Карса импонировало и давало надежду, что дела он ведет честно. Шатен, гладко выбрит, на щеках легкий румянец, полноват, что естественно для работника общественного питания, одежда хлопковая или льняная не разобрать и никакой кожи и ремней с пряжками.
   - Итак, полагаю, что ваше появление означает то, что вы решили принять мое предложение, - повел разговор хозяин таверны.
   - Да. Захотелось сменить род деятельности, - признался Сомов, - А ваши условия показались мне весьма заманчивыми.
   - Ты раньше играл в тавернах или где-нибудь еще? - спросил Рук, переходя на неформальное обращение.
   - Я играл в... - начал говорить Виктор и тут же прикусил язык.
   Расслабившись, он чуть не стал рассказывать о студенческой рок-группе.
   - Нет, в тавернах я не играл.
   - Значит так: работу начинать после обеда и заканчивать ночью, пока не разойдутся посетители. Можешь делать небольшие перерывы, чтобы перекусить, ну или по другим надобностям. Поесть можно бесплатно на кухне или в зале, но уже за свой счет. Один день в неделю свободный на твой выбор кроме праздников и выходных.
   - Примерно так я себе это и представлял, - произнес Сомов, малость скривившись.
   Становится наемным работником и ходить ежедневно на работу по часам, был далеко не лучший вариант, но успокаивало, что это временно, пока не появятся документы. Карс заметил сомнения Виктора.
   - Мое предложение более чем щедрое, Элвис. Я готов платить тебе по десять серебренных в день, а это втрое больше того, что я плачу моей нынешней певичке Суле. И не забывай, что довольные посетители иногда благодарят музыкантов монетой и за плату заказывают понравившиеся песни. Эти деньги по праву только твои. Предположу, что их наберется даже больше, чем буду платить тебе я. Черт возьми, да я сам готов отдать серебряный, чтобы еще раз услышать твою песню о гавани, кораблях и смертельной дуэли в таверне из-за женщины.
   Виктор не удержавшись, заулыбался и пообещал:
   - Исполню ее специально для вас, господин Карс. При первом же удобном случае и совершенно бесплатно.
   - Замечательно. Значит, договор с Сулой я расторгаю, - Рук заворошил бумаги на столе, - а с тобой давай приступим к оформлению, чтобы было все как положено.
   Он взялся за перо и выжидательно посмотрел на музыканта. Виктор, не предвидя такого поворота событий, растерялся, и улыбка сползла с его лица. А ведь так все чудесно складывалось.
   - Э-э... Может не стоит пока увольнять певицу? - попытался выкрутиться Сомов, - Я никогда еще не работал в подобных заведениях. Вдруг работа окажется не по мне, и вы останетесь тогда и без певца и без певицы.
   - Но какой мне резон содержать двух исполнителей? Это пустая трата денег.
   - Если вопрос только в деньгах, то я готов поделиться своей частью. Пусть Суле будет три серебряных, а мне семь. Итого десять, - Виктор перевел дыхание, - И предлагаю установить испытательный срок на один месяц. Если за это время меня устроит работа, а вас мое исполнение, то тогда и заключим официальный договор.
   - Испытательный срок? - удивленно переспросил Карс, и словно пробуя на вкус незнакомое словосочетание, повторил: - Испытательный срок. Хорошо. Отложим договор на месяц. Но устные условия я озвучил и их следует выполнять. Когда ты сможешь приступить?
   - Сегодня, - ответил Виктор.
   - Замечательно, - довольно потер руки хозяин таверны, - Обязательно приду вечером тебя послушать. А сейчас может быть, пропустим по маленькой рюмочке? Ты когда-нибудь пробовал выдержанное эльфийское вино, Элвис?
   Первый рабочий день Сомова начался с нелегкого разговора с Сулой, которая не сомневалась, что через месяц ее окончательно уволят, и не забыла, как ее со сцены прогоняли разбойники. И хотя у Виктора на нее были конкретные планы, певица его не слушала. А между тем женщина обладала красивым сильным голосом, и он собирался использовать ее в бэк-вокале, а позже и в сольном исполнении. Кроме того, она могла аккомпанировать на клавесине. Нечего было разбрасываться уже подготовленными кадрами. Следующая проблема возникла с клавесином. Сказать, что Виктор умел играть на клавишных инструментах, можно было только с большой натяжкой. Сула играть умела, но звучание ее клавесина абсолютно не устраивало Сомова, так как совместная игра гитары и клавесина не создавала гармонии. Стали разбираться, в чем причина. Насколько же проще было с цирковым оркестром, вспомнил Виктор, когда музыканты духового оркестра просто выдували мелодию похожую на ту, которую он напевал. Дудели они, конечно, ужасно, но тогда и фальшивое исполнение шло на ура. Сомов попросил певицу рассказать все, что она знает о музыке. Сула рассказывала долго и путано, но успокаивало главное - на Осане так же, как и на земле в основе лежал двенадцатизвуковой равномерно-темперированный строй музыки, о чем Виктор и сам уже давно догадался, как только первый раз увидел гриф гитары. Уж кому, как не гитаристу знать, что октава делится на двенадцать звуков, фактически двенадцать нот, а вовсе не на семь, как принято считать. Значит, следовало просто перенастроить старый клавесин, который был или настроен не в той тональности или у него со временем растянулись струны. Идеальной настройки струнного инструмента не существует, а с точки зрения физики этого вообще быть не может, но можно было попытаться настроить инструмент так, чтобы даже самый придирчивый слушатель счел его звучание благозвучным. Виктор полез настраивать клавесин, и они поругались с Сулой во второй раз.
   В общем, первое выступление Виктора было практически единоличным. Он исполнил репертуар, зарекомендовавший себя среди бандитской братии и состоящий большей частью из песен Высоцкого. Публика приняла его неоднозначно. Может репертуар подкачал и выбивался из того что было принято слушать среди состоятельных граждан, может не всегда были понятны песни без начала и конца, а может, богатые люди не проявляли свои эмоции так открыто, как простой люд. Но денег ему надавали - кучу меди и одну серебряную монету за повтор песни "В нашу гавань заходили корабли". Виктор подозревал, что этот единственный серебряный принадлежал Руку Карсу. Как бы то ни было за вечер он заработал больше четырех серебряных монет медяками.
   Половину этих денег он отдал Суле, несказанно удивив ее таким поступком и сразу повысив доверие к себе. А когда на другой день он принес пару текстов группы Мельница, подходящих к ее имиджу, велел выучить и готовиться к сольному выступлению, женщина из тихого врага превратилась в ярого сторонника.
   Дело потихоньку пошло. Виктор анализировал реакцию слушателей, отмечал наиболее популярные произведения, корректировал репертуар и каждый день добавлял по одной новой песне. "Плот" Юрия Лозы мгновенно стал шлягером, и без него теперь не обходилось ни одно выступление. Постепенно появились поклонники его творчества, а вечерами в таверне стало значительно многолюднее. Сначала Виктор обедал, садясь за свободный столик в зале, затем просил гарсона подыскать ему столик со свободным местом и не возражающими посетителями, а потом настало время, когда за право обедать с ним за одним столом гарсону начали предлагать деньги. Следует отметить, что все гарсоны были на удивление добросовестными работниками. Кассовых чеков в Маркатане отродясь не видали и все монеты шли через гарсонов под честное слово, в том числе и деньги, предназначенные музыкантам. Никто не швырял монеты на сцену и не лез лично к Виктору, чтобы заказать песню. Просто подбегал гарсон и тихо передавал Сомову, номер столика такой-то, просит исполнить песню такую-то, заплатил столько-то, а посетителям вежливо поясняли:
   - Конечно, вы можете заказать песню. Две серебряных монеты, уважаемый.
   Честность гарсонов восхищала Виктора, пока спустя месяц, он не зашел к работодателю оформлять договор и был шокирован его откровением.
   - Разве можно доверять человеку, имеющему дело с деньгами? Конечно, нет. Все гарсоны являются послушниками, которые связаны клятвой верности, - самодовольно пояснил Рук, - А при необходимости я могу даже следить за действиями своих работников через гогглы с помощью зрительного амулета. Жаль только, что без звука. Вот, полюбуйся.
   И он выложил на стол жуткое устройство похожее на перевернутого паука, в металлических лапах которого был зафиксирован настоящий человеческий глаз. Виктора передернуло от отвращения. Амулет был ужасен, но еще ужаснее было осознание того, что честность гарсонов была обусловлена магией. Впрочем, глядя на молодых и веселых парней, работающих гарсонами, нельзя было сказать, что они тяготились этой клятвой верности. Виктор достал документы, недавно добытые ему Орком, и протянул владельцу таверны.
   - Пупел Лунус? - опешил работодатель, прочитав имя, указанное в личной грамоте.
   - Да, Пупел Лунус, - подтвердил Сомов и, не сдержавшись, усмехнулся, - То еще имечко, верно? Именно поэтому для сцены я использую псевдоним Элвис Прэсли. И прошу обращаться ко мне только так и никак иначе. И еще, господин Карс, желательно, чтобы в договоре вы закрепили за мной право на два выходных дня в неделю. Понимаете ли, это очень давняя привычка, от которой мне трудно отвыкнуть.
   Пока составлялся договор, Сомов от нечего делать принялся разглядывать кабинет хозяина таверны и его взгляд наткнулся на журнал с наполовину разгаданным кроссвордом.
   - Любите поломать голову над разгадыванием слов, господин Рук? И как вы находите преаноллу?
   - О, да. Признаюсь, меня эта игра покорила с момента своего появления. Великолепная тренировка ума, облеченная в форму игры. Я не пропускаю не одного номера с тех пор как преаноллу стали печатать в "Королевском вестнике". Не побоюсь назвать ее самой гениальной головоломкой нашего времени.
   - Ну что вы... - скромно потупился Виктор.
   Формальности были соблюдены, и договаривающиеся стороны отметили это бутылочкой замечательного старого вина из специального запаса владельца таверны. С этого момента работа Сомова стала официальной. Расщедрившийся Рук обязался платить Виктору первоначально оговоренные десять серебряных монет без вычетов, и даже сохранил за Сулой ее прежнюю плату. Два выходных дня также нашли отражение в договоре. Хозяин был очень доволен игрой музыканта, привлекающей все больше посетителей, не хотел его терять и был готов идти на уступки. А вот Сомов начинал испытывать неудовлетворенность. Нет, сама работа музыкантом захватила его целиком и полностью. Настолько, что, даже имея на руках документы, он уже и не помышлял ни о каком другом роде деятельности, кроме музыки. Однако его не устраивали жалкие возможности их совместного с певицей дуэта. Появилась мечта создать полноценную музыкальную группу, и он с энтузиазмом взялся за дело, получив добро от владельца таверны. Деньги, заработанные лихим путем, начали стремительно таять в соответствии с поговоркой легко пришли - легко ушли.
   Первым делом он арендовал помещение для репетиций, которое располагалось рядом с кухней и имело отдельный выход во двор. Туда перенесли старый клавесин, а для зала приобрели новый, сверкающий свежим лаком и с прекрасным звучанием. Обойдя все лавки в городе, Сомов отыскал-таки две гитары с металлическими струнами и, не торгуясь, забрал оба имеющихся в наличие экземпляра. Гитары были альтийского производства, о чем гласила выжженная на вампирском языке надпись некрупным кеглем на головке грифа. Стоили они баснословно дорого, но громкий звонкий чистый звук, издаваемый ими, стоил каждого потраченного золотого. Единственный недостаток металлических струн заключался в том, что они боялись влаги и требовали заботливого ухода. Виктор берег их как зеницу ока. Прикасался только чистыми руками, а после игры тщательно протирал мягкой хлопковой тряпкой поочередно каждую струну удаляя влагу и пот. Самым непростым делом оказалось найти ударные инструменты. Барабаны в лавках имелись, но нужны были не просто барабаны, Сомову нужна была ударная установка с полным набором барабанов и тарелок и к тому же приспособленная для удобной игры барабанщика. В итоге он обратился к нескольким мастерам, которые взялись изготовить его странный заказ по эскизам. Когда ударную установку доставили в репетиционный зал, на нее сбежались посмотреть все работники таверны, включая хозяина. Собранная ударная установка выглядела совершенно футуристически на фоне средневекового свечного освещения. После ее тестирования выявились многочисленные мелкие недостатки, как например тугость педалей для бас-барабана и хай-хэта. Недостатки мастера изготовители взялись устранить бесплатно, подстегнутые заказом на еще одну ударную установку. Таскать громоздкие музыкальные инструменты из репетиционной студии на сцену и обратно не годилось, и закончилось бы для инструментов плачевно.
   Затем пришла пора подыскивать кандидатов для пополнения состава. И конечно первый взор упал на Кропалика. Однако мало того, что тот был сам музыкант-недоучка, так он привел еще трех своих друзей беспризорников. Оказалось, что обучаясь игре на гитаре, он заразил этим и своих приятелей, с которыми делился не только знаниями, полученными от Виктора, но и своей гитарой. Играли они кошмарно, но пальцы у них уже переболели, а желание играть только усилилось и это уже само по себе чего-то стоило. Но если Кропалика Сомов учил играть с главного, с постановки рук, то эти ребята сразу взялись за аккорды и уже возомнили себя музыкантами. А самый шустрый из них решил привести неотразимый, по его мнению, аргумент:
   - Опасные люди рыскают по городу, расспрашивают всех про Одноглазого и Бешенного. Интересуются, кто что видел или слышал. К нам тоже подходили. Мы за Бешенным следили по твоему указанию, но им про это ничего не сказали. Возьми нас Музыкант, мы и дальше будем молчать.
   Так. Сомов нахмурился, и взгляд его потяжелел. Подобное поведение юных шантажистов нужно было пресекать в самом зародыше раз и навсегда.
   - Еще раз услышу об этом, утоплю как котят.
   Побелели и перестали дышать все четверо, в том числе и Кропалик. Глаза стали как блюдца от страха, а по комнате поплыл неприятный запашок. Черт возьми, выругал себя Сомов, перестарался дурак, это же все-таки дети.
   - Ладно, буду учить вас играть, - смягчил он тон, - Но слушаться меня беспрекословно, занятия посещать без пропусков. Всем ясно? А сейчас проветрить помещение.
   Словно заглаживая вину, взял всех беспризорников на содержание и купил им гитары, а самого шустрого посадил за барабаны. На ударную установку подростки смотрели такими восхищенно-удивленными глазами, как он сам когда-то на BMW пятой серии и безумно завидовали шустрому. Впрочем, попробовать постучать по барабанам Виктор позволил всем, а выбор на шустрого пал лишь потому, что у него это получалось лучше, чем у остальных. Репетиции проводили ежедневно, и ребята очень старались, буквально из кожи вон лезли, чтобы быстрее научиться играть, но на сцену их пока не пускали.
   - Нечего вам перед почтенной публикой позориться, - остудил пыл юных гитаристов Сомов, а персонально шустрому сказал: - Ты, дружок, пока обычный колошматник, а мне нужен ударник.
   Неоценимую помощь в подборе музыкантов оказал Авик Лакис, что было неудивительно при его обширных знакомствах в творческой среде. Из десятка представленных им кандидатов прижилось всего двое, остальных по тем или иным причинам отбраковал Виктор, но зато эти два флейтист и контрабасист были музыкантами, что называется от бога. Не хватало только хорошего скрипача, и Виктор знал одного такого, самого лучшего в Маркатане. Отказ спесивого Обоста был ожидаем, но все равно расстроил Сомова, и он долго размышлял, как поступить дальше. Признаться, своим высокомерным поведением старик его крепко разозлил. Можно было поискать другого музыканта или вообще отказаться от скрипача в группе, но Виктор принял третье решение, когда увидел в таверне Орка.
   Орк сильно изменился внешне, начал вести себя степенно и уверенно, стал одеваться в дорогую кожу, утянутую ремнями, и теперь больше походил на дворянина средней руки, чем на разбойника. И только колючий прежний взгляд выдавал в нем лихого беззаконника, всего лишь маскирующего под добропорядочного гражданина. Он принялся понемногу трясти контрабандистов на рынке, а без проблем в этом новом деле не обошлось и ему потребовались советы Сомова. Договорились встретиться этой же ночью у разбойников. В притоне кроме главаря находились незнакомый крепкий мужик с головой, обритой наголо по новой бандитской моде, Хлыст и братья близнецы, которых теперь невозможно было спутать, так как у одного из них появился ужасный шрам на лице. Братья, к которым раньше обращались просто - близнецы, к настоящему времени обзавелись прозвищами. Одного в соответствии с внешностью теперь звали Харей, а другого почему-то Лопатой. Орк и Виктор общались с глазу на глаз, без посторонних, в отдельной комнате. Сначала о проблемах бандита, потом о щекотливом деле Музыканта, а затем, окончательно обсудив все нюансы, пригласили остальных разбойников, исполнителей задуманных планов. Задачу ставил им Орк, а последнее слово взял Сомов:
   - Дочь Обоста совсем молодая, ей всего шестнадцать лет, поэтому постарайтесь с ней обращаться аккуратно, без грубости и пошлости. Если вдруг с ней что-нибудь случится, я себе этого не прощу, - сказал он и покривился, как от зубной боли, а потом обвел всех тяжелым взглядом, - Но для вас важнее запомнить то, что я не прощу этого вам! Не дай бог с головы девушки упадет хоть один волос.
   - Да поняли мы, не с мальчиками разговариваешь, - самоуверенно произнес незнакомый мужик, - И не пугай нас, мы сами кого хочешь, напугаем. Это говорю тебе я, Кот, правая рука Орка.
   - Правая рука говоришь, - хмыкнул Виктор, - Я сейчас уйду, а ты тут поспрашивай у братьев, сколько я правых рук отрубил. Это я не пугаю, а предупреждаю по-братски, чтобы ты ненароком не наделал глупостей, и Орку не пришлось искать себе новую руку.
   Главарь слушал этот диалог молча, едва заметно улыбаясь, и вышел лично проводить Сомова.
   - Ты на Кота не сердись. Он хотя и заносчив слегка, но мужик с головой, сделает все как надо.
   - Я не сержусь. Беспокоюсь немного, это да. Дело уж больно деликатное и надо обойтись без лишнего фанатизма.
   - Все сделают как надо, - повторил Орк, - Люди проверенные. А Кот еще и повинится, если я разбираюсь в людях. А я в них разбираюсь.
   Примерно через неделю, возвращаясь поздно ночью с работы, вдоль набережной, где половина газовых фонарей как обычно не светила, Виктор заметил темную фигуру, бесшумно вынырнувшую из подворотни. Он рванул меч из-за спины и прежде чем незнакомец успел приблизиться, ему в грудь уже упирался клинок, холодно поблескивающий в свете луны.
   - Погоди, Музыкант, - прошептала фигура, - Это я, Кот.
   - Кот? А чего подкрадываешься так тихо? - с подозрением спросил Сомов.
   - Так за это Котом и прозвали, - самодовольно пояснил разбойник, - Я по делу пришел.
   Виктор, чуть помедлив, убрал меч в ножны.
   - Ну, рассказывай, раз пришел.
   - Сработали сегодня. Все сделали чисто. Девчонка в надежном месте, обращаются с ней хорошо. Ни один волос головы не упал, как велено, - разбойник слегка помялся, - И ты это, Музыкант, зла на меня не держи. Погорячился я тогда малость.
   - Ладно, проехали, - отмахнулся от извинений Кота Сомов, - Расходы?
   - Парням за работу три золотых обещано. Пять золотых пришлось заплатить хозяину таверны, чтобы тот прогнал скрипача. Ну и для девчонки там поесть, то да се, одна монета с запасом. А проехать-то куда? Я чет не понял.
   - Забудь, - ответил Сомов, отсчитывая девять золотых монет, - На этом пока все. Впредь докладывать, если только произойдет что-нибудь непредвиденное. Орку передашь, что в нужный момент я сам к нему приеду.
   Теперь оставалось только ждать. Старый скрипач явился к Виктору через две недели под вечер. Обост выглядел разбитым и постаревшим. Глаза красные, опухшие, а под ними темные мешки от постоянной бессонницы.
   - Господин Прэсли, вы моя последняя надежда, - начал старик убитым голосом, - У меня похитили дочь и я в полном отчаянье. Я уже обращался к кому только мог и в стражу и в городской совет и к влиятельным людям, но мне так никто и не помог, никто не может найти мою маленькую бедную девочку.
   - Да вы присаживайтесь, господин Обост, присаживайтесь, - чуть ли не насильно усадил его Сомов, - Я, безусловно, окажу вам помощь, если это будет в моих силах. Успокойтесь и расскажите подробно, что с вами стряслось.
   - Вымогатели, - простонал скрипач, раскачиваясь из стороны в сторону, словно у него все болело внутри, - Проклятые вымогатели угрожали мне и требовали денег. Какая неслыханная наглость! Я отказался платить по золотому в неделю всего лишь за то, что просто работаю в таверне. Тогда они похитили мою дочь, единственную мою надежду и теперь требуют уже сто золотых. Я собрал все, что у меня было, занял, сколько мог у друзей, но мне все равно не хватает сорока монет. Авик Алкис подсказал, что вы можете мне помочь, что у вас есть связи с нужными людьми. Умоляю вас, помогите мне или дайте взаймы недостающие деньги. Я отдам, отработаю все до последнего медяка, клянусь вам, только помогите. Вчера бандиты прислали письмо и предупредили, что если я не найду деньги к завтрашнему утру, то будут присылать мне каждый день по одному отрезанному пальчику моей бедной девочки. Мне страшно от мысли, что может быть, ее уже нет в живых. Я схожу с ума от горя и безысходности.
   Старик не сдержал чувств и, уронив голову на колени зарыдал. Сомов смотрел на него с жалостью и уже раскаивался в том, что затеял это дело. Пусть дочке Обоста на самом деле ничего не угрожало, и в случае провала плана ее просто бы вернули отцу в целости и сохранности, но для старого скрипача все происходящее было абсолютно реальным и горе его было неподдельным. Однако отступать Виктору от задуманного было уже поздно. Он проводил Обоста в репетиционную студию, которая сейчас была пуста, и велел ждать там. Пусть пока посидит, успокоится, заодно посмотрит на уникальные музыкальные инструменты, да и выступление краем уха послушает. Может, дойдет до упрямца от чего он отказался.
   К вертепу разбойников подъехали в закрытой карете с зашторенными окнами. Знать дорогу в логово бандитов Обосту не следовало, а вот посмотреть на разбойников ему было бы поучительно. Их лица лучше всяких слов сказали бы о том, с какими опасными и безжалостными людьми столкнулся скрипач. Поэтому Сомов провел его внутрь и оставил трястись от страха среди лиходеев пока сам в это время непринужденно общался с Орком.
   Глубокой ночью карета с тремя пассажирами продолжила путь, выехала за город, попетляла по ухабистым проселочным дорогам и остановилась у одинокого крестьянского домика. В черном безлунном небе низко над головой висели огромные звезды, а необычайную тишину вокруг подчеркивал далекий одинокий стрекот сверчка. Пахло скощенной травой, коровьим навозом и чем-то еще непередаваемо деревенским. После городского смрада здесь пахло хорошо и необычайно легко дышалось. Орк ушел в дом, Обост стоял у кареты с отрешенным лицом, а Виктор внимательно прислушивался к пению сверчка. Удивительное дело, но в голову почему-то лезли мысли об этом невидимом, но судя по издаваемому звуку большом, толстом и, наверное, вкусном насекомом. Вот так неожиданно давала о себе знать гастрономическая привычка гномов.
   Скрипнула дверь дома, и появился главарь разбойников с девушкой. Обост вскрикнул и бросился к дочери. Встреча родственников не обошлась без слез, и Виктор с Орком дали им время, чтобы прийти в себя, тактично ожидая в стороне. Скрипач убедился, что с дочкой все в порядке, немного успокоился, а затем спохватился и подошел к приятелям.
   - Я не знаю, как выразить благодарность вам, господин Пресли, и вашему незнакомому другу, - сбивчиво начал Обост и протянул маленький кошелек с деньгами, - Прошу вас, господа, возьмите, это все что у меня есть в данную минуту. Но я обещаю, что потом...
   - Оставьте деньги себе, господин Обост, они вам еще понадобятся, - бесцеремонно прервал его Сомов холодным тоном, - Сейчас садитесь в карету и отправляйтесь домой. Вам нужно время, чтобы оправиться. Поэтому завтра отдохните, проведите время с семьей, а послезавтра я жду вас у себя в студии. Теперь вы работаете у меня. Репетиции мы начинаем рано утром, постарайтесь не опаздывать.
   - Да, да, конечно, господин Пресли, - кланяясь, ответил Обост.
   - Красивая работа, - одобрительно произнес Орк глядя вслед удаляющейся и тающей в темноте карете.
   - Полное дерьмо, - поморщился Виктор.
   В его голове план по принуждению Обоста выглядел изящным и быстрым решением проблемы, а в реальности превратился в долгое страдание совершенно невинных людей.
   - Ну, это с какой стороны посмотреть, - не согласился Орк, - По мне так сработано все чисто, тонко и красиво. Я бы даже сказал сыграно, как по нотам, Музыкант. Было чему поучиться. Но потратить столько усилий и денег ради простого скрипача. Вот этого я не понимаю. Он действительно тебе так нужен?
   - Даже и не знаю, - честно ответил Сомов, - Скрипач он, конечно, не простой, а лучший в Маркатане, но стоил ли таких усилий? Пожалуй, что не стоил, но дело уже сделано.
   - Ну, тогда не выпить ли нам вина по случаю удачного завершения дела? В доме полным-полно запасов еды, приготовленной для девчонки и есть бочонок вина у охранников.
   - А, давай, - махнул рукой Виктор.
   В эту ночь он не прочь был напиться, чтобы избавиться от гадливого чувства, появившегося у него после истории с Обостом и его дочкой. И напился. В хлам.
   - Ты пойми, - втолковывал он, обняв Орка за плечи, - Не мое это все. Чужое. Я физик, а не бандит. Физик-ядерщик. Ты это понимаешь?
   Орк смотрел осоловевшими глазами, улыбался и утвердительно кивал огромной лысой головой. В какой-то момент Сомов рассердился, перевернул стол с закусками и заявил, что желает нормальной здоровой пищи. Последнее, что он запомнил, как они с Орком, поддерживая друг друга, бродят по полю в поисках сверчка, который будто бы почувствовал неладное и притих.
   Обост явился в таверну ровно через день, как было велено, однако пришел не один, а с дочкой. После случившегося старик не только растерял всю свою спесь, но и не отпускал от себя дочь ни на шаг. Он принялся упрашивать Сомова, чтобы девушку взяли на работу в таверну в любом качестве, хоть уборщицей, хоть посудомойкой, лишь бы она постоянно находилась под его присмотром. Скрипач уверился в безграничных возможностях Виктора и не сомневался, что тот без усилий способен утрясти этот незначительный вопрос с хозяином "Трюма". Сомов выслушал его, посмотрел на застенчивую, но очень миловидную юную особу и сделал встречное предложение:
   - Почему же сразу посудомойкой? Неужели у такой красивой девушки и дочери столь талантливого отца нет других способностей? Играть или петь она умеет?
   Играть на музыкальных инструментах дочь Обоста, увы, не умела, а вот петь худо-бедно у нее получалось, со слухом и голосом все было в порядке. Но чтобы петь правильно, ей необходимо было еще учиться и учиться.
   - Пусть занимается с Сулой, - посомневавшись, определился Виктор, - Еще одна девушка на подпевках нам не помешает. Когда-нибудь.
   После такого неожиданного и удачного устройства дочери в музыкальный коллектив старик стал считать себя в неоплатном долгу перед Сомовым. Скрипач вышел на сцену в первый же день и был в ударе. Маэстро не требовались долгие репетиции, поскольку мелодию он схватывал на лету. Виктору даже пришлось ограничивать энергию Обоста, чтобы тот своей скрипкой не затмевал игру других исполнителей. В тот же вечер в таверну заглянул лекарь Авик Лакис и Сомов, когда выпала свободная минутка от работы присел за его столик поболтать с другом, а заодно и подкрепиться. Лакис в некоторой степени был посвящен в события, произошедшие с Обостом, так как именно лекаря Виктор направлял к скрипачу с просьбой ненавязчиво намекнуть, кто может помочь в решении проблем с исчезновением дочки. Авик был достаточно умен, чтобы сделать соответствующие выводы и эти выводы его напугали.
   - А ты оказывается очень страшный человек, Элвис, - с опаской произнес Лакис, увидев скрипача на сцене, - Не хотел бы я стать твоим врагом.
   - Так не становись им, - просто ответил Виктор, не отрываясь от тарелки.
   - Я постараюсь, - совершенно серьезно ответил лекарь.
   Сомов почувствовал напряжение в его голосе, и поднял удивленные глаза.
   - Брось, Авик. Ты что это? Я тебе жизнью обязан. Ты мой спаситель и мой друг. Разве не так?
   - Смею на это надеяться, - натянуто улыбнулся лекарь.
   - Ну, вот опять, - расстроился Виктор и попытался пошутить: - Разве я могу плохо относиться к человеку, который спас мне жизнь и вылечил два зуба?
   Алкис был непробиваем.
   - И как мне тебя убедить? - задал риторический вопрос Сомов, - Ну, хочешь я спою для тебя? Для своего друга.
   - Хочу, - смутился Авик.
   Виктор вытер руки, швырнул салфетку в недоеденный ужин и поднялся на сцену.
   - Все свободы, - бросил он музыкантам и громко объявил в зал: - Эту песню я исполняю в честь моего друга Авика Лакиса! Лучшего лекаря Маркатана способного воскрешать мертвых!
   Песня о друге из кинофильма "Путь к причалу", если и не развеяла опасения лекаря полностью, то заставила его растрогаться и на время забыть обо всем, кроме голоса Виктора и таких душещипательных слов:
   Ну а случится, что он влюблен, а я на его пути -
   Уйду с дороги, таков закон: "Третий должен уйти".
   Наступил момент, когда владелец таверны Рук Карс был приглашен в репетиционную студию, чтобы оценить новый репертуар. Сомов не считал свою группу полностью готовой предстать перед публикой, но на следующий день мастера должны были доставить вторую ударную установку, грозя превратить репетиционную в склад музыкальных инструментов. Обстоятельства заставляли представить музыкальный коллектив широкой аудитории, и первым слушателем стал хозяин таверны "Трюм". Три удара барабанной палочкой по ободу малого барабана стали сигналом к началу музыки, которой еще не слышал мир Осаны.
   Спустя два часа Виктор и Рук сидели в кабинете за составлением нового договора между владельцем таверны и руководителем музыкальной группы "Ваnda". Карс все еще находился под впечатлением от услышанного и пошел на все условия, что выставил Сомов: тридцать серебряных в день, репертуар, исполнители и график их работы на усмотрение руководителя группы. Но вместе с тем владелец таверны сохранил трезвость мышления и решил подстраховаться.
   - Знаешь, Элвис, хотя я и сторонник прогресса, но боюсь, что такую необычную музыку сложно будет принять консервативным людям, особенно старшему поколению и я потеряю часть очень состоятельных клиентов, - поделился своими опасениями Рук, - Я не хочу рисковать, поэтому предлагаю считать договор предварительным, с испытательным сроком на один месяц. Договорились? Вот и отлично. С тобой очень приятно иметь дело. Как насчет рюмочки светлого эльфийского?
   Кое в чем Карс оказался прав и в последующие дни возраст посетителей таверны начал заметно молодеть. Однако в финансовом плане это пошло только на пользу и владельцу таверны и музыкантам. Оказалось, что среди молодежи Маркатана более чем достаточно богатых граждан, которые к тому же отличались щедростью и неиссякаемым интересом к творчеству уникального музыкального коллектива. Так у музыкантов, в первую очередь у Сомова появились новые постоянные поклонники и их число медленно, но верно увеличивалось. Многих из поклонников Виктор уже знал в лицо и в перерывах между песнями перебрасывался с ними приветствиями или даже шутками. Среди почитателей его таланта нашлась и совсем старая баронесса, которая посещала таверну раз или два в неделю в обязательном сопровождении угрюмого сухопарого мужчины. Баронесса старалась занять столик ближе к сцене, всегда смотрела на Виктора с благожелательной улыбкой, и каждый раз после ее посещения гарсон приносил один золотой с одним и тем же пояснением:
   - Элвису Пресли от баронессы Рунар за доставленное удовольствие.
   Сомов при появлении баронессы тепло и вежливо ее приветствовал и обязательно исполнял персонально для нее одну из любимых ее песен. Однако, несмотря на расположенность баронессы, она никогда не приглашала его за свой стол, и они ни разу не поговорили. В чем была причина неслыханной щедрости баронессы, так и осталось загадкой. В отличие от старой баронессы молодежь напротив жаждала общения со своим кумиром. Стоило Виктору спуститься со сцены в зал на обеденный перерыв, как зал взрывался криками со всех сторон и каждый требовал его к себе за столик. Иногда приходилось менять по нескольку столов подряд, так что ему и поесть толком не удавалось. Он выслушивал комплименты, которые принимал искренне, с удовольствием, но без тщеславия. Его засыпали вопросами, на которые чаще всего он отвечал фразой - "это коммерческая тайна", даже если такой ответ порой и звучал совершенно не к месту. Ему делались интересные и заманчивые предложения, от которых он непреклонно отказывался. Впрочем, от просьб одного настойчивого молодого барона с фанатичными и грустными глазами он так и не смог отбиться. Барон горел желанием научиться играть на гитаре и не жалел денег для осуществления своей мечты. Сомов несколько раз ему отказывал, но барон был невероятно упрям и на сумме в десять золотых ежемесячно уговорил. А когда к ученикам игры на гитаре добавилась еще пара щедрых дворян, над входом в студию появилась и вывеска - "Музыкальная школа Элвиса Пресли".
   Карс узнав об этом, поймал Виктора в свободную минуту и обратился к нему с робкой просьбой - не согласится ли он давать уроки музыки и его десятилетней дочке на дому.
   - Конечно, господин Рук, -- согласился Сомов, - Только не на дому, а в школе вместе с остальными учениками. Обучение стоит десять золотых в месяц.
   У Карса пропал дар речи, а и без того румяное лицо пошло пунцовым пятнами.
   Виктор понял, что шутка не удалась, и постарался исправить положение:
   - Прошу прощения, господин Рук. Я назвал вам стоимость обучения в моей школе для посторонних лиц. Для вас же я готов сделать скидку, скажем, до одного золотого в месяц. Но условие обучения только в школе остается. Извините, но у меня абсолютно нет времени на частные занятия.
   - Один золотой меня устроит, - облегченно выдохнул Карс, -- Но надеюсь, у вас там занимаются порядочные люди?
   - Как вы могли подумать иначе? - притворно возмутился Сомов, - Среди моих учеников минимум три барона. А что касаемо их благовоспитанности, то я сам беру у них уроки дворянского этикета.
   - Что же, тогда я полностью спокоен. Предлагаю подняться ко мне в кабинет и отметить нашу договоренность бутылочкой прекрасного вина из Ольефа. Доставили только сегодня утром. Уверен, ты никогда ничего подобного не пробовал.
   Так в студии появилась бойкая рыжая непоседа Еала, с которой большую часть времени занималась Сула, обучая вокалу и игре на клавесине. К занятиям с учениками Сомов привлек и других своих музыкантов. Нотную грамоту преподавал отлично разбирающийся в ней флейтист, а заместителем руководителя школы был назначен Обост.
   Распределение доходов в группе привязали к прямому участию каждого музыканта в выступлениях. Стоишь на сцене, получай равную долю. Отдыхаешь, отдыхай дальше и не претендуй на то, что зарабатывают другие. Между Сомовым, как руководителем и всеми музыкантами были заключены соответствующие договоры, которые помог составить опытный в этих вопросах Карс. И уже вне договора, а по давней традиции, сложившейся в музыкальных кругах, никто не покушался на деньги, переданные персонально какому-либо из музыкантов. Это было святое. Больше всех, конечно, зарабатывал Виктор с недосягаемым отрывом от своих коллег. Одни только золотые старой баронессы чего стоили. Когда гарсон доставал золотую монету все уже заранее знали, кому она предназначена. На втором месте по чаевым к всеобщему удивлению оказалась дочь Обоста. Здесь видимо сказались ее молодость и красота, ибо иными достоинствами она не отличалась. Ее отец был рад этому обстоятельству и одновременно огорчен, опасаясь слишком ярых поклонников, поэтому девушку в зал никогда не отпускал, и питалась бедняжка исключительно на кухне. Меньше всех за выступления приходилось на долю флейтиста, но он свое добирал на занятиях в музыкальной школе. Здесь, в музыкальной школе Виктор являлся полновластным хозяином, и ни о каких вольностях с долями речь уже не шла, он платил работающим там музыкантам, как своим наемным работникам столько, сколько считал нужным. Школа приносила неплохой доход, но прежде чем считать прибыль сначала пришлось потратиться. Чтобы официально стать владельцем музыкальной школы необходимо было оформить бумаги в городской управе. Финансовая и налоговая системы Маркатана оказались настолько сложны и запутаны, что Сомов не смог обойтись без помощи хорошего стряпчего, которого ему порекомендовал лекарь Лакис. Все это повлекло немалые расходы на сами бумаги, на стряпчего и на взятки должностным лицам, но зато теперь у него на руках имелись две грамоты, разрешающие держать школу по обучению музыке и заниматься увеселительной деятельностью. Возникли расходы на аренду помещения и на музыкальные инструменты, но в целом после огромных первоначальных трат финансовое положение выправилось, и сейчас Сомов и компания работали в плюс. Виктор даже позволил себе снять квартиру на набережной с видом на гавань и совсем недалеко от места работы. Когда он съезжал, Нурша с дочкой были безутешны. Сменил место жительства и Кропалик, который делил недорогое нанятое жилье вместе с бывшими беспризорниками, а ныне музыкантами набирающей популярность группы "Banda". Все музыканты связавшие свою судьбу с Виктором были довольны, нужды в деньгах не испытывали и безоговорочно признавали своего работодателя не просто хозяином, а реальным лидером их коллектива.
   Лидерство Сомова проявлялось почти во всем. Он не имел ни минуты свободного времени, занимаясь репетициями, выступлениями, обучением других игре на гитаре и сам, обучаясь местной нотной грамоте и игре на клавесине. Но ярче всего его лидерство проявлялось в неиссякаемом и разностороннем творчестве. Свой коллектив он иногда сражал наповал, выдавая мелодии, приводящие музыкантов в состояние божественного экстаза, а потом, шутя, спускал их на грешную землю. Так случилось с очень известной на земле мелодией "Воздушная кукуруза", которую он наиграл на клавесине, после чего выслушал речь потрясенного Обоста, в которой тот назвал Виктора одним из самых великих музыкантов Маркатана.
   - Вы так думаете? - с непроницаемым лицом сказал Сомов, - Ошибаетесь. Я "не один из", а самый величайший из всех ныне живущих музыкантов, композиторов, певцов и таковым останусь на Осане в ближайшие лет сто.
   Никто не посмел возразить. После чего Сомов заставил подключиться к исполнению "Воздушной кукурузы" скрипача, ударника и флейтиста, а когда мелодия приобрела полную гармонию, и музыканты вошли в раж, неожиданно запел:
   Мама сшила мне штаны из березовой коры,
   Чтобы попа не потела, не кусали комары.
   Игра расстроилась, молодежь хихикала, музыканты постарше пребывали в шоке, а Обост обиделся и дулся на Виктора весь оставшийся день. Но такие легкомысленные выходки с гениальными музыкальными произведениями только подчеркивали превосходство Сомова над остальными. А огромное количество его поклонников являлось еще одним тому подтверждением. Конечно, были почитатели творчества виртуозной игры и у скрипача, были поклонники у Сулы, которых она почему-то тщательно скрывала, а что до дочери Обоста так ее воздыхателей больше интересовало то, что у девушки находилось под юбкой, чем ее музыкальные способности. Сомов же привлекал публику своим талантом - неподражаемым хриплым голосом и удивительными песнями, которых у него было немереное количество. И пусть эти произведения были не его, а большей частью переводами стихов Высоцкого, но когда он брался за их исполнение, то вкладывал в каждую песню всю свою душу. Из того, что исполнялось на сцене "Трюма" наиболее тепло слушатели принимали именно песни Владимира Семеновича. Скорее всего, потому, что они хоть немного, но походили на те баллады, к которым была привычна местная публика. Оставалось только благодарить отца, который обожал песни Высоцкого, и Виктор невольно с самого раннего детства слышал их столько раз, что сейчас без труда мог вспомнить большинство песен. Произведения других авторов воспринимались публикой пока с трудом, ну не понимали жители Маркатана, как песня может быть без начала, конца, а иногда и без смысла. Даже повторяющийся припев вызывал у многих удивление. Сомов учитывал этот нюанс и тщательно подходил к выбору репертуара. Например, "Яблоки на снегу" изначально были обречены на провал, и тратить время на их перевод было бессмысленно.
   Популярность таверны росла с каждым днем и по вечерам она уже не вмещала всех желающих. А на мостовой рядом с таверной все чаще стали парковаться паровые автомобили, на которых приезжали молодые отпрыски очень и очень богатых родителей, возможно даже магистров. Не без подсказки Сомова Карс ввел в заведении предварительную запись и забронировал пару столиков на всякий случай, чтобы не оскорбить отказом какую-нибудь важную персону. Испытательный срок истек и закончился подписанием постоянного договора. Виктор пошел еще дальше и предложил Карсу проводить по ночам персональные творческие встречи с Элвисом Пресли, где был бы минимум еды и напитков, но максимум мест и платный вход. Одну такую ночь в неделю он мог себе позволить. Более того, ему очень хотелось петь для тех, кто приходил специально его послушать, а не набить себе брюхо. Рук, когда речь зашла о платном входе, идею горячо поддержал, поспорив лишь о процентах, причитающихся ему как владельцу помещения.
   Ночные встречи проходили в дружеской атмосфере, где Виктор больше общался с жителями Маркатана, чем пел. Ему кричали с мест, обращались по имени, обменивались шутками и почтительно затихали, когда он брался за гитару.
   Одновременно Сомов продолжал экспериментировать со своей группой, пробуя различные комбинации музыкальных инструментов и меняя исполнителей песен. Все чаще солисткой становилась Сула, несколько раз выступили бывшие беспризорники с песнями "Ласкового мая", а однажды на сцене появилась озорная девчонка Еала с песней "Пропала собака". Публика неоднозначно принимала все эти эксперименты, а вот Рук, увидев свою маленькую девочку в качестве солистки, растрогался до слез и до бутылки самого дорого элитного вина, которую они распили ночью после закрытия таверны вместе с Сомовым.
   Каждый вечер Виктор ужинал с кем-либо из посетителей таверны по их приглашению, где порою звучали весьма соблазнительные приглашения выступить перед влиятельными и состоятельными господами у них дома или даже за городом в замке. Деньги за это сулили немалые, и Сомов начал подумывать о выездных концертах. Когда же Виктор уставал и не хотел общаться с незнакомыми людьми, то присаживался за дальний столик в углу. Это место было специально забронировано за ним, но так сложилось, что чаще всего здесь располагались парни из банды Орка. Связи с разбойниками Виктор не терял, чувствовал среди них себя спокойно и мог рассчитывать на их помощь в случае непредвиденной ситуации. Порою он задумывался, случайность ли это или его действительно не отпускает проклятая клятва кинжала? Банда Орка быстро набирала силу, увеличивался ее состав, росли финансовые поступления от крепко прижатых контрабандистов. На Орка было совершено неудачное покушение, он был ранен, после чего по совету Сомова обзавелся постоянными телохранителями. Давая этот совет, Виктор преследовал и свою цель - свободные от работы телохранители Орка, часто проводили время в таверне, поэтому могли обеспечить безопасность и музыканту. Несмотря на то, что Сомов занимался легальным бизнесом, и с документами у него все было в порядке, об осторожности ему постоянно напоминала легким покалыванием магическая татуировка раба на левом плече, прикрытая от посторонних гогглов золотой фольгой. Садясь за столик в углу, Виктор уже заметно выделялся среди бритоголовых разбойников своей седой шевелюрой, отросшей почти до плеч. А ведь когда-то он был одним из тех, кто породил эту моду, от которой и пошло название банды. Банда бритоголовых, именно так теперь называли в городе людей Орка с оглядкой и только шепотом.
   Подбежал гарсон и пригласил Виктора за другой столик.
   - Пять серебряных, - вполголоса доложил гарсон, - двадцатый столик. Морской офицер.
   Сомов нехотя поднялся. Деньги так себе, но пообщаться с офицерами морского флота всегда было интересно и познавательно. Он прошелся по залу и опустился на стул за указанным столиком с каменным лицом.
   - Вик! - воскликнул, улыбаясь, капитан Креон, - Я так и знал, что это ты!
   Ни один мускул не дрогнул на лице Сомова.
   - Вы ошиблись, господин офицер. Меня зовут Элвис Пресли, - спокойным тоном поправил он моряка.
   - Ага, - произнес Креон, соображая, и понизил голос: - Понимаю. Ну что же, рад нашей встречи, Элвис. Помнишь, а я ведь тебя предупреждал, что Преан та еще скотина. Впрочем, меня твои личные дела не касаются. Я просто действительно рад видеть тебя живым здоровым и кажется вполне преуспевающим. Ты изменился. Сильно изменился. Возмужал и словно вырос еще на целую голову.
   - Жизнь меняет людей, капитан Креон, - произнес Сомов, - и если не убивает, то делает только сильнее.
   - Хорошо сказано, - согласился капитан и откинулся на стуле, как-то уже по-новому глядя на Виктора, - Да, ты очень изменился. Но знаешь, когда мои офицеры на корабле сказали, что в портовой таверне поет вампир и поет удивительные непохожие ни на что песни, я сразу подумал, что это ты.
   - Хотите послушать песню, господин капитан? Какую-нибудь конкретную?
   - Да, конечно, - в голосе Креона появилась нотка грусти, - Я бы хотел...
   - Я понял, - мягко прервал его Сомов и подозвал жестом гарсона, - Передай Суле пусть исполнит для господина капитана "Девушку из Олгафа". Надеюсь, господин Креон, вы не откажетесь услышать старую песню в новой обработке и в женском исполнении.
   Сула не подкачала и замечательно исполнила песню в стиле Джеммы Халид. Она, конечно, не сама выбрала этот стиль, ее научил, а точнее заставил петь именно так упрямый Сомов. Из-за того, что акустические гитары не могли заменить электрогитару с рычагом тремоло, солирующую партию вел на скрипке Обост и делал это великолепно. Песню выслушали в полном молчании, после чего капитан заказал коньяк и взглянул на Виктора:
   - Выпьешь со мной?
   - Выпью, - в тон ему ответил Сомов.
   Они выпили, а потом налили еще по одной и еще.
   - Все, это будет последняя, - предупредил Креон, - Мне пора на судно. Утром уходим в Эдес.
   Он помолчал, вертя в руках серебряную чашечку с ароматным янтарным напитком.
   - А все-таки ты пел лучше. Намного лучше, - произнес Креон и после паузы доверительно наклонившись, добавил: - О том, что я тебя узнал, можешь не переживать. Распространяться об этом не стану. Даю слово офицера. Видит Авр, я никогда не желал тебе зла. Прощай, Элвис Пресли, и удачи тебе.
   - Удачи и вам, капитан Креон, - искренне пожелал Виктор.
   Он верил словам этого сурового благородного моряка. Очень хотел верить. Сомов вернулся за столик к разбойникам.
   - Кот! Из таверны только что вышел морской офицер, с которым я беседовал. Видел его? - Сомов бросил на стол золотую монету, - Проследи. Он должен сейчас сесть на корабль. Но если вдруг направится в другое место или заговорит со стражниками, - Виктор запнулся не в силах произнести следующее слово и все-таки произнес: - Если заговорит... Убей.
   Разбойник сгреб монету и быстрым шагом покинул таверну.
   - Налейте-ка мне еще, братцы, - попросил Виктор, - Тошно мне что-то до невозможности.
   В последнее время Сомов злоупотреблял алкоголем, коего в таверне было в избытке, как и причин, чтобы выпить. То с посетителями, то с разбойниками, то с владельцем таверны, который часто приглашал к себе в кабинет продегустировать новый сорт вина, но Виктор никогда не позволял себе превысить допустимый предел. А сегодня он почувствовал, что основательно перебрал и, оставив музыкантов на руководство Обоста, побрел домой.
   В полной темноте не зажигая газового рожка, он упал в кресло за столом и стал слепо смотреть в окно на ночную гавань. Призрачный свет луны, падал на рабочий стол с рассыпанными по нему серыми листами бумаги, чернильницу с криво торчащим гусиным пером и одинокую оплывшую свечу с черным фитилем. Обычно Виктор здесь работал над переводами стихов, глядя на голубое небо, темно-синюю реку и белоснежные паруса судов. Сейчас небо и река были черными, а паруса кораблей спущены и поглощены ночною тьмой.
   Послышался скрип половиц на лестнице и тихий стук в дверь - вернулся Кот.
   - Все в порядке, Музыкант, - доложил он, - Капитан ни с кем не общался, прямиком отправился на пристань, где сел в шлюпку с матросами и отплыл куда-то вглубь гавани. На реке уже ни черта не видно, но кроме корабля на рейде плыть вроде некуда.
   - Спасибо, Кот, - поблагодарил Сомов разбойника и жестом показал, что тот может быть свободен.
   Виктор расслабился и облегченно выдохнул. Это было замечательно, что капитан Креон остался верен своему слову и благополучно отбыл на корабль. А ведь я чуть было не убил этого достойного человека, ужаснулся Виктор. Эмоциональный всплеск в душе Сомова требовал выхода и заставил взяться за перо. Он обмакнул перо в чернильницу, занес его над девственно чистым листом бумаги и задумался, по привычке пощелкивая пальцами. Подумалось, что света луны маловато и надобно зажечь свечу. И словно потакая его мысленному желанию, с очередным щелчком между пальцами вдруг вспыхнул маленький дрожащий огонек и несколько секунд горел ярким желтым пламенем, разгоняя мрак.
  

Глава 5. Гениальный сыщик

  
   День выдался пасмурный, но удивительно светлый. В полном безветрии с неба, словно пуховые перья, планировали невиданного размера снежинки, превращая грязный черный Маркатан в незнакомый белый и чистый город. Зима явилась неожиданно и захваченные врасплох деревья, не успев сбросить листву, болезненно гнулись под тяжестью мокрого липкого снега, а некоторые, избавляясь от гнета, ломали себе ветви. Бородатый дворник расчистил дорогу около таверны и смахнул налипший снег с афиши, набранной крупным шрифтом: "Каждый выходной, всю ночь для вас поет Элвис Пресли".
   Несмотря на холод на улице в таверне было тепло, а местами возле каминов даже жарко - Карс не жалел угля для обогрева помещения. Посетители понемногу подтягивались и к вечеру зал, как обычно был полон. Сомов исполнял давно отшлифованный репертуар, легко отзывался на просьбы клиентов, благодарно раскланивался и приветствовал постоянных посетителей. Кивнул неразлучной троице - Хлысту и братьям-близнецам, пробирающимся за его персональный столик в углу. Надо будет с ними пообщаться, подумал Виктор, и узнать, как здоровье у раненного Орка. На главаря разбойников было совершенно еще одно покушение, которое только благодаря телохранителям не было доведено до смертельного финала.
   К Сомову подошел хозяин таверны Карс с красным и влажным лицом.
   - Элвис, - произнес он, заметно волнуясь, - тебя просят за столик для особых гостей.
   Ого, надо же, удивился Виктор, сам господин Рук примчался меня приглашать и даже перегрелся от натуги. Интересно, что это за персоны, у которых владелец таверны на побегушках? Музыкант еще ни разу не получал приглашения за VIP-столики и ему стало любопытно. Беспокойства он не испытывал, все документы у него были в полном порядке, да и приятели из банды бритоголовых, присутствовавшие в зале, вселяли уверенность. Сомов не заставил себя ждать и сразу двинулся вслед за хозяином таверны. Разговор с влиятельными людьми мира сего мог бы открыть новые перспективы для него самого и его музыкального коллектива.
   Столик, к которому его провел Рук Карс, был расположен в дальней темной зоне. За столом сидел спиной к камину ничем непримечательный человек, который с явным удовольствием поглощал свой ужин.
   - Элвис Пресли? - незнакомец поднял бесцветные глаза и мельком глянул на Виктора, - Рад знакомству. Я Крон Гросс. Присаживайтесь. Закажите себе что-нибудь? Рекомендую взять серебряную рыбу. Это что-то необыкновенное.
   И он опять принялся орудовать ножом и вилкой, отдавая предпочтение еде, а не беседе. Сомову не оставалось ничего другого, как сесть за стол и заказать себе рыбу. Рыбные блюда он не любил с детства, но выразить согласие с мнением собеседника, а уж тем более последовать его совету это хороший способ для установления доброжелательного контакта. А то, что сидящий напротив него невзрачный человек далеко не так прост, как это могло показаться с первого взгляда, Виктор убеждался с каждой секундой. Худощавый, лет сорок, выбрит гладко, набриолиненные волосы зачесаны назад и аккуратно подстрижены, что являлось редкостью среди жителей Маркатана. Неброская, но явно дорогая одежда, гогглы на шее прикрыты платком, причудливые перстни поблескивают бриллиантами чуть ли не на каждом пальце. Да и не перстни это вовсе, понял, приглядевшись Сомов, а магические амулеты. А дядька-то, похоже, маг, если не целый магистр. Не упустить бы такое важное знакомство.
   Маг наконец-то закончил с ужином, вытер губы и руки салфеткой и небрежно скомкав, бросил ее на стол. После чего он откинулся на спинку стула и с довольным видом принялся рассматривать Виктора. И взгляд этот был холодный цепкий, как у энтомолога разглядывающего редкую бабочку сквозь лупу. Сомову совсем не понравился этот пристальный взгляд и странно затянувшееся молчание.
   - Чем могу быть полезным? - спросил он как можно более доброжелательно, - Господин желает послушать какую-нибудь песню? Буду рад исполнить для вас, все что угодно из моего скромного репертуара.
   - О, да, - словно спохватился маг, - я бы с удовольствием послушал песню. Вы как-то ее уже исполняли недавно. Там есть такие замечательные слова: "У меня было сорок фамилий, у меня было семь паспортов".
   Сердце Виктору бухнуло, замерло и заколотилось, набирая обороты. Он закашлялся и переспросил:
   - Простите, я не расслышал вашего имени?
   - Герцог Крон Гросс. Начальник тайной стражи Останда, -- собеседник хищно улыбнулся, наслаждаясь моментом, а затем шутливо приложил два пальца к губам, - Только прошу тише, я здесь так сказать инкогнито. Не люблю, знаете ли, огласки. Впрочем, она и вам ни к чему. Правда, Вик?
   - Извините, но вы, наверное, ошиблись. Меня зовут не Вик, - предпринял жалкую попытку вывернуться Сомов, - Для сцены я взял псевдоним Элвис Пресли, а на самом деле меня зовут Пупел Лунус. Если позволите, я сейчас принесу личную грамоту.
   - Не позволю, - негромко, но резко сказал начальник тайной стражи и неожиданно рассмеялся, - Пупел Лунус? Какой кошмар! Вик, зачем ты поменял свое красивое имя на это идиотское Пупел?
   Сомов смотрел на развеселившегося герцога, но ему самому было совсем не смешно. Мозг лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, и у него уже вырисовывалась пара вариантов дальнейших действий. Герцог тем временем успокоился и перешел к делу.
   - Итак, Вик, слушай меня внимательно. В силу своей профессиональной деятельности мне приходится узнавать много самых различных секретов: больших и маленьких, государственных и личных, важных и не очень. И только я определяю, представляют они опасность и интерес для государства или не представляют. В любом случае мне необходимо о них знать, чтобы сделать соответствующие выводы. А сейчас у меня есть все основания полагать, что ты обладаешь каким-то секретом. Поэтому я задам тебе один очень важный вопрос. Если ты на него ответишь прямо и честно, то возможно на этом наше знакомство закончится, и мы с тобой расстанемся. Беглый раб это частное дело собственника и не представляет интереса для государства. Но для начала факты. Первый, некто Эргис Преан нанял частного сыщика для того чтобы отыскать своего беглого раба. Второй, за поиски раба заплачено пятьдесят золотых монет, а это огромная сумма, которой ни один раб не стоит. Третий, заказчик не требовал вернуть раба, а намекнул, что лучше было бы его найти и тихо прикончить.
   Начальник тайной стражи сделал паузу, давая возможность Виктору переварить шокирующую информацию и продолжил:
   - Интересно, если этот скряга Преан во всем кроме того, что касается выпивки вдруг готов расстаться с полусотней золотых только на поиски раба, то какова же тогда реальная цена его тайны? А теперь собственно вопрос. Почему Преан готов заплатить немыслимые деньги, чтобы его бывший раб замолчал навечно?
   Гросс уставился на Сомова ожидая ответа, но Виктор молчал.
   - Подумай хорошо, Вик. Ты открываешь мне тайну Преана, я взамен оставляю тебе свободу. Все сыщики, даже частные подчиняются тайной страже и без моего приказа никто тебя не тронет. Это я гарантирую. Ты можешь не волноваться за свою дальнейшую судьбу, если, конечно, будешь со мной откровенен. Признаюсь, мне понравились твои песни, и будет жаль прерывать карьеру такого талантливого музыканта. Итак, в чем заключается тайна Преана?
   Сомов молчал. Он уже не слушал герцога, он вспоминал землю и невезучего брата своего отца. Дядя Витя, в честь которого его назвали, имел печальный тюремный опыт и щедро делился им со своим племянником. Многие истории Виктор запомнил. Например, как опера разводили неопытных подозреваемых -- "рассказывай все, признавай вину и сразу пойдешь домой", как сулили золотые горы - "пристроим в теплое местечко, по зоне на велосипеде будешь кататься" и прочее. Даже первый допрос старались проводить не в отделе полиции, а в привычной для человека обстановке, когда он вроде был еще свободен, и оставалась надежда, что все так и останется в его жизни. Уловки эти были примитивным обманом, но многие верили, а иногда даже и наговаривали на себя лишь бы остаться на свободе. Поверил и дядя Витя. Домой его не отпустили, а велосипед на зоне если и был, то только в виде горящих спичек между пальцев ног у спящего осужденного.
   Сомов смотрел на начальника тайной стражи и с содроганием понимал, что все, о чем когда-то рассказывал его дядя, сейчас происходит с ним. И доверительная беседа в таверне, а не в солнечной башне и обещание свободы, если все рассказать. Виктор прекрасно осознавал, что обещания герцога это пустой звук, но какой был непреодолимый соблазн во всем признаться, лишь бы его оставили в покое. Ведь только-только его жизнь наладилась, нашлись друзья, появилась любимая работа, обзавелся хорошей квартирой, и завелись в кармане деньги. Но какой-то злой рок настигал Виктора каждый раз, стоило ему лишь чего-то добиться в мире Осаны, и обрушивал снова на самое дно. В холодных бесцветных глазах Гросса легко угадывалось, что тот не удовлетворится одним ответом. Стоит только заикнуться о кроссворде, как неминуемо последуют новые вопросы и из него вытянут все. Что сделает с пришельцем из другого мира любитель тайн облеченный властью, страшно было представить.
   Виктор вздохнул и виновато развел руками:
   - Увы, о секретах господина Преана я не имею ни малейшего понятия. Знаю только, что он алкоголик, но вам это и без меня известно.
   - Значит, ты не хочешь быть откровенным, - спокойно констатировал Гросс, которого нисколько не расстроил ответ Виктора, - Наверное, рассчитываешь, что тебя отправят прежнему хозяину, а там ты опять сбежишь?
   - И в мыслях такого не было, - почти не лукавя ответил Сомов.
   Он обратил внимание, что когда герцог вел речь о тайне, то мерил ее деньгами. Может, стоило использовать этот аргумент? Попытаться дать взятку начальнику тайной стражи? Взятки в Маркатане обычное дело, но чиновник такого ранга размениваться по мелочам не будет, а значит нужно предложить максимально возможную сумму в надежде на финансовую помощь Орка.
   - Господин Гросс, я действительно не знаю секретов Преана, но и возвращаться к нему не хочу, - Виктор собрался с духом, - И я готов пожертвовать триста золотых, чтобы вы мне поверили.
   Все-таки ему удалось вызвать легкое удивление на лице герцога, которое тот быстро сменил скептическим выражением.
   - У тебя есть триста золотых?
   - Сейчас нет, но завтра...
   - Значит, денег у тебя нет, - не стал дальше слушать Крон, - А правды говорить ты не хочешь. Жаль. Тогда вернемся к фактам. Тебе знакомо имя Итон Уос?
   - Первый раз слышу, - Сомов постарался, чтобы его голос прозвучал равнодушно, но внутри у него все похолодело.
   - Летом в городе произошло двойное убийство, - продолжал рассказывать начальник тайной стражи, - и убийца представился Итоном Уосом. Позже выяснилось, что болван с этим именем просто потерял свою личную грамоту, которой впоследствии воспользовался убийца. Преступник оказался необычайно ловок и хитер, не оставил практически никаких зацепок и дознание в итоге зашло в тупик. Дело собирались уже отправить в архив, но неделю назад оно попало ко мне. Я просмотрел собранный материал и внимательно исследовал одну единственную улику, найденную на месте преступления - берет убийцы. Очевидцы показали, что преступник имел гладко выбритую голову, но, тем не менее, в складках головного убора все же нашелся один единственный маленький волосок, который проглядели дознаватели. Видимо он сохранился там с тех пор, когда владелец берета еще не брил, а носил волосы. И этот волосок меня поразил. Хочешь знать, какого он был цвета?
   - Рыжий? - через силу нагло усмехнулся Сомов.
   - Не угадал. Этот волос был абсолютно седой. А еще свидетели утверждали, что убийца был молод, имел высокий рост и хорошо развитую атлетическую фигуру, - Крон демонстративно осмотрел Виктора и остановил взгляд на его белых волосах, - Я знаю только одного человека с такими приметами.
   - Меня казнят? - Сомов вспомнил пики с насаженными головами, по которым ползают зеленые жирные мухи.
   Начальник тайной стражи торжествующе ухмыльнулся.
   - Сначала я предполагал отправить тебя твоему хозяину господину Преану, поскольку ты его собственность, но учитывая, что за тобой числятся два убийства, то теперь ты в моей юрисдикции. И да, за это тебя могут казнить, если я передам дело в суд. Впрочем, я вправе убить тебя прямо сейчас, если ты дашь мне повод. Так что перестань крутить свой магический перстень на пальце и не делай глупостей. Он тебе не может. У меня стоит защита от железного луча. Кроме того, и в зале, и на всех выходах находятся мои агенты, вооруженные парализующими амулетами на случай твоего непредсказуемого поведения. Ты или ведешь себя тихо, и мы продолжаем мирно беседовать или очнешься от действия парализатора через несколько часов в солнечной башне, и разговор продолжится уже там. Поэтому прояви благоразумие и для начала успокойся. Хотя меня и называют в определенных кругах Инквизитором, я не настолько кровожадный, как это предписывают мне слухи. И все еще надеюсь на откровенный разговор.
   Переиграли меня, чуть ли не застонал Виктор от безысходности, со всех сторон переиграли. Ему было не столько страшно, сколько досадно и обидно до слез. На соседних столиках посетители уже начинали поглядывать в их сторону с недоумением, а может даже и услышали обрывки беседы, несмотря на то, что Виктор и Крон разговаривали вполголоса. А тут еще некстати Хлыст проявил беспокойство и направился в их сторону.
   - Какие-то проблемы? - вызывающе произнес он еще издали и, не доходя вдруг замер как вкопанный.
   На лице разбойника отразилась сложная гама чувств, удивление, страх, растерянность и паника, сменившаяся отчаянной решимостью. Видимо он узнал начальника тайной стражи и сейчас от страха был готов на совершенно безумные поступки. Гросс же смотрел на разбойника абсолютно спокойно и даже с некоторым любопытством. А за спиной бандита моментально возник человек в черной одежде и готовый пресечь любые его действия. Хлыст затравленно оглянулся и недобро ощерился. Надо было срочно вмешаться, пока он не наломал дров и не составил Виктору компанию в солнечной башне.
   - Все нормально, Хлыст. У меня небольшие проблемы, но я решу их сам, - Сомов сделал ударение на слове "сам", - Уходи отсюда немедленно.
   Разбойник, получив распоряжение с явным облегчением повернулся, чтобы уйти, но его пригвоздил к месту голос начальника тайной стражи:
   - Стоять! Я тебя еще не отпускал. Подойди-ка сюда, удалец.
   Деревянной походкой бандит приблизился к столу.
   - Имя? - нацелился ему в лицо указательным пальцем герцог, а в голосе его отчетливо звякнула сталь.
   - Хлыст.
   - Я тебя не про собачью кличку спрашиваю.
   Бандит послушно назвал настоящее имя год рождения и место жительства.
   - За тобой вроде бы ничего не числится, - слегка смягчился Крон, - но судя по прическе, ты явно из банды бритоголовых. Ну да ладно, можешь быть пока свободным, - герцог развернулся к Виктору, - Интересные у тебя друзья, Вик, и это многое объясняет. Поговорить откровенно еще не надумал? Жаль. Ну, тогда спой, как обещал последнюю песню.
   Сомов сходил за гитарой на сцену и перекинулся парой слов с музыкантами.
   - Нет времени объяснять. Обост, ты остаешься старшим вместо меня, на... неопределенный срок. Постарайтесь дальше работать и играть так же, как это делали со мной. Кропалик, присмотришь и сохранишь мои гитары. Вернусь, лично с тебя спрошу. Если вернусь. Ну, вроде все. На всякий случай, прощайте друзья.
   Одной рукой сжав гитару за гриф, а другой, прихватив огромный напольный канделябр, он вернулся за стол к Крону Гроссу. Яркий свет двенадцати свечей заставил недовольно поморщиться герцога. Будет тебе песня, мстительно подумал Виктор, будет тебе инкогнито и громогласно объявил:
   - Эту песню я посвящаю достопочтимому господину начальнику тайной стражи герцогу Крону Гроссу!
   Сомов присел на краешек стула, прошелся рукой по струнам и запел рублеными фразами и невыносимо язвительным голосом:
   О, да!
   Я гениальный Сыщик,
   Мне помощь не нужна,
   Найду я даже прыщик
   На теле у слона...
   Народ в таверне тихо и испугано перешептывался, у входа на кухню виновато мялся Рук Карс, пришедший в себя Хлыст, издали подавал непонятные знаки и строил зверские рожи, а на сцене сгрудились все без исключения артисты и с несчастным видом смотрели на последнее выступление Музыканта.
   Бывал я в разных странах
   И если захочу,
   То поздно или рано
   Я всех разоблачу.
   Как мышь, крадусь во мраке,
   Плыву, как камбала,
   А нюх, как у собаки,
   А глаз, как у орла.
   О, да!
   Закончив выступление, Сомов тщательно протер струны салфеткой и бережно передал гитару подбежавшему Кропалику. Начальник тайной стражи, сидевший до этого с неподвижным лицом, чуть оживился:
   - Симадтулаинос по кличке Кропалик? Ба! Какая неожиданная встреча. Так значит, и ты теперь музыкант? Кто бы мог подумать!
   Юноша под его взглядом стал белее полотна, но герцог небрежным жестом велел ему убираться:
   - Ступай прочь, поганец. Займусь тобой позже.
   Начальник тайной стражи переключился на Сомова.
   - Итак, пришла пора произнести мою любимую фразу, - сыщик взял театральную паузу и цинично осклабился: - Именем короля, вы арестованы!
   На улице музыканта сразу перехватили несколько неразговорчивых человек. Профессионально обыскали, сняли магический амулет с пальца, и надели наручники.
   - Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, - с грустной улыбкой произнес Виктор, - Куда прикажете проследовать на цугундер?
   Поскрипывая свежим снегом, его подвели к карете и затолкали внутрь. По бокам крепко придерживая за локти, устроились агенты, а напротив вальяжно развалился Крон Гросс и экипаж сразу тронулся в путь.
   В карете герцог нарушил молчание всего один раз, когда спросил:
   - Как твое настоящее имя?
   - Вы же сами его прекрасно знаете, - ответил Сомов, - Вик Сангин.
   - Ну да, - произнес сыщик со странной интонацией и, судя по тону, которым это было сказано, Виктору он не поверил.
   Тюрьма встречала неласково. Сомова провели через несколько ворот с охраной и злобными собаками к высокому кирпичному зданию без окон, на стене которого висела литая чугунная табличка с рельефом восходящего солнца. Прежде чем попасть внутрь Виктора еще раз обыскали, заглянув во все полости тела, отобрали одежду, а взамен выдали серую арестантскую робу с черными горизонтальными полосками. Потом добрых полчаса водили по узким коридорам и лестницам, клацая многочисленными решетчатыми дверями, прежде чем втолкнули в темную камеру.
   - Ну, наконец-то! - произнес чей-то глумливый голос, - Давно тебя мы ждали!
   Наверное, эта фраза была рассчитана на то, чтобы крепко напугать новичка, но Виктору было сейчас плевать и на нее, и на фигуры сокамерников потянувшиеся со всех сторон. И по росту, и по силе он заметно превосходил других арестантов, не говоря уже об умении биться без оружия. Если не отобьюсь, то хотя бы согреюсь, с иронией подумал он, разминая шею и кисти рук. Видимо его ледяное спокойствие и уверенная поза, принятая для боя слегка остудили пыл сокамерников.
   - Как звать?
   - Вик.
   - За что попал?
   - За двойное убийство.
   - Из братства что ли?
   - Из бритоголовых.
   - А кличут как?
   - Музыкант.
   С каждым коротким ответом воинственность бандитов падала, а после последней фразы и вовсе испарилась. Все уголовники быстро рассосались по углам, и рядом с Виктором остался только один человек.
   - Наслышан, - уважительно произнес он, - А я Кабан из братства Бирюка. Мы здесь между собой разборок не ведем, так что располагайся спокойно, лучше рядом со мной у отдушины, там и нары мягче и воздух чище. Эй, Носатый, быстро освободил место Музыканту!
   Так Сомов обошелся без прописки, о которой рассказывал дядя Витя и влился в новый коллектив без проблем. Утром ему сделали передачу с воли, в которой, кроме продуктов оказалась и гитара с жильными струнами. Кто-то беспокоился о нем, и это вселяло надежду. Виктор взял гитару и выдал: "Я парнишка седой, я совсем молодой мне семнадцать... Есть хотел - хлеб украл, а закон покарал так жестоко". Этим он окончательно покорил сокамерников, но от предложения сделать наколку восходящего солнца на руке, которую он заслужил, попав в солнечную башню, вежливо отказался. Пару дней его никто не тревожил, кроме клопов, а затем его повели на первый допрос. И это был не просто вывод, а целая экскурсия. Конвоир провел Виктора по подземным казематам, где подробно и со знанием дела показал и рассказал о десятках пыточных устройств и механизмов устрашающего вида для причинения невыносимой боли и изощренного членовредительства. У одной камеры, где палачи в кожаных фартуках пытали какого-то несчастного, конвоир остановился и заставил Виктора смотреть на этот кровавый кошмар бесконечные десять минут. Только после этого Сомова доставили в кабинет для допроса. Кабинет был достаточно просторный, обставленный хорошей мебелью и лишь решетка на окне выдавала принадлежность помещения к тюрьме. В нем находились трое. Человек за столом, на котором стояло устройство, напоминающее пишущую машинку, господин начальник тайной стражи в кресле за другим столом и невероятного исполинского размера пес, дремавший у его ног. Виктора усадили на железный табурет, привинченный к полу в центре комнаты, и пристегнули за лодыжку к ножке табурета.
   - Устраивайся удобнее, Вик, - усмехнулся Крон, - Разговор у нас предстоит долгий. Как тебе понравилось в нашем заведении?
   - Бывало и хуже, - не стал жаловаться Сомов, хотя в ушах его до сих пор звучали крики истязаемого в каземате бедолаги, - Замечу только, что пытки не лучший способ узнать правду и под их воздействием любой человек признается в чем угодно.
   - Это ты правильно говоришь, но ошибаешься в главном, - заулыбался герцог, - В пыточных камерах не выясняют правду, а наказывают за ложь и упрямое молчание. Впрочем, я рад, что тебя это впечатлило, и, следовательно, должно уберечь от неправильных ответов.
   - Мне нечего скрывать, господин начальник тайной стражи, - тут же солгал Виктор.
   Крон поморщился, а затем резко подался вперед и вперил указательный палец в лоб Сомова.
   - Смотреть сюда! Отвечать быстро! Твое настоящее имя?
   Виктор даже отшатнулся от такого напора и растерянно повторил прежний ответ:
   - Вик Сангин.
   Гросс сразу поскучнел, откинулся обратно на спинку кресла и проворчал:
   - Я предполагал, что на тебя не действует внушение, но попробовать стоило.
   - Почему вы мне не верите? - Виктор добавил в голосе обиды, - Смотрите сами.
   Он закатал рукав балахона, открывая магическое клеймо.
   - Раб Вик Седой, хозяин Эргис Преан, город Макабр, - без особого интереса прочитал начальник тайной стражи, - Это я и так знаю. Наверное, несладко быть рабом у орков. А скажи, Вик, как долго ты пробыл у них в рабстве?
   - Около двух лет, - нахмурившись, ответил Сомов.
   За соседним столиком после каждого вопроса и ответа печатная машинка взрывалась сериями хлестких щелчков, видимо фиксируя ход допроса.
   - А до этого, где ты жил? Кто твои родители?
   Сомов помрачнел, и это не скрылось от внимательных глаз сыщика.
   - Родителей я не помню. Совсем. Где жил до того, как попал к оркам, тоже не помню. Знакомый лекарь сказал, что это последствия от удара копьем по голове. Называется амнезия. Я после травмы головы забыл абсолютно все, что знал, даже язык пришлось учить заново.
   - Странная история. Здесь помнишь, там не помнишь.
   - Плохо у меня с головой, - притворно вздохнул Виктор.
   - Ты уже совсем-то не завирайся, - пожурил его Крон, который сменил тактику и теперь вел беседу в непринужденной манере и даже проявлял толику сочувствия, - С головой у тебя наоборот все хорошо и для человека потерявшего память ты слишком много знаешь. Вчера мои люди провели у тебя в квартире обыск, и обнаружили в тайнике любопытную записную книжку.
   Он выдвинул ящик, достал из него пухлый блокнот и положил его на стол. Сомов молча выругался, следовало бы предусмотреть, что даже хорошо спрятанную вещь легко найти, если искать с помощью просвечивающих гогглов. Герцог раскрыл блокнот и перелистнул несколько страниц.
   - Замечательные стихи. Честно признаюсь, я прочитал их все, благо они написаны на остандском. Ты определенно талантлив. Но кроме стихов здесь есть несколько странных рисунков с текстом на неизвестном мне языке. До этого времени я считал, что знаю языки всех народов Осаны. Что это за язык?
   Пока Виктор, захваченный врасплох, спешно пытался придумать вразумительное объяснение, Гросс рассмеялся:
   - Не напрягайся так, Вик, и можешь уже не отвечать. Я вижу, что ты опять намереваешься солгать и делаешь это совершенно напрасно. Я неоднократно говорил, что не желаю тебе зла, а хочу всего лишь доверительной беседы. И уверен, что не пройдет и часа, как мы найдем взаимопонимание, и ты правдиво расскажешь мне все что знаешь. А пока предлагаю сделать небольшой перерыв. К сожалению, в наших тюрьмах отвратительно кормят. Может, ты хочешь поесть или выпить кофе? У меня есть замечательный кофе, который специально доставляют из Макабра.
   Виктор непроизвольно сглотнул слюну.
   - От кофе не откажусь, - хрипло произнес он, - спасибо, господин начальник тайной стражи.
   - Можно обращаться господин Гросс или господин герцог, - позволил сыщик, - так это займет меньше времени.
   Сомов не понимал, что за странную игру ведет с ним начальник тайной стражи, но было очевидно, что его интересует уже больше сам Виктор, чем секреты Преана. Крон нажал на кнопку, вмонтированную в стол. Звонка не раздалось, но почти сразу открылась дверь и появилась прислуга.
   - Две чашечки кофе, пожалуйста. А знаешь, Вик, почему мы тебя так долго не могли найти? Потому что по отсутствию данных следовало, что ты покинул Маркатан и в столице тебя просто перестали искать. Самое неприятное, что в банде Старого у меня был осведомитель, и он обязан был донести о твоем появлении. Но не донес. Сейчас я могу даже раскрыть имя этого осведомителя. Тебе интересно кто это? Это твой юный друг Кропалик. Не ожидал? - герцог с нескрываемым удовольствием наблюдал за реакцией Сомова, - Я тоже не ожидал, что этот маленький мерзавец осмелиться пойти против тайной стражи. Интересно, чем это ты его так приворожил?
   - Может быть тем, что я по-человечески отношусь к людям? - предположил Виктор.
   - По-человечески? - хохотнул герцог, - А как же два убийства, Вик?
   - Я бы назвал это скорее самообороной, - осторожно, подбирая слова, произнес Сомов, - Эти два бандита пытались меня убить и у них это почти получилось. Если бы на этом все закончилось, я бы не стал мстить, но и в дальнейшие планы негодяев не входило оставлять меня в живых. Разве у меня был выбор, господин Гросс?
   - Ну, к этому спорному вопросу мы еще вернемся.
   Их разговор прервала прислуга, которая принесла серебряный поднос, где дымились две фарфоровые чашечки с кофе и безмолвно удалилась. По комнате распространился умопомрачительный запах.
   - Угощайся, - предложил герцог.
   Крон взял одну из чашек, добавил в нее пару кусочков твердого коричневого сахара и стал неторопливо помешивать. Незаметно он наблюдал за Виктором, который закрыв глаза, с наслаждением вдыхал аромат, поднеся чашку двумя руками к самому носу.
   - Ну, и как тебе кофе?
   - Великолепный, я бы сказал, что это настоящий напиток богов, - ответил Сомов, смакуя каждый глоток, - Даже в таверне у Карса такого не нейдешь. Признаться, ничего подобного я не пил уже несколько лет. Мама у меня хорошо варила кофе. Сначала обжаривала зерна на сковороде, а потом молола их на ручной мельнице. С детства обожаю запах жаренных кофейных зерен. Я столько раз видел, как мама варит кофе, но сам так и не научился его правильно готовить. А может просто времени не хватало, все бегом, бегом. Схватишь пакетик три в одном, зальешь кипятком и дальше бежать.
   Виктор вдруг наморщил лоб и попытался собраться с мыслями. Бог мой, подумал он, что я такое несу? Но одновременно с этим он чувствовал себя совершенно расслаблено и даже весело. Хотелось болтать без умолку и даже петь. Он наткнулся на прищуренный взгляд начальника тайной стражи.
   - Что же ты замолчал, Вик? - ласково спросил Крон, - Продолжай, я тебя очень внимательно слушаю.
   - Со мной происходит что-то странное. Какие-то изменения внутри и вокруг меня. Даже цвет и звуки стали другими, - удивленно, но вместе с тем беззаботно заметил Сомов, с любопытством оглядываясь по сторонам, - Мне кажется, господин Гросс, что вы меня чем-то опоили. Это был не кофе?
   - Уверяю тебя, это самый настоящий кофе из Макабра, - хитро улыбнулся герцог, - Ну и несколько капель эликсира истины в твоей чашке. Я же обещал, что мы скоро найдем общий язык.
   - Ловко вы меня провели. Понимаю, что я должен вас остерегаться, но сейчас вы кажетесь таким добрым умным, и я бы сказал милым.
   - Сержант, вы свободны, - обратился начальник тайной стражи к человеку за печатной машинкой.
   - Господин герцог, но ваша безопасность, - попытался возразить сержант, - Преступник может быть опасен.
   - Вы свободны, - повторил Крон, повысив голос, - О моей безопасности позаботится Малыш.
   Пес, услышав свое имя, моментально вскинул лобастую голову и преданно глянул на хозяина, вильнув хвостом. Не получив команды зверь широко зевнул раскрыв внушительную розовую пасть с острыми клыками и уронил голову обратно на могучие лапы. Сомов посмотрел на собаку с умилением, ему очень захотелось ее погладить.
   - Никогда еще так хорошо себя не чувствовал, - пробормотал Виктор, - Ваш эликсир истины это что, какой-то наркотик?
   - Нет. Это разработка наших магов для нужд тайной стражи. Безвредная для организма и, кстати, ужасно дорогостоящая. Мы редко используем это драгоценное средство, буквально по каплям и только по делам особой важности. Но у меня есть предчувствие, что сегодня эликсир израсходован не напрасно, и ты сумеешь меня порадовать интересной информацией.
   - Предчувствие вас не обманывает, господин Гросс, - рассмеялся Виктор, - Я вас не просто порадую, я вас так удивлю, как вы еще никогда не удивлялись.
   - Ну что ж, приступим, - Крон радостно потер руки, - Итак, как тебя зовут?
   - Виктор Владимирович Сомов, - родное имя позвучало непривычно даже для его владельца.
   - Первое имя у тебя явно оркское, - не удержался от комментария герцог, - Но глядя на тебя скорее поверишь, что ты вампир, чем высокородный орк.
   - Увы, я не вампир и не орк, а обычный человек. Впрочем, не совсем обычный, - Виктора несло, и он не мог остановиться, - Я вероятно единственный такой человек в мире Осаны.
   - Ого! В самомнении тебе не откажешь, Виктор Сомов, - иронически усмехнулся герцог, - Но мы отвлеклись. Давай вернемся к основному вопросу. За твою голову Преан обещал огромное вознаграждение. Почему?
   - Не знаю, - честно ответил Виктор, - Скорее всего, боится, что я проговорюсь и выдам его тайну.
   - Итак, - насторожился сыщик, - В чем же его тайна?
   - Эргис Преан обещал мне дать вольную, если я сделаю его знаменитым. Я рассказал ему принцип кроссворда и даже нарисовал несколько готовых образцов. Господин Преан стал знаменит, но слово свое не сдержал.
   - Значит, ты утверждаешь, что автор преаноллы ты, а не Преан?
   - Ну, не совсем я, но господин Преан точно не имеет никакого отношения к авторству этой головоломки. А идею кроссворда подсказал ему я.
   Сыщик задумался. Он и раньше удивлялся как писатель-неудачник и горький пьяница вдруг сумел придумать преаноллу, но поверить, что автор его любимого времяпровождения в последнее время, сидит сейчас перед ним, и что это не умудренный сединами магистр, а совсем еще молодой парень, было гораздо труднее. Конечно Вик необычный и талантливый музыкант, но интеллектуальная игра это совсем из другой области деятельности и знаний. Проще было считать автором кроссворда пьяницу писателя.
   - Придумать такую гениальную головоломку способен далеко не каждый. Ты получил образование? Где? Какое?
   - Незаконченное высшее. Учился в Санкт-Петербургском государственном университете на физическом факультете. Мечтал заниматься численным и аналитическим анализом физических процессов в различных областях физики, включая расчёты с использованием компьютерных систем в задачах ядерной, атомной и молекулярной физики. А также параллельными вычислениями на кластерных системах и суперкомпьютерах, GRID технологиями, и использованием систем символьных вычислений в задачах математической физики.
   Сомов с нескрываемым удовлетворением посмотрел на лицо сыщика, который видимо ничего не понял из сказанного и глядел в ответ ничего не выражающими оловянными глазами.
   - Э-э, математика это хорошо. Это чудесно, - ухватился герцог за единственное понятное слово, - И ты значит, в ней разбираешься?
   Виктор пожал плечами:
   - Разбирался когда-то. Еще помню, что производная константы равна нулю, - он снисходительно улыбнулся, - Или вас, господин Крон, интересует что-то конкретное, например, линейная алгебра, многомерный анализ, кратные интегралы и теория поля, дифференциальные уравнения, теория функций комплексной переменной или теория вероятностей?
   - Кто ты? - выдавил из себя ошарашенный герцог.
   - Как? Разве я этого еще не сказал? - удивленно спросил Сомов и произнес шепотом: - Я пришелец из другого мира.
   После этих слов в кабинете повисло долгое молчание. Абсурд, не может такого быть, подумал сыщик, внимательно изучая улыбающееся лицо Вика. Неужели он душевнобольной? Сумасшедшие выглядят иногда вполне здравомыслящими и могут казаться достаточно убедительными, поскольку сами верят в свои фантазии. Или может у него возникли галлюцинации от приема эликсира истины? Бывали на практике и такие случаи.
   - Как же ты попал к нам из этого другого мира, Виктор Владимирович Сомов? - подыгрывая арестанту, спросил герцог, выговаривая его имя с легким акцентом.
   - С неба упал, - радостно сообщил Виктор.
   Начальник тайной стражи скептически скривился, похоже, парень действительно бредит.
   - И долго пришлось падать?
   - Километров десять.
   - Интересно, а как ты забрался на небо, прежде чем упасть? На воздушном шаре?
   Виктор заливисто рассмеялся.
   - Ну что вы, господин Гросс. В моем мире давно не пользуются аэростатами. Уже лет сто. Нет, есть, конечно, любители-одиночки, которые развлекаются с воздушными шарами, но для регулярных перелетов у нас существует самолеты, - и, видя непонимание Крона пояснил: - Самолет это такое механическое судно вроде корабля или парки, только перемещается не по воде или рельсам, а в атмосфере за счет тяги силовой установки и подъемной силы крыла. Сделан он из металла и внешне похоже на птицу с распростертыми крыльями размахом метров в пятьдесят, массой больше ста тонн и способен вместить пару сотен пассажиров. Люди используют самолеты, когда нужно быстро попасть из одного города в другой и преодолеть расстояние в несколько тысяч километров за пару часов. Я понятно объясняю?
   Герцог захлопнул рот.
   - Я не специалист по воздухоплаванию, - медленно произнес он, - но точно знаю, что летательный аппарат тяжелее воздуха невозможен.
   - Это классическое заблуждение, - досадливо отмахнулся Сомов, - Дайте-ка мне один из листов бумаги с вашего стола. Дайте, дайте! Бумага тяжелее воздуха, не правда ли?
   За минуту он сложил бумажный самолетик и запустил его прямо в кабинете. Самолетик спланировал по дуге, ударился в стену и упал к ногам герцога. Крон поднял его и стал рассматривать со всех сторон обыкновенный лист бумаги, сложенный необычайно хитрым образом.
   - М-да, - жалостливо сказал Виктор, заметив удивленную реакцию герцога, - похоже, вы тут не додумались даже до бумажных самолетиков. Вы позволите, господин Гросс? - он протянул руку и, сделав у самолетика пару надрывов на хвосте и крыльях слегка их загнул, - Это подвижные части, рули высоты и руль поворота. Отклоняя их можно легко управлять полетом по вертикали и горизонтали.
   - Но твой самолет не летел, а просто медленно падал вниз, - возразил Крон.
   - Точнее сказать планировал. Это потому что отсутствует двигатель. Если бы что-то могло толкать или тянуть самолет, то планирование перешло бы в полет.
   Крон еще раз осмотрел самолетик, а затем убрал его в ящик стола.
   - Рассказывай дальше. Что это за рисунки? - спросил он, указывая на раскрытый блокнот.
   - Это некоторые изобретения из моего мира, которые я записывал, чтобы не забыть и в надежде когда-нибудь воплотить их в жизнь. Так, всякая бытовая мелочевка. Когда делались эти зарисовки, я рассчитывал только на себя и свой собственный скудный капитал. На листе, что вы рассматриваете, изображен чертеж скороварки, позволяющий готовить пищу в три раза быстрее. Фактически это просто разновидность герметичных котлов, выпуск которых местная промышленность давно освоила. Только этот котел предназначен не для создания в нем давления пара на поршень, а для варки продуктов. Идея простая и легко реализуемая. Надеялся заработать на ней немного денег, - Виктор хихикнул, - Однако вам, Господин Гросс, не следует размениваться на такие мелочи. Раз уж вы имеете властные полномочия и доступ к государственному финансированию, то и проекты должны быть соответствующего масштаба.
   - Какие например? Твои летающие железные птицы? - Крон раздраженно отодвинул блокнот в сторону и поднялся из-за стола, - Лежать! - строго приказал он, вскинувшемуся было следом за ним псу.
   Сыщик подошел к зарешеченному окну, раздвинул шире тяжелые шторы, стянутые по центру кожаной лентой, и открыл маленькую форточку, впуская свежий холодный воздух. Герцог посмотрел вниз на заснеженный двор, где на морозе пританцовывал охранник. Все вокруг было привычно просто и понятно, но внутри начальника тайной стражи уже нарастало беспокойство от невероятной истории, рассказанной арестантом и от безупречной логики в его словах. Другой мир. Возможно ли такое? А если допустить что да, подумал герцог, и вдруг впервые за долгие годы службы ему стало не по себе.
   - Шш! - услышал он за спиной.
   Гросс отвлекся от тревожных мыслей и обернулся посмотреть, что происходит. Оказалось, что Малыш встал и осторожно обнюхивает арестанта.
   - Шш! - как-то коротко и по-особому опять шикнул Виктор, и огромная собака, отпрянув, улеглась на свое прежнее место, не сводя с человека внимательных глаз.
   Широко улыбаясь, Сомов весело произнес:
   - У вас удивительно послушный пес, господин герцог, - и мечтательно вздохнул: - Всегда хотел завести себе собаку.
   Начальник тайной стражи вернулся за стол, сел глубоко в кресло, раскурил трубку и стал молча и недружелюбно разглядывать Сомова. Но Виктор ни минуты не мог держать рот на замке.
   - Господин Гросс, вы сейчас очень напоминаете мне одного знаменитого в моем мире персонажа. Он тоже был удачливым сыщиком, курил трубку, играл на скрипке и нюхал кокаин.
   - Что такое кокаин?
   - Психостимулятор или как у нас его называют наркотик для богатых.
   - Это меня не интересует, - брезгливо поморщился герцог, - Расскажи о своем сказочном мире другое. Неужели у вас все так хорошо, люди летают как птицы, и никто не воюет?
   - О, нет, к сожалению, воюют. Непрерывно. Война у нас возведена в ранг двигателя прогресса.
   - Ну да. Любопытно. И какие боевые амулеты используются в ваших войнах? Расскажи мне о самом эффективном боевом амулете.
   - Лучшим боевым амулетом у нас считается АК-47, - расцвел гордой улыбкой Сомов, - И этому амулету, по-нашему - автомату здесь ничего не могло бы противостоять. Принцип работы автомата основан на энергии пороховых газов, поскольку магией в моем мире никто не пользуется. Магии у нас нет.
   - Как это нет магии? - сыщика удивил этот факт не меньше, чем существование другого мира.
   - Не знаю. Может наши ученые пока ее не нашли, а может, в моем мире магии вообще нет. Теоретически мы обнаружили присутствие некой темной энергии и темной материи и даже взвесили ее в масштабах вселенной, однако я не уверен, что это именно то, что у вас называется темным миром.
   - Чем больше ты рассказываешь, тем невероятнее все это звучит, - проворчал Крон, - но продолжай дальше. Расскажи об оружии подробнее.
   - Ну, кроме автомата, который является индивидуальным стрелковым оружием, есть еще военные механизмы, которыми управляют группы людей. Эти механизмы мобильные и способны быстро перемещаться по земле, воде или воздуху. Некоторые механизмы очень огромные, например, авианосцы, которым для обслуживания требуются тысячи человек. Принцип работы практически любого оружия - все те же расширяющиеся газы, но некоторые виды оружия могут быть в десятки, сотни, тысячи и миллионы раз мощнее, чем автомат. Апогеем развития вооружения у нас стала атомная бомба, которую так и называют - оружие массового поражения. Я читал о том, что ваши ученые уже выяснили, что все предметы и живые существа состоят из мельчайших частиц - атомов, но считают их неделимыми. Это не так. Атомы не только делятся, но и проявляют при этом необычные свойства, которые можно использовать для создания оружия. На этих свойствах, где источником энергии выступает синтез или деление атомных ядер - ядерной реакции у нас и построено самое смертоносное оружие. Мы его наделали столько, что способны стереть с лица планеты всех, живущих на ней людей и теперь боимся его применять, - неудержимо хвастался Сомов под воздействием эликсира истины, - Но все это, так сказать, стандартные примитивные способы умерщвления себе подобных. Мы выдумали и более изощренные способы ведения войн с противником, да и с собственным народом тоже. Пожалуй, самое опасное и самое мощнейшее оружие, которое придумала моя цивилизация это телевидение. Оно способно манипулировать всеми людьми одновременно, промывая им мозги и превращая в послушных марионеток, вкладывая в их головы любые идеи, формируя желания, вкусы и чувства. Каждый человек в моем мире в среднем проводит четыре часа перед телевизором, получая очередную порцию того, о чем думать, что обсуждать, чего желать и что покупать. Вот это по-настоящему страшное оружие, - Виктор облизнул пересохшие губы, - Очень хочется пить. Нельзя ли, господин Гросс, мне еще одну чашечку кофе? Только обычного, а не по-вашему специальному рецепту.
   - Позже выпьешь, - довольно грубо отказал начальник тайной стражи, - Рассказывай дальше. Все рассказывай.
   Сомов заливался соловьем всю ночь. А когда действие эликсира стало проходить, он перестал улыбаться как идиот, ссутулился и уже с горечью произнес совсем хриплым голосом:
   - Ну что, господин герцог, кажется, я уже достаточно наговорил для того, чтобы обеспечить себе смертный приговор?
   Крон сделал неопределенное движение пальцами в воздухе.
   - Посмотрим, - туманно произнес он, - Однако давай вернемся из твоего сказочного мира к нашей реальности. Есть у меня подозрение, что ты далеко не все рассказал о своих похождениях в Маркатане. То, что ты убил Одноглазого и Бешеного я уже выяснил. Есть ли на твоей совести другие загубленные души?
   - Есть немного, - уныло признался Виктор и начал медленно перечислять: - Мосол, Тесак, Лютый, Рваный.
   Его слова вызвали у сыщика очередную порцию удивления.
   - Да уж. Ты полон сюрпризов, Виктор Сомов. А персонажи-то все какие. И когда ты только успел, истребитель разбойников, - насмешливо произнес Крон.
   Начальник тайной стражи задумчиво забарабанил пальцами по столу. В кабинете наступило молчание. Каждому из собеседников было о чем подумать. Нарушил затянувшуюся паузу в разговоре сгорбившийся обреченный Сомов:
   - Признаться, я долго пытался избегать подобных откровений о себе, и как бы мне хотелось, чтобы этой ночи никогда не было. Отдаю вам должное, господин герцог, вы самый умный и самый опасный человек, которого я встречал в своей жизни. Вы действительно гениальный сыщик, а ваши методы работы сразили меня наповал, - Виктор поднял глаза, - Но все-таки, что теперь со мной будет?
   Крон не ответил и лишь опять сделал неопределенный жест.
   Действие эликсира полностью прекратилось, и Виктор, подстегиваемый страхом за свою жизнь начал лихорадочно искать пути спасения. На помощь пришла земная криминалистика.
   - Господин герцог, я бы мог оказаться очень полезным вам и вашей тайной страже, - затараторил Сомов, - Вот скажите, вы пользуетесь для поимки преступников отпечатками пальцев?
   - Я что похож на хироманта? - презрительно скривился сыщик.
   - Я имел в виду другое, господин Гросс. Дело в том, что на пальцах у человека есть узоры из папиллярных линий. У каждого человека они строго индивидуальны и сохраняются всю жизнь. Позвольте, я продемонстрирую наглядно?
   Виктор вымазал чернилами палец и оттиснул отпечаток на чистом листе бумаги. Делал все это Сомов торопливо и нервозно, боясь что не успеет заинтересовать сыщика до того, как он примет окончательное решение по дальнейшей судьбе арестанта.
   - Если найти такой след пальца на месте преступления, то будет легко установить преступника. Достаточно сравнить такой отпечаток с отпечатком подозреваемого лица или же поискать совпадения в дактилоскопической картотеке отпечатков пальцев преступников, которую необходимо создать. Это намного облегчит работу дознавателей и можно будет со стопроцентной вероятностью установить, какое конкретное лицо находилось на месте преступления или держало орудие убийства.
   - Не так уж часто злодеи пачкаются в крови, а тем более в чернилах, чтобы оставить подобный след, - заметил Крон.
   - Да, но для того чтобы остался отпечаток пальца и не нужно пачкаться. Отпечатки остаются всегда в виде потожировых следов папиллярных узоров при контактировании пальцев с гладкими и ровными поверхностями. Отпечатки пальцев можно легко сделать видимыми, если аккуратно опылить их пудрой из растолченного угля или мела, а излишки порошка сдуть или стряхнуть мягким перышком. Возможно, что отпечатки можно увидеть и через магические гогглы, если их настроить соответствующим образом.
   Гросс слушал Сомова уже без всякой заинтересованности и видимо думал о чем-то другом.
   - Давайте я вам покажу, как это делается, - продолжал отчаянно настаивать Виктор.
   - Не надо, - отмахнулся герцог, - Хватит на сегодня твоих фантазий.
   Он нажал кнопку на столе.
   - Уведите арестованного и поместите его в одиночную камеру. Строжайше запрещаю с заключенным разговаривать и слушать то, о чем он говорит. Выполняйте.
   Обреченный Сомов в сопровождении конвоя двинулся к своему новому месту заточения, спускаясь все ниже и ниже по лестницам солнечной башни в самое глубокое ее подземелье.
   А герцог Крон Гросс, в это время, запершись у себя в кабинете, пускал бумажный самолетик. Он загибал кромки крыльев в разные стороны и самолетик послушно летел то вправо, то влево, то нырял вниз или ненадолго взмывал вверх.
   Возможно ли такое, размышлял начальник тайной стражи. Невообразимый другой мир? Корабли размером с город, с которых взлетают десятки огромных железных птиц? Корабли, полностью уходящие глубоко под воду и несущие внутри себя атомные бомбы, которые могут выпрыгивать из воды и быстрее стрелы мчаться в любую точку мира? И возможны ли сами эти атомные бомбы, в которых всего один килограмм таинственного вещества способен полностью спалить и до основания разрушить целый город? Такого просто быть не могло. Или могло? Как узнать говорил пленник правду или бредил? Не к целителям же его вести. Надо бы показать арестанта кому-нибудь из своих друзей, которым можно полностью доверять, например, магистру Сиану. Сомов хвастал знанием математики, а бывший ректор магической академии знает математику лучше, чем кто-либо другой и в этой области знаний его точно не проведешь. А пока необходимо проверить все, что только можно по линии тайной стражи. Проверить каждое слово этого странного Вика. И если это окажется правдой... Герцогу вдруг стало страшно. Может, удавить его по-тихому в камере, да и дело с концом?
  
  

Вознаградить автора за труд и читать продолжение



От автора: Уважаемые читатели, я пишу для вас и мне важно знать ваше мнение.
Пожалуйста, оставьте свой комментарий и поставьте оценку. Спасибо.




Оценка: 7.42*27  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Ф.Вудворт, "Эльф под ёлкой"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) О.Герр "Соблазненная"(Любовное фэнтези) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Боевик) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) А.Емельянов "Мир Карика 7. Мир обмана"(ЛитРПГ) В.Казначеев "Искин. Игрушка"(Киберпанк) А.Емельянов "Последняя петля 2"(ЛитРПГ) Н.Жарова "Выжить в Антарктиде"(Научная фантастика) L.Wonder "Ветер свободы"(Антиутопия)
Хиты на ProdaMan.ru Титул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-Лили. Сезон первый. Анна ОрловаОфсайд. Часть 2. Алекс ДЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаПроклятье княжества Райохан, или Чужая невеста. ИрунаПеснь Кобальта. Маргарита ДюжеваНевеста двух господ. Дарья ВеснаКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"