Горац Евгения: другие произведения.

Телевизор

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:

На экране зажглись цифры 1980, и диктор поздравил телезрителей с Новым годом.
Я сидел в общем холле, уставившись в телевизор, и делал вид, что увлечен утренней праздничной передачей - это давало мне возможность отдохнуть, сосредоточиться и собраться с мыслями.
Отступать поздно - я зашел слишком далеко. Должно получиться. Должно. Нет таких препятствий, установленных простыми смертными, которые не мог бы обойти другой смертный. Первые этапы этого притворства дались мне удивительно легко, сейчас ситуация усложняется, но я не отступлю, все получится так, как я задумал: психиатр поставит диагноз, меня выпустят отсюда и велят приходить в клинику на профилактические осмотры. А если меня раскроют, то придется идти этой весной в армию, в ракетные войска, офицером - и прощай навсегда работа в Принстонском университете. Именно там, под руководством профессора Беккера, проводятся исследования в той области физики плазмы, которой я посвятил годы в университете и аспирантуре. Я написал профессору, и он лично ответил, что его заинтересовали результаты моей работы, и пригласил меня участвовать в проекте. И тут - призыв в армию, что означает не только потерянный год жизни, а и секретный допуск, и тогда - плакал мой Принстон - на долгие годы я стану "не выездным".

Медсестра, видно, так устала после ночного дежурства, что даже не проверила проглотил ли я таблетки. Мне удалось спрятать их под язык и выплюнуть после ее ухода. Удастся ли повторить такой же трюк вечером? Мне нужны ясные мозги, чтобы вычислить кто из моих соседей по палате - подсадная утка, роль которой выводить на чистую воду тех, кто пытается избежать армии или правосудия. Кто из них? Кто? Этот крупный мужчина с пышной спутанной шевелюрой, который нежно прижимает к груди коробочку из-под домашней аптечки? Ему разрешили оставить этот предмет, потому что там не было ничего колющего и режущего. Время от времени он открывает коробочку, достает оттуда пустые пузырьки из-под лекарств, нежно поглаживает этикетки, потом спрашивает кого-нибудь из соседей по палате:
-- А у тебя что болит?
И не дождавшись ответа, предлагает один из своих пузырьков. - Вот, возьми лекарство.
Отвязаться от него довольно просто. Достаточно сказать: "Ты мне только что давал лекарство, очень помогло, спасибо". Услышав это, он довольно улыбается, кивает и отходит в сторону. Отвечать "у меня ничего не болит"- нельзя - он не верит и продолжает настаивать на необходимости срочного лечения.
Или этот маленький рыжий веснушчатый холерик? Он непрерывно бегает по коридору, заглядывая в глаза пациентам и медперсоналу, и спрашивает: "Сорок восьмой автобус идет от Центральной площади к Театру Драмы?"
Получив утвердительный ответ, он некоторое время сосредоточенно молчит, как бы обдумывая эту информацию, но вскоре возвращается и снова спрашивает: "А маршрутка с Площади Революции останавливается на Первомайском бульваре?"
С ним тоже нужно все время соглашаться, а если возразить, то он очень расстраивается и начинает что-то горячо и страстно доказывать свою правоту, рисуя в воздухе карту города. Нет, вряд ли он подсадная утка. Похоже и впрямь, сумасшедший. А может этот бледный молодой человек, который все время смотрит в одну точку и молчит? Вчера он нежно гладил свои тапочки, а потом взял их под одеяло, накрылся с головой и тихонько заскулил. Черт его знает... Может он и есть наблюдатель? Или тоже притворяется - он как раз призывного возраста.
Пожалуй, самый неприятный из обитателей нашей палаты - толстый краснолицый тип с перевязанным ухом. Он подходит к каждой медсестре или нянечке и, заглядывая в глаза, спрашивает тихим голосом, заговорщицки:"А давай я тебе тепленького налью под шкурку?" Мерзкий пошляк. Даже сумасшествие не извиняет столь непристойного поведения.

Первый день я провел в одиночной палате с туалетом и зарешеченным окошком в дверях. За мной наблюдали - не буйный ли я. На дверях не было ручки. Медсестра вынимала дверную ручку из кармана, вставляла в отверстие, и открывала дверь.
А вчера утром она перевела меня в общую палату. Я оглядел обитателей, и чтобы совершить какое-то иррациональное действие, снял с вешалки у входа чужой халат и надел его поверх своего, обнаружил в карманах несколько конфетных оберток и шелуху от семечек, вынул из кармана этот мусор и засунул его в карман белого халата медсестры. Она никак не отреагировала и сказала спокойно:
-- Муравьев, сложите свои вещи в тумбочку, и я провожу вас к доктору. Он вас ждет.
Я шел за ней по коридору, внутренне собираясь - расслабляться нельзя ни на минуту - ни во время медосмотра, ни наедине с больными. И все время нужен экспромт - приходится быстро решать по ходу как вести себя и что отвечать.
Вот и сейчас, доктор Марголин, высокий и прямой как струна, спрашивает, пристально глядя мне в глаза:
-- Итак, вы утверждаете, что вы - сумасшедший?
Как тут ответить? Сказать "нет"- нельзя. А вдруг поверят?
Сказать "да"- тоже нельзя, поскольку это будет похоже на чистосердечное признание.
Я помедлил немного с ответом, кстати, при моем диагнозе заторможенность вполне допустима. Пауза помогла мне собраться с мыслями. Доктор Марголин не сводил с меня глаз. Затем я стал краснеть, как бы медленно свирепея, и наконец, вскочил, хлопнул кулаком по столу так, что разлетелись папки и задребезжал графин на подносе, и заорал:
-- Кто сумасшедший?! Я - сумасшедший?! Да за такие слова... - и схватил доктора за халат. Он, кажется, здорово испугался. Сам виноват, что спровоцировал больного.
У него, конечно, были веские причины мне не доверять - я - физик с университетским образованием, аспирант и призывник одновременно. А что? Может я от непосильной академической нагрузки свихнулся. Разве не бывает? Меня еле оттащили от него. Я сам слышал как он сказал кому-то из медперсонала:
-- Ладно, я подпишу. И думаю, что профессор Пироговский согласится с диагнозом и назначенным лечением.
Эта была единственная нервная выходка за все время, потому что буйным притворяться - последнее дело - могут вообще отсюда не выпустить. К тому же, буйство не подходило под диагноз, под который я косил. А диагноз этот я подготовил тщательнейшим образом. Я готовился я по медицинским справочникам и учебникам, а так же наблюдал за юношей с таким диагнозом.
Остаток дня прошел относительно спокойно. А сегодня с утра - новое испытание: проверка работы мозга. К моей голове присоединили провода, и прибор издавал противные звуки вроде комариного писка. Я попытался сбить прибор с толку - вообразил, что мы с Настей спасаемся от бандитов. Я представил, что мы бежим по ночным улицам, держась за руки, а они гонятся за нами с ножами и пистолетами. Я думал, что мне надо защитить Настю, во что бы то ни стало, пусть лучше меня разорвут на части. Я слышал гулкий топот тяжелых сапог за спиной и свое прерывистое дыхание. Сердце выпрыгивало из груди, еще минута и нас догонят!
-- Спасибо, достаточно, - услышал я голос женщины-врача и открыл глаза. Ее лицо было бесстрастным, но две молоденькие медсестры шептались о чем-то, поглядывая на меня с ужасом и сожалением.
Очередной экспромт удался. Пока все идет по плану. О, если бы мои западные коллеги знали, что приходится переживать их советскому собрату, чтобы заниматься наукой без помех! Офицеров не выпускают за границу, а сумасшедшим - можно. Но рано, рано расслабляться, рано! Еще предстоит встреча с профессором Пироговским, за которым, как я понял, будет последнее слово.

После ужина, я вышел в общий зал, расположился в кресле, вытащил из стопки журнал "Квант", и, чтобы отвлечься, стал щелкать математические задачки. По холлу бродили пациенты. К краснолицему толстяку пришла немолодая печальная женщина, она разворачивала свертки с едой, а он кричал на нее: - Что ты мне принесла, старая проститутка?
Молодой человек, что скулил под одеялом, бродил по отделению, заглядывая во все палаты - он не знал как найти свою. Его выгоняли отовсюду, он растерянно озирался, и наконец, свернулся клубочком на кушетке и заснул. Нет, вряд ли он подсадная утка. Но кто же тогда?

В левом крыле психиатрического отделения послышались шум и беготня.
-- Вы не знаете что это за шухер?- спросил пожилой бородач, в таком же как у меня синем халате, накинутом на полосатую больничную пижаму.
-- Не знаю, - ответил я, неохотно отрываясь от очередной задачки.
-- Подождите, я сейчас узнаю.
Вскоре он вернулся и доверительно сообщил:
-- Шухер из-за больничного парикмахера. Он заявил, что у него пропало одно лезвие - вот они и переполошились - бегали и искали пропажу. Но все затихает, видимо, нашли. Они так боятся всего колющего и режущего, что не разрешают даже личных часов и зеркал. У вас тоже отобрали?
Я кивнул, и опять зарылся в журнал, но бородач не уходил, ему явно хотелось поболтать.
-- Вам, видимо, не сидится в палате, - продолжил он. - Я тоже предпочитаю находиться здесь - мне докучает один сосед. И знаете, сначала он казался совершенно нормальным -так здраво обо всем рассуждал, но позднее оказался одержимым странной идеей. Ему кажется, что милицейская рация оказывает вредное влияние на здоровье детей. Он много лет писал об этом в разные инстанции, и так всем надоел, что, в конце концов, оказался здесь. Я от него еле отвязался. А вы математик?- он заметил журнал.
-- Физик, - сказал я.
-- О, как я рад это слышать! Я - радиофизик. Разрешите представиться - Яков Малинский. А где вы учились?
Я ответил и тоже представился.
-- О, вы должны знать профессора Рыкова! Ах, так вы у него учились! А мы с ним однокашники.
И видимо для того, чтобы я ему поверил, он ткнул пальцем в открытый журнал и сказал: - А это решается так и так... Я иногда подрабатываю, составляя задачки для таких журналов.
Я молчал, собираясь с мыслями. Похоже, не врет, говорит связно, фамилия мелькала где-то в научных статьях. Бедняга - как его угораздило сюда попасть? Пожалуй, с ним интересно было бы поговорить, но осторожность превыше всего. А вдруг он вовсе не пациент, а подсадная утка? Хотя, я, скорее всего, излишне подозрителен.
-- Я не пациент, я притворяюсь таковым, - будто отвечая моим мыслям, сказал бородач. - Что вы на меня так смотрите? Это не секрет, большинство врачей знают об этом. Я здесь по просьбе Пироговского. Кстати, вы уже были у профессора?
-- Нет, - растеряно ответил я.
-- О, еще обязательно познакомитесь! Он удивительный человек и талантливый ученый, и к тому же, классный мужик -посидеть за столом и выпить с ним - одно удовольствие. Если он вас вызовет, значит, выписка уже скоро. За ним всегда последнее слово. Он никогда не ошибается в диагнозе, и отчасти, благодаря мне, - и Яков скромно поклонился.

За все время моего пребывания в психушке, я растерялся первый раз. Меньше всего я ожидал, что подсадная утка так явно заявит о себе. Я изобразил растерянно-вежливую улыбку и промямлил: - Вот как? Очень интересно.
-- Кстати, - продолжал бородач. - Несколько лет назад я подал ему идею о причине некоторых психических заболеваний, и с тех пор мы работаем вместе.
-- Хотите услышать подробнее?
-- Почему бы нет?
Яков уселся в кресло, сложил руки на груди и стал рассказывать:
-- С Пироговским я познакомился при несколько трагических обстоятельствах: он лечил мою родственницу. Она пережила сильное потрясение, впала в депрессию и несколько раз пыталась покончить с собой. Мы не верили ей, думая, что она каждый раз инсценирует самоубийство, чтобы привлечь к себе внимание, так как всегда была капризна и взбалмошна. Однако Пироговский велел нам не спускать с нее глаз, утверждая, что самоубийцы иногда предпринимают несколько неудачных попыток покончить с собой, и одна из них, наконец, удается. Но мы не поверили, и ... не уберегли ее.
Яков шумно вздохнул и замолчал ненадолго, перебирая свою пышную бороду.
Затем встрепенулся и продолжил.
-- Я пришел с похорон, дома было тихо и темно. Я включил телевизор, чтобы немного отвлечься, но экран вдруг заискрил и погас. Мастер из телеателье долго копался во внутренностях, а я смотрел на это все и вдруг меня осенило! Поломанный, неисправный телевизор удивительно походил на мертвеца - те же безжизненность, беззвучие и пустота. Вы понимаете, к чему я веду?
-- Не совсем,- ответил я осторожно.

Со стороны мы с Яковом имели вполне приличный вид - два мирно беседующих пациента в одинаковых синих халатах. Никто нам не мешал - мирное общение здесь всячески поощрялось.

-- Выпустите меня отсюда! - раздался крик. -- Я не могу находиться среди идиотов! Я хочу домой! - это кричал мой сосед по палате, размахивая белым ящичком от домашней аптечки. Возле него собрался медперсонал:
-- Не волнуйтесь, Кирюша, - успокаивала его медсестра. - Лучше полечите меня немножко, а то я что-то неважно себя чувствую.
Они ушли, Яков проводил их глазами и продолжил:

-- На чем я остановился? Ах, да, мне пришла в голову мысль, что человек - не что иное, как приемник. Стоит включить телевизор, экран оживает - вы видите и слышите то, что передает канал: страсть, смех, боль, музыка. Но если выходит из строя какая-нибудь деталь - возникают помехи. По экрану бегут строчки или пропадает звук. Тут есть аналогия с человеческим организмом: если выходит из строя деталь, например желчный пузырь, то налицо - признаки недомогания. Понимаете теперь?
-- Начинаю понимать.
-- Прекрасно! И если моя догадка верна, и человеческое тело принимает сигналы, то должна быть где-то станция, которая эти сигналы посылает! - почти вскричал Яков.
-- И если так, то, - подхватил я, то....
-- Смерти нет!- радостно заключил он. - Умерший человек - не что иное как поломанный приемник, неисправный телевизор - и мы сдаем его в утиль, как хороним мертвое тело. Но если телевизор поломан, то это не значит, что волн больше нет. Они есть, просто этот данный телевизор их больше не принимает. Конечно, вопросов возникает множество, но главная мысль: то, что мы называем личностью, характером или душой - это прием определенных транслируемых волн...
-- Идея невероятно интересная, подтвердил я. - Но причем здесь Пироговский?
-- Как причем? В нем-то все и дело. Когда он выслушал мои соображения по поводу неисправного телевизора, то сразу заключил, что у людей с психическими заболеваниями - поломка вовсе не в голове.
-- Вы хотите сказать, что психическое заболевание - это следствие повреждения волны?
--Ну конечно! Например, раздвоение личности можно объяснить периодической сменой волны, как переключением телевизора на другой канал. Мне понадобились годы, чтобы соорудить прибор, который смог зафиксировать эти волны. Он еще далек от совершенства, но мы с Пироговским смогли с его помощью найти существенную разницу в волнах здоровых и психически больных людей. Позднее я предположил, и Пироговский со мной согласился, что войны и геноцид нагнетаются массовыми волнами, направленными на целый народ. Вы понимаете масштаб открывающихся возможностей? Например, настроиться на волну покойного гения? Но пока что Пироговский использует мой прибор для определения степени поломки. Однако вы понимаете, почему все это не может быть обнародовано, хотя Нобелевская - обеспечена.
--Почему?
-- Потому что люди перестанут бояться смерти, и начнется хаос.
-- А ведь верно!

Наш разговор был прерван - медсестра предложила пройти в палаты, так как было уже десять часов вечера. Мы с Яковом пожелали друг другу спокойной ночи, договорились продолжить беседу завтра, и разошлись.

Я лежал в темноте с открытыми глазами и пытался освободиться от обаяния моего недавнего собеседника. Возможно он и впрямь сумасшедший, а врачи и сам Пироговский подыгрывают ему, чтобы не волновать больного попусту. Но возможно, он - подсадная утка, и его цель - запугать меня прибором, чтобы я выдал себя или признался в симуляции. Но у них ничего не выйдет! Будь Пироговский хоть трижды гений психиатрии, я доведу свой план до конца.

Я поворочался в кровати, потом встал, накинул халат и вышел в коридор. Дежурная медсестра ласково осведомилась не нужно ли мне чего. Я сел в кресло и, глядя на выключенный телевизор, стал думать. А все же, какая красивая идея! Человечество цепляется за любые выдумки, пытаясь доказать себе, что со смертью существование не заканчивается. Идея с телевизором - куда проще и понятнее, чем загробная жизнь, реинкарнация, ад и рай. Допустим, Яков действительно создал прибор для Пироговского, но почему он все это мне рассказал? Его привлек журнал "Квант", и он проникся ко мне доверием? Это ненормально все же... Хотя что я говорю? Я - в сумасшедшем доме, где понятие "нормально" имеет другой смысл. Если все рассказанное Яковом, кажется мне нормальным, то может, я и сам схожу с ума? Большинство пациентов думают, что они нормальны. Я полагаю, что симулирую сумасшествие, но, может, я не притворяюсь вовсе? Э, нет, куда меня занесло! Так, глубокий вдох. Я - Борис Муравьев, симулирую сумасшествие, чтобы получить белый билет, уехать в Принстонский Университет и заниматься физикой плазмы. Ой, зачем я это думаю? А вдруг они сейчас ловят мои сигналы? Я должен думать о том, что я сумасшедший. Нет, наоборот, я должен думать то, что думал бы сумасшедший Борис Муравьев. Даже если прибор покажет, что я принимаю вполне исправные волны, я все равно найду способ его обойти.

Медсестра включила телевизор, на экране зажглись цифры 2020, и диктор поздравил меня с наступившим Новым годом по-английски. Затем на экране возник Яков, подмигнул мне и спросил: "Борис, на канал кого из покойных гениев тебя переключить сегодня?"

Я вздрогнул и открыл глаза. Медсестра трясла меня за плечо: - Муравьев, пройдите в палату, в кресле неудобно спать.
Только бы и вправду не сойти с ума! А все же интересен принцип работы этого прибора... надо бы Якова расспросить подробнее.

Но Якова я больше не видел. На следующее же утро состоялся диалог с Пироговским. Он был на удивление коротким. Профессор сообщил, что ознакомился с заключением коллег, а так же запросом из военкомата. Во время разговора я не сводил глаз с небольшого, неизвестного мне прибора, по мерцающему экрану которого бежали ровные полоски. Затем Пироговский откинулся на спинку кожаного кресла и спросил:
-- А голосов вы не слышите?
-- Америки?- переспросил я, - имея в виду известную радиостанцию.
-- Нет, внутренние голоса. Бывает, что в голове у человека звучат голоса, но больше никто, к сожалению, их не слышит, и ему никто не верит.
-- Нет, - твердо сказал я, вспомнив, что голоса не входят в описание моего диагноза.
-- Это хорошо. А что это вы в армию так сильно не хотите? - он помахал листком из военкомата.
-- Почему же, - ответил я. - Очень даже хочу. Мне там дадут автомат, а я всегда мечтал немножко пострелять.
Профессор тонко улыбнулся. Даже если прибор показывает, что я абсолютно нормален, он не станет рисковать - а вдруг я в армии палить начну в кого попало, кто тогда будет отвечать?
В этот же день Пироговский подписал все, необходимые для белого билета, бумаги. Мне было велено приходить раз в месяц на осмотры и вести календарь настроения.
Даже если прибор Якова засек, что я притворяюсь, но профессор понял, что притворяюсь я хорошо, и его не подведу - и просто пошел мне навстречу, как ученый ученому. Я всегда говорил, что препятствия, придуманные одним человеком, всегда может обойти другой при достаточно сильном желании.

Евгения Горац, 2006.


Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  С.Казакова "Позволь мне выбрать" (Любовная фантастика) | | А.Ариаль "Сиделка для вампира" (Любовное фэнтези) | | М.Старр, "Сто оттенков босса" (Современный любовный роман) | | А.Минаева "Свадьба как повод познакомиться" (Современный любовный роман) | | А.Субботина "Цыпочка на побегушках" (Попаданцы в другие миры) | | В.Свободина "Наследница проклятого мира" (Попаданцы в другие миры) | | М.Кистяева "Аукцион Судьбы. Вторая книга" (Романтическая проза) | | С.Суббота, "Василиса Прекрасная" (Современный любовный роман) | | Л.Манило "Назад дороги нет" (Женский роман) | | О.Райская "Магическая штучка" (Городское фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"