Радзивилл Ежи: другие произведения.

Баллада о краденой памяти

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    1-я книга трилогии "Специалист по средневековью"

ЕЖИ РАДЗИВИЛЛ ( Jradzvil@yandex.ru )

БАЛЛАДА О КРАДЕНОЙ ПАМЯТИ

(Книга первая трилогии "Специалист по средневековью". Трилогию продолжают книги: "Всадники черных лун" (1996), " Толковый Зверь" (2004).)

Строго конфиденциально! Включено вместо толкового словаря впереди стоящим приложением к книге "Баллaдa о краденой памяти" (Избранные выдержки баз Данных Мироздания Драконов, жирно выделенные слова, как правило, имеют толкование по алфавиту.)

Ethernet - Информации нет. ("Дарагой! Оби Этай Нэт Инфармации - нэт! ", ха- ха!!! А вот и есть! Этернет, - мировая, то есть глобальная, компьютерная сеть Террис. Если совсем точно - одна из многих. Они разные бывают, но сеть, в названии которой слово "Этерн" (Ethern- англ. "вечность") - и совершенно легально, каково?! Чтобы запутать наивных землян, под этим же торговым названием была выпущена еще и локальная версия сети. Но в "имени - все", как говорили еще в Риме. Настоящая - столь же отличается от попсового И-нета, как воздушно-космический перехватчик от тачанки батьки Махно. Имеет секретные шлюзы практически со всеми глобальными сетями планеты. Ее серверы имеются даже на Антарктиде. Конечно, все жутко запаролено и т.д., но что одним запутано... Ваш пирожок все там же. Но нужно хорошо знать ксеноинформатику, и не только. С галаксом тут гораздо проще, не надо компьютеров и никого э-ээ... Как бы это сформулировать? Да, пирожок там же...То есть у вас в руке. Имеет секретные шлюзы - соединения с Omnianet. Об этой действительно глобальной сети справок не ищите и у меня не спрашивайте. Почему? Как говорит Наташа Смирновская, "Эй, паря, думай, ты!" Перечитай-ка статью "Жизнь" без моих комментариев. И проникни в Смысл таких черненьких буквочек, он несложный, тер-р-рррранин... - Е. Р.)

A"Xappн - Полное имя: Брлмкоитанандус Йййй A"Xappн, автоэволюционирующий, т.е. саморазвивающийся хищник - людоед. Разумен, негуманоид. Нечеловек, но очень привязался к спасшему его жизнь Эн Ди и другим жителям Френдхауэа, в его глазах - таким же хищникам, как он сам и его супруга. Подвид Ночного Невидимки. В этой вселенной, исключая самого A"Xappнa и его супругу Ларменумалистрищалу Tp"Эйxнy, не встречаются. Полиморф, как и все жители во Френдхаузе. Обожает детей - неважно, чьих, человечьих или звериных, и лошадей. Если узнает, что кто-то посмел обидеть ребенка или лошадь, приходит в такую ярость, что может съесть заживо. Умен, агрессивен, опасен. Владеет всеми видами оружия - от зубов и камней до бластера, талантливый гипнотизер. (Предпочитает облик алкоголика или военнослужащего, если еще не напустил на себя ученый вид и не представился экологом. На вопросы по экологии - злится и переводит разговор на общие темы: "А ты типа кто такой?!" На Террис они с супругой известны как Борис и Татьяна Черновы. Третий в их команде - бывший диверсант, бывший лагерник Танхкей Маронару, калеварсиец, озверевший за восемь лет концлагеря настолько, что уверовал в "доктрину экологичности социальной охоты" A"Xappнa, стал его учеником и почитателем. На Террис он носит казацкую униформу и называется Сергеем Майоровым. Кличка - "Черные", от слова "чернуха". По собственному почину охотятся за браконьерами и безжалостно их расстреливают, в особо тяжелых случаях, если браконьеры подранили молодняк - загоняют насмерть. Спортивную охоту считают преступлением, достаточным ОТВЕТНЫХ МЕР. О себе они говорят: "Мы - неспортивные охотники. И непромысловые. Мы социальные охотники." Иногда используются Эн Ди как боевики. Имеют свои планеты Барлаг, Гарлаг и Карлаг с гуманоидным населением, которое одинаково их боготворит и боится. Не в этой галактике. Подробнее? Сожрет вместе с галаксом, и вся любовь! Мое почтение Черной Тройке... - Е. Р.

Адмиральша Юри - Коршианка, мутант, телепат, психокинетик, бессмертна. Любимая жена Эн Ди. Бразелонское подданство. Императрица Ра. Бесплодна. Личный корабль - Драйвер. Разумеется, юниверскаф. (Мыслью может без напряжения завязать стильным бантиком пушку главного калибра терранского линкора "Нью-Джерси" или поотрывать крылышки самолетам на аэродроме. Расстояние значения не имеет. Юри ребенком подобрал и воспитал Эн Ди. На ее счет лучше не любопытствовать, припомните прозвище: "Ежедневное Землетрясение". Не каждый день меньше четырех-пяти баллов по шкале Рихтера. А уж начнет злиться - тогда и костей не соберешь. Ваш галакс? Лучше не пробуйте!!! - Е.Р.)

Академия Интергала Майанского Содружества - Ужасно привилегированное учебное заведение на планете Майя. (Планета очень ухоженная, красивая, совсем недалеко. Подробнее? Галакс, пожалуйста... Нет с собой? Извините, но тема закрытая. - Е. Р.)

Аладринг - крупнейший из портов Миррор, родина Рика Хаша. {Относительно большой, некрасивый и грязный портовый город своего времени со всеми его недостатками. - Е. Р.)

Афраг - Благовонное редкое тропическое дерево планеты Ахайя. Считается драгоценным. (Запах вроде бы ванилин с чем-то еще напоминает, очень долго держится. Приятный. - Е. Р.)

Архиерей, Ханред - Настоящее имя - Гарай. Зеленые глаза, темно - зеленые волосы. Местонахождение - планета Ахайя. Легальный статус - профессиональный убийца. Член Гильдии Убийц. Доверенное лицо сеньора Боласа. Нелегально: тайный доверенный шарани в Герцогстве и Княжестве, организатор и глава тайных операций. Одно из значительных лиц в тайных структурах Ахайя. Близкий друг Белого Барона Гвери. В прошлом знаком кривому вору по воровской таможне одного из портов Миррор, Лакса. Клеймен в Лунном Замке. Шесть неудачных и седьмой - удачный побег оттуда. Носит бороду, скрывающую клеймо. Обладает огромной физической силой, умен, прекрасный фехтовальщик, очень опасен как противник. О нем говорят, что он работает на всех, но подчиняется только себе.

Ахайя, луны - Красновато - желтая, маленькая, но яркая Цета (период обращения 12 сут.), голубоватая и самая яркая Лурга (период обращения 39 сут.), и почти незаметная на их фоне, коричнево - серая маленькая Чамба (период обращения 24 сут.). (Когда говорят "Месяц" в смысле времени, подразумевают один оборот Лурги. - Е. Р.)

Ахайя, планета - Заповедный мир на среднефеодальной ступени развития. Местонахождение - Туманность Андромеды, окраина сектора "21-надир- норд". Дистанция до Террис - около 2680000 световых лет. Обращается вокруг небольшой, но очень горячей звезды класса А2, аборигены называют ее Иммиа. Год состоит из 280 суток. Сутки составляют 27,345 Стандартных Часа. Сила тяжести несколько меньше стандартной (0,86 G). Планета движется по эллипсу, ввиду чего климат отличается очень коротким жарким летом и жестокими морозными зимами, продолжающимися большую часть года. (Там ненормально высокое содержание в почвах стабильных изотопов стронция окрашивает пламя горящего дерева в красный цвет. Входит в систему из восьми планет, скрытых от наружных наблюдений мощными пылегазовыми облаками и поясами астероидов. Не был включен в Генеральную Лоцию Вселенной. Обнаружен Д. Э. Ли вместе с его кораблем-капсулой Катти Сарк. Скандал все же замяли. - Е. Р.)

Балалайка - Струнный инструмент, а так же табельное оружие, на котором обожает наигрывать мелодии Д. Э. Ли во время приступов Славянофилии. (Работы мастера Страдивари, по спецзаказу Дэва. Модернизирован, может применяться и как тяжелое, межконтинентальное скорострельное энергетическое оружие с максимальными: импульсом в 8,33 килотонн ТНТ и темпом стрельбы до 370 импульсов в Стандартную Секунду. При дальности в 12 тысяч морских миль точность попадания составляет круг диаметром три фута (ок. 1 метра.) Температура в точке попадания в восемь раз превышает температуру термоядерного взрыва. В режиме оружия управляется встроенным интеллектом или от руки. Каждый импульс может быть наведен индивидуально, на свою особую цель во всей сфере поражения. Приятель, запихни свой галакс поглубже - не дай Бог увидит, сама стрелять начнет! - Е.Р.)

Башня Силы: Оружие, охраняющее неприкосновенность заповедного мира Ахайя. Сильно радиоактивно в области рентгеновского и гамма-излучений. Имеет искуственный интеллект, запрограммированный на уничтожение любых существ или аппаратов, пытающихся проникнуть на планету. Изготовитель - не установлен. Принцип действия - не установлен. Местонахождение - западная Черная Пустыня, ее центральная часть, руины города Хонар. Охраняется шарани. (Это как понимать? Для Эн Ди есть кто-то и что-то неизвестное? Порази-и-ительно!!! - Е. Р.)

Белый Барон Гвери, - отличается низким густым голосом, огромной физической силой при росте ниже среднего, альбинос, цвет глаз бледно-серый, возраст неизвестен, но выглядит зрелым мужчиной. Предки пришли откуда-то из-за моря простыми наемниками, за верность были жалованы во дворянство. Чрезвычайно подвижное лицо, доброжелательное и открытое. На Белых Баронов Гвери традиционно возложена защита Миррор от лежащих по соседству Герцогства и Черной Пустыни. Правит своей крепостью и прилежащими землями около 45 ахайских зим, пользуется репутацией самого мудрого и беспристрастного в Миррор. Имеет даже у врагов огромный авторитет. Стал легендарным еще при жизни. Один из умнейших и дальновиднейших дворян легально - и в то же время один из тайных властителей планеты. Технократ, сторонник мягкого правления. Женился из политических соображений на одной из дочерей лидера шарани, впоследствии симпатия к ней переросла в любовь. Часто нелегально ездил в Герцогство (см. Седой). (Ах, Султан! Где твоя знаменитая осторожность? Что ж ты его сусальной позолотой-то покрыл? А как он работорговлей занимался? А как на костях Тракт свой замечательный до столицы по болотам вел? А первая его жена - что с ней стало? А сколько он перевешал собственноручно? - Е. Р.) (Заткнись-ка, а то ТЕБЯ аннулирую, раз уж ты не имеешь галакса! Эн Ди.)

Белый Замок - Замок Белого Барона Гвери в Джамбиджаре.

Билл Гейтс он же Уильям Гейтс, так же "Дядюшка Билли" - Терранин. Смертный. Входит в десятку самых богатых людей планеты Земля. Его, как и его фирму "Майкрософт", с легкой руки Дэвида Эдвина Ли склоняют и спрягают во многих уголках Мироздания, как малопонятное, но смачное и заковыристое ругательство. По-моему, тут Дэв слегка не прав. (Вот и по досье в базе данных весьма приличный господин. А я - не знаком, личных впечатлений не имею. Но с другой стороны, РОД тоже очень недоволен этим человеком. - Е. Р.)

Болас, "добрейший" - Настоящее имя неизвестно. Уже в солидном возрасте. Одно из важных лиц в иерархии преступного сообщества Миррор, глава Воровской Таможни Аладринга. Выучил Рика Хаша. (И за него, да и за всю воровскую школу Эн Ди расчувствовался, как всегда! - Е. Р.)

Бориды - Династия правителей Миррор, названа по основателю - князю Бору.

Бразелонец - Существо, удостоенное высокой чести гражданства Бразелонии, юниверскафа и проч. Как правило - мифическое существо, демон. (Тут и ваш галакс ничего хорошего не даст. Конечно, отрицательный результат - тоже результат. Иногда, может, что из этого и выйдет. - Е. Р.)

Браэелония, Бразелон - Любопытнейшее место со странными обычаями и лучшим в Мироздании вином. Закрыто для посещений праздной публики. (Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса, а так же отпечатков: пальцев, рук, ног, лица, прочих частей тела, фотокарточек со всеми мыслимыми и немыслимыми вашими изображениями всех мыслимых и немыслимых размеров, а так же по правильном заполнении 173 килограммов анкет, отпечатанных на тончайшей бумаге, и еще... Словом, жизнь коротка для этого. Стоит ли ее тратить, все равно рассказать никому не удастся. Подписку о неразглашении брать не будут, просто удовлетворят любопытство и сотрут память. Без остатка, то есть всю. - Е. Р.)

Вадда, Видящий Суть Вещей - Коршианин. Мутант. В трезвом состоянии напрочь лишен эмоций. Удостоен гражданства Бразелонии Обладает уникальными способностями, как, впрочем, и все разумные, когда-либо удостоенные этого гражданства. (Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса, но только это будет информация о вас: что с вами плохого может случиться, если вы еще раз попытаетесь... Ну и т. д. Он человек слова, поэтому вторично не рекомендую его беспокоить. - Е. Р.) (Спасибо. - Вадда.)

Валькирия - полное имя: юниверскаф Валькирия Нимфодоровна Энтих. Личный корабль Эн Ди. (Известна своими: кулинарией, арсеналом, маниакальной подозрительностью и склочностью. Совершенно омерзительного тембра голос и свое мнение по любому вопросу. Своего капитана, то есть Эн Ди, честит на все корки, но его одного и любит по-настоящему беззаветно, как старая дева своего единственного, непутевого племянничка. По предъявлении вашего личного галакса может презентовать прямо под нос очаровательную, блестящую такую, мегатонно - нейтронно - электронную бомбочку тройного действия: "Запал пять секунд, время пошло" Но может и под кофеек тортиком накормить. Все же я бы не рисковал. Ее не разберешь - то одно, то другое! - Е. Р.) (Уж для тебя тортов после такой писанины не будет, змея ты неблагодарная! - Валькирия Нимфодоровна.)

Великая Равнина - основное пространство Миррор, имеющей горы лишь на севере и по восточному побережью. Весьма плодородно, к востоку покрыто неосвоенным лесом.

Вина, "амброзии" - любимые алкогольные напитки Эн Ди. Из-за содержащегося в высоких концентрациях (до 20%) мощнейшего из неорганических гипнонаркотиков (этилового спирта), изготовление, распространение и употребление вин безусловно запрещено законами большинства развитых миров. По косвенным сведениям, могут вызывать ксенофилию в тяжкой форме сразу после принятия вовнутрь и сильные головные боли вместе с угрызениями совести впоследствии. (Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса, если вы ее не знаете сами. - Е. Р.)

Водки, "Ракетное топливо" - любимые алкогольные напитки Д. Э. Ли. Из-за содержащегося в высоких концентрациях (до 40%) мощнейшего из неорганических гипнонаркотиков (этилового спирта), изготовление, распространение и употребление водки безусловно запрещено законами большинства развитых миров. По косвенным сведениям, могут вызывать славянофилию в тяжкой форме сразу после принятия вовнутрь и сильные головные боли вместе с угрызениями совести впоследствии. (И, конечно: Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса. Только нужно ли? - Е. Р.)

Воровские Таможни - региональные центры нелегальной организации преступного мира "Воровское Братство". Согласно своим правилам, никто не может безнаказанно заниматься какой-либо нелегальной деятельностью, не "записавшись" хотя бы на одной В.Т. При них работают так наз. "воровские школы". Ослушников карают жестоко. Располагаются практически во всех городах Северного Материка Ахайя. В Герцогстве, как ни странно, платят подати наравне с легальными гильдиями.

Воровские школы - В Ахайя: Работают при Воровских Таможнях, где беспризорных детей подкармливают и обучают счету, самообороне, немного - грамоте, кражам, азартным играм и т.д. Попутно прививают и специфический взгляд на жизнь.

Воровское Братство: - гильдия преступников, объединяющая весь преступный мир Северного Материка при помощи системы т.наз. Воровских Таможен. Могущественная тайная организация. Главари даже входили изредка в соглашение с властями: "...привилегии, что нашему Братству дарованы были его дедом..." - вспоминает Архиерей.

Вотум - растение из Ахайя, цветок, засахаренная луковица которого является деликатесом и большой редкостью. Произрастает во влажных экваториальных болотах Ахайя. Имеет вид темного, покрытого трещинками круглого клубня, напоминая комочек высохшей грязи. (Его запах слегка напоминает запах кофе. Употребляют, отщипывая по маленькому кусочку и держа его под языком. Одной луковицы хватает надолго, даже если сидеть на этом зелье непрерывно. Но когда она кончится, до того жизнь будет не мила, что недолго и руки на себя наложить. Сильный наркотик (стимулятор), вызывающий устойчивое и долговременное, в несколько дней, состояние повышенной работоспособности и удовольствие просто тем фактом, что это время находишься в прекрасной форме. - Е.Р.)

Герцог Гуланайн, - Диктатор в Герцогстве. Знаменит своей жестокостью. Как и все предыдущие, считается сыном более раннего Герцога. Из-за полученной в молодости ножевой раны в пах, совершенно отказался от сексуальных отношений из-за непереносимых болей. Ярко выраженный садист. Зрелого возраста, невысокий, маленькая голова с мелкими чертами лица. Прагматик, сторонник жесткого правления. Технократ. Учредил первый на планете университет. Создатель первых текстильных заводов на Ахайя. Создатель Тайной Полиции. (Любимая поговорка: "Я палками покажу им дорогу к счастью!" Мерзкий тип, через нетворк его трансгрессировать дисфункцию в Билла, едреню феню и двести бодов при спорадичности трансмисии на хер! Впрочем, примерно туда его и отправили. Кстати, он - создатель первого на Ахайя телеграфа. - Е. Р.)

Герцогство - Одна из двух стран Северного материка заповедного мира Ахайя. Одно из наиболее передовых в техническом отношении стран планеты. Политический строй - феодальная неограниченная деспотия. Население - около 90 млн. человек. Столица город-порт Хаон (ок. 2 млн. населения). Именно там были созданы первые канатные и текстильные мануфактуры, то есть первые заводы на планете и построены первые станции телеграфа Ахайя. (Если суметь не замечать нищих, полуголодное существование многих жителей и вопиющую жестокость плюс открытые, ароматные сточные канавы, то тогда - весьма любопытное место.- Е. Р.)

Гильдия - На Ахайя: организация по профессиональному признаку. Охватывает практически все занятия и ремесла. Существуют Г. менял, гончаров, плотников, солдат, ученых, слуг и так далее. Не состоящий в Г. не может заниматься практически ничем, разве что быть рабом либо крестьянином. Или же должен стоять по происхождению гораздо выше, чем простолюдин. Естественно, тогда он состоит во Дворянском Собрании и может заниматься чем пожелает независимо от гильдий. Благородные делят Г. на так называемые "пристойные", или же "чистые", - и "низкие". Например, если Белый Барон Гвери соизволил состоять членом Гильдии ученых, это сочли причудой, так как ученые относятся к "чистым". Но когда он же вступил к гончарам, Дворянское собрание было шокировано таким прискорбным фактом. Впрочем, Гвери не особенно оглядывался на их вытянутые физиономии, поскольку он дворянин, и указывать ему может разве что Князь. С другой стороны, гильдии не только имеют право указывать своим членам, но могут и принуждать силой чересчур зарвавшегося мастера. Власти всячески поощряют гильдии, так как взимать налоги при строгом учете работников и известном их доходе - одно удовольствие. Некоторым из Г. оказываются значительные льготы, а например, Г. ученых, студентов и некоторые другие частично даже финансируются казной. Вступительный взнос в Г., как правило, очень велик. По выходе из Г. мастер теряет свое звание, право заниматься данным ремеслом (за этим строго следят) и получает обратно вступительный взнос. Если у него была необходимая для его дела мастерская либо другой инвентарь, то Г. выкупает их по согласованной с мастером цене. В случае смерти мастера наследники получают вступительный взнос и деньги за его инвентарь, либо же один из наследников может занять его место в Г. и впоследствии стать мастером. Членские взносы определяются как налог в казну государства плюс одна десятая от суммы налога в казну Г. Мастера, занимающиеся работой вне Г. называются "Тайными мастерами", вынуждены влачить подпольное существование, очень редки, преследуются и властями, и Г. Нередко их просто убивают, наняв нескольких придорожников. Самая многочисленная по составу - Г. солдат. Самая малочисленная - книжников. Самая богатая и сложная у купцов. Самая бедная - студентов. Самая тайная из легальных - Г. жрецов. Самая "низкая", но далеко не нищая - у нищих. Существуют так же и нелегальные Г. (см. Г. Прибережья, Г. Убийц. ). Ходили слухи о якобы имеющейся Г. чародеев, но это сомнительно. Их истребляли всю историю Ахайя, вдобавок, не родились еще хотя бы двое колдунов, способных вытерпеть друг друга в одном помещении больше нескольких минут. А создание Г. - дело долгое... (Спасибо, Jerzy. Тут ты поработал на совесть и тщательно. Эн Ди.) (На здоровье. Рад, что Вам понравилось, N.D. - Е. Р.)

Гильдия Прибережья - На Ахайя: нелегальная региональная (в Миррор) организация воров, контрабандистов и др. входящая в систему Воровских Таможен.

Гильдия Убийц - На Ахайя: нелегальная организация придорожников, входящая в систему Воровских Таможен. Члены Г. У. относятся к другим гильдиям преступников весьма снисходительно, считая их "несерьезными".

Горцы Недоступных Гор - скотоводы и контрабандисты, промышляют контрабандой, доставляя шарани необходимые товары. Бедны, обидчивы и очень горды. Почти все считают себя благородными. Помнят наизусть до тридцати предшествующих поколений своих предков, слагая своеобразные четверостишия о каждом из прародителей и заучивая их наизусть. Ввиду этого постоянно разбирают свои родственные отношения, так как все состоят между собой в каком-либо родстве. Основные легальные занятия - выращивание Херши и скотоводство. (Вернуть занятые у чужака деньги для них оскорбительно! Вообще, вся философия сводится к одному - мы с тобой тут в горах землячки и потому очень хорошие, а те внизу все сплошь дураки и бяки! Я этого не знал, увы, и плакали мои почти двести золотых. Делюсь своим печальным опытом со всеми - мало ли кого туда Гейтс занесет? - Е. Р.)

Гуланайдор - Золотая монета весом около 8 граммов, чеканилась в Герцогстве. Равна четырем "беленьким", т.е. серебряным, 36 медякам или 288 железным грошам, то есть 8 грошей= медяк; 8 медяков=беляшка, 4 беляшки=золотой. По покупательной способности примерно равна купюре в 100 долларов на Земле в 1990 году. (Эй, Эн Ди! Это курс только для Миррор и Герцогства, в других местах - иначе! - Е.Р.)

Д. Э. Ли, Дэви, Дэв; Большой Дзв, Хозяин (В Гдема - Е. Р.) - Дэвид Эдвин Ли, бывший терранин. Еврей с примесью ирландской крови, рост 1,79, карие близорукие глаза, пегие вечно всклокоченные волосы, сухощав, носит очки или контактные линзы. Утверждает, что он потомок по прямой линии довольно известного в США генерала Ли, что, если по-честному, сомнительно. Место и время рождения - планета Террис, Соединенные Штаты Америки, штат Иллинойс, город Париж, 1974 г. Технократ, гений. Закончил Академию Интергала Майанского Содружества в 1991 году по терранскому летоисчислению. Основная резиденция - галактика Гдема, планета Юулговаям, дворец Аланай (Не в этой вселенной - Е. Р.) После несчастного случая - киборг (на 56% - машина, на 12% -дракон, остальное - разное. - Е. Р.). На Террис проживает в России, в Московии, под легальным статусом сотрудника американского посольства, личного переводчика и консультанта по национальным вопросам Посла США. Галаксмен: напарник Эн Ди. Мультитриллионер. Лорд - Канцлер империй Ра и Бразелон. Император Помпонии и проч. Познания - энциклопедические, особенно в ксенотехнике, психотронике, технике, спиртном, обжорстве и женщинах. Хобби - игра на балалайке, разведение породистых русских и лошадей. Очень уважительно относится к старикам и впадает в бешенство, если стариков кто обидел. Неравнодушен к шедеврам искусства, алкоголю (предпочитает водки), компьютерам, оружию и архитектуре. Славянофил, американофоб. Женат, имеет 79 детей от 415 жен в разных углах Мироздания. Бессмертен. Занимает одно из высших мест в иерархии Вечности. Любимая жена - Ру. Корабль - Катти Сарк, класса юниверскаф. (Более подробная информация может, и будет будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса. Только вот что... Он же сразу об этом узнает. А Хозяин Гдема НЕ ЛЮБИТ праздного любопытства. Стоит ли? - Е. Р.)

Дворянское собрание - Структура, где благородные дворяне Северного Материка решают свои споры (в основном, земельного и денежного оттенка - Е. Р.), общаются, обсуждают правительство и т.д. (Скучное место. Существуют Д. С. Миррор и Герцогства. Интересные люди в Д. С. почти не попадаются. Им там нечего делать. - Е. Р.)

Демон - Мифическое существо, либо пришелец из другого мира, либо и то, и другое сразу, чьи способности представляются местным обывателям сверхъестественными. Как правило, по их меркам демон не блещет привлекательностью. Как правило, к таким гостям относятся враждебно. И получают в ответ то же самое. (Далеко не всегда. Взять хотя бы меня, а? Все иначе, Эн Ди. Двух похожих случаев нет и быть не может! - Е. Р.)

Джакль - Местность на планете Ахайя, город Южного Материка, знаменитый своим особым ароматным пурпурным вином. (А если бы не вино - дыра дырой. - Е. Р.)

Джамбиджар - Город на краю Черной Пустыни, принадлежит Белому Барону Гвери, стремительно развивается из десятитысячного пограничного гарнизона в торговый и ремесленный центр Миррор. Сейчас насчитывает около 70 тысяч населения. Производит лучшую в заповедном мире Ахайя керамику: посуду, кирпич, черепицу и проч. (Тихое, спокойное место. - Е. Р.)

Доктрина экологичности социальной охоты - Философская концепция, разработанная А'Харрном в качестве идеологического обоснования искусственного отбора людей и других разумных по принципу наибольшей их экологичности. Те, кто так или иначе не желает считаться с интересами всего живого сообщества планеты, по А'Харрну, подлежит уничтожению как карантинный сорняк, и становится объектом социальной охоты, (Более подробная информация, разумеется, будет вам любезно сообщена по предъявлении вашего личного галакса. Но счастливее вы не станете, я-то знаю.- Е. Р.)

Дракон, Тари. - Хранитель Входа-Выхода в Вечности Драконов. Негуманоид. Оживил и наставил Эн Ди, тем самым превратив галаксмена Андрея Шугина в демона. Живет на планете Тария в полном одиночестве. Бессмертный. Очень старый (более 500 тысяч лет). Воспитывал любимого сына Эн Ди - Тари, названого в честь него. (Очень терпелив к любопытным см. Тария. Радушный хозяин. Обожает загадывать загадки. - Е. Р.)

Древние Острова - архипелаг к юго-востоку от Миррор, известен своей изолированностью, легендами и драгоценными камнями, в том числе камнями Молгу. (Главный порт и торговый город - Талор. Нич-чего занятного! - Е.Р.)

Дэль Хунэй - Коршианин. Звездный Штурман Империи Ра. Известен также как Адольф Кровавый, Петя Карамазов и дон Спасьялито. Мутант. Гений - астронавигатор. Бандит, предводитель космических пиратов. Бессмертный. (Женат по любви на принцессе Сихо из уничтоженного планетарным оружием звездного архипелага другого Мироздания, Союз по интересам, переходящий временами то в бурную любовь, то в прерстрелку главных калибров их дредноутов. По предъявлении вашего личного галакса Д. Х. собственноручно предоставит вам всю интересующую вас информацию, если у вас хватит наличных в Имперской Валюте Ра выкупить если не память, то хоть жизнь и свободу. У него странное чувство юмора. Как и у других коршиан. Привет озорникам! - Е. Р.)

Ежи Радзивилл - Незаметное существо, скромно проживающее на Террис. Пол - отсутствует либо мужской (раз в году, около месяца, в период брачного сезона). Тихий, довольно воспитанный, общительный, пока не войдет в Сеть. Генетически совместим с аборигенами, может иметь от терранских женщин потомство. Но не желает. Хакер - рецидивист, но не в земных сетях (там скучно), а в сетях, архивах, базах данных Вечностей и Мирозданий. Отсюда, естественно, знает и помнит то, что ему совсем не положено. И как многие программеры, не всегда может правильно вычислить, какое нынче число какого месяца. Год еще смутно припоминает. Лично знаком с Эн Ди и прочими, здесь поименованными. Галакс никогда не имел, но тем не смущается: компьютерные отмычки его прекрасно заменяют. Особых примет, имен, возраста, места - времени рождения, расы и биографии не имеет с тех пор, как залез в эту базу данных. (Где-то они еще остались, но я и туда доберусь... Кукареку, Секьюрити! - Е.Р.) Говорить, думать и писать предпочитает по-русски. Производит довольно странное впечатление даже на терран, хотя очень похож на них по внешнему виду. Голова, правда, работает совершенно нетеррански, и ведет себя часто так странно, что некоторые думают: "у него не все дома". Другие - что он странный гибрид маньяка и бездельника. Обожает: собак, компьютеры, оружие, кофе, приятных собеседников (а иногда и собутыльников, см. РОД - Е. Р.), чистые бланки с печатями, литературу с грифами вроде "CONFIDENTIAL" или же "TOP SECRET", корабли, банковские чеки на предъявителя, военные объекты, секретные базы данных, наличные доллары США и вообще изящное искусство. Не любит: прыжки с парашютом, азартные игры, золото, дураков, выживание за Полярным Кругом, поножовщину, стрельбу возле своего дома, любопытных, "эти идиотские сутки из 24 часов", сцены ревности, полицию, врачей, политиков, нескладное вранье и прочую нервотрепку. Технократ. (Если вы уже догадались, что Е.Р. - это один из моих псевдонимов, то протяните руку, возьмите свой пирожок, съешьте и потом положите обратно - не раз еще пригодится. Не получается? Мммда... Хорош же пирожок, который едят только один раз! Галакса у вас явно нет, приятель ! - Е. Р.) Недавно (1994 г. - Е. Р.) был приговорен Бразелоном к посмертному защекотанию за систематическую утечку (Ха-ха, это только зарегистрированных Бразелоном - 713 случаев, а я редкую ночь не в их сетях. - Е. Р.) (Учтем! - А'Харрн) (На здоровье, дружище! - Е.Р.) информации из секретных и строго конфиденциальных баз данных этой империи. По предъявлении вашего личного галакса, если с вами неинтересно будет разговаривать, вежливо его аннулирует. Неправильно на это реагирующих, после того, как его овчарки разберут штаны гостя на сувениры, спускает вниз по лестнице. (Помните, что если у вас завелись галакс, интересная(ые) бутылка(и) и желание ее (их) распить со мной, это совсем еще не означает, что я непременно жажду того же самого сейчас и персонально с вами. Но если вы интересная, молодая дама, и знаете наверняка, что у меня время брачного сезона, то добро пожаловать! Только чур не ошибаться и помнить цель визита. Мои собаки и компьютеры очень ревнивы: трахаться можно, а кокетничают здесь они! Оооо, Наташа! Я чувствую, ты в сети! Одна ты повелительница моего биологического календаря и вызываешь брачный сезон своим присутствиемммууу. Мрррр! Мияааау? Уарряяяу?! - Е. Р.) (Пошел ты к Гейтсу в Майкрософт, крекер, этернет т-твою материйку, модем и адаптер, в сундук тебе телетайп, в кикшки - дышло, принтер в печенку, по рыло мультисинком поганым плашмя, в руки по джойстику и вместо сердца дохлый SCSI! Доконнектишься до ампутации твоего херова календаря через коллективизации, хорек ты сетевой неизвестной нации! - Наташа.) (Ты чем-то взволнована, любимая?! Целую, майне Кацхен! Ауффидерзеен, майне кляйне пюпхен.Не забывай меняааау... - Е. Р.) (Скотина бесполая! Доберусь я до тебя, ох доберрру-усь! - Наташа.) (Боже, как вы все завидуете моему естественному, экологичному биоритму! Оо, моя цыпочка! - Е.Р.) (- Рррррр!!! - дивный дуэт на два голоса: высоким, грудным начинает Наташа и тут же вторым, низким голосом подхватывает А'Харрн.) (Чертовски приятно, когда тобой занимаются Одновременно И Непосредственно целых два главы Планетарных Служб Безопасности. Сейчас заважничаю' Я их пока отключил, чтобы не мешали творить мои хакерские делишки... И не удивляйтесь, что я до сих пор висю в сети, при памяти и цел - невредим. Мой вид ни им, ни базам данных неизвестен, а я давно позабыл, кто я. А в Красной Книге ОГРОМНЫМИ БУКВАМИ на Самой Первой Странице - значусь, как УНИКАЛЬНЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ВЫМИРАЮЩЕГО ОТРЯДА. РОДА. ВИДА, ВЕРОЯТНО, ПОСЛЕДНИЙ!!! Вы бы как, стали брать на себя эту огромную ОТВЕТСТВЕННОСТЬ? Правильно, возьмите снова этот же пирожок! От меня вреда ровно столько же, сколько и пользы. Поэтому все дело ограничивается рычанием с оскорблениями. Я - экологичен. Всегда проникаюсь Свежими Идеями, Султан-Оператор-Император и все прочее. Ваш Ежик может и с придурью, не кретин и не терранин. Можете сколько вашим душенькам угодно подозревать, что я сам все это и написал. Не докажете ни этого, ни противоположного. А позориться и идти к ТЕМ, КТО ЗНАЕТ, из-за какого-то крохотного компьютерного хулигашки - таракашки - букашки и т.д. вы точно не станете! Так что мое почтение и до новых встреч в Сети. Целую, пупсик!!! Е.Р.)

Жизнь - Занятная штука. Бывает разумная, бывает и не очень. Берегите ее, даже если она и не так хороша, как вам бы того хотелось. (Oh, NEXT Omnipotentium! Et sum SpiritUS Tuo!!! Это кто ж так надрался, что начал такое писать? А, доносятся аккорды балалайки' No, NEXT, Wait, Please"! Pause, do You understand Me? STOOOOP!!! Гора металлолома. Ты ж не мой, скотина, куда ж ты завонял-за дымился?! Что? Не, по-русски даже хваленый Некст не понимает, полный бы макинтош ему эпплов насыпать, хоть матом крой этого басурмана. Хорошоо им там в Бразелоне, а тут вцепишься в чуть модернизированный арихмометр фирмы Йебимэм с программами от дядюшки Билли - и то счастлив... И учиться, гад такой, не желает. А мое аглицкое произношение ему тож не по душе. Так вот и маешься с этой терранской электроникой... А латынь - оказывается, рубит на лету. Собаки, кстати, латынь тоже понимают, только не все. Мои, например, жрут на любых языках вообще все и всех в три горла. Ага! Гуще задымил. Это к дождю. Щас накроется. Выхожу из сети. Эй, ты металлолом безмозглый! Мютцен аб! Тьфу... Hey! NEXT! Omnianet OUT!!! So, boy! Well, well, well... AND Ethernet OUT!!!... -E. P.)

Звездные капитаны - Одно из обиходных названий бразелонцев.

Звероглаз - Глаз неизвестного инопланетного животного происхождения, как правило имплантирован после несчастного случая. (Великолепно адаптируется к любому телу - носителю, видит в нормальном свете, в электромагнитном и тепловом диапазонах (в темноте), имеет так же и другие особенности, В зависимости от настроения, горит то красным, то желтым, напоминает кошачий, но гораздо больших размеров практически равен глазу человека. После приживления меняет гормональный баланс, обостряя все органы чувств и испытываемые эмоции. Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса. Эн Ди узнает, кто спросил! - Е. Р. }

Калеварсия - Мир, откуда родом Мартышка Ло-Рарараа. Битва при К., когда ее спасли, часто вспоминается А'Харрном. Веселенькое местечко, конкурент Ада.

Камни Молгу - Аналог терранского янтаря, отличается пронзительно - лимонным оттенком и алмазным блеском. Не редкость на Древних Островах Ахайя. (но большая драгоценность вовне планеты, поскольку мир - заповедный, а они больше нигде не встречаются. - Е. Р.)

Катти Сарк - Личный корабль класса юниверскаф, принадлежащий Д. Э. Ли. Порт приписки - Ныо-Китеж, планета Юулговаям. (Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса, и вы вдоволь наслушаетесь изощреннейшей ругани на всех вам понятных языках. Надеюсь, вам понравится очаровательный тембр ее серебряного голоса и оригинальность выражений, затрагивающих наиболее пикантные места вашей личной биографии. - Е. Р.)

Клинок, Эн Ди, Энди, Звероглазый, Адмирал, Император, Султан, Мори Танато и проч. - псевдонимы Андрея Шугина, русского, экс-терранина. Рост 2,30, после несчастного случая - звероглаза. Зеленые волосы, атлетичен. Место и время рождения - планета Террис, Россия, Москва, 1974 г. Технократ, гений. Закончил Академию Интервала Майанского Содружества в 1991 году по терранскому летоисчислению. Основная резиденция - планета Террис, Россия, Френдхауэ. После несчастного случая - ксенорг (на 36% - непонятно что, но неземное и живое, на 32% - дракон, на 26% машина, остальные 6% терранские -Е. Р.). На Террис проживает в России, в Московии, под легальным статусом сотрудника русской спецслужбы, опекающего своего друга Д. Э. Ли (личн. переводчик и консультант Посла США по национальным вопросам. - Е. Р.) Галаксмен: напарник Д. Э. Ли. Мультиквадриллионер. Император Ра, Бразелон и проч. Познания - энциклопедические, особенно в ксенофилософии, ксенопсихологии (включая ксеногипноз, ксенокодирование и ксенопрограммирование психики - Е. Р.), фехтовании, ксеносемантике, ксенопсихотехнике, ксеновиноделии, тайных операциях и женщинах. Хобби - игра на драгоценной яшмовой флейте, разведение породистых собак, лошадей и людей. Неравнодушен к шедеврам искусства - особенно интерактивной и медитативной музыке, алкоголю (предпочитает вина), компьютерам, книгам, драгоценностям, посуде, оружию и другим предметам старины. Ксенофил, русофоб. Женат, имеет 167 детей от 2378 жен в разных углах Мироздания. Бессмертен. Занимает одно из высших мест в иерархии Мироздания. Любимая игрушка - Мартышка Ло-Рарараа, любимое оружие - Мечи Власти. Любимая жена - Адмиральша Юри. Корабль - класса юниверскаф, Валькирия. Порт приписки не установлен. Ненавидит власть ради власти, лживых, ненужную жестокость и дураков. Очень не любит корреспондентов, сотрудников спецслужб и прочих любознательных. Любимое присловье:

" - Я не добрый и не злой. Я целесообразный, то есть такой, каким надо быть для достижения данной конкретной цели."

Самая больная тема - дети. От напоминаний о любимом сыне Тари, исчезнувшем при невыясненных обстоятельствах, болеет и пьет. Простил много отъявленных негодяев за их доброту к детям и животным. Вместе с Дэвидом Эдвином Ли старается пригреть всех брошенных детей и домашних животных во всех мирах, где только появляется. О нем говорят, что ему проще истребить десять миллионов взрослых, чем пройти мимо одного голодного ребенка. На Террис создал и финансирует так называемый "клуб 3210", всячески помогающий беспризорным детям и животным. Нетерпим ко всем формам давления на себя. Говорит: "Меня можно убедить, у меня можно многое выпросить, но мне нельзя приказывать!" (О Султан Великолепный, ты далеко не столь уж и податлив попрошайкам, не делай себе рекламу. Помнится, я лет девять назад начал пробовать выпросить у тебя сносный компьютер - и что, Свет Моих Очей?! - Е. Р.) Маниакально подозрителен, крайне недоверчив. Верит на слово считанным личностям. Выглядит как европеец, но часто коварен, как истинный азиат. Опасен, как Смерть. Может уничтожить любым мыслимым образом. (Поймав кого-либо на лжи, впадает в приступы ярости, во время которых может голыми руками разорвать человека на части. Впоследствии, оживив, успокаивается и извиняется за несдержанность. У свидетелей подобных сцен, как правило, не возникает в дальнейшем желания заставлять Эн Ди сердиться. По-моему, достаточно? Желаете больше - тогда, пожалуйста, предъявите личный галакс. Если еще не поняли, что чрезмерно любопытным быть не стоит, то он объяснит это популярнее. Министерство здравоохранения, однако, предупреждает, что это вредно скажется на вашем драгоценном здоровье. Прецедентов сколько угодно. Кто ж сочинял статью? Высокопарный слог, навороты всякие? Хмм...- Е. Р.)

Князь Сандери - в заповедном мире Ахайя, в княжестве Миррор, дальновидный правитель из династии Боридов и никудышный воспитатель своих детей, отец Халрика и Этли, убит во время осады.

Крысы Герцога - Презрительное название тайной полиции Гуланайна.

Ксенофилия - Нездоровая страсть казалось бы нормального человека ко всему нетерранскому, в частности - женщинам. Возможно, половое извращение. (Формулировка Д.Э. Ли).

Лакс - Второй по значению после Аладринга порт Миррор. Население ок. 750 тыс. чел.

Ланцен - Город и крепость, рядом с которым находится учебная команда Красной Гвардии Седого. Также знаменит единственным в Ахайя университетом.

Ласский теклий - Ахайская драгоценность животного происхождения. (Выделывается из ласов, аналога терранских губок, имеет пронзительно-пурпурный цвет, чрезвычайно редка и дорога. По поверьям, защищает от колдовства, сохраняет молодость, здоровье и мужскую силу. Напоминает затейливое, тончайшее кружево. - Е. Р.)

Лига - Мера расстояния на планете Ахайя. Составляет примерно двенадцать терранских километров - расстояние, которое лошадь проходит спокойным шагом за одну стражу. Отсюда - когда говорят "В дне пути", подразумевают расстояние в 4 л., то есть примерно 50 километров. лиги делятся, как и стражи, по четвертям. Для более точных измерений используется шаг (ок 50 см.), локоть (32 см.), пядь (14 см.), палец, или по другому - ноготь (ок. 2,2 см.) (И еще с полсотни других, таких же бестолковых, как эти. - Е. Р. )

Личный галакс - См. Галакс, также и Галаксмен. (Ай, можете смотреть что угодно, все равно на халявку их не раздают! - Е.Р.)

Логика сэми (сэмми, сэмли)- Совершенно головоломная математически - логическая система, дающая прекрасные результаты в случае противоречивой, неверной и недостаточной информации. (Может пережевать абсолютно все. Уму среднего гения недоступна. Ей пользуется Ру для расчетов, необходимых Д, Э. Ли. Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса, если есть желание через пять минут попросить санитаров потуже подтянуть смирительную рубашку. - Е. Р.)

Локки; - На Ахайя: затянутый в кожу, коренастый, зеленоволосый и зеленоглазый всемогущий бог недр... (И Ада - тоже. - Е. Р.)

Лунный замок - самая жестокая из тюрем Герцогства. Расположена севернее Хаона на морском острове. За ее двадцатичетырехлетнюю историю оттуда вышло живыми семнадцать человек и бежал один (см. Архиерей). (Помещено же туда за это время тридцать две тысячи семьсот три ахайца. Семнадцать, если точнее, еще были живы после переворота. Потому и вышли. А Архиерею бежать помогали. - Е. Р.)

Майкрософт - см. Билли Гейтс.

Мампасайские сигары - любимый вид табака Д. Э. Ли. Имеют устойчивое наркотическое действие. Производятся на планете Мампасай. Не в этой вселенной. (Зеленоватый дым и весьма своеобразный запах. Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса, но сигар все равно не достанется. Разве что Дэв угостит. - Е. Р.)

Мартышка - Терранское животное, ошибочно считаемое родственным Эйч Эс - Сол (H. S. - Sol ). (Так же - почетное прозвище Ло-Рарараа данное ей Эн Ди за привычку висеть и даже спать на нем, как на дереве. - Е. Р.)

Мартышка Ло-Рарараа, - Дрессированная девочка, родом с планеты Калеварсия, любимая игрушка Эн Ди. Рост - 1,22. Обожает классическую музыку, мужчин, особенно своего спасителя Эн Ди. Также любит все сладкое, кофе со сливками, марочные вина, секс, лошадей, всевозможные игры. На вид похожа на терранскую девочку десяти - двенадцати лет, если бы не алые волосы и нетерранские глаза, и все же очень привлекательна. Любимый композитор - Дебюсси. Любимое оружие: "птичка", - В-1 REW (бомбардировщик производства США, модернизирован для условий Дальнего Космоса в лабораториях Д.Э. Ли, расположенных в галактике Гдема, система Винчи. - Е. Р.) Любимое лакомство терранское эскимо-пай. Бессмертна. (Звереет, когда, по ее мнению, к Эн Ди не отнеслись с достаточной почтительностью. Страшно ревнива. Опасна. По предъявлении вашего личного галакса, в зависимости от настроения, или затрахает до смерти, или же покатается над головой на "птичке", роняя на вас разные маленькие сувениры. Информации не даст в любом случае. - Е. Р.)

Мечи Власти - династическая драгоценность империи Ра. Правый меч - Женьтао-Тха. Левый - Гакко-Тха. Оснащены мощными разумами. Могут самостоятельно перемещаться в пространстве и векторах виртуальности (супер-, гипер-, над- и подпространство, море Хаббла, море Дирака, море Зирды и т.д. - Е. Р.). Глобальные познания обо всем. Средства уничтожения ювелирного действия - от атома до вселенной включительно... (На все имеют минимум одно свое мнение, но чаще - два. Иногда принимают вид угрюмых здоровяков, явно азиатского свирепого вида, но чаще предпочитают быть собой - лезвиями из сложного, многокомпонентного титано-вольфрамо-ниобиевого сплава. Благодаря заключенному с Эн Ди Тройному Пакту, являются полноправными личностями во Френдхаузе и Бразелоне, а так же его большими друзьями. По предъявлении вашего личного галакса, сверясь с архивами, вас втянут в увлекательную дискуссию о способе вашего умерщвления, в чем оба они большие знатоки. - Е. Р.)

Миррор: В основном - сельскохозяйственное, консервативное Княжество, занимающее две трети Северного Континента планеты Ахайя. (Точное количество населения Миррор неизвестно, так как крестьян считать гораздо тяжелее, чем членов гильдий, а если примерно - то ок. 70 млн. чел. - Е. Р.)

Мифическое существо - существо не из этой Реальности. Как правило, сильно отличается от местных по мировоззрению, возможностям и внешности.

Москва - Столица терранского государства Московии, расположенного в стране России, где родился и вырос Эн Ди. (Забавно, что кто-то этого все еще не знает! - Е.Р.)

Московия - неофициальное карликовое государство, находится в западной части России, тем не менее имеет собственные законы. Аборигены М. относятся как правило с презрением к "провинциалам", то есть всем остальным жителям огромной России. И получают в ответ то же, чему очень удивляются. Самый богатый регион России, тянущий из страны соки. Политическая линия традиционно направлена на процветание М., как правило, в ущерб интересам всей остальной страны. (Так наз. "политика Садового Кольца". Впрочем, если взглянуть беспристрастно, то подобное нездоровое явление в той или иной мере существует во всех земных странах. Хотя, безусловно, это никак не может послужить оправданием пренебрежительному, а то и откровенно скотскому отношению туземцев к "провинциалам"! - Е.Р.)

Нейс, - Богиня плодородия и семейного очага.( Покровительница женщин в Ахайя, В посвященных ей храмах обязательно есть комнаты для путников, где можно прекрасно, комфортно и почти задаром безопасно жить. На ночь путникам предоставляются бесплатные храмовые проститутки. С едой там сложнее. Кормят скудно и из рук вон плохо. - Е. Р.)

Нож Мести - Ритуальный нож в мире Ахайя, небольшой, но очень острый кинжал в богато отделанных металлом белых костяных ножнах. Впустую не обнажается. Цепляется к поясу только спереди. Это означает, что человеку нанесли смертельное оскорбление, и только кровь обидчика смоет позор. Одевают только перед поединком чести. Женщина может только подать его мужчине. Если мужчина не может постоять за женщину, то только перерезанное этим же ножом собственное горло избавит от позора. Если же он поединок выиграет, то женщина не должна ему ни в чем отказывать, что бы он не просил в уплату. Однако Н. М. может послужить символом последней надежды: Подать его, не обнажая, рукоятью значит просить человека выполнить поручение, от которого зависит ваша жизнь и честь. Тогда он не должен брать нож, а только коснуться его пальцами, что равносильно клятве в верности. Ну а уж если подали его без ножен да еще лезвием вперед - это означает: "Иди и убей, и ни в чем не будет тебе отказу. Или умри сам." Кладут в могилу, под голову убитому на поединке чести. (Убийцу закон не преследует, и кровная месть на него за поединок чести не распространяется. - Е. Р.)

Нью-Китеж - На планете Юулговаям. (Военная база и личный космопорт, принадлежащие Д. Э. Ли, как и вся галактика Гдема. С любезного разрешения Хозяина, используется и в коммерческих целях. Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса. А Тайная полиция Юулги возмет это на каранда- ашик... Извозчики-то, то есть пилоты - на что?! Ах, Наташульчик! - Е. Р.)

Озеро Мюэллар: - священное озеро в заповедном мире Ахайя, на Южном Материке, где расположен один из храмов Нейс. Жрицы озера, не отвергая случайных связей, давали обет не связывать свою жизнь надолго ни с кем, кроме богини. (Жрица могла оставаться с одним понравившимся ей мужчиной не более сорока трех дней и ночей. Дети, рождающиеся от этих связей, воспитывались при храме Нейс и считались детьми богини, фактически становясь храмовыми рабами, бесправными и безответными даже по тамошним меркам. Вся красота святилищ Нейс создана изнурительным детским трудом, голодом, болью и постоянным насилием во всех своих формах. Так часто бывает - спереди сплошная позолота и благолепие, а зайди с черного хода? Фасад храма Нейс после его же заднего двора смотрится совсем другими глазами! Если в вылизанной до блеска квартире вы вдруг заметите горы мусора под кроватью, неужто это вам ничего не скажет о ее хозяине? - Е. Р.)

Орден Одду - В заповедном мире Ахайя: Воинствующий монашеский орден, основан около 3709 зимы по ахайскому летоисчислению, главной целью ставит искоренение сектантства и колдовства. (Посвящен божеству правосудия, знания и мудрости - слепому старцу Одду, творцу всего сущего, Великому Отцу. Учитывая, что сейчас там 3921 зима, то возраст солидный. - Е. Р.)

Павлик Морозов - В свое время икона для русских детей. В Гдема известен только по аллегорической картине Бориса Рублева-Трешкина "П. М., закрывающий своим отцом амбразуру неприятельского дота", считающейся гениальным шедевром не весьма известного прежде в Московии и совершенно неизвестного в России, а теперь очень популярного в Гдема живописца - максималиста. (Я ее посмотрел на прошлой неделе. Прекрасно выписаны елки-палки, светотени и особенно - рельефные мышцы юного культуриста, а так же реалистично развевающаяся из проема пулеметной амбразуры по ветру жиденькая седая бороденка и оттуда же пускающая веселые солнечные зайчики плешь его вредителя-отца. Много света, воздуха, снега, хвои, лаптей, тулупов и движения на каких-то 150 квадратных метрах этой небольшой, 5 на 30 метров, картины. Висит в Комнате Размышлений дворца Аланай над письменным столом Хозяина. Очень нравится Д. Э. Ли, особенно - лапти на ногах патриота и прилипшая к нижней оттопыренной на последнем, крепком словце губе старика "козья ножка" с еще дымящейся махоркой. Хозяин наградил за это полотно живописца пожизненной субсидией на холст, краски, табак, водку и консервы. Правда, и подписку о невыезде тоже зачем-то у него взял. - Е. Р.) (Не твое свинячье дело! Д.Э. Ли.)

Париж - Говорят, есть одноименный еще где-то на Террис. (В этом - вся путаная суть терран: два одноименных города на одной планете, слыханое ли дело?! - Е.Р.) Здесь - город в США, в штате Иллинойс, где родился и вырос Д. Э. Ли. Забавно, что кто-то этого еще не знает!

Племя Плоского камня - см. Шарани

Подмосковье - регион России, в границах которого существует неофициальное государство Московия. В непосредственной близости к столице находится Френдхауэ. (Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса, если вы этого не знаете. - Е. Р.)

Полиморф - от греческих слов "поли", т.е. "много", и "морфос", т.е. "форма": Многоформенный. Существо, мгновенно видоизменяющее свое тело. А в просторечии - оборотень, демон.

Полуночные Горы - Горные массивы, отделяющие Миррор от северного побережья. Граница, за которой живут Дикие Рати или Орды.

Постоялый двор - В Ахайя - что-то вроде гостиницы с ресторанчиком и конюшней. (Бывают дорогие и не очень. Обслуживание - соответственно дороговизне. - Е. Р.)

Привратник - один из иерархов Ахайя. (Очень уж себе на уме. - Е. Р.)

Придорожник - дорожный грабитель, разбойник, член Гильдии Убийц в Ахайя.

Пунтейские мануслипы, или же пунтейские пирожки с орехами - кондитерские изделия мира Пунтейя, только этим и знаменитого. Не в этом времени. (Сейчас там первые амебы загорают на солнышке. А так-то он недалеко - НГК 671, и все прямо... - Е. Р.)

Ра - Империя. (Есть такая. Эх, приятель, твой галакс засунь-ка себе в карман. Тут нужен уже юниомнекс, а не какой-то там галакс. А уж юниомнекса у тебя быть просто не может, это святая правда! - Е.Р.)

Радзивилл, Ежи - см. Ежи Радзивилл. Ударение в "Ежи" не на "И", а на "Е"! (Так же смотри примечания к статьям, заключенные в скобки и подписанные вот так: - Е. Р.)

Разлом - след от примененного планетарного оружия, окруженный Разломными Горами. Разделяет Герцогство и Княжество Миррор. Проходит почти точно с юга на север, немного к востоку. Исключая два брода, Северный и Южный, непроходим.

Раэломные Горы - горные цепи, образованные породой, выброшенной из Разлома в момент его создания. (Рудознаи из них не вылезают. Там попадается и руда, и драгоценные камни. - Е. Р.)

Рик Хаш, кличка - Кривой вор, специализация - домушник. Свободный член воровской Гильдии Прибережья, ученик синьора Боласа, возглавляющего Воровскую Таможню Аладринга. Выглядел бы симпатично, если бы не вытекший глаз. Сирота: отец неизвестен, мать - портовая проститутка в Аладринге, исчезла без вести, когда ему было около четырех лет. Побирался, бродяжил, попал на воспитание в школу воров Воровской Таможни Аладринга. Неудачник. Знакомый Архиерея. (Глаз выбили в двенадцатилетнем возрасте, когда попался на краже. Вторично был пойман накануне нашествия Диких Ратей. Ввиду предстоящей осады получил порядочно плетей и был изгнан из столицы Миррор, хотя в мирное время его безусловно бы повесили. Доверенное лицо Княжны Этли, Стал в конце концов приятелем Султана и кое-кого еще. - Е. Р.)

РОД. (ROD) - (Он же Роман, Роммель, Род Неуничтожимый, Чарли Бешеный. - Е. Р.) Терранин, смертный. Капитан бывш. русской Красной Армии в отставке (Не надо путать с ахайской Красной Гвардией! - Е.Р,). Черт, его нет в сюжете, но есть в Базе Данных. Большой любитель вин, оружия, разной машинерии. Чертовски пр-р-р-риятный собутыльник ("Буль-буль-буль... Звяк. Ну, авось не в последний раз! Так я и говорю, Ежи, что эта бурржуазная, имперрриалистическая сволочь Билл Гейтс..." и так далее. - Е. Р.). Ик! Славянофил, русофил, да еще и живет в России! Словом, редкостный, занятнейший человек и большой почитатель Бразелона. От имени Ежи Радзивилла ему бльшая благ... Ик! Одарность за его самоотверженную, терпеливую всестороннюю помощь при работе над этой книгой. Прямо с... Ик! 3-эанес... Ик!!! Сением в Базу Данных! Троекратное ему Ик! Ик! Иииккк!!! Аааай!!! Эн Ди, я же в Самой Красной Книге на Самой Перво... Аай! Странице!...

Россия, так же СССР, - Государство на планете Террис, родина и резиденция Эн Ди, где на территолрии Московии находится Френдхауз. Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса, если вам лень снять с полки энциклопедию.

Ротандийское - Наркотик класса психостимуляторов. Напиток наподобие кофе, получаемый из зерен разновидности особо ароматного кофейного аналога, росшего на давно уничтоженной планете Ротанда. Не в этой вселенной. (Галакс черта с два поможет! Все запасы контролирует - кто? Ищи свой пирожок. Широко известен и очень любим в узких кругах, имеющих к нему доступ. Но если сердечко пошаливает - не советую. Можно и помереть. Сильнейший стимулятор умственной деятельности. Впечатление от первого приема похоже на одновременный удар молотком по голове и запуск привязанной к заднице баллистической ракеты. Потом привыкаешь и без него вообще не с состоянии думать. Впрочем, с терранским кофе та же история, хотя действие кофе во много раз слабее. - Е. Р.)

Роххи - в заповедном мире Ахайя, один из псевдонимов Локки.

Ру, так же Русалочка, Марфа, Марфушка, Марфушенька - Дельфиноид. Самка. Любимая жена Д. Э. Ли. Телепат, любимое оружие - ультразвуковая дубина. Математический гений. Обожает всяческую живность, включая даже самого Д. Э. Ли, что уж сосвем странно. Обитателей Френдхауза не считает полностью разумными существами, так как они не могут пользоваться привычной ей логикой сэми. (По предъявлении вашего личного галакса информации она не даст, просто от всей души огреет дубиной. Она безвылазно живет во Френдхауэе, и как минимум раз в неделю проверяет оглушающее действие ультразвука на незваных гостях. Ей эти любознайки уже во где сидят! Имею печальный опыт. - Е. Р.)

Рудознай - Горщик, рудокоп, горных дел мастер. (Так же на Ахайя обязательный член Гильдии горщиков. -Е.Р.)

Руниши - в заповедном мире Ахайя, в Герцогстве, город - крепость, первый на пути от Черногорья к Хаону.

Русские - Любимая порода терран Д. Э. Ли. Подвид так называемых "славян". Сильно испорчены как порода случайными вязками. Как нация, в настоящее время переживают тяжелую депрессию. Проживают в большинстве своем в России. Эн Ди до начала своей эволюции был русским. Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса. (Поверьте, под этим грифом ну ничего нет такого, чего бы вы сами не знали! - Е.Р.)

Сакка - Птица Ахайя. Грязно - серого окраса, довольно большая. Санитар вроде терранских ворон. (Но гораздо шумней и бестолковей! - Е.Р.)

Седой - Один из псевдонимов Белого Барона Гвери(см.) в Герцогстве.

Серес, корень - В Ахайя: Повсемесно используемый гарнир наподобие терранского картофеля и его аналогов. (Пробовал. Вкусно. - Е. Р.)

Славянофилия, так же русофилия - Нездоровая страсть казалось бы нормального человека ко всему русскому, в частности - женщинам. Возможно, половое извращение. (Формулировка Эн Ди. - Е. Р.)

Смерть - Большинство терран эту тему совершенно не переносит. Между тем, С. дарована далеко не каждому. Научитесь ценить и ее, наряду с жизнью. Помните слова Эн Ди: "Кроме всего прочего, Жизнь дается также и для того, чтобы заслужить свою Смерть,", а уж он просто так не скажет. (Точно не уверен. Похоже, это умничал А'Харрн? - Е. Р.)

Соединенные Штаты Америки, США - одно из государств Террис, родина Д. Э. Ли и производитель В-1 REW, Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса. Жители страны, американцы, не очень-то приятная публика. Хотя, как и везде, попадаются разные. (Поверьте, под этим грифом ну ничего нет такого, чего бы вы сами не знали! - Е.Р.)

Социальная охота - См. Доктрина экологичности социальной охоты. Более подробная информация будет вам немедленно сообщена по предъявлении вашего личного галакса. (Оперативно - опомниться не успеете! Только - вы уверены? Подумайте еще раз. А то ведь - сообщат. А завещание не написано. См. жизнь, - Е.Р.)

Стража - Мера времени на планете Ахайя. Составляет примерно четыре (3, 906) терранских часа. В сутках Ахайя семь С. Делится на четверти. Более мелкие единицы времени не распространены. (Там не спешат, Разве когда ловят или убегают. - Е. Р.)

Таверна - В Ахайя: Место, где по расписанию готовят разные деликатесные яства. (Прообраз ресторана. Кухня весьма приличная и дорогая. - Е. Р.)

Тайная полиция Гуланайна, - Была создана Гуланайном для борьбы со всеми формами организаций, не санкционированных им лично. Известна своими пытками, в том числе и в наводящем ужас одним названием Лунном Замке. (Брр... - Е. Р.)

Тан - Великая и ужасная Особо Важная Персона - и все. (Боюсь, что даже с личным юниомнексом вы не получите о ней никаких комментариев! А когда встретитесь, то он уже не поможет. А галакс - только не смешите меня! - Е.Р.)

Тантара - Коршианин. Военный советник Бразелона. Мутант. Бессмертный. Гений - тактик. Его супруга - Майкрософт Мышка. (По предъявлении вашего личного галакса он расскажет вам чрезвычайно занудную историю про какого - нибудь Роммеля Гудериана фон Манштейна, так что вы через три минуты утонете в лавине совершенно ненужных вам мельчайших подробностей, а через двадцать минут преспокойно уснете. Не забудьте заранее завести будильник, чтобы не проспать на работу - рассказы Тантары навевают здоровый, крепкий, почти летаргический сон. Если же Тантары дома не окажется, то Майкрософт Мышка ничего не говоря, затрахает до смерти. Да по честному, она ничего, кроме траха и не знает, эта повернутая на нон-стоп сексе домашняя курица. Ее и прозвали-то так оттого, что любой может ей елозить, пока не помрет. - Е.Р.)

Таппур - В заповедном мире Ахайя, город - порт Южного материка. Через него везут вина на Северный материк и по островам. (Классное место!!! Самое привлекательное - пробовать вина прямо из бочек, опустив ноги в закатанных штанах в теплое море с низкого деревянного причала. При этом, правда, поглядывать, как бы сзади не шарахнули по голове. Ограбить, а то и продать в рабство в Таппурском порту могут элементарно. Пьяных там обирают столь же непринужденно, как дышат. - Е. Р.)

Тария - Планета не в этой вселенной. Скучное место. Обращается вокруг одноименной звезды класса В4. Населена: Там живет дракон Тари. (По предъявлении вашего личного галакса? Не надо повторять чужую болтовню, на самом деле дракон совсем не ест любопытных, он просто никуда их не отпускает со своей планеты. А там тоскливо - безводная безжизненная пустыня. Ни еды, ни воды. Конечно, если вы умеете питаться песком или воздухом и согласны просидеть в разговорах с нечеловеком остаток своей долгой галаксменовской жизни, то вперед! - Е.Р.)

Тарсаон, - Планета, знаменитая ничем не пахнущим веществом кланг, от которого на время блокируются отрицательные эмоции. Больше ничего примечательного там нет. Не в этой вселенной. {Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса, не жалко! Все равно не доберетесь. Да и на кой ляд вам этот Тарсаон сдался? Что, без инопланетного аэрозоля не умеете радоваться жизни? - Е. Р.)

Тасбаль, Герт Дарн, лейтенант, командующий пехотой Герцога, командует и Тайной полицией Гуланайна. Город Тасбаль является не только родиной, но и собственностью. (Холеный до омерзения вельможа. Очень себе на уме. - Е. Р.)

Террис, Терра, Земля - Планета, где расположен Френдхауз. Низкоразвитый, в целом - технологический заповедный мир середины электронной эры, переживающий технологический тупик начала так называемой Атомной Эры. Родина Эн Ди и Д. Э. Ли. (Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса. Однако сомнительно, что вы не знаете, живя на Земле, что вы на ней живете. Или у вас нет энциклопедии, господин Робинзон-Маугли? - Е. Р.)

ТНТ - тринитротолуол, на Земле - популярное взрывчатое "дробящее" вещество, получаемое из органического растворителя толуола путем его реакции со смесью кислот. Выпускается в виде похожих на мыло брусков или порошка. Дешев, довольно безопасен. Для подрыва требуется детонатор. Традиционно мощность взрывчатки, в том числе и ядерной, переводится в эквивалентное количество ТНТ, чтобы было понятнее. (Для лучшего представления: 100 граммов ТНТ ломают стандартный телеграфный столб. 1 килограмм в щепки разносит частный дом. 100 килограммов превращают в хлам многоэтажку. 500 килограммов основательно разрушают крупное строение, вроде среднего небольшого завода или железнодорожного вокзала. - Е.Р.)

Томбу - Очень распространенное на севере Ахайя вечнозеленое, термотропное дерево с перистыми листьями наподобие огромных иголок терранских хвойных пород, но не настолько смолистое. (Термотропное - это значит, что к теплу тянется. Но плохого не делает, так, просто греется. Они за зиму так намерзнутся, что все лето озябшие. - Е. Р.)

Тракт - В Ахайя: Скверный, вечно ремонтируемый и не смотря на это разбитый путь между городами по суше. Северные Т. немного получше и безопаснее южных. То же самое, в Герцогстве - гораздо лучше, чем в Миррор (единственное исключение - Т. до Джамбиджара). Через каждые каждые 4 лиги почти везде имеются Трактиры. (Явно запись Эн Ди. Терранские аналоги: в России - большинство дорог, но без Трактиров; в США - отсутствует, точнее, ахайский Т. был бы приравнен к бездорожью. - Е. Р.)

Трактир - В Ахайя: Заведение у Тракта, где можно во всякое время получить уход за лошадью, так же ее купить-продать, переждать непогоду, поесть немудреной пищи, поспать в комнате на скверном матрасе (рискуя быть обворованным), починить одежду или сбрую лошади, купить готовой еды и просто передохнуть, согреться, узнать новости. Услуги недорогие. (Эн Ди, Терранские аналоги: в США - кемпинг; в России - отсутствует вообще. - Е. Р.)

Туле - в заповедном мире Ахайя, невысокий, синеватый кустарник, имеющий наркотические свойства По поверьям, открывает на время Тонкий Мир зрению жующего корешок туле. Галлюциген. Ядовит. Вызывает общее истощение нервной системы, при регулярном приеме - быстро убивает. Весьма распространенный дикорос в Миррор. (Нечего даж добавить, чувствуется тяжелая исчерпывающая лапа Султана Эн Ди -бея. - Е. Р.)

Френдхауз - Здание примерно в 73 километрах на север от Москвы, в Московии, в России, на Террис. Трехэтажный дом, в местности, известной как Проклятая Пустошь, набит ксенотехникой, имеет встроенные системы защиты, галакс-терминалы и проч. Резиденция Эн Ди. (Подробная информация возможно и будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса. А может и нет, но в любом случае Служба безопасности оч-чень заинтересуется, откуда это у вас такая штучка, если вы терранин и не знаете, где Френдхауз. А Служба безопасности - это А'Харрн! - Е.Р.)

Халрик - В Ахайя: Наследник и сын князя Сандери. У него три сестры, из них младшая Этли, средняя сестра Гирейя (Ги), старшая -?. (Ай-яй-яй!!! Впрочем, и я не припомню Но она вообще какая-то никакая. - Е. Р.)

Хаон - Столица Герцогства. Город-порт на западном Побережье Северного Материка Ахайя. (Недостаток - канализация там только в проекте, и летом все дерьмо плывет по открытым канавам. С соответствующими запахами. Впрочем, так на всей этой планете. Зимой его замораживают и весной продают фермерам. Но мерзлое хоть не так пахнет. А вообще чего-то скромненько? А место-то какое! А люди-то какие ! - Е.Р.)

Харбо Сеосаре - По мнению шарани, вздорный человек, вдобавок шпион Герцога. Магистр естественных и оккультных наук университета в Ланцене. И по сей день качает воду в канал плантации лекарственных трав на юге Черной Пустыни.

Харраши: - В Ахайя: Бывают дикие, полудикие и дрессированные. (Служат и вместо собак, и вместо волков. Внешне тоже похожи. - Е. Р.)

Харчевня - в Ахайя аналог дешевой столовой или закусочной. (Цены как правило очень низкие, но и качество пищи тоже. Клиентура тоже сомнительная. - Е. Р.)

Херши - Цветы, из пуха которых делают трут, фитили, вату, прядут нити. Аналог терранского хлопка, но растет в горном, суровом климате. Основной сельскохозяйственный продукт у Горцев Недоступных Гор: стебли и листья идут в пищу скоту, а коробочки соцветий собирается и продается. Из свежих листьев выходит так же неплохой гарнир к мясному. Сухие толкут и добавляют в муку для хлеба. (Впрочем, что только в муку не добавляют, и разве в одном только нищем Ахайя? - Е. Р.)

Хозяева Камней - См. Шарани

Хозяин - См. Д. Э. Ли.

Хонар - В Ахайя: Разрушенный город в центре Западной Черной Пустыни. О нем сложено немало мрачных преданий. Охраняется шарани.

Черная Пустыня - В Ахайя: Местность в южной части Северного материка, после применения планетарного оружия непригодная для земледелия по причине полного уничтожения почвы. Слаборадиоактивна. Контролируется шарани.

Шарани, хозяева камней, племя плоского камня, - В Ахайя: Устойчивая к радиации раса, контролирующая Черные Пустыни. (Великолепные воины и отвратительные собеседники - молчуны. Всегда нападают на превосходящего силой неприятеля и, как правило, побеждают. Их Кодекс Воина немного напоминает терранский самурайский Бушидо. - Е. Р.)

Эйч Эс - Сол (Н. S. - Sol ). - Общепринятое название аборигенов Террис. Известны своей неразумной жестокостью даже к самим себе. Насчитывают несколько десятков пород, сильно испорченных перекрестными вязками, в том числе русских. (Более подробная информация будет вам сообщена по предъявлении вашего личного галакса. Она вас очень расстроит, а исправить положения уже нельзя - стоит ли копаться? - Е. Р.)

Экологичность - Термин, заменяющий в философии, разработанной Эн Ди, понятия "Мораль", "Польза", "Прогресс" и другие. Главное правило экологичного действия, поступка - это минимальный возможный вред.

Эрна - Коршианка. Мутант. Гений, психоаналитик и психомеханик, бакалавр прикладной психотерапии. Корифей и выдающийся мастер психопротезирования. Бразелонское подданство. Бессмертна. Бесплодна. Любимого оружия не имеет, да оно ей и не нужно. Если разозлить, погрузит любого буквально парой фраз в клиническую смерть. Как говорится, "стало настолько стыдно, что тут же помер." Несексуальна, не очень привлекательна внешне. Имеет целую госпитальную планетную систему в Гдема: - Хоуп, другое название - Надежда. (В Гдема ее считают святой и весьма почитают, хотя она не верит ни во что, кроме милосердия, врачебного долга и своих познаний о работе разума. Беззастенчиво сманивает огромными окладами наилучших специалистов со всего Мироздания. Бывало, что самолично притаскивала упрямцев, приставив к головам бластер. Обратно они не порывались. Одна из немногих в Мироздании, кому Эн Ди прощает откровенное вымогательство, хамство и крики в свой адрес. По предъявлении вашего личного галакса не ответит вообще, поскольку постоянно занята с беспризорными детьми и животными, которых ей пачками приволакивает Эн Ди... Как ни странно, счастлива всем этим. Лично мне симпатична, хотя меня на дух не переносит, считая опасным психом, который успешно скрывается от докторов. Все разговоры при нечастых встречах переводит на этот печальный факт. Увы! Но докторам я не сдаюсь. - Е. Р.)

Эскимо-пай - Любимое лакомство многих обитателей Френдхауза.

Этли, доверенные люди: Гунольда, придворная дама. Альдер - старый воин - десятник ее личных телохранителей, Рик Хаш (см.).

Этли. - младшая и любимая сестра князя Миррор Халрика. Ясновидящая. Бисексуальна. Обожает старинные баллады, благовония, драгоценности, сладкие вина Джакля. Золтоволосая, желтоглазая, очень хрупка и красива... Две другие сестры старше и Этли, и Халрика.

Югл-Хорн - В Ахайя: Местечко в дне пути от столицы Миррор по Великому Тракту в направлении к большому порту Прибрежья Алдарингу, знаменито навесь материк своей таверной и ее великолепной кухней.

Южный материк: Один из двух материков мира Ахайя. Знаменит своими винами, жарой, фруктами, священным озером Мюэллар, культом богини Нейс, и храмами, ей посвященными.

Юниверскаф - небольшой корабль яйцевидной формы, обычно молочно-белого цвета. Разумен, имеет личность и характер, способен к самообучению и самосовершенствованию. Практически неуязвим. Энергетика достаточной мощности. Защита - совершенная. Выдерживает практически все, включая переходы между вечностями, вселенными и Мирозданиями. Непременный спутник и напарник каждого бразелонца.

Юниомнекс - не путать с Юникс и Юнеско! Они тут не при делах вообще - первое просто терранская (Кстати, хорошая! - Е.Р.) программа для компьютеров, второе - сопланетная же организация вроде культпросвета отсталых аборигенов (Тсс... -Е. Р.). А вот юниомнекс - это такая крохотная фиговинка, которая делает разные интересные штуки. И если ты ее имеешь - это уже жирное КОЕ-ЧТО. Тогда можешь свой кондовый галакс использовать вместо оригинальной пепельницы. Он тебе больше не понадобится. Это твердое положение в Вечности и возможный звонок от Будды с предложением порыбачить в ближайший уик-энд своей тесной компанией с Кришной, Христом и Аллахом: "Никаких посторонних, шашлыки и несколько бутылочек чего-то эдакого... Легкий мальчишничек, отдохнем? Только не надо Дэвида, а то он опять все испортит." (Чувствуется тяжелая заботливая лапа Эн Ди, наставляющего нас, многогрешных... -Е. Р.)

Яшмовая флейта - артефакт, уникальный, драгоценный музыкальный инструмент с уничтоженной планеты Рао-Тханда (Разговорное сокращение - "Ротанда"), способный возвращать умерших из потустороннего мира. Оружием не является, однако может также живых уводить в потусторонний мир. Принадлежит Эн Ди, изредка играющему на нем во время острых приступов ксенофилии, звучит негромко, мелодично и очень ласково. (Никак, Адмиральша изволили пометочку оставить? Целую ручку, мадам! Но от ее звуков, между нами, мороз до костей пробирает! Обладает так называемым "эффектом крысолова" - может своей мелодией собирать к себе детей, животных и даже машины. Как-то на спор Эн Ди увел за собой почти шестьдесят автомобилей с платной стоянки: шуму-то было, а шумели семь машин без бензина, оборались от расстройстава, что бензина в баках не оказалось. - Е.Р.)

- - - - - - - - - - -Конец файла.- - - - - - - - - - - -

"Благородный муж - не орудие."

Конфуций.

1. Осада.

Старый князь полулежал на руках нескольких залитых своей и чужой кровью телохранителей. Сквозь только что наложенную повязку быстро проступало темное пятно. Лекарь отступил в сторону:

- Постелите плащ и очень осторожно кладите его.

По еще мощному телу князя пробежала дрожь, он открыл глаза, колюче глянул из-под лохматых бровей на толпившихся вокруг:

- Идите на стену. Наследника сюда. Быстро, у меня мало времени.

Люди безропотно отступили. Возле стареющего правителя страны Миррор остался лишь лекарь. Князь проворчал:

- Высунься. Что там делается внизу?

Лекарь послушно выглянул из-за зубца, укрывавшего их от стрелок и дротиков кочевников, глаза почти сразу наполнились слезами от едкого дыма, испускаемого горящими поселениями ремесленников вблизи от крепостной стены, но он продолжал смотреть, пока не уяснил себе положение дел.

Атака кочевников на ворота снова провалилась, и теперь их теснили с предательством опущенного откидного моста лучшие воины князя. Выслушав доклад, он поморщился, буркнул:

- Что же, может быть это и удастся. Во всяком случае, моего племянника осенила не самая глупая из его идей. Где он сам, я не могу долго ждать.

Торопливый перестук каблуков несколько успокоил этого еще не старого сорокалетнего мужчину в синем кафтане, залитом темными пятнами. Следом за звуком появился и наследник, семнадцатилетний юноша с тонкими чертами лица, одинаково изнеженными и жестокими. Опустившись на колени перед старым князем, он взял его руку:

- Я здесь, повелевай.

Старый князь пренебрежительно кашлянул:

- Повелевай? А есть у меня уверенность в том, что ты исполнишь повеление? Нет уверенности.

- Послушайте, дядюшка, стоит ли сейчас тратить время на старые...

- Довольно. Объявляю тебе свою последнюю волю: потому как надежда на тебя у меня слабая, но я еще в ответе за всех, кто сейчас еще жив на этой несчастной земле, то сделаешь ты вот что. В глухих подвалах самой высокой башни этой крепости я когда-то заключил одного чернокнижника. Ты поставишь условием его освобождения уничтожение Дикой Рати. Ты в ответе за народ, живущий в твоей стране - и последняя моя воля в том, чтобы ты прекратил вторжение кочевников любой ценой.

Длинная речь утомила его, старый князь облизал сухие губы:

- Вина!

- Но если этот чернокнижник не сможет уничтожить Рать, - спросил наследник, - Можно ли мне будет просить мира ради моих подданных?

Старый князь с горькой издевкой глянул на юношу:

- Просить - да. Получить - навряд ли. Иначе я не говорил бы про колдуна. Иди и сделай это.

- Но...

- Умереть я сумею и без твоей помощи. Ступай. Стой. Сними мой перстень, иначе не пропустят. Теперь - иди.

Послышались торжествующие крики и скрип поднимаемого моста. Сражение завершилось, позволив и осажденным, и осаждающим привести себя в порядок, перевязать раны и немного восстановить силы.

В сопровождении ключаря молодой князь спустился по скользкой влажной мрачного вида лестнице в подвалы главной башни. Главный здесь человек - угрюмого вида, в черном кафтане коротышка ростом по плечо молодому князю, нес впереди факел.

Тревожная шумная разноголосица множества возбужденных стычкой людей постепенно стихла за спинами, сделав слышимыми звучное капанье влаги, потрескивание смолы в пламени факела и шарканье ног.

Коридор подземелья внезапно перешел в гулкую холодную темноту пещеры. Теперь можно было услышать звуки, обнаруживающие присутствие живых людей - вздохи, капель, невнятное бормотание.

Молодой князь зябко передёрнулся, увидев несколько совсем потерявших человеческий облик лиц, прижавшимся к толстым ржавым прутьям решётки, перегораживающей небольшие ответвления в огромной пещере. Вскоре, опустившись еще ниже, они подошли к кажущемуся совсем необитаемым рукаву пещеры, забранному тройной решеткой с начертанными на полу, стенах и потолке священными текстами, охраняющими от злой воли самого охраняемого из секретных узников государства Миррор.

Мрачный монах из воинствующего ордена Одду молча вопросительно поклонился молодому князю. Он казался нечестивым порождением тьмы в своём угольно-чёрном балахоне, с бледным лицом на котором выделялись горящие глаза религиозного фанатика. Князь показал перстень:

- Приведи сюда ведуна, я желаю говорить с ним.

Совершив подобающий жест, монах прошелестел:

- Повинуюсь, - повернулся и неторопливо стал отпирать многочисленные исписанные охранными знаками замки. Когда последняя решетка открылась, монах основа сделал охранительный от колдовства жест и вошел внутрь, навстречу глухому звону цепей и странным рычащим звукам.

Здесь пахло зверем и гарью факелов, и князю припомнились вдруг строки из просмотренной недавно крамольной книги одной из новых сект, что плодились последнее время как грибы после дождя: "И придет Зверь, и настанет на месте сем плач и стон великие, и слева от него будет мор, а справа голод..."

Лязг цепей приблизился, князь увидел монаха, несущего в охапке что-то грязное и бесформенное, наподобие вороха старых тряпок, закованное так, как положено заковывать колдунов правая рука к левой ноге, левая рука к правой ноге. Казалось, колдун давно мертв. Его заросшее по самые глаза грязное лицо задрало давно не стриженую серую от пыли бороду вверх.

Монах положил ведуна у самой черты охранительных письмен и стал с силой растирать лицо и руки жалкого крысоподобного человечка, вид которого никак не вязался со всеми предосторожностями его содержания. Спустя недолгое время колдун застонал. Князь отстегнул фляжку и бросил монаху; Дай ему вина.

- Но...

- Я сказал: дай ему вина. И принесите доброй еды. Похоже, ему понадобятся все его силы.

Колдун присосался к роскошной, оплетенной золотым шнуром княжеской фляге, перевел дух, повернул голову с загоревшимися недобрым огоньком маленькими глубоко посажеными злобными глазками, оглядел с ног до головы князя и его немногочисленную сейчас свиту, сплюнул и неожиданно глубоким голосом сказал:

- Ничего себе так винцо. Значит, потребовались мои услуги, а? Что же такое происходит, если род Боридов приходит за помощью к старому врагу? Старик наступил на гордость, чертовски занимательно! Никак наверху происходит Историческое Событие?

- Старый князь умирает или уже умер. Я же не знал о твоем существовании на этом свете, и намеки твои мне непонятны, - сдержанно отвечал князь:

- Хочешь ли ты оказаться на свободе?

Колдун принял сидячее положение. Быстрота движений этого истощенного холодом и недоеданием человечка была невероятной, и тем неприятнее становилось его сходство с облезлой крысой:

- Вон даже как? Ну это еще подумать надо. Что захотят в обмен от меня? Цена-то не может быть маленькой, как я понимаю, а?

Князь снова сдержался, плавно вздохнул, снова ощутив исходящий от пленника звериный запах:

- Что ты знаешь о происходящем в стране?

- Ничего. Этот глупый монах последние десять пет говорит только о вере и вечности. Если у него бывает настроение поболтать. Предыдущий был ничем не лучше. Наверно, они все такие. Хотя...

Колдун задумался, поблескивая глазками, забормотал:

- Большое сражение, вы его проиграли, где-то под Полуночными Горами, еще несколько неудачных битв, каждый раз все ближе к столице..,

- Значит, вы говорили не только о вере?- с внезапно вспыхнувшим раздражением спросил князь; - А, теперь это неважно. Да, безымянный, примерно так всё и было. Со стороны Великой Пустыни пришли несметные орды людей, одетых в плохо выделанные мешковатые, косматые шкуры, с дикими обрядами и непонятной ненавистью они уничтожали всех, кого им удавалось захватить. Перед их исступленными толпами пали приграничные крепости севера. Мы дали сражение так скоро, как только смогли, и... - голос князя прервался, он глотнул злую слюну, сжал губы, - Они теперь здесь, Под стенами столицы. Не знаю, чем ты прогневал моего дядюшку, но он был уверен, что твои чары способны остановить нашествие. И если ты можешь сделать это, то вот мое слово- уничтожь их, и ты станешь свободен, и воздадут тебе почести, и любые вещи в сокровищнице ты сможешь взять себе. А потом ты уйдешь, куда пожелаешь, и никто не остановит тебя. Но если возьмешься и не сможешь - о, тогда тебя ждет долгая смерть.

Наступила тишина, которую нарушали лишь удары звонких капель да дыхание людей. Колдун пошевелился:

- Ты ждешь ответа? Сейчас я не готов ответить тебе. Может быть, мне прийдется выбрать смерть, кто знает?

- Даю тебе пять минут на раздумье,- отрывисто сказал князь, поставил на пол перед собой крошечные песочные часы, - Я так привык. И кто ты такой, чтобы указывать князю?

Колдун неожиданно расхохотался, и стоящий неподалеку от того угрюмый монах покрепче взял в руку тяжелые каменные четки. Неожиданно любезным тоном юркий человечек сказал:

- Пять минут, говоришь ты? Но я могу побеспокоить своего хозяина не всегда, и не всегда он отвечает сразу. И еще мне необходимы две вещи: плотно поесть, чтобы набираться сил, да нужен мой мешок с колдовским имуществом. Без него я не смогу обратиться к силам, необходимым для твоего дела. А если потребуется что- то там еще, так пустяки, которые нетрудно отыскать и в осажденном городе. Ага, вот уже и еду несут...

Колдун выхватил из рук монаха котелок с похлебкой, ложку и стал шумно хлебать горячий мясной отвар. Князь отвел глаза. Только суровое воспитание мешало ему сейчас повернуться и уйти, прекращая унижение. Только с детства внушенная ответственность за других людей, оказавшихся сейчас под угрозой страшной смерти принуждала смирять гордость и самолюбие. Скоро безобразное чавканье прекратилось, раздалось бульканье княжеской фляги, затем колдун вздохнул, почесался и пробормотал:

- Негоже, конечно, появляться перед моим Владыкой в эдаком затрапезном виде, ну да ладно. Как только принесут мой гадательный мешок, я попробую вызвать его. Да вели, князь, чтоб принесли тебе кресло, коли хочешь смотреть, дело-то небыстрое. Хорошо, если к утру управимся...

- Господин! Господин! - прервал колдуна крик, - Они идут на штурм!

- Поговорим позже. Сейчас мое место среди воинов, - бросил юноша, повернулся на каблуках, - В пище и прочих человеческих нуждах не отказывать .

- Что же, в долгу не останусь! - услышал он колдуна и тут же забыл о нем, почти бегущий обратной дорогой навстречу гари, звону оружия, завыванию остервенело лезущих в разбитые ворота кочевников, облачаясь по дороге в доспехи, с которыми ожидали его сестры у дверей Главной башни, выхватил меч, и неведомая прежде сила потекла от старинной рукояти, увлекая в самое пекло боя. Незнакомым хриплым и страшным голосом заревел старинную боевую песню. Время стало подобным воде, и воздух стал упруг и неподатлив, и люди двигались в густом сиропе времени, с напряжением погружая друг в друга медлительное оружие. Не одна голова в косматой остроконечной шапке поднялась в воздух, медленно кувыркаясь и поливая окружающих алыми шариками крови, прежде чем княжеские воины воспрянули духом, а в белесые глаза людей Диких Орд проник ужас. И захохотал князь, глядя в расширяющиеся все больше глаза своих врагов.

2. Френдхауз.

- Чудесная пора, - сказал невысокого роста длинноногий парень через пятиметровое ледяное зеркало замерзшей речки другому, рослому, лениво подергивающему маленькую зимнюю удочку, сидя на алюминиевом по виду контейнере.

Странная одежда, слишком тощая для тридцатиградусного крещенского мороза, абсолютно не беспокоила их. Только внимательно приглядевшись, можно было увидеть чуть искрящиеся пузыри, охватывающие почти по-домашнему одетых рыбаков, одних на подметенном недавней поземкой речном льде.

Одеяния составляли смесь веков и народов - долговязый и рыжий юноша носил джинсы, застиранные почти до естественного цвета их материала, странные, словно приклеенные к ногам короткие сапожки из дырчатой очень тонкой и мягкой кожи и черный, видавший виды халат, с шитыми когда-то золотом, но уже сильно испорченными долгой ноской и небрежным обращением изображениями китайских драконов. На вид ему можно было дать лет восемнадцать - девятнадцать, но жесткие складки у рта и твердый взгляд намекали на перенесенные испытания. Или на куда больший возраст. Он неторопливо положил свою удочку возле лунки, распахнул халат, из-под которого показался такой же черный заношенный свитер с остатками выпуклого изображения парусника, пошарил в нагрудном кармане:

- Пятый день ни одной шелудивой рыбешки. Слышь, Дэви, что дома будем врать? Или опять подсунем свежемороженую из гастронома?

Они расхохотались, вспоминая проделку. Тощий, на взгляд выглядящий примерно на год моложе Дэви пробормотал:

- Дважды не пролезет. Ты же знаешь мою вторую жену.

Добавил, глядя на достающего бело-зеленую коробочку приятеля:

- Опять Salem? Я ж тебе сто раз говорил, что это бабские сигареты!

Вытащил из воздуха длинную черную сигару, откусил кончик, выплюнул, проследил как он долетел до пузыря силового поля и исчез в неяркой вспышке:

- Кури мампасайские, вот где и вкус, и цвет, и запах. Да и кайф.

- Весь дом ими провонял, - не остался в долгу приятель, - Спасу от тебя нет вовсе никакого. Все стены прокоптил. Послушай, а может это корабельные приколы? Взяли и перекинули на время нашего увлечения зимним ловом всю рыбу в соседнюю речку?

- С них станется. Но навряд ли. Они скорее бы наоборот какое-нибудь чудище тут поселили. Крокодила, например, - Дэви задумчиво погонял в лунке пальцем волну, поднял поблескивающие контактными линзами глаза на приятеля:

- Тоска.

- Тоска, и не только у меня. Эн Ди, ты ведь то же самое ощущаешь!

Рыжая голова медленно кивнула:

- Раньше мы не имели свободы - и жили. Мы не знали, сколько нам осталось жить еще, и каждый наш день был полон добром и злом. Мы гонялись за ней, и что теперь? Наша свобода оказалась еще одной ненужной безделушкой. Мы получили ее, и что с ней делать? Повесить на гвоздик среди бразелонских дипломов? И ведь так же у всех наших.

Дэви кашлянул:

- Я же говорил тебе давным-давно, что независимость - только инструмент, но никак не цель. Надо выбрать цель. Иначе...

- Знаю, - Эн Ди снова положил удочку на край лунки, поднялся, выпрямив все свои два метра тридцать пять сантиметров, - Надоело, пошли к женам! Или в курительный салон. А вообще мне кажется, нам надо связаться с бандой Дэля.

- С Видящим Суть Вещей? - с сомнением пробормотал Дэви, - Но если ему есть, что сказать, он появляется сам. Притом, ты же знаешь, каковы его советы. Уж лучше тогда слетать к твоему дракону. Тот всегда по делу хоть что-нибудь да скажет. Хотя тоже любит загадки загадывать. Вот только...

- Что?

Дэви смешался, опустил глаза:

- Да так. Я только хотел сказать, что цель есть, но ты не хочешь думать о ней. Наверно, это слишком больно?

Эн Ди оглядел приятеля, будто увидел впервые, протянул:

- Вон ты куда?

Помолчал, докуривая сигарету. Медленно произнес:

- Вернуть, значит, себе похищенного сына. Ни больше и ни меньше? Но это, хотя и мучает меня постоянно, кому знать, как не тебе, что это нам не по зубам! Мы не в силах вернуть Тари, и довольно.

- Пока,- вставил Дэви, - Пока не в силах.

- Довольно! - почти закричал Эн Ди, - Прекрати, слышишь ?

- Слышу. Катти, нас домой, - грустно сказал Дэви, - Нам в курилку.

Оставив рыбацкие принадлежности на льду речки, они шагнули на два с лишним километра от нее. Сразу в теплое, обитое темно-коричневой тисненой кожей помещение курительной комнаты, где перед двумя мягкими, уютными креслами, как и всегда, мерцало в камине пляшущее по березовым чурбачкам пламя. В двери поскреблись. Дэви хмыкнул:

- По тебе стосковалась твоя обезьянка. Пустить?

- Сам ты обезьянка! - заявила с порога невысокая девочка со странным разрезом глаз, независимо прикрыв локтем створку двери, - Я Мартышка! Эн Ди, он снова обзывается!

- Привет, - отреагировал наконец Эн Ди, - Мне тоскливо, дитя.

- Значит, можно сидеть на твоих коленях, - сделала практический вывод девочка и немедленно претворила его в жизнь, приникнув щекой к выпуклому торсу, жалобно попросила, - Растолстей, пожалуйста, а то ты такой жесткий, что долго не просидишь! Ну хоть немного!

Эн Ди окончательно вышел из задумчивости и потрепал огненно-рыжие косматые волосы девочки. Она блаженно прикрыла глаза:

- Твои руки самые нежные на свете, они ужасно ласковые.

Упрекнула:

- Ведь я твоя самая любимая игрушка, так? А тогда почему я так редко вижу тебя после последней экспедиции? Может быть, ты уже не любишь меня?

Дэви хмыкнул:

- Ну разве можно тебя не любить?

Свободного покроя комбинезон девочки, бурый с размытыми зелеными полосами вначале, на глазах потемнел и скоро стал черным как халат Эн Ди. Особая ткань комбинезона словно впитывала цвет ближайшего предмета. Девочка промурлыкала:

- Почему ты не скажешь о том, как я пахну? Тебе нравится мой запах?

Эн Ди молча кивнул, покачивая ее на коленях. Дэви хмыкнул:

- Ну конечно нравится, еще бы! Он и сам насквозь пропах конюшней. Хотя...

- Это "Антарктида", - сообщила Мартышка:

- Я воровка. Я пробралась в комнату Эн Ди и надушилась его одеколоном. Может быть, он будет любить меня еще больше. Ведь теперь я пахну его любимым одеколоном!

- Кажется, ты вылила на себя немало, - улыбнулся он, - Я люблю тебя, Ло.

Но отсутствующий взгляд сообщил Дэвиду о глубоких и невеселых размышлениях. Что не творила эта девочка, как не хохотал Дэвид над ее шуточками, глаза вежливо улыбающегося Эн Ди остались печальными. В конце концов Мартышка Л о устала и снова прикрыла глазищи, прижимаясь щекой к потертому черному халату. Вздохнула:

- Ни-ку-да я тебя одного больше не пущу. Разве можно тебя оставлять без присмотра?

В этот момент что-то произошло. Словно черная тень закрыла их уютный небольшой двухэтажный домик, и у каждого сжалось сердце от мрачного, холодного предчувствия беды. Но это продлилось какой-то миг, тень тут же исчезла.

Мартышка встряхнула головой:

- Так куда вы собираетесь, Звездные капитаны? Я же вижу ваши особенные лица?

Дэви рассмеялся:

- Пока что еще никуда. Мы еще не устали отдыхать.

- А тоска еще не стала черной, - добавил Эн Ди без тени улыбки.

Двери распахнулись. На пороге стояла невысокая женщина - инопланетянка с округлым добрым лицом, в сарафане, на мягкие плечи ее ниспадали пряди металлически блестящих тонких длинных волос:

- Дэви, ты еще не голоден? Уже время завтракать, а тебя все нет и нет...

Дэвид принял озабоченный вид, сунул недокуренную сигару в карман мягкого клетчатого пиджака:

- А в самом деле, я-то думал: чего так нехорошо на душе? А оказывается, что просто сосет под ложечкой! Идемте есть!

Эн Ди слегка улыбнулся:

- С твоего позволения я посижу здесь. Пришли мне чашечку ротандийского и парочку пунтейских пирожков с орехами.

Мартышка на мгновение вышла из нирваны:

- Мне- это, любимое лакомство госпожи адмиральши, ну как же его, трудное такое слово!

- Эскимо-пай, - подсказал Эн Ди. Мартышка согласно кивнула и снова ушла в себя, прижавшись к нему щекой.

С легким шорохом в районе кресла возник и завис в воздухе небольшой черного лака поднос, украшенный миниатюрой, аллегорически изображающей двенадцать сторон света. На нём дымилось кофе с погибшей в незапамятные времена планеты Ротанда и пирожки с еще не народившейся планеты Пунтейя. В специальном серебряном контейнере- морозильнике, из-под крышки которого вился дымок углекислоты, расположились несколько порций любимого лакомства многих здешних обитателей: эскимо с орехами и фруктами, политое шоколадом. Мартышка оторвалась от халата своего повелителя, запустила руку в контейнер, вытащила эскимо и прихватив заодно хрупкую, просвечивающую кофейную чашечку, приступила к завтраку.

3. Привратник.

К вечеру в сражении вновь наступило затишье. Никто не считал, сколько атак кочевников отбросили воины князя, перед вновь забаррикадированными воротами громоздились тела в косматых шкурах, и их тоже никто не считал. Причитали женщины над теми дружинниками, которые имели матерей жен, сестер или возлюбленных.

Тела погибших воинов князя лежали чуть поодаль, у основания крепостной стены. Их неровная линия протянулась на несколько десятков метров. Тем же, кто уцелел в битве, пока что было не до павших товарищей. Почти обессиленные, многие с кровоточащими, наспех наложенными повязками, они обступили принесших небогатый солдатский блокадный харч женщин. Молодой князь, присев на какой-то обломок, ничем не отличался от своих ратников. С перевязанной тряпицей левой рукой, он жадно ел из котелка, принесенного сестрами. Они смотрели на него с гордостью и немного с испугом. Уж слишком непохож был этот суровый воин, пахнущий потом, гарью и смертью, на того брата Халрика, который всегда разделял их игры в садике малого двора. Увидев дно котелка, князь со вздохом отдал его сестрам и поднялся на ноги:

- Пора в Башню. Если что - будьте наготове с доспехами. Или нет, я не буду их снимать. Лучше отдохните, вы непривычно много работаете.

В башне по-прежнему полумрак да капанье воды, да тишина встретили князя, в одиночестве шедшего по уже знакомому пути. Меч бил по ноге, потрескивал и коптил факел, бросая мечущиеся тени на осклизлые мрачные стены. Колдун ждал его у границы, обозначенной древними письменами. Сейчас он выглядел бодрее. Монах - воин сидел на корточках с наружной стороны барьера заклинаний, положив руку на пыльный непонятного цвета бесформенный мешок с то ли книгами, то ли чем-то похожим.

- Приветствую тебя в моей скромной обители снова, - слегка поклонился кысоподобный человечек:

- Удачен ли был день?

- Весьма, - кивнул князь, - Теперь можно приступать к делу. Отдай ему мешок. Пусть начинает свои заклинания.

- Повинуюсь, - прошелестел монах:

- Если Ваша Светлость утомилась, то у стены стоит кресло и жаровня с углями.

Князь скосил глаза. Кресло, доставленное из замка, вместе с жаровней также для пущей безопасности окружали священные тексты и магические знаки. Осторожно перешагнув через охранный круг, Халрик сел и вытянул ноги к жару углей. Усталые мышцы блаженно расслабились, когда их встретило мягкое прикосновение теплой мягкой ткани. Монах приблизился с пушистым пледом:

- Если Вашей Светлости угодно... - и увидев кивок, укутал ноги князя. Тем временем колдун разбирал вещи, бережно извлекая их из своего мешка. Оттуда появлялись странные и в большинстве- непонятные предметы: плоские, круглые, продолговатые, все одинаково грязные настолько, что поначалу и цвет их казался одинаково серым.

Колдун наконец извлек порядочных размеров книгу в богатом, позеленевшем от времени тусклом, тяжелом переплете. Бережно отерев с переплета пыль, колдун открыл тяжелую крышку, осторожно полистал толстые, тесно исписанные странной блестящие иссиня-белые страницы, положил открытой на каком-то рисунке на мешок, устроился возле и задумался, быстро пробегая строчки непонятных значков.

Князь молча ждал, монах застыл и в своем черном балахоне с надвинутым на самые глаза капюшоном касался в полутьме забытой кем-то тенью.

Тишина, время от времени нарушаемая похмыкиваньем колдуна, затянулась надолго.

Внезапно он резко откинулся от книги и стал рыться в кучке непонятных предметов, время от времени откладывая какой-нибудь в сторону. Затем не спеша тщательно протер отложенные вещи, и из-под пыли замерцали скрытым огнем разноцветные полупрозрачные кристаллы, что-то похожее на каменные плитки, разукрашенные затейливой геометрической вязью узоров с нанесенными знаками. Затем потребовал мел, расчертил вокруг себя с помощью куска веревки сложный геометрический узор, напоминающий соцветие священного растения кррорум, разложил в пересечении линий мерцающие кристаллы и плитки, и сев после всего этого в центре фигуры пристроил на коленях самую большую из них, красно-коричневую, с самым замысловатым узором, как бы покрытую квадратным серебряным орнаментом, на взгляд невероятно легкую, коснулся магических знаков в лунках. Он ничего не пел, не говорил, только иссохшие от голода и старости кисти пальцев неистово плясали над каменной доской в каком- то диком ритме, и колдовство не заставило себя ждать: под мечущимися пальцами тускло затлели колдовские знаки. Увидев это, монах чуть слышно забормотал молитву.

Странные предметы зазвучали. Князь услышал шорох, потрескивание, стройные, похожие на голоса, звуки. Пальцы колдуна забегали по знакам еще быстрее, на колдовские звуки наложилось как бы внезапное завывание крепкого ветра, и вдруг все стихло.

Недалеко от колдуна, над красивым многогранным кристаллом в детский кулак размером, шевельнулась прозрачная, почти невидимая, но постепенно набирающая сочность тень.

Бесплотный силуэт человека медленно вращался вокруг оси, кристаллы вновь запели, засвистели, зачирикали на разные голоса и тут же смолкли. Туманная, неясная тень шевельнула головой и перестала вращаться.

Князь услышал первые слоги невнятного гортанного с придыханием незнакомого языка, и почти тотчас непонятные звуки сменились теротеро - основным языком государства Миррор:

- Кто призывает меня?

- Это я, господин, не кто-нибудь, а ваш старый Привратник. Простите, досточтимый Владетель Тунг, что обеспокоил вас, но я в безвыходном положении. Мне крайне нужна ваша помощь.

Тень слегка улыбнулась, ее голос, вначале глухой и страшный, потеплел:

- Ага, старый знакомец! Что у тебя приключилось ?

Привратник в немногих словах обрисовал ситуацию. Тень покивала и наступила тишина. После минутного молчания силуэт кивнул:

- Предварительно я согласен. Ведь мне необходимо просмотреть последствия моего вмешательства в дела планеты. Но не выручить тебя я не могу. Что там у вас на улице, вечер? Тогда жди мой ответ утром. Однако мне в качестве ответной любезности понадобятся услуги от тебя и от этого молодого человека, твоего князя.

Довольная улыбка на личике колдуна стала несколько фальшивой:

- Ну, господин мой, когда я смел отказать вам в своих скромных...

- Вот и прекрасно. А для князя моя просьба вряд ли доставит хлопоты.

- Все, что в моих силах! - воскликнул князь.

Тень кивнула:

- Пустяки.

- Вы зафиксировали мои координаты? - поинтересовался колдун. Тень усмехнулась:

- Разумеется. В самый первый момент. А теперь, когда мы обменялись обещаниями помочь в затруднениях, мне пора.

- Но... - поднялся со своего места князь. Тень слегка повернула голову:

- Вы в состоянии продержаться до утра? Это все, что пока от вас требуется. И позаботьтесь о том, чтобы на рассвете этот милый человек находился со своим имуществом не в подвале, а на высокой площадке, откуда хорошо видны окрестности. Подойдет верх башни. Теперь мне пора, встретимся на заре, и тогда я скажу, что мне нужно от каждого из вас.

Тень исчезла с легким скрипом и движением воздуха- словно захлопнули дверь. Колдун облегченно вздохнул и с внезапной тревогой на лице стал разбирать гаснущие на глазах магические кристаллы. Князь молча наблюдал за ним. Спросил:

- А что он может хотеть от меня? Привратник, ты, наверное, знаешь?

Колдун молча покачал головой, осторожно заметил:

- Если Тунг согласился помочь, то его помощь может обойтись чертовски дорого. Вот, пожалуй, единственное, что я знаю наверняка. Он могуществен, и пустяки его не интересуют. Но может быть, его планы действительно почти не коснутся Миррор. Например, ему иногда бывают нужны рабы, и он решил забрать Дикие Рати для этого.

Князь поднял брови:

- ЗАБРАТЬ ???

- Тунг действительно могуществен, - ответил колдун, - Иногда мне кажется, что он сильнее богов. Но сила его совсем другая. Прости, князь, я устал, и кажется мне, что мои силы завтра очень понадобятся. Надейся на лучшее, и пусть твои сны будут легки. Незачем забивать себе голову неизвестным. Поверь на слово, князь, ведь я знаю свое дело: мир, двери которому откроются завтра, чужд и непонятен даже мне. Иногда их дела кажутся добром, иногда - злом, но почти всегда для нас они бессмысленны.

Колдун замолчал. Князь замерз и устал. Буркнув что-то под нос, он повернулся к выходу:

- Можешь взять тот плед, который мне принесли.

Остановился, вновь повернулся в колдуну:

- Почему тебя зовут Привратником?

Колдун поднял голову от кристалла:

- Я открываю двери. Спокойной ночи.

Наверху молодого правителя терпеливо ждали трое высших священников ордена. Они торопливо стали доказывать, что колдуну нельзя верить, что магия вообще и его магия в особенности - проявление темных сил и для князя невозможно заключать какой-либо договор с колдуном. Тяжко вздохнув, восемнадцатилетний юноша остановился и пристально смотрел на них, круглых и добротно одетых, словно и не в осаде город, словно мир и благоденствие в стране, пока они не замолчали. Спросил:

- Вы в состоянии уничтожить Рати?

Оборвал нетерпеливым движением руки:

- Я задал прямой вопрос и хочу услышать только "да" или "нет". Итак?

Снова оборвал возмущенные рассуждения:

- Значит: "нет". В таком случае, как несущий ответственность за своих подданных правитель, я обязан спасать их теми средствами, которые есть. Но я даю вам шанс. Если вы сможете сказать мне утром твердое "да", то я воспользуюсь вашими услугами. Ну а если до восхода светила не получу от вас простого и ясного ответа- то тогда...

Пожал плечами:

- Спокойной ночи. Если она будет спокойной.

В частом переплете окна, сквозь толстые плитки горного хрусталя еще только стало просвечивать начинающее светлеть небо, когда князя разбудило осторожное прикосновение рабыни, согревающей ему постель:

- Утро, господин. Вы велели разбудить себя. Говорят, она прошла спокойно.

- Хорошо. Ступай, принеси чистую и новую одежду. Да скажи, чтобы накрыли на стол, пока я одеваюсь.

- Повинуюсь, - она выскользнула из постели, накинула на себя платье и вышла, юноша откинул одеяло и поежился от утреннего студеного воздуха. Подошел к жарко пылающему очагу, плеснул воды в таз и шипя от холода, ополоснул лицо. Вернулась рабыня, несущая одежду, укоризненно покосилась на вытирающего лицо господина:

- Ваша одежда готова.

- Угу, - буркнул он, хватая подогретую рубаху:

- Завтрак?

- Все исполнено, господин мой.

Полусонный слуга покачивался по левую руку от кресла перед длинным тяжелым столом. Князь торопливо бросил тело в мягкую материю кресла, придвинул к себе серебряное блюдо с жарким и начал торопливо есть, запивая мясо вином. Оторвался от кубка:

- Попы не появлялись ?

- Нет, Ваше сиятельство, - недовольно буркнул парень в ливрее, его слуга, - Только коротышка из Тайного Подземелья просил сказать, что колдун уже разбужен, накормлен и готов подняться на башню.

- Вечно меня дожидаются, - раздраженно пробормотал юноша, торопливо допил вино, резко поднялся, - Пока я облачаюсь в доспехи, ступай скажи, пусть доставят колдуна на верх Главной Башни,.

- Ох не связывалась бы ваша милость с магией, - проворчал на правах старого слуги парень, Князь раздраженно оборвал его:

- Ступай!!!

Заря еще не успела разгореться, когда на верхушке Главной башни появился князь. Колдун уже тревожно оглядывал окрестности с ее высоты. Его неизменный спутник, бледный монах, постукивая четками и непрерывно беззвучно молясь, не отходил от него ни на шаг.

Колдун вежливо поклонился и продолжал оглядывать вытоптанные поля, горящие разграбленные поселения и повозки кочевников, толстым кольцом окружившие столицу. Возле некоторых из них уже поблескивали огоньки костров, пока еще редкие варвары сонно бродили по лагерю одной из Диких Орд. На стенах крепости перекликались часовые. Над черепицей крыш города из труб некоторых домов уже валили первые, жирные клубы дыма.

- Надеюсь, все хорошо спали, - произнес знакомый голос. Князь резко обернулся и увидел высокого жилистого человека в белой накидке, с непривычными, обезображенными темными пятнами лицом и руками. Привратник низко поклонился:

- Доброе утро, господин Тунг.

- Надеюсь, что доброе, - сухо кивнул тот в ответ, - Приступим к нашим делам.

Брезгливо оглядел лагерь кочевников:

- Это и есть те дикари?

- Только часть, - не менее сухо сказал князь. Тунг кивнул:

- Я так и думал. Что же, я со своей стороны могу решить вашу проблему за несколько часов. Так что к полудню, если мы договоримся, никого из них уже не будет в живых. Это в моих силах. Теперь о моих условиях. Сначала я хочу поговорить с тобой, Привратник.

Тунг продолжал говорить, но князь теперь слышал только тот же, что и в самом начале вечером, гортанный язык. Привратник, однако, прекрасно все понимал, он очень расстроился, начал что-то возражать, но вид Тунга говорил, что или он получит свое, или вообще никто ничего тут не получит. В конце концов Привратник с каким-то виноватым видом произнес несколько слов, Тунг пренебрежительно отмахнулся, и наконец получил, видно, то, что и хотел с самого начала: согласие. Они проговорили некоторое время, обсуждая уже спокойно детали. Затем Тунг засмеялся, хлопнул вздрогнувшего колдуна по спине и замолчал. Когда он снова заговорил, его речь звучала понятно:

- Теперь мои условия относительно вас, князь. Я оставляю их за собой. Вы подниметесь сюда через день, и я скажу вам, что мне требуется. Не беспокойтесь, сегодня меня еще никто не успел допечь, у меня великолепное настроение и поэтому условия необременительны для вас. Дело касается одного чужака, к которому я имею счеты, и долг его мне огромен. Надеюсь, что содействие во взыскании долга не ущемит вас?

- О, нисколько! - с облегчением воскликнул князь, - Можете рассчитывать на мою помощь, если я получу от вас - вашу.

- Она здесь, - успокоил его Тунг и поднял руку.

Из сизых, чуть подсвеченных зарей облаков показалось что-то темное, раздвигая тучи, огромное, металлически блестящее, похожее на невероятных размеров серебряное блюдо с затейливой геометрической резьбой. Оно имело такой размах, что могло прикрыть всю столицу Миррор от дождя, и еще осталось бы место для огородов. Оно вызывало ужас. Казалось, что оно сейчас рухнет на город и раздавит его, смешает с землей. С краев воздушного корабля вниз, к земле ринулись струи оранжевого пламени, и лагерь кочевников закричал на разные голоса, на тысячи мужских, детских и женских голосов, переполненных смертной мукой. Князь зажал уши, закрыл глаза и опустился на холодный камень дозорной площадки, чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать жара пламени. Он чувствовал себя не спасителем, а убийцей.

Когда все прекратилось, Тунга на дозорной площадке уже не было. Как не было ничего, кроме облаков в хмуром зимнем небе, как не было ничего, кроме серого праха, на месте стоянки Дикой орды.

- Прикажи, князь, сваливать на это место нечистоты и всяческий мусор, иначе эта земля очень, очень долго не покроется даже сорной травой, - сказал за спиной грустный Привратник, - Теперь я свободен, не так ли?

- Да, - с внезапной холодной яростью сказал князь, - Ибо я верен своему слову. Ты можешь взять то и столько в сокровищнице, что и сколько сам определишь как награду для себя. После чего ты возьмешь добрую лошадь в моих конюшнях и навсегда покинешь эту страну. И если когда-либо ты снова объявишься в Миррор, то с тобой поступят, как и положено поступать с колдунами: утопят в отхожем месте. После обязательных пыток.

- Спасибо, - сказал Привратник.

- За что? - зло посмотрел на него Халрик.

- За то, что держишь слово, - серьезно сказал Привратник, - Так я пошел?

- Стой. Чего он потребовал от тебя?

Привратник помолчал, глядя в сторону и почесывая натертые кандалами запястья:

- Да то, чтобы я организовал ему свидание о одним из богов.

- Ты все узнаешь от него сам. А что не узнаешь - легко догадаешься.

Повернулся и не спеша пошел, немного прихрамывая, к дверям, где ждал его бледный монах из воинствующего ордена Одду.

4. Френдхауз-2.

В гостиной, в кресле перед камином полулежал офицер в подшитых кожей галифе, лаковых мягких сапогах и черном кителе фасона френч с эмблемой каппелевцев - скрещенными костями под черепом на рукаве. Он скучающе полировал и без того идеальные ногти об отворот кителя. Холеные усики задумчиво шевелились, похоже, что офицер беззвучно напевал какую-то песенку. Напротив, у украшенной миниатюрами стены, на уголке симметрично поставленного дивана напряженно сидела девушка с явно славянскими чертами лица и вполне адекватной концу двадцатого столетия курткой фасона "террорист" с многочисленными карманами, в свитере такого же шоколадного цвета и в застиранных джинсах с кроссовками. Девушка покосилась на открывающуюся дверь:

- Доброе утро. Как спалось? - лениво пробормотала она, несколько расслабляясь и закидывая ногу на ногу. Офицер извлек из кобуры устрашающих размеров "Маузер" и прицелился в миниатюру над ее головой.

- Пух! - изящно сказал он, - Как жизнь? Бац-бац!

- Ничего, - проворчал Эн Ди, входя и усаживаясь возле девушки:

- А'Харрн, перестань махать своими пушками. Похоже, вы опять где-то охотились этой ночью?

- Угу, - промычал офицер, - неплохо поохотились, но все теряет свою прелесть. Все время питаться только немытыми землянами - это такая скука, что станешь вегетарианцем, клянусь честью! Мы уже засиделись на Террис.

Эн Ди повернул голову к девушке:

- Что скажешь, Тр'Эйхна?

Дэвиица фыркнула:

- Тошнит от человечины. Не будь я Ларменумалистришала Тр'Эйхна, если меня и дальше устроит спокойная жизнь, - не меняя ленивой позы, она сбросила облик - приманку и стала сама собой: невысоким, почти плоским существом с полутораметровой пастью, переполненной неприятного вида двойным рядом мощных острых зубов, зевнула, показав алую жаркую пасть и проворчала все тем же голосом:

- Вздремну-ка я немного. Эвон как сегодня намахались втроем. И никакого удовлетворения.

Разместилась на половине дивана, мгновенно уснула.

- Всем тоскливо, - сообщил А'Харрн, пряча свой самострел в лоснящуюся деревянную кобуру, - Всем уже паршиво на этой дерьмовой планетке. И никто не хочет нарываться на скандал. Эх, вот бы сейчас что-нибудь эдакое подвернулось симпатичное, вроде операции на Калеварсии, помнишь?

Эн Ди кивнул. Он явно был поглощен чем-то. Вскинул глаза, поморщился:

- Слушай, ты ничего не чувствуешь? Ни один из наших приборов ничего не регистрирует, но я уже третьи сутки не нахожу себе места!

Офицер встрепенулся, взмахнул кулаком:

- То же самое, дружище, то же самое! А это значит, что твоя силиконо - фторная дубленая шкура кому-то при-гля-ну-лась! Живем. Аварийный контроль активировал?

Эн Ди пожал плечами, неуверенно признался:

- Нет. Вроде бы я еще не дозрел, я еще после предыдущего-то не отошел. Но я включу.

В полуприкрытую дверь проскользнула Мартышка и наябедничала:

- Сюда идет сама госпожа Адмиральша. Вот.

- Растет, как растет наш сладкий десерт, - умилился А'Харрн, застегивая кобуру, - Ох, совсем скоро я поглодаю твою розовую задницу, Ло!

Мартышка сделала книксен:

- Отравитесь, господин людоед.

Вслед за докладом Ло и перезвоном многочисленных медалей в комнату вошла невысокая дама неопределенной породы, меняющая окраску волос и лица с зеленовато-болотного на мутно-красный цвет. Она желчно хмыкнула, вздернула плечо, помедлила, прислушиваясь к чему-то и отрывисто поинтересовалась надтреснутым голосом скверного ребенка:

- В чем тут дело? Почему ты опять начал старую свою песню про прилипшую к спине рубаху, муженек? Я фиксирую только твою тревогу - и все.

- Телепатка чертова, - буркнул Эн Ди, - Мерещится, наверно. Но, Юри...

- Мне кажется, у тебя просто начинается мания преследования, - пренебрежительно фыркнула Юри, подергивая плечом и слушая перезвон орденов с медалями, покрывающими обе стороны ее черного кителя с желтым кантами и отворотами, - Если хочешь, я спрошу у Вадды. Связаться плевое дело, он сшивается в соседней Вечности. Опять кого-то грабит.

Эн Ди обдумал предложение, покачал головой:

- Да он прилетел бы. Или через тебя передал.

- Значит, тебе просто от безделья мерещится. Занялся бы чем-нибудь.

- Угу. Пойду пошарахаюсь по Владивостоку. Или по Фриско.

Юри язвительно вставила:

- Ну да, ведь одно это пригород другого!

- Не придирайся, просто мне нравятся города у моря. Есть в них что-то...

- Портовые кабаки и шлюхи, - уточнила она, - К ним-то ты как раз и стремишься в скорбные минуты. Алкоголик кобелячий.

- С вами, с тобой и Валькирией не только сопьешься, но и закуришь. И уж наверняка начнешь плохо думать о женщинах.

Эн Ди прилепил к виску металлическую пластинку, коснулся ее. Багровая Юри проворчала:

- Что-то ты по старинке облик меняешь?

Эн Ди усмехнулся:

- Это вовсе не то, что ты думаешь. Это просто украшение с планеты Тарсаон. Оно распыляет ничем не пахнущее вещество кланг, блокирующее отрицательные эмоции.

- Профессионалы их не испытывают, - улыбнулся А'Харрн. Эн Ди слегка поклонился ему:

- Верно. Но я просто хочу выпить и поболтать в приятной даст чувство уюта и мне, и собутыльникам, - Эн Ди щелкнул пальцами и принял вид обыкновенного парня в куртке, свитере, джинсах и кроссовках "ZENGER". Вытащил из пачки "Salem" сигарету, затянулся прохладным ментоловым дымом, - Ну я пошел.

- Скатертью дорога, - фыркнула Юри.

4. Этли

- Что с тобой, сестра? - князь погладил по спине уткнувшуюся в мягкие шкуры, разбросанные по постели, младшую сестру, - Этли, кроха?

Влажное всхлипывание. Спина еще не достигшей совершеннолетия сестренки сердито дернулась.

- Ну послушай, ведь всё уже кончилось, - попытался он успокоить перепуганную девочку, - Ведь уже все хорошо?

Этли покачала головой, но постепенно успокоилась. Шмыгая носом она повернула голову:

- Мне так страшно... Посиди со мной, братец!

- Все уже кончилось, - повторил князь. Сестра покачала головой:

- Не знаю. Мне страшно... Ну, не того, что уже было. Мне кажется, мы только получили передышку, братец. Не могу сказать, то есть не подберу слов, чтобы передать, что творится в душе. Впереди все черно. Колдун... Он сделал, - сестра поморщилась и помахала рукой, - Он вызвал силы, понимаешь меня? И теперь они здесь, я чувствую. Они злые, эти силы. Может, мы и не виноваты, но им всё равно. И если мы хоть чуть-чуть помешаем, то нас не будет. Нас прихлопнут, как муху, и даже не заметят этого.

Князь нахмурился. Его сестра Этли, странная девочка, часто непонятная и какая-то чужая, иногда говорила с ним. Предсказывала будущее. И только высота происхождения спасала ее от уготовленного колдуньям конца. Она совсем не умела "быть такой как все", и старый, покойный теперь уже князь Сандери поэтому любил ее больше всех, беззащитную тоненькую златоглавую Этли, не умеющую притворяться.

В голову Халрику вдруг пришло: а вдруг покойник так выделял ее еще и потому, что она иногда помогала ему предсказаниями править государством? Ведь то, что она говорила, почти всегда сбывалось.

- Этли, сестренка... Скажи мне, что ты видишь. Не бойся, я же с тобой, - хрипло попросил князь. Девочка подняла на него вновь наполняющиеся влагой глаза:

- Там страшно, братец! Небо исторгнет четырехрукого человека, и он будет биться с тем, кто был вызван колдуном. Сила его непостижима, братец. У него два страшных, черных меча, выкованных в незапамятные времена неведомыми богами другого мира, и в них все зло и все разрушение для нашей земли, ибо этими мечами разрушит он города и села, даже не прикасаясь к ним! Я вижу, как замах его меча исторгает колдовской свет, и свет этот падает на наши прибрежные города - гавани, испепеляет их, хотя этот человек находится во многих днях пути от уничтоженного. И по левую руку от него идет зверь, пожирающий души, а по правую летит ведьма, иссушающая мозг и сводящая с ума... Мне страшно, братец, - заплакала она, - Ты великий воин, ведь я видела, как ты оборонял ворота от прорвавшихся воинов Дикой Рати, но даже если бы ты был в тысячу раз сильнее - ты и на миг не остановил бы их! Ты только отсрочил беду, но она стала во много раз больше. Если ты выполнишь обещанное, тебе отомстят его спутники. Если не выполнишь - ты видел, что может быть со страной.

- Пока я могу поднять меч, я буду защищать тебя и других. Но ты не сказала про того, который истребил Дикие Рати. Что будет делать он?

Этли покачала головой:

- Его сила тоже злая. Они бьются друг с другом везде, где сталкивает их судьба. И везде оставляют после сражений гарь от берега до берега, безлюдные руины городов, чуму, бесплодную землю и отравленные реки... Горе нам, брат!

- Надеюсь, что твое предсказание не сбудется, - неуверенно пробормотал князь, вспоминая слова, сказанные Тунгом на башне, - Ведь он обещал не причинять вреда ни мне, ни людям Миррор.

Сестра горько усмехнулась:

- Мне кажется, он забыл о своем обещании еще раньше, чем покинул тебя. Наша страна значит для него меньше, чем для тебя мотыльки, кружащие у пламени светильника. Даже его заклятый враг, для битвы с которым ты так поспешно предложил нашу страну, даже он не так беспечно относится к своим обещаниям. Но это не значит, что он лучше. Оба они бесконечно чужие нам! Даже оттого, что кто-то вспомнил про наш мир, скоро здесь все изменится. Идут перемены...

Она совсем успокоилась, вздохнула и прижалась щекой к руке князя:

- Ну вот, опять это кончилось, и я стала обыкновенной девушкой. Побудь со мной еще немножко. А потом можешь идти решать свои скучные, государственные дела.

Халрик провел ладонью по шелковистым, чуть вьющимся длинным волосам столь редкого в Миррор золотого цвета. Сестра прикрыла глаза:

- Вот вырасту, и отдашь ты меня замуж... И я буду видеть тебя может быть раз в зиму, а может быть и раз в десять зим. И буду скучать по тебе.

- Никогда не выдам, - улыбнулся князь, - Терять домашнюю колдунью? Ну нет!

Этли нахмурилась:

- А по мне - так и не жаль. Все равно, как ни открою рот - вечно все плохое предсказываю. Хоть бы раз что хорошее.

- Знать о грядущих бедах куда важней, - возразил юноша, - Это тебе любой правитель подтвердит. Вот только почему-то думают, что раз сказано, то уж непременно случится. Потому и боятся колдунов Да и я боюсь. Когда не знаешь... - он замялся, подыскивая слова, - Ну, в-общем, даже если что плохое и случается, то хоть перед ним не тяжело. А так... Жить, зная о грядущих бедах, переживать о том, чего еще нет... Хм, будь я простым горожанином, наверно, наверно, и я бы не хотел. Это всякую радость в жизни отравит.

- Вот по этой причине я почти никогда не смеюсь, - сказала Этли, - Спасибо тебе, братец, что посидел возле меня. Тебя, верно, уже заждались? Ты иди. У тебя теперь так много дел!

6. Привратник-2.

Вечер почти погасил костер облаков, когда торопливый всадник на украшенном коне подлетел к таверне на Югл-Хорн, что дне пути от столицы Миррор по Великому Тракту в направлении к большому порту Прибрежья - Алдарингу. Породистого коня и упряжь здесь узнали. Узнали и седока. От проема выгоревших на солнце, обесцвеченных ветром да непогодой деревянных стен отделились двое: слуга и не по сезону одетый человек в белом одеянии, с покрытыми словно бы родимыми пятнами лицом и руками. Усталый и разбитый, отвыкший от быстрой езды Привратник спешился, покачнулся:

- Добрый вечер, Владетель. Знаю, что для вас нет расстояний, и все же каждый раз меня поражает, что вы везде, Надеюсь, вы не потребуете от меня немедленного исполнения вашей странной прихоти? Я устал...

- Немедленного? -переспросил Тунг, улыбнулся, - Конечно, нет. Я просто хотел предложить несколько менее изматывающий способ путешествовать.

Привратник покосился на продолжающего улыбаться Тунга, помрачнел:

- Уж не на борту ли одного из ваших воздушных кораблей?

- Конечно. Вот только жаль твоего коня. Он не выдержит дорогу, взбесится от непривычных звуков и запахов. Но я могу подать экипаж и утром, если тебе пришла в голову блажь отдохнуть именно здесь. А если нет, то спустя стражу мы бы уже располагали тебя в добротном прихрамовом доме в святилище богини Нейс, что возле Таппура и на пути от него в Астинер.

Привратник раздумчиво почесал бок. Предложение Тунга давало возможность с непостижимой, сказочной скоростью убраться за день не только из Миррор, но даже за море. Однако, если по части покоя и удобства явственно выигрывал гостиный дом при храме богини Нейс, то угоститься стоило на этом постоялом дворе, славящемся на весь тракт замечательными поварами. Особенно потому, что при храме монахи угощали скупо. О чем колдун и сообщил Тунгу. Тот понимающе кивнул:

- Хорошо, я прилечу за тобою позже.

- Жаль такого коня продавать, - вздохнул колдун, - Даже за хорошую цену жаль. Неужели ничего нельзя придумать, Владыка?

Тунг задумчиво окинул взвешивающим взглядом статное животное, хмыкнул:

- Отчего же, придумать можно. Мы его просто усыпим. Спать заставим, и все!

Спустя несколько часов запыленный всадник подъехал к дрожащей в волнах летнего зноя пирамиде храма богини Нейс. В этом полушарии жаркое лето шло к осени и Привратнику с отвычки, после легендарной Ледяной Пещеры приходилось нелегко. Он поминутно отирал тыльной стороной руки лоб от ползущих капелек пота. Недалеко от прихрамовых строений колдуна встретил монах, определил на ночлег. Колдун прилег на кровать, в голове вертелся разговор с Владетелем при расставании.

Тунг сказал:

"Вечер можешь посветить осмотру храма выспись, отдохни. Утром я прийду за своим. Набирайся сил. Они тебе понадобятся. Так ты твердо решил остаться в этом мире?"

Привратник с достоинством поклонился:

"Это мой мир. Здесь мне хорошо."

"Однако он станет вскоре куда менее уютным."

Привратник промолчал, всем своим видом выражая усталое нежелание продолжать бесполезный разговор. Тунг вздохнул:

"Второй уровень, черт тебя дери. Вечно с вами приходится возиться."

Проверяющий седельные сумки колдун порылся в их содержимом, повернулся к Тунгу:

"Что вы тут говорили про цивилизационные уровни, досточтимый господин Тунг?"

Вопрос повис в пустоте, поскольку собеседник уже растворился в воздухе. В невеселых размышлениях прошел вечер, прошла бессонная, несмотря на усталость, ночь. А вечером в келью постучал Тунг:

- Пора, мой дорогой друг. За работу.

Этли-2 .

Князь медленно спустился с башни. Младшая сестра ждала внизу, вскинула свои золотистые глаза:

- Халрик, зайди ко мне. Пожалуйста!

Князь тяжело шагнул за порог высоких резных дверей в комнаты Этли. Сестра усадила его на высоком табурете и с тревогой посмотрела в суровое лицо:

- Ну что?

Князь вздохнул:

- Он говорит, что его враг будет лишен памяти.

- Лишен памяти?! - Этли подняла непонимающе глянула в глаза Халрику и тут же потупилась, - За что? И зачем нужен ты, если его враг и так беспомощен?

Князь поморщился:

- То, что было им сказано, не для твоих ушей, сестрица. Он будет один. Без памяти, а значит, не очень опасен. И пока он не будет помнить о своих свойствах, я должен уничтожить его. Конечно не сам. В общем, все достаточно неблагородно, чтобы отказаться от такого грязного предложения, но к стыду своему я дал слово. И я должен сдержать его. Это та цена, которой я плачу за уничтожение Диких Орд.

Помолчал. Этли осторожно погладила шрам на его руке, еще не заросший кожей, покрытый бурой ссохшейся коркой. Короста, достаточно еще свежая, растрескалась и немного кровоточила, но князь не обращал внимания на это. Он скривился и пробормотал:

- Сегодня этот пятнистый казался самим повелителем ада. Он так торжествовал, как будто ему подарили десяток лучших торговых городов, потирал руки, высказывая свои гнусные соображения о том, как мне лучше, изощреннее травить искалеченного человека наподобие зверя на охоте. И я слушал его, говоря себе: "это чужак". Мне постоянно приходилось себе напоминать, что это чужак.

Вскинул глаза:

- Потому что иначе я непременно вызвал бы его на поединок! Я - князь, правитель, воин, но я не палач!

Глаза потухли:

- Вот только я дал слово. И ради подданных я куплю мир моей стране жизнью этого существа, кто бы оно ни было. И не смей меня упрекать тем, что скоро произойдет. К счастью, ты этого не увидишь. Я отдаю тебя на время под защиту Барону Белой Цитадели. Ты уезжаешь завтра, сестра. Прими это без упрека. Я хочу, чтобы с тобой ничего не случилось, если твое пророчество сбудется. Оно уже начало сбываться - ведь ты не видела его противника, так? Он предпочитает наблюдать издалека, как мои воины расправляются с безоружным и беспомощным человеком.

Этли удивленно спросила:

- Но если он так могуществен, чтобы лишить своего врага и оружия, и памяти -то почему он так боится его?

- Потому, что он слабее. Он просил богов помочь ему, и боги, получив свое, согласились помочь. И еще он опасается, что увидев своего врага, это существо вновь обретет память.

Этли задумалась, опустив головку. Чуть позже с видом человека, нашедшего отгадку трудной задачи, вздернула нос и озорно улыбнулась:

- А скажите мне, правитель Миррор, каковы ваши отношения с Герцогом Гуланайном?

Князь озадаченно посмотрел на сестру:

- Будто не знаешь. Плохие. На грани войны.

- Ну а если этого твоего человека тайно провезти через Равнину и оставить в владениях Гуланайна? Ты же не можешь преследовать его на чужой территории. И уж конечно ты потребуешь от герцога изловить этого нечеловека! И он, конечно, любезно согласится, но и пальцем не пошевелит причинять зло твоему врагу, не так ли?

Халрик вздохнул:

- Шито белыми нитками. Но в твоей мысли что-то такое есть... Пожалуй, я посоветуюсь со старым интриганом Канхаром. У тебя есть какие-то просьбы перед поездкой к Белому Барону?

Этли хитро посмотрела на брата:

- Ну разве только две. Во-первых, не посылать со мной половину твоего войска, ведь все обходятся и двумя десятками солдат, а во-вторых, чтобы я могла хоть немного распоряжаться свитой. Дай мне хоть раз почувствовать себя знатной госпожой, князь!

Халрик рассмеялся, потрепал сестренку за нос:

- Хорошо. Считай, что твои просьбы уже выполнены.

8. Одноглазый вор.

Этли выехала за пределы замка Боридов всего во второй раз. Первого раза она почти не помнила, тогда она еще мало что понимала. Но на этот раз, когда двое воинов впереди кричали: "Дорогу благородной Этли", а люди падали ниц, она не столько смотрела на спины, сколько пожирала глазами дома и поля, и все казалось ей необычным, новым, полным цвета, звука, непривычные запахи пробивались через пологи экипажа, покачивающегося на неровностях дороги...

Даже горечь будущих бед словно полиняла на этом празднике жизни. В первый раз она приказала остановиться, когда они поравнялись о чужеземным караваном, и с удовольствием рассматривала странные желтые одежды смуглых торговцев, и милостиво приняла в подарок от них душистые фрукты неизвестного в Миррор вида, кисло-сладкая тающая мякоть которых привела ее в восхищение. Также она купила у торговцев ослепительно красивое ожерелье из пронзительно-желтых, искрящихся на свету камней молгу и небольшой, но очень острый кинжал в богато отделанных металлом белых костяных ножнах. Когда ее процессия двинулась дальше, она до самого обеда любовалась своими покупками. И совсем было хотела прицепить кинжал и своему расшитому серебром широкому поясу, как глава охраны, деликатно кашлянув, объяснил, что этого делать никак нельзя.

- Почему это'? - возмутилась она, глядя на ласково улыбающегося старого, поседевшего в битвах воина. Он смущенно объяснил:

- Видите ли, высокородная, ведь это не просто красивый кинжал. Это - Нож Мести. Если его прицепит кто к поясу, так только спереди. Но это может сделать только мужчина. Это значит, что человеку нанесли смертельное оскорбление, и только кровь обидчика смоет позор. Его одевают только перед поединком чести.. А женщина может разве что подать его мужчине, и если тогда он не может постоять за женщину, неважно, кто он, кому нужно отомстить, и кто она, то только перерезанное этим же ножом собственное горло избавит от позора. Ну а коли он поединок выиграет... Хм, то женщина не должна ему ни в чем отказывать, что бы он не просил в уплату. Так что коли позволите дать совет, то положите вы его куда-нибудь в сундучок на самый-самый крайний случай. И лучше бы обходилось без него. Вы уж, пожалуйста, не показывайте его кому попало. Нож Мести все узнают, а потом выяснится, к кому вы поехали и может быть... Хмм, неловко, - окончательно смешался старик. Этли кивнула:

- Ладно, я спрячу его, ты прав. Но я слышала, что и подать нож можно по-разному7

- Да, это так. Ежели вы подаете его рукоятью - то это значит, что просите человека выполнить поручение, от которого зависит ваша жизнь и честь. Тогда он не должен брать нож, а только коснуться его пальцами. Ну а уж если подали бы, гхм, к примеру его без ножен да еще лезвием вперед - уж это точно означает: "Иди и убей, и ни в чем не будет тебе отказу. Или умри сам." Вот так-то вот.

- Спасибо тебе, Альдер, - кивнула Этли, - Надеюсь, что он мне не понадобится. Но все равно интересно. Это же сколького я еще не знаю?

- Ну будь на то воля покойного князя или скажем, молодого, так вашей милости никогда бы этаких вещей не узнать.

Пообедав на одном из постоялых дворов (на этом она настояла, чтобы знать, что едят простые люди), процессия продолжила путь. И уже под вечер Этли снова подняла руку из-под полога экипажа, приказывая остановиться возле странного человека, сидящего на обочине дороги молодого парня с отсутствующим выражением лица. Ее чутье говорило, что Пришелец объявится где-то здесь. И она несмотря на укоризненное ворчание сопровождающей дамы вышла из экипажа к этому глубоко задумавшемуся человеку. Он не обратил никакого внимания на девушку в переливающихся алым и синим одеждах. Этли даже подумала, что он мертв, но когда она коснулась вздрогнувшего плеча, парень потряс головой и уставился на нее своим единственным глазом. Второй, вытекший, был ужасен.

Этли отвела взгляд:

- Кто ты, человек, и почему сидишь тут в таком глубоком раздумье?

- Простите высокородная, - поклонился парень, - Я хоть из воров, но коли прикажете, так услужу чем смогу вашей милости, коли не побрезгуете.

- А не видел ли ты сейчас чего странного?

- Видел, ваша милость, как не видеть? - отозвался парень, еще сильнее сгибаясь перед ней, - Неподалеку ровно как молния сверкнула, да только черная. Будто бы небо на миг открылось, да если бы из него кто выпал! Вот оттого я и думал - привелось или же нет. Как-никак рядом случилось, я уж и место это хотя и со страхом, но обошел, и ничего особенного не доискался.

- Перестань кланяться, - сердито сказала Этли, - Да покажи, куда по-твоему оно упало. Ну, не то рассержусь! Знаешь ли, с кем говоришь?

- Ох, знаю! Видел я один раз вашу милость возле князя, когда ему доспехи подавали со своей сестрицей. Как не знал, объяснили, кто вы, высокородная госпожа Этли, - пробормотал парень, стараясь повернуться так, чтобы она не видела вытекшего глаза, - А упал он, значит, туда, в рощу, в самую что ни на есть середину.

Единственный глаз вора не поднимался выше колена, обрисованного тонкой материей платья. Этли сказала не столь уже начальственно:

- Послушай меня. Если ты и вправду готов сослужить мне службу, то...

- Так ведь дело, ваша милость, не простое, - пробормотал одноглазый вор, когда Этли закончила объяснять, что ей нужно, как бы ненароком показывая ему из длинного рукава рукоятку Ножа Мести. Парень увидел зачехленный ритуальный нож, вздрогнул и после некоторого колебания коснулся рукояти. Он остановил руку, готовый взять кинжал, но Этли мгновенно спрятала нож, и тогда одноглазый с облегчением отдернул свою грязную руку за спину, словно обжегся о костяную рукоять.

- Я, ваша милость, конечно, взялся бы за дело, да сгожусь ли? Я, видите ли, вор, да еще и крив на один глаз...

Парень замялся и начал крутить в руках обрывок рукава. Этли дотронулась до его локтя:

- Тебе доверено дело, важнее которого нет на свете. А глаз? Хм, почему-то мне кажется, что не долго ему быть таким. Если же справишься, то найдешь или даму, что стоит сейчас возле повозки, ее имя Гунольда, или же того седого воина, что хмуро смотрит на тебя, его зовут Альдер. Я им доверяю.

Глаз парня остановился по очереди на них. Этли торопливо закончила:

- И они проведут тебя ко мне, а я щедро заплачу. Прощай, - она повернулась и поспешила к экипажу.

Альдер укоризненно качал головой, дама ворчала, но сердце Этли пело! Она не могла ошибиться, именно этого парня она видела возле Пришельца в своих видениях. И теперь ей казалось, что мгла впереди словно бы стала неуверенно колебаться, она не исчезла еще, но в душе окрепла надежда, что удастся избежать самого худшего. Если только этот одноглазый вор сможет исполнить задуманное...

Этли посмотрела сквозь полупрозрачную ткань занавески, но одноглазого вора там уже не было.

9. Тракт.

... - Так что мы можем попробовать проделать эту комбинацию, - завершил витиеватое изложение предполагаемой интриги советник, поклонился и отступил на шаг. Князь задумчиво кивнул, оглядел разряженного в парчу и кружева Канахара, поднялся:

- Да. Это все, что мы можем себе позволить, не нарушая данного мною слова, - оглядел зал прояснившимся взором, вслух подумал, - Интересно, что задумала моя младшая сестрица? А она что-то задумала.

Канахар с поклоном заметил:

- Зная ее, я бы не волновался. Этли всегда знала, что делает. И если она приобрела Нож Мести, то она воспользуется им в ваших интересах, а значит, в интересах всей страны.

Князь кивнул, но тень тревоги снова коснулась его души:

- Нож Мести! - Покачал головой, - Так что же она такое задумала? Конечно, она никому не рассказывает всего, но что она скрыла на этот раз?...

... Одноглазый вор сидел в придорожном кустарнике и варя похлебку из "подрезанной" возле недавней деревни доверчивой птицы, накопанного там же корня серес, помешивал в стареньком котелке деревянной длинной ложкой и сморщил лоб, вспоминая странный разговор с Высокородной Этли. Снова и снова он пытался понять: какого беса вдруг он, свободный член воровского братства Гильдии Прибережья, поддался невысказанной мольбе золотых глаз этой госпожи. Ну мог же сделать вид, что не заметил проклятый ритуальный нож! И...

Этому человеку можно было и не подавать Нож Мести. Из рук Высокородной Этли он принял бы любую судьбу. В конце концов он набрался наглости и заявил окружающие кустам:

- Кажется, я влюбился. Как всегда, с дамой мне повезло. Ха, она - и я. С ума сойти.

Стиснул в кулаке ложку, привстал, обвел глазом безлюдную дорогу:

- Но ведь она, дочь князя, просила меня, уродливого вора, о помощи, и будь я проклят, если не сделаю дело! Ведь и у меня есть своя гордость.

Снова присел, стиснул зубы:

- Конечно, она никогда не посмотрит на меня как на парня. Ей ведь знатный положен. Барон как-бишь-вас-там... Так полагается, и все такое... Ну и пусть.

Скосил глаз на несколько существ, пискливо препирающихся около очисток корня и птичьих потрохов, невесело усмехнулся:

- Скоро и возле меня начнете свои разборки. Эх, был когда-то я свободен...

Снова помешал в котелке и оставив там ложку, достал деньги. Пересчитал, скривился:

- Немного. Но дорога будет недлинной, а тратить негде. Здесь ни пива, ни тебе вина не достать. Закопать, что ли?

Проблема денег осталась нерешённой. В лесу кто-то глухо застонал, монеты рассыпались. Вполголоса ругаясь, вор принялся их подбирать, заталкивать в матерчатый карман, висящий спереди на его простом широком поясе. Тягучий стон раздался еще раз, вор раздосадованно махнул на несколько полуэарывшихся в старую золу медяшек, разогнулся и побелел, Возле ломаного дерева в старой листве копошилось что-то... Нет, кто-то. Вот оно посмотрело на него, и в желтых глазах существа вор не увидел и следа мысли. Это и был тот самый демон, приглядывать за которым просила его княжна.

- Ну вот, на мою головушку, - пробормотал вор. Существо смешно пошарило левой лапой по плечу, не нашло чего-то и безо всякого выражения сказало:

- Есть. Много есть. Нужно есть.

- Я и сам голодный, - проворчал вор. Теперь украденный котелок казался напёрстком, а о птице вообще не стоило вспоминать. Демон был тощ и долговяз, такие всё сметут, сколько не подноси. И точно, хоть не стоял на ногах, но принюхался и поковылял на четвереньках к котелку. Казалось, он и понятия не имел о кипятке, хотел пить как воду кипящую похлёбку. Вор с опаской шлёпнул его по рукам ложкой:

- Рано, чудовище!

- Рано, - вздохнул с сожалением демон и пристроился у огня. Улегся и вроде бы как заснул. Постепенно растратив первоначальный страх, вор внимательно осмотрел пришельца. Если бы не неестественно-желтые, словно у хищника, глаза с черточками зрачков, он почти ничем не отличался бы от очень рослого и худого человека. Одежда на нём, непривычная, с блестящими пуговицами, яркая и уж слишком ладная да добротная, тем не менее явно выдавала свое не божественное происхождение. Зеленоватые волосы тоже не являлись чем-то особенным в этом мире.

Прошло сколько-то времени и похлебка сварилась. Вор отставил ее с огня на серо- чёрную плешь старых кострищ, покосился на котелок, на демона и подумал, что с посудой ошибся размерами раз в десять: "Как бы оно и меня не сожрало впридачу,"

По тракту проскакал одинокий всадник. Вор неожиданно встретился взглядом с демоном. Тот беспокойно пошевелился:

- Люди нельзя. Рано,

- Сам вижу, - проворчал вор, - Куда ж тебя такое... Угораздило.

- Плохо, - подытожил демон, - Надо есть много. Дай, - потянулся за ложкой. Вор смотрел, как котелок опустошается с нарастающей скоростью, и уже стал подумывать- чем бы наесться самому, как в руку ему ткнулся длинный черенок. Чудище оставило немного меньше половины и протянуло ему это орудие; - Надо есть. Да.

- А ты оказывается с понятием, - приятно удивился вор, - Но в повозку запрягать за мой же харч, ай-ай!

- Может так. Может не так, - то ли возразило, то ли согласилось существо. Внезапно возле него появилась полупрозрачная фигура то ли духа, то ли человека. Вор застыл с первой поднесенной ко рту ложкой, ему вдруг стало смешно - что их сегодня, из мешка, что ли вытряхивают, этих демонов? От ложки шёл ароматный с дымком мясной дух, но вор не решался шевелиться, пока намерения второго пришельца остались неясными. Тень дотронулась до зеленоволосого и проворчала:

- Ты все еще борешься? Ну да...

Зеленоволосый ничего не сказал, но при первых же звуках голоса незваного гостя в зрачках его рубиново полыхнуло пламя ненависти и разума. Тень хмыкнула:

- Узнаёшь? Откачивать извилины дальше ?

Демон молчал, его ручища словно бы случайно плавно переместилась и оказалась возле котла. Неожиданно всё взорвалось в единственном глазу вора в мгновенной вспышке движения и оба демона исчезли. Прежде чем исчезнуть, демон успел ударить пришельца котлом в висок со страшными, нечеловеческими точностью, силой и быстротой. Растерянно оглядывая темные пятна разлитой похлебки, вор проворчал:

- И так всегда! Да почему я должен расплачиваться ужином за ихние разборки? - Подбросил дровишек в крохотное пламя костерка и поднял с земли горячую, облепленную палыми листьями вареную тушку. Слегка отер её рукой, а руку - о не первой свежести штаны. Вздохнул, впился в белое нежное мясо зубами. Когда от тушки остались лишь кости, вор утёрся тыльной стороной ладони и задумался, глядя в всегда беспокойные язычки пламени. От недалекой реки тянуло сыростью, приближалась ночь и пора уж было искать путный ночлег. Тем более, что высокие деревья томбу возле кружка кустов заметно наклонились к огню, а они всегда так предвещали особенно холодные ночи. И всё-таки вор почему-то не мог надолго оторвать взгляд от огня. Вдруг в середине язычков пламени он увидел крохотную танцующую язычком пламени княжну Этли. Она резко остановилась и крикнула ему тоненьким голоском:

- Твоя служба не окончена, человек! Ступай по Южному тракту и подойди к верховым, что вербуют наемников Герцогу. Твой демон должен быть среди них. И лучше всего иди не мешкая. Хорошо ли ты понял сказанное мной?

- Ты предлагаешь мне идти по Южному Тракту ночью?! Да это почти самоубийство! Госпожа моя, там ходят по ночам не только вербовщики Герцога, а всё больше...

- Мне некогда, - оборвала она его, - Иди выполняй своё обещание. Пойдёшь ли?

- Да, госпожа, - понуро выдавил из себя вор, - То есть я не боюсь, но позволь уж заметить, что ежели я помру на тракте, то никакого проку тебе в том не...

Пламя костерка по-прежнему освещало полянку и окрестные кусты, но никто уже не стоял в нем. Вор тяжко вздохнул, поднялся на ноги - и тут увидел странную плоскую вещицу, оброненную, как видно, демоном. Конечно, вор знал, что из такой штуки получается великолепный талисман. Вещи демонов даруют сказочную удачу хотя бы однажды, это каждый ребенок из самой глухой деревеньки Миррор знал. Вещица вела себя мирно, не светилась, не разговаривала, не двигалась. Плоская, похожая на небольшой квадратик металлического тускло блестящего пергамента, расчерченный странными линиями и узорами. Вор осторожно прикоснулся к краю демоновой вещи пальцем. Ничего. Тогда он поднял неожиданно тяжелый листик и положил его в потайное место, под оторванную стельку своего левого башмака, поковырял палкой в углях, рассеивая их, чтобы костерок потух и с несколько улучшенным настроением, выйдя на тракт, зашагал в нужном направлении.

10. Белый Барон.

- Простите, госпожа, вас желает видеть его Светлость, - согнулась возле дверей в апартаментах Этли служанка. Опустив в специальную шкатулку хрустальное яйцо, при помощи которого она только что передала свою волю новому и неожиданному союзнику, Этли немного устало пробормотала:

- Что же, я тоже рада бы увидеть наконец легендарного Белого Барона.

- Который является вашим покорным слугой, госпожа Этли, - раздался из-за дверей низкий густой голос, и в обставленные изящной резной мебелью, обитые богатыми тканями покои вошел облачённый по торжественному случаю в белый с серебряной нитью камзол плотный, не тучный, а скорее - мощный, невысокий беловолосый сероглазый человек. Этли ответила на его поклон и приветствие в соответствующих случаю выражениях и с любопытством разглядывала его лицо. Оно не имело возраста и иногда то ли в повороте головы, то ли в мимике вдруг проскакивало что-то неуловимо чужое. Чрезвычайно подвижное лицо постоянно меняло выражение, оставаясь доброжелательным и открытым.

Говорили, что его предки пришли откуда-то из-за моря простыми наемниками, за верность были жалованы в дворянство и возложена на Белых Баронов Гвери - таково имя их основателя, взятое для названия своего рода, защита Миррор от лежащей по соседству с Герцогством Чёрной Пустыни. То есть от племён, что пасли там на редких полях колючек свей тощий и немногочисленный скот. Кочевники Чёрной Пустыни не воевали с Миррор, но несмотря на свою малочисленность, жестоко разбивали отряды Герцога, пытающиеся присоединить по какой-то прихоти владыки их жалкие бесплодные земли к Герцогству. И то, что племена не обращали оружие против Миррор, не пытались потеснить проведённую по краю бесплодных засоленных земель линию пограничных вертикально стоящих камней ставили в заслугу Белому Барону.

Он правил своей крепостью и прилежащими землями уже третий десяток лет, и почти столько же о нём шла слава самого мудрого, самого беспристрастного из судей Миррор. Уважение к нему и в его стране, и в племенах кочевников, и даже в Герцогстве было столь велико, что во время самых бурных событий войска враждующих сторон обходили стороной его земли. В его владениях укрывались иногда беглецы из обоих враждующих лагерей, мирно уживаясь бок о бок, так как он просил их не втягивать его бедные, неплодородные земли в бедствия войны. Вожди кочевников, бывало, обращались к нему за правосудием, и никогда потом, каково бы ни было его решение, не оспаривали его. Живущие в его владениях боготворили своего господина: он не давил их огромными налогами, не самодурствовал, правя тихо и почти неприметно, поддерживая силами своих сыщиков, судей и немногочисленных солдат спокойствие и порядок. На первоначальные подначки состоятельных соседей он обычно отвечал, что-де на столь скудных землях, как его солончаки, нечего и думать о роскоши, и раз уж его поставили охранять эту часть страны, то он в первую очередь именно обороной и должен заниматься. А оборона земель - дело сложное, оно одной фортификацией не исчерпывается. Нужна и политика. Именно его огромный авторитет сказался в том, что южные кочевники не участвовали в походе северных Диких Орд на столицу государства.

Теперь ставший живой легендой человек сидел перед Этли. Наблюдая, как юная служанка ставила на крохотный столик, разделяющий пространство между ними, сласти и вина, Барон кашлянул:

- Вообще-то я одеваюсь обычно намного скромнее.

Рассмеялся:

- На улицах Джамбиджара вы вряд ли выделили бы меня из прохожих по пышности одежд. Бывало даже, что не хотели верить, что я - это я. Разумеется, те, что никогда не видели меня. Приезжие.

Этли задумчиво потянулась к обёрнутой в красивую лаковую бумажку засахаренной луковице цветка вотум, изысканному деликатесу, доставляемому из жарких туманов экваториальных болот. Даже на столе князей Миррор эта редкость подавалась только в особо торжественных случаях. Девушка задумчиво покрутила тёмную, покрытую трещинками почти круглую, больше всего похожую на комок высохшей грязи луковицу в пальцах руки:

- Судя по вашему угощению, барон, вы действительно рады меня видеть.

Барон поднял кубок с ароматным пурпурным напитком из Джакля:

- В любом случае я счастлив вас видеть, госпожа моя. И я думаю, что вы доставите всем нам огромное удовольствие, если отдохнув с дороги расскажете о столь славной победе вашего брата. Мы здесь, в глуши, только недавно узнали, что каким-то способом он смог извести Дикие Орды. Новое оружие? Снова в дела людские вмешались боги? Только вчера мои торговцы устроили праздник по поводу прибытия первого каравана из Восточных Портов. Они так обрадовались возможности немного расчистить свои склады с нашими лекарственными травами, снадобьями и пряностями, что у караванщиков на лице все время было сомнение в их рассудке. Я-то их понимаю. Товар имеет грустное свойство портиться и терять цену. И притом...

Барон смущённо почесал кончик носа:

- Может быть, в глазах некоторых надменных вельмож переживать за торговлю кажется неприличным, но благосостояние всех здесь, начиная мной и кончая последним нищим, держится на торговле с племенами Пустыни. Сейчас у всех нас радостное настроение оттого, что всё возвращается в нормальное русло, караваны снова идут по расписанию, движутся товары и мы имеем с этих товаров своё. Поэтому мы устраиваем праздник с потешными огнями, скачками и танцами. А вечером в вашу честь местные певцы споют столь любимые вами старинные баллады.

Одёрнул сам себя:

- Но я уже утомил вас, госпожа моя! Простите мою неучтивость! Мне есть два оправдания, одно из которых вы всегда можете видеть, когда подходите к зеркалу, а второе- ведь я не столь уж знатен, да и места здесь простые. Так что я готов оставить вас отдыхать, выслушав ваши повеления.

Этли улыбнулась, покачала головой:

- Всё замечательно, и я просто не знаю, чего бы могла еще желать? Скажите, а вы женаты?

Барон расхохотался:

- Признаться, да. Я женат воторично, поскольку с моей первой женой несколько лет назад произошел несчастный случай. Она отравилась. Через год взял из политических соображений в жены дочь одного из вождей шарани, и это случайно оказалось очень удачным выбором. Сейчас из-за женского недомогания моя супруга немного нездорова, но завтра, как я думаю, ей станет лучше, и она обязательно скрасит ваше одиночество. Мне кажется, что две такие удивительные дамы должны непременно подружиться.

Гвери допил кубок и поднялся:

- Теперь разрешите вас покинуть, госпожа моя. Да будут ваши сны легки. И разумеется, в любое время я в полном вашем распоряжении и готов исполнить все ваши желания.

Когда барон ушёл, она нахмурилась. Служанка растирала тело госпоже, и от умелого массажа Этли ощущала сонное расслабленное блаженство. Только где-то глубоко внутри её тревожило странное течение событий вечера. Она могла поклясться, что видела Белого Барона в одежде кочевника Чёрной Пустыни в составе каравана, выехавшего из ворот Джамбидвара. И он не смог встретить ее как полагалось вассалу при приезде своего сеньора: на подъезде к замку. Всё это почему-то вызвало необъяснимую глухую тревогу. Её Дар молчал, но женское чутьё выросшей при дворе княжны говорило: "Что-то тут не так. Готовится какая-то интрига? Может быть..."

Не скоро усталость и массаж взяли своё, и она сонно пробормотала:

- Довольно, укрой меня и ступай. Теперь хочу спать...

Ей снился тот парень, что стал ее доверенным, но теперь у него и с одеждой, и с глазами стало всё в порядке. Он приблизился к ней и сказал:"Я люблю тебя, Этли. И ради твоей улыбки я с готовностью отдам жизнь, а если надобно будет меньше, то тогда я бы хотел увидеть тебя, и подарил бы несколько простых цветков, растущих на обочине дорог. А потом я бы ушёл в тень, в память, И никогда не напомнил бы о себе, и ничего не потребовал бы от тебя..."

Она проснулась и обнаружила, что плачет. Она слабо помнила, что сон был печален - но почему?

11. Тракт-2

Красновато - жёлтый диск маленькой Цеты еще только показался из-за облаков, прикорнувших на верхушках острых пиков Разломных гор, когда одноглазый вор наконец добрался до небольшого поселения Приграничья, унылых однообразных круглых сводов из глины и камней.

В середине их скопления возвышалась круглая невысокая башня. Под вой диких и полудиких харашей, служивших в этом мире и вместо собак, и вместо волков, он направился к башне, откуда раздавались пьяная ругань, кашель и хохот. Выйдя на звук к убогому закопченному и грязному куполу харчевни, вор вздохнул с немалым облегчением. Он уже порядочно проголодался да вдобавок еще и сильно замерз. Несмотря на быструю ходьбу, колючий ветер, ровно и беспрерывно дующий от Разлома, уносил сквозь дыры в худой одежонке остатки тепла. Ускоряя и без того быстрый торопливый шаг, вор похлопал себя по поясному карману, с удовольствием слыша жиденький перезвон мелких монет. Ветер, путаясь в куполах, донёс до ноздрей дивный аромат дыма, подгорелой снеди и деревенского пива, впереди открылось мерцающее светящееся пятно входа, и оставив сомнения, ветер и опасности ночи за спиной, вор нырнул в невысокий проём купола. Сидящие за изрезанным поколениями клиентов грязноватым столом угрюмые люди повернули к нему свои головы, разглядывая запоздалого гостя заведения.

Вор улыбнулся им, кивнул и присел возле щедрого жаркого пламени большого круглого очага, протянул к огню руки и сообщил:

- Чуть не замёрз на Тракте, пока добирался до вашего посёлка. Эх как тепло-то!

- Отчаянный, что ли? - поинтересовался ближний к нему мужик, широкоплечий, основательный, в ладно пригнанном дорожном снаряжении из кожи, - Ночью по Тракту только отчаянные и шарахаются. Кто такой?

- П-путешественник, - охотно сообщил вор, потирая руки у жаркого огня, повернулся спиной и с наслаждением ощутил, как согревается, - Обобрали недавно до нитки, вот теперь и спешу до дома добраться. Там же, на Тракте, раздели какие-то хмыри неделю назад. Хорошо, нашлись добрые люди, хоть эти обрывки да несколько медяков дали.

- Что же, бывает, - кивнул мужик и общество потеряло к вору интерес, снова заговорив о своём.

Немного отогрев озябшее тело теплом очага, горячей мясной похлебкой да доброй кружкой подогретого вина, вор спросил у хозяина, где можно прилечь, увидел молчаливый жест на низкую лавку неподалёку, кивнул и улёгся. Немного погодя хозяин ушел куда-то в глубины харчевни и вернулся с ворохом тряпья:

- Укройся, - добродушно буркнул он, - А если что из этого хлама пригодится для починки твоих лохмотьев, то я дам тебе завтра утром иголку с ниткой. Ты откуда родом?

- С той стороны Разлома, из Руниши, - ответил вор и с наслаждением устроился в вонючем, но таком теплом и мягком ворохе тряпья.

Лежа на боку, он смотрел в пламя очага. Без мыслей, без чувств, ощущая только усталость и теплую, накатывающую как хмель дрему. Разговоры сидящих за столом стали казаться жужжанием, потом удалились, и вор заснул, унося в сон выловленную сознанием из гудения голосов фразу: "-По Разлому пройти невозможно стало... Совсем не стало Тракта..."

Вору снилась Высокородная Этли, прыгающая с камня на камень через нескончаемое зеркало Разлома. Она повернулась к нему и отчетливо произнесла: "-Здесь путь закрыт. Ищи племя Плоского камня, и тебя переправят на ту сторону. До встречи!" И, перестав забавляться перепрыгиванием с камня на камень, она как по мостовой побежала вдаль по водной глади...

12. Роххи.

Утром вор и в самом деле получил от хозяина иголку и нитки, да вдобавок этот небогатый человек с хмурым, озабоченным лицом протянул вору продранную на локтях старую, но ещё тёплую куртку из толстого сукна, потоптался возле, отмахиваясь от благодарностей и в конце концов проворчал, глядя на прилаживающего к одежонке заплаты парня:

- Вот и мой непутёвый где-то так же ошивается...

Когда вор закончил с ремонтом одежды, хозяин принёс ему сумку с хлебом и ещё какой-то снедью:

- Держи. Пока ещё до своих доберёшься. А мне ты ничего не должен, побереги деньги.

- Спасибо! - снова начал было вор, - Да если б все были как вы...

Хозяин оборвал его взмахом руки:

- Пустое. Ты лучше подумай, как теперь станешь домой добираться? Говорят, по Тракту дороги больше нет. В Разломе снова что-то случилось, и мосты через Южный Разлом разрушились.

Вор вспомнил свой сон, покусал губу и нерешительно поинтересовался:

- Скажи, не знаешь ли случайно такого племени - Плоского Камня?

Хозяин посмотрел на вора, точно только что увидел:

- А что тебе от них нужно? С Хозяевами Камней я не знаюсь, и тебе без крайней нужды- тоже не советую. А то будет тебе похуже, чем недавно на тракте. Ты паренёк молодой, глупый ещё. Нечего лезть куда попало.

Вор молчал, но просяще смотрел на хозяина. Тот переступил с ноги на ногу, пожал плечами:

- Да не моё это дело тебя жить учить. Я вон и своего-то не смог за девятнадцать лет научить. Видишь вон того аккуратного в коже, что с тобой вечером говорил? Он-то их знает. И раз одет по дорожному, то видать к ним идёт. Он на их землях какие-то камни ищет, в земле роется. Коли добром попросишь, то может и возьмёт к ним.

- А чего же он тут сидит уже два дня? Он сам вчера это сказал, - удивился вор. Хозяин нахмурился.

- А кто его знат? Правда, слыхал я, что не во всякий день туда можно приходить. Если не угадаешь, мол, костей не соберешь. А может, и врут. Эй, Роххи, иди-ка сюда! Тут попутчик к тебе набивается, уж не знаю зачем, - обратился хозяин к давешнему мужику в коже. Тот оценивающе оглядел тощую фигуру одноглазого вора.

- Да?! И чо тебе там надо?

Хозяин пошел по делам, вор негромко сказал:

- Мне срочно надо в Руниши, а я слыхал от одного человека, будто у них есть переправа через Разлом.

Лицо мужика осталось непроницаемым. Он снова оглядел вора. Так же негромко спросил:

- Тебе действительно очень нужно в Руниши?

Вор кивнул. Мужик покачал головой:

- Вряд ли ты сможешь переправиться.

- Это почему? Они не дадут?

Мужик усмехнулся:

- Дадут. Только вот переправа у них такая, что мало кто кроме них рискует ей пользоваться. Не для малохольных. Но я провожу тебя.

- Спасибо. Когда выходим?

- Подожди. Ты должен знать, что оттуда можно уйти только через эту переправу. Если за один день и одну ночь ты не наберешься духу, то на заре тебя принесут в жертву их покровителю Локки. Ты и сейчас готов итти?

- Довольно болтать, - нетерпеливо дернулся вор, - Идем-то когда?

- Сегодня, - усмехнулся мужик, - Позавтракаем еще разок да и пойдем. А то теперь дотемна есть не придется.

Одежонка, отремонтированная и дополненная толстой, теплой суконной курткой,сделала путь несколько менее мерзким. Вот уже почти целый день одноглазый и Роххи карабкались на крутые горы Разлома, навстречу ледяному ветру и противному полудождю-полуснегу. Давно за спинами в вате низких облаков скрылась Великая Равнина, давно уже кончилась и дорога, по которой они начали путь. Мужик шел ходко, выказывая привычку и выносливость, вор едва поспевал за ним, скользя по гладким покрытым мокрой снеговой кашей камням и потеряв всякую ориентировку.

Когда под бурчание в животе парня стало смеркаться, Роххи привел еле волокущего ноги одноглазого в небольшую пещеру, где к удивлению вора нашелся очаг и немного черного горючего камня. Роххи достал из своей поклажи широкогорлую бутыль, полил камень густым как мед дегтем и стал высекать огонь, пока стучащий зубами одноглазый впился в кусок хлеба. Роххи запалил трут, сделанный из пуха цветов херши, пропитанная дегтем тряпица неторопливо передала огонь политым резко пахнущей древесной смолой камням. Вор торопливо придвинулся к очагу, выжимая мокрую до нитки одежду. Мужик снова порылся в поклаже, достал маленький котелок, налил в него воды и устроил на огне при помощи железной треноги, с усмешкой глянул на трясущегося голого вора, держащего у огня одежду, от которой начал идти пар:

- Да-а, ты тот еще путешественичек.

- Ну если бы я готовился прыгать по этим горам! - возмутился вор, - Да мне лучшие на свете горы, так это теплый дом с жарким очагом, да заставленный жратвой стол, да мягкая теплая постель со сговорчивой девчонкой. А тут и замерзнуть насмерть ни за грош запросто можно!

- Замерзнуть? Можно. Но мы уже почти пришли, было бы жалко, - изрек Роххи. Он резал какие-то коренья, вяленое мясо, достал откуда-то из темного угла пыльную бутылку вина, к этому времени вода в котелке закипела и превратилась в густую наваристую похлебку. Камни давали ровный сильный жар, они докрасна раскалились и в пещере стало намного теплей, чем вначале. Вещи вора быстро сохли.

Постепенно одноглазый пришел в хорошее настроение. По пещере разнесся запах похлебки, Роххи нарезал из своих запасов хлеба, еще вяленого мяса, поставил на камень тарелку и кружки. Вор услышал неподалеку вопль какого-то крупного хищника, выходящего на свою ночную охоту. Держась более чем уверенно, мужик достал из дальнего угла что-то большое, скомканное в бесформенный тюк, натянул на вбитые в камень железные крюки веревку и повесил на нее то ли грязный, то ли такого цвета изначально тканевый полог, и в пещере стало совсем тепло и уютно. Присев на корточки возле булыжника, используемого в роли стола, Роххи разлил вино по кружкам:

- Прошу к столу, незнакомец. Кстати, как тебя звать-величать-то9

Кривой вор хмыкнул:

- Да как угодно. Вот например можно звать Риком. Меня больше волнует другое: спать тоже будем на камнях?

- На камнях? - переспросил Роххи и невесть отчего расхохотался, - Ну конечно на камнях!

Вор не понял причин странной веселости, присел с другой стороны "стола" и принялся уписывать угощение, не обращая пока особого внимания на избитые о твердые горы пятки и нояще-гудящее тело.

Когда они дружно прикончили еду и хлебнули из кружек, Роххи обратил взгляд зеленых, словно бы выгоревших на свету глаз в лицо вора:

- Слышь, паренек, а кто это говорил тебе про то, что у них есть переправа? Я не просто так спрашиваю. Кроме меня это знает только один человек, да вот беда, я давненько его не видел...

Вор почувствовал опасность. Роххи проворчал:

- Да ты не думай чего эдакого. Расскажи, что за человек тебе указал переправу.

Вор задумчиво окинул глазами пещеру. Она могла служить логовом и крупному зверю, и главарю придорожников. Вздохнул:

- Ты все равно не поверишь правде, а врать уже надоело.

Роххи почесал темно-зеленую, почти черную бородку и пробормотал:

- Кто знает? Я живу здесь много лет. И давно стал осторожен в сомнении. И потом, я чувствую, когда человек лжет. Вот с твоим именем например. Ты соврал, да?

Вор кивнул. Потом пробормотал:

- Но ты можешь меня звать и так. А откуда я узнал? Только не смейся, пожалуйста. Приснилась моя девушка, она и говорит, мол, Тракта больше нет, так что иди ищи это племя.

Роххи внимательно вгляделся в одинокий и сейчас печальный глаз, кивнул, потом долго молчал, пока медленно, с перерывами, не выглотал свою кружку вина. Потом сказал:

- Ничего не понимаю. Дело в том, сынок, что такого племени нет. И никогда не было. А вот переправа - есть. Правда, до твоего сна её знали только двое. Я и ещё один парень с той стороны.

Снова глубоко задумался. Наевшийся и согретый вор начал кивать, пристраивать отяжелевшую голову поудобнее:

- Я и сам ничего не понимаю. Поначалу даже страх разбирал. Приснится-и оказывается, что так наяву и есть.

Роххи хмыкнул, взглянул на слипающийся глаз спутника и поднялся:

- Добро. Будем укладываться. Сейчас я растоплю кровати.

В глубине помещения обнаружились длинные лежаки, накрытые шкурами и одеялами из множества сшитых лоскутов разнообразных тканей. Лязгнул чем-то в изголовье одного из лежаков и забыв про сон, вор с удивлением понял, что под лежаком находится небольшая печь. Он подошел поближе, рассматривая странное изобретение. Роххи хмыкнул, увидев его удивление, объяснил:

- У горцев Недоступных Гор в каждом доме так, - запалил лоскут материи, пропитанный смолой, кинул вовнутрь печи и прикрыл заслонку. Потом проделал то же самое и с другой печью-лежаком. Поднялся с корточек, потянулся и пробурчал:

- День кончился. Давай спать. Завтра поглядим, можно ли перейти на ту сторону.

Вор с недоверием вытянулся на жесткой плоской печи- лежанке, укрылся шкурами поверх одеяла и заснул, слушая как под ним гудит пламя.

Этли с безграничным любопытством смотрела в хрустальное яйцо. Она видела спящего парня, пещеру и его спутника. Она поняла, что ее сообщение дошло, что вор попытается пробраться на другую сторону Разлома и немного успокоилась. Потом попыталась отыскать Пришельца, но из этой затеи ничего не вышло. Очевидно, он еще не объявился снова. Ей остввалось только терпеть и ждать. Она страшно не любила и то и другое, но сейчас она не могла ничего предпринять.

Выпив старого вина, девушка последовала за служанкой в прекрасную женскую баню Белого Замка.

Проспав без всяких особенных видений до рассвета, недовольный, теплый вор был небрежно разбужен стаскиванием шкур и одеяла. Роххи увидел открытый глаз и буркнул:

- Вашей милости пора вставать. Позавтракаем, да и в путь.

Тоскливо вздохнув, одноглазый поднялся, поежился от утренних сквозняков, тянущих ледяной сыростью из-под полога, протер тыльной стороной руки лицо и несколько приободрился, увидя накрытый уже мужиком на давешнем камне завтрак. Роххи проворчал:

- Здоров же ты спать. Насилу поднял.

Тело вора болезненно загудело от приседания на корточки. Он подумал, что путь только начат и тоскливо вздохнул, торопливо расправляясь с жирной, сытной олениной и хлебом, с такой же как и вчера похлебкой и ничем не отличающейся от вечерней бутылкой вина. Роххи молча жевал. Вор заметил, что теперь его торба стала заметно меньше, да и карманы мужика уже не оттопыривались как вчера. Он явно пользовался пещерой вместо дома, как вчера и сказал. Потом вор увидел на полу какие-то предметы из металла, тускло поблескивающие в полутьме пещеры и прикрытые небрежно брошенным на них скомканным полотном хорошо продубленной кожи. Когда закончили трапезу, мужик поинтересовался:

- Сможешь тащить это? - он небрежно пнул звякнувшее железо. Вор недоумённо кивнул:

- А что будешь нести ты?

- Арбалет, - проворчал Роххи, - Арбалет, стрелы и кой-чего ещё.

Металлические непонятные предметы оказались тяжёлыми и неудобными. Они имели куда больше острых углов, чем плоскостей, и вору всё время казалось, что если он упадёт, то получит намного больше дыр в спине, чем сможет пережить. Он тащился вслед за неспешно сегодня идущим Роххи, за плечами которого колыхались мастерски приложенные круги верёвок и шкура.

Они поднимались всё выше и выше, навстречу странному ровному шуму, как если бы великаны в огромном количестве тянули хором нескончаемое, немелодичное "А-а-а-а-а-а..." с той стороны ограждающих Разлом гор.

Сегодня борода ворочалась в разные стороны на малейший шум, а в руках находился мощный зверовой арбалет, стреляющий тяжёлыми железными коваными стрелами. Вор притих и только мысленно жаловался себе на тяжкую жизнь.

Когда светило замерло над головой, постепенно нарастающий звук превратился в рев, и Роххи прокричал:

- Скоро спуск. Уже почти пришли, Рик! - повернулся и по скалистому уступу двинулся вперед, огибая крутой бок горы, загораживающей небесную панораму. Вор понял, что они подошли вплотную к Разлому. Ветер сбивал с ног, норовил оторвать хватающегося за змеящиеся по скале трещины парня. Руки, щеки, лоб и пальцы ног давно потеряли чувствительность, железяки за спиной уже, казалось, продрали своими остриями и одежонку, и кожу, впиваясь в мясо. Расселина, по которой они раньше шли, осталась внизу. Вор удивился, но не стал спрашивать спокойно лезущего впереди Роххи, почему они продолжают подниматься, когда можно прекрасно идти вниз по такой удобной, ровной лощине. Спустя немного времени он увидел ответ.

Под двумя лезущими по ступенчатому уступу скалы людьми развернулась пропасть Разлома. Вор никогда не думал, что вода может так громко реветь, пробиваясь сквозь нагромождения камней, падая водопадами со страшного, трехсотметрового в самых низких мостах обрыва, и ветер развеивал горные потоки в облака водящей пыли раньше, чем они достигали половины пропасти... Впрочем, у Роххи и его одноглазого спутника были более важные дела, чем просто глазеть на Разлом. Вор, однако, углядел, что такая удобная расселина, покрытая все утолщающимся слоем льда, круто обрывалась со стометровой высоты в ключом бурлящую ледяную воду, так что если бы и хватило веревок, спускаться все равно не стоило. Дорога, проложенная богами или природой, то сужалась до размаха рук, то расширялась раз в десять. Именно ей и борьбе с ледяным ветром и уделял вор основное внимание, скоро он с радостью обнаружил, что стал спускаться, и что по мере спуска, хоть и крутого, и страшного, ветер неохотно стал слабеть. Зато на камнях блестки льда превратились в ледяную корку, делая случайное падение не только возможным, но почти неизбежным. Подшитые мягкой кожей сапожки вора отчаянно скользили в поисках бугорков, за которые можно хоть немного удерживаться онемевшими от холода ступнями, несколько раз он проделал ногами опасные вензеля, и не особо того желая, видел с ревом пробивающуюся сквозь каменный завал воду глубоко внизу, за краем гигантского уступа обрыва, по которому они ползли. Ширина прохода стала всего три локтя, и одноглазый вдруг взмок от мысли, что в такой обуви он далеко тут не уйдет.

Роххи остановился и стал что-то делать с веревкой, повернувшись лицом к скале. Повернув голову, мужик осклабился и знаками поинтересовался: "Ну что, еще не обмочился со страху?"

Вор нетерпеливо мотнул головой: "Идем вперед'", но Роххи указал на его поклажу: "Дай сюда." Он больше не улыбался. Вытащил из груды металла две пары железных подошв, утыканных торчащими острыми шипами.

Потом показал, как привязать их к сапогам, проверил, как с приспособой управился спутник и снова пошарил в своем скарбе, протянул небольшой кусок железной цепи, заканчивающийся на одной стороне железным крюком-защелкой, а с другой треугольным кольцом: "Вот это одень", ее конец защелкнул на веревке. Вор понял и без излишних напоминаний последовал примеру, после чего Роххи аккуратно укрыл арбалет куском кожи, пристроив его у оставленных кривым вещах, прижал кожу несколькими камнями и показал парню: "Стой и жди, пока не позову", двинулся вперед, разматывая тонкую, но прочную веревку.

Вор снова не очень понял его действий, но уже и не думал сомневаться, что Роххи знает, что делает. Он растер руки, щеки, немного размял в башмаках пальцы ног, восстанавливая кровообращение, рассмотрел ржавый железный крюк, вбитый глубоко в растрескавшуюся стену коричневой скалы, потом попробовал пройти несколько шагов туда и обратно в колючей обуви. Ноги теперь не скользили, хорошо отточенные шипы впивались в гладкую ледяную корку. В конце концов вор заглянул вниз. До воды оставалось еще далеко, хотя они спустились намного ниже той гостеприимной расселины. Вор вернулся к стене и снова спросил себя, глядя на Ту Сторону в синей дымке, какого же демона он связался с Высокородной Этли? Его отделяло от Той Стороны примерно семь километров бурлящей в непрерывных порогах Разлома ледяной воды, обледенелый спуск вниз на более чем три сотни локтей и неизвестно какой подъем. Одноглазый не успел додумать до конца. Из-за скалы показался Роххи, махнул рукой и вор послушно двинулся вперед, стараясь не смотреть вниз на беснующуюся воду. Ледяная корка появилась на стене, и без привязи Рик давно побоялся бы идти дальше. В руке Роххи нес небольшой горный молоток из тех, что с длинной тонкой ручкой, помахивал им с беззаботностью гуляющего человека. Вор с ненавистью посмотрел в самоуверенную широкую спину. Подумал: "Тебе-то хорошо, ты здесь останешься!"

Внезапно обнаружил, что вышел на уступ, напоминающий балкон, зависший над Разломом. Ветер совсем стих, но рев потоков по-прежнему терзал уши. Роххи показал, чтобы одноглазый отстегивался от страховки.

Вор обошел по периметру уступ. Отсюда дороги никуда не было. Балкон обрывался в пропасть и водяную смерть. Роххи поманил его рукой у скальной стены. Вор подошел и по нетерпеливому жесту помог отодвинуть в сторону нетолстую каменную плиту, открывшую ход в скалу. Роххи ушел по карнизу назад, сматывая веревку, а вор все смотрел на покрывающие внутреннюю сторону входа знаки. Он не понимал, что означает надпись, но мог сказать, кто ее сделал. Письмена принадлежали исчезнувшему народу шарани, город которого и все храмы с легендарными сокровищами были поглощены Черной Пустыней с Той Стороны. Вор напрягся и даже вспомнил откуда-то название города: Хонар. Это название давно стало символом мрачных тайн Пустынь. При этом Рика пробрала дрожь. Не одно мрачное сказание о городе-призраке рассказывали долгими зимними вечерами, сказания о городе, где с закатом оживают разрушенные дома, и ночная стража лениво перекликается на стенах, но горе тому, кто поверит призрачным огням Хонара - он никогда уже не вернется оттуда и будет вечно блуждать в обманных огнях ночами, исчезая, как и все население, с первыми бликами рассвета на небосводе...

Роххи между тем приторочил свернутую веревку к своей уже небольшой поклаже, запалил лампу и приглашающе тронул вора за рукав. Плита за спинами приняла вертикальное положение, как ножом обрубив рев Разлома и дневной свет тоже. И уж вот этому вор не обрадовался.

Уж слишком хорошо был экипирован Роххи, уж больно ладно он жил здесь. А уж закрывающиеся под весом вошедшего двери присутствовали в легендах про Призрачный Город. В довершение всего - надписи на шарани. Вор задержался у стены, спросил:

- А чего это тут нацарапано? А то я неграмотный.

Роххи хмыкнул:

- Заклинание Дверей. Да еще предупреждение, что они закрываются легко, да вот открыть их изнутри непросто. Идем же!

Вор пробурчал в спину Роххи, стараясь не отставать от него:

- Кто ты, вот для меня теперь загадка? Сначала я думал, что ты рудознай, Потом- что придорожник. После посчитал контрабандистом, а теперь уж и не знаю.

- И не нужно, - донеслось до него. Вор прикусил язык. Он лукавил. Теперь-то он знал точно- это колдун. Как раз, верно, из тех, кого называют Хозяевами Камней. Теперь он еще сильнее жалел, что не послушал предостережения того трактирщика. Все знают, чем от колдунов дальше, тем жизнь дольше и спокойнее. Прорубленный в скале ход уперся в блестящую дверь из неклепаного, цельного куска металла. Дверь бесшумно скользнула вверх, и за ней потрясенному вору открылся хорошо освещенный широкий коридор.

- Не трусь, - проворчал не оборачиваясь Роххи, - Я не хочу тебе зла.

- Н-надеюсь, что так, - пролепетал вор, - Простите мое любопытство, а куда мы идем?

- Туда, где отдохнем, прежде чем переправлять тебя через Разлом, - буркнул Роххи, не сбавляя шага. Отвязанные железные подошвы мелодично позвякивали в такт их шагам. Они шли мимо поперечных, уходящих в точку, бесконечных коридоров, мимо каких- то странных творений из стекла, камня и металла, мимо вообще непонятных вору вещей. Он совсем оробел и уже не надеялся, что талисман демона хоть чем- то поможет ему в чертогах такого могучего мага. Он напряг память. В сказаниях не было колдуна о таким именем, а по могуществу Роххи превосходил все, о чем вор когда-либо слышал. Потом память вынесла намек на какое-то созвучие. Еще чуть-чуть времени, и напряженно работающая голова одноглазого вора вытащила из глубин памяти особенности имен обитателей недоступных Гор. В их речи " Р" и "Л" - один и тот же звук, да и "К" не отличается от "X". И тогда... Волосы на затылке у вора зашевелились от ужаса: впереди него, затянутый в кожу, коренастый, зелевоволос и зеленоглаз, уверенно шел по своим владениям всемогущий Локи, бог недр!!! Вор почувствовал слабость в ногах, натолкнулся на обтянутую кожей спину и услышал ворчливое:

- Не мечтай.

- Простите? - не понял вор, увидел тупик, - О, простите!

Локи повернулся к нему, покосился на мерцающий огонек в стене:

- Что это ты такой любезный вдруг стал?

Вор промычал:

- Кажется, я догадался, кто ваша милость.

- Догадался - и забудь, - веско буркнул Локи, - А то рассержусь. И не лебези. Терпеть этого не могу. Идем.

Вор по его знаку развернулся и остолбенел. Бог ощутимо подтолкнул сзади, и одноглазый шагнул вперед, в огромный зал, покрытый чеканными золотыми панелями, застеленный коврами с высоким пушистым ворсом, залитый неведомо откуда ярким золотистым светом. Локки обогнал его, щелкнул чем-то и зал утратил свое ослепительное сверкание, свет стал мягче и краснее, в углу сами собой разгорелись черные горючие камни в очаге, облицованном невиданными узорными самоцветами. Локи присел на воздух и добродушно глянул на робко стоящего вора:

- Устраивайся, тут невидимая мебель. Пожелай сесть и не упадешь. Забавный ты паренек.

Вор прочистил горло, громко глотнул и сел. Невидимое нечто приняло его тело наподобие мягкого кресла. Локи поманил его рукой, и вор подъехал поближе. Хозяин Камней (как, впрочем, и ада), проворчал:

- А теперь рассказывай все и без утайки. Тем более если догадался.

Вор тяжело вздохнул:

- Просто не знаю, как и быть. Дело в том, что я дал слово сохранить все в тайне. То есть я понимаю, дело касалось людей, но... Вор замялся, - боюсь, что богов оно тоже касается.

- Там видно будет, - проворчал Локи, - Ты не лебези. Лучше уж сам рассказывай. А то ведь знаешь, есть много средств развязать язык. И, конечно, никакой помощи тогда от меня не жди. Хоть я и не спешу, но тянуть особо тоже не желаю. Так что вали все по порядку, - Бог достал из воздуха тяжелый кубок и утопил в нем нос. Вор взмолился: "Сиятельная моя госпожа, вы послали меня сюда, взяв обещание не рассказывать о поручении никому из ЛЮДЕЙ. Но, наверное, Повелитель Ада может быть в курсе этого дела?!"

Тяжело вздохнул и начал рассказ. Локи молча потягивал из кубка и глядел в огонь. Когда вор закончил, Локи долго молчал, затем расхохотался:

- Ах ты наглец, наглец беспримерный! - Сунул кубок в никуда, добродушно глянул на вора, - Это ж надо: назвать княжну Этли "своей девушкой"!

Посерьезнел, проворчал:

- Что же, я помогу тебе. И не ради ее золотистых глаз. Мне не нравится, когда судьбами этого мира распоряжаться чужаки, не ставя даже в известность нас, его хозяев.

Добавил совсем серьезно:

- Но учти - я не собираюсь проводить тебя по своим глубинам под Разломом. Они мало чем отличаются от Ада. Так что придется тебе переправляться через Разлом по воде, чтобы завтра к вечеру быть на Той Стороне. Сейчас иди отдыхай. Эй, проводите его!

Из ниоткуда возник демон, так же затянутый в бурую, прочную кожу одеяния, похожего на то, которое носили рудознаи. Взмахнул рукой:

- Идем, человек. Отведенные тебе покои готовы.

Вор повернулся к Локи:

- Простите, но я не понимаю, зачем вы вели меня по этой жуткой дороге, если вам подвластны недра, стало быть, из той пещеры вы тоже могли попасть домой?

Локи хмыкнул:

- Хотел посмотреть, стоит ли тратить силы на переправу. Да и выяснить, чего ты стоишь. Иди, отдыхай.

Гостевые покои разочаровали вора. Он уже ожидал, что они окажутся такими же великолепными, как и золотой зал, где они говорили, но демон отвел его в небольшую комнату, пол которой, правда, был устлан теплым ковром, но кроме обыкновенной, деревянной кровати, да табурета, в ней ничего особенного не имелось. Демон взмахнул когтистой рукой:

- Можешь располагаться. Сейчас привезут ужин, - повернулся и вышел навстречу шелестящим звукам. Вместо него появилась демонесса, толкая перед собой невысокий столик из дерева и металла, мягко катящийся на маленьких колесиках, уставленый покрытыми металлическими блестящими крышками тарелками. Демонесса ловко объехала ковер, подкатила столик к табурету:

- Справитесь сами?

Вор, ошалев от миловидного личика, кивнул. Демонесса улыбнулась, показав длинные, острые как иголки, желтые клыки:

- Тогда я заеду за посудой позже, - и удалились, покачивая высокими крутыми бедрами.

Утром, обильно подкрепясь, вор снова был доставлен к Владыке Ада. Локи осмотрел его тощую фигуру и буркнул:

- День будет тяжелым.

- Скажите... Почему вы не можете решить дело сами? - осмелился спросить одноглазый. Локи проворчал:

- Что смертными начато, то ими же и должно быть закончено. Когда воюют смертные, проходит одинг краткий миг, и снова отстроены города, и людей столько же. Но когда воюют боги...

Повертел в руках красивый кристалл:

- Разлом, который причинил столько хлопот, это всего лишь шрам от оружия богов. Шрам, протянувшиеся с юга на северо-запад, на огромные даже для нас, богов, расстояния. И даже мы не знаем, когда он затянется. Разумеется, если дойдет до крайности, мы вмешаемся. Но лучше бы этого не произошло. Вот тебе мой ответ, если уразумел, что я хочу сказать, - Локки резко поднялся и неспешно пошел к тупику, из которого они вчера зашли в этот зал.

Вор последовал за ним. Каждому известно- чем меньше находишься в эдаких местах, тем лучше, поэтому когда после нескончаемых переходов и поворотов они снова оказались на солнечном свете, у вора полегчало на душе, несмотря на пронзительный ветер и способный довести до сумасшествия рев воды. На этот раз Локи вывел вора на просторную площадку намного выше над водой, чем в первый раз. От мощного крюка, ввинченного в скалу над Разломом повис толстый, с бедро взрослого человека, рыжеватый от ржавчины железный трос, на котором висела странная машинка, опирающаяся на трос несколькими парами колёс. Одноглазый покосился на что - то вроде седла и передернулся. Локи тычком загнал его в предназначенное место, показал на рукоятки, знаками объяснил, что верхняя- для остановки экипажа, а две другие при качании вперед - назад придают ему движение. Затем пристегнул защёлкой за пояс, шлёпнул по плечу и повернулся к проёму. Вор тяжко вздохнул и отпустил тормоз. Трос загудел, площадка оказалась где-то за спиной, и под ногами развернулся хаос воды и камня.

Резонно рассудив, что чем скорее он проскочит Разлом, тем лучше, вор ухватился за рычаги и стал еще сильнее разгонять несущийся аппарат. Ветер рвал одежду, ледяными лезвиями впиваясь в любую крошечную щель, с раскачивающегося вовсю троса беззвучно в рёве потока сыпалась ледяная крошка вперемешку с чешуей ржавчины, холодные облака стелющегося сырого тумана пропитывали одежду. Вор как одержимый всё разгонял и разгонял давно потерявшими чувствительность руками нелепый экипаж, не глядя на раскачивающийся, как в шторме, Разлом.

13. Этли-3.

Этли смотрела в кристалл с ужасом. На тоненькой паутинке, такой неприметной в огромном пространстве Разлома, раскачивался, почти доставая ногами до вздымающихся вверх фонтанов воды, её человек. Он находился примерно посередине, толкая рычаги с озверевшим лицом, с покрывающимися ледяной блестящей коркой волосами и обледеневшей, ломающейся на сгибах, одежде.

Этли отбросила кристалл и сжала голову руками:

- Что же я наделала! Он не дойдёт, ведь дальше эта веревка начинает подниматься, и у него просто не хватит сил!

Дар молчал, она тихо заплакала от жалости к этому некрасивому человеку, так сразу согласившемуся помочь в её непростом деле.

Привратник тоже смотрел в кристалл. Он прикидывал, чем помочь, и не мог придумать совсем ничего. Человек на канате тратил последние силы, двигаясь к Той стороне, его одежда приросла ледяной коркой к конструкции повозки, рычаги тоже обросли льдом. Тогда Привратник расположил несколько своих вещей, проворчал под нос что-то и окунулся в вычисления. Затем совершил необходимые действия, и из образованного его искусством неправильного круга рванул ледяной ветер, а человек оказался в ровном потоке воздуха Желтой Пустыни.

Жаркий ветер подталкивал в спину, топя лёд на тросе, одежде и повозке, и человек прибавил скорости, снова разгоняясь в холодном паре и дожде водяных капель...

Почувствовав, что коченеет. Привратник вышел из магического круга, трясясь и лязгая зубами, и ветер тотчас утих, сменившись зноем пустыни. Но и в Разломе утих жаркий поток, что немного согрел уже выбивающегося из сил одноглазого вора.

14. Архиерей.

Та сторона придвигалась. Сначала не очень заметно, потом раскачивание каната стало слабеть, и огромный обрыв стал расти на глазах. Одноглазый не мог не порадоваться этому, хотя тело адски болело, донимал холод в сырой, снова начинающей охватываться корочкой, одежде. Он отметил про себя, что в очередной раз разминулся со смертью, и когда под ногами оказался каменный карниз, а повозка уперлась в такой же, как и в начале, кованый, надёжный ржавый крюк, вор с облегчением вздохнул и потянул рычаг тормоза:

- Всё. Приехал, - глупо улыбнулся и повис на поясе, еще пристёгнутомом к экипажу...

Из мрака забытья его вырвала тупая боль и мягкий свет. Кто-то усердно растирал его ноги, причинял адские мучения. Вор застонал, оттолкнул чужие руки и только потом повернул голову. Коренастый человек, похожий как брат на Локки, отступил вбок и поинтересовался:

- Значит, ещё живой? Вот это да! Ты кто такой и чего тут делаешь?

Вор проворчал:

- Неважная шуточка. Пока что лежу. А вообще - мне в Руниш надо.

Мужик поскучнел:

- Небось, из шпионов Его Светлости? Тогда понятно.

Вор огляделся. Хижина, где оказался, очень напомнила ему пещеру Локи: такие же кровати - печи, на одной из них он и лежал, такой же очаг. Но были и различия: свет сочился через забранное выскобленным до матовой прозрачности пузырём отверстие, поодаль и почти у стены, сложенной из глины и камня, стоял грубый деревянный стол с кувшином и горой грязной посуды. Проём возле окна закрывала грубая, но плотно прилегающая к косяку деревянная дверь. Мужик отошёл к столу, загремел посудой. Вор поинтересовался:

- Меня звать Риком. А тебя как? И кто ты?

- Ханред меня зовут. А чем промышляю? - покосился на него мужик, - Да так. Всякой всячиной. Когда камушки здесь в горах добываю. Когда на зверя помаленьку хожу. А когда и в Черную Пустыню спускаюсь. Так значит, ты добираешься в Руниши, - повторил он, - Чегой-то дорогу странную выбрал.

- Как получилось. Я не хуже других знаю, что через Разлом окольный путь короче получается. На Тракт-то далеко тут выбираться?

- Не очень. Полдня примерно ходу. Дак вот только... - он покосился на вора, -Стража там, и объяснять надо, кто ты, зачем да куда.

Одноглазый презрительно скривился, пробуя встать:

- Ерунда, папаша.

Мужик пристально посмотрел ему в лицо и усмехнулся:

- Одного не пойму. Или я так уж изменился, или ты, Кривой, лишнюю дыру в голове заимел.

Вор встрепенулся и глянул снова на невозмутимо разливающего по кружкам подогретое вино мужика, потряс головой и пробормотал:

- Вот это встреча!

- Признал, выходит, - ухмыльнулся мужик, в прошлом знакомый Кривому по воровской таможне одного из портов Миррор, Лакса, - А я-то думал, что ты уж и в голове повредился. Отсиживаюсь, братец. Недавно вот утёк из Лунного Замка. Ну и отъедаюсь помаленьку на вольных харчах, я ж лишней популярности не люблю. Особенно у крыс Герцога.

Как-то незаметно они перешли на воровской язык Братства. Услыша, что Кривого наняла некая знатная дама для деликатного поручения, гостеприимный хозяин не выразил особого восторга:

- Не влазил бы ты в ихние дела. Политика не для нас. Благородные, - ты ж вор, знаешь, у иных и есть только что на себе одето! Да не то зазорно, так ведь родила его, скажем, какая-нибудь шлюшка от загулявшего правителя, вот уж и гордость ему надо соблюсти, и уж не говорит, а лает. Да и... - Мужик покрутил рукой:

- Они там за свои честь и власть грызутся как псы за кость, и лучше простому-то не встревать в такие игры.

Помолчал, наблюдая как Кривой запускает зубы в красно-коричневый, горячий, с хрустящей корочкой, бок дичи:

- Денег-то хоть дала?

Кривой с набитым ртом покачал головой. По его хитрой физиономии тёк жир. Мужик усмехнулся:

- Ну вот, видишь? А ты, дурачок, уж готов и Локки проведать ради прекрасных глаз какой-то госпожи. Не, если уж так тебе надо подружку, так и бери из наших. Такая и не выдаст, и при случае тоже того... на звоночках прозвенит. А знатная и спины твоей в драке не прикроет, и вообще ее в постель-то не положишь. Разве только... - Он вздохнул, - Насмотрелся я на знатных дамочек. Мужа ее не успеешь прирезать, а она как бы в обмороке, но колени, что интересно, широко так раздвинет... Не связывайся. А то кончится твоё поручение вот как: вынесут тебе за все твои труды золотой, да добро если с ласковым словом вина поплоше чарку. Да и делать сейчас в этом Герцогстве нечего, - угрюмо буркнул он, - Герцог совсем рехнулся. Все привилегии, что нашему Братству дарованы были его дедом, отменил, и охотятся за нашим братом, что за куропатками. Совсем житья не стало, то есть кого не на перекладину либо плаху, то на плавучие гробы, а уж кому совсем крупно повезло, то в Лунный Замок, Ну а если даже винить не в чем, так в Передовые Дружины, с кочевниками да горцами воевать.

Вздохнул:

- Что хоть за поручение такое? Опять украсть любовные письма какой благородной потаскухи?

Кривой одолел наконец слишком большой кусок мяса, с удовольствием xлeбнул вкусного, горячего вина, заел хлебом и с кружкой откинулся к стене, уже согретый и сытый:

- Да нет. Дело вообще-то больше по твоей части. Человека надобно украсть. Но коль подрядился, так уж надо делать.

Архиерей окинул взглядом тщедушную фигуру вора и расхохотался:

- Ну разве что его в кармане либо кошельке носят, твоего человека! Как же ты думаешь с делом управляться?

- Да уж управлюсь как-нибудь, - обиженно пробурчал вор и уткнулся в кружку с пока еще тёплым вином. Он совсем уже надумал попросить помощи Архиерея в этом деликатном деле, но теперь обиделся и передумал. Лениво окинул взглядом стол с небрежно перемешанными полными и грязными тарелками:

- Кстати, а где ты достал в эдакой глуши всё это? - подбородком указал на колбасы, дичь, огромные ломти свежей выпечки хлеба и вино:

- Оно чай не растёт на камнях?

Архиерей рассмеялся:

- Да есть тут неподалёку деревенька. На пути к тракту. Данью обложил, бо они все равно налог никому не платят. Раскинь мозгами, Кривой неужто мне, Архиерею, пристало как какому-то мужику землицу копать? Это ж себя перед всей братией на посмешище выставить!

- И что, они так уж послушно стали тебе платить?

- Ну да. Когда поняли, кто я есть. Пришлось, правда, нескольких побить да одна там овдовела. Теперь она и ходит.

Архиерей оживился:

- Сегодня ещё не приходила. Хочешь размочиться? Я не ревнивый, дам подержаться. Ну так как?

Кривой посмотрел в сторону:

- Да нет, мне спешить надо. Ты это... Дорогу расскажи.

Архиерей прищурился:

- Чистоплюем никак стал? Понахватался уж от благородных!

- Зато ты сейчас вовсе на вельможу непохож, - не остался в долгу вор. Убийца побагровел, стиснул рукоять ножа, но взял себя в руки, тяжко рассмеялся:

- Да чо тебе говорить! Видать, ещё молод. Жизнь мало учила. Ничего, коли доживёшь до моих лет, таким же будешь. Добро меж нами, брат. Уходишь, так не побрезгуй хоть на дорогу взять снеди. Твоё-то в кашу размокло. Хлеба там, да другого-прочего. Одёжка твоя высохла, торба тоже, А дорога тут простая. Всё вниз да вниз. Там тебе и Тракт, и крысы Герцога.

В дверь вошла молодая крестьянка с тяжёлым мешком за спиной. Её украшенное огромным синяком некрасивое лицо не выражало ничего, кроме тупой покорности. Одноглазый вор шёл по Тракту. Он остро чувствовал свое одиночество, как давным-давно, когда его мать после своей "работы" не вернулась домой, в жалкую хибару на окраине Аладринга. Спустя почти пятнадцать лет он снова остался один на один с миром. Встреча о Высокородной Этли что-то изменила в нем, сделав почти невозможным возврат в привычный с детства воровской мир. Неосознанно он часто спрашивал себя, как бы она смотрела на его поступок? Хмурилась бы или хвалила? Тем более, что он знал о Высокородной и некоторые неразглашаемые подробности, и не было у него уверенности, что не наблюдает она за ним именно в этот момент.

"Одни меня оттолкнут, другие же никогда не примут. Или предложат место слуги. Как будто я смогу быть лакеем," - примерно так думал вор.

Сначала приглушённые вином, с течением времени проснулись боль и усталость. Вор к своему глубокому удивлению нашёл в поясном кармане немного денег и ускорил шаг, стремясь дойти до какой-нибудь деревеньки с трактиром либо постоялым двором, где можно отлежаться в тепле за несколько медяков. Высокородная Этли пока не тревожила его. Парень рассчитывал отдохнуть пару - тройку дней в тепле и сытно поесть.

Он смотрел на вечерние горы, покрытые окрашенными в синий и багряный цвета снеговыми шапками, на облака, на широкий, живописный, но запущенный Южный Тракт, петляющий по горным долинам, и думал, во что же оно всё превратится, если не удастся помешать демонам устроить сражение здесь, в холодной, но всё равно прекрасной стране? Вор знал, насколько нелегка здесь жизнь. И увидел Разлом, чуть не погиб в нём.

- И никто, никто не догадается никогда, - воскликнул он равнодушным горам: Никто никогда не узнает, что же на самом деле было здесь! Ведь если порученное мне удастся, то сказания сделают из меня барона, рыцаря и всё такое, а если не смогу, то некому будет и вспомнить... И они живут и не знают, живут как всегда! - неожиданно возмутился он.

Повесил голову:

- Смешно даже. Мне, калеке, пытаться переменить волю Небес. Но я изменю. Или погибну вместе со всеми. Хорошо, что они ни о чём не знают. А я вовсе не герой, - вор чихнул, - Ну вот, начинается ледяная лихорадка. На редкость кстати!

Постепенно стемнело, на небосвод вывалили серп Лурги и всякие там звезды обычного ночного неба, а вор всё никак не мог дойти до жилья. Он надеялся, что как и с Той Стороны, между деревеньками по Тракту сохраняются приемлемые расстояния. Постепенно на тело навалилась усталость, идти становилось всё труднее. Усталость перешла в слабость. Ощущая ломоту, одноглазый порадовался, что хоть холод не донимает. Потом до него дошло, что снаружи теплее не стало. Что он взаправду болен ледяной лихорадкой. Он пару раз обманывался насчет направления дороги и забредал в глубокий снег обочин, и вся эта экспедиция уже стала казаться бессмысленной, когда вор, честя весь мир ленивой мысленной руганью, увидел впереди тусклый огонёк.

Он сделал машинально еще почти десяток шагов, и тут до его сознания наконец- то дошло: жильё! Напрягая измотанные ноги, он ускорил шаг. Постепенно огонёк приблизился, и вор с умилением узнал одинокую горскую хижину. Там кто-то был, вор увидел скрюченную тень, мелькнувшую по пузырю и прикрывшую на секунду свет.

Толкнув скрипучую, кое-как навешенную на вкривь и вкось прибитую ржавыми гвоздями полосу грубого войлока дверь, он ввалился в убогую, но теплую комнату. Из-за очага в на него смотрела безо всякого страха сгорбленная столетняя старуха. Она поджала и без того узкие губы:

- Ха, путник, редкая теперь штука в наших краях. Зачем пожаловал, сударь?

- Переночевать, обогреться, - пробормотал вор. Его трясло, перед глазами неприятно рябило, - Замерз я сильно. Не гони, я заплачу, у меня есть немного денег.

- Что ж, верно пришёл, коли хвор, - заметила старуха, махнула в сторону уже достаточно знакомой кровати-печи, вызвавшей теперь у вора радостное предвкушение ровного потока тепла снизу по всему телу, от которого сразу клонит в лёгкий, целительный сон, - Ложись туда. Лечить буду.

Напоив его какой-то горькой травяной настойкой, старуха пощупала лоб и проворчала:

- Экой ты шалопут, мало что время нехорошее, так ещё и больной вовсе шарахаешься! Нет, чтобы летом-то бродяжить, неразумный.

- К-как па-палучил-лос-сь, - сказал из-под старых, полувылезших шкур довольный вор, думая, что демон лопался что надо, расплачивается с ним везением на всю катушку: уж если заболел, так тотчас к знахарке попал, сам и пришёл.

15, Герцогство.

Кривые стены низких улочек, запах помоев вперемежку с едким дымом торфа и запахом жареной рыбы, и над всем этим низкое белесо-серое чадное небо. И пронзительные голоса жителей столицы Герцогства, порта Хаон на западном Побережье. Недалеко от постоялого двора Длиного Капрала, на оживлённом перекрестке улочек Речной и Рекрутской, совсем рядом с истошно расхваливающими свой товар лотошницами, одетый в кружева из драгоценного ласского теклия, пронзительно-пурпурный цвет которого невозможно подделать, в свободных одеяниях лейтенантской формы Герцогства стоял со скучающим видом нестарый сухощавый человек. Он поигрывал рукоятью украшенной золотом сабли гораздо длиннее установленной меры. Лезвие клинка переливалось от золотой, серебряной насечек и чернения, которыми искусные мастера Южного Материка отобразили охотничьи и батальные сюжеты. Руки человека несли на своих холеных, никогда не трудившихся пальцах широкие, толстые перстни из золота.

Влажные тёмные глаза явно выискивали кого-то, тонкие иссиня-чёрные усики озабоченно шевелились. Человек то и дело вскидывал глаза к хорошо видной отсюда громаде шпиля герцогского дворца, украшенной невиданной диковинкой - огромными часами. Когда в третий раз над низкими черепичными крышами Хаона поплыл густой, вибрирующий удар, отмеряющий четверть стражи, человек пожал плечами и повернулся, намереваясь уйти. Его вежливо тронули за локоть:

- Простите, я немного задержался.

Человек повернул голову к чужеземцу в простом белом одеянии, вскинул брови, корректно склонил перед ним голову, встряхнув кудрями парика:

- Вас ждут.

Человек чуть улыбнулся, кивнул:

- Знаю. Как мне вас называть, лейтенант?

- Герд Дарн Тасбаль, я имею честь командовать пехотой Его Светлости.

- Великолепно. Тогда вы, значит, также командуете и Тайной полицией Гуланайна? Позвольте, и город Тасбаль также является вашей не только родиной, но собственностью? Прекрасно, я доволен встречей. Зовите меня Тунг.

Вельможа снова отвесил вежливый поклон:

- Вы совершенно правы. Для меня большая честь быть знакомым с вами лично, Владыка Тунг. Прошу вас, нам сюда, - Лейтенант Тасбаль грациозно взмахнул рукой в сторону бокового подъезда постоялого двора и повторил, - Прошу вас, Герцог ждет.

16. Привратник - 4.

Он проснулся среди ночи. Старый колдун не нуждался в каких-то там ухищрениях чтобы определить, что Тунг снова вошел в этот мир. Привратник знал почти наверняка : Тунг на этот раз приглашён Гуланайном, Красным Властителем, чтобы договориться насчёт интересующих их обоих проблем. Сонным движением нашарив кристалл в изголовье невысокой кровати, он пробормотал заклинание. Кристалл осветился, над ним в мерцании лунных бликов, отражённых на потолок хижины священным озером Мэюллар, зависло изображение Этли. Она тоже держала в руках кристалл. Подняла глаза:

- Кто там?

- Привратник, - сонно пробурчал Привратник. Этли улыбнулась:

- Я рада вам.

- Взаимно. Ты смотришь за этим подлецом? Они могут сговориться.

- Уже. Уже сговорились, - перестала улыбаться Этли:

- А заодно я узнала, что нужно ему в Черной Пустыне. Оказывается, по древней легенде, в Городе Призраков хранится что-то, что делает владеющего этим городом властителем нашего мира. И Герцог хочет подчинить Чёрную Пустыню ради Хонара. Его шпионы убедились в силе оружия владетеля. Это союз безумцев, Привратник. Им всё равно, какой ценой добиться своего.

Привратник задумчиво кивнул :

- Да, возможно. Равновесие нашего мира может уступить место хаосу повсеместной войны. И тогда...

Этли побледнела:

- Я путешествовала по Чёрной Пустыне. С помощью кристалла. И я ничего не поняла. Но там, в Городе Призраков, в самом центре развалин, словно спёкшихся, сияет совсем неповреждённая металлическая башня. Это её тайну завещано хранить племенам Пустыни?

- Да. В ней заключено зло. Этот город когда-то построили боги, пришедшие к нам из другого мира. Мы не можем разрушить её. Даже наши боги оказались бессильны сделать с ней что-либо. Даже Владетель Тунг. Я знаю имя ее Владетельницы, её хозяйки, но она не желает, чтобы ее беспокоили. И я могу признаться, что боюсь ее, Высокородная, - промолвил словно про себя, Привратник, - Для неё те демоны, что зачастили в наш мир - только шаловливые мальчишки. Она величественна и ужасна. Столь же велики и ужасны заточённые в башне силы, ради которых и построили вокруг неё этот странный город пришельцы, а она уничтожила их, и город. Тогда еще плодороднейшую страну Шарани она обратила в каменные поля Чёрных Пустынь. А ведь это было лишь легчайшим дуновением этой Силы!!!

Они помолчали. Этли покачала головой:

- Велико же зло, заключённое там.

Привратник грустно улыбнулся:

- Зло?! Только для слабых ее Сила является злом. Тот, кто достаточно знающ и силён, чтобы подчинить Силу себе, сравняется в могуществе с её Хозяйкой. Но такое могущество непредставимо ни тебе, ни мне, ни кому-то ещё в нашем мире. Значит, мы слабы, и для нас лучшее не трогать столь могущественные вещи.

Этли снова задумалась. Вскинула глаза:

- Но если эта башня неподвластна даже богам, то что нужно Герцогу в ней? Значит, он хочет захватить то, что не сможет использовать? Я не понимаю.

Привратник помрачнел:

- Если бы так! Я говорил не о её использовании, а о уничтожении или полном контроле. Использовать же её несложно. Но об этом нельзя говорить в этом мире, Высокородная! Он не готов к такому знанию.

Этли кивнула:

- Да, наверно, ты прав. Я тут подумала: а что, если кочевники Черной Пустыни узнают о намечающемся походе и о его цели? Неужели они будут сидеть и ждать отрядов Герцога?

- Ты хочешь сказать - если Белый Барон предупредит их? - живо переспросил Привратник, - Но тогда твой человек, знающий демона в лицо, окажется все равно что в котле с кипятком. А там, как известно, трудно сыскать прохладу. Ты хочешь увести его с Юга? Но ни ты ли сама проделала кое-что, чтобы сместить появление демона именно туда, в сравнительно безлюдные и безопасные горы?

Этли пожала плечами:

- Конечно, я предупрежу его, но не стану уводить. Пусть он спрячется и пересидит их набег в какой-нибудь горной деревушке неподалеку от предсказанного места. Пошлю ему денег, чтобы он не попался на воровстве и не загремел на плаху раньше времени.

Привратник с сомнением покрутил головой:

- Не очень нравится мне все это. Но лучшего выхода нет, может быть суматоха опережающего удара кочевников окажется на руку нам. А поскольку человек - твой, то и решать тебе, Высокородная.

Изображение медленно померкло. Женщина рядом с Привратником сонно пробормотала:

- Ох никак я не привыкну к этим вашим разговорам по ночам.

Колдун ухмыльнулся, хозяйски огладил ее круглое плечо:

- Спи, тебе это не нужно. Ведь ты - жрица Озера, и у тебя нет постоянного мужчины. Просто не может быть. Спи.

17. Этли-4.

Этли снова смотрела в кристалл. Она видела как человек Белого Барона передал одноглазому вору деньги, она знала, что появление демона состоится в середине весны. Ее человек при демоне имел достаточно времени, чтобы набраться сил и подготовить все надлежащим образом. Она наслаждалась своим новым положением тайной вершительницы хоть бы и немногих судеб, но от этих судеб зависели все остальные в этом маленьком мире.

Кривой поселился неподалеку от городка Ланцен, на одном из постоялых дворов, пояснив хозяину, что он ожидает товарища, заехавшего к родственнику, с которым у него, Кривого, взаимная неприязнь. Он сытно ел, вдоволь спал, добротно оделся, не выбрасывая, однако, свои заслуженные лохмотья - им еще предстояло сыграть в плане Высокородной Этли свою особую роль. Двум встречным товарищам по воровскому Братству он объяснил, что нанят знатной дамой выкрасть любовные записки у некого кавалера, и ожидает ее распоряжения заняться делом, и каждому любопытному он рассказывал немного другую историю. Вовсе не потому, что ему требовалось всех запутать, просто хотелось сделать историю во-первых, позанятнее, а во-вторых, правдоподобнее.

Так он и проводил время, пока в огне светильника не возникла Этли. Она посмотрела на отъевшееся лицо Кривого:

- Пора прятаться. Послезавтра племена Черной Пустыни дойдут до твоего городка. Иди к известному тебе месту. Демон объявится на этой неделе. Смотри же - не упусти его!

И исчезла. Кривой печально вздохнул. Месяц, казалось, пролетел как миг. Сытая, спокойная жизнь на деньги Высокородной Этли кончилась, настало снова время холода, поисков куска хлеба, опасности... И то, что уходить предстояло только завтра, ничуть не обрадовало вора. Он пощупал заметно похудевший кошель и спустился вниз, в таверну, чтобы еще раз наесться впрок. Когда еще потом снова придется попробовать такого мяса и таких тающих на языке крестьянских колбас с белым соусом! Если вообще придется.

18. Демон.

Непонятное помрачение кончилось, оставив мерзкий медный вкус во рту и слабость во всем теле. Демон открыл глаза. Густая каша звездного неба центральной части звездного скопления бросилась в глаза как что-то неподходящее для неба. Он понял, что оказался в неродном мире. Холод донимал уже ощутимо, пробиваясь сквозь лоскуты изодранной одежонки. Он лежал в густой траве недалеко от костерка, лениво мерцающего крохотным пламенем ярко-красного цвета. В голове шевельнулся обрывок мысли, что такое пламя говорит о изобилии какого-то элемента, но название так и не вспомнилось. Он не беспокоился о том, кем был разведен огонь.

Смутное воспоминание о тормошении каким-то человечком вызвало слабую ухмылку. Демон огляделся в поисках еды, не заметил ничего подходящего и снова прилег, глядя на протянутые к свету и теплу костерка ближние ветки. Высокие, сейчас иссиня - черные деревья томбу. Не удивлялся и не боялся внезапного осознания себя в незнакомом ему месте. Остро чувствовал, что оно чужое. То есть, что ему чуждо и это место, и эти деревья, и этот огонек костра. Ему казалось, что он - и все вокруг словно бы разделены неощутимой, прозрачной, но вполне различимой, реальной стеной. И знания об этом, чужом мире тоже не казались чем-то странным.

Когда-то он мог не ступая на почву планет собирать информацию и настраиваться так, что даже ученые развитых обществ не заметили бы отличий от аборигена. Снова сосущий провал памяти. Это стало беспокоить. Не беспомощность - он знал, что может за себя постоять, но именно дыры в памяти. Попробовал припомнить что-то о собственном недавнем прошлом, мелькнули обрывки каких - то картинок - и все. И тут он обнаружил, что не знает своего имени1 Вдобавок разболелась голова. Он снова прилег и лениво перебрал все свое имущество, надеясь, что хоть что-то натолкнет на след: короткий клиновидный кинжал из синеватого металла, острый как бритва и не имеющий привычного перекрестья "усов", с белой резной костяной ручкой. С надеждой изучил рукоять - из ее простого орнамента, правильного и простого переплетения линий, ничего не удалось извлечь. Ножны отсутствовали, хотя в рукоятке была кнопка-защелка. Кроме этого кинжала обнаружил только непривычной формы огниво с кремнем - и все, поймал себя на злой усмешке.

Демон знал, что ранее был не одинок, и уверен, что союзники не оставят в беде. Точных воспоминаний не разыскалось, просто спокойное сознание "не впервой". Все происходящее уже было. Когда-то очень давно, вот так же беспомощно лежа под другими, но тоже чужими небесами, с оскверненным чужим контролем мозгом, вышвырнутый из своего мира как мешок с мусором чьей-то недоброй волей... Смутно он сознавал - тогда он был намного слабее. Да, это было! Он ощутил горячую волну горечи, перешедшей в злобу. Они тогда торжествовали, как, верно, торжествуют и сейчас. Мысль превратила злобу в ледяное бешенство. Демон скрипнул зубами.

- Они заплатят за это!!!

Черный лес выслушал выкрик бесстрастно. Перед глазами встала картинка туманного, парящего болота, окружающего странные строения, вспухающие в медленных жарких вспышках взрывов: и кто-то за спиной торжествующе, хрипло хохотал, с лязгом перезаряжая свое оружие. Они бежали к высокой каменной стене, сжимая причудливое оружие, поливая радужно светящимся лучом стену. Луч кромсал камень рушащимися огромными кусками, испепелял прячущихся за стеной людей в коричневой униформе вместе с металлическими орудиями, исчезающими в грязных облаках от радужного прикосновения... Снова пустота в голове.

Что было дальше? Память играла в дурную игру "угадай - догадайся впридачу", но не оставляла спокойная, надежная как твердь под спиной уверенность - бросившие его в эту примитивную страну дорого заплатят за содеянное. Он выкарабкается, вернется. Сам или при помощи кого-то, он сможет отомстить. Он зальет их страну огнем и кровью, став тем, чье имя не произносят вслух спустя многие поколения, потому что оно станет вызывать неодолимый ужас.

- Они запомнят меня, запомнят, как страшно можно отомстить, - сказал ледяным тоном демон. Расслабив судорожно сплетенные мышцы, откинулся в траву. Услышал осторожные шаги. Узнал их. Это возвращался его спутник. Странный местный человечек, взявшийся заботиться о нем. Демон не был уверен, что не видел его раньше, но спутник пока не настолько хорошо выучил его здешнему языку теротеро, чтобы как следует все выяснить. Тощий оборванец приблизился к костру, как всегда, деликатно покашливая особым образом, когда демон не мог видеть - кто идет. Обезображенное лицо повернулось зрячим глазом:

- Спишь?

Демон отрицательно махнул головой:

- Неохота. Дай что-нибудь поесть.

Одноглазый печально вздохнул:

- Кончилось. Сидим с тобой уже третью ночь - и никого. Словно чума прошла по Герцогству.

- Чума? Вот бы хорошо, - мрачно усмехнулся демон, - Объясни, чего мы тут ждем?

- Должны пройти назад кочевники Черной пустыни. Не то напоремся на них, и будем всю жизнь качать воду из скважин. Это там запросто, - оборванец вздохнул, - Ты спи. Когда спишь, время быстрее идет.

- Хотел бы я знать, зачем ты со мной возишься? - буркнул демон. Оборвыш помолчал, подбросил в костер несколько палок и медленно, словно подбирая слова малознакомого языка, ответил:

- Скажи, а какая в том тебе разница? Может, мне одному хуже. А сейчас нас все же двое. Я делаю тебе добро, а ты ищешь причины? Может, мне просто стало тебя жалко?

- Да, я не располагаю памятью, но я недоверчив. Знаешь такое правило: "То, что делается бесплатно, обходится дороже всего"? - проворчал демон и в его глазах снова заиграло рубиновое пламя костерка.

В безветрии потрескивали дрова, одноглазый смотрел в огонь и о чем-то думал. Потом встряхнулся, поплотнее запахнул латаную - перелатаную серо-коричневую грязную, старую суконную куртку:

- Холодно становится, - поднялся и начал сгребать в кучу широкие перистые листья томбу. Демон последовал примеру. Спать не хотелось, его донимали головная боль и все увеличивающееся сосание под ложечкой, но это еще не повод, чтобы вдобавок мерзнуть. Одноглазый с привычной ловкостью зарылся в кучу листьев, так что наружу осталось торчать только лицо, демон не так быстро, но тщательно повторил телодвижения спутника, постепенно угрелся и незаметно заснул...

19. Тракт-3

Цепкие руки держали их за локти лицами вниз, кто-то сноровисто вязал сыромятным ремнем кисти рук. Они открыл глаза, увидел двух бородатых мужиков в грубых кожаных куртках, разукрашенных нашитыми металлическими бляхами. От них пахло лошадьми, потом и дымом. Демон пошевелился, тут же получил звучную оплеуху и был поставлен на ноги. Тело о трудом слушалось рассудка - оно желало расправиться с ними немедленно, и он знал, что свободно справится с двоими одними ногами. Рассудок не позволил мышцам повоевать. Одноглазый загодя предупредил - сопротивление может сильно ухудшить и обращение, и кормежку. Предстояло дождаться своих, о которых пришелец сохранил только уверенность - они придут. Пленников спеша обшарили, нашли только кремень да огниво. Тот, что обыскивал, хмыкнул, не спеша сунул скудную добычу в торбу одноглазого и разочарованно сообщил другому:

- Ничего нет.

- Беглые, - уверенно пробасил второй, держащийся с уверенностью начальника, - На тракт их. Эй, сами пойдете или как?

Галопом протащив через заросли кустарника на тракт, пленников предъявили довольно богато одетому всаднику. Он поощрительно кивнул, взмахнул рукой в сторону медленно приближающейся в облаке пыли толпы:

- Туда!

Хлопнул по боку лошади коленом, обтянутым голенищем высокого сапога красной мягкой кожи с поддерживающими ремешками:

- И снова обшаривайте придорожье, не торчите в команде!

Мужики что-то пробормотали и потащили их к этой самой команде. Человек пятьдесят таких же как и они солдат, затем - разнообразный народ, бредущий со связанными руками в редком оцеплении ратников, и следом за ними с полсотни верховых, все позевывающих да потягивающихся, в однообразных красных камзолах. Мужики впихнули новичков к связанным без комментариев. Пленники тоже не проявили к ним особого интереса. Демон разглядывал их, одних мужчин, пересчитал: двадцать три человека в разнообразных, и по большей части изодранных, грязных лохмотьях. К нему придвинулся самый старый из арестантов:

- Откуда? Нищий, бродяга либо придорожник? - живые глаза на изрезанном морщинами остром лице старика выжидательно разглядывали демона. Древний старик припадал на правую ногу, и каждый видел, что хром он давно и привычно.

- Не знаю, - хмуро ответил демон.

- Твоё дело, - прищурился старик и отошел к наиболее прилично одетому высокому и тощему монаху в чёрной, засаленной рясе. На фоне рубищ других этот монах касался франтом. К ним подошёл вперевалку плотный, коренастый человек в добротном, хоть и потрепанном, наряде горщика:

- Лопни мои глаза, кого я вижу? Братец собственной персоной! Ну мы с тобой как иголочка с ниточкой. А я дровишки собирал, когда повязали. Так что теперь мы с тобой попали в рекрутский отряд Герцога, - заявил он довольным голосом, - Это мне знакомо. Я тут уже отмечался несколько лет назад. Так что не переживай. Худо-бедно кормеж у них нормальный, одежонку кой-какую дадут, на первых порах жить можно, а там, глядишь, и в городе освоиться.

- А старик-то им зачем? - удивился демон, - С него толку-то, с дряхлого?

- Это другая статья, - важно сказал Кривой, - Вот уж три года как собирают где только отловят ведунов, магов да иных прочих.

- Зачем? - с недоумением спросил демон, оглядывая ещё раз хромого старика.

- Не знаю. И никто не знает, - вздохнул Кривой, - Ты, это, не вздумай больше признаваться кому, что не знаешь себя. Сразу этим нас выдашь. Надо придумать тебе всё подходящее, чтобы впору было. И вот что. Назовись-ка ты каким-либо прозвищем. Такое заместо имени часто годится... Будешь ты у нас сыном иностранного купца из Талора, что на Древних Островах, а в Герцогство ты попал с нищими, которые побоялись вторжения кочевников, только не нынешнего, а семь лет назад. В Миррор ты жил, естественно, в Лаксе. Я там всё знаю, а значит и тебя не собьют, тем более, что тебя похитили нищие еще ребенком. Ну потом ты у нас связываешься с придорожниками, и так далее. Остальное потом придумаю. И смотри - даже нашим, из Воровского Братства, не смей рассказывать, как дело было! - Вор перевёл дух, ухмыльнулся, - Пойду прошвырнусь, ратников позабавлю. Они ещё пригодятся.

Процессия неторопливо двигалась на северо-запад, к городу Безель, где рекрутам предстояло стать солдатами. Мимо сожженных деревушек, мимо свежих могил, вырытых как попало этой же командой при ее пути к Ланцену. Тракт оставался пустынен, никто и ничто не шевелилось на разграбленных пепелищах. Иногда к рекрутам швыряли ещё одного, реже двух уцелевших крестьян, всё ещё прячущихся по лесам. Они знали, что кочевники - далеко не последнее лихо. Внезапный удар по городам-центрам сосредоточения войск Герцога означает и рекрутские команды, собирающие прячущихся по лесам способных к воинскому ремеслу мужиков. Кривой чувствовал себя как дома. Он веселил стражей шутками-прибаутками, пока ватага не остановилась на полуденный отдых у очередного погорелища. По мере продвижения к столице Герцогства и дальше от недоступных Гор да Чёрной Пустыни деревни стояли всё гуще, становились крупнее.

Когда из-за грязно-коричневых остроконечных крыш второй нетронутой на их пути деревни с невысокого, поросшего синеватым кустарником, называемым туле, холма стал виден овал озера с замком на крохотном островке посреди, чёрная нить насыпи, ведущая от берега к воротам и монументальная шестиместная виселица на развилке разбитого тракта, нищие снова подняли жалобный вой. Их угомонили ударами палок и погнали к замку. Остальные шли сами. Нервное лицо Кривого исказилось:

- Так я и думал. Везёт как утопленнику. Прямо к Седому, это ж надо так угодить?

- Раньше надо было стонать, - пробормотал прибившийся к нам коренастый головорез Архиерей, молотивший под вольного рудозная, но исключительно когда его могли слышать посторонние. Отношения с Кривым у него никак не складывались. Они часто отходили в сторону и шептались на воровском языке Материка. Демону этот Архиерей тоже не понравился. В близко посаженых глазках постоянно тлела жестокость, и чем ближе к замку, тем сильнее он походил на голодного хищника. Однако он старался уверить пришельца и его спутника, что по отношению к ним у него нет никаких умыслов. Вор ему не доверял. Демон - тоже. Их бесило самодовольство Архиерея. Он считал себя самым крутым из убийц и относился ко всем прочим с пренебрежением, отпуская плоские шуточки, которым сам же и смеялся. Демон не сообщил Архиерею своего прозвища, и тот сам стал именовать пришельца "Ваше сиятельство", откровенно глумясь над придуманной Кривым легендой. Ведь по выдумке Кривого, демон был сыном почтенных иностранцев, а следовательно, по его мнению, ни на что серьёзное не годился. Пришелец чувствовал, что неправ, он знал, что нужно выглядеть как раз таким, каким Архиерей его и считает, и вот это самое "нужно" как раз и бесило. Всё же демон, хотя и скривился от очередного "сиятельства", на рожон не полез, разглядывая уже близкие стены крепости. Вблизи проступили детали. Крепость походила на молодящуюся старуху, привлекательную лишь с почтенного расстояния. Вблизи же и неопытный глаз обнаруживал множество деталей упадка: плохо заделанные следы старых сражений, растущая из трещин кладки трава, побитые лишайником камни...

И все же даже в нынешнем плачевном виде укрепление оставалось все ещё достаточно грозным. Из-за высокой серой с прозеленью стены, сложенной из тесаного дикого камня виднелись красно - коричневые конические черепичные крыши построек. Отряд миновал лёгкий деревянный мост и остановился у ворот. Створка медленно поползла вверх под скрип механизма и грохот цепей. Когда она приподнялась на уровень среднего роста, головная часть отряда не спеша стала заходить в крепость. Нищие снова устроили шабаш, они оплакивали себя, свою потерянную свободу, охрана взялась за палки, Кривой тревожно покосился по сторонам, на Архиерея, на стражу, судорожно ухмыльнулся и потянул демона вовнутрь:

- Милости просим в ряды Красной Гвардии его Величества Герцога!

- Чего бы хорошего, - в бородку хмыкнул Архиерей, - Сюда никогда не поздно попасть. Как и в Лунный Замок.

- А ворота здесь всегда опущены? - спросил демон Кривого, Он кивнул, а Архиерей снова не удержался:

- Как могла бы закатить Ваша Светлость, кабы не государственные размышления, они здесь преимущественно закрыты. Но разумеется, буде вы распорядитесь, то конечно, их далее станут держать открытыми настежь.

Кривой тяжко вздохнул и пришлепнул окончание витиеватой тирады Архиерея просто:

- Насыпь стерегут пуще глаза, в воду лезть и врагу не посоветую. Отсюда только один выход - строем, под барабаны Герцога.

20. Команда.

- А всё же кое-кто ухитрился удрать, - раздалось сзади них.

Резко повернувшись, они увидели невысокого, непримечательного человека в сапогах, кожаных бриджах и такой же куртке. Сначала демон принял его волосы за белобрысые, но жалобный вопль Кривого показал, что ошибся:

- Простите меня, господин Седой!

Его вроде бы громкий голос был легко перекрыт этим Седым, хотя, как ни странно, он не напрягался, чтобы говорить громче:

- В конце концов придется тебя вздёрнуть, Рик Хаш. Иначе ты снова доставишь всем прорву хлопот.

- Но я же раскаялся! - завопил одноглазый вор, - Я вернулся обратно!

- Вот этот-то факт как раз и беспокоит, - произнес Седой. Его редкие для этого мира серо-стального отлива глаза внимательно изучали всех троих по очереди. Затем он произнес, обращаясь к Архиерею:

- Рудознай из Нагорья? Откуда, где и что добывал?

Архиерей выдержал прямой взгляд и проворчал:

- Так ведь камушки разные бывают. В одном месте не лежат. А жил я под Разломом.

- Пустыни, выходит, знаешь, - отметил Седой, - Это хорошо. Да только чует мое сердце, что по руде ты не всегда ходил. Ну да и бес с тем, прошедшим.

Вскинул глаза:

- В Черных Пустынях бывал, так этих балбесов научи, как оно там нужно, понял?

Архиерей тяжело усмехнулся:

- Дак толку-то здесь учить. Она, значит, Пустыня-то, сама, голубушка, выучит. Коли, конечно, не убьет. Да уж кому не знать...

Седой, похоже, понял весь скрытый смысл слов Архиерея, отвел глава, кашлянул и проворчал:

- Ох смотри у меня, зеленоглазый! Разговорчив не к месту.

Посмеиваясь одними глазами, бандит стоял, переминаясь о ноги на ногу, не от неловкости, а выбирая позицию поустойчивей, как перед дракой. Словно был раньше знаком с Седым и что-то знал про него. Про Седого и про Черные Пустыни. Демон пометил это в памяти. Тем временем Седой переключил внимание на пришельца. И то, что Седой видел, ему совсем не нравилось.

- Зеленоволосый, длинный и тощий, - пробормотал Седой, - Нахальства много, выносливости никакой. Кто такой?

- Человек, - ответил демон.

Архиерей хихикнул. Седой сплюнул, медленно повернулся, отводя локоть. Что-то внутри демона молниеносно просчитало ситуацию и отдало команды мышцам. В последовавшем мгновенном движении сознание не участвовало, Локоть и нога Седого описали траектории в пустом воздухе, так как демон быстро, но небрежно сместился вбок и тактично поддержал немного потерявшего равновесие вояку.

- Кажется, вы оступились? - нажав при этом большим пальцем на нервный узел локтя Седого. Он сверкнул глазами и вырвал у демона онемевшую руку:

- Фокусы потом показывать будем. Кто таков? Этих двоих я знаю.

- А я при них, ваша Светлость, - изящно поклонился демон, - Меня зовут по разному. В иных местах меня знают как Мори Танато, где-то как Черного Капитана, а вы монете называть просто Клинком.

- Седой, он из благородных, - извиняющимся тоном произнес Кривой, - Он наемник с Древних островов. Я с ним от самого Лакса иду, так что могу поручиться. Он когда высадился, по нашему-то совсем говорить не умел.

Седой прищурился.

- А ну-ка, скажи чего по островному?

- Эврибади плей ту фулл. Самтаймс, - ухмыльнулся демон. Седой хмыкнул, глянул на улыбающегося Архиерея и проворчал:

- Поглядим.

21. Этли-5.

Привратник смотрел в кристалл, где чуть переливалась подернутая легкой изморозью помех княжна Этли, тоже смотрящая в свой магическое зеркало. Они разговаривали. После появления демона они говорили часто и подолгу. И, как водится, сближались.

Этли покачала головой:

- И все-таки мне так хотелось бы увидеть и другие миры. Вот взять хоть бы и тех, с которыми сейчас связано столько страхов и надежд - как они живут там, у себя дома? Каковы их миры? Лучше или хуже? Чем? Я так мало знаю о них... Может быть что -то оттуда было бы полезно и здесь?

Привратник покачал головой:

- Тогда мы не будем собой. Мы изменимся, и станем только жалким, несовершенным подражанием тем, чужим мирам.

Этли вздохнула.

- Да, наверно. И все же очень жаль.

Улыбнулась.

- Ведь я только молоденькая, оч-чень любопытная девушка. Разве их таинственная загадочность может оставить меня равнодушной?

Привратник неодобрительно поморщился:

- Тайны всегда опасны. Если это тайны правителей, тогда смертельно опасны. Ну а что до демонов, то стоит ли говорить, сколькие безвинные могут оказаться заложниками случая по вине всего одного любопытного? - он вздохнул, - Ты непростая девушка, Этли, и ты всегда должна думать о последствиях, порождаемых каждым твоим движением, взглядом, словом.

- Опять ты о том же! - возмутилась девушка, - Все сводишь к одному и тому же!

В крысиных глазках Привратника сверкнул огонек.

- А знаешь почему?

Этли насторожилась.

- Почему?

- В народе говорят, что если от женщины хотят лишь одного, то это означает, что женщина только на это самое и годится! - расхохотался он.

Этли подумала, поняла намек, покраснела и закрыла кристалл ладонью. Это все равно, что повесить телефонную трубку. Образ хохочущего Привратника исчез. Княжна встала и повернулась к зеркалу в богатой позолоченной резной раме из дерева арфаг, такого старого, что его пряный благовонный запах почти не ощущался в воздухе комнаты. Посмотрела на себя. Поправила волосы.

- Вовсе и нет, - сказала она сама себе, - нет, дорогой Привратник, я гожусь не только на то, чтобы делать неприятности1 И даже совсем наоборот. В двери поскреблась прислуга.

- Госпожа, вас просят к ужину.

22. Герцогство-2.

Тунг возник из ничего перед Герцогом, когда правитель отложил очень занимательный донос о извращениях Главного адмирала. Взгляд пятнистого демона не предвещал ничего доброго, и веселое настроение Герцога пропало. Он откинулся на спинку кресла.

- Слушаю вас, владыка Тунг.

- Это я хотел бы вас выслушать, милейший, - голос Тунга, ровный и негромкий, напомнил Герцогу шипение ядовитых змей, - Почему Он до сих пор жив?

- Вы прекрасно знаете - почему. Ваши поисковые приборы очень неточны!

- У вас есть его описание. Задействуйте больше людей, чёрт бы вас побрал! Не так уж велик район, указываемый моими искателями.

- Однако это добрая четверть государства. Тайная полиция делает всё, что в их силах, - хмуро проворчал Герцог, - Все, кто хоть сколько-нибудь подходят под описание, уничтожаются. Я и так согнал почти всех в этот район, и его проверка произведена почти наполовину.

- Даю вам на всё про всё ещё семь дней. Не успеете или не найдёте, можете сразу рисовать не на четверти, а на половине своего герцогства чёрные пустыни, в которые и через пятьсот лет никто не сунется, - отрубил Тунг и резко исчез. Герцог хмуро потёр голову и позвонил небольшим золотым колокольчиком. В дверях появился гвардеец. Герцог рявкнул:

- Генералов и адмиралов ко мне! Немедленно! Бегом!! И шефа полиции - тоже!!!

23. Френдхауз-3.

Курительная комната в доме Эн Ди была набита битком. Среди сидящих и стоящих терране, которых тут было меньшинство, и явные инопланетяне, представляющие подавляющее большинство, внимательно слушали багрово-светящуюся, словно сделанную из остывающей магмы, Адмиральшу. Она окинула взглядом присутствующих и повторила:

- Каждое наше перемещение в пространстве, неважно, в кораблях или без них, в сознании или в состоянии смерти, да и в любом другом случае оставляет инверсионный след. По которому мы все друг друга и находим. Так, Дэв?

Дэвид Эдвин Ли, имеющий сейчас весьма замученный вид, кивнул:

- Так.

- Тогда объясни мне, дурёхе, каким ножичком его инверсию могли отрезать там, во Владивостоке, ты, гений?

Видно, разговор шёл по кругу, так как Дэв отмахнулся:

- Повторение - это мать только для дураков. Юри, на каком ещё языке тебе произнести, чтобы ты не преследовала меня одним и тем же вопросом ? Нету такой техники и быть не мо-жет, понимаешь меня? Не веришь мне - спроси у Вадды, этого хвалёного всезнайки. Или побеспокой свою драгоценную прародительницу, пусть на кофейной гуще погадает. И вообще, идите все к бесу, я спать пошёл. Пинкертоны херовы.

Открыл дверь и натолкнулся на взгляд Мартышки, которая, как всегда, подслушивала под дверью. Девочка отвела глаза и сказала:

- А я думала, что вы его самый лучший друг, - и, вкладывая в дрожащий от ненависти голос весь яд, выкрикнула, убегая и хлюпая носом, - Спать собрались? Спокойной ночи! Как будто ничего не случилось. Не забудьте плотно поужинать! А может он сейчас лежит где-нибудь умирает мучается, или вообще мёртвый, а вам всё равно!

Глаза Дэвида побелели, он стиснул кулаки, шагнул следом, остановился. Сгорбился, взмахнул руками, неожиданно по-стариковски тяжело вздохнул. Его супруга, инопланетянка Ру, извиняясь за бестактность девочки, коснулась локтя мужа:

- Не сердись на нее. Она его любит, как и все мы, но она еще совсем ребенок. Ей ведь и трехсот лет еще не исполнилось. Ступай, Дэви, выпей спирту и попробуй поспать.

От ее спокойного голоса Дэв немного расслабился, хотя на щеках его продолжали гореть пятна обиды, словно бы он только что получил несколько пощечин. Ру взяла мужа за локоть, произнесла через плечо:

- Побудьте здесь сами, пока я уложу его спать. Если вам потребуется мой мозг для расчетов, то я вернусь минут через десять. Ну, идем, Дэви! Ты на пределе. Может быть, пока ты будешь отдыхать, мы подготовим для тебя теоретическую часть.

- А насчет тени прародительницы, это он верно заметил, - проворчала остывающая Юри, потребовала, - Тронную Драгоценность сюда!

Перед ней возникло тяжелое золотое украшение, известное как Гривна Ра-Гри, Первой-из-Великих. Сами собой неслышно расстегнулись крепления, и тяжелый стоячий воротник древнего золота покрытого россыпями редчайших и драгоценнейших камней Вечности Ра, плавно разделился на три части. Кошачьи, горящие мутно - багровым огнем глаза Адмиральши Юри приобрели решительно - ожесточенное выражение. Она шагнула вперед, высоко вздернув подбородок, отчего ее лицо приобрело властное, надменное выражение потомственной правительницы. Тыльная часть украшения мягко сомкнулась на спине, окружая шею и плечи невысокой Юри сияющим ореолом. Чуть помедлив, Адмиральша коснулась шестипалой рукой металлически блестящей пластинки под шеей:

- О Ра-Гри, Первая-из-Великих, праматерь моя, приди из смерти, ибо без твоего совета мне, ничтожной, не обойтись. Тебя призывает третье воплощение злосчастной четырнадцатой принцессы Мани из твоего рода. Приди, о Основательница династии!

Чуть скрипнули двери, пропуская вездесущую зареванную Мартышку. Дрогнуло, заметалось пламя в камине, порыв ветра ниоткуда прошелестел по комнате, принеся странные ароматы, и в центре, под старинной люстрой сгустилась тень, превращаясь в полупрозрачное изображение стройной, ослепительно красивой женщины без возраста в мягко мерцающих переливающихся складках ниспадающего свободного одеяния. Она без улыбки посмотрела в комнату, ответив легким кивком на приветствия собравшихся:

- Итак, все в сборе. Кроме галантного кавалера Эн Ди. Слушаю вас.

- Он исчез, Ра-Гри. И мы не можем его отыскать. Подскажи... - начала было Юри, но Ра - Гри остановила ее сбивчивую речь плавным жестом. Недовольно качнула головой:

- Я не собираюсь заниматься поисками, если уж ваши хваленые устройства не в состоянии отыскать его. Не забывайте, что мои возможности часто куда меньше ваших. Я могу только намекнуть - он жив. Совет? Что же, я его дам.

Она холодно посмотрела в глаза Юри:

- Была ли ты представлена некоей Тан?

Адмиральша опустила глаза и проглотила комок:

- Да, но...

- Так иди и спроси у нее, - твердо продолжила Ра-Гри, - Она может сказать. Если захочет, разумеется.

Тень исчезла. Юри обвела взглядом собравшихся. Вдруг извне сквозь трехслойный термогласс окон курительной комнаты пробился тонкий свист, набирающий мощь, размах и понижаясь в тоне, переходящий в грохот, от которого задребезжали стекла дома. Заключительный аккорд размашистой тряски, не слышимой ухом, но болезненно воспринимаемой телом, затих. Мартышка покосилась на медленно чистящего любимый маузер - "боло" А'харрна и шмыгнула носом:

- Ето...То есть это прилетел Дэль Хунэй? Ведь ето только он так шумит при посадке?

Адмиральша кивнула. Из ниоткуда донесся невеселый голос подростка с мягким кошачьим пришепетыванием:

- Верно, кроха. Это я. Я и остатки моей банды.

- Остатки? - изумленно переспросила Ларменумалистришала Тр" Эйхна, - Как это?

- Да вот так, - устало произнес материализующийся соотечественник Адмиральши, озорной Звездный Штурман Империи по имени Дэль Хунэй. Сейчас, в разодранном и обожженном мундире, с сочащейся из ран резко пахнущей оранжевой кровью, он был устал и очень серьезен, - Чуть не остались на поле брани. У них какое-то неизвестное оружие. Почти половина наших потеряна. Сихо...Моя Сихо!!!

- А что же ваш хваленый Вадда, Видяший Суть Вещей? - зло вскочил А" Харрн.

- Голову спасли. Остальное всмятку, - Дэль вскинул глаза, - Где Эн Ди? Почему не работают юниверс-терминалы? Где Дэв?

- Эн Ди исчез неделю назад. Дэвид только что пошел вздремнуть. Кто занимается оживлением Вадды?

- Тантара штопает. Вместе с Эрной. Оружие затерло инфоркопии, так что мы не можем мгновенно возрождаться. Приходится по старинке, - Дэль сел в образовавшееся по мысленному приказу невидимое энергетическое кресло, устало откинулся, приняв неудобный непривычному глазу вид парящего наклонно расслабленного тела, - Нам нужно новое оружие. Срочно. И еще - защита.

- Потерпите, пока Дэви отдохнет, - сказала входящая в двери Ру, - А то совсем моего мужика затиранили. И вообще, ни к чему пороть горячку. Сначала делайте теорию, а уж за Дэвом задержки не случится.

На ее слова возражений не нашлось. Только Мартышка Ло потерянно сказала:

- Они убили прекрасную Сихо... Они убили Эн Ди. Они чуть не убили Вадду. Адмиральша зло бросила:

- Не спеши хоронить Звездных Капитанов!

А А"Харрн мягко произнес:

- Девочка Ло, пока я жив- жив и Эн Ди.

А"Харрн тяжко вздохнул, улыбнулся:

- Может быть, ему сейчас не совсем уютно, но он жив, верь мне. А теперь, малышка, успокойся и иди в свою спальню. Ты уже ОЧЕНЬ устала, изнервничалась и хочешь СПАТЬ... - голос А"Харрна стал тягучим как мед, заполнил курительыую комнату, - Ты идешь в свою спальню, укладываешься СПАТЬ и СПИШЬ ровно, спокойно, глубоко. А когда проснешься, будет утро и все будет хорошо. Ступай.

Мартышка расслабленно вышла. Она уже вовсю зевала и терла кулачками глаза. Тр"Эйхна смотрела ей вслед и ласково улыбалась:

- Чудесный ребенок. Такой любящий и послушный. Такой гипнабельный.

- Не знаю,- зевнул Дздь, - Похоже, я сейчас тоже легко внушаемый.

Встряхнулся.

- Так что, поможете поскорей реанимировать Ваду? Он сейчас ой как всем нужен! Они на пару о Тантарой как раз справятся с теорией до утра, я дам диспозиции, а Ру, ну, конечно, если не очень устанет, поможет обсчитать производные событий при помощи своей непостижимой логики сэмми.

- Не устану, - спокойно заверил его певучий голос инопланетянки, - логика сэмми - это же такая красота! Жаль, что ваши замусоренные мозги не способны ее воспринимать. А там проснется мой барончик и наскоро соберет все необходимое в секретных лабораториях дворца Аланай. Терминал снова работает, так что можно пройти туда и заниматься с удобством. Кому налить кофе?

Дэль, Ру, Тр"Эйхна и прикуривающий черную мампасайскую сигару А"Харрн растворились в воздухе. Юри задумчиво смотрела в огонь камина, прихлебывая из высокого стакана флуоресцирующий сок айолии. Потом пробормотала:

- Значит, надо идти к самой Тан. К Матери Танатос. Странно, что столько времени я и не догадывалась, кто она, Верховная Владычица, леди Смерть. Вздохнула, грустно улыбнулась и кивнула своим мыслям, - Трижды я умирала, и трижды из любви к нему она позволяла вернуться в этот мир. Да, она сделает все возможное для него, неприметная госпожа Тан. Снова пригубила из бокала, бросила приказным тоном:

- Терминал. Телефон. Отыскать госпожу... Отставить. Отыскать местонахождение бабушки Андрея, - поправилась она.

Мягкий шелестящий голос информационного терминала произнес:

- Есть локализация. Желаете ли разговаривать?

Пояснил виновато:

- Времени уже много, не совсем удобно...

- Удобно?! - искренне удивилась Юри. Инфотерминал молча высветил перед ней неоновые электронные цифры: "23=12"

Юри отмахнулась:

- Соединяй. Не до церемоний.

24. Этли-6

Она снова смотрела в магический кристалл, но теперь ее лицо было испуганным. Она видела, как затягивается кольцо армии Герцога вокруг района, где находился демон. Она видела, как солдаты и моряки проверяют всех встречных, как сдают некоторых из жителей одетым в черное жандармам личной полиции герцога. Она видела мешки отрезанных голов и возы, накрытые мешковиной, с тянущимися за ними кровавыми следами. Истреблялись мужчины выше среднего роста, схваченные на оцепленной территории. И никто не мог избежать этого - даже такие же солдаты и жандармы Герцога, если они оказывались слишком рослыми, истреблялись. Этли передернулась, стряхнула слезу жалости к несчастным и прошептала:

- Герцог совсем сошел с ума. Он воюет со своими подданными! Впрочем, тут вору пока ничто не угрожает.

Прикрыв ладонью кристалл горного хрусталя, она попыталась успокоиться. Спрятав магический кристалл, хлопком ладоней позвала служанку:

- Я хочу видеть Белого Барона. Да принеси какого-нибудь вина.

Спустя короткое время служанка вернулась с кувшинчиком и бокалом на изящном лакированном розовом подносе, поставила на столик перед княжной и прошептала:

- Госпожа, Белый Барон Гвери еще не вернулся из пустыни, Этли нахмурила лоб:

- Ах д-да, он же в отъезде... Я совсем забыла. - Поморщилась, - Хорошо, оставь меня одну. Не беспокой, пока я сама тебя не позову.

Юная служанка с суеверным страхом искоса глянула на смотрящую в себя Этли, молча низко поклонилась и неслышно вышла. Этли задумчиво пригубила из бокала и нахмурилась. Ей вовсе не хотелось, чтобы демон погиб. Не то, чтобы он ей понравился как мужчина - но он был добр к животным, да и людей он никогда не задевал просто чтобы потешить свое самолюбие, как делали многие аристократы Миррор. Она видела, как демон может сражаться. Иногда она подглядывала за тренировками в крепости.

Почти всегда безоружный, худощавый высокий зеленоволосый человек спокойно двигаясь с плавной, ленивой грациозностью крупного, смертельно опасного хищника, легко уворачивался от топоров, ножей и сабель десятка воинов. В замке его боялись, это чувствовалось по взглядам и мимике солдат. Демон слишком хорошо для смертного мог убивать, и неважно, что он еще никого не тронул. Опытные боевики прекрасно понимали, насколько он станет опасен, если вдруг его ровное, всегда благодушное настроение испортится. Клинок быстро стал в замке чем-то наподобие добровольного инструктора фехтования, его приемам пытались подражать.

Этли представила, что произошло бы, если бы ее брат попытался со своей дружиной убить это существо, зябко передернулась. Торопливо отпила из бокала еще и только теперь почувствовала вкус, сладкий и одновременно терпкий, красиво сочетающийся с пряным ароматом. Медленными глотками допила вино и ощутила приятное беззаботное тепло, бегущее по жилам. Затем снова достала магический кристалл.

Облик появившегося рядом с одноглазым вором человека не являлся ужасным, но княжну бросило в дрожь. Его она не спутала бы ни с кем: Что-то рассказывая ухмыляющемуся юноше, в свободной позе, облаченный в простую одежду из дубленой кожи, сероглазый и беловолосый, в крепости находился Белый Барон. Торопливо прикрыв ладонью кристалл, Этли бессильно откинулась на списку стула. Тоскливое предчувствие сжало сердце. Она встряхнулась и снова сосредоточилась на кристалле:

- Привратник. Ответь мне, Привратник!

25. Команда-2

- Отдохни, потом повторим еще раз, - сказал демон взмокшему Кривому, глотающему воздух. Кривой с размаху сел прямо на утрамбованный сотнями ног плац, отдышался и жалобно простонал:

- Ну почему ты не устаешь?!

- Ошибаешься, меня это тоже постепенно утомляет. Просто не так быстро. И не из- за какого-то приписываемого мне колдовства. Дело в куда более простых вещах, им можно научиться... - усмехнулся демон:

- Чтобы стать выносливее, тебе нужно освоить технику переключения четырех энергий, но сначала - научиться дышать.

- А я сейчас что делаю? - поперхнулся Кривой, - Ты чего мозги морочишь?

- А ты сейчас не дышишь. Ты гоняешь туда-сюда воздух безо всякой пользы.

- Ну-ну... -хмыкнул вор, - Конечно, я попробую этому научиться. Когда у нас будет больше времени. А сейчас дай мне передохнуть.

- Разумеется, - ответил демон.

Кривой резко вскинул взгляд, пытаясь определить - не подкалывает ли его сейчас Клинок? Но демон был бесстрастен. Кривой со стоном поднялся на ноги и поковылял под стену, где у самого берега еще осталось некоторое количество зелени.

Под большим кустом, рядом с маленьким кострищем Кривой присел, напился из фляги мутной воды. Демон машинально сложил несколько веток на старые уголья, развел огонь. Задумался, глядя на заскакавшие по древесине языки пламени. Прошло минут пять, когда Клинок обнаружил, что его приятель впал в какое-то оцепенение.

Губы одноглазого иногда шевелились, глаза следили за чем-то, что чудилось ему в пляске огня. Разженав корешок серо-сизого, спелого растения туле, демон задвинул языком разжеванную массу между десной и щекой. Почти сразу же почувствовал приятное расслабление от всасывающегося через слизистую наркотика. Время замедлило бег, солнчные зайчики весело скакали по водной глади озера. Через некоторый промежуток времени Клинок заметил странную нить от верхушки головы одноглазого к горизонту. Странное щупальце мерцало и переливалось, и почти сразу же после того, как демон его заметил, исчезло. Кривой резко вскочил на ноги и что-то сказал, но слишком быстро, чтобы Клинок в нынешнем состоянии мог его понять. Однако тревожное, почти испуганное лицо вынудило сплюнуть жвачку и вернуться в нормальное состояние. Спустя недолгое время действие зелья нейтрализовалось. Он вздохнул:

- Теперь расскажи еще раз. Теперь я могу слушать. С кем ты говорил?

Кривой со страхом глянул на демона. Тот усмехнулся:

- Не хочешь - не говори, это я просто так.

Одинокий глаз виновато заморгал.

- Прости, я обещал, что не назову ее.

- Ничего. Обещал так обещал. А что за новости ты унюхал?

- Тебя ищут. Скоро они будут здесь. Хватают всех похожих на тебя и... - Кривой спрятал глаза, придвинулся и жарко зашептал на ухо, - Беги немедленно. Нет, бежим вместе. Ты можешь что-нибудь сделать со своей внешностью, там, стать невысоким, полным ну и так далее?

Демон почувствовал теплую привязанность к воришке, усмехнулся:

- Допустим. Прежде всего позволь заметить, что поспешный шаг - не всегда лучший.

Одноглазый обиженно заморгал и отодвинулся. Клинок продолжал улыбаться.

- Давай-ка разберемся в этом деле. Во-первых, сколько у меня времени?

Кривой задумался, неуверенно сказал:

- Хорошо, если три дня.

- Так. Три дня. Дальше. Куда, ты уже знаешь? И - как, это тоже важно. Кто-то не очень давно говорил мне, что отсюда только один выход?

Одноглазый зло посмотрел на него.

- Говорил.

- Ну и?

- Тебе ничего не стоит прорваться с боем, - взмахнул вор кулаком.

- Да? Оригинально. Да ведь это одно и то же, что выйти и орать -"вот он я'"

Одноглазый дернул головой.

- Ну не знаю... Конечно, если бы ты помнил себя, то наверняка не имел бы проблем. А так - не знаю. Ведь нас все равно хватятся.

Демон согласился:

- Да, хватятся. Но не сразу. И у них не будет уверенности. И намного труднее искать по прошествии времени, чем сразу же.

Снова посмотрел на водную гладь. Она манила. Конечно, в такой холод вплавь ни один человек не доберется до берега, да и следы на илистых берегах озера выдадут. И все же...

- Расскажи мне про озеро, - попросил демон, - Ведь отсюда не бегут вплавь и летом, когда вода прогрета для купания?

Одноглазый кивнул:

- Ну начнем с того, что сейчас ранняя весна и вода впрямь далеко не как в банях. Это раз. То есть вплавь - околеешь еще до того, как на звук поднимутся со дна здоровенные рыбины. А им быка сожрать - на два укуса. Видел, как тут иногда вода бурлит? Так это как раз они, - Кривой вздохнул, - Ну а кому того мало, то, конечно, кроме них есть еще и трясины, окружающие берега, и стражники о обученными харрашами. И оцепление района армией Красного Герцога. На этот раз они, кажется, толково взялись за дело. Ни одного кустика не пропускают. Так что, как мне кажется, выход один: прорываться.

- Не спеши. Допустим, каким-то чудом мы оказались на том берегу. Что дальше? Про стражу с харрашами не вспоминай, предположим, что они нас сразу не учуяли.

Кривой заинтересованно смерил взглядом берег озера:

- Гхрмм... Ну, я попытался бы пробраться в город. Там у меня есть еще один - два угла, где можно пересидеть бучу... - Он разочарованно покачал головой, - Нет, не выйдет. Мне сказали, что у них есть какие-то хитрые амулеты, которые постоянно показывают, где ты находишься. Так что скорее камня на камне от города не оставят, чем позволят тебе тихо отсиживаться в подзе... То есть прятаться.

Вор загнанно сверкнул глазом:

- Значит, опять-таки остается только драка!

- Не обязательно. Но ты прав, в любом случае лучше попытаться улизнуть, чем сидеть и ждать, пока тебя повесят, - заметил демон. Кривой толкнул его локтем в бок:

- Верно, и мы еще испортим Герцогу аппетит!

Последнее восклицание прозвучало чуть громче, чем надо. Они услышали почти бесшумные неторопливые шаги, и сопровождающее их вежливое покашливание .К костерку присел зеленоглазый Архиерей, покосился на Кривого, на демона.

Познакомясь с техникой боя Клинка, бандит перестал задираться, признав в нескладном чужаке чудаковатого мастера. А к мастерам Архиерей испытывал большое уважение. Он протянул к маленькому пламени свои огромные лапищи. Помолчал. Слова иногда созревали в нем долго. Грея у костерка руки, Архиерей проворчал:

- Хотите задать стрекача?

Усмехнулся:

- Если берете, то я с вами. А уж я не раз пригожусь.

Кривой угрюмо глянул на него:

- Да никто ничего не собирается.

- Собирается, - упрямо набычился Архиерей, - А я из Лунного замка бегал.

- И сколько раз ты оттуда "бегал"? - язвительно уточнил кривой.

- Шесть. Только на седьмой убежал, - спокойно сказал Архиерей. Ухмыльнулся:

- Пришел в горы, да и встретил неподалеку от Разлома странного такого мужика, по имени Роххи, - Архиерей посмотрел в упор в единственный глаз Кривого, - Так он и скажи, мол, есть тут такой одноглазый, ты его малость знаешь, за ним пригляд нужен, А побольше того пригляд за его приятелем. Рослым, тощим, звероглазым да зеленоволосым. Смекаешь, Рик?

Кривой медленно потряс головой.

- Дела-а... Так ты под ним?

- Навроде того, - как бы смущенно хмыкнул Архиерей, - Так что берите с собой, не пожалеете. Вреда от меня не будет, а польза... Выберемся-поглядим. Чего загадывать.

- Да как: "выберемся"? - вспыхнул Кривой, Демон хлопнул его по плечу:

- Знаю, как.

Притянул его косматую голову к себе и прошептал:

- Ты должен украсть до темноты хорошую прочную шкуру. Дубленую или нет - неважно, лишь бы побольше и без дыр. Понял?

Кривой кивнул:

- Конечно. Сделаю. Считай, что она уже здесь лежит.

- Сколько времени добираться до города? - спросил демон.

Архиерей пошевелился, лениво обронил:

- От берега - день.

- Ясно, - кивнул демон, - Но нам необязательно поститься этот день.

- Так за мной еда на двое суток? - полуутвердительно спросил Архиерей. Демон согласно кивнул:

- И еще. Поищи в лагере прочную веревку, примерно шагов в тридцать длиной.

- К сумеркам будет здесь.

26. Демон -2

На стенах старой крепости загорелись огни, когда Клинок быстро, но аккуратно нарезал нужное количество гибких веток и связал из них каркас. Кривой и Архиерей поняли, что он задумал, молча расстелили по траве огромную бычью шкуру. Легкий, но прочный каркас поставили сверху, обернули кожей. Кривой недоверчиво пошатал гибкий, пружинящий корпус, расправил складки шкуры и судорожно вздохнул :

- Ну и ну... А что ты придумал против милых маленьких рыбок?

Демон пожал плечами, но поскольку уже почти не был виден в темноте, буркнул:

- Ничего. Они не заинтересуются нами. По крайней мере, мне так кажется.

- Ну а если заинтересуются? - не отставал вор. Демон коротко неприятно хохотнул:

- Подавятся. Так, старый головорез?

Архиерей хмыкнул:

- Поглядим.

Вор со страхом пробормотал:

- Да уж, кажись, насмотримся на них...

...Я отошел от лодки и пробормотал с детства знакомое заклинание, остановился. У меня перехватило дыхание, на глаза попало, видно, что-то едкое. Вспышка памяти исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив непонятный стишок:

"Я Бледный Лис, я у мамы первенец. Норд, уйди. Моряна-приди!"

На стенах перекликалась стража:

- Пятая стража, ясно, тихо!

Кривой прошипел проклятье - одна из лун этого мира взошла желто - голубым космическим прожектором и у нас сразу появились вполне четкие тени. Мы и лодка оказались словно на ладони, видимые любому ленивому дураку - стражнику. Я продолжал повторять заклинание, надеясь, что оно подействует и в этом мире.

Архиерей толкнул Кривого и они перетащили лодку в тень кустов на самом берегу. Нескладный вид неожиданно сыграл на руку - в косом свете она выглядела булыжником. Чужой грубый голос сказал из глубин памяти:

- Выбрось все из головы. Она должна быть пуста. Почувствуй окружающий мир собой, своим телом, иначе ничего не выйдет...

Голос ушел обратно. У меня не имелось никакой уверенности, что сказанное может помочь, но по заверениям Кривого, я был демоном и не мог так просто сдаться. Я очистил сознание, оставив лишь заезженную пластинку заклинания, оно повторялось раз за разом, и вдруг - со мной что-то стало происходить....

Медленно - медленно.

Я распространялся вокруг себя.

Повис беспомощной, легкой дымкой тумана над крошечным замком и понемногу начал сгущаться, заслоняя огромной тучей себя озеро и его окрестности.

Я видел в темноте на десятки лиг. Нет, не только видел. Я почувствовал в городке, что переливался редкими огоньками далеко на краю горизонта, волю другого существа со сходными талантами.

Я ощутил, как его разум осознает контакт со мной. Меня коснулась его доброжелательность, он подумал мне: "-Не напрягайся, Я поддержу тучи, пока вы уматываете. Будешь в городе - заходи."

Мощное "Я" незнакомого союзника приняло на себя всю работу, ну а я-сначала медленно, затем все быстрей и быстрей вернулся в свое тело. Диск луны еле пробивался через облако. Потянули первые, еще слабые порывы ветра и на сухую почву звучно упали тяжелые холодные капли. Кривой, .естественно, уже мерз и вполголоса ругал меня. По его мнению, дождь оказался перегибом палки. Я развел руками:"ну так получилось".

Бывалый Архиерей проворчал:

- Зря бухтишь, Рик. Самая погодка. Дождь - хоть и неуютен, зато стражу со отен погонит, а заодно замоет следы так, что ни один харраш не возьмет. Ты вор или девица из благородных?

Вор прекратил жалобы, но внутри, судя по недовольному насупленному лицу, все же остался при своем мнении. Испустив тяжкий вздох, пробормотал:

- Так чего сидим?

- Рано, - проворчал Архиерей, - Во, полил как из ведра. Теперь как раз. Столкнув самодельный кораблик на легкую волну, мы побросали невеликие пожитки и взяли в руки примитивные весла, больше всего похожие на драные веники, сплетенные Архиереем, пока я "колдовал".

- Приноравливайтесь к волне, чтобы шлепки были не слышны, - сказал он. Вода донесла до нас недовольный голос стражника: "Шестая стража, облака, дождь!" в нарастающем шуме ветра и дробном стуке капель по нам, по лодке, по водной глади. Очень скоро мы промокли до костей и одинокий стук зубов Кривого превратился в трио. Я прислушался и фыркнул: в шипении, сдавленных проклятиях и скрежете зубовном была какая-то дьявольская музыка. Кривой услышал и проворчал:

- Ишь, веселится, отродье нечистое! Спасай таких: от х-холода колеешь, а он знай себе скалится.

Архиерей между тем приладил над головами какой-то лоскут, и капать стало пореже. Вдобавок попутный ветер получил добавочный упор и поволок лодочку вперед чуть быстрее. Ветер дул ровно, темная полоса берега приближалась, хотя до него и оставалось еще достаточное для неприятностей расстояние. Архиерей первым положил свой гребок в лодку, буркнул:

- Доедем и так. Нечего зря силы тратить. Еще весь день потом не присядем.

- По мне, чем скорее на берег - тем лучше, - прошипел Кривой.

Архиерей усмехнулся:

- Ну да. И лежать там под лодкой, ожидая, когда какой подпивший стражник о нее споткнется? Или лазить по болотам впотьмах?

- Да тише вы, - глодал голос и я, - Ночью над водой ой как далече слышно.

Словно в подтверждение словам где-то на берегу взвыли харраши.

- Дикие, - безошибочно определил Архиерей:

- На падали дерутся.

- Значит, л-людей там нет, - изрек дрожащий Кривой.

- Нам от того не легче, - проворчал Архиерей, - Шум поднимут, да еще и провожать пойдут. Воюй о ними...

Вой, визг и другие содержательные звуки стихли в шуме непогоды.

- Может, ушли? -через некоторое время предположил Кривой. Архиерей снова хмыкнул, - Ну да, уйдут они от падали, как же. Просто попрятались от дождя. К этому времени мы уже сбились в кучу посреди лодки и немного отогрелись спинами. Луна уже ощутимо сместилась к закату. Полоса берега набирала сочность черноты и ширину. Внезапно по успокоенной дождем воде прошла рябь. Лодка качнулась. Кривой невесело промычал:

- Вот и рыбки. Что будем делать, демон?

- Молчать и не двигаться, - сказал я, нашаривая добытую Архиереем пику:

- Держите меня за пояс. Покрепче, - и замер как изваяние в чуть покачивающейся посудине, стоя на коленях в позе равно расслабленной и пружинно-готовой к действию. Снова освободил свой разум, пытаясь установить местонахождение хищника. Скоро пришел контакт. Оно кружило на глубине, чувствуя движение на поверхности и ожидая сородичей.

Сородичи не заставили себя ждать. Как только оно уловило пульсации их мощных плавников, торопясь быть первым, оно ринулось вверх, к пище. Только мгновение я видел на поверхности огромную воронку рта, усаженную неисчислимыми треугольными зубами, как пика словно живая, рванулась из руки и пропорола своим длинным зазубренным лезвием пару хороших ран, и хлынула черная кровь.

Чудище медленно погрузилось. Под нами разыгралось пиршество, лодка ходила ходуном, а неслабеющий ветер ровно тащил нас к берегу,

После длительного молчания я услышал голос Архиерея:

- Неплохо. Пожалуй, ты выживешь в Черных Пустынях.

Я осматривал близкий берег:

- Вот уж куда не собирался. А что, нам туда?

Архиерей хмыкнул, но внятно ничего не оказал. Кривой же только начал оправляться от потрясения:

- Уффф, ну у вас и нервы! Я чуть по воде от этой кра-асотки не побежал...

Берег молчал. Харраши не подавали голоса. Его тишина стала зловещей, он чернел почти под лодкой, и скоро нас мягко принял илистый маслянисто отблескивающий пляж. Проваливаясь в вонючую жижу почти по колено, мы вытащили лодку на твердую почву, быстро разобрали на составные части, затоптали в ил ветки каркаса и сложив мокрую шкуру в неаккуратный тюк, увязанный все той же веревкой, осторожно тронулись при сумеречном свете сереющего небосвода вглубь сырого, чавкающего берега озера под все еще хлещущими струями дождя. Пробуя почву впереди себя тыльником пики, Архиерей что-то бормотал себе под нос. Кривой трясся под мокрой шкурой, которую, несмотря на негодование, навьючили- таки на тощую спину. Архиерей при этом добродушно заявил:

- Какие обиды, Рик? Я просто забочусь, чтобы ты не слишком вымок.

Я нес сверток с вещами и едой. Так, в стиле Архиерея, "не спеша, но и не мешкая", мы покинули берег и углубились в холмистые окрестности озера. Небо уже совсем посветлело, когда Архиерей резко остановился. Дремлющий на ходу Кривой натолкнулся на него, открыл рот, чтобы выругаться, да так и замер. Я почувствовал, что сопровождавшая нас вонь стала гораздо крепче. Архиерей, молча и неподвижно разглядывал что-то впереди. Потом жутким, нечеловеческим голосом глухо сказал:

- Иди сюда, Клинок. Ты должен увидеть это.

С пригорка открылась здоровенная котловина, некогда, наверно, бывшая одной из здешних топей. Трясины не осталось - ее замостили голыми раздувшимися безголовыми телами. Сотнями разлагающихся, непристойно брошенными в топь телами, многие из них - со следами пыток, скрюченные в агонии, сплетенные в отвратительный узор.

- Могильник, - сказал Кривой, - Идем отсюда, Архиерей, тут полно заразы.

Архиерей молчал. Кривой дернул его за рукав:

- Идем, вот дорога, по ней до самого Тракта дойдем.

Архиерей повернулся ко мне. Его лицо снова ничего не выражало.

- Ты видел? Это все - ты. Если бы не ты, они бы жили. Помни об этом месте. И о других таких же местах. Их не одно и не два.

Я вздохнул, втянув в себя крепко настоянный на разлагающейся плоти и оттого сладковатый воздух:

- Учту. Но что я сейчас могу? Может быть - пойти, сдаться и так далее?

- Если бы я думал, что так лучше, то давно бы отдал им тебя, - сказал Архиерей, и его изумрудные кошачьи глаза блеснули, - Но это делает хорошо немногим, на некоторое время - а потом губит нас всех.

Он досадливо махнул рукой, и мы зашагали дальше, обходя могильник. Когда котловина осталась за спинами, мы вышли из шлейфа трупного запаха, и Архиерей заметил:

- Коли мы сейчас помогаем тебе - то только потому, что можем сделать только одно. Оставить тебя живым и потом стребовать о тебя за это. Понимаешь?

Я пожал плечами:

- Чего тут непонятного? Все ясно. Хотя мне хочется думать, что Рик давно уж беспокоится за меня вовсе не потому, что ему кто-то там это поручил. Может, я и ошибаюсь, но думаю, что мы подружились с ним.

- Я тоже так думаю, - буркнул Кривой, - Ты, Архиерей, всю жизнь был слишком расчетлив. Поэтому и друзьями не обзавелся.

Тот только усмехнулся, продолжая мерить большими шагами дорогу. Из-за горизонта показался краешек светила, когда с очередного бугра мы увидели тракт. В этот утренний час он был еще пуст, извиваясь желто-коричневой лентой между буграми. В окрестных деревеньках из труб начинали идти дымки, в чистом и свежем воздухе звонко разносились голоса животных. Как и везде, крестьяне поднимались здесь рано. Дойдя до развилки, мы приуменьшили ход. Архиерей рылся в наременных карманах, достал что-то, обернутое в пучок сероватой ваты, подал Кривому:

- Это тебе сделал Роххи. Знаешь, как им пользоваться?

Рик, не скрывая любопытства, развернул сверточек. Из ваты показался стеклянный глаз того же оттенка, что и сохранившийся. Ладонь парня крепко сжалась, он пробормотал:

- Ну, спасибо...

Архиерей повернулся ко мне.

- Пора менять облик, Клинок. Можешь перекинуться так, чтоб твои приметы изменились?

- Я попробую, - неуверенно пообещал я, Привлекательность не имела сейчас решающего значения, так что я сосредоточился в первую очередь на росте. На ходу ничего не получилось, О чем я и сообщил своим спутникам. Архиерей подумал и решил:

- Все одно неплохо бы позавтракать. Да, пора уж прикинуться бедными, но честными людьми. Чтоб меньше на нас пялились. Помнится, где-то недалече жил один старичок, у которого я оставлял некогда кое-что из вещей. Надо бы напомнить...

Мы немного отошли от Тракта, присели у одного из старых кострищ, поскидали поклажу. Дождь успокоился, облака бесследно исчезли с полыхающего неистовой синевой неба. Ветер тоже затих, дымы из труб стояли вертикальными столбами. Насобрав дров, Рик бросил на Архиерея дальнейшие заботы и наслюнив стеклянный протез, прилаживал его на место, используя вместо зеркала лезвие ножа. Я сел на расстеленную шкуру, чувствуя кожей лица приятное тепло восходящего светила, и задумался о смене облика. Я знал, что раньше изменяться было очень просто, но - как? Испытанное уже освобождение ума не дало ничего, кроме обрывков воспоминаний, подтверждающих это - и все. Я снова почувствовал тяжелую ненависть к устроившим мне эдакую развеселую жизнь. Оставался только шаг, чтобы вспомнить своих врагов - но я не смог. Ненависть смешалась о отчаянием. Когда Рик коснулся моего плеча, я, придя в себя обнаружил, что сгорбившись до боли в руках стиснул голову, словно пытался выдавить из нее скрытое. Он повторил:

- Давай завтракать. И то, уж чего, а жратву мы заработали. Это уж как ни говори, правда - чего только не натворили за ночь. А у тебя все никак не получается?

Я только вздохнул, но под ложечкой и в самом деле засосало от запаха поджаренной на костре ветчины. Погоревать можно было и попозже. Внезапно я остановил Рика, уже собравшегося откусить ломоть мяса:

- Скажи имя моего врага!

Он отвел взгляд:

- Прости, я еще его не знаю. А даже если бы знал, то но мне нельзя этого делать. Может... Я спрошу.

Я повернулся к жующему Архиерею:

- А может быть, ты знаешь? Это очень важно для меня. Мне кажется, что когда я вспомню его, то вспомню и себя.

Архиерей показал на набитый рот и покачал головой. Прожевав, он сказал:

- Да не знаю я его. И Кривой тоже не знает. Откуда нам?

- Мучители, - проворчал я, - Эгоцентрики.

Архиерей и Рик переглянулись и промолчали.

Затем Архиерей снова оглядел из-под ладони окрестности, бормоча:

- Ага, точно. Лишь бы не помер дедуля. Пожевали? Пора двигаться.

Пожитки разобрали по рукам, костер разбросан и тухнет, агонизируя несколькими тощими струйками дыма. Кривой, впрочем, теперь надо присмотреться внимательно, чтобы заметить протез - оглядывается и вздыхает. Неожиданно говорит:

- Смотри, видишь как красиво вокруг? Вот эти поля, деревенские домики, это небо - такое синее, что жуть пробирает, ежели в него долго глядеть?

- Вижу, - в тон ему отвечаю я, - Ничего, красиво. Ты это к чему?

- Да так... - неожиданно смущается он и начинает грызть ноготь, - Просто так.

Архиерей посмеивается одними глазами:

- Да это что, вот портовые города, там действительно иной раз замрешь - и глядишь, глядишь... Пока кто не толкнет или в кармам не залезет. А бывает - и так, и эдак сразу.

Я не возражаю, и разговор затихает сам собой. Я сейчас не интересуюсь достопримечательностями, окружающими нас. Куда более мне любопытен я сам. Поэтому, настроив тело в ритм движения, я вновь погружаюсь в себя. Что же такое - я? Откуда я, каков мой родной мир, как, разрази меня гром, вытащить обрывки памяти и соединить их воедино? И - самое главное сейчас, как я раньше менял свой облик? Снова пробую сконцентрироваться, нащупать что-нибудь. Сейчас я напоминаю себе слепца в незнакомом месте. Двигаясь внутри себя медленно, с опаской, чувствуя, как прохожу возле мрачных, замкнутых непонятных образований. Я толкаю их как двери - входа нет. Правда, нет недостатка в путаных, рваных картинках. Их с каждым днем все больше и не все тут же забываются. Некоторые из-за неясного содержания, иные не содержат, кажется, ничего волнующего, но от них щемит в груди. Наверно они когда-то были очень дороги мне. Перебираю их, но пока неясно, что трогательного в картине безжизненного, безводного серо-сизого мира, в его бескрайней пустыне с серо-черным зернистым песком и источенными ветрами редкими вертикально стоящими столбами дикого камня? В синей дороге, рассекающей фиолетово лиловые заросли? В множестве других картинок, отражающих мгновенные снимки разных миров, их странных существ, непонятных строений и машин?

Я вдруг осознаю, что ритм движения изменился, и выхожу из себя, то есть переключаюсь наружу. Впереди маячит приближающееся село. Мы сошли с тракта и двигались уже по плохо пробитой в траве колее к одиноко стоящему на большому двухэтажному очень старому, но заботливо ухоженному деревянному дому. На дальних подступах нас встречают десятка полтора прирученных харрашей, они обнюхивает, соблюдая свою иерархию, затем сопровождают к дому, задрав однообразно движущиеся косматые хвосты. Звери ухоженные, сытые и уверенные в себе. Такие мне нравятся. Архиерей постучал кулаком в двери, а животные взяли нас в полукольцо. Мне показалось, что их готовил хороший дрессировщик. Я протянул руку к морде ближайшего. Руку молча обнюхали и оскалив желтые острые зубы, отказались продолжить знакомство. Между тем дверь открылась, в ее проеме показался высохший как скелет, лысый и сморщенный старик. Он кивнул в на приветствие Архиерея, глянул на Кривого и надолго остановил взгляд на мне. Затем, придя к каким-то выводам, дедуля наконец подал голос:

- Проходите, гости, - повернулся и пропал в полумраке. Миновав обширную прихожую о запахами шкур и стружки, мы попали в пахнущую затхлым и едой комнату. Старик выдвинул из угла несколько грубых табуреток:

- Садитесь. Рассказывайте, - Его тонкий дребезжащий голос свидетельствовал о многих прожитых годах, если не столетиях, голова чуть заметно подрагивала. В домотканой дерюге, в истертых почти до прозрачности кожаных бреднях, старик казался посторонним в чистом, прибранном помещении, со старой, но аккуратной немногой мебелью. Простой деревянный, скобленый до белизны стол, обширный, темный от времени шкаф да длинная, во всю стену лавка застеленная не новой, но чистой домотканой дерюжкой смотрелись не так плохо, как можно было бы ожидать по хозяину. Я слушал вполуха рассказ Архиерея на воровском языке Материка и рассматривал комнату. Старик, похоже, слушал тоже рассеянно, разглядывая меня. Когда Архиерей замолчал, дед встал, достал из шкафа немаленькую зеленого стекла бутыль, затем пошарив в темных недрах вытащил разномастные кружки. По тому, что вино предложили холодным, без закуски, я понял, что мы - гости нежеланные. Кружки со стуком опустились на стол, и со словами: "Угощайтесь, пока подберу одежонку", старик вышел из комнаты.

Кривой было ринулся к четырехстворчатому шкафу, но Архиерей, наливавший вино, перехватил и предъявил вору огромный кулачище. Кривой покорно вернулся к кружке, вздыхая и укоризненно качая головой. Архиерей в ответ так глянул на вора, что и мне-то стало не по себе. Старик шебуршал чем-то наверху, за недолгое свое отсутствие он нашел нам все необходимое.

Сбросив красно-черную заляпанную форму, мы стали мирными людьми. Кривой натянул суконные теплые свободные штаты некрашеной серой шерсти, зеленую рубаху да старую, латаную, но чистую куртку из вытертого на обшлагах и локтях черного бархата. Нашелся ему так же теплый берет из того же бархата. Предупреждая желание юноши, старик распахнул одну из створок шкафа, где на оборотной стороне имелось красновато сияющее зеркало. Против желания брови у меня приподнялись. Это я помнил - медные зеркала ценились больше серебряных, за то, что они давали отражение теплого желтоватого оттенка. К тому же, для колдовства часто непригодны предметы, содержащие серебро. И в качестве волшебных часто используют именно медные зеркала. Пока облачался Архиерей, Кривой вытанцовывал перед зеркалом. Он крутился как девчонка, строил себе рожи и вообще был в прекрасном настроении. На его ногах приятно поскрипывали высокие башмаки, на поясе красовался большой, хоть и пустой пока навесной квадратный карман, а на боку болтался небольшой тонкий кинжал, сильно смахивающий на граненый стилет. Облачившийся в привычную униформу Архиерей оттолкнул Кривого от зеркала, глянул на себя и вернулся к вину. Кажется, он не признавал маскарада, отдавая предпочтение ладно сидящей прочной и теплой непромокаемой кожаной одежде рудозная. Забравший форму и уставные сапоги старик снова исчез наверху. Меня разбирало любопытство - что он приищет мне.

Параллельно какая-то часть меня продолжила поиски в обрывках памяти. Я понимал, что как я не рядись, чрезмерно высокий рост неизбежно выдаст меня. Чтобы выжить, мне было необходимо срочно изменить тело.

Вдруг я ухватился за какую-то мысль. След мысли. Напряженный поиск или случай, неважно, принес свои плоды. Осторожно, как рыбак, тянущий крупную рыбину на несерьезной снасти, с замиранием сердца я вытащил знание на поверхность. Несколько минут неподвижно сидел, получше запечатлевая его. Конечно, это было не совсем то, что я искал, но это тоже могло пригодиться. Я попробовал применить это новое знание.

И вышел из себя. Стало странно - и хорошо. Я раздвоился, что-то произошло с моими чувствами. В том числе - и с ощущением времени. Оно стало тягуче - упругим, и я мог ускорить или замедлить его бег. Я видел привычным взглядом Архиерея, Рикхаша и комнату, и в то же время мог легко посмотреть на себя со стороны. Я неожиданно вспомнил, что это называется "информационное состояние", и что я могу развеять свое тело, а потом создать его снова. Я засмеялся: "превосходная игра!" и совсем было хотел развеять свое тяжелое, такое неудобное тело, когда на микросекунду раньше разрушающего пси - импульса осознал глупость такого шага. Да, это Игра, но никто не должен заподозрить, что я уже играю. Я перехватил уже изготовленный машиной моего сознания пси, изменил его и позволил ударить в мою оболочку. Еще раз беззвучно рассмеялся. Я был на волос от полного восстановления своей сущности, я мог сделать это немедленно - но полностью контролируя ситуацию, предпочел пока не делать глупостей. Как известно, для того, чтобы совершить глупость, нет понятия "слишком поздно". И потом, мне давно было любопытно, какие же силы участвуют в Игре, скрываясь до времени за своими наемниками. Я медленно распространился во все стороны, охватив собой весь дом, просто так, и сгустился в своей телесной оболочке. Прошла целая вечность по субъективному времени - целых 0.007 секунды, пока я был вне тела, но оболочку уже охватили изменения: мое тело, охваченное золотистым свечением, стало текуче - подвижным, оно расплывчато лилось и одновременно менялось, как бы оплывая, становясь намного ниже и толще. Волосы, утратив зелень и длину, стали мышино-серыми, на висках проступили заметные залысины, образовался животик, а круглое личико с ясными живыми глазками - бусинками делало впечатление обо мне совершенно иным: весельчак, жизнелюб, любитель выпить и закусить, соня и лентяй. Ручки с ножками стали пухлыми и коротенькими, на щеках проступил румянец. Трансформация закончилась. Кривой ошеломленно глядел на измененную оболочку, Архиерей оценивающе посмотрел и с уважительной миной кивнул. В двери вошел старик о ворохом тряпья, остановился и вопросительно посмотрел на Архиерея.

- Извини. Его ищут, так что, сам понимаешь, хм...- поморщился,- Подбери снова.

Старик обошел вокруг меня, поглядывая, как портной, потом резко вышел, и почти сразу вернулся с небольшим узлом.

Светло-коричневый камзол, жилет и штаны из той же ткани, почти новые, песочного цвета рубаха да башмаки с пряжками понравились - ведь теперь я потерял всякое сходство с воином, становясь то ли лекарем, то ли законником, то ли небогатым купчишкой. Сбросив с себя форму, я совсем собрался облачаться, но взгляды троицы оказались прикованы к моему телу. Падающие тени очертили ранее незамеченное изображение неизвестного мне зверя, летящего с оскаленной пастью в прыжке на зрителя. Я пошевелился - пошевелился и зверь.

Первым пришел в себя Архиерей:

- Слыхал я про такие штуки, но вижу впервые. Как по-твоему это называется, Клинок?

Я попробовал вспомнить, неуверенно предположил:

- Кажется, что-то вроде "картина теней".

Повернулся к свету, натягивая рубаху - и зверь исчез. Архиерей и старик молча переглянулись. Кривой же подошел и попытался нащупать складки и выступы, отбрасывавшие тени. Пальцы его были холодные и липкие от вина, я вежливо отстранился и продолжал одеваться. Архиерей довольно хмыкнул:

- Во, теперь то, что надо. Имеются студент, горщик и, хмм... Ученый. Довольно милое общество. Не вызывает ненужных подозрений. Вот только надобно вам подумать над именами.

В воздухе повеяло дорожной пылью, нагретой кожей, конским потом, старыми книгами и образцами минералов. Демон надменно поднял голову и заявил:

- Я не намерен дважды повторять, так что потрудитесь сразу вбить мое благородное имя в свою толотокостную голову. Зарубите на своем носу: меня зовут не как-нибудь, а магистр естественных и оккультных наук Харбо Сеосаре.

Старик неожиданно кивнул.

- Мальчик не так уж хил. Экспедицию Сеосаре в Черные пустыми забыли далеко не все, старого дурака он изобразил неплохо и выбрал правильно. Ехал человек вдвоем со своим учеником, школяром... Как зовут вашего ученика, магистр? Демон повернул голову, словно только что обнаружил его присутствие:

- Симпли, как твой полный имя, никак не упомнить? Симпли, где ты, олух царь небесный? Куда опять подеваться этот бабник?

Кривой тихонько повизгивал от восторга. Старик переглянулся с Архиереем и кивнул ему:

- Ну а ты, естественно...

- Проводник, - подтвердил Архиерей, - По прозвищу Рудокоп.

- Прекрасно. Теперь займемся мелочами, - тихо сказал старик.

27. Этли-7.

Она, подсматривая за своими людьми, не сразу поняла, что вздорный, желчный, карикатурный человечек рядом о ее парнем и есть демон. Таким она не видела его в своих видениях. Она поняла, что ход событий изменился. Новых видений у нее не было уже давно, и Этли не знала как теперь обернется дело. Не знал Привратник. Он все еще благодушествовал в окрестностях озера Мюэллар, загорал и поправлял здоровье после подземелья Миррор. Рядом с ним Этли часто видела невысокую пухленькую, очень практичную особу, по утверждению Привратника - жрицу из какого-то храма, взятую им во временные жены. Жрица кормила колдуна как на убой, холила и лелеяла, так что с его округляющегося лица не сходило довольное выражение. Этли же в противовес ему становилась все тоньше и бледнее. Она чувствовала, как набирают ход по новой колее события и все больше терзалась за судьбу одноглазого вора. Он не был похож на юношей, которых она знала. Хотя не всегда его поступки нравились княжне, но в вопросах чести, пусть и по-своему понимаемой, он не раз оказался тверже иных знатных. Рик Хаш не имел спеси, это было странно, но приятно.

Рассчитывая на самое худшее, она не раз доставала из багажа Нож Мести, свое последнее оружие в предстоящей схватке не на жизнь а на смерть, "Самое худшее" означало, что схватки не миновать. Но события уже развивались иначе, и она пока не знала - где, когда и кто может стать ее главным противником: Красный Герцог Гуланайн, Белый Барон или же кто-то еще, пока незаметный ... В этот вечер, отужинав с женой Барона и вернувшись в свои апартаменты, Этли наконец-то поняла, что ее твердости может не хватить, чтобы пожертвовать Риком Хашем:

- Я люблю этого человека. И если только он останется жив... О, если бы!

28. Тракт - 4.

Дневное светило уже упало за горизонт, когда усталые путники остановились напротив зеленого фонаря постоялого двора. Коренастый горщик проворчал:

- Пожрать не мешает. Сколько еще придется трясти кишки по этой похабной дороге, так уж хоть не пустыми.

Полный коротышка согласно кивнул, а юноша студенческого вида возбужденно воскликнул:

- А какие тут я едал охотничьи колбаски, господа! Прямо с огня, шкворчащие, из дичи! А уж какое тут вино...

- Так не стой как пень, - сварливо прервал излияния толстяк, - Займись.

На шум и разговор в дверях заведения появился хозяин - крепкого сложения человек с красным от кухонного жара и вина жуликоватым лицом. Он с наработанной годами работы сноровкой на глаз определил состоятельность добротно экипированной троицы, на слух - полноту кошелей и засветился гостеприимной улыбкой:

- Прошу, господа! Погоды ныне промозглые, так что жаркий очаг, лучшие вина и обильные изысканные яства вы найдете здесь!

Понизив голос, добавил:

- А коли угодно, то и другие услуги.

Снова закричал:

- Эй, конюх! Займись-ка усталыми лошадками господ, да на совесть!

Троица со сказочной быстротой оказалась за ломящимся от еды столом перед жарким пламенем очага. Одинаково вытянув к огню ноги, они с одинаково сладострастным видом наполнили кружки горячим вином. Толстяк добродушно проворчал:

- Да, иметь бы всегда больше денег, чем нужно тратить.

Рудознай проворчал сквозь набитый рот, что это пошло и банально. Студент же, совершив несколько огромных голодных глотков из своей кружки, видно, совсем осовел от тепла и вина и отсутствующе вытаращился в огонь, медленно жуя невесть что, рассеянным жестом взятое с ближайшей тарелки. При этом брови юноши сдвинулись, образовав несколько вертикальных складок в переносье, словно он напряженно прислушивался к чему-то в гуле шагов, негромких разговоров и звяканье посуды. Пробегающий мимо стола трактирщик кивнул на юношу:

- Влюблен?

- Постоянно, - рассмеялся рудознай, - Ничего. Женится - и как рукой снимет.

- Это точно, - хрюкнул трактирщик и убежал на чей-то зов.

Рудознай и толстяк успели произвести подробный смотр всем тарелкам и прочим емкостям, присутствующим на столе, когда юноша вернулся к делам низменным - жадно накинулся на остывающую снедь, не забывая и про успевшее остыть вино в кружке. Время от времени он тревожно косился на спутников, но больше осторожно, но внимательно окидывал молниеносными цепкими взглядами полумрак трактира. Толстяк заметил это, негромко спросил:

- Что, неважные новости? Не стоит так волноваться. Когда у нас они были хорошими?

- Нужно немедленно уходить? - спросил горщик. Юноша умоляюще указал на набитый рот. Толстяк перевел:

- По крайней мере, успеем нормально поесть. Утолив голод и запив съеденное надлежащим количеством крепкого, терпкого южного вина, юноша выждал момент, когда у их стола никто не крутился и сообщил:

- Придется ехать всю ночь. Нас догоняют. Идут медленно, но уверенно и без остановок. К утру будут здесь. И это еще не все. Худшее расскажу позже. По дороге. Здесь полно шпионов, говорите осторожно. Уезжать отсюда надо в разных направлениях, чтобы не дать следа. Договоримся о месте встречи открыто, но будто через месяц. Пока все.

Горщик мрачно кивнул, проворчал толстяку:

- Уезжаю последним. Дождетесь. Толстяк беззаботно фыркнул, словно рудознай хорошо пошутил:

- Ага. Я - второй. Юноша выразительно посмотрел на сидящего неподалеку слегка пьяного местного сказителя, время от времени исполняющего недлинную балладу:

- Позже меня на три песни.

В узкое окно трактира показался узкий серп, посеребрив пейзаж. Юноша расплатился, купил с собой большую бутылку вина, краюху хлеба и шумно распрощался со спутниками.

Глядя на студента, уходящего в сопровождении хмурого, заспанного конюха, трактирщик вздохнул:

- Эх, молодость!

Горщик с толстяком посидели еще. Затем основательно набравшийся толстяк накупил еды и вина, с помощью конюха кое-как залез в седло и потрусил по дороге, распевая развеселую, но совершенно неприличную песню о жене витязя, ушедшего на войну. Пел он, как всякий лишенный слуха, громко, с огромным воодушевлением, срываясь то на визг, то на рев, отбивая такт по седлу. Когда его вопли затихли вдали, вернувшийся трактирщик спросил у рудозная:

- Что это ваши друзья не переночевав, на ночь глядя поехали?

Горщик, выпив огромное количество вина, все же говорил как трезвый. Он чуть покачнулся и медленно, рассудительно заметил:

- Да какие могут быть друзья? Дорожные попутчики, а не друзья. Хороши были бы друзья - я да законник, да еще этот шальной мальчишка. Садись, хозяин. Уважь - выпей со мной. Твои клиенты вон уж кто домой уполз, а кто и под столами прикорнул. Мои собутыльники тоже ушли: студент рванул завернуть очередную юбку; а законник мчится облапошить кого-то по завещанию недавно умершего дядюшки. Посиди со мной. Это ж у меня последняя остановка перед моим забоем. Там, спору нет, уютно, да собутыльника нет. И, к примеру, стряпать тоже самому надо.

...Когда зеленый фонарь с вершины очередного бугра превратился в одну из ярких звезд, значительно снизивший громкость толстяк совсем перестал напевать. Он больше не производил впечатления пьяного.

Ловким, естественным жестом он неслышно извлек длинное, холодно сверкнувшее лезвие клинка военного образца. Положил его на колени. Впереди, скрытый резкой тенью от серебряного лунного света, под высокими деревьями рощи кто-то стоял. Только демонское зрение, способное различать оттенки температуры, позволило ему увидеть несколько светлых силуэтов на фоне более холодного, а потому и темного провала лунной тени,

От скопления людей отделился силуэт всадника, неспешно двинулся навстречу замершему демону. Окликнул вблизи:

- Это я, Рик. Тут свои люди. Придорожники. Я поговорил с ними, и они не станут препятствовать нашему проезду на юг. Многих знаю по Братству.

- Это хорошо, - проворчал толстяк, отправил клинок на место и спешился, - А то столько народу у вас туда-сюда носится, что ночью, посреди Тракта невозможно уж и спокойно помочиться.

Юноша фыркнул:

- Пока мы пили да ели, им уже нарассказывали про полные кошельки некоего нотариуса. Ну и, соответственно, гм...

- "Запрягай мне, господи, коней беспредела. Я хотел бы пешком, да видно мне не успеть." - непонятно промурлыкал демон. Пожаловался:

- Я сейчас похож на мешок книг, разодранных на клочки и старательно перемешанных.

В ответ забулькала студенческая фляга, оценивающее цоканье и наконец, недовольное ворчание:

- Вино-то как разбавлено!

Демон фыркнул:

- Время, оно немилосердно ко всему, кроме вин, потому что они как бы нескончаемы в своих бочках. И прежде всего благодаря воде.

- Вот будем возвращаться, я ему попомню, - угрюмо бросил вор, - Интересно: он всем так разбавляет, только подгулявшим, только незнакомцам или же нам одним?

- Ты выбрал неподходящее время для такого вопроса, - заметил демон, - Сейчас трудно отыскать кого-либо, покупавшего вино на вынос в этом трактире, кроме нас самих. Кстати, сейчас и мне хочется тебя кое о чем спросить, Ведь ты послан от княжества, да? Но это не вопрос. Я тут кое до чего додумался, так что прошу ответить честно. Обещаешь?

Юноша нервно глянул на силуэт демона и поежился:

- Я ж тебе говорил. Смотря насчет чего. Но ты спрашивай.

Демон хмыкнул и сказал неприятным голосом:

- Ведь у Халрика был контракт на меня. Почему он меня не убил? Ведь это было так просто - чик и все.

Конь вора переступил с ноги на ногу, после недолгой паузы юноша проворчал:

- А ты стал другим. Жестоким.

- А ты не ответил на вопрос. Я бы хотел сначала ответ, а потом обсудим мои перемены.

- Хмм... Ты считаешь, что он мог так просто убить безоружного калеку? И запятнать себя, витязя, на всю жизнь? Или это сделали бы его дружинники? Тоже позор.

- Так нанял бы кого-нибудь. Что, его людям было трудно связаться с членами Гильдии Убийц? Какой прок ему тратить деньги, спасая меня, когда это уже стало, верно, раз в сто дороже?

Юноша пожал плечами:

- О великие боги, откуда я знаю! Если ты думаешь, что кто-то объясняет мне, зачем я должен сделать то да это самое, то ты слишком высокого мнения обо мне. Я уже говорил тебе не раз, что я всего лишь наемник, не больше. И вообще, мы что, так и будем торчать здесь? До уговоренного места лучше доехать, а то Архиерей опять рахбухтится.

Они подъехали к большому валуну на другом краю рощицы. Отсюда до трактира приходилось около часа неспешной верховой езды. Юноша спешился, прошуршал в невысоком кустарнике, собирая дрова, протопал к камню и стал что-то там делать. Демон не спешил слезать с теплого крупа животного. В лицо били резкие порывы холодного ветра, несущего промозглую сырость с вершин заснеженных гор. Между тем Рик достал огниво, высек огонь, и, помотав в воздухе трутом, сунул трепещущий огонек куда-то в недра валуна.

- Зря ты все это затеял, - неодобрительно проворчал демон, - Ночью огонь знаешь за сколько виден?

- Да никто ничего не увидит, - беззаботно сказал вор, - Это ж Камень Путников. В нем неведомо когда и кем высечена печь с дымоходом, мне Архиерей рассказал. Натопишь - так только к утру остывает. Здесь и сиденья есть.

Внутри камня стрельнуло полено, послышалось гудение разгорающегося огня. Юноша топтался у валуна, демон же скептически поинтересовался:

- Зачем бы его здесь ставить, когда трактир под боком?

- Он очень старый. Видать, выдолбили его еще когда трактиром здесь и не пахло, - Рик помолчал, слушая гудение огня, подбросил еще дров, - Я и раньше видел такие придорожные валуны. Особенно много их на севере Миррор. Только не знал, что камни-то с секретом. При случае надо будет проверить, так ли, как сказал Архиерей. На севере они стоят по два, по три даже. Часто получается вроде комнатки, если сверху чем прикрыть.

- Все это любопытно, одного не пойму: мы что, собрались Архиерея всю ночь ждать, что ты огонь развел?

- Так интересно же! - возмутился юноша, - А то я так и не знал бы, пошутил он насчет печи в камне или нет. Все равно же ждем.

- Я уже здесь. А ты орешь, как стая сакка, - проворчал из темноты голос Архиерея, - Едем, что ли? Разболтались на пол-Герцогства, как дети. Дневать будем у меня.

Трое всадников молча ехали по скверному, изрытому Тракту, доверясь острому зрению лошадей, неторопливой трусцой несших седоков на юг. Давным-давно скрылся во тьме холм с Камнем Путников, и созвездия почти уж опрокинулись над головами, когда вор решился заговорить.

- У нас осталось не более трех дней, чтобы дойти к Башне Силы. Потому что через три дня должен появиться его Враг.

- Угу, - пробормотал Архиерей, - А ты знаешь, что Башня Силы стоит в Хонаре?

- Ну конечно.

- А где находится сам Хонар?

- В Черных Пустынях. И ходу туда прилично. Все это я знаю. Но ты жил на самой их границе, так что наверняка знаешь короткие тропы.

- Тропы-то я знаю... - протянул Архиерей, - Да что вперед загадывать. А ведь я был прав, что нам нужно будет туда.

Ему никто не возразил.

Когда небо стало светлеть, усталая троица поднималась по косогору, ведя на поводу спотыкающихся лошадей. Кривой спал на ходу, покачиваясь, запинаясь о камни осыпи, и Архиерей с ворчанием отобрав у него повод, закрепил его за упряжь своего животного.

Демон порядочно вымотался, но продолжал зорко вглядываться и прислушиваться. Хотя Архиерей и гарантировал полдня чистого сна, каратели Герцога могли оказаться не единственной актуальной проблемой в столь уединенной местности. Воевать же с кем-либо невыспавшись и с устатку демону хотелось в последнюю очередь. Демон вглядывался, вслушивался и думал, что странная подобралась кампания и странными путями она движется. Теперь вот заговорили о Черных Пустынях, как об очередном пункте путешествия. Хоть вор и боится их до одурения. Он думал о том, что представляет собой Хонар, заброшенный после катастрофы много десятилетий или столетий назад, и насколько реально найти там что-то хотя бы просто действующее, не говоря уж про пригодность чего - либо там в качестве оружия, годного на его Врага...

Между тем осыпь незаметно перешла в пологую ложбину, лошади почуяли жилье и прибавили шаг, надеясь на еду, воду и долгожданный отдых.

Хижина Архиерея заняла расселину скалы, и ее стена, сооруженная из камней и глины, взятых здесь же, поросших лишайником, сливалась с местностью. Когда в одном из соседних склонов обнаружилась рваная дыра пещеры, где к откровенной радости лошадей для них нашлось лежалое, но еще годное сено и выдолбленная колода с водой, демон сделал вывод, что устроились здесь давно и основательно. После первоначальной суеты прибытия, с неизбежностью развъючивания, расседлывания, растапливания и прочих приготовлений вор улегся в шкуры в пещере. Архиерей, зайдя в дом, витиевато и бессмысленно выругался, сел на постреливающую растопкой еще холодную кровать-печь, сбросил сапоги и куртку, не глядя на осматривающегося демона:

- Вот и дома... Правда, ненадолго. Ложись, чо таращишься?

- Не разоспаться бы, а то возьмут теплыми, - заметил демон, открывая заслонку своей кровати - печи и с любопытством заглядывая вовнутрь, - А тут не слишком жарко?

- Не слишком, - буркнул Архиерей, укрываясь шкурами, - Не боись, нас в полдень разбудят.

- Кто?

- Ее зовут Диф, местная баба. Спи себе. Впереди дальняя дорога, - уже невнятно сказал Архиерей и тут же размеренно захрапел. Демон укрылся, закрыл глаза и провалился в сон...

"...Я снова учусь в школе, но эпоха не та, хотя, как часто бывает во снах, и бабушка, и ее особняк, и даже отсутствовавшая во сне непосредственно сестра - из этого воплощения. Но вот я сижу в комнатке сестры, постель в беспорядке, входит бабушка. Она хочет проверить мои уроки. Я понуро достаю тетради, так как уроками, конечно, не занимался. Тетради незнакомы, на обложке каждой - странные, непривычные тексты вроде "Я, Петров, будущий великий исследователь Дальнего Космоса..." и так далее в том же духе. Свою нахожу, порывшись в них. Читаю с интересом: " О, новая инкарнация!!! Увы, сейчас я бессилен, старый зомби вновь впал в детство. Но берегитесь, обидчики, ибо сия моя жизнь - последняя в человеческом теле. Берегитесь, старый зомби возвращаеся!", и, как у Петрова про Дальний Космос, так у меня - про мои инкарнации. Подписана тетрадь моим нынешним именем, поверх него пометка красными чернилами "Ну насчет фамилии и инициалов мы не договаривались!". Тетради за седьмой "А" класс, а я уверен, что уже в девятом, но бабушка, вроде бы, так не считает. Я в ожидании разноса, и в то же время блаженно свободен, нет - беззаботен..."

29. Пустыня.

Демон мгновенно очнулся от чужого осторожного прикосновения к руке. Одним быстрым движением он садясь перехватил руку и приставил к горлу чужака нож. Перед кроватью стояла перепуганная крестьянка, напротив с кряхтением обувался Архиерей. Мутное пятно света, падающего сквозь матовую пленку скобленого пузыря, лежало на грубом деревянном столе, заставленном горшками, тарелками, бутылями и нарезанным толстыми ломтями свежеиспеченным хлебом. Демон убрал нож и отпустил женщину. Крестьянка тут же попятилась к дверям, не отрывая перепуганных глаз от его багрово горящих зрачков хищника. Оказывается, во сне к нему вернулся его прежний вид. Архиерей добродушно проворчал:

- Что, снились дурные сны? Диф, ты иди себе. Еду согрела, накрыла на стол, нас разбудила - и спасибо, и иди. Все одно сейчас поедим да в дорогу тронемся. Стой. Значит, вернемся дней через пять или более, скажи старшине, чтобы припасы на неделю к тому времени уже были готовы. Вы меня знаете. И еще одно. К ночи придут красномундирные, так чтобы вы попрятались да скотину увели. Теперь все, иди.

Женщина неловко поклонилась и вышла. Архиерей под бурчание в кишках в два укуса одолел немалый кусок мяса, причмокнул, одобрительно кивнул, запил из большой кружки, буркнул:

- Чего-то Кривой разоспался. Пойду пну его ленивый зад, - но встать не успел - дверь впустила с новой волной холодного воздуха дрожащего вора.

Юноша первым делом влил в себя кружку горячего вина, схватил горячее мясо, краюху хлеба и только потом подал голос:

- У, хорошо-о... Надо поторапливаться, а то у меня чего-то пятки потеют. Я уж наполовину лошадей поседлал, да продрог. А чего это в мешках такое тяжелое, а?

Архиерей, посыпая крошками бородку, проворчал набитым ртом что-то про излишнее любопытство, и вор отстал, посветив все свое внимание еде. Демон к этому времени привел себя в порядок и также деятельно опустошал стол. Почти сразу после того, как на столе остались одни опустевшие емкости, путники покинули хижину. Под бодрый цокот копыт Архиерей оглянулся назад и тяжко вздохнул... Светило медленно перемещалось по небесам, под копытами перекатывались мелкие камни, шумел непрекращающийся ветер от Разлома. Уже пахло весенней свежестью. Кривой озабоченно рассматривал окружающий их дикий пейзаж. Как и все в Миррор, он знал, что прилегающие к Черным пустыням земли, а точнее пески, превращаются в непролазные болота в сезоны дождей. Под стекающими с гор талыми и дождевыми потоками и так зыбучие летом пески становятся непроходимыми. Вдобавок, с крутых косогоров временами сходят грязевые сели, сокрушая все живое на своем пути. Вор подумал вслух:

- Как бы не застрять надолго Скоро дожди, и Пустыни станут отрезаны. Я так думаю, что дней через десять пусть там крысы Герцога лазят.

Конечно, демону пришлось разъяснить самоочевидные для жителей Миррор и Герцогства вещи. Он выслушал, кивнул и нахмурился:

- Но мы не должны застрять там. Ведь наши запасы никак не рассчитаны на полгода.

- Ну, торчать там полгода никак не придется, - нервно заметил юноша, - Все должно решиться в ближайшие дни. Или нам повезет, или же мы там останемся навечно.

- Повезет в чем?

- Во всем. Нам надо быть сейчас чертовски везучими. Потому, что первое же невезение почти все равно, что помереть.

- Кроме везения, нужен еще расчет, - заметил демон, - Могилы переполнены шедшими в авантюры с одними надеждами на удачу. Так мы успеем пройти зыбучку в течение этих десяти дней?

- Да, - твердо сказал Архиерей, - Успеем. Учти, что по ночам еще примораживает, так что напитавшиеся осенними дождями и промерзшие зимой пески оттаивают пока неглубоко. Да это-то что, вот как начнем с кочевниками говорить, вот где может быть трудно... - оборвал сам себя, - Впрочем, о них сейчас не время вспоминать. Не время и не место.

Они тошнотворно долго поднимались нескончаемыми косогорами по едва намеченным тропам. Бесплодные, промерзшие склоны переходили в ущелья, из которых они снова карабкались все вверх и вверх, и за каждым склоном светлело вымороженное белесое небо, вселяя надежду, что уж этот-то склон последний перед спуском. Лошади часто оскальзывались на отполированном ветром и полуденным теплом промерзшем снегу, восхождение давно стало тяжелой нудной работой, отбило всякое желание разговаривать. Да и о чем?

Они молча лезли вперед и вверх, глядя перед собой, разве что демон изредка оглядывался на угрюмую красоту гор. По мере подъема становилось все холодней, и лошади постепенно превратились в фантастических чудовищ, обрастая игольчатой изморозью. Небо потемнело от низких облаков, и вскоре под постукивание, сопение, хруст снега под шиповаными подковами они вступили в облачность. Видимость сократилась до нескольких десятков шагов, но Архиерей как-то все же вел, скорее чуя, чем видя, тропу.

Время стало никаким. Казалось, что оно вообще остановилось, и они уже вечность бредут в молоке влажного облачного тумана. И вдруг просветлело. Они вышли под косые лучи вечернего светила, с колотящимися где-то у горла сердцами, хватая ртами жиденький безвкусный горный воздух. И остановились, глядя вперед - вверх, заодно давая передохнуть замученным лошадям.

Справа и слева от них на неимоверную высоту башнями гигантского замка вздымались пики, а прямо впереди лежала седловина перевала: Архиерей вывел точно.

Вот только лежал он на такой высоте, что непривыкшему к восхождениям Кривому всерьез захотелось лечь и заплакать. И уже не вставать - пусть хоть убивают. И он уже почти решился послать все к чертям, развернуть свою лошадь, когда вспомнил об Этли, имеющей привычку наблюдать за ним в сложных ситуациях. Он понял, что на него смотрит она. Наверняка смотрит. И показать свою слабость при свидетеле стало невозможно. Сознание того, что за ними кто-то подсматривает, находясь в куда как уютных условиях, сменило отчаяние бессилия на судорожную ярость. Вор стиснул зубы и прошипел:

- Что, интересно: сдохнем или нет? Назло не сдохнем, Этли Великолепная. И уж тем более не повернем назад. И прав был Архиерей - костями ложусь за чарку вина. Ну, ничего. Когда поднесут чарку, так я в нее плюну...

- Отдышались? Вперед! - погнал их Архиерей, - Мы должны ночевать с той стороны!

Первые шаги дались тяжелее всего. Вор сделал их на удушающей ярости. Потом понемногу вошел в ритм движения. Он бесконечно, однообразно поднимал, переставлял, поднимал, переставлял, поднимал, переставлял чугунные ноги, глотая разреженный воздух. Весь мир сузился до места, куда надо шагнуть. Легкие умоляли о воздухе, кружилась голова и все время звенели, звенели храмовые гонги. Он равнодушно подумал, что, наверное, умрет, - и вдруг его остановили руки Архиерея. Он что-то сказал. Кривой не понял. Тогда у рта оказалась фляга, юноша механически глотал, чувствуя, как проясняется голова,

- Ага, - сказал Архиерей, - Очухался. Оглядись с перевала Двадцати. Зная тебя, могу точно предсказать, что тебя сюда боле никогда не затащить.

- Ладно, - сказал юноша, осматриваясь. У его ног лежал игрушечный мир. Кривой сплюнул в сторону Герцогства, хлебнул из фляги и заявил:

- Теперь я понимаю, почему некоторые ненормальные жить без гор не могут. У них просто мания величия. Вскарабкаются вот в такое место и воображают, что они - боги, и все там внизу - их рук дело. А между прочим здесь дьявольски холодно и почти нечем дышать. Хочу вниз.

Все это он сказал в несколько приемов, пока Архиерей проверял упряжь, а демон осматривался. С высоты перевала Двадцати он видел бескрайнюю равнину Черных Пустынь, над ней в огне заката багровели немногочисленные тощие облака. Архиерей закончил бренчать упряжью и скомандовал:

- Вниз. Поглазели - и хватит. Спускаемся до темноты и отдыхаем до рассвета,

- Спускаться все ж полегче, - смиренно заметил Кривой. Архиерей поправил:

- Не легче, а быстрее.

Спуск и в самом деле оказался немногим легче подъема. Поклажа тянула лошадей вперед, чуть не опрокидывая через голову. Кривой держал свою животину за хвост, притормаживая в особо крутых местах, и молил небеса, чтобы они поскорей стемнели. Иногда, несмотря на шипованные подковы, лошади подскальзывались и падали, упал вместе со своей и Кривой, подсеченный задней ногой. Со злости он запустил в лошадь камнем и устыдился, столкнувшись с ее укоризненным взглядом. Они шли вниз. Лед под ногами истончился, небо постепенно потемнело, зажглись звезды, и в вечерних сумерках Архиерей наконец заморенно сказал:

- Все. Устраиваемся на отдых. Вон у тех валунов. Кривой, возьми-ка с моей серой мешок с горючим камнем да займись огнем и ужином. Клинок, давай уложим в щели между валунами вьюки, чтоб не дуло. И еще надо соорудить спальные места. Они вяло разгрузились, вяло поели и расползлись спать...

30. Этли-8.

Кривой не ошибся, она на самом деле смотрела в кристалл, когда ничтожно маленькая группка людей, кажущихся насекомыми в безбрежном царстве льда и камня, хватая ртами воздух, шатаясь, карабкалась на перевал. Этли в который уже раз казалось, что происходящее - докучливый, нескончаемый кошмар, в котором нет и не может быть места обычным, слабым людям. Потому что попав туда обычные люди бы неминуемо погибли. Этли приблизила искаженное лицо парня поближе. Оно выражало сейчас только животную ярость. Она вслушалась в его бормотание. И вздрогнула, поняв - он говорит это ей:

- Что, интересно: сдохнем или нет? Назло не сдохнем, Этли Великолепная. И уж тем более не повернем назад. И прав был Архиерей - костями ложусь за чарку вина. Ну, ничего. Когда поднесут чарку, так я в нее плюну..."

Этли выронила магический кристалл на постель. Ее ошеломила ненависть и чувствительность юноши. Ведь он явно почувствовал, что за ним наблюдают. Она также поняла, что Рик Хаш перестал быть просто наемником, рискующим за деньги, став кем-то другим. Она задумалась над этой переменой. Сказала себе:

- Конечно, ведь это из-за меня он сейчас мерзнет, задыхается и вообще в опасности. И когда все закончится-то как же огромен станет мой долг этому человеку! А ведь мне нечем будет достойно его отблагодарить, так, чтобы не оказалось награда той чаркой, в которую его право плюнуть!

- Прощения, если нарушил ваши размышления, - раздался дружелюбный до фамильярности голос Привратника, - Я нечаянно услышал сказанное, и позвольте заметить, что вы неправы. Практически любой шпион делает то же самое, то есть выполняет чьи-то деликатные поручения, часто рискуя при этом головой, и за достаточно скромную оплату. Вот если вы неравнодушны именно к нему, о, тогда, конечно, это меняет дело. Однако политика не самое лучшее приложение для симпатий или антипатий. Куда разумнее здесь держаться вдали от эмоций, контролируя происходящее. А если вам придется им, этим парнем, пожертвовать ради дела?

Привратник задел самое больное, Этли выпрямилась и холодно произнесла:

- Сегодня вы мне неприятны, поэтому прошу оставить меня в покое. Вы рассуждаете как расчетливый циничный торгаш.

- Это грубо. Я не заслужил подобного обращения. Но что вам до того, верно? Не опасайтесь, я не стану вас больше беспокоить, по крайней мере до тех пор, когда вы сами не обратитесь ко мне и не извинитесь за сегодняшнюю грубость.

- Я, Этли из рода Боридов, не беру назад своих слов! - вспыхнула девушка, но ей уже никто не ответил. Немного погодя в двери постучала служанка. Дождавшись разрешающего раздраженного "Да!", она выглянула в полуоткрытую дверь.

- Госпожа, вас желает навестить госпожа Гвери.

- Проси, - уже успокаиваясь кивнула Этли.

В широко распахивающихся дверях появилась мощная фигура супруги Белого Барона, темноглазой смуглой дочери одного из вождей пустынных племен. Сначала она являлась проведать княжну в подобающих знатной даме туалетах, но по мере сближения, когда отношения между ними потеряли первоначальную настороженность, Гвери Хайана-шамси стала приходить "запросто, в домашнем", как она выразилась, то есть в простой черной свободной одежде кочевников. Она не любила украшения и никогда не носила их.

На этот раз она несла в руках небольшой сверток. Достаточно было хозяйке Джамбиджара покоситься на служанку, как та с низким поклоном прикрыла за собой дверь. С той стороны.

Хайана-шамси небрежно бросила сверток на кресло:

- Твоя одежда готова. Так что сегодня без лишнего шума мы можем побродить по улицам нашего города. А как надоест, вернемся назад.

Этли почувствовала на своем бедре крепкую, почти мужскую руку Гвери Хайана- шамси и против воли ощутила, как ее тело отзывается на прикосновение чувственной дрожью. Супруга Белого Барона жила в замке по своим законам - законам Пустынь. Ее воспитание сильно отличалось от того, что получила Этли.

31. Пустыня-2.

Несмотря на огонь, горевший всю ночь, к утру Кривой не мог даже дремать.

Разбитый давешним штурмом перевала, промерзший насквозь под неистовыми порывами ледяного ночного ветра и оттого скверно отдохнувший, он пошевелился под шкурами на жестких мешках и седельных сумках, не решаясь вылезти наружу - в жестокий предутренний холод. Однако нужда, как всегда на морозе, уже не позволяла откладывать, и набрав полные легкие слабеющего, но такого же холодного ветра, юноша выскользнул из-под вороха одеял и мехов.

Он застал демона уже на ногах - тот неподвижно сидел у огня, отсутствующе глядя на начинающий шуметь котелок с талой водой. Архиерей же, судя по богатырскому храпу, незначительно приглушенному шкурами, еще вовсю спал, не обращая внимания на такую мелочь, как утренний мороз. Завистливо вздохнув, Кривой справил неотложное за валуном и с пылом занялся устройством места у огня наподобие одеяльно-мехового кулька, устроенного демоном. Сначала юноше казалось, что он проморожен до хруста, но по мере того, как застоявшаяся кровь быстрее заструилась по жилам, он оценил пусть и не лучший на свете, но отдых. Конечно, усталость ушла не вся, но хоть поуменьшилась. Движение согрело, зато разбудило окончательно. Почувствовав сосание в кишках, вор с энтузиазмом голодного человека принялся сооружать Монументальный Плотный Завтрак, больше смахивающий на обильный обед. Демон вышел из задумчивости, оценил масштабы приготовлений и поинтересовался:

- Что, мы кого-то ожидаем?

- "Ожидаем"? - переспросил вор, с интонацией малознакомого иностранного слова, фыркнул, - Что сейчас не съедим, то на ходу стрескаем. Отсюда нам без остановок пилить до нового ночного лагеря. Весь день в седле.

- А-а.

- Что? Мы удираем - или у нас почасовая оплата?

- Ну мало ли... Хмм, оплата, - задумчиво повторил демон, покачивая головой, отчего его звероглаза отсвечивали то багряно, то золотисто:

- С тобой ясно, кем ты нанят. А - он?

Нарезая помельче кусок солонины, Кривой проворчал:

- Знаешь, у нас в Аладринге, на воровской таможне добрейшего сеньора Боласа, говаривали так: "чем меньше ты знаешь - тем меньше и получишь", В смысле, тем крепче шея держит голову. Я не спрашиваю. А если о чем догадываюсь - держу свои догадки при себе. Здоровье у меня пока что одно, а его интересы, - вор кивнул на храпящего под шкурами головореза, - совпадают с нашими.

Веки демона потяжелели, взгляд стал отсутствующим.

- Когда-то это уже было. Да. И не помогло.

- Ты что-то сказал? - переспросил, не разобрав тихий шепот, Кривой. Он встревожился, перестав даже резать мясо. Демон поморщился, пригасив на миг огонь глаз:

- Так, не о вас. О Силах.

- А-а...- протянул на этот раз Кривой. Он поколебался немного - и снова принялся нарезать мясо, когда демон снова подал голос:

- Ну хорошо. А ты? Я не требую от тебя полного ответа, но вообще-то ты сам знаешь, зачем тебе мои проблемы?

Юноша замялся, неожиданно фыркнул, пожал плечами:

- Если все раскладывать по горшкам, то не знаю. Правда, не знаю. Конечно, есть целая куча причин, чтобы делать то, что делал и продолжаю делать. Но если бы я не хотел заниматься всем этим, то нашел бы не меньше веских возражений.

- Значит, главное - твое отношение ко мне? - усмехнулся демон. Вор кивнул:

- И еще кое-что, - неожиданно серьезно сказал Рик Хаш, - Наверно, все же самое главное в том, что как у каждого вора Миррор, у меня есть свое понятие о чести. И оно говорит мне, что надо помогать тем, за кем погоня. Сегодня я спрячу тебя, а завтра, может, я сам приду к тебе просить помощи. Вот и все.

- Мальчик становится мужчиной, - подал голос из-под шкур Архиерей, с сопением вылез, неразборчиво помянув разбавленное вино, побрел за камень.

- Я тебе не мальчик! - взвился Кривой.

Из-за камня к журчанию прибавился смешок. Затем на фоне черты горизонта появился поправляющий теплые лохматые штаны бандит. Он снисходительно заметил, подергав себя за бороду:

- Для мужчины у тебя маловато шерсти на лице.

Демон успокаивающе заметил:

- Ну-ну, это временный недостаток. Да уймись ты, наконец! Он же специально тебя доводит, поскольку ты смешно пыхтишь, когда злишься.

Вор покосился на разбирающего тюки ухмыляющегося Архиерея и проворчал:

- Жаль, что когда у меня достанет шерсти на лице, ты давно уже станешь взаправдашним архиереем в каком-нибудь отдаленном монастыре. Конечно, если раньше тебя не пригласят работать в аттракционе.

- В аттракционе? - не понял Архиерей.

- Ну да, немного покачаться на веревке. Это печальнее, но и вероятнее, - фыркнул Кривой.

- Ну, такой глупости я себе не позволю. А вот насчет удаленного женского монастыря - это бы неплохо, - плотоядно проворчал бандит.

- Достал ты меня, - вздохнул вор, - Святоша, тоже мне!

Архиерей уселся у огня напротив демона, погрел руки, глянул вверх, почесывая бороду:

- Скоро рассветет. Поедим поплотнее да двинемся по ледку - холодку. Ехать нам сегодня до упора, дотемна. Так что ешьте впрок. Обедать не будем.

На огне шумели все котелки - от маленького чумазого плоского Рика до позаимствованного Архиереем у себя дома огромного, способного до отвала насытить крестьянскую семью - в этом топился колотый лед. Остальные четыре разномастных посудины до краев заполняло начинающее клокотать густое варево. Живот юноши отозвался громким ворчанием на растущий запах похлебки. Он опустил в котел с водой позвякивающие бутылки, наполнив их осторожной струйкой из меха вином. Тем временем демон снял с огня котелок и спокойно влил в себя ключом кипящее варево. Вздохнул, откинулся и привычно похлопал себя по бокам. Как всегда в этот момент, сердце Кривого екнуло: а вдруг демон ищет тот самый предмет, что был им потерян на тракте? Возвращать талисман Рику страшно не хотелось. Ведь непонятный предмет из другого мира одним своим присутствием как-то помогал смягчить самых жестоких людей, так что с ними можно было перекинуться словом, а то и добиться чего-то нужного.

Члены Воровского братства покончили с едой одновременно. Кривой тут же засуетился, закидывая снегом и ледяной крошкой горючие каменья, чтобы забрать неиспользованное топливо с собой. Архиерей одновременно с вором загремел посудой, укладывая вещи в седельные сумки. Демон со вздохом поднялся на ноги и занялся тем же.

Через полчаса, когда восток стал светлеть, они покинули каменный закуток и двинулись на юг, спускаясь навстречу окаймляющей горы белой полосе. На горизонте слабо перемигивались уже почти незаметные звезды. Демон махнул рукой в сторону горизонта:

- Это и есть ваша Черная Пустыня7

- Ага, - без энтузиазма подтвердил юноша, - Она и есть. Ее край. А белое - это и есть Сухие Топи.

- К счастью, сейчас они не сухие, - заметил Архиерей. Демон оглянулся на подсвеченные светилом верхушки гор:

- А почему у перевала такое странное название?

- Потому, что однажды два десятка измотанных погоней за кочевниками солдат Герцога разбили там палатку и заночевали. И вымерзли до стеклянного звона. Теперь понял, почему мы ломились оттуда со всей мочи?

Демон молча оглянулся на перевал. Восходящее светило залило лед ослепительным сиянием, и демон оценил смертоносную красоту сияющей опрокинутой дуги от звезд - к звездам, откуда их уводили подскальзвающиеся лошади, тянущие людей за поводья.

32. Герцогство-3.

В кабинете Герцога из багрового жаркого облака медленно сгустилась фигура Властителя Тунга. На этот раз майанец не стал проявляться полностью. Его заполненный жаркими огненными языками фантом парил над полом.

- Отпущенные вам семь дней истекли. Демон все еще жив, поэтому я начинаю заниматься делом сам. Вы не справились с задачкой, поэтому не дуйтесь на результаты. После уничтожения подопечного мои силы займутся этим миром, - безо всякого выражения бросил Властитель и тут же исчез.

Герцог остался в кабинете один. Он медленно опустился в коричневое кресло и охватил голову руками. Уже достаточно знакомый с Тунгом, он очень отчетливо представил себе, как именно займется Тунг провинившейся планетой. Герцог не дал себе слишком много времени на эмоции. Если бы он переживал, ничего не предпринимая, он не был бы Герцогом.

- Обстоятельства меняются, но неизменна потребность в управлении, - напомнил он себе, - У меня неприятности. Тем больше надо сделать.

Дернул шнур звонка, и у кресла возник адъютант. Устало распорядился:

- Последние данные по демону.

Адъютант с готовностью поклонился, одновременно поднимая упавший со стола рулон карты, кивнул и начал говорить, разворачивая карту на столе:

- Если верить показаниям машин, ночью место не менялось, скорее всего он отдыхал где-то в районе Черногорья. Затем, утром, примерно с рассветом, он продолжил движение на юг, в Черные Пустыни. За день его местоположение постоянно менялось, все время удаляясь от Черногорья почти точно на юг, незначительно смещаясь к востоку, - одновременно адъютант показал декоративной указкой примерное направление движения демона.

Герцог вспомнил, сколько средств и времени ушло на сооружение оптических телеграфов, несколькими линиями тянущихся от столицы на север, юг и восток, к пограничным крепостям, каким чудом еще совсем недавно казались новости, доставляемые с границ за какие-то полчаса, а - что теперь?

Машины.

Непонятные ящики, перемигивающиеся какими-то разноцветными кристалликами, с непостижимой скоростью соединяющие мгновенно с такими же, где угодно, когда угодно. Без эстафет, без затрат, без подвигов. А что завтра? Снова ко взмыленным коням, красивым, но таким медленным, что сообщения ползут к адресату несколько часов?

Герцог вздохнул. Он понял, что адъютант уже давно выжидательно молчит.

"Старею," -подумал герцог и еще раз вздохнул:

- Подай-ка горячего вина. И после записывай.

Глотнул из поданного кубка, откашлялся:

- Первое. До моего распоряжения в Пустыни не входить. Оставаться у самого подножия гор, отдыхать и наблюдать.

- Второе. Немедленно приступить к восстановлению оптического телеграфа, поскольку машины чужаков, возможно, в ближайшем времени перестанут работать.

- Третье. Для скорейшего восстановления телеграфа вести его от всех гарнизонов навстречу друг другу. Иначе мы можем остаться без связи в любой момент. Сформулируй это как надо.

Адъютант кивнул. Герцог снова отпил горячего, ароматного вина и продолжил:

- Охранять вышки как положено по военному времени - сотня пехоты либо двадцать верховых. Если машины перестанут работать раньше, чем мы восстановим телеграф, то пользоваться эстафетой там, где он не работает. Поэтому с сего часа проверять связь. Скажем, каждые два часа удостоверяться, что машины еще работают.

- Вы ожидаете, что они смогут быстро перейти снова к телеграфу? - усомнился адъютант. Такое иногда ему позволялось. Герцог нехорошо усмехнулся:

- Им придется быстро перейти. Пиши дальше. Тайной полиции сократить свое присутствие в экспедиции до минимума, всем, кого Тасбаль захочет вернуть в постоянные места службы, пусть быстро возвращает. Но сам пусть остается на месте. И последнее. Не ввязываться ни в какие переделки. Оцепить границу, смотреть, слушать и ждать. Обо всем необычном сообщать немедленно.

Герцог помолчал. Кивнул своим мыслям:

- Пусть дотянут, если позволит время, телеграф до войск. И надо наладить снабжение. Кто знает, сколько придется им там ждать.

Не прошло и получаса, как лист с распоряжениями Герцога лег на стол между Седым и Тасбалем. Вельможа, укутанный в дорогие сверкающие меха, прочел, хмыкнул, разглаживая мизинцем холеные усики, щелчком ногтя перебросил лист бумаги, как докучливое насекомое, на другую сторону стола Седому.

Шелест документа заглушал чуть приглушенный войлоком палатки вой ветра. Две походные печи, набитые горючим камнем, едва обеспечивали положительную температуру внутри. Вся обстановка походного житья вызывала у Тасбаля легкую брезгливость - эти простые походные складные стулья, эти жесткие и вечно сырые кровати, да и пошлые бытовые трудности, напоминающие о неустроенности военного лагеря. Впрочем, обстановка жилья принадлежала Седому, и Тасбаль сдерживал свое недовольство - он прекрасно знал, что глава песчаных крыс Герцога устроил его с максимальным комфортом. Сам Тасбаль не имел ни такого шатра, настоящей работы шарани, теплого и предельно легкого, ни превращающейся почти в ничто при перевозке мебели, ни даже сундука, согревающего вино целые сутки. Конечно, он мог распорядиться, чтобы ему доставили вещи шарани, но до сих пор в них не возникало надобности: Дарт Тасбаль прекрасно руководил ввереными ему людьми из своего комфортабельного дворца в столице, лишь немногим уступающего в роскоши герцогскому.

Седой бесшумно приоткрыл крышку сундука и достал пару бутылок ароматного южного вина. Отдав их подошедшему денщику, еще раз внимательно перечитал бумагу, поднял глаза на кавалера:

- Прокомментировать?

- Изволь, ведь ты знаешь, как мне интересны твои выводы из этих скучных бумаг,- слегка улыбнулся Тасбаль. Денщик безмолвно поставил перед ними по кружке, тарелки с немудреной дорожной снедью и отступил в полумрак за спину Седого, став почти неразличимой тенью. Седой кашлянул:

- Ну во-первых, планы рухнули, и сейчас стали лихорадочно изобретать что-то свежее и пригодное к новым условиям. На арене появилась либо ожидается появление новой, мощной силы, способной нанести нам серьезный урон. Словом, Герцог ждет, ждет большой драки. А мы должны будем сцепиться с победителем. Это подтверждает и уменьшение количества, э-э, сыщиков. Ведь мы знаем, что он дорожит своей тайной полицией гораздо больше, чем военными, не так ли?

Тасбаль снова улыбнулся, слегка кивнул, поднимая кружку:

- Да, что-то в этом роде. Будем надеяться, что все закончится побыстрее. Ждать в Черных Пустынях неведомо чего, бр-рр! Ожидание не лучшее времяпровождение, а Пустыни - далеко не самое гостеприимное место на свете. И еще неизвестность в придачу. О, кажется этот чертов ветер все же притих! Давайте-ка еще раз посмотрим нашу диспозицию. У меня почему-то постоянное ощущение недоделанного, недосмотренного. Просто предчувствие какое-то.

Седой вздохнул, глотнул горячего вина и зашуршал рулонами карт. Он не любил предчувствий, предпочитая смутным ощущениям надежность простых вещей.

33. Пустыня-3.

Под размеренный ритм копыт, бьющих до звона промороженную равнину, кони несли демона со спутниками к серой черте горизонта. За спинами медленно таяли в белесой дымке пики Черногорья. Они казались плоской декорацией, с удалением утратив объем. Ветер постепенно затих, всадники ехали тряской иноходью в странной, настороженной тишине, привычно-расслабленно утвердясь в седлах, смотря никуда и думая ни о чем, полностью доверяя выбор пути коням. Где-то за гранью горизонта под низким холодным небом затаился легендарный город-призрак Хонар.

Люди чувствовали себя нежелательными посторонними на безжизненной плоскости равнины, но шло медленное время, и они освоились - демон погрузился в себя, исследуя новые возможности, которые дает ему это приключение и с ностальгией вспоминая другую пустыню, занимающую всю поверхность планеты Тарии, а вор что-то забормотал, покачивая головой и гримасничая. Архиерей же чувствовал себя как дома на песке Черной Пустыни. Смягчились даже жесткие складки его лица. Когда светило приблизилось к зениту, юноша сообщил:

- А у меня получилось начало песни. Хотите послушать?

- Конечно, хотим, - добродушно буркнул Архиерей, - С развлечениями здесь дело совсем никак не поставлено.

Кривой выдержал паузу, соображая: "Стоит ли обижаться на такой выпад? Не стоит? А может, ничего обидного не было сказано?", решил не расстраиваться и приноравливаясь к ритму копыт больше заговорил, чем запел:

- "Скорый скакун,

Верный скакун,

Мчит, отдаляя горы,

И ту, что встречу нескоро.

А под копытами - снег да песок,

И эхо ржанью в ответ

На запад взгляну,

И вновь на восток,

Где тает дороги след.

Снег растает, исчезнет след,

Но снова зовет пустыня,

И эхо ржанью в ответ..."

Вор замолчал. Выдержал паузу, поинтересовался:

- Ну и как вам?

Архиерей покосился на него и спросил:

- Это какое по счету у тебя сочинение?

- Ну, первое, а что? - подозрительно спросил юноша. Архиерей молча участливо похлопал его по плечу:

- Да так. Я ж все понимаю. Влюбился. Это хорошо тем, что несмотря на все трудности любовь благополучно проходит. Вроде икоты. Но влюбляться в клиентку непрофессионально.

- Да пош-шел ты, - фыркнул Кривой и отъехал подальше, снова соображая - обижаться на Архиерея или нет. Неожиданно подал голос молчавший демон:

- Впереди есть какие-нибудь камни? Нет? Тогда готовьтесь. Нас встречают.

- Не обнажайте оружие. Буду говорить с ними, - быстро сказал Архиерей, вглядываясь вперед.

Навстречу троице, теперь уже отчетливо видные, летели всадники, на ходу перестраиваясь в полукольцо. Низкорослые, косматые лошади несли закутанных по самые глаза в свободные черные одеяния людей. Все происходило без единого слова: спутников окружили, Архиерей поднял руку, сложив пальцы так, словно держал что-то маленькое, кочевники спрятали свои кривые клинки, а один из них, гарцуя на лошади напротив Архиерея, махнул рукой, приглашающим жестом указав куда-то за спину, развернул свое животное и не оглядываясь поскакал. Остальные всадники, за исключением трех, продолжили свое движение. Архиерей тронул лошадь с места, обронил на ходу:

- Нас проводят в лагерь. А может, и до места. Поехали, поехали!

Теперь у каждого из них справа и чуть сзади скакал кочевник, и это напоминало больше конвой, чем провожатых. Старший, едущий впереди, лишь однажды повернул к ним свое иссеченное шрамами невыразительное лицо, окинув демона холодным взглядом профессионального воина. Они ехали в полном молчании еще полдня, до сумерек. Демон рассматривал выдубленные непогодой, исписанные шрамами лица сопровождающих, оценил их скупые, текуче - плавные движения, много говорящие опытному глазу. От них пахло потом, пряностями и неизбежным в безлесной пустыне едким дымом горючего камня.

Когда диск светила коснулся горизонта, обнаружив неожиданные изломы его линии, Архиерей указал на холмы и заметил:

- Сегодня мы, возможно, переночуем с удобствами.

Незаметные, со стесанными вершинами холмы скрывали целый город, состоящий из неотличимых друг от друга шатров под цвет пустыни. Архиерей указал на него с такой гордостью, словно владел всем здесь находящееся;

- Вот, смотрите. Это лагерь шарани.

От полукруглых шатров к низкому небу тянулись тонкие пряди сизого дыма, играли дети, изредка путникам попадались спешащие по своим делам пешие или конные кочевники. Демон удивился безразличию встречных. Он не раз слышал, что люди извне - очень редкие гости шарани. И ему показалось, что для, по крайней мере, детей должно было бы быть естественно - разглядывать странно одетых пришельцев. Потом он вспомнил мрачные намеки на рабов, добывающих в шахтах горючий камень и качающих воду, и решил быть начеку. Опыт говорил ему, что даже в таком большом поселении кочевников чересчур мало, чтобы выжить без рабского труда. А они еще ухитрялись оборонять свою бесплодную родину от полчищ Гуланайна. Проехав почти в середину поселения, сопровождающие остановились у шатра, ничем не отличающегося от сотен других. Старший молча спешился, бросил поводья одному из своих воинов и приглашающе указал на проем входа, закрытый той же плотной на вид материей грязно-серого цвета.

34 Хонар шарани.

Длинная белая трубка, висящая на нитях под потолком, поразила вора и вызвала пристальный интерес демона - она освещала шатер ровным сильным светом, соперничающим с дневным. В остальном же обстановка показалась демону небогатой, хотя и удобной: у стены стояла легкая складная кровать из ароматного дерева афраг, большой стол и несколько стульев. Обстановку дополняли какие-то вещи, сложенные грудой и накрытые все той же серой тканью и две железные печи, тоже легкие, но жаркие, раскаленные докрасна гудящим пламенем горючего камня.

Оглядев внутренность шатра, демон перевел взгляд на хозяев, раскланивающихся с Архиереем и изредка обменивающимися короткими гортанными фразами. Двое из четырех кочевников, бывших ранее в шатре, вышли вместе с доставившим их старшим. Демон решил, что ритуал встречи закончился, и не ошибся. Мужчина средних лет с малоподвижным властным лицом перешел на понятный всем язык теротеро:

- Я вождь этого племени. Приятно видеть друга и его спутников живыми и здоровыми. О причинах вашего приезда поговорим позже, поскольку не в обычае шарани расспрашивать с дороги натощак. К тому же, вы приехали как раз к ужину. Так что устраивайтесь поудобнее, - он кивнул в сторону стола. Речь этого человека, лишенная акцента, но и эмоций, казалась заученной. Чуть позже демон предположил, что сдержанность вождя объясняется присутствием их с Кривым, незнакомых чужаков, и переключил внимание на второго их кочевников. Этот был сед и стар. Его лицо напоминало узловатый потемневший корень, исполосованное старыми шрамами, изрезанное морщинами, изъеденное ветрами, но яркие пронзительно - зеленые глаза остро изучали каждого из троицы. Он ничем не выразил отношения к пришельцам, кивнул и еще более стерильным голосом произнес:

- Я тоже гость в этом доме. Имя мое вам без надобности, но если вдруг, придеся обратиться ко мне, вы можете называть меня хранителем. Хочу также заранее предупредить: я не отвечаю на некоторые вопросы, поэтому, пожалуйста, не считайте мое молчание невоспитанностью.

Архиерей держался раскованней всех. На правах старого знакомого вождя он отпускал шуточки, рассаживая спутников за стол, так что сам он оказался слева от старика - хранителя, рядом с ним сел вор, а демон оказался по правую руку вождя и напротив старика, продолжающего сверлить демона своими пронзительными глазами. Между вором и демоном оказались два свободных сиденья. Не прошло и нескольких минут, как в шатер вошли две крупные женщины и молча сели за стол. Причем одна из них, прежде чем сесть, звонко поцеловала смутившегося Архиерея. Вождь поднял открытые ладони над столом и торжественно произнес:

- Хонар шарани, - Обвел глазами сидящих. За спинами хлопотали девушки, неслышно накрывая на стол. Вождь чуть улыбнулся, заговорил снова, но теперь уже как нормальный, немного усталый собеседник. Его хрипловатый низкий голос казался принадлежащим совсем другому человеку из-за дружеских интонаций:

- Здесь все понимают теротеро, и в честь наших гостей сегодня мы говорим только на нем. Архиерей сказал, что вы из Миррор. Что же, мы неплохо относимся к тамошним людям. Особенно к тем, кто не считает нас варварами и бандитами. Жаль, что таких не слишком много. А ведь моя двоюродная сестра по матери давно ведет хозяйство одного из великих этого мира - Белого Барона Гвери. И породниться с ним было большой честью для нашего рода, поскольку среди дворян многие богаче него, многие - родовитее, но нет справедливее, отважнее и известнее этого воина.

Вождь помолчал. Поднял необычные для Миррор желто-зеленые переменчивые глаза на Архиерея:

- Сегодня за моим столом волей случая оказался второй после Белого Барона и первый в Герцогстве среди уважаемых нами людей. Мы знаем его уже две дюжины зим, и он не разу не поступился ни честью, ни словом, он искушен и в боевых искусствах, и во многом другом. Не так ли, женщина?

Та, что целовала Архиерея, звонко рассмеялась и кивнула. Архиерей смущенно пробормотал что-то в бороду. Вождь снова улыбнулся и кивнул ему.

- Он всегда приходил на помощь, когда мы звали его. Да, мы не зря зовемся шарани, что значит "несгибаемые", но кроме войн есть политика. Не всегда лучше брать силой то, что можно взять обменом либо купить. Иногда бывают нужны и связи. Тогда мы прибегаем к услугам таких людей, как Белый Барон Гвери в Миррор либо Архиерей в Герцогстве, - Вождь посмотрел на пораженного услышанным Кривого и сохраняющего бесстрастность демона, кивнул им, - Не сомневаюсь, что его спутники наделены немалыми дарованиями, пусть даже их таланты, как часто бывает с боевыми клинками, сокрыты от нескромного глаза.

Архиерей ухмыльнулся:

- Это так.

Вождь прикрыл глаза. К столу все так же неслышно приблизились юные женщины, их приятные головки не скрывали черные повязки, и длинные волосы свободно рассыпались по плечам. Женщина рядом с Кривым заметила достаточно громко, чтобы ее услышал и демон:

- Девушки свободны. Кто-то из них может выбрать вас, новые друзья, чтобы провести с вами время. Также и вы, если у вас возникнет подобное желание, скажите об этом без стеснения.

- А в Герцогстве поговаривают, что шарани могут вырезать род за попытку сойтись с их женщиной, - напряженным голосом заметил вор. Дама мило улыбнулась ему:

- Такое бывало. Мы сами отбираем людей, что дадут нам свежую кровь. Это должна быть сильная кровь, а не прокисшее винцо горожан Герцогства. Ведь даже когда разводят харрашей, отбирают сильных, умных и живучих животных. Почему же мы должны меньше думать о том, какими будут наши дети и внуки? Поверь, юноша, если ты не станешь обещать сам, то и не оставишь никаких обязательств.

Вор не нашел, что возразить. Демон пожал плечами:

- Чужая страна - иные законы.

Вождь приступил к еде. За ним последовали и остальные. Путники оценили кухню, насыщенную травами и пряностями, и прислуживающие им девушки не оставались без работы, подкладывая им на быстро пустеющие блюда различные закуски. Не ел один старик. Демон все время чувствовал его пронзительный взгляд, быстро перешедший в мягкое давление на мозг. Когда оно стало усиливаться, демон оторвался от тарелки, провел рукой перед лицом, удаляя подобно паутине чужое воздействие, укоризненно сказал:

- Я не любопытен. Но и ты, если что-то хочешь знать, скажи об этом.

- Так нельзя, - мягко возразил дребезжащий голос старика, - Я ощущаю, что ты несешь Силу, неизвестную мне. Я должен знать, что это. Однако если я мешаю тебе есть, то мы можем объясниться позже. Позволь спросить тебя прямо: твой облик изменен?

- Да. Это имеет значение?

- Разумеется, имеет. Невежливо выдавать себя за кого-то другого. Тебя встретили здесь, как друга, и не расспрашивали - кто ты.

Демон угрюмо глянул в прозрачные зеленые глаза хранителя, отодвинулся от стола и стал возвращать свой истинный облик: тело охватило бледно-золотистое сияние, и под треск чужой одежды стало вытягиваться. Сияние стало серебристым и угасло. Демон открыл округлые, раскосые глаза, горящие багровым огнем плотоядного хищника, усмехнулся, показав частые острые зубы. Придвинулся обратно к столу и в полной тишине спросил, теперь нависая над всеми сидящими:

- Надеюсь, вежливость восторжествовала? Вот только одежда пришла в негодность, и я теперь мерзну. Впрочем, могу отрастить себе шерсть, если этим не нарушу обычаев.

Хранитель молчал. Казалось, он окостенел, не сводя пронзительного взгляда с огромного по меркам кочевников демона. Демон спросил снова:

- Так мне отрастить шерсть или переодеться? Я не знаю, что вежливее.

- Вставать из-за стола раньше хозяина не стоит, - сказал Архиерей, - Это здесь не в обычае.

- Понял, - кивнул демон, снова окутываясь золотистой дымкой. Когда она развеялась, его тело оказалось покрытым плотным зеленоватым маслянисто блестящим волосом, так что казалось, что на нем одет облегающий меховой комбинезон. Зеленая грива головы слилась с плотным мехом, и демон, прислушиваясь к своим ощущениям, кивнул:

- А ведь намного удобнее. С вашего позволения я останусь таким.

Старик, сбросив непонятное оцепенение, пожал плечами. Все как-то одновременно зашевелились, одна из девушек пробормотала: "Так вот он какой..."

Демон сердито глянул на нее.

- Такой. Могу обходиться без еды, дома, оружия, коммуникаций, воздуха, группы поддержки и прочего. Могу, кстати, и без женщин. Хотя это несколько труднее.

- Твоя память восстановилась?! - завопил вор. Демон принял грустный вид и покачал головой.

- Увы, пока только крохотные разрозненные обрывки. Отвоевываю ее по маленькому кусочку. Ко мне возвращаются некоторые умения, как вот это, - демон погладил шерсть, - Приспособление к неуютным условиям.

Разочарованный юноша помрачнел. Вождь, после долгого молчания, произнес:

- Ну что же... Неудобная правда не перестает быть правдой, как и приятная ложь не перестает оставаться ложью. Вы наши гости, Архиерей поручился за вас, а законы шарани ничего не говорят о том, только ли человек может называться гостем.

- Пошлите за одеждой - стану человеком, - пожал плечами демон. Хранитель укоризненно спросил Архиерея:

- И ты, после всего, что демоны натворили здесь, приводишь его к нам? И просишь для него дорогу в Хонар?

- А у вас нет выхода, - влез в разговор сердитый юноша, - Вы знаете, что Владетель решил уничтожить нынешние порядки в этом мире? Вы слышали, что стало с Дикими Ратями? Теперь на очереди - вы, шарани. Потому, что у вас в Хонаре стоит Башня Силы. И я уже знаю, что вам не дано права будить Силу даже для своего спасения. Может, вы собираетесь идти со своими саблями против Оранжевого Пламени, что несут воздушные корабли Владетеля?

- Даже если это так, - откинулся на спинку стула вождь, - Даже если это так, то ваша идея безумна.

- О, Боги небесные и земные, да почему?

- Ты почти ничего не знаешь о башне, - хмуро улыбнулся вождь, - Ты думаешь, что как только оружие богов окажется у вас, то вам удастся решить все проблемы, не так ли?

Вор задиристо вскинулся:

- Почему все? Кое-какие проблемы. Кто тут говорил про "все проблемы"? У меня, например, пять уж зим как недостает глаза. Что, если я буду его просить у башни, то сразу отрастет новый? Или вот еще...

- Я не про ТАКИЕ проблемы. Ваша идея безумна потому, что оружие богов может только уничтожать. Уничтожать все, без разбора. Это тебе не сабля: негодяя зарезать, хорошего защитить.

- Ну, положим, сабля в неумелых руках тоже опасна всем, а больше всего тому, кто ее держит!

Между хранителем и вождем с одной стороны, и Архиереем и вором с другой разгорелся жаркий спор. Демон отвлеченно откинулся на спинку стула, потягивая ароматное вино, сделанное во влажных топях тропического острова Смерти. Несмотря на жутковатое название места, там делали лучшие вина этого мира. На плечо демона осторожно легла узкая, но сильная ладонь девушки, с которой он недавно перекинулся репликами насчет своего истинного облика. Ее низкий, с хрипотцой голос негромко спросил:

- Как насчет провести ночь вместе?

- Почему нет? - в ответ поинтересовался демон, - Боги - и те не ведают, сколько я без женщины.

За спиной негромко рассмеялись. Рука нерешительно погладила плотный мех:

- А эти волосы - они настоящие? Ты мягкий и теплый. Мне кажется, что демоны - разрушители были непохожи на тебя.

Демон хмыкнул:

- Они, как и люди, бывают разными. Лично я не люблю вмешиваться в дела людей. Даже когда это называется добром, все равно навязываешь другим свою волю. Видишь, даже сейчас я не спорю с ними. Пусть будет так, как решат они сами.

Девушка за спиной демона помолчала. Сказала:

- Меня зовут Хови, и у меня нет друга.

- Я буду им, - Демон положил руку на свое плечо поверх руки девушки, - Мне кажется, ты ласковая.

- Это так, - рука ее нервно дрогнула, - Но я бедна, поскольку безродная. Все мои умерли, и даже лошадь у меня только одна. Но ты будешь моим гостем, да?

- Разве богатство и деньги могут сделать что-то? Конечно, я буду твоим гостем.

- Тогда я позабочусь о твоем коне, пока вы здесь разговариваете, а когда закончите, попроси любую из девушек показать, где мой шатер. Хови будет тебя ждать, - рука еще раз погладила мохнатое плечо демона и осторожно высвободилась из-под его широкой пятерни.

35. Хови.

...Я открыл глаза от ласкового прикосновения Хови. Ее глаза лучились радостью: в ее существование пришел мужчина. Она перестала обращать внимание на мое странное для нее телосложение, на неприличную для шарани способность менять облик - я стал для нее своим. Мы проспали каких-то два-три часа под утро. Мне их вполне хватило, чтобы восстановить свежесть головы. Я улыбнулся юной женщине, слыша, как ворчит где-то неподалеку жена Архиерея, одна из тех двух медведиц в человеческом облике, что имели эксклюзивное право сесть за один стол с вождем. Хови выскользнула из-под одеял и накинув на себя нижнюю одежду, накрыла на маленьком складном столе завтрак, которого бы хватило на троих, Я обвел взглядом ее шатер, и не увидел ни одного лишнего предмета. Мои руки помнили ее тело - тело женщины, которой не каждый день удается поесть досыта. А теперь передо мной стоял столик с одним единственным прибором. Хови увидела мое замешательство, и ее радостная улыбка стала виноватой:

- Если что не так, то прости. Я старалась...

Я вылез из-под одеял, отращивая густую шерсть, приподнял стол и поставил его у кровати. Приподнял девушку и усадил на лежанку. Сел на единственный стул:

- Мы, демоны, ужасно недоверчивы. Поэтому ты будешь есть вместе со мной. Просто на всякий случай.

Долгую минуту она размышляла над моими словами, потом вздохнула:

- Обычаи везде разные, - порывшись в сундучке, достала еще одну ложку, присела рядом и снова заулыбалась. Когда в шатер заглянула жена Архиерея, мы с Хови кормили друг друга с ложечки и немало этим забавлялись, Она недовольно нахмурилась, откашлялась и изрекла:

- Клинок, вождь разрешил вам троим пройти в Хонар. Вам надо быть там уже вечером. Женщина, ты идешь со своим мужчиной до края Пустынь?

- Я иду со своим мужчиной везде, - выпалила Хови, выпрямилась и тихо спросила, - Ты согласен?

В голове что-то скрипнуло и кто-то ехидно спросил:"Опять?"

Я улыбнулся, склонил голову и кивнул:

- Мы будем вместе столько, сколько позволят наши судьбы.

Жена Архиерея подняла брови:

- Хорошо. Тогда я пришлю тебе в помощь двух девушек, чтобы сложить вещи и пригоню одну свою вьючную лошадь.

Когда ее голова скрылась за входным пологом, я заметил:

- Быстро вы все решили. Да ведь и я не отстану. В правой седельной сумке моего коня найдешь деньги. Правда, это гуланайдоры. Подумай, что нужно прикупить.

Хови тут же осведомилась:

- Куда после Хонара?

- Там будет видно. Может, и к Герцогу в гости, - невесело пошутил я, не зная, как близок к правде. Я так задумался, что не заметил, как она оделась и ушла. Когда я вынырнул из размышлений в реальность, вокруг шатра началась отъездная суета: две девушки, присланные медведицей Архиерея, споро собирали его полотнища в компактные тюки. Моя шерсть стала густеть и топорщиться, встречая холодный воздух Пустыни. Прикончив остатки завтрака, я встал, пристегнул портупею, определил на место оружие, ощущая, как хлынувшие на шерсть лучи восходящего светила начали питать хлорофилл микроскопических водорослей, населяющих внутренность каждого полого волоска. Натянув сапоги, я стал полностью снаряжен в дорогу. Сонный подросток подвел мою лошадь, сперва не признавшую хозяина в мохнатом человекозвере. Пришлось поговорить с ней, похлопать по крупу, как я всегда делал, когда был доволен животиной. После этого она уже не препятствовала проверить укладку вещей. Я почти закончил с этим, когда появилась Хови, ведя на поводу косматую лошадку и занялась навьючиванием сложенного девушками шатра, складыванием нехитрой мебели и другого нехитрого скарба. Делала она это споро, привычно, так что мне почти не пришлось ей помогать - дотащил разве все эти тюки к лошади. Через малое время Хови укрепила повод вьючной лошади на своей, пристегнула на перевязь короткую кривую саблю и взлетела на лошадь:

- Ну вот и готово!

36. Хонар шарани-2.

Они целый день ехали по пустыне, покрытой лишаями льда и продуваемой насквозь пронзительным ветром. Супруга Архиерея принюхалась и довольно сказала:

- Воздух уже влажный, весна идет. Ранняя, значит, она в этом году.

- А по-моему, что вчера, что сегодня - промозгло, - уныло отозвался впереди вор. Демон покачивался в седле с отсутствующим видом. Его новая подруга Хови ехала чуть левее и на полкорпуса сзади. Четверо воинов окружали небольшой отряд, выдвинувшись вперед, назад и по бокам, по верхушкам ромба, на который был бы похож отряд сверху.

37. Сектор 760.

По странному совпадению, примерно такой же строй имел Второй флот Майи, в это же время начинающий атаку построившихся полусферой гдеманцев всего в нескольких световых сутках от Ахайя. С обоих сторон в район сражения стекались силы. Им приходилось идти с околосветовыми скоростями в Реальности, так как созданные Дэвидом машины заблокировали джамп-каналы во всей вселенной. Но эти же машины отсекли и основные силы Ра от успевших к началу сражения объединенных флотов Бразелона и Гдема, выстроивших полусферу брони и оружия радиусом в несколько световых часов, закрыв собой маленькую бело-синюю звезду. И мир Ахайя.

Точно напротив нацеленного на Ахайя острия чудовищного веретена, составленного из тяжелых крейсеров Майи застыли серебристые рыбы ударной группировки Гдема - юркие и тяжеловооруженные эсминцы класса "Молния". Люди, сидящие в их боевых отделениях, знали, что почти никто из них не переживет удар майанского оружия. Они рассматривали сквозь прицельные сетки начинающее движение веретено, спокойно переговаривались на боевом языке:

- "Суки, опять полезли. Симонов, держи строй! Дома этим гадам не сидится."

- "А не далеко ли готтенсхаммеры от нас? Мы-то вхлестнемся, а они успеют?"

- "Успеют. Помолчи, стратег хуев!"

- "Говорит командующий Объединенным Флотом адмирал Бергхофф. Вперед, и пусть каждый исполнит свой долг!"

- "Это нам! Давай, ребятки!"

Чаша образовала в самом центре узкую иглу, рванувшуюся на предельной скорости навстречу острию веретена. Игла состояла из тысяч эсминцев, на каждом из которых в этот момент опускалась вниз бронезаслонка орудий главного калибра.

На каждом из них в это время глубоко в бронированных недрах корабля замер человек, готовый в любой момент перейти на ручное управление. И через миг из первых серебристых рыб полились ленты огня из управляемых компьютерами орудий.

Миллионы капсул, содержащих шары антивещества, достигли первых кораблей Майи, и были сожжены силовой броней. Но все новые снаряды летели уже со всех сторон, раскаляя генераторы майанских крейсеров, открывших ответный огонь, сжигая невидимыми нейтронными пучками серебристые рыбы. А чаша начала замыкаться в сферу. И вспыхнула огнем, в котором смешались все виды оружия Объединенного флота - от снарядов из обедненного плутония до ослепительно вспыхивающих языков гиперплазмы, слизывающих все и вся на своем пути. В это время генераторы переднего в строю корабля майанцев не выдержали, и диск исчез в огненном шаре, открывая проем вовнутрь полого веретена. Стой майанских крейсеров раскололся, и эсминцы хищными рыбами полились вовнутрь веретена, выпуская торпеды с предельно близкого расстояния в хуже защищенные донные диски крейсеров. Через полчаса все слилось в клубок сцепившихся в смертельной схватке противников, постепенно расширяющийся клубок сотен тысяч стреляющих, маневрирующих, сталкивающихся и взрывающихся кораблей...

По меркам предыдущих битв, эта выглядела скромно. Спустя некоторое время, когда Объединенный флот, потеряв около трети кораблей, дожевывал остатки майанских крейсеров, с противоположной стороны системы к планете заструились крейсеры Третьего флота, оставаясь незамеченными в пылу сражения. Остановить семьдесят две тысячи восемьсот дисколетов, кажущихся брошенной в черноту космоса горстью серебряного конфетти, было уже некому. И каждый из них мог уничтожить Ахайя, если бы дошел до нее...

Тунг довольно посмотрел на экран, заметил:

- На этот раз им конец. Эта победа далась дорого, но теперь, без Эн Ди, им уже не оправиться. И через недолгое время мы придем на Террис. Давно пора восстановить статус кво.

38. Пустыня-4

Путники в глубине чернеющей к вечеру пустыни долго разглядывали странное зарево, неровным, дрожащим огнем охватившее чуть ли не четверть небосвода, почти сравнявшись по яркости со струящимся на краю горизонта вверх огненным столбом, тянущимся к исчерканному падающими звездами низкому темнеющему небу. Ветер бил в спины, подталкивая к развалинам города-призрака, Как только путники приблизились к первым, полузанесенным песком оплавленным и просаженным вниз древним развалинам, шарани начали быстро разбивать шатры. Хови объяснила удивленному демону:

- Лошадей нужно оставить здесь. Дальше есть что-то невидимое. От него лошади ослабеют, начнут потеть кровью и умрут.

- Да? И что, только лошади? - оживился демон, - А людей это не касается?

- Я ничего не говорила про людей, - мрачно улыбнулась Хови, - Но шарани этого не боятся. Сюда матери приносят своих детей - и если ребенок остается жив, он шарани. И если к утру у тебя не будет рвоты, слабости, головокружений, если не выступит розовый пот - ты тоже шарани.

- Понял. Спасибо, что сказала, - кивнул демон, мгновенно сменив цвет шерсти с зеленого на тускло отливающий металлом серый. Повернулся к деятельно собирающемуся вору:

- Рик, тебе придется остаться при лошадях.

- Вот всегда так, - проворчал вор и удалился в сторону уже почти установленного Хови шатра. Архиерей кивнул:

- Да, это верно. Ему лучше подождать здесь.

Он с супругой деятельно собирал все необходимое в Хонаре - горючий камень, пищу, воду и вино. Когда из-за горизонта взошла желтая Цета, трое в развеваемых ни на миг не прекращающимся ветром и демон, похожий на снежного человека, зачем-то нацепившего на себя сапоги и портупею с оружием, двинулись по песку, лежащему неровными буграми, к желтому огненному столбу. Вор стоял у шатра и смотрел им вослед. На душе у юноши было скверно. Обида за то, что его вот так небрежно оставили при лошадях, не дав поближе рассмотреть Башню Силы, мешалась с тревогой за друзей и страхом за них. Ведь все легенды в один голос говорили, что ночной Хонар - жуткое место. Внушенный с детства страх перед Городом Призраков подавить не удавалось. Когда фигурки шарани скрылись в черных развалинах, вор тяжко вздохнул, вошел в шатер, сел на стул, глядя на пляску огненных бликов в дырочках поддувала печи:

- Ну чего им ночью не сиделось?! Выспались бы, отдохнули по-человечески, да уж утром бы и шли!

Он достал флягу с вином, глотнул добрую порцию и решил:

- Если к рассвету не придут, пойду выручать. Клинок, может, и демон, да ведь известно, что Хонар и с демонами может справится.

Постепенно вор успокоился, невольно следя за прыгающими по матерчатой стене шатра круглыми красными бликами из поддувала. Ему стало спокойно и одиноко. Не хотелось ни тревожить прошлое, ни загадывать на будущее. Он вдруг сладко потянулся, обнаружив, что чуть не задремал на стуле с флягой в руке:

- Боги, как я устал со всей этой нервотрепкой. Да еще эта вдова давеча. Спать, спать, спать... Чует мое сердце, что завтра еще придется вытаскивать всех этих ночных искателей приключений из... Одним словом, оттуда.

Разговаривая с собой, юноша откинул одеяло, и сняв сапоги, упал на полураскрытую постель. Его голова только прикоснулась к подушке, как он уже спал.

39. Этли -9

Гуланайн тоже собирался ко сну, когда в его роскошные апартаменты, освещенные приятным мягко-золотистым светом десятка свечей, вломился адъютант:

- Согласно вашему распоряжению, докладываю без промедления: пришла эстафета с Черногорья. Его превосходительство господин лейтенант Тасбаль не отметил ничего примечательного до заката. Задержка вызвана тем, что вышки работают не везде. Задержка составляет около трех страж.

Герцог кивнул:

- Этого следовало ожидать. Мы слишком быстро привыкаем ко всему новому, и всегда болезненно возвращаемся назад.

Пожевал губами, снова кивнул:

- Спасибо. Мир сейчас колеблется между двумя равными возможностями. Как знать - не возблагодарим ли мы вскоре судьбу, не позволившую нам убить это существо?

Вздохнул:

- Ну да ладно. Спокойной тебе ночи, и постарайся не будить меня без основательной необходимости. Управление этим государством требует много сил в любой день. Ступай.

Взяв с подноса стакан с отваром трав, герцог сморщился от отвращения и с усилием проглотил:

- Боги, какая мерзость1 Но ведь помогает.

Камергер принял стакан, поставил его обратно на поднос и приготовился принять красный мундир Гуланайна.

Этли смотрела в кристалл. Поняв, что подслушивать нечего, переключила внимание на Пустыню. Ее человек спал возле Хонара, почему-то один, в шатре шарани, а демон вместе с закутанными по глаза в черное тремя шарани брел к горящей ослепительным пламенем Башне Силы. Этли узнала его без труда в странно лохматом огромном существе, обутом в сапоги и очевидно неплохо защищенном от холода своим новым плотным, серебрящимся мехом.

Управление магическим кристаллом последние дни требовало от княжны слишком много сил, чтобы часто и подолгу, как она любила, наблюдать за своими подопечными. Этоли представила, что может вообще лишиться своей способности, и поежилась:

- Так я окажусь отрезанной от всего мира!

- Вы что-то сказали, моя госпожа? - вскинулась лежащая в ногах темноволосая рабыня. Этли, вырванная из того особого состояния, которое давалось все труднее, отложила кристалл и расставила чуть согнутые в коленях ноги:

- Не спится. Приласкай меня...

40. Хонар.

По мере приближения к цели демон ощутил пронзающее его жесткое излучение. Оно быстро усиливалось, и еще скачком возросло, когда они ступили из ветхих, еле выступающих их песка развалин на черный, лаково играющий отблесками гигантский круг стекла, очертивший почти пятикилометровый радиус, в центре которого беззвучно мерцал столб огня. Демон прищурился, глянул вверх, на резко обрывающуюся в черноту ночного неба раскаленную иглу. Нахлынули тревожные тени прошлого, картина стала знакомо болезненной... Или - до боли знакомой? Навалилось застарелое ноющее ощущение неизгладимой вины. Захваченный бурей эмоций, демон издал полустон-полурычание, скрипнул зубами и побрел навстречу Башне Силы. Женщины резко остановились, Архиерей догнал демона, дернул за руку:

- Что с тобой, Клинок?

Демон пошатнулся, глянул на Архиерея пронзительно горящими алыми огнями своих глаз, невнятно пробормотал:

- Порядок. Нормально. Ждите здесь.

Потряс головой и побрел, покачиваясь, как лунатик к неудержимо притягивающей его огненной игле. На окрики Архиерея он больше не реагировал. Жена взяла бородача за локоть:

- Мы сделали для него все, что могли. Идем за Грань, в развалины. Теперь все зависит только от него.

Она задержала взгляд на покачивающейся фигуре, четко вырисовывающейся на фоне столба пламени, неодобрительно покачала головой:

- И все же я не уверена, что его можно было пускать сюда. Но теперь остается уйти в развалины - и ждать. Излучение быстро росло. Он помнил, что это ненормально, что оно должно расти медленнее. Внутри него толчком запустился какой - то блок, сгенерировав слабо мерцающий пузырь энерогопротектора, Демон вспомнил о своем изобретении, увидев его - это силовое поле жадно пило энергию в любом виде, запасая ее в себе.

Чем больше энергии лилось снаружи на него, тем мощнее оно становилось. Но демон страдал не из-за излучения. Огненный столб что-то творил с его сознанием, которое словно распалось на две неравные части, и большая стала стремительно погружаться в прошлое. Мысли путались в хаосе голосов, сияние Башни заслонили мелькающие в сумашедшем ритме картины минувшего, его раздирали вспышки всех представимых эмоций, и он, лишь на миг осознавая проносящееся в сознании, не мог удержать дырявой памятью мелькающих в темпе автоматной очереди, прошивающих его шатающееся тело насквозь и гаснущих позади трассирующих воспоминаний.

Мучения продолжались целую вечность - две тысячи нетвердых шагов и страха не выдержать всего этого безумия.

Вдруг все прекратилось. Он чуть не упал от неожиданности. Внутри головы голос из прошлого отчетливо спросил: "Знаешь, что такое катарсис?"

- Нет, - сказал он и тут же услышал свой голос из "когда-то": "Конечно, знаешь. Просто ты забыл. Это мучительное избавление от чего-то. Очищение через страдание."

"Правильно. Ты прошел это и можешь жить дальше," - разрешил мыслеголос из прошлого. Тело демона ощутило прежнюю легкость, и хотя жесткое излучение по-прежнему пыталось пробить такую хилую с виду дымку защиты, он почувствовал огромное воодушевление. Сделал несколько легких шагов, неожиданно уперся в невидимую, но ощутимо упругую силовую стену. Непродолжительное давление на мозг, и синтезированный, бесполый, лишенный интонаций машинный мыслеголос внутри головы: "Ты не шарани."

- Это так. Но мне нужно попасть к Башне Силы.

"Зачем?"

Демон устало потер лоб:

- Не знаю. Я потерял память.

Долгое молчание. Потом мыслеголос сообщил:

"Нет данных. Ты потерял ее не здесь."

Демон печально кивнул головой:

- Догадываюсь, но я не могу вернуться в свой мир, пока лишен ее. Меня привели сюда, сказав, что здесь может быть помощь. Я не хочу зла. Только - стать собой.

"-Если ты утратил память не здесь, то ищи там, где это произошло."

Демон задумался. Мысли кружили, как щенок харраша, вцепившийся в свой хвост.

Наконец, в голову пришла удачная идея, и демон поинтересовался:

- Эй, как там тебя?

"Называй меня Стражем. Я - оружие восьмого уровня цивилизованности, и охраняю этот заповедный мир."

- Так вот, Страж, что ты можешь сделать для меня, кроме нашего милого разговора?

Долгое молчание, после - то ли вопрос, то ли утверждение:

"-То, что необходимо."

- Так сделай необходимое! - рискнул принять за утверждение мыслефразу Стража демон, и тотчас же оглох от мгновенно прокатившегося непередаваемого рева.

Твердь больно ударила по пяткам, затем он долгое мгновение висел в воздухе, нет, в океане ярчайшего белого света. По стеклу оплавленного круга протянулась черная сеть трещин, ночь обернулась днем, и тут его подхватила и отшвырнула далеко назад ударная волна. Кувыркаясь в воздухе, демон сгруппировался в комок, и тут его кубарем покатило по самому краю круга, вышвырнув в шелестящий песок. Он расслабился, откинувшись на промерзший песок, глядя на рвущуюся к небесам ослепительную огненную реку. Ее языки на миг высветили сверкающие ртутным блеском диски высоко вверху и жадно поглотили их. И еще порцию. И еще, и еще... Казалось, это никогда не кончится, но последние еще более свирепые светила на месте последних идущих к планете дисков погасли, и пламя вернулось в свое обычное состояние. Сейчас столб Башни Силы казался еле горящим огненным язычком. Демон услышал мыслеголос оружия:

"Необходимое сделано. Живи дальше, живой." - и почувствовал, как контакт прервался...

41. Сектор 760.

Сиигара выпала изо рта Дэвида, когда в визоре его Катти Сарк, во главе бразелонской эскадры на околосветовой скорости несущейся напролом сквозь космический щебень для уже безнадежного перехвата Третьего Флота замерцало вместо "Дистанция до цели..." "Цель уничтожена". Дэвид с хлопаньем откупорил банку пива и не обращая внимания на коптящую у самого лица сигару, обалдело спросил:

- Это кто же их? Это кто же у нас тут по закоулкам-то шурует, через скандибобер туды поперек брашпиля в новелл-нетворка бубен на двухстах бодах его бабушку, в макинтош его с эпплами трижды писюку мать, пудовый хард-драйв ему в форточку?

- Неизвестная установка с планеты... Сейчас, - звонкий голосок корабля замялся, и Катти мастерски изобразила шорох и шелест лихорадочно перебираемых бумаг. Шелест утих, и ее серебристый голосок растерянно сообщил:

- Но Дэви, по Генеральной Лоции этой вселенной здесь звезда Иммиа с кольцами всякого мусора, и никаких планет! А планеты-то вот они, прямо перед носом...

- Тогда - по тормозам! - скомандовал Дэв, почесывая удивительно гибкой рукой где-то ниже лопаток:

- Это ж как понимать, мать их, галактографов, в коляску, фотон с пи-мезоном, через сказевый интерфейс, контроль четности да мультисинком поганым по рылам? Да ведь это ж скандал не хуже того разу, когда эти билляди мне вместо лоции подсунули полный комплект пикантных картинок, тридцать два бронзовых бюста Павлика Морозова им в Майкрософта дышло?! Сколько тут до Террис?

- Два и шесть восемь, чуть менее трех миллионов световых лет. Соседняя галактика, Дэви, это совсем рядом. Вон она, красавица, мерцает!

- Хестомать тудэй! - непонятно по-каковски выругался Дэвид, - Это ж на пороге дома гейтс знает что творится! Ох, Катюшенька, кажется, я уже разозлился. Так. Отдыхаем, то есть всем - по квартирам, залечим убиенных и будем разбираться. Под носом сплошная майкрософтина какая-то, а мы как дети малые в войну играем.

Дэвид Эдвин Ли некоторое время сосредоточенно дымил и опустошал одну за другой пивные банки, и вдруг задумчиво пробормотал:

- Неизвестная установка, хмм... А давненько я не пополнял свою коллекцию оружия, да, Катюша? Да еще эвон какое мощное, прям как Мечи Власти нашего пропавшего султана Эн Ди-бея.

Дэвид переместил руку под пиджаком на другую сторону спины и снова раздумчиво почесал:

- Да, а энтый самый закоулок на предмет означенного султана никто, верно, не догадался проверить?

Поморщился и отмахнулся:

- Впрочем, если он и там, то ему уже ничего не угрожает. Мечи ведь наверняка с ним, да даже если и нет...

Взмахнул рукой:

- Да! Конечно, велик соблазн распотрошить эту хреновину сразу сейчас, но пусть все идет своим чередом. Мы ж теперь в чинах, и потому горячку пороть нам не положено. И дома, в Иллинойсе, уже давно ждуть-пождуть... И еще подождуть! Я ж молодой, глупый, мне нагуляться надо! Эхх, а где это атрибуты моей загадочной как бы славянской души?! А где это мои балалаечка с водочкой?

Почесал под мышкой и опустил руку:

- Назад, на Землю, Катюшка! Я по бабцам пройдусь.

Под выписывающие плавные эволюции пальцы Дэвида Эдвина Ли подплыла литровая бутылка водки "Прощание Славянки", а под мышку ласково протиснулся гриф балалайки работы довольно извесного мастера Страдивари.

- А не посмотреть ли на пожар Рима вместе с этим, как бишь его, Борджиа, что ли? Потом немного попою и пойду доить корову с козой.

Хрюкнул:

- "В колледж поступай!" Да чо я в том колледже не видел? Голову забивать разной терранской биллятиной, гейтса с два там что путное! Даешь Рим!

Дэвид мгновенно сменил свой клетчатый костюм на тогу, глотнул прямо из горла бутыли, передернулся и перехватив лязгнувшую металлом балалайку наизготовку, как короткоствольный скорчер, шагнул в предрассветный Рим до Рождества Христова, тихонько, проникновенно напевая: "Эйн-цвей, эйн-цвей, мы идем по Африке! Пыль, пыль, пыль, пыль от шагающих сапог"...

Хонар-3.

Демон объявился под утро, основательно пощипанный, но живой и веселый. Однако его улыбка полиняла до кривой ухмылки, а вскоре и вовсе исчезла, когда Архиерей показал ему тело Хови, насаженное ударной волной на острый пик развалин.

- Как это было?

Архиерей смущенно кашлянул, опустил глаза:

- Мы знаем, что здесь иногда происходят странные вещи. И тогда одно спасение - охватив голову руками, валиться на брюхо где стоял головой к Башне. Мы сидели, грелись, а она все стояла и вглядывалась: не идешь ли ты? Она и увидела, что там началось. Ну, нам-то она крикнула, а сама, видать, то ли не успела, то ли не захотела. Вот ее и швырнуло. Мы уж думали, что и ты тоже. Утром хотели отыскать да и похоронить вас вместе. Как ты уцелел?

- Не знаю, - пожал плечами демон, - Случайно. Лет сто я так не кувыркался.

Втроем они сняли тело девушки, спеленали его в тугой матерчатый сверток, зашнуровали в погребальный кокон, который был, оказывается, у каждого из них. Демон вынул свой, развернул, подержал в руках:

- Так вот что она поспешила купить...

Свернул обратно. Архиерей положил руку ему на плечо:

- Я смотрю, ты обиделся? Зря. Она немного поспешила, поскольку, видно, не была уверена, что ты останешься жить после Хонара. И хотела, уж если ты умрешь, похоронить как шарани. Ну а если бы ты остался жить - так это тебе положено всегда иметь с собой. Шарани не бросают мертвецов где попало. И готовы умереть всегда, в любой момент, когда это потребуется. Поэтому наши противники и уважают нас. Не упрекай ее.

- Мне нечем ее попрекать. Да я и не хочу попрекать. Я понимаю, - сказал демон, беря на плечо тугой кокон, - Но ведь ты был рожден не в Пустыне, это мне Рик сказал. И ты как-то стал шарани?

- Да. Я сумел им стать, - сухо подтвердил бандит, - И помолчи. Скажи напоследок - ты бы стал оплакивать эту девушку?

Демон молчал несколько шагов, потом отрывисто кивнул:

- Да, я буду ее оплакивать. Ведь она хотела, чтобы я жил как мужчина и умер, как мужчина.

- Достаточно слов, - необычно мягко сказала жена Архиерея, - Мы поняли.

Остаток пути до окраины разрушенного города они прошли молча. На подступах к лагерю их радостно приветствовал вор, отправившийся им навстречу раньше восхода солнца. Увидев, что возвращаются только трое, он умолк, помрачнел и поспешил подставить плечо.

Похоронный обряд оказался недолог. Невдалеке от Хонара, в песчаных дюнах, среди торчащих из леска шестов с выгоревшими от солнца лоскутками на концах, Архиерей и демон быстро вырыли в мягком песке глубокую яму, посадили на складной стул зашнурованную в кокон покойницу, расположили в ногах ее небогатый кухонный скарб, немного пищи и воду с вином в ее флягах, положили по левую руку ее оружие. Архиерей взял новый, только вчера купленный ею голах - платок замужней женщины с прорезью для глаз, сейчас черно-бурый от засохшей крови, привязал его к концу шеста от шатра, утвердил за спиной покойной и кинув последний оценивающий взгляд, начал засыпать могилу.

Вечером, в шатре вождя, демон увидел все те же лица. Кроме Хови. Они снова сидели за тем же столом, в молчании ужиная. Наконец, вождь счел, что от печали по умершей можно перейти к делам. Он повернулся к Архиерею:

- Так что там случилось?

Коротко рассказав о ночном происшествии и гибели Хови, Архиерей закончил:

- Конечно, я пока еще не знаю, к каким результатам это приведет.

Кивком указал на уставившегося в пламя, бледного, как снег, юношу:

- Но возможно, скоро мы их узнаем.

Хранитель улыбнулся и медленно кивнул:

- Это так. Я помогаю ему.

С княжной произошло странное. Она сидела в прекрасной библиотеке Белого Барона, перебирая старинные книги, когда ощутила молчаливый зов. Она торопливо поднялась в спальню, закрыла дверь и взяла кристалл.

Почти сразу же в искрящемся магическом зеркале она увидела своего человека. Он нервно усмехнулся:

- А вы там неплохо живете, моя госпожа!

Этли поняла, что вор вызвал каким-то образом ее на связь. Она недоверчиво потрясла головой:

- Как ты смог это сделать ?

- Очень нужно было, моя госпожа. Как ты помнишь, я уже очень давно не получал от тебя никаких посланий. Нужны твои распоряжения, госпожа.

Этли кивнула:

- Хорошо. Жди, пока я не посмотрю и не решу, что вам делать. Но только не подглядывай за мной! Это же просто неприлично - подглядывать за девушкой!

Вор молча кивнул и прервал контакт.

- Я сделал это сам, - растерянно сообщил он кочевникам, Архиерею и демону, - Надо же, оказывается, это трудно, но возможно. Хмм... Ах да, вы же ждете новостей! Они не замедлят быть, но чуть позже. Мой вызов оказался неожиданным.

Он увидел разнообразную реакцию на свои слова: мудрое понимание хранителя, бесстрастный кивок демона, легкое раздражение вождя и ехидный прищур Архиерея.

- Когда все закончится, я, может быть, попробую потренироваться в этом дальнозрении, - вздохнул юноша, - Сейчас бы огляделся вокруг, и сразу почти полная ясность: где кто есть, где что происходит...

- Где что ценное плохо лежит, - невинно закончил Архиерей, Рик Хаш сердито засопел;

- Об этом я даже не подумал!

Княжна вызвала видение Черногорья. Примыкающие к Сухим Топям склоны были усеяны герцогскими военными, на перевалах она увидела группки черных плащей тайной полиции. Этли, немного подумав, вызвала Привратника. Он спал. В его нынешнем месте стояло глухое раннее утро. Она не очень понимала, почему так получается со временем, это скорее расстраивало ее, чем будило любопытство. Он вовсю храпел, и девушке пришлось не раз повторить вызов, прежде чем бородатый коротышка перестал храпеть, заворочался и наконец, проворчав что-то не предназначенное девичьим ушам, наконец сел в постели и хмуро спросил:

- Кто там и чего надо?

- Это я, Этли, - сказала Этли, - Мне понадобился твой совет.

Привратник тяжело вздохнул и поправил ночной колпак. Затем запоздало подтянул одеяло. Вздохнул:

- Что ж с тобой поделать, девочка... Сейчас глянем, если это так срочно. О! Я, кажется, снова проспал Важные Исторические События!

Некоторое время он разглядывал что-то в своем кристалле. По мере этого процесса, лицо колдуна разгладилось и стало на удивление добродушным:

- Неплохо сделано. Даже можно сказать, что хорошо. То есть просто замечательно!

- А если подробнее? - поинтересовалась Этли, когда Привратник снова переключился на нее. Чернокнижник засмеялся, блеснув на миг красными огоньками маленьких глазок:

- Тунг не сможет теперь достаточно долго приходить сюда. А поскольку твой человек контролирует демона, то... Как тебе понравится, если мы скинем Красного Герцога и на его место посадим герцога одноглазого? Тогда, думаю, он станет достойным женихом для тебя, княжна, а ты получишь страну малость получше, чем твоя бестолковая Миррор, уж извини за такое высказывание.

Колдун перестал ухмыляться и сказал уже весьма серьезно:

- От этого бы выиграли все. Если, конечно, не считать Гуланайна.

- А ты хотел бы видеть меня Герцогиней?

Привратник весело кивнул:

- Конечно! Ведь я думаю, что и ты должна получить свою награду. Твой вор получит тебя, ты - его плюс недурное государство, народ получит передышку в дурацкой войне с кочевниками и Миррор как дружественную державу, - видишь, со всех сторон хорошо!

- Ну если уж говорить про всех, то есть еще демон, - вставила Этли.

- Мы подумаем, как его получше использовать после нашего маленького, веселенького переворота, - рассмеялся колдун, - А теперь, если вашей милости такое угодно, то ставьте перед ним переворот в качестве нового задания.

Они быстро обсудили текущие меры, которые предстояло принять, чтобы переворот прошел успешно, затем Привратник отключился, а Этли вызвала нетерпеливо ожидающего вора на связь.

- Есть, наконец, новости! - воскликнул, часто моргая вмиг покрасневшими глазами, отворачиваясь от осточертевшего уже огня к столу:

- Задачка у нас теперь еще та: на цыпочках просочиться через Черногорье и дальше на север в Хаон!

- Ого! - воскликнул Архиерей, - Уж не с Герцогом ли нам предстоит толковать в Хаоне? Угадал?

Рик Хаш кивнул:

- Точно. Наша новая цель - убить Гуланайна.

Вождь приподнялся и взволнованно сказал:

- Это и наша цель. И мы...

- О, нет, - демон невежливо оборвал вождя, - Это только наша, тайная война. Архиерей и Рик Хаш переглянулись. Бородач кивнул:

- А ведь он прав. Одно дело тихий дворцовый переворот, и совсем другое - вторжение кочевников. Сейчас незачем восстанавливать население Герцогства против шарани.

- Торговать всегда гораздо лучше, чем воевать, - кивнул вождь, - Если новый Герцог создал бы с шарани хоть тень наших торговых, мирных отношений с Миррор, мы были бы очень рады. Шарани никогда не были захватчиками, мы защищаем свое!

- Мы попытаемся, - кивнул Архиерей. Вождь слегка улыбнулся:

- И еще одно пожелание. Как известно, все возможные претенденты на трон Герцогства имеют свои партии среди дворян. И чем старше Гуланайн, тем сильнее они грызутся. Ведь всем известно, что у него нет ни семьи, ни наследников. Поэтому идеальным решением может стать некий человек, неизвестный сейчас во дворце, каким в свое время был и сам Гуланайн. Иное решение может привести страну к расколу и даже гражданской войне, а это нежелательно даже для шарани.

- Это так, - кивнул хранитель, - Может быть, кто-то из вас...

- Мы учтем и это пожелание, если дело зайдет так далеко, - кивнул Архиерей.

Демон смотрел на собравшихся за этим столом и думал. Он не забыл слов Архиерея о том, что за помощь с него стребуют. Он давно понял, что его спасение - не главная цель его спутников. И несмотря на симпатию к ним, демон испытывал все большее раздражение от попыток использовать его как дрессированное животное.

"Надо самому подыскивать пути отсюда," - подумал он, вспоминая тот город возл замка на озере, где жил помогший с погодой во время побега колдун. Демон помнил, что Рик неплохо знает этот город.

Он думал все рассеяннее, не прислушиваясь к жужжанию голосов в шатре. Веки потяжелели, и он незаметно уснул. Рик, выспавшийся ночью, толкнул локтем задремавшего в седле днем Архиерея, указал кивком на демона и вопросительно поднял бровь.

- Вставай, Клинок, идем спать, - разбудил демона бородач, и извинившись перед улыбающимися кочевниками, приятели двинулись устраиваться на ночлег, Тут выяснилось, что никто из шарани и не подумал прикоснуться к навьюченному на лошадь Хови шатру, перешедшему в собственность демона, и приятелям пришлось в вечерних сумерках возиться с его установкой. Особого навыка в этом непростом деле ни у кого не оказалось, так что им пришлось немало повозиться, прежде чем гора вьюков, веревок и жердин превратилась в еще непрогретый шатер. Все же к ночи в печке загудело пламя, а демон устало опустился на край холодного ложа. Кривой шутливо заметил:

- Да-а... Делов у тебя поприбавилось: и шатер ставь, и жрать готовь, и лошадь еще одна, и вообще хозяйство... А девушек, кстати, тут хватает!

- Вот и женись, - сказал демон, снимая сапоги, - Ты-то как здесь, устроился?

Вор потупился и смущенно поковырял мозоль на ладони:

- Да есть тут одна вдова... Устроился. Она хорошая женщина.

Совсем смутился и пробормотал, выходя из шатра:

- Ты, это, спи. А завтрак я организую.

Демон устало и бессмысленно выругался, закутываясь в одеяла. И провалился в красочный, цветной сон.

Ему снилось, что он идет в зоопарк, сжимая такую большую и надежную бабушкину ладонь. Просыпаться совершенно не хотелось, так что когда его уже довольно грубо затрясли, сон вдруг прервался, ускользая из сознания, вызвав невозможностью связно удержать в голове вспышку ярости.

Натолкнувшись на злобный взгляд демона, Кривой отступил:

- Э, ты чего?!

Демон со стоном схватился за голову:

- О, дьявол! Я почти помнил, пока не проснулся! Я видел во сне мать моей матери. Она сказала "веди себя прилично!", и я был совсем маленький, и мы с ней шли... Куда же мы шли? Ну вот, опять все забыл. Дьявол!

- Да будет тебе убиваться, вспомнишь еще, - примирительно вздохнул Рик Хаш, Садись завтракать, а то остывает, Сегодня весь день - в седле. Предстоит лезть через Черногорье, а там герцогских понагнали немеряно. А нам надо скорее пройти Сухие топи, они уж начали раскисать.

Демон сел, нашаривая сапоги:

- Слушай, так если там непроходимое место, то ради чего Гуланайну держать здесь свою армию все лето?

Кривой подвинул к столу стул и начал раскладывать другой, совершенно новый. Демон заметил, что и стол, и стулья, и вся посуда - новенькие, видно, купленные взамен тех, что остались с Хови.

- Почем брал это великолепие?

- Нипочем. Считай, что даром. У Архиерея здесь, как он сказал, "неограниченный кредит", - ухмыльнулся Кривой.

- А я-то уж подумал, что ты ночь не спал, - заметил демон, усаживаясь поудобнее. Вор смущенно кашлянул:

- Ну, не всю, конечно. Это ж теперь когда случай подвернется, если вообще подвернется.

- Прикатил бы даму с собой, - предложил демон. Рик покачал головой:

- Ты же знаешь, куда мы теперь. Да и дети у нее.

- Шучу. Так откуда у Архиерея тут этот неограниченный кредит? Что, шарани решили оплатить наши дорожные расходы до дворца в Хаоне?

- Ну и это тоже, - кивнул вор, - И еще маленькая контрабанда. Знаешь, что было в тех объемистых кулях, которые мы везли сюда?

- Золото? - предположил демон, вторично наваливая в тарелку всего понемногу. Рик Хаш покачал головой:

- Ткани. Их в Герцогстве последние десять зим стали делать на специальных машинах, оттого они там дешевы и качество - лучше невозможно. А здесь на них цена: ой-ей-ей! Здесь их покрасят, да пропитают смолой горючего камня - вот тебе и полотнища для шатров: не промокают, не продуваются ветром и не промерзают на самом жгучем морозе!

- Да? Интересно, - сказал демон, заглядывая в опустевшую кружку и снова наливая вина:

- Ну а что тут вообще дешевое? Пустыня, и верно все привозное?

- Почти все, - кивнул Рик, тоже подбавляя себе вина, - Они здесь выезжают за счет железа, горючего камня и глины. Конечно, еще выращивают на юге травы и деликатесы. Все это вывозится в Миррор.

- Все понятно, кроме глины, - кивнул демон. Рик рассмеялся:

- Да ведь на севере, в Миррор, глины, годной для гончаров, харраш наплакал. Вот Белый Барон и делает свои деньги на тарелках, горшках и прочих кувшинах, которые его гончары лепят из этой глины. А уж потом караваны везут посуду по всей Миррор, и даже на Древние Острова. Этот Гвери очень умный человек - как запасы глины на севере стали истощаться, он послал своих людей, чтобы лаской да деньгами уговаривали переселяться в Джамбиджар. А те, кто решился переехать, уж о том, как их приняли, как деньгами по первости помогали, какие им мастерские построили, пустили молву так, что народ в Джамбиджар и сам потихоньку потянулся. Так и превратил барон захолустный гарнизон в торговый и гончарный город. Теперь, говорят, он туда кузнецов сманивает. Говорят, будто даже от податей приехавших освободят на три зимы, ну, пока они там не обживутся.

- Не зря его уважают, - кивнул демон, - И кузнецы, небось, приедут. И повезут из Джамбиджара еще и разные железные вещи. Город станет на этом богатеть, а барон еще кого пригласит. Небось, и стекло варить у себя захочет.

- Этого я не знаю, - пожал плечами вор, - Говорят, будто для того, чтобы первых гончарных дел мастеров обустроить, его жена свои драгоценности заложила. Знать за это их чуть на смех не подняла, да Гвери будто бы так ответил: "Сейчас к нам сами собой идут настоящие сокровища - люди. А камни с золотом у нас будут." Но, может, и врут. А вот как он подати собирает - это правда: вместо обычных денег обязал каждую мастерскую поставить ему столько-то кирпичей установленного размера. Старый князь поначалу удивился, когда ему начали вместо денег десятками телег кирпич везти. Только возражать он не стал, на севере-то этот товар больно дорог. Большую часть старик приказал распродать, и казне вышла от того выгода, а из остального свой дворец расстроил аж до трех этажей, так что, как рассказывали, теперь там запросто можно заплутать, И все остались довольны: гончары свои, негодные для посуды остатки глины с песком отдали без особой печали, князь - тот и деньги получил, и дворец обновил, а барон из того кирпича, считай, весь свой замок построил.

Вор погрустнел и прибавил:

- Да, жаль, что старого князя убили. Умный был человек, они-то с Гвери много хорошего сделали для Миррор. А Халрик - это так. Мальчишка.

Демон усмехнулся, поднимаясь из-за стола:

- Забавно. И поучительно. А Архиерей, выходит, промышляет контрабандой?

- Ей все Черногорье промышляет. Кто лес, кто - корни серес, кто те же самые ткани прет... Вот и ловят. Вот оттого по Сухим Топям вечно войско и болтается, от кочевников охранять да горцев ловить.

Продолжая разговаривать, они незаметно убрали шатер, упаковали его во вьюки, сложили все пожитки. Вор рассказал, как Гвери перетащил к себе несколько ученых из-под носа Герцога, обласкал и приказал изыскивать способы сделать производство товаров возможно дешевле и лучше по качеству. И о том, как, по слухам, строят у него ткацкую машину.

- Джамбиджар - город маленький, но делают там очень много. Оттого там недавно даже Гильдия Купцов построила свой торговый дом, хотя это обычно разве в столицах делают. Их всего три - в Хаоне, в Джамбиджаре да старым князем построенный для Миррор.

За сборами серьезно наблюдало с десяток детей разного возраста, стоя чуть поодаль. Заодно они глазели на чужаков, словно старались запомнить их надолго. Когда демон при помощи Рика погрузил на мохнатую лошадку Хови все, он оглядел выровненный неведомо кем и когда круг на месте его недолгого дома, спросил:

- А какое наказание за контрабанду в Герцогстве?

Рик засмеялся:

- Ну, после него навряд ли захочется этим заниматься. Контрабандистов поят до отвала маслом. Кипящим. Только пока что Герцогу не удавалось применить такое наказание.

- Что, не удается поймать?

Вор весело кивнул:

- Ни разу. Контрабанда - слишком доходное занятие, чтобы горцы стали даже за о-очень большое вознаграждение помогать полиции. Тем более, что нынешнего Герцога горцы вообще "обожают". Уж слишком жестко он к ним относится. Так что в любой черногорской хижине нам будет и стол, и ночлег. Жаль только, что гостеприимством этих бедных, но милых людей нам если и придется воспользоваться, то только однажды.

- Что-то раньше ты такими познаниями не блистал, - проворчал демон, проверяя притороченные тюки. Вор засмеялся.

- А ты Архиерея почаще глупыми вопросами подонимай. Он ведь, когда устает посылать, начинает рассказывать. А уж он всегда говорит о чем-нибудь или интересном, или же - полезном. А вот и он сам. Эй, ну что, едем?

- Меня зовут не "Эй", - обиделся бородач, - Едем.

...Они остановились недалеко от Черногорья уже в сумерках. Жуя сухомятку, приглядываясь к редкой цепи костров, к еще заметным дымовым хвостам, стелющимся над краем Сухой Топи. Спустя полчаса, в полумраке Архиерей заметил:

- А на этот раз по тихой можем и не пройти. Можем нашуметь. Тут у них все грамотно, по науке.

- Значит нам придется не по науке, - буркнул вор, - Выбираться-то надо. Ничего не высидим.

Архиерей устроился поудобнее, нашаривая верную флягу:

- Даже на перевале что-то вроде вышки стоит. Никогда такого не было. Небось, каждое утро на ней обмороженные. Хоть здесь и пониже, чем на Двадцати Покойниках, но ночью тоже тяжко.

- Тем лучше, - заметил вор. Архиерей невесело хмыкнул:

- Лучше? Ты что, еще не понял, что сегодня нам придется померзнуть именно там? А солдаты на таком холоде небось дремать не станут. Побоятся замерзнуть.

- И чего я убрался из Аладринга? Там такой интеллигентный палач, вздернул бы очень быстро и почти не больно, - вздохнул вор, - Чик и все. Нет, влез во все это.

- Могу придушить ничуть не хуже, - пошутил Архиерей, - Если тебе приспичило перед смертью непременно обделаться. Хоть теперь начинаешь понимать, что все зло идет от тех дам, которым мало своей кухни и непременно надо влезть в политику?

Вор угрюмо глянул на искорку огня, повисшую высоко над Топями и промолчал.

- Но мы можем пройти, - сказал демон, - Именно потому, что все они знают, каково ночами на перевалах, они будут больше греться, чем охранять. Только надо незаметно пройти оцепление, чтоб не поднялся шум.

- Угу. Попробуем, - пробормотал Архиерей, - За дело. Пока подготовимся, станет достаточно темно.

Обвязав копыта лошадей припасенным тряпьем, еще раз проверив экипировку, они бесшумно выступили. Почти пройдя Сухую Топь, они застыли, услышав близкую перекличку часовых. Архиерей подтолкнул юношу вперед, прошептал:

- Иди. Сделаешь все хорошо - станешь мужчиной.

- И перестану быть вором, - нервно усмехнулся он.

- Пора переходить в Высшую Лигу, малыш. Иди.

Демон видел своими звероглазами, как светящийся от тепла силуэт юноши скользнул вперед и исчез за валунами впереди. Время тонуло в готовой взорваться криками солдат тишине и мучительном ожидании. Наконец, они услышали условный сигнал - крик птицы сакка, обожающей рыться в отбросах. Тучи сакка собирались возле помоек по всему континенту, и уж этот хриплый вопль никак не мог встревожить ни одного из солдат Герцога.

- Это нам, - ненужно пояснил Архиерей, и демон понял, как сильно разволновался сдержанный бородач. Они пробрались между валунами не больше, чем на тридцать шагов, когда возле них вдруг появился светящийся силуэт юноши, схватил свою лошадь за уздечку и зашипел:

- Быстрей, быстрей!

Лошади шли осторожно, но достаточно быстро. Когда Архиерей решил, что они достаточно далеко отошли за линию оцепления, он заворчал.

- Нашумели. Ты хоть чисто резал? Не как в Миррор?

- Чисто, - пробормотал юноша, - Со страху отсек голову одним замахом. Куда уж чище.

- Как говорил Беня Крик, "если уж вы вытащили оружие, не забудьте им воспользоваться." - хмыкнул демон.

- Правильно, - усмехнулся Архиерей, - Хорошие слова. Видно умного человека.

Вздохнул.

- Если остальное пройдем чисто, труп могут повесить на шарани. Их подростки иногда так развлекаются: втихую прирежут одного или нескольких - и обратно в пустыню. Выделываются друг перед другом.

- Хватит болтать, - нервно проворчал юноша, - разорались на все герцогство.

Они замолчали. Лошади озабоченно сопели, чутко вглядываясь и внюхиваясь во мрак, осторожно ведя их по тропе к чернеющему на фоне колючих перемигивающихся звезд перевалу. Под размеренные толчки теплого конского бока демон освободил сознание и послал его вверх-вперед, к становящейся все ярче звездочке огня на вышке.

Спустя некоторое время он уверенно прошептал:

- Солдат на вышке спит.

- Спит? - усомнился бородач, - Быть не может! На таком холоде никак невозможно.

- Вышка вроде палатки, три печи греют. Вставлены стеклянные окна. Двое закутались в шкуры у печей, а третий понакрутил на себя теплого, сидит у окна и спит. Я пока подержусь за его сознание.

- Ну-ну, давай подержись, - недоверчиво покачал головой Архиерей.

Они осторожно поднялись на седловину, благоразумно стараясь держаться за границами светлого пятна от нефтяной лампы, подвешенной над вышкой на какой-то сложной хреновине из рычагов и веревок. Демон внимательно рассмотрел конструкцию, покачал головой. Он понял назначение вышки - с ее помощью в рассредоточенные у Сухой Топи подразделения передавалась информация. Он всмотрелся вперед и кивнул своим мыслям - на отдаленной горе мерцала такая же лампа. Путники уже миновали перевал и спускались в долину Черногорья, когда солдат вскинулся, посмотрел на огни оцепления, потом - на следующий сигнальный пост, поежился и подбросил топлива в печь. От шума открыл глаза старший, подозрительно проворчал:

- Не спишь? Смотри мне!

- Никак нет, не сплю, смотрю, господин капрал. Все спокойно.

- Тащи службу, не то... - буркнул капрал и снова захрапел.

В долине демон прошептал:

- Знаете, что за вышку мы прошли? Герцогскую ... замялся, подыскивая слово, - Ну, службу скорых новостей. Это сигнальная вышка. Интересно, они до самой столицы стоят? Архиерей, не знаешь?

- Угу. До столицы. В Лунной Башне поговаривали об этом изобретении. Но тогда их только начали ставить, - ответил он, - Понаизобретали всякого нам на головы.

Долина плавно спускалась вниз. Взошла маленькая желтоватая Цета, сносно осветив горный край, и лошади уверенно прибавили ход. Вскоре перевал заслонили мелкие горки, и Архиерей перестал беспокойно оглядываться на огонь вышки, уверенно свернул направо, ведя их в лабиринте горных распадков и ущелий. По мере спуска стало теплее, по-весеннему запахло влажной землей, и задолго до рассвета Архиерей уверенно сказал почти в полный голос:

- Все. Выбрались. Дальше можно и верхом. Снимайте тряпки с копыт.

Кривой облегченно вздохнул и присев на корточки, покачиваясь на гудящих от усталости ногах, охотно стал разувать свою лошадь, тыкающуюся мягкими губами в голову и выпрашивающую поесть. Он тихо рассмеялся от щекотных прикосновений, пообещал:

- Погоди еще немного. Вот упадем на дневку, устрою тебе знатный пир.

43. Демон-3.

Хижины Архиерея больше не было. Раздирающих зевотой рты путников встретило старое пепелище.

- Спалили, гады! - искренне возмутился одноглазый, - Ну уроды, такое логово было! Я уже мысленно укладывался спать, а здесь вместо ночлега куча дерьма из-за каких-то ублюдков!

- В село, - бросил бородач, разворачивая недовольного коня. Изрытая копытами дорога вела от Тракта к остаткам крестьянских хижин. Ветерок грустно играл смешанной с золой дорожной пылью, и это оказалось единственным движением в мертвом запустении бывшего села. Архиерей обхватил бороду пятерней и задумался. Демон и вор молчали. Да и что они могли сказать?

Внезапно юноша принюхался к меняющему направление ветерку, кивнул и сообщил:

- Могильник.

Архиерей отвернулся, кашлянул, пробормотал:

- Все ясно.

Молча повернул коня и неспешно поехал к неприметной тропке куда-то вбок, к скалистому склону недалекой горы. Демон и юноша потянулись за ним. Бородач обронил напряженным голосом:

- Говорил же дуракам! Говорил же!

Раздраженно отмахнулся от мыслей:

- А-ахм... Сейчас разобьем у склона шатер и...

- Тихо, - перебил его демон, - Там кто-то есть. Мужчины. Пятеро. Это крысы герцога.

- Ну никак не привыкну к твоим фокусам, - прошептал Архиерей, - Ловко это у тебя выходит.

- За скалой. Шагов с двести от нас, - дополнил демон.

- Ну что же. Это уже неплохо. Четверых режем, пятого оглушить и вязать, - с жутковатым весельем ухмыльнулся Архиерей, - Я поговорю с ним, пока будем придумывать, где отдыхать.

- Ох не трогать бы их сейчас, опять падаль по следу тянем, - страдальчески скривился юноша. Архиерей предпочел этого высказывания не услышать, достал из ножен клинок и нетерпеливо заерзал в седле.

Все произошло очень быстро. Люди в черном жарили мясо на углях, когда троица вылетела на всем скаку из-за склона и обезглавив четверых, связала орущего и отбивающегося пятого. Заткнув ему рот валяющейся у костра грязной масляной тряпкой, Архиерей перевел дух, перекинул дергающегося сыщика через круп лошади и подмигнул демону:

- Я недолго. Вы пока присмотрите за мясом и поройтесь в вещах.

Кривой привязал ближайший труп за ногу к седлу своей лошади и поволок в кустарник, с глаз долой, демон последовал его примеру. Когда они убрали тела, то обнаружили, что мясо пригорело.

- День начался неудачно, - заявил вор, обшаривая сумки сыщиков и отплевываясь от пыли.

- А ведь их было больше, - медленно сказал демон. Вор прервал свое занятие и обернулся к нему:

- Чего-чего?

- Я говорю, что их должно быть больше. Погляди на количество еды, на количество вещей. Похоже, половина, а то и больше их хозяев сейчас где-то в округе зарабатывает себе послеобеденный отдых.

- Хмм... Не пугай меня, - нахмурился юноша и внимательнее осмотрелся, - А то ведь похоже на правду.

На пятерых сыщиков вор насчитал двадцать три седельные сумки и уже тревожно глянул на демона:

- Ты, это, можешь сказать, где они?

- Не ближе трех миль. Точнее затрудняюсь.

- А-а... Три мили это кое-что, - сразу успокоился юноша и снова полез по сумкам. Он набрал почти пригоршню монет, когда демон пробормотал, сонно покачиваясь в седле:

- Архиерей едет. Ну и место этот могильник. Брр! Пытали всех, даже детей.

- Чему удивляться? - спросил вор, - Конечно. Детей мучили раньше, чтобы взрослые отдали золото. Когда отдали, то детей убили и взялись за стариков, потом - за женщин. У них все наработано. Это же Крысы. Тайная полиция никого просто так не арестовывает. Только, если важную шишку надо доставить в столицу для более тонкой обработки. Здесь тебе не Миррор.

- Как же здесь люди живут?

- А вот так и живут, - грустно сказал вор, - Конечно, Гуланайн перегибает палку, но палачи Миррор тоже не южным вином потчуют. Это же политика, Клинок. Бывало и похуже.

- Да уж куда хуже, - проворчал демон.

- Подданных должно держать в страхе. Страх перед правителем - залог послушания, - сказал вор, - Ну кто будет подчиняться слабаку? Кто ему станет платить, и за что?

- Все равно мне это не нравится, - сказал демон. Вор засмеялся.

- Никому не нравится. Но как управлять государством по-другому? Может, у тебя дома и достаточно погрозить пальчиком, а здесь - нет.

Из-за поворота показался бородач. Подъехал, спросил вора:

- Много нашел?

- Не очень чтобы много, но есть. Шестьдесят семь золотых и пригоршни две мелочи.

- А вещи?

- Паршивые. Мясо подгорело, - озабоченно сообщил вор. Архиерей осуждающе покачал головой. Вор коротко рассказал об открытии демона. Архиерей снова покачал головой, ненадолго задумался. Сказал, глядя на дремлющего демона:

- Лучшее сейчас было бы накинуть их плащи и нагло ехать в столицу, но я не испачкаю ЭТОЙ чернотой плечи. И вы тоже.

- Конечно, - пожал плечами вор:

- А что дальше? Нужен отдых.

- Забирай мясо и едем. Есть неподалеку еще одно место, последнее. Его-то они не могли найти.

Они не успели дожевать завтрак сыщиков, как Архиерей остановил коня в лабиринте скальных расщелин. Иронично покосился на юношу:

- Мне кажется, что ты уже помогал открывать двери в тайники шарани?

Вору уже было все равно, кто и где предоставит ему кров - хоть предводитель ада. Он рассмотрел небольшую чистую пещеру, вроде той, в которой они с Локки заночевали впервые.

Ввели усталых животных, Архиерей нажал тайный рычаг - и каменная глыба плавно, бесшумно опустилась на свое место, закрывая выход и скрывая отверстие пещеры от нескромных глаз.

Внутри сразу стало темнее, но откуда-то сверху немного дневного света позволило накормить лошадей и завалиться спать в резко пахнущие плесенью меха. Койка невесомо воспарила куда-то вверх, в забытое прошлое. И снова, когда разбудили, от сна осталось ощущение теплого уюта - и очень немного информации. Демон вернулся в реальность, в запах плесени, мешающийся с ароматами готовящегося завтрака, в вздохи коней, позвякивание котелков и постукивание нарезающего солонину ножа, и сообщил, не открывая глаз:

- В том мире у меня был друг. Только один. Он жил очень далеко, через море от меня. Сначала мы были людьми, а потом... - демон застонал и дернул себя за волосы.

- Так что было потом? - с любопытством спросил вор, перестав даже резать солонину.

- То-то и оно, что не помню, - с досадой сказал демон и сел на лежаке, - Потом что-то произошло, и мы стали тем, что у вас зовется словом "демон". Что-то очень важное.

- Известно что, - ухмыльнулся Архиерей, - Подписали договор с Владыкой Ночи.

- Все может быть, но я не о договоре. Была важная причина сделать это. Оставим это. Я чувствую, что там дело очень, очень серьезное, а раз так - оно не может не вспомниться, - вздохнул демон, натягивая сапог. Неожиданно он замер с полуодетым на ногу сапогом:

- Крысы!

- Сыщики?!

- Где? - одновременно отреагировали спутники. Демон рывком одел сапог и потянулся за другим:

- В округе их добрая дюжина. Злые и усталые. Один торчит прямо у входа. Будем отсиживаться?

- Говорил же... - начал было вор, но Архиерей перебил его:

- До сих пор у них не получалось отыскивать такие тайники. Ты уверен?

- Да, - коротко кивнул демон, - Очень хочет спать, зевает, трет глаза. Скорей всего, спать ему не пришлось. Надолго его не хватит, сморит от усталости. Дым!!!

- Что?!

- Он соображает, откуда здесь дым и запахи еды1 И еще. У них есть харраши.

- Не отдам! - Архиерей скрипнул зубами и покосился на трещину в каменном своде, дающую им свет. Через мгновение повернулся к вору:

- Ты пролезешь. Будешь резать аккуратно, не нашуми и не пачкай.

- Наверху никого? - только и спросил вор демона, оправляя пояс с ножами. Демон кивнул:

- Чисто. Прыгай на него сверху и нож вот сюда, - показал место. Вор отмахнулся:

- Знаю, уже не впервой. Подсадите меня. А советов не надо.

44. Тракт-5.

Когда горизонт порозовел, предвещая уход раскаленного шара дневного светила, путники перестали разбрасывать едкие порошки и отвязали тряпье с копыт лошадей. Сыщики должны были остаться далеко позади, когда Архиерей рискнул повернуть на Тракт. Вор уже беззаботно бормотал себе под нос новый недосочиненный стишок, вдруг прервался и сообщил:

- Все же боги решили наказать некоторых трактирщиков. Вот мы и возвращаемся, родной!!!

- До трактира еще почти двадцать лиг, - заметил Архиерей.

- И если трактирщик узнает нас, то уж скажет кое-кому, - добавил демон, - Вам-то еще ничего, а меня ему узнавать не положено. Так что заниматься им придется в другой раз.

Еще утром он вновь изменил облик, Теперь он стал среднего роста коренастым человеком со средним, незапоминающимся лицом. Оделся он так, как одевались многие едущие по Тракту наемники: черные солдатские сапоги, серые штаны из некрашеного дешевого грубого сукна, меховой жилет под курткой из такого же толстого серого сукна. На голову он нацепил потрепанную и выгоревшую на свету старую шляпу с огромными обвислыми полями, найденную среди разных вещей в тайной пещере Архиерея. Вид демона говорил любому встречному, что деньги у него может и есть, но не так много, как будет неприятностей, если их попытаться отнять.

Вор был в понравившемся ему облике небогатого студента. Он старательно вживался в роль, приставал к Архиерею с вопросами о характерных словечках и манерах студентов Герцогства. Неподвижность искусственного глаза вор маскировал частыми поворотами головы и тем, что теперь смотрел по возможности прямо.

Они осторожно, держа оружие наготове, доехали до самого трактира, и не встретили ничего особенного - несколько подпивших солдат, жарящих что-то в костерке на обочине дороги, пара спешащих по своим делам лоточников, несколько пугливых крестьян. Зал утробоспасительного заведения тоже не казался опасным - разве что был пуст на удивление. Все же на вертеле аппетитно пузырился жир на начинающей шкворчать увесистой тушке, а из кухни доносился ободряющий грохот кастрюль. Долгое время к ним никто не выходил. Раскалившись от долгого ожидания в пустом зале, вор грохнул кулаком по столу и заорал:

- Эй, хозяин! Здесь уже кое-кто есть!

В дверном проеме кухни появилась усталая женщина средних лет с огромной, вымазанной золой жаровней в руках. Продолжая драить посудину, женщина пронзительным, неприятным голосом прикрикнула на вора:

- И нечего вовсе шуметь, ишь, расшумелись! Я одна тут осталась за все про все! Хозяина-то черные днем забрали. Коли голодные, так погодите - накормлю. Огорошенный вор опустился на скамью. Женщина переспросила:

- Ну так как, крикуны, подождете? Я быстро.

- Подождем, - за всех ответил Архиерей.

Женщина появилась с подносом из кухонных дверей и хлопотливо накрыла на стол:

- Уж извините, потчую чем попроще. Одной не до разносолов. За все с вас пять монет.

Архиерей отсчитал семь, и деньги тут же исчезли в складках покрытой пятнами жира и копоти одежды трактирщицы.

- Трактир теперь вроде как твой, так найми себе пару людей, не то совсем зашьешься, - посоветовал Архиерей, - Хозяйкой-то куда сподручнее быть, чем в каждую бочку затычкой. Я, коли буду обратно проезжать, чем смогу - помогу. Знаешь меня?

- Не-ет... -растерянно протянула женщина. Архиерей усмехнулся.

- Это ничего. Узнаешь. Люди расскажут. Меня в этих местах многие знают...

Они уже заканчивали еду, когда Архиерей привстал из-за стола и заметил:

- Видно, смена хозяина пошла к лучшему вину этого заведения. Купим на дорогу да и поедем?

Неприятный голос от двери поправил:

- Не так. Выложим наличные на стол, поблагодарим Герцога за справедливость и скромно пойдем пешком. Ехать, вам, бродяги, не на чем. Лошади реквизированы на нужды тайной полиции.

Спутники резко обернулись. В дверях небрежно стояли четверо в черном. Они расслабленно держали в руках сабли. Еще двое чуть позади прицелились из арбалетов в троицу. Сыщик злобно ухмыльнулся, медленно проходя скользящей походкой профессионального фехтовальщика вбок и вглубь заведения:

- Не в ваших интересах затевать ссору. Так что денежки на стол.

- Кажется, вы делаете бо-ольшую ошибку... - глубокомысленно заявил демон и неожиданно оглушительно заорал:

- ЛОЖИСЬ!

Двойное звяканье тетивы, порыв ветра, и над упавшими путниками боднули воздух тяжелые арбалетные болты, вонзившись с тяжким стуком в бревенчатую стену. Одновременно два метательных ножа вора, умело пущенные обоими руками, нашли свои цели. Одновременно тяжелая табуретка, пущенная демоном, разбила череп еще одному сыщику. Двигаясь невероятно быстро, демон оказался в дверях, ударами армейского палаша разбил арбалеты и обезглавил стрелков. Кривой скрестил свои сабли с сыщиком, так беспокоившимся о деньгах. Демон отрывисто проскрипел: "Држкн!"

- Чего - чего? - не понял Архиерей. Демон поправился и произнес с нормальной скоростью:

- Держите окна! Их тут во дворе - до столицы углом не переставить!

С треском вылетели выбитые ставни, и в окна хлынули черные плащи крыс. С начала стычки протекли считанные мгновения, а путники уже оказались на крохотном пространстве в дверях таверны, спина к спине фехтующие с разъяренными сыщиками. Сначала немного помогало их желание дорваться до строптивцев, но обнаружа в лице оборванцев профессионалов равного класса, крысы немедленно изменили тактику - каждый из путников обнаружил, что фехтует с постоянно меняющимися свежими бойцами. Архиерей знал о таких штучках:

- Берут на измор. Они могут так развлекаться хоть до утра, а мы - до первой ошибки. Измотают - и навалятся скопом. Однажды я уже так купился...

- Это у них не получится, - сказал странно повышающимся голосом демон, - Я пошел, а вы за мной подчищайте, что останется. Ссарыньнкчк!

Демон исчез, зато в дверном проеме образовался просвет, и целый ряд угольно- черных фигур начал опускаться на мгновенно ставший скользким от крови пол. Затем демон снова стал виден - оставя нож в чьих-то кишках, он ловко перехватил палаш в левую руку, делая нижний выпад, подхватил саблю у падающего мертвеца, распрямляясь вспорол промежность и мгновенно закрылся от атаки сбоку. Воздух сотрясали яростные вопли и крики ужаса, и какой - то сатанинский ритм задавал им исступленный визгливый хохот демона вместе с нечеловечески быстрым звоном клинков. Мерцающая фигура под ровное гудение рассекающих воздух лезвий шла, оставляя после себя смерть. На какой-то миг демон остановился, сказал нормальным, спокойным голосом:

- Проверьте, чтобы не осталось живых. Под лавками там, еще где... А этих я отымаю.

Сыщики в ужасе побежали, выпустив в демона нестройным залпом несколько арбалетных болтов. Демон небрежно отмахнулся от кованых стрел клинками и заверещал на грани ультразвука:

- Куда, стервецы? От меня не убежите!

Скоро все было кончено. Архиерей и демон сидели за столом, вор бродил по полю битвы, "подыскивая сувениры", как он это назвал.

- Да-а... - огляделся вокруг Архиерей, - Ох и натворили мы дел...Теперь надо ноги в руки и подальше отсюда. Лучше всего за море. Да ведь, коли дознаются - и там найдут. У герцога руки дли-инные! Кстати, а где та добрая женщина?

- А она, как услышала, что Клинок сказал свидетелей того, схватила казенную лошадь и задрав свои юбки чуть не выше головы, удалилась. Прихватив кассу трактира, - засмеялся вор, - И то, я бы на ее месте тоже не стал задерживаться: уж лучше побыть немного трусом, чем остаток жизни мертвецом.

- Мудрая женщина. Мне она сразу почему-то понравилась, - заявил Архиерей, - Так возьмем же вина, тем более, что теперь за него не надо платить, и последуем ее примеру - скромно удалимся, как избегающие ненужной славы умные люди.

Уже сидя верхом, юноша оглянулся и присвистнул:

- Этого нам не простят. Тут если не четверть, то уж десятая доля крыс Герцога.

- Ты хорошо проверил: живых нет? - спросил демон. Вор передернулся.

- Уж куда лучше? Мертвее мертвого, не сомневайся. Не знаю - сколько лет мне теперь будет сниться это побоище!

- Ну, один живой есть, - сказал от дверей несущий тяжелый куль бородач, - Но во-первых, я забираю его с собой, а во-вторых, живой он ненадолго. Спасибо, Рик Хаш, за подарок - недорезал. Я по милости этой скотины три зимы в Лунном Замке прогостил. Теперь не спеша с ним поквитаюсь на первой же стоянке. И харрашам скормлю.

Мешок дергался и мычал. Архиерей пнул его и взвалил на казенную лошадь.

- Теперь я посмотрю, как ТЫ терпишь боль.

- Какою мерой мерите, такой же отмерю и вам, - сказал демон, - Ныне и присно и во веки веков. Аминь.

- Чего-чего? - переспросил вор. Архиерей перевел:

- "Не делай другому того, чего не хочешь себе". Примерно так, Клинок?

Демон улыбнулся:

- Да. Примерно. Приятнее шутки не придумывали со времен изобретения чумы.

- Изобретения? Ты хочешь сказать, что демоны изобретают болезни? - брезгливо поморщился вор. Демон засмеялся.

- Мой наивный друг, ну подумай сам - много шансов на то, что ты найдешь созданное природой оружие, скажем, ту же саблю? А чума - это совершенное оружие. Это огромное дело, огромные деньги и тысячи талантливых ученых. Вот так-то. И не говори, что это плохо. Кузнец, делающий метательные ножи, не кажется тебе злодеем, верно?

- Это смотря сколько он хочет за нож, - сказал Архиерей, - Если все, что у меня есть, то как его еще называть-то?

45. Тракт-б

Воровское Братство Миррор не зря взимало налог на "таможнях". Оно многому учило своих членов. Что Архиерей, что Кривой прекрасно разбирались в системе проселочных дорог, троп и тропинок, тянущихся, изредка пересекаясь, параллельно Тракту почти на всем его протяжении. Этими путями пользовались все, кто по каким-то причинам не хотел попадаться на глаза слугам закона. Если бы кто-то нанес на карту эти тянущиеся параллельно Тракту дороги, то узнал бы много интересного: где власть Герцога сильнее - там пути становились разветвленнее, незаметно перетекая в пригороды столицы и портовых городов. Брод вместо платного моста, узкая нить утрамбованной копытами, разномастной обувкой и босыми пятками земли, аккуратно подсеченные или гораздо чаще обломанные ветви деревьев, внезапные развилки и перекрестки, неожиданные, почти всегда нежеланные встречи, яростные поединки, и вопли, на которые никто никогда не откликался...

Нищие, крестьяне, конокрады и торговцы - лоточники, дезертиры и контрабандисты, кого только не вели эти стежки-дорожки? Кого только там не грабили?

От Черных Пустынь на юге до полярных снегов на севере, от Разлома на востоке до уединенных, излюбленных контрабандистами бухт на западном побережье, где в мелководных дельтах рек они спокойно обтяпывали свои дела, не привлекая внимания чиновников герцогства.

И чем больше выдумывалось налогов, чем свирепее становились сборщики, тем разветвленнее становился этот, никем не регулируемый и не ремонтируемый Тракт. Говорили, что крысы герцога располагали точными картами этих дорог. Говорили, что они знают - какие грузы и куда по ним движутся. Но люди, сходя с Герцогского Тракта на свой, самочинный, как правило были готовы к неожиданностям, и застать врасплох не слишком получалось. Так что, хоть и не обходили сыщики такой лакомый кусок своим вниманием, но шанс получить неведомо откуда из зелени арбалетную стрелу в голову, метко пущенный метательный нож - в бок, либо напороться на умело сделанную засаду сильно охлаждал энтузиазм крыс.

Архиерей кратко пересказал все это демону, закончив следующим выводом:

- Сейчас они осатанеют, но в кусты не полезут ни за какие деньги.

- Разве только перекроют в каком-то узком месте большими силами, - добавил вор. Архиерей кивнул.

- Это они могут. Обычно так и делают.

Время от времени Архиерей пинал по мягкому месту начинающий дергаться сверток, притороченный поперек седла казенной лошади. Глаза его при этом загорались жуткими огоньками. Время от времени бородач вполголоса бросал фразу-другую, предназначенную для сыщика. Тогда сверток дергался сильнее и мычал.

К вечеру демону это надоело. Он нервно спросил Архиерея:

- Стоит ли им уподобляться в самом отвратительном, чтобы свести счеты7 Он там скоро свихнется от страха - вот чего ты добьешься. Много будет тебе от этого удовольствия?

- Я никогда не стремился к беспричинной жестокости, - серьезно ответил бородач, - Но здесь долг уж больно огромен. Он пытал меня, он отправил на тот свет одни боги ведают сколько людей. Причем не наспех. Например, в его руках родители Хови умирали на глазах друг друга долгих сорок восемь дней, вынеся почти весь набор пыток Лунного Замка - от голода и искусственных обморожений до раскаленных клещей. И все это время эта скотина была с ними утонченно вежлива, растолковывая очень логично, как ему жаль причинять разнообразные мучения своим "пациентам". Он тогда жалел только о том, что "не располагает девочкой, чтобы привести наиболее убедительные для матери аргументы". Но он вышел из положения. Он ведь так гордился своей находчивостью, а?

Архиерей снова пнул мешок. Его голос дрожал от ярости и боли:

- Он попросил доставить "несколько детей, безразлично каких". Несколько!

Его голос сорвался, он отмахнулся рукой и отворачиваясь глухо сказал:

- Нельзя таких просто убивать. Нельзя.

- Как же ты там выжил?

Архиерей тяжело усмехнулся, подставляя усталое лицо заходящему светилу:

- Кто-то же должен убирать из пыточных то, что остается от людей после вот таких. Были и другие работы, которые они считали слишком грязными для своих рук - насчет нечистот, например. Вот там и содержат небольшую команду. А большинство там только ждет очереди. "Пациенты". И хватит об этом. Поговорим о чем-нибудь приятном. Вот, например, закат очень даже красивый.

- Закат? Да, закат так ничего, - согласился демон, и до сумерек никто не проронил больше ни слова.

Они разбили бивак в самом глухом месте - между городами Руниши и Ланценом. Немногочисленные здесь селения жались к Тракту, и до темноты тропа, ведущая поперек направления тракта, истончилась до еле приметной стежки. Демон, чертыхаясь, возился с шатром Хови, вор занялся ужином, а Архиерей уехал еще дальше в лесной сумрак, увозя своего пленника. Уже трогая лошадь с места, он бесстрастно обронил:

- Догадываетесь, что вернусь поздно и усталый. Оставьте побольше еды.

Когда приготовился ужин, юноша при свете костра подыскал небольшой плоский камешек, плюнул на палец и наслюнил одну из сторон. Пояснил заинтересовавшемуся демону:

- Хотел монету бросить, да в потемках побоялся потерять. Мокрая или сухая сторона?

- Мокрая.

Камень упал мокрой вверх. Вор потянулся:

- Тебе стоять первую половину.

Демон незло рассмеялся:

- Ну да. Выпала бы сухая - ты сказал бы, что тебе спать первую половину. Иди уж, ложись. Время идет.

Кривой залез в шатер и моментально уснул на приготовленной охапке травы, застеленной неизменными мехами. Демон уселся на брошенный у костра тюк, накинул на плечи одеяло и привалился к стволу дерева томбу, чьи листья тянулись к теплу костра. Демон прислушался к ночным шорохам весеннего леса: неподалеку посапывали и иногда тяжело вздыхали дремлющие лошади, кричала свое нескончаемое "куанг-куанг-куанг" ночная птица, слегка шелестели верхние листья деревьев под ленивым ночным ветерком, - все так спокойно вокруг, но мысли демона описывали круг за кругом и возвращались к событиям ушедшего в прошлое дня.

Он знал, что ему приходилось убивать, как знал и то, что никогда не переживал из-за этой необходимости. Знал, что бывало и похлеще.

Но наука пыток вызывала болезненное сокращение внутренностей. И именно из-за омерзительности своей так легко высвечивались во тьме забвения столь разнообразные способы причинять человеку страдания. Демон даже гадливо удивился - сколько их он знал.

Потом глядя, как в черноту неба взмывают искорки костра, а навстречу им вниз косо несутся лишь на миг вспыхивающие шальные падучие звезды, он неожиданно подумал: "Вот так и я. Промелькну в яркой вспышке по этому миру - и исчезну из него навсегда. И что я оставлю живущим здесь? Несколько фехтовальных приемов? Новые способы выпускания кишков из ближних своих? Или все же что-то еще?"

Демон хмыкнул. Он подумал, что с точки зрения обитателей этого мира совершенно се равно: умрет ли он или покинет их невредимым, найдет ли свою планету или нет. Ведь из этого мира он уйдет в любом случае. И если бы не боязнь мести за убийство, то его наверняка прихлопнули бы давным - давно. Просто убрали бы, как фактор нестабильности.

Демон, слушая лес, смотрел за танцем искр и медленным движением лун. Он размышлял, а приуставшие за день мышцы блаженствовали, предаваясь отдыху.

46. Герцогство-4.

Настроение Гуланайна было в это время куда менее приятным. Из-за страха за свои шкуры прихлебатели из свиты осмелились сообщить ему новость о нападение на сыщиков тайной полиции лишь поздно вечером, когда они стали колебаться - не окажется ли большим наказание за сокрытие вопиющего происшествия?

47. Тракт-7

Демона разбудил невесть отчего ласковый вор:

- Просыпайтесь, ваша милость. Завтрак накрыт, лошади поданы.

- Это кто же их "подал"? - поинтересовался демон, рассеянно меняя обличья с такой быстротой, что у вора зарябило в глазу, - Это кто же у нас заботливый такой нынче? Никак, Архиерей?

- Уж пошутить нельзя, - заморгал вор, - А здорово у тебя получается!

- Стараюсь, - сказал демон, - Труд, только тяжелый труд сделает из человека демона, - и принял свой собственный облик. Свой ли? Во всяком случае, именно таким он появился в этом мире - высоким, худощавым и зеленоволосым. Его одежда легко приняла изменения, она так же легко струилась, не сковывая движений, всегда оказываясь ему впору. Не изменялось только оружие: тяжелый палаш и прихваченный вместо утерянного в побоище кинжала военный клинок сабли сыщика. Вора посетила мысль, показавшаяся ему дельной:

- Кстати, ты с твоими талантами ведь можешь и Гуланайна изобразить?!

- Под этими небесами нет невозможного, - без энтузиазма пожал плечами демон, - Но ты не про то спросил. Ты, например, мог спокойно накинуть на себя плащ сыщика, и это дало бы тебе многие выгоды. Но не стал и не станешь этого делать. Даже в шутку. Для меня принять облик Герцога возможно, но так же неприемлемо, как тебе одеть этот плащ. Понятно?

Вор некоторое время молчал. Уже когда демон, встав, сложил свою постель, то есть ворох шкур и несколько одеял в тюк, он спросил:

- Ты так и не вспомнил ничего серьезного?

Демон медленно покачал головой, вздохнул:

- Пока что нет. Так, разные мелочи.

- Ну, если то, что ты тут проделываешь, это "мелочи", то хотел бы я видеть игру по крупному.

- Я бы тоже хотел, - сухо сказал демон, принимаясь за сворачивание шатра. Снаружи раздалось сердитое ворчание Архиерея:

- Долго еще будете в носу ковырять? Пора ехать, а вы все тянетесь. Изящной словесностью можно заниматься и собираясь - не языками же вы вьюки пакуете!

Секции шатра быстро превратились в небольшой вьюк, оставя от временного дома примятый круг смятой травы под начинающим сереть утренним небом. Наскоро пожевав, они навьючили коней и тронулись в путь. Скоро из-за пологих холмов поднялся шар светила, и почти сразу стала чувствоваться весна - они ощутили тепло на лицах, запахло влагой и прелым прошлогодним листом. Еще чуть погодя к этому прибавился аромат влажной почвы.

Они двигались гуськом, пустив посередине навьюченных низкорослую косматую лошадку Хови и казенного коня уже покойного пыточных дел мастера. Этот день тянулся бесконечно в проплывающих черных разлапистых кустах с набухшими весенним соком клейкими почками, в зудении уже проснувшихся от зимней спячки полчищ кровососов, "еще незначительных", по словам Архиерея, под чавканье копыт во влажной низменной земле, под сопение лошадей.

Совсем рядом с холмами, по правую руку, оставались гигантские болота с их секретными проходами к топкому, илистому побережью. Слева холмы надежно прикрывали путников от возможных любопытных на Тракте. Только незадолго перед закатом местность стала посуше, болота отдалились и лошадей перестали донимать кровососы. Двигаясь между пологих бугров, путники с верхушки одного из невысоких холмиков увидели приятную, ухоженную долину с небольшим, окруженным мощной крепостной стеной, городком. В ворота этого города вливалась лента Тракта. Поверх крепостной стены сверкали бронзовые листы кровли небольшого, но богатого храма, и чуть слышно донесся вечерний перезвон храмовых гонгов. Вор привстал, оглядел аккуратные прямоугольники огородов вокруг городка, Тракт, стену и вздохнул:

- Это место называется Барт. Он не столько город, сколько гарнизон. Мощное укрепление на пути к столице. Здесь народ ушлый, и ухо надо держать востро.

- Налюбовались? Тогда едем, - буркнул Архиерей, толкая коленями в бока свою лошадь, нацелившуюся было попробовать на зуб аппетитную молодую поросль ближнего куста, - Стоять на виду не стоит. Неестественно тут стоять. Все торопятся побыстрее добраться до селения, а мы будто чего опасаемся.

- А вперед тоже не стоит, - подал голос демон, - Там крысы трясут каждого встречного несколько раз, так что пока бедняга до города доберется - он уже в полной неплатежеспособности.

- И много их? - спросил, приостанавливая лошадь, посерьезневший Архиерей. Демон кивнул.

- Нам хватит.

- Ты подробности давай, - возмутился вор, - А то одни общие слова! "Нам хватит"!

- Сидят в засадах, - сказал демон, - Обходные тропы завалены, почти под каждым кустом или сыщик, или солдат - и так до самых болот. На этот раз они серьезно взялись за дело.

- Да, а ты прав, - вдруг сказал демон Архиерею, - Лучше выходить на Тракт и идти через город. Там дежурят солдаты в плащах сыщиков, значит проверка послабее и поборы поменьше. Может, не придется пробиваться силой. Так что лучше будет, как мне кажется, пройти по стыку, где толком не охраняют ни солдаты, ни крысы. Так, во всяком случае, подсказывает моя дырявая память.

- Хорошо, - кивнул Архиерей, - Рискнем, проверим - как они надеются друг на друга.

Вор и Архиерей переглянулись, лотом молча похлопали своих животных по бокам и тронулись в сторону города. Рик Хаш покосился на едущего рядом демона:

- А ты сильно меняешься.

- Да. Сильно. Я это сам чувствую, - согласился демон, - Но, как и прежде, я далек от мысли причинять вам зло. Хотя теперь я это могу. Но не хочу.

Вор заморгал и недоуменно пробормотал:

- Чем дальше, тем чаще я не понимаю тебя. Может, рассказал бы о себе, чтобы я смог понимать тебя лучше?

- Нет, - покачал головой демон, - Не буду я ничего рассказывать. По крайней мере до тех пор, пока не разберусь сам.

Помолчал. Хмыкнул:

- Да и не тебе упрекать, Рик. Ты первым начал недоговаривать. И вообще в этой истории чем дальше, тем больше неясного. Например, зачем вот я еду убивать этого несчастного герцога, то есть какой мне-то от этого прок? По-моему, никакого, просто я влезаю в ваши дела все глубже, как муха в мед. А зачем мне влезать в дела чужого мира? Что я, остаться тут решил? Ведь нет. И нет никакого удовольствия - только кровь. Чем дальше, тем больше крови.

- Но ты же демон? - осторожно сказал вор.

- Ну и что? - невыразительно усмехнулся пришелец, - И что с того?

- Ну, попы говорят, что хорошие сверхсущества называются гениями, а э-э-з... В общем, дурные...

Демон перебил:

- Понял. Че-пу-ха! Откуда смертным знать, что в самом деле хорошо, а что - дурно? И каковы последствия этого самого "хорошо"?!

Сплюнул, и кустарник, на который попал плевок, с треском загорелся. Помолчал.

Архиерей и вор с интересом ждали продолжения. Демон фыркнул:

- Так вот. Если вдаваться в точные определения, то слово "демон" подразумевает существо, наделенное необычными для данного мира способностями, не связанное по этой причине рамками одного тела и даже способное обходиться вовсе без тела. Показать, как оно выглядит, когда нет тела? Ну нет - так нет. И еще одна истина: "добрый демон" - это тот, кто бездействует, предоставляя вам самим решать свои проблемы в силу вашего же разумения. Так сказать, создавать себе трудности для дальнейшего их героического преодоления. Только что-то неважно у вас это получается, как я погляжу.

- Вот когда мне будет с чем сравнивать, то может быть я и соглашусь с тобой, - обиделся вор.

За спинами постепенно набирал сочность дымный фитиль разгорающегося пожара, Архиерей оглянулся и неодобрительно покачал головой:

- Не стоило поджигать, скоро пал заметят с городских стен.

- Уже заметили. Но пока они выделят солдат для тушения огня, он разгорится на славу. Следовательно, нам будет мешать несколько меньше людей.

Они еще раз оглянулись назад. На краю горизонта возник ослепительный луч, уходящий в небесную синеву. На его кончике где-то в необозримой выси появилась стремительно растущая огненная капля. Вор восторженно воскликнул:

- Вот и знамение, да еще какое: Небесный Цветок! Кажется, боги благосклонны к нам!

- Поехали, поехали, - проворчал Архиерей.

48. Френдхауз - 4.

Во мраке личного психосейфа Владетеля Тунга прозвучал благозвучный аккорд, и перед дремлющим майанцем появилась светящаяся голограмма лица дежурного Семнадцатого Сектора:

- Очередной зонд уничтожен на расстоянии восьми световых секунд от поверхности мира Ахайя. Разрушение произошло еще до выхода аппарата в реальность. Продолжать ли докладывать вам о каждом новом зондировании?

- Продолжать, - буркнул Тунг, покачиваясь в локальной зоне невесомости:

- А сейчас исчезни.

- Слушаюсь, - сказал дежурный, и голограмма рассылалась затухающими, причудливо разлетающимися искорками. В психосейфе Тунга снова воцарилась тьма.

Плоский экран, только что демонстрировавший психосейф Тунга, снова стал обычной стеной курительного салона, обитой привычной обитателям Френдхауза тисненой кожей в стиле купе вагонов Кука.

Дэвид Эдвин Ли сидел в это же время в курительной Френдхауза, созерцая не докуренную сигару. Второе кресло занимал вырядившийся в полный комплект униформы оберфюрера СС невысокий, с виду - около тринадцати земных лет, коршианин Дэль Хуней, известный также под именами Адольф Кровавый, Петя Карамазов и дон Спасьялито, Кошачьи глаза "оберфюрера" следили за расхаживающей по диагонали курительного салона своей соотечественницей, Адмиральшей Юри. На кресло Дэля облокотился третий коршианин, необычно длинный и мосластый Вадда, теребя чубук настоящего мавританского кальяна времен Второго Крестового похода. Из-под наброшенного на плечи текинского халата, богато шитого золотом и серебром, виднелись суперсовременные формы модной коршианской куртки, снабженной встроенными системами жизнеобеспечения, инфотерминалами, энергоподстанциями и один Вадда знает чем еще.

Дэвид Эдвин Ли вышел из прострации, кашлянул и поддернул штанину, забрасывая ногу на ногу:

- Какие будут соображения? Вы видели, Тунг рвется на эту планету, как там ее...

- Ахайя, - услужливо подсказало какое-то устройство в куртке Вадды. Дэвид поморщился, Вада хлопнул по куртке рукой:

- Помолчи!

- Слово предоставляется товарищу экс, гхрм, так сказать, перту, - громыхнул непринужденным бразелонским оборотом Дэв. Вада поклонился и сильно затянулся через мундштук кальяна. Причмокнул, прищелкнул языком и одобрительно кивнул:

- Да, товарищи! Экс, так сказать, перт готов высказаться. Смесь гашиша, йохимбе и немного вещества кланг - вот какой опиум нужен массам. Что же касается, товарищи, планеты под названием Ахайя, то мне кристально ясно, товарищи, что Тунг ведет себя не по товарищески. Мир Ахайя, товарищи - это хорошая грядка, где растут классные растения. Урожаи некоторых из плодов этого мира и решил собирать Тунг. В частности - разумных. Нынешний урожай особенно хорош, я обращу ваше внимание на один фрукт - по имени Клинок, это наемник - полиморф. Кстати, его вибрации на восемьдесят долларов из ста совпадают со спектром столь дорогого нам Адмирала Эн Ди.

Юри остановилась перед креслом Дэля и фыркнула:

- А ну, переключись, "товарищ"! Противно ждать, пока ты там дожуешь все свои попсовые обороты. Или я разнесу твой драгоценный наркогоршок. Ты меня знаешь, умник.

- Не надо! - Вада замерцал, как неисправный телевизор, незаметно исчезли его восточные атрибуты, затем изображение наладилось. Коршианин продолжил быстрее, но его голос стал совершенно бесстрастен.

- Сами понимаете, 80,677% вероятности совпадения спектра в условиях современной плотности цивилизаций в этой Метагалактике - это не очень много. Безусловно, считаю, что проверить этот мир нужно, но пусть сначала Дэвид пополнит свою коллекцию оружия той установкой, что разрушает пробные зонды Тунга. Ведь хотя мы и многосмертные, мы не любим лишних, неоправданных смертей. В конце концов, умирать чертовски больно! Мы нанесем отвлекающие удары по ближайшим базам Тунга в этом и соседних звездных скоплениях. Он задолжал нам за последние смерти, особенно за гибель Тиры, Сихо и других. За ближайшие сутки мы превратим их базы в утиль, а завтра - если не объявится со свежим масштабным проектом Его Превосходительство, поглядим воочию на Ахайя. Дэвид, нет ли у тебя возражений по срокам?

- Что ты, какие возражения? - рассмеялся Дэвид, - Сутки на все про все - это по- царски. Помнится, мне приходилось делать то же самое за четверть часа. Так что вали-ка ты к своему стратегу Тантаре, чтобы он разработал гениальный план кампании, достойный Самого Меня.

- Уже разрабатываю, - донесся ниоткуда голос подростка с характерным для коршиан кошачьим пришепетыванием, - Юри, не возьмешь ли за труд оживить погибших? Мы все наслышаны про собрание матриц у твоего Драйвера, и думаю, что там найдутся матрицы и Тирры, и Сихо.

- Ну уж нет! - отрезала Юри трагическим голосом, - Ни за что! Сихо будет отвлекать Дэля, а Тирра и вообще годика два будет ждать в смерти моего прощения. Я и так чрезмерно мягка с ней.

- Понятно, вопросов нет, - сказал голос, и в курительной остались Юри с Дэвом.

- Я не в курсе, - сказал Дэв, - а что за зловещее преступление совершила Тира?

- О-о! Она посмела жульничать в карты, и выиграла у меня в подкидного дурака очень неплохую планетку, - передернулась Юри. Дэв, еле удерживаясь от смеха, осуждающе покачал головой и стал раскуривать свою черную сигару. Выпустив облако ароматного зеленоватого дыма, он почесал одной ногой другую и покосился на продолжающую натаптывать в ковре дорожку коршианку.

- Слышь, Юри, ты бы выпустила Мартышку Ло из матрицы: без нее дом кажется пустым.

- Только когда вернется ее хозяин. Она еще совсем маленькая, поэтому у ребенка неокрепшая психика, и я не хочу, чтобы она сочла А'Харрна вруном. Ребенок должен любить хозяина, а не бегать в истерике по дому, как потерявшийся щенок. Пусть пока спит, и кончим этот разговор.

- Ты сама его продолжаешь, - обиженно буркнул Дэв и потянулся за висящим в воздухе недалеко от его руки граненым стаканом с водкой:

- Не Френдхауз, а сумасшедший дом. Хорошо, что я сегодня иду на Торжественный Ежегодный Балет "Лебединое озеро" вместе с Послом Штатов... - глотнул из стакана, сморщился, пыхнул дымом и медленно растаял в воздухе.

- Опять нажрешься и побежишь лапать балерин, - фыркнула вслед Юри и под звон многочисленных наград неспешно выплыла в услужливо распахнувшиеся двери, - Алконавт беспилотный, да!

49. Тракт-8.

Так и есть, - сказал в сумерках демон, - Помчались оцеплять гарь, а на посту осталось пара солдат. Ну, теперь мне пришла пора стать одним из сыщиков. Якобы я веду вас в Барт.

- А пароль ты уже знаешь? - спросил вор. Демон кивнул.

- Подслушал.

Когда у самой морды лошади возникла фигура солдата, светящего поднятым на уровень головы фонарем, демон спокойно поднял руку, надменно сказав:

- Во имя богини Нейс.

Солдат поклонился:

- Истинно так.

В отблеске фонаря стало видно, как он опустил арбалет:

- Проезжайте.

- Хорошо, когда везде свои, - покровительственным тоном бросил демон, - Спокойно.

- Это точно, - охотно поддакнул уже скрытый сумраком солдат, - Сегодня немало нашего брата в караулах. Везет вам, ночевать будете под крышей, а тут стой до утра...

- Судьба твоя такая, - недовольно завершил дискуссию демон, и оставшийся позади солдат уже не заговаривал. Скоро их проверили еще раз. И еще, почти у самых ворот в город. Наконец, они въехали в закрывающиеся на ночь ворота, оплатили при свете чадящих факелов дорожный сбор, и усталые кони зацокали копытами по улице. Кривой вел спутников в надежное место, захудалый постоялый двор, где и подорожных бумаг не спрашивали, и кормили недорого.

Когда они наелись и расположились на ночлег, вор вздохнул:

- Нуте-с, остался день пути до столицы.

Ночь прошла без осложнений. Утром, без особых трудностей, чему они очень удивились, выехали из города. Неприятности начались в полдень, когда вор помаленьку уже начал строить планы посещения одного дома терпимости, очень рекомендованного когда-то юным ворам добрейшим начальником воровской таможни Аладринга сеньором Боласом для расширения кругозора.

С очередного пригорка они неожиданно увидели развернутые на равнине в боевые порядки войска. Вся огромная масса солдат организованно прочесывала местность, двигаясь тесными цепями им навстречу.

- Ну и страна, - вздохнул демон, - Что будем делать дальше? Воевать после плотного обеда что-то совсем не хочется.

- А чего хочется? - полюбопытствовал Кривой. Демон фыркнул:

- Домой к мамочке хочется. Должны же и у нас быть мамочки. А если я в мамочку, то она как минимум командует Шестым пиратским флотом.

Запел что-то на непонятном рычащем языке. Покосился на спутников, оборвал пение и сказал уже на теротеро:

- Поехали, оказывается, это ищут вовсе не нас.

- А кого? - с сомнением спросил вор, оглядывая приближающееся войско.

- Большой отряд, размазавший в кашу тех сыщиков у развилки на Руниши. Бедолаги, представляешь, сколько им прочесывать? Занятие на неделю, а то и больше.

Вор нервно проверил свой пояс - легко ли достаются метательные ножи. Демон рассмеялся:

- Чего переживать? Нас во всей этой толпе знает в лицо хорошо если один из ста. По закону вероятности шанс встретиться со знакомым достаточно мал.

В это время вор попытался остановить лошадь и повернуть назад. Архиерей вопросительно замычал, не отрываясь от фляги, и вор объяснил:

- Может, по законам оно и так, но на нас идет отряд Седого!

- Хмм... И точно наши. Еще сотня шагов, и поведут к Седому. Что скажешь, Клинок?

- Эх, кроме законов вероятности, есть еще законы подлости! - с досадой проворчал демон.

Назревала Большая Драка. Демон, с утра приняв свой обычный облик, положил руки на полированный металл шаров, которыми заканчивались рукояти палаша и сабли.

Они быстро сближались с солдатами. Вскоре их узнали:

- Да это ж Клинок?! И Рик Хаш с корешем? Откуда вас принесло, эй?

Их обступили знакомые по замку вояки. Путники не нашлись, что ответить на град вопросов, которыми их забросали бывшие товарищи. Когда наступила неловкая тишина, демон огляделся, приподнял из ножен свое оружие и разжал пальцы, давая лезвиям снова беззвучно скользнуть в ножны:

- Так что, служивые, будем биться либо как? Может, пропустите дальше?

По лицам пробежало явное нежелание осложнений. Один из солдат, пользующийся некоторым авторитетом у сослуживцев, протянул:

- Да мы-то что, мы бы за милую душу. Беда в том, что Седого принесло из пустынь, а с ним особо не поспоришь. Повесит - и все дела. Вы бы с ним сами поговорили, что ль? Да вон и он сам.

Размашистым шагом к расступающемуся кольцу людей шел коренастый, беловолосый и сероглазый Седой. Его черные одежды кочевника развевались по ветру. Разглядев "гостей", он дернул щекой и замедлил шаг, вперяясь разъяренным взглядом в зеленые глаза Клинка.

Демон выдержал взгляд. Седой первым отвел глаза, рассматривая Архиерея и вора. Подбоченился:

- Как прикажете вас понимать, господа дезертиры? Нагулялись?

- Отнюдь не дезертиры, - ответил демон, - Я уволил этих людей своим высоким решением. А теперь нас ждут неотложные дела при дворе Его Светлости. Так что позаботьтесь, милейший, чтобы нас бескровно пропустили.

Демон изысканно поклонился. Седой улыбнулся и положил руки на пояс, искрящийся от лезвий:

- Ценю твое остроумие, Клинок. Тем более жаль, что я вынужден немедленно повесить всех вас, как оставивших подразделение в военное время.

- Эй, а с кем воюем - то? - недоуменно воскликнул вор. Седой улыбнулся и ему:

- Вот повесят - узнаешь, с кем. Взять их!

Однако исполнять приказание было некому, кроме разве что самого Седого, так как во время обмена колкостями солдаты предпочли отойти подальше. То есть они озабоченно отходили из поля зрения Седого, а потом отбегали туда, где уже не слышно его голос.

Немая сцена держалась какой-то миг, потом все одновременно двинулись с места: Седой метнул по три ножа одновременно обоими руками. Демон аккуратно поймал все, текучим движением взяв их за рукояти с сверхъестественными ловкостью и быстротой. Вор в это же время в прыжке из седла ухватил воина за локти, получив мгновенный удар ногой назад, по голеностопу и тихо взвыл, заканчивая свое восклицание уже на лету в ближайший колючий куст, а Архиерей слева с грохотом захлестнул длинным сыромятным бичом шею военачальника, отчего лицо Седого мгновенно набрякло от крови, он уже ухватился за плетеный ремень, когда демон легким ударом палаша плашмя по макушке погрузил бывшего командира в глубокую задумчивость. Когда спустя несколько минут он очнулся, то обнаружил себя уже связанным, везомым на крупе коня в виде большого тюка, предусмотрительный Архиерей позаботился также и о кляпе. Перевалив за невысокий холм, путники снова натолкнулись на тех же солдат.

- Грохнули? - поинтересовался авторитетный, разглядывая новую поклажу:

- Лучше сразу, а то еще припомнит. Он живучий.

- Ясно, грохнут, - сказал его приятель, колупая мозоль на ладони, - Вы это, езжайте себе. Мы вас, а вы нас не видели. Разминулись ненароком. До столицы тут недалече, успеете, пока пароль сменят.

- А за вами что, тоже народ есть? - спросил вор. Солдат кивнул:

- Там драгуны.

- Пароль-то какой ныне? - нахмурился Архиерей. Авторитетный сплюнул:

- "Ночь и туман". Вы езжайте, езжайте. А то десятник неподалеку, начнется кто, что да куда.

Лошади понесли их вперед неспешной тряской рысцой. Архиерей покосился на тюк. Вор спросил его:

- Так что будем с ним делать?

- Пока что ничего, - буркнул бородач, нашаривая флягу в седельной сумке.

- Там видно будет, - поддержал его и демон, - Сейчас нам главное - оказаться в столице.

- Это точно, - охотно согласился вор.

Их останавливали с десяток раз, прежде чем с верхушки очередного холма открылась недалекая синяя гладь Залива и полупрозрачная шапка печного дыма над черепичными крышами столицы. Над мощной, не одно поколение расстраиваемой и улучшаемой крепостной стеной пускали блики оконные проемы, заделанные где - слюдой, где - стеклом, а то и полированными плитками горного хрусталя в виде особого шика. В гавани высились стройные мачты парусников, опутанные дымкой снастей. Вор горделиво подбоченился и созерцал приближающуюся столицу с видом собственника. Неожиданно пригорюнился и убито спросил окрестности:

- Почему, ну почему так плохо получается: как ни найду что-то красивое, так не мое. Уже так и оседлает какой-нибудь прохвост! Вот и приходится красть, где ж иначе набрать на все красивое денег?

- Валяй, укради-ка у Гуланайна этот залив, город и прилегающую местность, расхохотался Архиерей, - Нет уж, мил человек, кражами много не наворуешь. И город ты в карман не положишь. А вот если, скажем, убить Герцога - то, глядишь, на его место можно сесть, и вроде это все твоим станет. Конечно, чем вещь дороже и сложнее, тем и хлопотнее с ней. Лошадь украл - ее покормил и почитай что все. А если украсть страну - там мороки не в пример больше выйдет.

Они помолчали, потом вор заявил:

- Ну если рассматривать все это со стороны хлопот, то я лучше украду себе ма-аленькую кондитерскую. Чего смеетесь, я даже работать там согласен: сдувать пыль с печенья! Ну, готовьте деньги, последний раз налоги платим!

Под веселые разглагольствования основательно заглянувшего во флягу вора они в потоке других путников влились через Малые Южные ворота на улочки столицы.

- Можно сказать, добрались, - заметил Архиерей.

- Хотел бы я сказать то же, - проворчал демон.

- Тебе ничто не мешает, - отпарировал вор, - говори себе все, что только пожелаешь.

- Направо, - скомандовал Архиерей, - Остановимся в харчевне Толстяка, спокойно и по мелочам не проверяют. А коли начнется по-крупному, то везде достанут.

Они повернули направо. Улица Коз, тянущаяся между двухэтажными домами, жмущимися друг к другу без малейшего просвета, постепенно снижалась по мере приближения к порту. На перекрестке с Горелой, в обширном по местным понятиям угловом доме как раз по диагонали от дорогого дома терпимости "Блудница Мика" и размещался гостиный дом Толстяка, тоже дорогой, для солидных, серьезных клиентов вроде купцов, капитанов (если им вдруг приходила в голову блажь пожить на берегу) и других состоятельных людей. Драки здесь были редки, а о поножовщине и не слыхивали.

Облик приятелей не вызвал у хозяина ни энтузиазма, ни доверия. Толстяк внушительно произнес, отведя их в тесноватую, но чистую комнатку на первом этаже сразу за кухней:

- Вести себя прилично. Свое место знать, а то выкину. Не красть, не играть на деньги, не затевать ссор. Иначе... - Им предъявили кулачище размером с детскую голову, - Я сыщиков не зову. Я сам разбираюсь, если сцена. Знаю я вас, путешественничков, - проворчал хозяин и удалился недовольно поблескивая крохотными глубоко сидящими глазками.

Несмотря на ворчание, Толстяк не забыл о них - вскоре вертлявый мальчишка принес с кухни несколько подносов с тарелками, совсем заставив небольшой, грубо сколоченный, но прочный стол.

Когда они поели, погрели кости в прекрасной бане и ублаженные улеглись спать, на улице совсем стемнело. В окнах Хонара загорелись свечи и масляные лампы, на улицах фонарщики зажгли недавно установленные на перекрестках небольшие фонари. Уличный шум, пробивающийся через окна, притих. Вор с наслаждением вытянулся на тщательно взбитом матрасе из морской травы, укрылся толстым одеялом и настроился немного поболтать перед сном. Его благодушие усиливалось еще и тем, что он предусмотрел все возможные способы сигнализации на случай ночного вторжения.

- Клинок!

- М? - зажав зубами конец кожаного ремня, демон правил режущую кромку кинжала.

- Да брось ты ножик, он и так острый. Расскажи чего-нибудь.

Демон попробовал острие подушечкой большого пальца, пошевелил бровями, отложил ремень, укладывая облюбованный кинжал под подушку, проворчал:

- Твое любопытство рано или поздно кончится большими неприятностями... Ну да ладно. О чем ты бы хотел услышать? Только помни, что воспоминания о моем мире отрывочны и слабы.

- Расскажи о чем-нибудь загадочном, великом и ужасном, - полусерьезно попросил вор. Демон усмехнулся.

- Ладно. Попробую. Но если это не покажется тебе ни великим, ни ужасным - сам виноват. Хотя...

Демон задумчиво почесал старый шрам на предплечье, отсутствующе глядя сквозь стол.

- Это там тебя поцарапало? -попробовал вытащить демона из задумчивости вор.

Демон покачал головой:

- Вовсе нет. Я помню, что сохранил шрам, чтобы помнить о нанесенном когда-то оскорблении. Но о каком?

Встряхнулся:

- Я расскажу о том, как меня пробрала жуть. Как я испугался. Годится?

- Рассказывай, - нетерпеливо пошевелился вор. Демон скинул сапоги и улегся на свою кровать:

- Вся история стоила бы рассказа, но слишком длинна. Не удивительно - она продолжалась около тысячи зим. Я охотился за одним... существом, которое сумело украсть очень дорогую мне вещь. Эта вещь была нужна ему только затем, чтобы досадить мне, поскольку никто, кроме меня, не смог бы использовать ее. Я гнался за ним по бесчисленным мирам, я летел за ним в черноте вечной ночи, что царит за пределами небес, словом, все было так, как часто бывает, когда один убегает, а другой догоняет.

Демон улыбнулся, вздохнул:

- Мы неслись с такой быстротой, что и до сих пор, когда я вспоминаю ту погоню, начинает рябить в глазах. И в конце концов он понял, что я догоняю его. Он ненавидел меня всем своим существом, считая чудовищем. Он потратил сотни зим, чтобы пакостить мне - почти всю свою жизнь. И напоследок, уже зная, что я уничтожу его - тогда я был в такой ярости, что только этого и желал, он, пролетая недалеко от звезды, выбросил столь дорогую мне вещь, рассчитывая, что ее огонь уничтожит драгоценность. Эта вещь... Представь себе жезл, сделанный из переменчивого, теплого, то зеленого, то синеватого света. Она действительно превосходна. Множество миров недостаточно богаты, чтобы предложить за это сокровище соразмерную ему цену.

- И вот, недалеко оттуда, я догнал подлеца, и убил. Но перед смертью он рассказал мне, что выбросил драгоценность в звезду. И я понесся обратно, все ближе к ее багровому мрачному огню.

Демон рассмеялся:

- Я успел вовремя, чудом натолкнулся на драгоценность, схватил ее и посмотрел вперед. И тут-то мне стало страшно.

- Чего?

- Ну, возьмем, к примеру, здешнее светило. Оно белое и такое яркое, что, как вы знаете, нельзя смотреть на него долго - ослепнешь. Звезды, что видны ночью - такие же светила, просто очень далеко отсюда. А я оказался так близко, что будь у меня в тот миг хоть какое-то тело, оно изжарилось бы быстрее, чем ты успеваешь моргнуть. Звезда казалась мне чашей испепеляющего, текучего огня, занимая полмира, а я был пылинкой над этой чашей. Вот тогда я и испугался...

Сказал скучно:

- Ну, пора спать. Завтра у нас много работы.

- Да погоди! - воскликнул вор:

- А дальше - то чего было?

- Вернулся домой и напился на радостях. Мне пришлось бы очень долго рассказывать все, что "было дальше", - проворчал демон, укладываясь поудобнее, - Приятных сновидений.

- Ну а если у тебя не было тела, то чем ты схватил этот жезл? - недоуменно спросил вор.

В ответ раздалось ровное дыхание спящего демона. Архиерей насмешливо сказал:

- Жезл - то был из чего? Из света. Поэтому он и смог его взять, хотя и был тогда только духом.

- Д-да-а... - недовольно ворочаясь, заметил вор, - Из всего этого я понял, что он, может быть, побогаче и герцога, и Халрика, вместе взятых.

- У демонов богатства не меряно, это даже дети знают, - согласился Архиерей, - А теперь давай спать.

- Угу. Несправедливо все это. Одни бегают по континенту, как беременные харраши, а другие толком даже не знают, сколько у них богатств. Из-за побрякушек истерики устраивают, - мрачно сказал в потолок вор. Архиерей фыркнул:

- Это кто говорил еще сегодня насчет красивых вещей? Он или ты?

Обиженный вор замолчал, и немного погодя тоже заснул. Ему снился демон, летящий следом за ним и требующий отдать какую-то безделушку. Самое обидное - Кривой был уверен, что не брал ее. Но демон не верил и упорно требовал вернуть свою вещь. Потом ему приснилась Этли. Это не было колдовством, сон оказался смутным, расплывчатым - княжна шла рядом с ним по улице Аладринга, а он что-то ей рассказывал, рассказывал, не отрывая влюбленного взгляда от улыбки на ее прекрасном лице...

50. Френдхауз-5.

- Тысяча чертей, где же завтрак!!! - заорал разочарованный Дэвид Эдвин Ли, сидя уже целых полминуты за девственным обеденным столом, - Дарья, это подрыв устоев! Ты хочешь уморить меня голодом? Это заговор!

- Сейчас, батюшка, сейчас, - прокашлялась кухонная душа, - Опять невесть чего творится. Наши-то басурману войну объявили, так все ни свет ни заря поехали. До обеда, сказывали, никак невозможно вернуться, даже на второй завтрак. Жестоко, видать, воюют. Так накрывать?

Ободряюще загремели кастрюли, и Дэвид сменил гнев на милость.

- Накрывай, да поживее. У меня уже живот к позвоночнику стал присыхать. У-у, как под ложечкой сосет!

На столе появилась скатерть, вышитая оранжевыми петухами по синей парче, на скатерти нарисовалась хлебница в виде серебряного лукошка, распространяя дразнящий кислый аромат свежеиспеченного ржаного хлеба, большая тарелка севрюжьей ухи, стопка блинов на одном блюде и икра к ним на двух других: красная и черная. Дэвид Эдвин Ли зачерпнул большой деревянной ложкой сначала красной, затем черной и распределил их по верхнему блину. Свернув затем блин трубочкой, он недоуменно огляделся. Перед ним возникла объемистая рюмка водки, Дэв удовлетворенно кивнул, любовно оглядел стол, крякнул, выцедил водку и замахал рукой возле сложенного буквой "О" рта.

- Ух, хорошо! - сдавленным голосом похвалил он все вместе и закусил блином.

- На здоровье, государь мой, на здоровье, батюшка, - ответила Дарья, гремя на кухне посудой.

- Так ты говоришь, война? - поинтересовался он, приступая к ухе и поглядывая в сторону вновь полной рюмки, - Куда поехали - близко или далеко?

- Далеко, на Ахаю какую-то. Небось, там все как есть нерусские.

- Дикое, видать, место, - подвел итог Дэвид, решительно беря ложку намазывать новый блин и многозначительно подмигивая рюмке.

Только железная сила воли удерживала гениального изобретателя от того, чтобы нализаться до чертиков и, прихватив балалайку работы известного мастера Страдивари, пойти по бабам. Причина скверного настроения Дэвида была двояка: с одной стороны, вчера во время балета Посол Соединенных Штатов Америки передал ему письмо от родителей, в котором они требовали вернуться домой, в особнячок на Мэйнстрит города Парижа, что в штате Иллинойс. С другой же стороны, он соскучился по нормальному Френдхаузу, с Эн Ди, по которому скачет его дрессированная девочка Мартышка Ло-Рарараа.

Конечно, в доме никогда не становилось совсем тихо, - кашлял и бормотал что-то конюшенный чертознай Тритон Панкратыч, негромко препираясь на иврите шелестели в библиотеке литературой Роза Моисеевна и Соломон Абрамыч, библиотекарские души, разбирая свежие поступления, да и Дарья почти подать рукой готовила ему второе и заодно разговаривала. Сейчас она излагала свою точку зрения на войну.

- ...Раньше - то, государь мой, небось и не думали, что такие войны могут быть: поели, повоевали до обеда, пообедали, передохнули с полчаса и снова воевать до ужина. Немец-то и то так не воюет, чтобы кушать да спать дома. Слава Богу, до смерти не убивают, а коль даже и убьют, то ненадолго. Не то, что в империалистическую либо в отечественную, сколь тогда перемерло!

- Это сколько ж тебе было-то тогда, в августе четырнадцатого? - спросил Дэв, приканчивая уху.

- Шестнадцатый исполнился, а через три денька мобилизацию объявили. Моего Васю и забрали против немца. Только три дня мы и жили - то. А Васю убили через год, он у генерала Брусилова служил. Уж я плакала тогда, плакала... А все не верила. Думала - может, обознались, может где живой он. Ждала все, с места не решалась уехать. Уехала уж когда в отечественную снова немец пошел - больно страшно было. После того по селам совсем мало мужика оказалось, так и прожила я свой век незамужней вдовой.

- Да. Повидала ты всякого, - кивнул Дэвид, наблюдая, как тает в воздухе пустая тарелка и на ее месте возникает залепленный блином глиняный горшочек, горячий, только из специального отделения печи, где он томился со вчерашнего вечера. Через дырочки блина ноздри Дэвида защекотал сложный аромат грибов, мяса, сыра, соусов и вина. Он тихо вздохнул и причмокнул.

Сейчас его можно было брать голыми руками. Если, конечно, не мешать наслаждаться сложным деликатесом.

- Ну, Дарья, ну ублажила! - сказал разомлевший от одного аромата Дэвид, - Ну, спасла! Не жалею, что ты у нас кухаришь. А ты-то как, не клянешь меня, что помереть не дал?

Дарья замолчала. Дэвид успел с расстановкой, постанывая в гастрономическом экстазе, наполовину опорожнить горшочек, когда снова раздался ее голос:

- Нет. Не жалею. С какой стороны не посмотрю - лучше получилось. Тело мое под конец ни на что не годилось, болело только, с ним мороки было-о... И ноги отнялись. Да не это даже плохо. Семьи у меня не случилось, так и жила одна. Конечно, в доме престарелых уход, и кормили, да все не то. Страшно там. То один помрет, то другой, всего и разговоров - кто поступил, кто помер. У меня две подруги там были. Молодые. Одной только шестьдесят исполнилось, другая чуть старше. Обе померли, а я все живу да живу. После уж и не заводила. А там болячки по всему телу пошли, как ни повернут меня - все больно. Чирьи. Только вскроют, вычистят, они опять. Да что это я такое к еде?!

Дэвид согласно кивнул, опрокинул очередную рюмку и продолжал есть. Он вспомнил этот подмосковный дом, пропахший старостью, болезнями и тоскливой ненужностью. Он забрел туда совершенно случайно, бесцельно бродя по полям после очередного письма из Америки и натолкнувшись на непонятное заведение. Его тогда поразила висящая над домом аура глухой обиды, боли и страха. Он вызвал дождь, чтобы был хоть какой-то повод попроситься вовнутрь. Его встретили усталые от суточного дежурства, некрасивые медсестры и несколько стариков, поглядывающих на него с непонятным ожиданием. Все разъяснилось, когда он попросил разрешения закурить. Старики заволновались, а медсестра объяснила:

"- Они второй уж день без курева маются. Видите - стоят, караулят, может приедет кто с табаком. Так вы идите на крыльцо, под навес. Или их угостите, что ли..."

Дэвид достал из кармана пачку "Лаки Страйк", неловко протянул ближайшему - невысокому, лысоватому, в поношенном костюме с орденскими планками:

"- Угощайся, батя! У меня курева хватает."

Достал из карманов еще несколько пачек и раздал тем, кто оказался поближе. Они молча закурили, поглядывая на модно одетого длинноногого парня. Потом тот, что с орденскими планками, поинтересовался:

"- Проведать кого приехали?"

"- Отчего вы так думаете?" - вопросом на вопрос ответил Дэв. Старик смутился.

"- Да так... Вид у вас, извините, виноватый какой-то."

"- Да нет. Случайно сюда зашел. Гулял - и дождь..." - сказал Дэв и сам почувствовал, как это ненатурально прозвучало.

"- А что, сюда нельзя зайти?"

Старик усмехнулся:

" - Отчего бы нельзя? Да только сюда больше по делу приезжают. Завещание подписать."

Они снова молча курили. Потом к Дэвиду подошел, видно медсестры вызвали, мужчина лет тридцати, в белом халате, небрежно наброшенном на серый костюм. Представился:

" - Доктор Лозовой. Вы по какому-то делу?"

" - Да вот гулял по полям - и дождь. Вот и зашел переждать непогоду. Меня зовут Дэвид Эдвин Ли, и Вообще-то я работник посольства США в Москве" - запоздало представился Дэв. Стальные очки Лозового сверкнули недоверием. Дэв усмехнулся.

"Что, слишком правильно для иностранца говорю? Этот язык для меня почти родной. Я трехъязычный, так что не удивляйтесь. Может, стоит показать документы, чтобы убедить вас?"

Лозовой поморщился:

" - Что у нас, секретный объект, что ли? Так что вы желаете?"

" - Если можно, я хотел бы все посмотреть. Моя профессия состоит в том, чтобы хорошо знать повседневную жизнь русских и при необходимости консультировать посла, а в таком заведении я впервые."

В комнату, где лежала Дарья, пустили неохотно. В казенном, пахнущем хлоркой халате, Дэвид присел на табурет у такой же казенной железной койки. Неправдоподобно высохшее тело старухи почти не продавливало пружины. Укрытая по подбородок одеялом, Дарья покосилась на неожиданного гостя, принесшего с собой множество разных незнакомых запахов.

Они долго разговаривали. Потом дождь закончился, Дэвид ушел, а Дарья тихо умерла ночью, как обнаружила делающая утренний обход медсестра.

Завещания Дарья не оставила, да и добра за свои долгие годы она как-то не нажила. Однако на следующий день снова появился Дэвид, и началось то, о чем еще долго ходили самые разные слухи: он приехал на роскошной машине, да не один. Из лимузина вылезли самый настоящий батюшка и три монахини, и после недолгого разговора с директором дома престарелых занялись всем необходимым.

Вторая машина доставила так называемый "ритуальный реквизит".

Не быстро, не медленно, а в самый раз тело Дарьи обмыли, обрядили, отпели. Затем, погрузив гроб во вторую машину - черный микроавтобус дорогого ритуального агентства, отбыли в направлении Москвы, но дело этим не кончилось - через малое время с подъехавшего грузовика здоровые экспедиторы сгрузили несколько ящиков хорошего крымского кагора и много продуктов, чтобы, как просил Дэвид, "Помянули бабульку по вашим обычаям".

Долго потом говорили разное. Договорились даже до того, что Дарья была никакая не Дарья, а будто была она одной из Романовых, что выжила после тобольского расстрела и всю жизнь скрывала свое происхождение.

Тело Дарьи кремировали, пепел развеяли по ветру, как она и просила: " - На что оно теперь мне, тело-то? Надо будет, так ты, батюшка, небось, смастеришь мне уж получше прежнего."

Гений Дэв совершил той ночью очередное чудо - он вынул разум Дарьи из умирающего тела, превратив ее в сгусток энергии, невидимый, но наделенный всеми органами чувств, речью и способный заниматься своим любимым делом - стряпать и кухарить. Теперь у нее ничего не болело, отсутствие тела нисколько не мешало ей. И самое главное - Дарья в первый же вечер, когда Дэвид представил ее обитателям Френдхауза, почувствовала себя нужной этим странным людям. И еще - во Френдхаузе были дети. Балуя их, Дарья окончательно ощутила себя счастливой. Она словно бы вернулась в тот дом, которого у нее никогда не было. К тому времени, когда пропал Эн Ди, она жила во Френдхаузе второй год.

Она очень быстро привыкла к этому странному дому, к необычным свойствам его обитателей, к экзотическим яствам инопланетных кухонь. Иногда ясными лунными ночами она покидала дом и летала едва заметным облачком над полями - это ей очень понравилось.

А еще Дарья любила петь. Она, как выяснилось, знала великое множество старинных песен, забытых за ненадобностью торопливыми людьми. И когда Дэвид перенастроил ее старческий голос на юный, звонкий и мелодичный, Дарья запела.

Пела она, не очень интересуясь, слышат ее или нет. Она занималась стряпней, часто при этом выводя новым своим голосом мелодию незнакомой песни.

Она пела и сейчас, негромко, очень красиво, древнюю поморскую песню о двух братьях, замерзающих после кораблекрушения на ледяном острове в суровом северном море.

Дэвид молча поклонился в сторону кухни и тихонько ушел в курительный салон под затихающие звуки варварского, прекрасного напева. Дурное настроение отступило, он молча улыбался. Потом вспомнил о Мартышке Ло и улыбаться перестал. Повторил услышанные слова песни:

- "А последний мой поклон - милым детушкам. Не кляните вы меня - вам сиротство горькое ..."

Вздохнул:

- Да уж... Не лучшее наследство. Ну да авось до такого не дойдет...

Двустворчатые высокие двери курительного салона предупредительно и бесшумно распахнулись перед ним, и его любимое кресло переместилось к камину так, как он любил - чтобы от подошв вытянутых ног до каминной решетки было ровно тринадцать сантиметров. Дэвид кивком поблагодарил вещи за заботу, движением брови разрешил стене превратиться в огромный экран - объемное окно во вселенную.

Панорама несущихся с сумасшедшей скоростью звезд сменилась видом горящих вражеских баз с высоты птичьего полета. Замелькали изображения проваливающихся в никуда звезд, взрывающихся планет и плавящихся крейсеров. Попутно приятный баритон сыпал стратегической информацией о сражениях, занимающих уже огромный объем космоса. Выдержав паузу по окончании сводки, Дэвид поинтересовался:

- Так, э-э, что там говорят наши аналитики? Насколько высока вероятность, что в текущие сутки они будут заняты своими синяками?

- Бразелонский аналитический центр оперирует вероятностью в девять девяток. Гдемские аналитики осторожнее, они дают всего пять девяток. Новое оружие надежно изолировало автономные сутки от нанесения ударов как априори, так и апостериори. Таким образом, можно смело гарантировать успех операции, поскольку в настоящем майанцы разбиты наголову, - согласился баритон. Дэвид резко встал, встряхнулся:

- Я так и думал. Значит, пришла пора заняться той хреновиной, что разделала под орех Третий флот Майи.

Он исчез из курительной с легким щелчком. Спустя некоторое время в пустом салоне раздался его голос:

- Да, чуть не забыл. Выключи блокадные установки, а то расписание транспортных линий в Метагалактике уже сутки как летит к дьяволу. Не расплатимся за неустойки, если нас найдут и докажут нашу вину. И еще. Всю корреспонденцию на мое имя пересылай до востребования в этот мир Ахайя на Банк Империал.

- Принято к исполнению. - согласился баритон, и Френдхауз окончательно погрузился в дрему.

51. Хаон.

Адъютант Герцога завтракал, когда дверь в его кабинет с треском распахнулась и влетел взмыленный курьер, крича на ходу:

- Ваше превосходительство, установки заработали, демон в столице!!!

Опрокинув стул, на ходу срывая салфетку, адъютант бросился докладывать Герцогу.

Гуланайн с бокалом вина стоял перед окном кабинета. Он, не поворачиваясь, выслушал новость, глотнул вина и только потом сказал обыденно:

- Настали неспокойные времена. Стянуть в город всю полицию, все войска, которые можно быстро вызвать. Всех - к дворцу. Готовиться к обороне. Моряков - сюда же. Оцепить прилегающие к дворцу улицы, арестовать всех подозрительных. По необходимости при арестах применять оружие, но не убивать. Убивать... больше не требуется.

Герцог снова глотнул вина, все так же пристально разглядывая что-то из окна, продолжил:

- И еще. Если кто-то объявит себя демоном и захочет переговорить со мной - подумайте, как это можно безопасно сделать. То есть конечно, у нас есть эти дальноговорители, но мы уже убедились, что чужая техника ломается в самое неподходящее время. Пока это все.

Адъютант поклонился спине в красном камзоле и вышел.

Гуланайн медленно перекатывал во рту глоток вина и думал о том, насколько проще воевать с привычными и понятными врагами, чем охотиться за неуловимым существом из чужого мира. Не совершил ли он, Гуланайн, непоправимую ошибку, согласившись на эту охоту? Быть может, молодой Халрик Борид имел подсказку, чей-то добрый совет, когда лишь для виду пытался отыскать это существо? Быть может, стоило поступить так же?

Герцог вспомнил глаза Владетеля Тунга - они побелели, когда Тасбаль неосторожно спросил: " - Ну а если мы не успеем его уничтожить до того, как к нему вернется память?"

В этот момент даже пятна на лице Тунга просветлели. Он молчал долго. Потом отрывисто сказал: "Тогда вам останется только молиться о быстрой смерти. А если вы разжалобите его и он простит вас - то вспомните обо мне. Упросить меня пощадить ваш мир после этого не выйдет."

Герцог даже рассмеялся:

- Разжалобить, ха-ха!

Он мог вести переговоры с демоном. Он был готов заключить, скажем, перемирие на неопределенное время, чтобы избежать чрезмерных жертв. Но УМОЛЯТЬ?

Герцог глотнул вина, подумал вслух:

- Да, если бы у меня была семья, то я стал бы молить о пощаде. Но, к счастью, это невозможно. Не представляю, как бы я жил после такого унижения.

Герцог еще раз вспомнил белые глаза Тунга, сплюнул на роскошный ковер, промокнул душистым платочком углы рта и поморщился при мысли, что могущественный Тунг так неприлично, откровенно боялся искалеченного врага. И именно потому, что это было неприятно, это все время вспоминалось. Снова и снова. Герцог глотнул вина, чтобы перебить мерзкий привкус во рту и стал рассматривать черепичные крыши Хаона. Ему нравилась дисциплинированность флюгеров: даже самые замысловатые из них всегда смотрели туда, откуда дует ветер.

- Главное - смазывать оси, и все! - рассмеялся Гуланайн...

... Дав солдату несколько монет, они поднялись по каменной лестнице на одну из крепостных башен. В раме проема грубой каменной кладки демон увидел высокие здания центра столицы, мрачный дворец, башню с высоким шпилем, под которым на все четыре стороны глядели циферблаты самых больших часов этого мира. В этот миг циферблаты повернулись на одно деление. Над городом поплыл тягучий гул гонгов. Демон опустил глаза - и не удивился, видя марширующие к центру столицы сотни солдат. Он повернулся к спутникам, и указывая на идущих внизу солдат, спросил:

- Ну что, будем заливать Хаон кровью тех, кто верен своему слову? Или у вас есть другие варианты?

- В конце концов, мы взялись убить Гуланайна, - хрипло сказал Архиерей, - И, между прочим, взяли за это не такие уж малые деньги. Каковы сейчас наши шансы?

- Высокие, - сказал демон, - Собственно, все десять из десяти. Мы в городе, так? Ну, понадобится, конечно, какое-то время, чтобы так или иначе пройти к герцогу. Скажем, четверть стражи. Какое-то время на неожиданности. Скажем, столько же. То есть, в любом случае, сегодня он доживает свой последний день.

- Неожиданности? - переспросил вор.

Демон рассмеялся:

- Да. Хотя мы и не столкнулись с ксенотехникой, то есть машинами, которые мой враг имел нахальство предоставить Гуланайну, но в мозгах моего подопечного такие воспоминания имеются.

- Все равно не очень вразумительно, - заметил юноша.

Демон вздохнул:

- Ну, герцогу дали разные штучки из другого мира, которые у вас еще не изобрели. Среди них вполне может найтись и оружие, теперь понятно? Гораздо более разрушительное оружие, чем все эти милые ножики. И мы можем на него нарваться.

- Так узнай, есть ли здесь оно! Тебе что-то мешает? - удивился вор. Архиерей молча слушал.

- Здесь слишком много мозгов, Рик Хаш. Они все вместе создают такой гвалт... - Демон поморщился, как от головной боли, - Счастливец, ты этого не ощущаешь. Впрочем, для нас уже неважно, есть оно или нет, - сказал Клинок меняющимся голосом, - Тунг принес в заповедный мир высокие технологии, так что и я теперь могу сделать то же. Конечно, я не стану давать вам мощное и непривычное вооружение. Просто возьму его с собой. И применю, если там попытаются нас чем-то таким останавливать.

- Ты восстановился?

- Как видишь, - кивнул демон, - Теперь я снова Эн Ди. Но если ты привык называть меня иначе, пожалуйста, зови Клинком.

- А это твое оружие - поглядеть на него вообще можно? - шумно глотнув, спросил вор. Демон молча кивнул. Он трансформировался, становясь еще выше и шире в плечах. От торса отделились две тени, приобретающие на глазах четкость и физическое присутствие второй пары рук, на вытягивающемся овале лица под горящими переменчивыми огоньками глазами хищника проступила вторая пара плотно сомкнутых, сросшихся век. Одежда тоже изменилась, охватив торс существа легким черным открытым книзу одеянием, похожим на халаты кочевников.

Перемены заняли немного времени. Как только они завершились, демон воздел вверх все четыре руки, став похожим на неприятного вида насекомое, и раздельно выговаривая каждый звук, произнес длинную рычащую фразу на чужом языке.

52. Сектор 760.

Эдвин Ли висел в пространстве на расстоянии примерно миллиона километров от сине-белой Ахайя. Верный своим привычкам, он находился точно на прямой, соединяющей центры планеты и светила. Он знал, что при этом положении необходима весьма совершенная техника, чтобы заметить его приближение. Космический вакуум совершенно не беспокоил демона - его постоянно совершенствующаяся плоть давно могла переносить куда менее приятные условия. Важно оглядев окрестности, демон милостиво кивнул, разрешая своему телу в нелепом для космоса костюме в крупную коричневую клетку упасть на планету. Начав двигаться со все возрастающей скоростью, он занялся сбором и систематизацией поступающих данных...

"... - Это Меч Власти Гакко. Всем, участвующим в операции на Ахайя! Наемник - полиморф Клинок интендефицирован как капитан Эн Ди. Внизу наблюдаю существенную концентрацию воинских подразделений. Эн Ди призвал Мечи Власти. Повторяю..." -раздалось одновременно в головах десятков разумных существ, движущихся в виртуальности к сине-белой планете. Корабли, расстилаясь по грани Реальности, стекались к Ахайя.

"- Хо-хо! Ну хоть какое - то развлечение, - заметил супруге затянутый в диагональ и хром А'Харрн, продолжая набивку пулеметной ленты. Тр'Эйхна поцеловала его в щеку и вернулась к чтению книжонки о нравах мальтузианских антропофагов, вслух подумав:

- Эн Ди оставит немного аборигенов на ужин. Я нашла интересный рецепт. Ага, ананасы у нас есть...

- Прибавь ходу, дорогая! Ты подобрала нам уютное гнездышко, но кораблик немного тихоходен."

Легкий крейсер галакс-класса ускорил свои полторы тысячи тонн брони и машин еще вдвое...

Корабли, расстилаясь по грани Реальности, стекались к Ахайя. Они переговаривались:

"...- Слушай, давай сразу делить, кому что грабить! В прошлый раз ты увел у меня сто тонн золота!

- Мелочная твоя душонка! Я же все равно проиграл тебе в покер и их, и еще немало другого, Вадда!

- Да, Дэль, но потом ты отыграл все обратно! Так что бери себе ночное, а я пошурую в дневном...

- Если только разрешат, мальчики! Это к вам на канал влезла Хейн. Эн Ди вечно строит рожи при слове "грабить"!..."

Корабли, расстилаясь по грани Реальности, стекались к Ахайя...

53. Хонар.

Когда ноги Дэвида символически коснулись песка, устилающего улицы мертвого города в миле от башни, установка застонала и извергла вверх пучок изламывающихся, ослепительных даже днем белых лучей.

Бывший американец рассеянно поправил слегка съехавшее набекрень силовое поле, опустил на очки прикрепленную на шарнире пару дымчатых стекол и засверкал стальной оправой окуляров, неторопливо плывя к установке. Сейчас, до смешного трезвый, убийственно серьезный, он напоминал хирурга перед сложной операцией. Пока он приблизился вплотную, вспышка активности прошла. Дэвид развалился в воздухе, слегка подогнув ноги, пошарил рассеянно вынул ниоткуда дымящуюся черную мампасайскую сигару, пыхнул ее зеленым дымом - и забыл про окружающий пейзаж, протягивая ментальные датчики к столбу пламени.

- Смирись, Голиаф, - пробормотал он, - Пришел твой Давид. И у меня не только праща.

Он чувствовал себя тореадором, идущим на прекрасного, на лучшего в жизни быка. И сигнал одного из имплантированных в янки ксеноразумов, желающего что-то сообщить об этом мире, был бесцеремонно отключен:

- Если хоть кто-то подаст голос, я рассержусь. Всем ясно?

Немедленно умолкли все звуки, издаваемые его многоголосой подвеской: бормотание, невнятное мурлыканье, попискивание и насвистывание. Даже ветер перестал перебирать песок. Во внезапной тишине, нарушаемой разве что легким гулом установки, Дэвид склонил набок голову, прислушался и довольно кивнул:

- Вот так - то лучше. Поехали поближе.

В своем неизменном лохматом костюме в крупную клетку, батистовой сорочке, украшенной великолепным горностаевым галстуком, он напоминал сейчас английского комиссионера, везомого по Гонконгу рикшей - китайцем в конце славного девятнадцатого века.

54. Хаон.

Вор с опаской поглядывал вниз. Демон каким-то образом сделал воздух под ними твердым, и теперь все они трое скользили, как птицы, чуть выше черепичных крыш Хаона, морщась от едких дымных хвостов из печных труб.

- Значит, ты восстановился... - задумчиво произнес Архиерей, рассматривая уличную суету в непривычном ракурсе сверху, - И теперь предъявишь права на этот мир? Демоны всегда это пытались сделать.

Эн Ди рассмеялся:

- Боги, да к чему мне эта система? Может, она и выиграла бы, если бы я присоединил ее к своим владениям, но у меня и так полно миров, задающих бессонницу. Нет уж, раз вы тут живете - вы и разбирайтесь со своими проблемами. Конечно, вы с Риком помогали мне, и я постараюсь на свой лад отблагодарить вас. Но взять на себя нервотрепку ответственности за всю планету? Ну уж не-ет!

- Ты непохож на других демонов. - сказал вор, - Между вами разницы больше, чем между голодным и сытым. У тебя большое хозяйство?

- Точно. Те, что время от времени появляются здесь, мелкая сошка, не налопавшаяся власти над смертными. А я - да и некоторые идущие сейчас сюда - уже давно перестали считать власть съедобным кушаньем. Если угодно вашей милости, мы - пресыщенные демоны, - снова рассмеялся Эн Ди.

- Это уже категория богов, - заметил Архиерей,

- Пусть так. Но чтобы покончить с терминологией, скажу, что мы не называем себя ни демонами, ни богами, - Эн Ди ухмыльнулся, - Мы галаксмены, просто хозяева Космоса, бездельники и трудяги, бессмертные и беспечные, частенько - не очень трезвые существа, добрые, если нам не наступают на наши горностаевые галстуки. Ну а если все же наступят - то мы становимся ужасом, которому не придумано имени. Галаксменами никто не рождается. Ими становятся.

- Хм! И... И как теперь ты скажешь, Кли... Эн Ди, я могу посмотреть другие миры? -вскинулся Рик. Эн Ди кивнул:

- Не только, мальчуган. Я же обещал. Веди себя хорошо - и я сделаю гораздо большее.

- Постараюсь, - засмеялся вор, - Если ты мне на досуге объяснишь, что такое "вести себя хорошо" в твоем представлении. Главное, объясни, чего мне не надо делать.

- Главное? Не ври. Никогда мне не ври, что бы не случилось. Поймаю за язык на вранье, и мы распрощаемся, - серьезно сказал Эн Ди, - Запомнил?

- Угу. А мы подъезжаем.

Демон глянул вниз, на уличную суматоху, усиленную движением разномастных войск ко дворцу. Вздохнул, покачал головой:

- Так вот. Раз уж появился такой вопрос, повторяю: у меня нет никакого желания кормить этот мир всю оставшуюся жизнь. Он прекрасно раньше обходился без меня, обойдется и теперь.

- Так ты можешь уйти и сейчас.

- Разумеется, могу. И не сомневайся, что хочу. Однако я, помнится, подрядился вместе с вами кое-что сделать, не так ли? Я ведь тоже ел и пил на эти деньги, поэтому счел своим долгом сначала закончить с поручением относительно Герцога, а уж потом уйти восвояси.

- Значит, ты хочешь, чтобы смертные сами решали свои проблемы... - почесал бородку Архиерей, ехидно прищурился, - Ну-ну...

- Сомневаешься?

- Да нет... - протянул Архиерей, усмехнулся, - Только ведь тогда они перестанут верить?

- Во что? А, в демонов?

- Ну да. И тогда ни ты, ни другие не смогут появиться здесь.

Эн Ди печально улыбнулся.

- Наивняк. Это сказки для маленьких ахайцев. От веры совершенно ничего не зависит. Пока в этом мире живут люди, пока кто-то здесь ждет невероятного, пока хотя бы в одном человеческом сердце сладко ноет тоска по сверхъестественному, пока сон навевает страхи, а утро дарит надежды, демонам открыты пути.

- То есть - всегда, - подытожил вор. Эн Ди поправил:

- До тех пор, пока люди остаются людьми, и не дольше! Хотя для вас это все равно, что "всегда".

Они помолчали, глядя на растущую стройную башню дворца. Вор снова подал голос:

- Эн Ди, помнишь, я как-то спрашивал тебя насчет миров лучше этого. Тогда ты не помнил, а что ответишь сейчас?

Багровый свет в звериных глазах сменился желтизной. Оторвавшись от рассматривания дворца, демон почти ласково произнес:

- Ты ждешь, что я начну делать рекламу туристской поездке по высокоразвитым мирам? Отнюдь. Есть множество миров, которые я считаю гораздо более привлекательными, чем Ахайя, но так считаю я. А насчет тебя... Сам потолкаешься, поглядишь. Уразумел?

- Угу...- нахмурился Рик, тут же ухмыльнулся, - Так значит, ты берешь меня с собой!

- Да уж не оставлю твою жажду новых впечатлений неудовлетворенной, - подмигнул зверголазом Эн Ди, - Сделаю полную сатисфакцию.

- Чего?

- Говорю, будешь доволен. Глядите, что вокруг дворца делается, - сказал Эн Ди.

Площадь кишела военными, возводящими укрепления. Узкие окна, больше похожие на бойницы, на первых двух этажах дворца были замурованы свежей кладкой. Вверх, как всегда во время большой суеты, никто не смотрел, и троица спокойно пролетела на высоте птичьего полета к дворцу. Демон рассмеялся и спросил:

- Это как же у него, бедного, получается спать?

- У кого? - тут же влез вор. Демон взмахнул рукой в сторону башни:

- Да у Гуланайна. Его апартаменты как раз под башней, и конечно, часами. На самом верхнем этаже дворца. Когда ваш туземный будильник начинает лупить по гонгам, особенно ночью, представляете, как громко это в его спальне?

Слегка набрав высоту, они проплыли возле одного из огромных, в три роста, циферблатов. Внутри башни с гулом, шорохами, гудением и лязгом работал механизм курантов. Присмотревшись, можно было увидеть медленное вращение диска с вычеканенными по бронзе, позолоченными аллегорическими фигурами семи сторон света и духами - покровителями каждой из двенадцати страж.

- Эх, были бы они малость поменьше, - вздохнул вор, - Хороши часики, да чересчур уж огромные. Я знаю, герцог специально сделал их такими большими, чтобы не украли.

Архиерей рассмеялся, а демон был занят маневрированием, в результате которого они оказались с другой стороны башни, чуть пониже циферблатов, где имелся небольшой балкон с открывающейся вовнутрь дверью.

- Отсюда меняют детали часов, когда их надо ремонтировать, - пояснил Архиерей, - Вон и крючья для блока вбиты.

Выше балкона, в самом деле, торчали из камня стены ржавые железные болты грубой ковки.

- Дверь-то завинчена изнутри, - сказал Рик.

Демон молча усмехнулся, вынул один из своих мечей, небрежно направил острие в сторону двери. С кончика лезвия в окованную железом прочную деревянную дверь прыгнула радужная вспышка, и с неприятным скрипом материя превратилась в бурые клубы пыли, медленно оседающие в открывшемся вовнутрь проеме.

- Прошу, - сказал демон.

Архиерей со смешком шагнул в аккуратное прямоугольное отверстие. Оглянувшись на бесстрастного демона, проскочил вор. Демон помедлил, зябко передернулся, приподнял клинок опущенного вниз меча и, глубоко вздохнув, последовал за ними в просторное помещение, освещенное полосами света из узких окон - бойниц, косо падающими на пыльный пол. Где-то впереди под гул и лязг часов Архиерей взломал дверь и презрительно выругался. Его силуэт стал виден на фоне более светлого прямоугольника открытой двери на лестницу. Архиерей оглянулся - и начал спускаться вниз по спирали проложенной в толще стены лестницы. Вор последовал за ним, оглядываясь на неспешно замыкающего их маленький отряд демона. Свет из столь же узких щелей - бойниц косо падал на припорошенные пылью ступени, снаружи доносился неясный шум, почти начисто заглушаемый звуками работающего механизма курантов. Мягко струящийся снизу сквозняк принес дворцовые запахи сытой роскоши.

Демон лениво коснулся сознания своих спутников: Архиерей прикидывал, сколько народу придется положить и какие могут возникнуть сложности в том, чтобы быстро добраться до Герцогского горла, а вор вспоминал златовласую девушку и соображал, где можно пошарить, чтобы спереть достойный ее подарок. Демон усмехнулся и решил предоставить им полную свободу действий, ограничиваясь охраной их спин...

55. Этли.

Она ехала домой. Стража неожиданно оказалась угрюмой, неохотно отвечающей на недоуменные вопросы княжны: "Халрик? С князем все хорошо, высокородная!"

Ее сопровождали новые, незнакомые дружинники, сплошь здоровяки со светлыми нечесаными гривами. Они показались Этли очень похожими между собой - все как на подбор здоровенные, светлокожие, светловолосые, молодые и еще их глаза...

Глаза исступленных фанатиков. Привратник не отвечал. С ней в экипаже ехала темноволосая рабыня, подаренная княжне женой Белого Барона. Сам же он пропадал, как ей сказали, где-то глубоко в Пустынях, решая серьезные споры между племенами. Но она знала, что Гвери - в Герцогстве.

Этли удивлялась странным переменам отношения к себе. Она словно бы перестала быть младшей княжной рода Боридов, и часто ловила на себе почти презрительные взгляды охраны, гораздо больше похожей на многочисленный вооруженный до зубов конвой. На одной из остановок кто-то из этих новых, похожих как братья дружинников, подсунул ей толстую, великолепно изданную книгу, прошептав:

"Читайте это всю дорогу, госпожа. Да снизойдет и на вас Просветление!"

Княжна открыла первую страницу и прочла: "Истина трудна, и путь ее долог. Но сделать несколько шагов к ней - означает приблизиться к Богу, не сделав же - Бога оскорбить..."

Темноволосая юная рабыня, сидя в ногах и поглаживая голени Этли, задержала взгляд на читающей Книгу княжне и усмехнулась одними глазами.

56. Хонар

- Aга, бля!!! - расцвел осунувшийся было Дэвид, уже беспрепятственно запуская ставшие по-змеиному гибкими руки прямо в ревущее пламя Штуки. Он сосредоточенно, высунув от усердия язык, с горящими глазами произвел какие-то действия, и пламя исчезло, обнажив саму установку - ртутно сверкающее веретено в три человеческих роста высотой, стоящее в каменной плите, выглядывающей из остекленевшего грунта, оплавленного жаром древнего взрыва, - Ну вот, а то: "Не надо, не хочу, мне это противно!'"

Чтобы подчеркнуть значимость момента, Дэвид изволил попрать своей пятой недостойный прах: медленно, с видом ценителя, обошел установку по кругу. Достал из воздуха граненый стакан, поежился:

- Холодно, время пить водку!

- Катюшка! Ласточка моя антиобщественная! Протончик мой галактический!

- На связи, кэптен, - раздался ниоткуда звонкий серебряный голосок его корабля Катти Сарк. Дэв извлек ниоткуда литровую бутылку водки "Айвазовский", надкушенную фиолетовую луковицу и распорядился:

- Значит, так. запакуй, перевяжи красивым бантиком и доставь эту хреновину в мою резиденцию. Так, чтобы было видно из Комнаты Размышлений. А прежний дисколет - в музей.

- Ага. И, как всегда, неделю вход в музей бесплатно?

- Именно. Упакуй вместе с подставкой, чтоб смотрелось, как в натуре. То есть в пейзаже. А я пока погуляю, насчет женского пола поинтересуюсь. "Я-а моряк, красивый сам собою, мне-э от роду четыре тыщи лет..." Или восемнадцать? А, неважно! Что такое время, боже ж ты мой? Фикция! А мы нынче интересуемся не фикциями, а фрикциями!

Крякнул, выпил водку, разбил стакан о постамент установки, и продолжая распевать, нюхая луковицу, Дэвид Эдвин Ли отбыл к горизонту в сторону Хаона, неспешно плывя в энергококоне на высоте человеческого роста.

57. Майя. Академия Интергала.

Сигнал вызова прозвучал в самый разгар лекции по сравнительной теории стратегий военных операций. Сам захваченный этой темой, прерванный на полуслове, Тунг недовольно разрешил обращение. Перед ним, на фоне огромного амфитеатра, заполненного курсантами Академии, возникла полупрозрачная голограмма дежурного по сектору 760:

- Зонд достиг Ахайя. Аналитики предсказали кратковременное окно стабильности джамп-канала.

Худое лицо Тунга еще более высохло при этом известии, став похожим на обтянутый кожей череп. Он жутко улыбнулся:

- Отменно! Лучше поздно, чем никогда. Открыть арсеналы и вооружить тяжелым, самым грязным оружием все, что может лететь туда и сражаться. Это все.

Дежурный координатор исчез. Рассыпающиеся искорки голограммы еще не успели потухнуть, как Тунг окинул взглядом аудиторию, рывком вскинул над головой стиснутые до белизны кулаки и пролаял голосом, совсем не похожим на его обыденную добродушную скороговорку, которой он только что излагал лекцию:

- Сегодня - великий день! Тот, кто разрушил почти все базы Союза, безумец - ренегат Эн Ди заперт в мире, из которого ему не выбраться. Я только что отдал команду собрать все наши резервы. Вы - последняя надежда Майи, курсанты, пойдете и отомстите за все горе, которое он принес тысячам обитаемых миров. За смерть ваших старших товарищей, за разрушенную столицу, за майанский космос!

- Планета заселена полуразумными дикарями. Я запрещаю вам испытывать жалость! Хотя изменник и загнан в ловушку, но тем он опаснее. Вы должны прожарить Ахайя так, чтобы после вас остался стерильный каменный шар без признаков жизни!

Тунг опустил руки и хмуро сказал в полной тишине:

- Да, мне самому неприятно отдавать такой приказ. Но Эн Ди может видоизменяться. И, оставшись живым, убивать снова, Нам нужно покончить с этой мерзостью во что бы то ни стало. И если вы не сможете сделать этого, то сдохните! Победа или смерть! Вперед, в корабли!

58. Хаои.

Когда Архиерей свалил первого встреченного человека - офицера охраны, Эн Ди тихонько засмеялся за спинами. Резко оборвал смех, прислушиваясь к чему-то слышимому только ему. Замер, покусывая губу и отсутствующе глядя никуда. Встряхнулся, тихо сказал недоумевающим компаньонам:

- Надо кончать с этим быстрее. Я предчувствую большую кровь. Это мой враг собрался прийти сюда. И если его не остановить, то... - оборвал себя взмахом руки, - Поторопимся, иначе даже мне станет поздно помогать ахайцам. Всем живущим здесь подписан приговор.

Демон скользнул вперед. Стремительно и бесшумно он убивал не останавливаясь, обеими лезвиями чуть слышно шелестящих ледяных мечей, равно кромсающих тела, металл, дерево или камень. Архиерей и юноша почти бежали за ним мимо корчащихся в агонии тел охранников. Распахнув мощным пинком двери роскошных покоев, демон заговорил:

- Знаю, какой вопрос зудит в твоей голове, Рик Хаш. Я отвечу на него, потому, что ты боишься его задать. И боишься неизвестности. Значит - кто же такой мой враг и почему мы с ним воюем?

Вор утвердительно кивнул. Демон усмехнулся, толкая ногой высокие двери из тонко пахнущего ароматного тропического дерева:

- Я расскажу, но несколько позже. Сначала позвольте представить вам Гуланайна. Да, вот он, у окна, поворачивается к нам. Он давно нас поджидает.

Невысокий темноволосый человек средних лет, облаченный в красный мундир без знаков различия, чуть скрипнул в наступившей тишине мягкими сапогами. Птичье лицо всеми своими мелкими чертами сохраняло искусственное спокойствие, но голос герцогу повиновался похуже, и его вопрос прозвучал сипло, выдавая весь его страх:

- Итак, вы здесь. Без убийства никак невозможно? Я мог бы предложить кое-что привлекательнее.

Эн Ди преувеличенно вежливо поклонился:

- Да простит меня твоя милость, но я далек от мысли заключать пакты с садистом, лично пытающим пленных. Это было бы дурным тоном.

- Понимаю. Я полагаю, что телохранители убиты?

- Мертвей не бывает, - улыбнулся демон.

- Понятно. Раз вы здесь, а солдаты живы, значит вы уже заключили с кем-то свой договор. Тасбаль?

Демон хмыкнул:

- Тасбаль? Немногим получше, но не то. Нет, не он. За подданных станет нести ответственность незаметный человек, доселе никому не известный и не состоящий в какой - то из дворянских партий. Он сможет удержать страну в равновесии. Возможно, один из вот этих ваших незваных гостей, но не я. А теперь умерьте свое любопытство, герцог. Если у вас нет действительно ценного сообщения, то я просил бы вас помолчать, пока я расскажу мою маленькую историю. Ведь вы точно так же терзаетесь догадками, что же я не поделил с Тунгом. Думаю, что нечестно убивать вас, лишив возможности узнать - с чего же началась моя война. Поверьте, я уже умирал, и комфортнее покидать этот мир с полным пониманием происходящего. Кроме того, мой рассказ даст вам несколько изумительных по своей насыщенности впечатлениями мгновений. Как сейчас ярки цвета, а? Как остры ощущения? Я вас понимаю.

Гуланайн потянулся налить себе вина, с удивлением чувствуя утонченное удовольствие от происходящего. Этот пришелец оказался, к его удивлению, неплохо воспитан! Демон остановил локтем Рика:

- О нет, вино вовсе не отравлено.

Усмехнулся:

- Как и многие другие мучители, наш клиент слишком любит свою жизнь, чтобы добровольно сократить ее хоть на миг.

Прикрыл глаза, вздохнул:

- Но время идет. Его осталось немного, а я его растрачиваю на пустые любезности. Я начинаю. Это покажется всем, наверное, странным, но наша вражда вовсе не уходит в необъятную древность. Совсем недавно я был обычным мальчишкой - сорванцом в одном из самых обычных миров.

Он жил в другом, и был уже известным ученым правителем, считающимся одним из образованнейших и просвещеннейших за всю историю своего мира.

Да. Он слыл мудрецом. Однако мудрость не мешала ему красть из менее развитых миров мальчиков и девочек, отобранных тайными доверенными. Он обучал их своей главной мудрости - как убивать много и хорошо, как вести съедающие силы миров войны, чтобы чуть позже пришел он: просвещенный благодетель, Учитель Тунг, восстанавливающий изувеченные планеты. Конечно, позже он оставлял планеты себе, да они и не возражали - ведь при нем войны карались всей мощью его военных кораблей. Думаю, все вы помните о судьбе Диких Ратей. И однажды его взор обратился на мой мир. По его распоряжению отобрали двух юношей, по одному в двух самых мощных на то время странах. Я и мой напарник должны были спустя положенное время прийти к власти, и, вздернув свои державы на дыбы, сшибить их в самоубийственной смертельной схватке. Конечно, погибло бы девяносто девять человек из каждой сотни, были бы разрушены все города и все великие памятники, созданные людьми этого мира, но Тунг никогда не мелочился. Ведь чем больше своего уничтожили бы на этой планете, тем больше майанского привилось бы на ее отравленной оружием почве.

Демон переступил, улыбнулся по-детски приоткрывшему рот юноше:

- Это работало тысячелетиями, и Майя захватила многие миры. Но неожиданно споткнулась на моем. В действия Владетеля вмешались еще более могущественные силы, тоже положившие глаз на двух подростков. И мы совершили побег, став самостоятельной космической силой, не подчиненной никому. Двое вчерашних мальчишек внезапно оказались тем, чего испугалась Майя. Впервые за триста восемьдесят веков. Вот так мой старый учитель оказался моим заклятым врагом. Его целью стало уничтожить меня - и второго парня тоже, но сначала - меня. Несколько раз у него почти это получилось. И если бы он не был ослеплен жаждой мести, то давно понял бы, что ему никогда не дадут сделать этого. Не мне, и уж точно - не ему решать, где и как я умру окончательно.

Демон пожал плечами и невесело рассмеялся:

- Ведь все мы - только фигурки в игре скучающей девочки по имени Вечность. Мы просто куклы, заводные игрушки - и ничего больше. А теперь вас, герцог, снимают с игровой доски. Прощайте.

С глухим стуком метательные ножи Архиерея вошли по самые ручки в грудь Герцога, и на красном мундире показалось еще более красные пятна. Гуланайн удивленно посмотрел на торчащие из груди обмотанные кожаной лентой рукояти, с клекотом вздохнул - и рухнул на пол...

Архиерей подошел к сотрясаемому последней затихающей дрожью телу и неспешно поставил сапог на холеное лицо, наступил, убрал, всмотрелся в грязный след:

- Долг крови оплачен, шарани. Спите спокойно в своих последних домах.

Повернулся к демону:

- Как ты помнишь, это только половина поручения. Вторая заключается в новом правителе.

- Вот и разбирайтесь сами, - пожал плечами демон, наливая себе вина, - Престолонаследие меня не касается, а нужную помощь - что же, окажу. Я уже не раз за сегодня сказал, что Герцогство - не для меня.

- И не для меня, - неожиданно вставил вор, потянувшись к кувшину с вином, - Как только Эн Ди возьмет меня с собой - только тут меня и видели!

- А как же княжна Этли? - прищурился Архиерей, - Или ты уже не пылаешь жарко?

- Думаю, что я люблю ее, - серьезно сказал вор, - И буду любить, только навряд ли что из этой любви получится. Не хочу я быть салонным шаркуном. Даже ради нее. Вот и весь сказ. Ведь если я стану Герцогом... Это все равно, что убить того паренька с Тракта, которого она когда-то встретила. Нет уж, лучше рисковать, может - и голодать, но остаться собой!

- Я тебя понимаю, - сказал Эн Ди, уютно устроясь с кружкой вина в герцогском кресле, - Я тоже бежал от власти. Но это другая история. Но я тебя очень хорошо понимаю. Так что, герцог Гуланайн умер - да здравствует герцог Гарай?

- Гарай? - округлил глаза вор, глянул на демона, потом посмотрел на бородатого Архиерея:

- Это - ты, что ли?

- Я. Но я тоже не в восторге, - проворчал бандит, - Хотя...

- Подумай, как ты можешь помочь шарани, сидя в этом кабинете! - воскликнул демон. Архиерей - Гарай молча засопел. Демон с усмешкой добавил:

- Притом, уж если мне говорить начистоту, то из вас двоих тебе куда сподручнее управлять страной. Рик - ты ж его знаешь, он может таких дров наломать, что куда там покойному Гуланайну! Он и в дырявых-то сапогах все рвется своими ножами да отмычками мир спасать, а дай ему страну?

59. Привратник.

Он потирал ладони, довольно посмеиваясь, когда его сознание уловило опасность. В его мир шли новые гости. С разных сторон. От Майи Тунг вел крейсеры Интергала, набитые страшным оружием и демонами, а откуда-то извне, гораздо быстрее, неощутимо стелясь по грани реальности, стремительно приближались враждебные Тунгу не то машины, наделенные разумами, не то разумы, сросшиеся с действительно смертоносным оружием. Они источали волны жестокости - и те, и другие. Но у демонов Тунга - это было ожесточение загнанного в угол, а у тех, неизвестных - радостное, злое ожидание. Он понял, что самое страшное только начинается.

Он сидел в уютном кресле за низким, наклонным лаковым рабочим столом в тенистом павильоне на берегу маленького озера, рассеянно перебирая бесценные древние свитки, подарок жриц Озера, и уже не останавливал внимание на огненно пылающих знаках. Привратник вдруг ощутил, насколько он устал от всей этой истории и впервые почувствовал себя старым. И не было среди тысяч встречных людей ни одного, способного стать его учеником.

60. Хаон.

Демон стоял у окна, наблюдая за суматохой на площади, вызванной разрушающим стекла ревом сверху. Из жиденьких облаков к флюгерам, печным трубам и черепичным крышам тянулись быстро увеличивающиеся восклицательные знаки инверсионных следов множества опускающихся на Ахайя кораблей разных форм, цветов и размеров. Только огромных дисков Тунга не было среди всей этой массы разнородного металла. Эн Ди улыбался им, как старым и верным друзьям, надежно приходящим на помощь... Иногда порядочно опаздывая, но опоздание не портило настроения Звездному Капитану Эн Ди. В конце концов, что такое сотня дней для бессмертного существа?

- Вы там все под прицелом!!! - жестью загрохотал скрипучий голос, - Капитан, здесь нужны трупы? Боже мой, Эн Ди, что ты на себя нацепил? Ты уверен, что у тебя нет вшей или какой-то другой гадости? И ногти изгрызены, когда ты отвыкнешь их грызть! А мы так искали, так искали!!! Ты должен немедленно привести себя в порядок и не позорить меня перед другими кораблями.

- Ну, началось, - рассмеялся демон.

- Что это? - растерянно спросил Рик.

- Это? Валькирия, мой сварливый, верный дом. Не нервничай, мальчик. Все в порядке. Я скоро вернусь, только переоденусь да поздороваюсь со всеми, - сказал демон и шагнув в оконное стекло, исчез.

Эпилог.

Когда последний день уходящего в никуда 1994 года стал клониться к концу, когда вместе с закатом угасли хлопоты хозяек вокруг праздничных яств, когда мои собаки уже объелись за счет разнузданного, оголтелого рэкета на кухне добрейшей Н.Н., став похожими на мохнатые дирижабли, а я, подогрев память и фантазию крошечной рюмкой водки, доброй чашей вина да здоровенной кружищей забористого кофе за номером один, готовился завести приятный и полезный разговор с подтягивающимися гостями, в голове пронесся "внутренний" звук.

Я его очень хорошо знаю. Почти так же хорошо, как "Блям-блям-блям" телефона, но определения этому вызову никак не подберу. Этот сигнал похож на далекий аккорд фанфар - и звон серебряных колокольчиков, он как шелест откладываемого в папку листа бумаги, где на последней строчке посередине стоит одно-единственное слово, отсекающее уже исписанную стопку бумаги от меня - и обещающую ее кому-то совсем другому. И еще на многое похож этот сигнал. Он как грустная улыбка со светлой печалью на душе.

Словом, его почти невозможно выразить и уж точно невозможно записать, скажем, на магнитофон. Это мыслезвук, а для них слов в русском, одном из богатейших и выразительнейших языков Террис, просто нет. Как, впрочем, и во всех остальных языках терран. Ведь язык передает то и только то, что могут чувствовать люди. Так что не буду и пытаться описать.

Меня позвали, то есть просигналили. Кто-то с галаксом наперевес ломился в мозг. И я настроился на прием. Потому, что это как телефон, только штепселя, чтоб отключить, под рукой нету. И лучше ответить, быстренько пообщаться и "кинуть трубку", чем пытаться выдерживать характер под непрекращающуюся прерывистую пульсацию вызова под теменной костью.

"-Ну?" - подумал я.

"- Это я," - подумал мне Эн Ди,: "- Надо поговорить. Как ты на это смотришь?"

"- Завтра," - подумал ему я, "- Ты же отсканировал, что я не дома."

"- Я приду к тебе," - фыркнул он, "- Это же у ТЕБЯ нет галакса, а у меня с ним все в порядке! Так - что?"

Я зажег сигарету, глотнул из кружки за номером два еще глоток кофе и наконец ответил, выдыхая приятный ментоловый дым:

"- Хотя почти все собирающиеся наслышаны о тебе, предполагаю, что твое появление будет шоком для них!"

"- Никто из этих слабонервных меня не заметит. Так - как, Джиизз?"

"- Ну разве что не заметят," - вздохнул я: "- Давай в двадцать три тридцать. За полчаса до Нового Года. К тому времени моя немая разговорная мимика, даже обращенная к пустому месту, не вызовет никакой реакции у окружающих. И не обзывайся. Я - Ежи."

"- Ладно, Ежи. Все ясно. Приду." - засмеялся он и отключился.

Часы пробили полдвенадцатого, и он появился. Фотообои на стене, изображающие речку и лес, приобрели объем, он вышел из-за их края и перешагнул низ, как высокий комингс судовой двери - "задрайки". Поднял руку в приветствии:

- Вот я. Здесь шумно. Идем-ка на балкон.

Я быстро окинул глазами застолье. Действительно, они не замечали его. На душе стало одновременно и жутковато, и забавно. Я встал, проверил наличие курительных принадлежностей, пошел следом за огромной, пригнувшейся, выходя на балкон, фигурой. Рядом с его двумя с лишним метрами роста я снова почувствовал себя дворовой шмакодявкой. Он облокотился на проем оконной рамы, пристально всмотрелся во двор, потом, повернув голову, в мое лицо.

Сказал незначаще:

- Там шумно, однако приятно пахнет. Хвоя, свечи, селедка под шубой и все прочее...

Я кивнул. Я ждал. Эн Ди не из тех существ, что появится поздравить с праздником, если у него нет впридачу какого дела к тебе. Которое запросто может весь праздник угробить. Уж я-то его знаю как облупленного!

Он понял, а может, просто принял мои мысли, кивнул и улыбнулся:

- Что же, с праздником! И с тем словом, что в одиночестве занимает последнюю строку рукописи.

- Спасибо. Тебя - с тем же, - сказал я, - Не тащи кота за хвост!

Он поморщился, дернул головой, плавно повел рукой с грацией хорошего - фехтовальщика:

- Ты прав. Я не с этим. С праздником совпадение чисто случайное. То есть, раз случай представился, то и поздравить тоже, но... Скажи, какого черта ты продолжаешь писать о нас? Чего ты хочешь?

- Компьютер модели "Ультрапумапрималюкс-999888777 Омниа-А" с Сетью и личным пси-терминалом, юниомнекс и еще... - начал я, но он перебил:

- Это я знаю. Я совсем о другом. Может, уже достаточно ворошить мои кости?

Я покачал головой:

- Ну уж нет! До тех пор, пока я буду находить слова, чтобы f рассказать, что с тобой и другими случается, я буду писать. Я здорово привязался к вам.

- Знаю. Мы все - тоже к тебе привязались. Но ты пишешь не только для себя, и те, терране, они ведь не поймут! Ты же знаешь, что там будет дальше, и уже сейчас с трудом подбираешь понятия, чтобы как-то записать происходящее.

- Эхх... "Не судите, да не судимы будете" - чьи слова? Ну сейчас, может, и не поймут, а завтра вдруг да и дойдет? А уж послезавтра - наверняка.

- Твоего "послезавтра" может и не быть, Ежи.

- Знаю, - отмахнулся я, - Что за беда, останутся рукописи. Я буду писать, Эн Ди. А когда напишу все, что считаю необходимым написать о вас - что же, тогда запрограммирую свой тогдашний комп на одностороннюю передачу с Террис и войду в Сеть в последний раз. Вы примете меня?

Звероглаза экс-терранина на миг переключили желтый на багровый и снова замерцали желтизной. Он задумчиво протянул:

- Заба-авно! Ты хочешь стать одним из нас? Знаю! И ты думаешь, что я к тому времени отнесусь терпеливее к нищему, бездомному - раз передача односторонняя - исписавшемуся до дна литератору? А если - нет?

Я молча пожал плечами. Мы помолчали. В конце концов я усмехнулся:

- Есть вещи и похуже. Спасибо за испорченный праздник. Ты всегда находишь подходящие слова, чтобы как-то ободрить. Ну, по крайней мере А'Харрн-то мне всегда обрадуется, это быстро и не больно. По его словам.

Мы снова помолчали. Неожиданно он кивнул:

- Хао. Приходи.

- К А'Харрну? - усмехнулся я. Эн Ди моргнул рубиновыми огоньками:

- Не нарывайся.

- Когда напишешь все, что сочтешь нужным, приходи к любому из нас. Это первый подарок. А вот другие два, - сказал Эн Ди и коснулся пальцами моего лба. Голову пронзила боль, и я услышал его мыслеголос словно издалека:

- Там два устройства. То есть их эмбрионы. Они прорастут, и тогда ты узнаешь, что тебе подарили, а если ты и туда полезешь, то получишь две миленькие раковые опухоли. Шучу, конечно. Это тебе от всех нас, носи на здоровье. С Новым Годом и до свидания, Ежи, сетевой хулиган!

Он отступил на шаг назад и исчез. Головная боль резко прекратилась, мгновением позже на балкон выглянула хозяйка:

- Ты чего скучаешь? Без двух минут, шампанское уже в бокалах и все собрались за стол, даже твои собаки!

- Ну уж без них никогда ничего не начинается! - рассмеялся я, входя в комнату. Телевизор уже показывал призывающую к тишине заставку, и в году осталось совсем мало времени, только и успеть - взять в руку бокал, поднять его и вслушаться в перезвон колоколов, провожающих мой любимый год. Год Собаки.

Конец.


 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"