Ежов Сергей Юрьевич: другие произведения.

На краю Дикого Поля

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Оценка: 5.92*59  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Эпоха Ивана Великого ещё только-только начинается, впереди - взятие Казани, Астрахани, борьба за выход к Балтике... И в это время проваливается сознание нашего соотечественника,простого школьного учителя географии, весьма посредственно знающего курс истории, да и по остальным дисциплинам знающий что-то такое, что осталось от школьного курса почти шестидесятилетней давности. Да, наш герой служил в ГРУ, но служил он в мастерской по ремонту приборов артразведки, и даже на зарядку выходил не каждый день. Прода, для удобства камрадов, отмечена синим цветом.

  

На краю Дикого Поля

  

повесть

  

Посвящаю моей дочери Ирине

  
  

Глава первая,

  в которой меня забрасывает из майского дня 2018 года в майский же день, но неизвестно когда и невесть куда, да к тому же, в весьма стеснённые обстоятельства.
  
   Майские грозы в Черноземье совсем не редкость, но эта, веселящаяся за окном, чуточку необычна: не припомню, чтобы так грохотало во время уроков. Хорошо поливает, и гром грохочет славно. У меня 'окно', то есть, свободное от урока время, и я стою у открытого окна кабинета географии, любуясь грозой. Школа у нас одноэтажная, очень уютная, из окна я вижу грядки пришкольного участка, за ними, у забора, ряд деревьев - яблони, сливы и ивы, а за забором выгон, за выгоном видны дома, а за домами, за полем, скрытые сейчас дождём (славно всё-таки поливает), асфальт, лесопосадка и железная дорога. А как чудесно дышится! Так и хочется выбежать под дождь, да и пошлёпать босыми ногами по лужам. Хочется, да нельзя. Такая эскапада обернётся приступами радикулита, люмбаго, а то и чем похуже: старый я уже, седьмой десяток разменял, так что самое большое что могу себе позволить, так это открыть окно и любоваться дождём. Это интересно. Вот по нижней кромке туч пробежала горизонтальная молния, тут же басовито громыхнуло, а на сетке забора, как бы в ответ, возникло свечение. Возникло, стало наливаться светом и мощью, да и оформилось в жёлто-оранжевый шар, величиной с кулак. Опа! Да это же шаровая молния! Первый раз в жизни наблюдаю это явление. Видно отлично. Дождь немного отодвинулся, льёт над выгоном, а у школы разве что отдельные капли шлёпают, но это ненадолго - вон, слева надвигается серая стена. Шаровая молния тем временем отлепилась от заборной сетки и поплыла к школе. Поперек ветра. Прямо ко мне. Неправильный какой-то шар. Страха нет, есть любопытство. Опасно, конечно. Говорят, что если шаровая молния как следует взорвётся, то может много бед натворить. Может и убить. Хотя мне-то чего бояться? Своё я отжил, однако если учителя географии и ОБЖ прямо в классе прихлопнет молния, то у школы и лично у директора будут неприятности, а это вовсе лишнее, не хочу его подводить, хороший он человек, и специалист прекрасный. Потянулся я закрыть окно, но не успел - неправильная молния вдруг ускорилась, да и влетела в класс, ловко обогнув оконную створку. Ага! Вот в чём неправильность шаровой молнии: это вовсе не шар, а эдакий неправильный многогранник, как будто цветной бриллиант, над которым потрудился косорукий ученик бездарного ювелира.
  Словно услышав насмешливую мысль, шаровая молния развернулась, и двинулась на меня, вытягивая в мою сторону лучик. В точности как амёба вытягивает ложноножки. Тянулась-тянулась, да и дотянулась. Долбануло здорово, но вместо всяких искр увидел я падающее сквозь потолок, сквозь листья и виноград потолочных обоев, прямо на меня, огромную плоскость, вроде меча. Падала она падала, да и рассекла меня ровно на три части - один я плавно отступил от молнии с ложноножкой, причём меня не видел. Другой я, с дырой в груди, а значит мертвее мёртвого, упал в обледенелый сугроб и растаял, а я, оглушенный и полуослепший, отступил назад да и упал во что-то неподатливое, лежащее среди высокой травы. От боли потерял сознание, но перед тем успел заметить, что и кабинет географии, и школа растаяли в воздухе. А вот куда упал, заметить не успел.
   Очнулся я в весьма неприятном состоянии: лежу на земле среди цветущих ирисов недалеко от речки, руки связаны за спиной, но это ещё полбеды - вижу, что ко мне идёт с ножом в руках запорожский казак. А может и не запорожский и не казак, эдакий крайне неряшливо бритый и чубатый жлоб. И ножик в его руках очень убедительный. Острый даже на вид. Да и рожа у этого бандита совсем не дружелюбная. Подельника бандита я тоже вижу - он засунул здоровенную сумку в яму под корни вербы, торчащей из обрыва, и навалился на куст, закрывая тайник.
  - Кончай его, да поехали! - это он кричит казаку, что идёт ко мне.
  Хотя, почему казак? Казаки, как нынче всем известно, зря никого не связывают, и, тем более, не режут, потому как они ужасно благородные борцы за веру, царя и отечество, а плохие - это татары.
  - ОПА! - пронзает мысль - А с какого перепугу я понимаю татарский язык?
  - А с такого -трезво и ехидно отвечаю сам себе - потому что попаданцам так положено. Мы, попаданцы, знаем все на свете языки, во все времена. Хотя по совести, тут я не должен понимать даже русских. Вон, у татарина фитильное ружьё, а это даже не восемнадцатый век, а малость пораньше.
  А татарин, между тем всё приближается, уже совсем рядом.
  Ну что мне остаётся делать, со связанными-то руками? Дождался, когда татарин подойдёт, да и вмазал ему промеж ног сапогом. Кстати, отличный сапог - зелёный, из незнакомой кожи, с тиснением, а носок сапога окован узорчатой серебряной пластиной. Второй ногой ударить не смог потому что шпора в земле увязла, за корни зацепилась. А чего хотел дурной татарин? Что я буду лежать и ждать когда меня зарежут? Нет, лучше уж я сам на его могилке спляшу.
  Татарин отлетел в сторону, но быстро встал, и враскорячку бросился опять на меня. Ножик он так и не выпустил из рук, и за мошонку (после такого-то удара!) не ухватился. Броситься-то он бросился, но не добежал: откуда-то прилетела стрела и воткнулась ему в живот. Второй татарин вскочил на лошадь и поскакал в сторону, но тоже недалеко успел: две стрелы, одна в шею навылет, а другая в спину, сбросили его на землю. Татарская лошадь тут же остановилась и принялась щипать траву, совершенно не обращая внимания на остывающего хозяина.
   Из-за молодого ольшаника показались трое моих спасителей. Это были бородатые мужики в довольно выцветших зелёных кафтанах, суконных шапках того же цвета, на ногах - тяжелые крепкие сапоги. У переднего в руках короткое копьё с широким лезвием, на боку висит сабля. Двое других с луками в руках. Тетивы не натянуты, но стрелы наложены, в зубах держат ещё по стреле. Внимательные глаза сканируют окружающее. На меня они глянули только вскользь: оценили, что не враг, что не ранен, что срочная помощь не требуется, и продолжили движение. Я слегка обиделся: а почему мужики не бросаются меня спасать, но подумав понял: татар двое, а лошадь только одна. Значит, где-то рядом должен быть ещё один или несколько бандитов с остальными лошадьми. Даже я знаю, что по степи на одной лошади не ездят, нужны заводные, а на боевых конях, так вообще кроме как в бой да на смотр, да покрасоваться и не ездят. По возможности, конечно. Пешком-то по степи передвигаются, разве что, в отхожее место, потому что только оно в степи близко, а остальное, даже близкие соседи, далеко.
   Мужики не зря сторожились. Из-за поворота оврага выскочили двое верховых, на ходу целящиеся из ружей. Я четко видел, как как татары, почти синхронно навели свои ружья и плавно потянули спусковые крючки. Но... выстрелы грянули с задержкой, и в это время наши лучники (для меня они уже стали своими. Давно. Несколько секунд назад) прянули в стороны, и послали свои стрелы, да не по одной. Правый татарин уже валился со стрелой в глазу, а левый с двумя, по штуке в каждом плече. Наши резво рванули вперед, мимоходом ткнув ещё живого татарина копьём в горло, и скрылись за поворотом оврага. Вернулись быстро, довольные, с десятком лошадей, привязанных уздечками к длинной верёвке.
  Пока они воевали, я кое-как встал.
  Один из мужиков, по виду главный, на ходу вынимая нож, пошел ко мне, а остальные принялись раздевать трупы татар, складывая в кучки оружие, одежду, а отдельно - кошели, разной степени наполненности. Главный же мужик... Стоп! Я не должен называть этих воинов мужиками даже мысленно и про себя. Если ненароком ляпну такое слово, то в лучшем случае получу словесную отповедь, а в худшем - клинок в брюхо, так как нельзя в эту эпоху называть воина крестьянином, смердом. Сословное общество, у него свои законы.
  Главный из воинов подошел ко мне. Несколько секунд мы молча рассматривали друг друга, и увиденное мне понравилось. Передо мной стоял статный, крепкий мужчина выше среднего роста. На вид лет сорока, русоволосый, голубоглазый, с мужественным, обветренным лицом, украшенным аккуратно постриженными усами и бородкой. Хорошее лицо. Мужественное. Я повернулся к нему спиной и протянул связанные руки. Кожи коснулось лезвие ножа, одно движение, и обрезки веревки упали на землю.
  - Кто таков, добрый человек? - голос у воина тоже хороший: сильный, твердый, приятный. Командный голос.
  - Извини, доблестный воин, но этого я тебе сказать не могу - вижу, как брови воина хмурятся - потому что сам не знаю. Я только что пришел в себя, и даже имени своего не помню.
  - Хм... Ладно, разберемся позднее. Видимо у тебя от удара память отшибло, эвона какой кровоподтёк на голове. Впрочем, и так видно по одежде и речи, что непростой ты человек. Поедешь с нами.
  - Как будет угодно, я и сам хотел просить о том же. От всей души прошу принять мою благодарность за спасение от разбойников. И хотя я не помню своего имени, прошу тебя, доблестный воин, назвать своё, чтобы я мог знать, за кого вознести молитвы.
  - Я всего лишь выполнил свой долг - учтиво отвечает воин. Моя речь ему явно пришлась по душе. - Имя моё князь Сергей Юрьевич Мерзликин.
  - А в какой местности мы находимся?
  - На границе Северской земли Русского царства и Дикого Поля. Речка, у которой мы стоим именуется Ольшанкой.
  Меня просто ошпарило этими словами. Ещё бы! Я попал в точности в то место, где я и был, только куда-то в прошлое... наверное. Местность вокруг была совершенно непохожа на современную мне: во-первых, Ольшанка оказалась полноводной рекой. Небольшой, конечно, но ведь и стоим мы недалеко от истока. Во-вторых справа и слева, ближе к реке, росли дубовые рощи. Собственно, и место где мы стояли, тоже было прикрыто со всех сторон кустарником. Ну и главное: села Ольшанка тут просто не существовало. Метрах в двухстах, там, где стояла (или будет стоять?) школа, была поросшая густой травой возвышенность, и стоял там, хмуро на нас поглядывая, здоровенный бык. Не знаю, зубр это или тур, но рога у него были не меньше чем по полметра.
  - Ольшанка значит... А скажи князь Сергей Юрьевич, Ольшанка впадает в Псел, а он, в свою очередь, в Днепр?
  - Истинно так. Значит, что-то ты помнишь?
  - Вспоминаются обрывки, а целой картины нет. Скажи, князь Сергей Юрьевич, а кто сейчас царствует на Руси?
  - Царь и великий князь Иоанн Васильевич, из рода Рюриковичей.
  - А давно царствует царь и великий князь Иоанн Васильевич, и какой сейчас год?
  - Год сейчас семь тысяч пятьдесят шестой, а царь и великий князь Иоанн Васильевич венчался на царство о прошлый год
  - Семь тысяч пятьдесят шестой год?
  - Верно ты привык к латинскому летоисчислению?
  - Да, князь, привык.
  - По латинскому счёту сейчас тысяча пятьсот сорок восьмой год.
  - Благодарю за рассказ, князь Сергей Юрьевич.
  - Не стоит, право. А сейчас мы поедем.
  - Прости великодушно, князь, но позволь мне умыться. Надо привести себя в порядок.
  - Изволь, добрый человек, река рядом.
  Я спустился к Ольшанке и разделся по пояс. Место для осмотра оказалось удачным: спокойную воду затеняли прибрежные кусты, а в лицо мне светило яркое солнце. Из воды на меня глянул молодой человек лет двадцати с небольшим. Волосы темные, лицо круглое, украшенное усами и трехдневной щетиной, лоб высокий, выдающаяся челюсть, брови густые, нос толстый, но не картошка, губы средние, плотно сжатые. Глаза, похоже, серые. Впечатление человека умного, волевого. Эка я моментально составил словесный портрет! Видимо сказался опыт почерпнутый из чтения детективов.
  Умылся оттирая руки и лицо прибрежным песком. Один из воинов подал мне рушник, которым я, с благодарностью, и воспользовался. Снова натянул на себя нижнее белье, рубаху и кафтан.
  Ну что, товарищи, старшина Мазулин к походу и бою готов.
  Воины подвели нам татарских коней. Князю, конечно, самого лучшего, впрочем и мне достался неплохой. Дрянные, вообще-то коняшки. У нас, в колхозе, там, где остались, лошади куда как получше, хотя те тягловые, а эти боевые. Хотя, чего я придираюсь - между ними века селекции.
  Двинулись на север. На лошади я ездить умею, всё-таки вырос в колхозе, хотя всяким хитростям вроде джигитовки или выездки не обучался. Во всяком случае, князь и его воины надо мной не смеялись. Проехали несколько километров, и к нам присоединились ещё десяток воинов, а к вечеру, уже у речка Ржава, ещё полсотни. Я рассматривал воинов, удивляясь разнообразию их вооружения. Как мне кажется, одинаковых шлемов не было ни у кого. Сабли, тоже самые разные. Доспехи, в основном кольчуги и пластинчатые. У некоторых - тягиляи, причём, не только у бедных. У князя Сергея Юрьевича тоже тягиляй, но дорогой, шелковый, обшитый красивыми шнурами.
  У Ржавы переночевали, и поутру двинулись на запад, забирая чуть к северу. Ехали не торопясь, не пренебрегая разведкой. Передовой и боковые дозоры постоянно появлялись в виду и подавали сигналы. Вообще-то я служил в Армии, и кое-что соображаю, хотя та армия и это войско различаются довольно сильно, хотя и не принципиально. Как были так и остались главными личная выучка, моральное состояние, но важнее всего - ум и воля командира. У нашего командира с этими качествами всё было в порядке.
  
  Видимо я считаюсь ценной фигурой: князь держит меня недалеко от себя и довольно часто удостаивает беседой. Я стараюсь узнать у него подробности местной жизни, при этом не затрагивая военных вопросов и актуальной местной политики, чтобы не показаться шпионом. Но ключевые имена и события звучат, а я мотаю их на ус. Со своей стороны я рассказываю князю об Индии, Африке, Китае, о Южной и Северной Америке.
  - Есть в Америке, земле, которую вы называете ещё Западной Индией, или Вест-Индией, растения, которые пригодились бы и твоей Родине, да и в твоей личной вотчине принесут немалый доход, князь. Это картофель, именуемый некоторыми людьми потато, кукуруза, именуемая ещё маисом и томат, который франки ещё именуют падм д амур или помидор.
  -Чем хороши эти растения?
  - Картофель есть корнеплод, который размножается в основном клубнями. Каждая посаженая картофелина даёт от пяти до двадцати клубней величиной с полкулака, а то и с кулак, пригодных для употребления в пищу. Картофель можно варить, жарить, тушить, запекать как самостоятельно, так и вместе с мясом, другими овощами, а в случае заболевания цингой, протертый в кашицу сырой картофель очень быстро исцеляет несчастных.
  - Цинга это что за болезнь?
  - Её ещё называют скорбут. Ещё одно целительное свойство картофеля - лечение загноившихся небольших ран, например воспалений после заноз. Ну а главное достоинство этого овоща - его плодовитость. Урожай он даёт сам-десять, и это в самом неурожайном году. А в этих краях он будет ещё плодовитее. Ну и наконец картофель можно использовать для корма скоту. Свиньи, к примеру, на нем хорошо и быстро жиреют. Кукуруза также являет собой ценнейшую культуру. Каждое растение даёт два-три початка, содержащих в себе до сотни зерен, а каждое зерно весом равно пяти-семи зернам пшеницы или ржи. Хлеб из кукурузы не очень вкусен, зато питателен. Из кукурузы можно делать крупы. Ещё важно то, что из кукурузы можно давить масло, мало чем уступающее оливковому, равноценное конопляному и льняному, при этом оно много дешевле оливкового, да, пожалуй и льняного масла. Подсолнечник немного похож на известную тебе ромашку, только лепестки жёлтые, а на плодовом диске находятся крупные семена, размером с пшеничное зерно, помешенное в твердую оболочку. Из семян давят масло, а жмых используют на корм скоту. Ну и каленые семена подсолнечника можно грызть как орешки.
  - Да, видимо это действительно полезные растения. Надо обдумать твои слова.
  - Если ты, князь, найдёшь выход на испанских или португальских купцов, торгующих с Вест-Индией, то у них можно заказать семена этих растений. Но картофель лучше покупать в виде клубней, ибо из семян он вырастает мелкий.
  - Испанские или португальские купцы? Да, это возможно. Через крымских купцов я закажу эти растения. Но ты не рассказал ещё об одном.
  - Да, я упустил помидоры. Это довольно крупная ягода, плоды её бывают разных размеров и зависят от сорта. К примеру у сорта черри плоды размером с мелкую сливу, а самые крупные дают плоды размером с два кулака. Помидоры обладают приятным кисло-сладким вкусом, и их едят в сыром виде, в виде салатов, давят из них сок, помидоры можно уваривать в густую пасту и заготавливать на зиму. Очень вкусно, если добавлять помидоры в щи или борщ... Но должен предупредить, что помидор почему-то считается ядовитым растением, и чтобы доказать тебе обратное, готов буду съесть сколько угодно спелых помидоров. Ну и ещё предупрежу: я не знаю, как эти плоды называют испанцы. На всякий случай я бы попросил, чтобы твой человек скупал все доступные семена из Вест-Индии, а я, если Бог даст, постараюсь возместить твои расходы на них.
   Так мы и двигались, по команде меняя заводных лошадей, по команде же, оправлялись, отдыхали и выдвигались в путь. Без суеты менялись дозорные, поступали доклады о всех замеченных встречных. Говорю же, князь оказался опытным и очень дельным командиром.
   Лесостепь ложилась под копыта наших коней, и была совсем не похожа на оставленную мной. Разнообразие трав поражало воображение, а количество живности было просто запредельным. В траве шныряли грызуны, кое-где мелькали лисы, иногда встречались стада косуль, сайгаков, оленей, кабанов. Видели косяк диких лошадей. Буквально из-под копыт взлетали куропатки, удирали или улетали дрофы и стрепеты. Впрочем, понятно почему сейчас всего много: потому что мало людей. За неделю, что мы двигались к Рыльску, нам не встретилось ни одного поселения, только две группы всадников у горизонта, которых князь уверенно идентифицировал как воровских черкасов. Кстати, разбойники, которые собирались меня убить, тоже оказались воровскими черкасами, это по терминологии этого времени, а по привычной мне - казаками. Князь, надо сказать, считал казаков сволочью без чести и совести, готовых служить тому, кто платит, при этом готовых в любой момент предать нанимателя и ударить ему в спину. По этой причине и русские, и литовцы, и поляки, и турки, и крымские татары по возможности использовали казаков, но не доверяли им ни на грош.
  И по происшествии почти недели мы достигли Рыльска. Оказалось, что древний Рыльск нисколько не похож на современный мне. Городок населением, на мой взгляд, никак не больше трех-пяти тысяч, если не меньше, был обнесен деревянной стеной с деревянными же башнями. Караульная служба показала себя во всей красе: ещё мы на показались ввиду города, а с башни на пригорке кто-то уже дал сигнал дымом. У предмостного укрепления нас встретил десяток воинов снаряженных и вооруженных по-боевому. На башне стояли лучники, а из амбразуры выглядывал ствол пушки калибром сантиметров десять.
  - Как исполнил службу князь Сергей Юрьевич? - после приветствия, с лёгким поклоном поинтересовался десятник.
  - Слава Богу, всё благополучно. Воровских черкас побили, да и было их мало: десяток сначала, да четверо потом, когда мы отбили этого человека.
  Десятник мельком, без особого интереса глянул на меня и сообщил князю:
  - Боярский сын Андрей Иванович с сотней уже вернулись. Я уже послал человека предупредить его о твоём благополучном возвращении, как он о том и просил.
  - Наместник в городе? Надо бы доложить о прибытии.
  - А князя Давыда Васильевича как раз и нету, уехал осматривать мосты. Обещался вернуться к завтрашнему вечеру, ну а там как Бог даст.
  - Ну и ладно если всё благополучно. Поедем, надо отдохнуть и помыться с похода. Этот человек поживёт на моём подворье.
   Разместили меня в довольно просторной светелке на втором этаже княжьего дома. Слуги помогли расположиться и пригласили в баню. Натоплено было, конечно не очень, но я и не люблю раскаленную баню, да и сама возможность хорошо отмыться после недельного похода порадовала. После бани я переоделся в чистое бельё и устроился у себя в светлице со здоровенной кружкой ржаного кваса, но долго мне блаженствовать не дали: явился слуга и объявил, что у боярского сына Андрея Ивановича Ахматова живёт мой спутник, и надо бы сходить переведаться. Кафтан мой к тому времени был уже почищен, и облачившись я, в сопровождении слуги, пошел по улице на другое подворье.
   dd>  

Глава вторая

  которая начинается неожиданным разговором, а заканчивается ещё более невероятной беседой.
  
   Комната, в которую меня проводили, нельзя было назвать тюремной камерой, но тем не менее удрать из неё было решительно невозможно: дверь была составлена из толстенных дубовых плах, а окна, целых три, были размером... чуть побольше листа А4, ну, то есть примерно двадцать пять на тридцать сантиметров, причём вставлены туда были массивные рамы с частым переплётом, в которые были вставлены пластины полупрозрачной слюды. А может и не слюды, а стекла крайне низкого качества. Но это неважные детали - позже присмотрюсь и узнаю. В чисто прибранной комнате стоял тяжелый запах болезни.
   На кровати дремал крупный мужчина явно болезненного вида: лоб в испарине, на лице мучительная гримаса. При нашем появлении мужчина проснулся, и с явным узнаванием поглядел на меня.
  - Слава богу, ты жив, барон Александер - ясно и четко произнес он - Здравствуйте, господа - обратился он к двум сопровождавшим меня чиновникам. Если мне не изменяет память, в эту эпоху их зовут дьяками.
  - И тебе поздорову, Лотар - вежливо отозвался старший чиновник. - значит узнал ты этого человека? А то князь Сергей Юрьевич Мерзликин указал, что он даже имени своего не помнит, хотя ведёт себя разумно и ум показал недюжинный.
  - Да, я узнал этого человека. Передо мной собственной персоной мой наниматель, барон Александер Ойген фон Белов. Документы его я предъявлял лично Рыльскому наместнику, князю Гундорову Давыду Васильевичу. Если угодно, можете осмотреть барона, у него есть несколько особых примет. Первая: на шее с правой стороны, под волосами имеется небольшой шрам от кинжала. Вторая примета: на правой руке, чуть выше кисти, неглубоко под кожей прощупывается обломок острия стрелы. Ещё нужны приметы?
  -Думаю, что и этих довольно, если найдём - усмехнулся старший чиновник. Младший все это время делал пометки свинцовым карандашом на листе.
  -Подними волосы, барон Александер - обратился ко мне старший чиновник. Я повиновался.
  - Отметь, Осип, что шрам имеется там, где названо. Теперь, барон, закатай правый рукав.
  Я опять повиновался, и с интересом ощупал запястье.
  - Действительно есть - вырвалось у меня - прощупывается, а я и не знал.
  - Дай-ка мне - старший чиновник тоже ощупал моё запястье и скомандовал второму - Осип, отметь, что и вторая примета совпала. Ну, мы пойдём с докладом, а тебе, Лотар, дай Бог здоровья. Обскажи уж беспамятному кто он и что.
   И мы остались одни. Слуга мой лежал на постели и немного насмешливо глядел на меня. Это был высокий, наверное двухметрового роста мужчина лет пятидесяти, хотя наверное меньше, здесь рано стареют. Лицо вытянутое, бородка и усы на испанский манер, эспаньолка. Глаза ярко-зелёные, волосы стриженые довольно коротко, каштановые, с заметной сединой.
  - Извини, молодой господин, что не встаю перед тобой. Но я и перед самим царем встать не смогу, гангрена в последней стадии - он снова помолчал, внимательно и насмешливо глядя на меня.
  Я тоже молчал.
  - Ну и кто ты, добрый незнакомец? - нарушив молчание задал неожиданный вопрос слуга... Слуга? Слуги так себя не ведут.
  - Я? Ну, барон фон как там его... - промямлил я.
  - Барон Александер Ойген фон Белов. Запомни это, мальчик. Твои документы я сохранил. Но меня интересует кто ты на самом деле.
  - Поясните свою мысль, уважаемый...
  - Лотар Штайн, собственной персоной. - насмешливо поклонился собеседник - уточню свой вопрос: я отчётливо вижу, что в теле Александера, которого я знаю с трёх лет, находится сознание другого человека. И добавлю, что человек этот не из сего мира. А об амнезии будешь рассказывать наместнику, кстати учти, что он очень проницательный человек.
  Опа! Вот так и палятся разведчики. Оказывается я здесь не единственный попаданец!
  - А... - умно сказал я, и собравшись с мыслями продолжил - Действительно, я попал в это тело случайно.
  И рассказал историю своего появления здесь.
  - Жаль Александера - помолчав сказал Лотар - я был его учителем. Впрочем, ты в этом не виноват. А кем ты был у себя, и в каком ты был возрасте?
  - Работал учителем географии в школе, а лет мне было почти семьдесят.
  - Почтенный возраст. Ну да тебе и вовсе жаловаться не на что.
  - Это правда. Получить шанс на новую жизнь, да ещё в интересную эпоху... Это здорово. Но я вот о чём хотел спросить: что мне делать? Посоветуй, всё-таки ты местный житель.
  - Начну с конца. Я не местный житель, как ты выразился, а пришелец из другого мира. Только я не вселялся в чужое тело, а попал собственной персоной. Но об этом позже. Что до твоих действий... А поступай-ка ты на службу русскому царю. Ты же русский?
  - Да.
  - Ну вот и продолжишь службу своему народу, пусть и в другой эпохе и в другом мире...
  - Да, это интересно. Я, пожалуй, могу помочь в развитии страны.
  - В прогрессоры метишь, Александер?
  - У вас тоже есть этот термин?
  - Есть. Это из фантастической повести 'Анатомия божества' нашего писателя Гора Проаспэт.
  - Хм... Вот как. А у нас другие авторы и названия. Но Лотар, а как же моя служба литовскому великому князю?
  - Не беспокойся, Александер. Служить ты поступал непосредственно послу, собирающемуся в Бухару, а он, как мне кажется, не собирался тобой дорожить. Ты помнишь, что ты должен был выполнить?
  - Нет.
  - А я помню. Ты должен был передать ногайскому мурзе некую сумку. Довольно увесистую. И опечатанную личной печатью посла.
  - И что?
  - А то, что в сумке, а я туда потихоньку заглянул, было почти десять килограммов золотых монет. И кажется я понял, почему твоё сознание так легко попало в тело Александера.
  - И почему же?
  - Посол, отправляя тебя угощал тебя вином. Помнишь?
  - Откуда?
  - Ах да, я всё время увлекаюсь. Короче: отравил он тебя. Ядом длительного действия.
  - Зачем?
  - Ну как зачем? Если история всплывёт, а это явно недружественное действие литовского официального лица против Крымского ханства, то посол не при чём. Получается, что ты украл деньги и дезертировал. Ну а меня, полагаю, должны были убить ногайцы.
  - Какие тут разворачиваются интриги, а? Чистый Версаль и тайны Мадридского двора.
  - Так что ты свободен от любых обязательств, и когда будешь говорить с наместником, смело излагай эту версию. Я всё подтвержу, потому что это правда.
  - А спросит, почему я не умер?
  - Да чёрт его знает, почему. Память-то ты действительно потерял. Может это одно из действий яда?
   В дверь постучавшись сунулся парнишка лет пятнадцати:
  - Барон Александер, тебя призывает к себе князь Сергей Юрьевич Мерзликин.
  - Ну ступай, Александер - тепло сказал Лотар - Заходи потом, ещё побеседуем.
   Уже за дверями я попросил служку:
  - В комнате тяжелый запах, от него и здоровому человеку становится дурно, а больному делает много хуже. Проветривайте комнату, уважаемый.
  Князь Сергей Юрьевич вызвал меня сообщить, что завтра он убывает по делам службы на несколько дней. Мы вместе поужинали и я ушел к себе.
  
  ***
  Через день, ближе к обеду.
  - Значит ты желаешь поступить на службу Русскому государю?
  Сидящий передо мной мужчина очень молод для своего чина, ему явно меньше сорока, а должность, по нашим меркам, генеральская: он наместник Рыльского воеводства, на его плечах огромная ответственность и немалая власть, а в подчинении серьёзные военные силы. Выглядит он как былинный богатырь: высокий, широкоплечий, волосы тёмно-русые, волнистые. Ухоженная бородка обрамляет овальное лицо, над красивыми губами щегольские усы, похожие на чапаевские. Умное лицо, внушающее доверие. Серые глаза внимательны, понятно, что любую кривду он почувствует мгновенно. Воевода обязан быть отличным психологом.
  - Какие умения ты можешь предложить моему государю?
  Отвечаю предельно честно:
  - Хороших воинов у русского царя довольно, но я, если и был воином, не помню этого искусства. Но другие умения, которым меня учили, остались, и могут пригодиться.
  - Что это за умения?
  - География.
  - География... Землеописание... Что сие значит?
  - Значит, что я научен рисовать и читать земные чертежи, или карты.
  - Карты чертить и меня учили - усмехается наместник, но в глазах его я вижу интерес.
  - Карты, которые сейчас чертят, скорее похожи на рисунки, а меня учили составлять карты, по которым можно точно ориентироваться. Если ты, наместник, прикажешь выдать мне лист бумаги размером аршин в ширину и два аршина в длину, да ещё десяток малых листов на черновики, то я начерчу тебе карту Старого Света.
  - Столь великий лист мне скоро не достать.
  - Не беда, листы можно склеить вместе до нужного размера.
  - Быть посему. Начертание карты станет твоим испытанием для поступления на государеву службу. Теперь о карте: тотчас тебе доставят в твою светлицу всё что потребно. Назови что нужно.
  - Нужны карандаши и чертёжные принадлежности. И нужны тушь, перья и кисть для туши, желательно китайские.
  - Что ещё?
  - Я бы попросил, чтобы был поставлен караул, дабы посторонние не лезли. Ни к чему соседним державам знать твои служебные секреты, наместник.
  - Это можно. Но - хитро прищурился наместник - запретный плод сладок. Начнут любопытствовать, а что там мы прячем?
  - Камни прячут среди камней, наместник. Просто обмолвись, что опасаешься моего побега, вот и объяснение постановки караула.
  - Хитро. Так и сделаем. Ступай к себе, барон, всё что нужно тебе доставят.
  
   Сижу и смотрю на чертежные принадлежности. Мдя... В готовальне имеется очень грубый и тяжелый циркуль, линейка с делениями непонятной цены, примитивный транспортир, серебряный и свинцовый карандаши, и это здорово. Зато грифельных карандашей ещё в природе не существует. Имеется банка туши, кисть для туши, но не китайская, а какая-то самоделка. А сверх того - связка гусиных перьев и отлично наточенный ножик. Лекал нет, о рейсшине можно только мечтать, под чертёжную доску придётся приспосабливать что-то похожее.
  Да. Ясно, что прогрессорство нужно начинать с комплектования готовальни хорошего качества инструментами и прочими милыми сердцу чертежника и картографа вещами. Может быть все они уже изобретены, но в виде набора, в пределах видимости не наличествует. Кстати, это может стать довольно дорогим экспортным товаром, нужно только научиться качественно делать наборы чертёжных инструментов в расчёте на разные денежные возможности покупателей.
   В сущности, для проверочной работы могу нарисовать карту без координатной сетки, а потом, изготовив нужные инструменты, начертить более качественную.
  По моей просьбе принесли снятую откуда-то дверь и наклонно установили её на подставку у стены. Получилось некое подобие чертёжной доски. Рейсшину изготовлять было некогда, и закрепив гвоздиками бумагу, я начал рисовать карту. Сначала я набросал очертания Евразии и Африки, а затем начал наносить детали. Сначала крупные: Чёрное, Азовское, Каспийское и Аральское моря, горные цепи, крупнейшие реки и озера. На этом этапе меня посетил младший из чиновников, оказавшийся подьячим, Осип.
  - Князь Давыд Васильевич Гундоров прислал узнать, как у тебя, барон Александер, движутся дела, и не терпишь ли ты в чём нужды.
  - Вот полюбуйся Осип, это начало работы. Далее я нанесу детали, которые помню.
  Парень внимательно осмотрел карту.
  - На каком языке ты, барон Александер, делаешь надписи? Буквы вроде словенские, но начертание необычное, многих букв не хватает, однако всё понятно.
  - Это, Осип, один из подвидов словенского письма, меня ему учили.
  - А покажи, барон, где находится город наш, Рыльск?
  - Примерно здесь. - я нанес точку на карте - Видишь, вот течет Днепр, в него впадает Сейм, а течет он вот отсюда - карандашом я провел линию - и в его среднем течении находится Рыльск. А вот и реку Рыло обозначу.
  - Спаси Бог, барон Александер - поклонился Осип - сподобило меня как в воздуси над родной землей воспарить и сверху глянуть. Пойду доложу князю Давыду о твоем радении.
  
   Вечером я опять был у Лотара, беседовали о моих планах по внедрению в здешнее общество конечно же, о прогрессорстве.
  - Александер, как учитель географии ты помнишь о крупнейших месторождениях мира, а в особенности России. Но нужно знать конкретные места. Тебе они известны?
  - Немного, но помню. Я же веду ещё и курс географии родного края, и у меня перед глазами постоянно мелькала карта Курской области с обозначениями полезных ископаемых. На некоторых выходах пород я бывал, благо это недалеко. В частности, я водил своих школьников смотреть на обнажения в оврагах, с выходами бурого угля и магнетитовых кварцитов, так что шанс очень велик. Мне знакомый геолог говорил, что эта железная руда имеет естественные примеси никеля, а вредных примесей почти не имеет.
  - Бурый уголь? Мне припоминается антрацит, кокс...
  - Здешний бурый уголь довольно плохой. Очень зольный, загрязнён серой. Но и его можно коксовать, попутно получая много серной кислоты. Да и доступные запасы невелики, но мне лет на пять - десять хватит.
  - Здесь я тебе не помощник. Единственно в чём помогу: вот составил тебе список месторождений меди, свинца и олова, какие вспомнил. Было дело, я посвятил этой теме главу в диссертации. Принеси ко мне карту России, перенесём сведения на неё. Только не забывай, что такие тайны крайне вредны для здоровья.
  - Об этом я помню. Кажется я потихоньку начинаю становиться параноиком, всё кажется, что за мной следят.
  - Наличие паранойи не отрицает факта слежки, Александер. Обязательно сообщи о слежке наместнику.
  - Может стоит самому разобраться?
  - Не валяй дурака, мой мальчик. В этом краю сплелись интересы Руси, Литвы, Польши и Крымского ханства. Тут многие куплены и одновременно наушничают двум, а то и четырём хозяевам. Бойся отравления и никогда не выходи из дома без кольчуги. Пойми, что против тренированного убийцы у тебя нет шансов.
  - Ты прав, Лотар.
  - Ещё бы неправ! Уже моё состояние должно тебе прибавить заёмного опыта. Видишь, что со мною сталось?
  - Печальное зрелище.
  - К тому же глупое. Ужасно глупое. Умереть от гангрены потому что потратил запас антибиотиков на лечение лошади, а эту проклятую лошадь всё равно загрызли волки...
  - Как же получилось, что у тебя началась гангрена? Не верю, что ты не знаешь о асептике и антисептике.
  - Знать-то знаю, а что в том толку? Меня ранило и контузило, и трёх дней, что я провел без сознания хватило для начала сепсиса.
  - Ампутация?
  - Невозможно. Поражено бедро и дело зашло слишком далеко.
  - Страшно это.
  - Страшно? Нет. Смерти я не боюсь, разве что боль крайне неприятна, а она всё возрастает. Мне конечно дают опиум, но его уже явно недостаточно.
  - Опиум? Здесь есть опиум?
  - Почему нет? Там, к югу, Крымское ханство, оно вассал Турции, а там производят в том числе и опиум.
  - Если хочешь, я могу приготовить для тебя морфий. Но это довольно опасно.
  - Пустяки. Я просто не успею стать наркоманом, а умереть достойно, не воя от боли, дорогого стоит. Любопытно, а откуда тебе известен процесс получения морфия?
  - Не только морфия, но и героина. Будешь смеяться, но меня этому учили.
  - Неужели?
  - Представь себе. На курсах повышения квалификации нам читали лекции о вреде наркотиков, и лектор, от большого ума рассказал нам как получают опиум и как из него делают морфий и героин.
  - Безумие какое-то.
  - Это ещё не всё. Когда новость о чудо-лекции достигла ушей милиции, то нас собрали, и взяли обещание забыть эти сведения.
  - Забыть Герострата! - засмеялся Лотар.
  - Верно. Поэтому я и запомнил.
  
   Сутки я потратил на сбор сырья, реактивов и собственно изготовление героина. С банкой желтовато-коричневого порошка я явился к Лотару.
  - Готов препарат. Должен предупредить, что реактивы не имеют должной очистки, поэтому за безопасность не ручаюсь. Впрочем, испытал на собаке двойную дозу, с ней ничего дурного не случилось.
  - Ну что же, после испытаний на псовых, перейдём к опытам на приматах. Шприц тут изобрести не догадались, придётся применять как-то иначе. Что посоветуешь?
  - Слышал, что можно вдыхать носом через трубочку
  - Ну попробуем.
   Через минуту после применения Лотару значительно полегчало. Щёки слегка порозовели, мутная пелена боли ушла из глаз.
  - Давай-ка, Александер, я расскажу тебе о том откуда я сюда попал, а главное, почему и ты тут оказался.
  - Очень интересно, слушаю.
  - У вас в ходу гипотеза, утверждающая что наша вселенная на самом деле является всего лишь частью мультивселенной, кластером в домене, подобно тому как клетка является частью органа, а из органов уже и складывается организм?
  - Да. Я читал о чем-то таком в журнале 'Наука и жизнь' в восьмидесятые годы.
  - Значит научная мысль в наших мирах идёт сходными путями, и тебе будет легко меня понять.
  - Слушаю тебя, продолжай.
  - А в курсе ли ты, что время является такой же физической величиной как масса, объём, температура и прочее?
  - Я не физик, но краем уха что-то слышал о таких вещах. Но насколько я знаю, ничего определённого пока так и не открыли.
  - У нас тоже. До недавнего времени. Но лет двадцать назад мой друг выдвинул очень основательную гипотезу, и на её основе создал сначала математический аппарат, а потом и кое-какие приборы. Но начну с основ. Итак, наша вселенная представляет собой домен в мультивселенной, но это только видимая часть. Невидимая представляет собой куда как более занятную систему. Подобно тому как в нашей звёздной системе все объекты вращаются вокруг Солнца, наша реальность вращается вокруг единого центра - времени. И как в Солнечной системе существует огромное количество объектов, так и вокруг времени вращается бесчисленное количество реальностей. Откуда они берутся? - спросите вы. Они продукт первобытного хаоса, как всё остальное. Но непосредственной причиной возникновения каждой новой реальности является деятельность времени как центрального тела нашей вселенной. Собственно время мы воспринимаем как солнечный свет, то есть, как нечто, приходящее откуда-то и уходящее в бесконечность. Но время и его поток, как и солнечный свет, является неоднородным. Суди сам: когда на Солнце вспышка, интенсивность излучения возрастает когда мы находимся ближе к Солнцу, то получаем большее количество энергии... Тут уместна аналогия с кометами: пока они находятся в облаке Оорта, то их не видно, но до тех пор, пока комета не начнёт приближаться к Солнцу. Под воздействием тепла и иных видов излучений, комета сначала становится видимой, а затем, когда мощность излучений усиливается, начинается интенсивное испарение вещества, и мы уже видим комету во всём её великолепии - яркую звезду с хвостом. Реальность, подобно комете, приближаясь к центру времени, назовём его Хронос, подвергается всё усиливающемуся временному потоку. Попутно замечу, что поток времени, воспринимаемый нами единым, состоит из множества составляющих, как и солнечный свет кроме инфракрасного несёт ещё рентгеновское излучение, оптический диапазон... Так вот, под воздействием усиливающегося временного потока все процессы в реальности ускоряются: физические, химические, исторические, общественные... Да какие угодно. И тут мы приходим к ещё одной аналогии: собственно, подобно кометному хвосту, за нашей реальностью тянется шлейф отражений данной реальности, оторванных от материнской, флуктуациями временного потока. Одновременно, новоявленные реальности отбрасываются на иные траектории движения вокруг Хроноса, и у них, при сходных условиях, могут появиться собственные отражения. Кстати, отражения не обязательно меньше материнской реальности. Вполне возможен вариант, когда отражение будет крупнее, и даже массивнее оригинала.
  - Как парадоксальная лягушка и её головастик?
  - Совершенно верно. Но я продолжу. Отраженные реальности, как я уже упомянул, движутся по собственным траекториям, и вполне могут устремиться не к Хроносу, а от него.
  - Как это?
  - Вернёмся к примеру с кометой. Все небесные тела в звёздной системе движутся по своим орбитам вокруг центрального светила. Для нас в этом примере важно, что комета двигаясь к звезде, испытывает всё возрастающее притяжение и всё усиливающийся световой поток. Приблизившуюся комету 'гравитационной пращой' отбрасывает от звезды, и она удаляется постепенно теряя свечение, и прибирая свой хвост. Но это небесная механика. В хрономеханике имеется ряд парадоксов, один из которых выглядит так: при отрыве отраженной реальности, она получает некое ускорение неясной природы, и как бы сминает пространство, ну... как иголка проходит сквозь сложенную вдвое ткань, и оказывается на совершенно ином участке траектории, далеко впереди и в стороне от материнской реальности. Очень далеко: на противоположном участке орбиты. То есть, в то время когда материнская реальность только приближается к Хроносу, его отражение уже удаляется. Но! Подозреваю что большая часть отраженных реальностей врезается в Хронос и поглощается им.
  - Хронос пожирает собственных детей. Ты полагаешь что эллины именно это имели в виду?
  - Не знаю. Ты же понимаешь, что древние мифы, пройдя через века и тысячи рук, приобретают самые неожиданные смыслы, зачастую утрачивая первоначальный.
  - Да, действительно. Только если можно, уточни, что происходит с реальностями, поглощёнными Хроносом.
  - Думаю, что они становятся строительным материалом для вновь возникающих реальностей.
  - Ага. Получается, что количество реальностей во вселенной всё-таки постоянно. Но прошу, продолжай.
  - - Хм... А вот тут мы подходим к практике: у нас возникла идея проникнуть в прошлое и изменить в нём кое-что. И вот я отправился в прошлое. Я и сейчас считаю, что являюсь лучшим кандидатом. Я историк, специализирующийся именно на этом периоде, мастер исторического фехтования, обладаю незаурядным даром убеждения, владею гипнозом...- Лотар горько скривился.
  - Не огорчайся. - поспешил я его утешить - Просто расскажи, что случилось не так?
  - Да всё не так! Очень скоро выяснилось, что местные практически не подвержены гипнозу. Ну, разве что отдельные особи, да и то в специальных условиях, с применением особо мощных методик, и желательно, с применением специальных препаратов.
  - Опиаты...
  - И они тоже.
  - Далее. Моё фехтовальное искусство оказалось не слишком полезным. Догадываешься почему?
  - М-м-м... Ты владеешь спортивной разновидностью?
  - Истинно так. А мои знания истории вообще оказались абсолютно бесполезными!
  - Как же так?
  - А вот скажи, Александер, насколько этот мир соответствует истории твоего мира?
  - Ну-у... На мой взгляд, правда я не историк, всё в пределах того, что я проходил в школе. На престол взошел юный Иван IV, его мать, Елена Глинская, была отравлена. При дворе орудует клика во главе с Шуйскими.
  - Вот! - Лотар воздел палец вверх - А в моей реальности сейчас всё ещё царствует Василий III, Елена Глинская заточена в монастырь за попытку переворота, а о Шуйских мне практически ничего не известно.
  - Как же так? Это могучий, разветвлённый боярский род!
  - Это у вас он известен. А у нас он захирел ещё в начале прошлого века.
  - А кто у вас приближен к трону?
  - Князья Тверские. Слышал о таких?
  - Слышал. Но у нас, если я правильно помню, их род пресёкся.
  - Вот! Теперь ты понимаешь, что я оказался в том мире не имея никаких преимуществ? А теперь выясняется, что и без возможности вернуться к себе. А главное знание полученное мной в этой экспедиции такое: в своём временном потоке вернуться в прошлое уже невозможно. Можно попасть только в отражённую реальность, но её изучение имеет самоценный характер, к истории твоей реальности не имеющее никакого отношения.
  - Погоди, получается, что я могу вернуться в свой мир?
  - Тут всё сложно. Во-первых, когда миры движутся в разных направлениях относительно основного хронопотока и всегда есть вероятность вернувшись в свой мир попасть в относительно близкое или далёкое будущее. Скажем, тебе хотелось бы вернувшись не обнаружить даже могил близких тебе людей, потому что даже память о твоём поколении стёрта с лица Земли?
  - Ужас какой! Такой мир для меня ничем не лучше этого. Тут тоже всё чужое.
  - Вот!
  - А во-вторых?
  - Что во-вторых?
  - Ты сказал во-первых, значит есть ещё соображения?
  - Конечно! Следующий аргумент, это несовершенство техники. Зонд, настроенный на этот мир и на меня, оказался в твоём мире и среагировал на тебя. Причём среагировал он очень странно, я о подобных эффектах даже и не подозревал.
  - Что ты имеешь в виду?
  - Зонд должен перебрасывать физические тела, а тут он сотворил нечто невероятное, не укладывающееся в голову.
  - Что именно?
  - Начнём с того, что ты вообще не должен был видеть зонд. Для посторонних он неощутим. Далее: тебя он принял за меня и транспортировал, хотя и не туда, и одновременно он тебя же принял за врага, покушавшегося на тебя же, да и перебросил тело в другой мир. И последнее. Зонд не предназначен для переброски сознания. Он вообще не умеет этого делать!
  - Но я с тобой и в этом теле.
  - Именно это и сводит меня с ума.
  
  

Глава третья,

   довольно длинная, начинающаяся путешествием, продолжающаяся открытием, завершающаяся сложным разговором в казённом доме.
  
   Князь Давыд Васильевич Гундоров посетил меня вечером того же дня. К тому времени я заполнив значками и надписями Русь, Европу, Ближний Восток и Малую Азию, добрался до Урала.
  - Кх-м... - раздалось у дери.
  Я поклонился князю, приветствуя его:
  - Доброго дня и здоровья, князь Давыд Васильевич.
  - И тебе поздорову, барон Александер - степенным кивком обозначил поклон наместник - Вижу, что у тебя работа спорится.
  - Стараюсь, князь. Вот я изобразил Русь. - я указкой обвел владения царя Ивана IV - Вот сопредельные державы. - я начал поочередно, с севера на юг называть государства Европы, Османскую империю и Персию - До Индии и Китая, а также до Хивы, Бухары, Афганистана и прочих азиатских держав я ещё не добрался.
  - А почему ты никак не обозначил Казанское и Астраханское ханства?
  - Зачем? Насколько я понимаю, эти земли очень скоро перейдут под руку великого царя.
  - Откуда знаешь? - остро глянул на меня князь.
  - Видимо слышал от кого-то, да и сам не без разумения.
  - Угу-м - неопределенно хмыкнул князь - А что это за точки без названий у тебя на Урал-горах?
  - Это, князь, места где имеются крупные месторождения, и очень удобные места для строительства заводов и городов. Не все земные богатства я знаю, но здесь - я указал на точку, где должен стоять Магнитогорск - находится высокая гора, состоящая из превосходной железной руды. А вот тут - указываю на Карабаш - медь, сера, золото. А вот тут - указываю на владения Астраханского хана - соль, сера и путь к заливу Кара-Богаз-Гол, где можно добывать мирабилит.
  - Что есть мирабилит?
  - Это соль, которая пригодна для лечения некоторых заболеваний, используется при варке стекла, а также из неё изготовляют соду. Еще, если ничего не путаю, её используют для приготовления пороха и взрывчатки. Но здесь я могу ошибаться.
  - А что есть взрывчатка?
  Опа! Засыпался попаданец. Ещё немного, и по мне заплачет дыба, причём горючими слезами. Смоляными. Надо, как иногда говорят мои ученики, фильтровать базар. Ну что же, будем выкручиваться.
  - Если порох запереть в крепком сосуде, и поджечь, то произойдёт взрыв. Тебе, князь, наверняка известны пороховые мины, при помощи которых разрушают стены вражеских крепостей. - князь кивнул, а я приободрённый продолжил - Я слышал, что есть вещества, которые могут взрываться. Стоят они много дороже пороха, но и взрываются куда как сильнее.
  - Да-а... - князь выглядел заметно потрясенным - Если даже десятая часть того что ты сказал верна, то это надо срочно доложить царю. И да, ты прав что просил о карауле. Такие новости надо придерживать. Вот что я решил: беру тебя на государеву службу. Для начала положу оклад сотника, но чувствую, что недолго тебе его получать, будет повышение. А пока прими это - и князь снял с руки перстень с синим камнем.
  - Поздно уже. - продолжил он - Ступай отдыхать, барон Александер, да и я пойду.
  - Погоди, князь, это ещё не всё.
  - Хочешь лишить меня сна? - пошутил князь.
  - Это уж как получится. Вот скажи, князь, в чём у тебя в войске самая большая нужда, и из чего она происходит?
  - Доброго оружия и доспехов мало. - уверенно ответил князь. А все потому что своего железа у нас мало, а немецкое немилосердно дорого.
  - Коли взял ты, князь, меня на службу, помогу тебе в этой нужде.
  - Как?
  - Не без труда, но и без особых сложностей.
  - Излагай, я слушаю.
  - Здесь, в этой земле лежат богатейшие железные руды. Я знаю где есть выходы этих руд на поверхность, и более того, знаю где рядом находятся два месторождения, железа и бурого угля. На этом месте нужно ставить заводы: металлургический и оружейный.
  - И где это место?
  - Здесь, князь - указываю на карту - недалеко от реки Псел.
  - И большое месторождение?
  - Того что я указал, хватит лет на сто пятьдесят, а к тому времени русский царь, Бог даст, отобьет у татар реку Донец, а там лежит уже не бурый, а чёрный каменный уголь, более пригодный для металлургии.
  - Что-то ты размахнулся государственные вопросы решать. Смотри, как бы шапка не упала вместе с головой.
  Сказано было спокойно, добродушным тоном, без нажима, но внутри у меня сделалось нехорошо.
  - Прости князь - повинился я - что-то я увлекся, не прими мои слова за дерзость и умничанье.
  - На первый раз прощу, но впредь думай. Однако, ты сбился с мысли. Что сказать-то хотел?
  - Здешней руды, а это огромный район расположения месторождений, хватит на сотни лет, и расположен он в этом районе - я обвожу указкой район курской магнитной аномалии. Но для его освоения, уж не вели казнить, князь, всё равно понадобится каменный уголь с реки Донец. А как его добыть, клинком или золотом, решать великому государю. Повторю лишь, что время есть, и кое-что можно сделать на имеющемся сырье.
  - Спасибо, барон Александер. Завтра же отдам приказ собрать отряд для разведки месторождений. Да. Вот только где бы взять рудознатца?
  - Пошли меня, князь Давыд Васильевич, я знаю места выхода этих минералов на поверхность. Эту карту я за пару дней закончу, а в дороге подготовлю материалы для глобуса.
  - Глобус... Помню, слышал про Бехаймово земное яблоко из Нюрнберга. Хочешь сотворить подобное?
  - Да, хочу. Вели, князь, изготовить полый шар размером с крупную тыкву или чуть больше, с подставкой, а я нанесу на него изображения суши и вод.
  - Добро. С утра я пришлю к тебе мастера-столяра, дашь ему указания по изготовлению. И с твоего позволения дам приказ сделать с этой карты несколько списков. Мне и самому хотелось бы иметь такую карту. Только свою я велю украсить.
  - Зачем, князь? - удивился я - Карта есть рабочий инструмент, как, скажем, для тебя сабля или перо.
  - Ну, карта для меня тоже рабочий инструмент, а сабля и перо от украшения, если в меру, хуже не становятся - усмехнулся князь.
  
  ***
   Сборы, согласно песенному утверждению, были недолги. Отряд возглавил вернувшийся из служебной поездки князь Мерзликин, при нём была группа из его сотни, численностью в двадцать человек. Сотня, как я понял, это аналог роты моего времени и может быть самой разной численности. Кроме воинов имелись специалисты для проверки руды и выплавки железа, в лице двух кузнецов, а также я, в качестве проводника, а при мне подьячий Осип, пожелавший стать моим учеником, а официально он стал отрядным писарем. Составом отряда я был чрезвычайно доволен: во-первых, князя я уже знал, как прекрасного командира, способного предвидеть неприятности, и, по возможности, избежать их. А в случае необходимости князь действует смело, решительно, неожиданно для врага. И что важнее всего, он бережет своих воинов. Как я узнал стороной, за последние три года князь потерял только двоих, один из которых погиб по собственной глупости. Кроме всего прочего, Сергей Юрьевич вызывает у меня искреннюю симпатию, и я надеюсь в дальнейшем с ним подружиться.
  Подьячий Осип действительно заинтересовался географией, и это плюс. Кроме того полагаю, что он должен информировать наместника о моей персоне. Это тоже плюс: куратора надо иметь доброжелательного и чем-то тебе обязанного. Занятия с Осипом я уже начал, и начал с элементарных основ: с математики и природоведения. Почему математика: дело в том, что в это время в ходу буквенное обозначение цифр, и счёт идёт дюжинами. Я же привык к арабской цифири и десятеричному счету. Далее я планирую дать Осипу курс арифметики и начальный курс геометрии и алгебры, насколько я их помню. Природоведение стал преподавать потому что при опросе выяснил, что даже о круговороте воды в природе Осип не знает. Так что начнём с уровня второго-третьего класса, и за пару месяцев дойдём до географии материков. Осип под моим руководством уже изготовил себе тетради. Письменные принадлежности у него имелись свои, а вот чертёжные, я на него и на себя получил у эконома наместника.
  Заодно я получил полагающиеся мне подъёмные и задаток денежного жалования. В кошельке приятно потяжелело, и первым делом я посетил портного, заказал ему два комплекта одежды, повседневную и парадную. И оставил у него свои кафтан и штаны, а домой пошел в подменке, выданной мне портным. Зато с утра я стал счастливым обладателем первой в этом мире одежды с карманами. По крайней мере первым в Рыльске: уж здесь я точно ни у кого не видел карманов. Кстати портной сильно заинтересовался новинкой и заручился моим согласием на применение этой новинки в дальнейшей работе.
  А между делом, как-то незаметно, я сделал чертежи секстанта и заказал прибор у княжеского ювелира. Чертежи получились, откровенно говоря, так себе, но по сравнению с нынешним уровнем, вполне приличные. Наместник, в присутствии которого я делал заказ, проинструктировал насчет секретности.
  - Делай прибор со всем тщанием, Артёмка, ну да за тщанием у тебя затруднений нет.
  Ювелир гордо приосанился.
  - А вот о том чтобы посторонние не узрели раньше времени дело рук твоих следи пристально. Есть у тебя трое подмастерий, их и подпускай к делу, а кто ещё сунется, предупреди от моего имени, что на язык и очи укорочу излишне любопытных.
  Ювелир впечатлился.
  - И то сказать, Артёмка - продолжал князь - если всё сладится, то сии приборы будем продавать в Европу, Персию и османам за золото. Уразумел? Для той причины доведи прибор до высшей степени совершенства, а как дам знать, наладишь их сооружение руками верных людей. Всё ли уразумел?
  - Всё уразумел до тонкости, государь мой, князь Давыд Васильевич - рухнул на колени ювелир.
  - Ну так ступай. Хотя постой. Со сметой расходов подойдёшь к ключнику, а как изготовишь первый прибор, пришлёшь вестника, я подумаю, как сделать и либо навещу тебя лично, либо призову к себе. Ну ступай, Артем.
  Окрылённый ювелир удалился.
  'Да уж... - подумал я - Идут века, а алгоритм управления не меняется: погладить по головке; предъявить кнут; указать на пряник и вероятность нового поглаживания'
  - О чём задумался, барон Александер?
  - Полагаю я, князи Давыд Васильевич, что было бы не вредно чтобы ты своим именем завёл при своём дворе школу для мальчиков.
  - Для какого интересу?
  - Соберешь детей разного сословия и первую половину дня они будут обучаться грамоте и письму, а во вторую половину будут находиться у мастеров, к которым будут приставлены согласно своим наклонностям: столярам, кожемякам, скорнякам, к тому же ювелиру... А раз в два-три дня, а то и вовсе через день пусть они занимаются воинским обучением, пехотным особенно.
  - Отчего именно пехотным?
  - Суди сам, князь Давыд Васильевич, ты воин больших чинов, и сверху видишь, что война выигрывается взаимодействием родов войск.
  - Так оно и есть.
  - Однако, пехота считается ниже кавалерии...
  - И это верно.
  - Но роль пехоты в войне всё растёт, вспомни историю и сравни с нынешним днём, князь.
  - Хм... Да, пожалуй.
  - Значит эта роль будет расти и дальше, и мальчики, которых приучишь к мысли о важности пехоты не будут её чураться. А когда придёт их время вступить в войско, у тебя будут готовые младшие командиры для пехоты.
  - Согласен. - задумчиво потянул князь - А дальше по заслугам они и до старших дорастут. А ремесло им зачем?
  - Тут дело такое, князь Давыд Васильевич, военное счастье переменчиво, и срок военной службы хоть и велик, но не бесконечен. Отставные воины будут иметь в руках ремесло, способное прокормить и их самих, и их семью.
  - И тут не поспоришь. Хорошо. Я обдумаю эту мысль. После твоего возвращения обсудим этот вопрос.
  Я откланялся и ушел. Надо ещё попрощаться с Лотаром.
   Лотар лежал всё там же, в небольшой комнате на кровати. Окошки были распахнуты а под потолком развешены пучки трав, перебивающие запах умирающего тела.
  - Пришел прощаться, Александер?
  - Да, Лотар. Привязался я к тебе, жалко бросать.
  - Это нормально. Больше мы не увидимся...
  - Ты...
  - Не перебивай, Александер. - оборвал меня Лотар - мне осталось максимум два-три дня. Кстати, спасибо за героин, он продлил моё существование, потому что не будь его, я бы покончил с собой. У меня есть просьба.
  - Всё что в моих силах.
  - Возьми мой крестик, в нём маяк, по нему тебя найдут, если спасатели всё-таки доберутся до этой реальности. Укажешь им мою могилу, пусть заберут материалы, накопленные мной.
  - А где они?
  - Здесь. - Лотар указал на свою скулу - В кость имплантировано устройство запоминания, там и хранится моя последняя монография. И хватит об этом. Давай просто по дружески побеседуем напоследок.
  
   Наутро наш отряд покинул Рыльск. Двинулись мы довольно споро. Каждый воин имел заводного коня, а кузнецы, снаряжение и припасы, в частности пара мешков известняка, размещены в двуконных повозках. На этот раз мы с князем были вроде как в равных чинах. Он отвечал за военную часть экспедиции, а я за гражданскую, и лезть в заведование друг друга, не собирались. Оттого в отношениях у нас сразу воцарилось доброжелательство и доверие.
  - Скажи князь Сергей Юрьевич - обратился я к Мерзликину на второй день, когда почти половина пути была преодолена - а почему мы на этот раз движемся намного скорее?
  - Очень просто, барон Александер, тогда мои вои осматривали места, где обычно прячутся татары и черкасы.
  - И удачно?
  - Вполне удачно. Семерых черкас взяли, да там же на суку и повесили.
  Я невольно вспомнил пышно одетых казаков в золотых погонах, увешанных медалями 'За взятие пельменной' на улицах городов моего времени.
  - Туда им и дорога, паскудам.
   Вечерами располагались лагерем в удобных для обороны местах. Воины, в том числе и Сергей Юрьевич, после ужина пели у костра. У князя оказался приятный сильный баритон, и он с удовольствием исполнял песни, в том числе и перенятые у меня: 'Издалека долго течет река Волга', 'Рябинушка', 'Ходят кони', 'Эх, дороги'. Последнюю много раз исполняли хором всем отрядом, включая и кузнецов. Душевная песня, на редкость. А во время движения дружно распевали слегка переделанную 'Конармейскую', 'Взвейтесь соколы орлами' и конечно же, 'Студёною зимой под старою сосной'.
  Железо нашли очень легко: один из кузнецов удалился по нужде за кустик, да и наткнулся на осыпь обнажившую выход железной руды на поверхность. Забыв за чем шел, обрадованный мужик метнулся назад:
  - Господин барон, батюшка князь, есть руда, да отличная!
  Князь похвалил кузнеца и принародно пожал ему руку, а я пожаловал его серебряной монетой. Мужик был рад донельзя, и даже воины поглядывали на него с завистью.
  Тут мы и устроили первую большую остановку. Кузнецы сразу затеяли строительство домницы, а воины споро разыскали и волоком доставили кучу сухих деревьев. Я тоже начал строительство домницы, но более совершенной, с поддувом. Помогали мне почти все воины, не несущие в этот момент службу. Ещё бы! Наместник, князь Гундоров, при отправлении обещал в случае успеха щедро наградить всех, чьё усердие будет отмечено. Два дня домницы просыхали, в них только горели костры для просушки, нажигался древесный уголь, а на третий день мы начали плавку. Долго ли коротко ли она длилась, но вышло удачно и у меня и у кузнецов. Впрочем, у меня удачнее. Кузнецы получили две полосы мягкого железа, каждый килограммов по десять, а у меня и домница была побольше, и воины качали меха не жалея сил... Словом, у меня вышло около центнера чугуна, из которого я отлил десяток ядер и корявый якорь. Честно говоря, я просто не ожидал что чугуна окажется так много и вылил остатки в сухой песок, быстренько начертив на нём лопатой грубое подобие якоря.
  Судя по реакции кузнецов, они тоже не ожидали такого количества железа с пробной плавки. Понятное дело: до сих пор они имели дело с бедной болотной рудой, а тут содержание железа, если правильно помню, от пятидесяти пяти до семидесяти процентов.
  - Удачливый ты, барон. - радовался за ужином князь - Теперь осталось найти твой уголь, да и исполним наказ наместника.
  - Мы не только выполним, но и перевыполним, князь Сергей Юрьевич.
  - Как это?
  - А мы ещё отыщем тугоплавкую глину для футеровки печей и для тиглей. И надо бы известняк поискать, он тоже нужен в большом количестве.
  - Князь Сергей - обратился к командиру один из воев - дозволь мне с пятью воями проехаться. Припоминаю, что тут недалеко есть овражные откосы, а из них разные камни торчат. И есть ещё обрывы с разными по виду и на ощупь глинами.
  - Насколько недалеко?
  - Одно место верстах в десяти на закат чуть к югу, а другое в пяти верстах от первого, на полночь.
  Князь задумался, а потом решительно рубанул рукой:
  - Готовься. С утра выдвигаешься. Но к вечеру чтобы вернулся.
  
   - И где здесь искать твой уголь?
  Да уж... Действительно, где искать? С ребятами на экскурсию я приезжал на автобусе, а потом мы потопали вдоль Псела, завернули в заранее помеченный нашим экскурсоводом овраг, и по его краю дошли до оползня, обнажившего пласт бурого угля, и уж у него выстроились полукругом: я на правом фланге, потом пятеро ребят из пятого и восьмого классов, а на левом фланге стоял Паша Артузов, студент Белгородского университета. Паша житель Обояни, вот и согласился провести эту экскурсию. Ребята затаив дыхание слушали Пашу, а он размахивал руками, заставлял ребят лазать вверх и вниз по склону, отбивать и раскалывать разные камни, сравнивая сколы... Здорово получилось. Правда, у меня разболелся сустав, и я больше мечтал о горячей ванне... Как здорово, что теперь я не вспоминаю привычные боли. Теперь для меня привычно хорошее самочувствие.
  Однако, где же искать то место? Паша говорил, что оно едва ли не единственная неглубоко залегающая мощная жила (кажется он употреблял другой термин) угля. Остальные и глубже и меньше.
  Хотя идея имеется:
  - Князь Сергей Юрьевич, а где бы ты выбрал место для крепостицы?
  - А вон видишь, в Псел впадает два ручья, а между ними высокий глинистый пригорок?
  - Значит там и будешь строить укрепление для защиты заводов, если наместник даст разрешение на их строительство.
  - Ну так уголь-то где искать будем?
  - Давай-ка двинем вон туда, видишь где к Пселу спускаются овраги? Вот и будем их обшаривать, а если оползней там нет, будем закладывать шурфы. Ямы копать - пояснил я, видя недоуменный взгляд князя.
  
   На четвертый день экспедиция собралась в обратный путь. С собой мы везли полученный металл, образцы угля, глин, известняков, песка. Все результаты подкреплялись картой, образцы снабжены бирочками... Кто служил, знает, как начальство млеет от бирок. Даже поговорка специальная имеется: 'Солдат без бирки как половая щель без дырки'. Но это я по стариковски брюзжу, а на самом деле страшно доволен.
  По счастью нам не попались по пути ни татары, ни черкасы, ни родные шиши, да и от непогоды бог миловал. А сразу по приезду меня огорошили известием, что Лотар приказал долго жить. Мы обнажили головы.
  - Царство ему небесное. - печально молвил князь Сергей - Достойный был муж, даром что не православный.
  Я молчал. Лотар был единственным если не близким, то понятным человеком. С его уходом прекращалась такая эфемерная, но такая важная вещь, как возможность поговорить с человеком одного уровня образования и воспитания. Теперь я один в этом мире, а придут ли спасатели за наследством Лотара, а если придут, то когда? Оставим бесполезные вопросы.
   С утра мы с князем Сергеем Юрьевичем прибыли на доклад к наместнику. Доложили о проделанной работе, о результатах, выслушали похвалы и распоряжения о поощрении подчинённых. А потом заговорили о дальнейших делах.
  - Закладка новой крепостицы дело государево. - рассуждал наместник - Значит надо нам предстать перед очи государя. В конце августа будет царево тезоименитство, и мы можем принести в подарок царю-батюшке плоды наших трудов. Я уже дал задание отковать из полученного под твоим, князь Сергей, руководством, железа саблю. Также я дал указание изукрасить один секстант, тоже поднесёт государю. Карты твои, барон Александер, тоже хороший подарок.
  - Только я хочу предложить, князь Давыд Васильевич, чтобы карту с нанесёнными месторождениями ты поднёс тайно. Не надо чтобы лишние глаза видели такое, тем более что и лежат многие из них в чужих державах.
  - Разумно рассуждаешь, барон Александер. - степенно кивнул князь - Я тоже так думаю. А сейчас оставляй все дела, да берись за глобус. Шар в два аршина уже изготовлен, осталось его расписать. Это твоё дело.
  - Зачем такой огромный?
  - А ты как думал? Привезём сию диковину, а царь-батюшка велит поставить её в своих хоромах. И сто лет пройдёт, спросят люди: 'Кто сотворил такое диво?', а им и ответят: 'По повелению наместника Рыльского, князя Давыда Васильевича Гундорова, сделал барон из немецких земель Александер фон Белов, а шар для того сваял мастер Епифашка Рябой'. Так-то друг мой.
  Да. С одной стороны тщеславие, а с другой дело более чем достойное.
  - Тогда позволь и мне, князь Давыд Васильевич, приложить свою мысль.
  - Говори.
  - Прикажи ювелиру сделать маленькую шапку Мономаха, мы её укрепим над знаком Москвы. А над всеми большими городами поставим маленькие царевы скипетры.
  - Верно мыслишь, барон! Так и сделаем. И готовься, барон, поедешь со мной на Москву. А вот ты, князь Сергей, останешься тут на хозяйстве. Опасно тебе со мной ехать, сам знаешь, какие у тебя враги.
  Сергей Юрьевич покивал соглашаясь.
  - А теперь други, давайте обсудим как мы будем осваивать богатства, что нам привалили стараниями барона Александера. Начну с тебя, князь Сергей.
  - Крепостицу поставить труд невелик. В округе хватает хорошего леса, место для укрепления удобное. Но нужно государево повеление. И ещё загвоздка: татарва и черкасы начнут беситься, так как мы ещё ограничиваем их возможности творить бесчинства на нашей земле.
  - Понятно. Теперь твоё слово, барон.
  - Думаю, что разрешение на строительство будет непременно получено, а пока суть да дело, князь Сергей заготовит материалы для крепостицы, а главное, для металлургического завода. Словом, если князь Давыд Васильевич уезжает, то всё целиком зависит от князя Сергея Юрьевича.
  - Это твой шанс отличиться - добавил наместник.
  
   С утра я взялся за глобус. Кстати, зря я испугался, когда наместник указал размер глобуса в два аршина. Как оказалось, аршин это всего-то около семидесяти сантиметров, так что глобус получился менее полутора метров. Я объяснил краснодеревщику как сделать, чтобы глобус вращался и имел возможность перевернуться южным полюсом вверх. Ну и правильный угол оси указал, не без того.
  Помогал мне, уже на постоянной основе, Осип. А кроме него у меня появился слуга, присланный наместником. Зовут слугу Пётр, а взглянув на него я тут же вспомнил описание, которое дал своему старпому знаменитый капитан Врунгель: 'И, должен признаться, мне повезло: мой старший помощник Лом оказался человеком изумительных душевных качеств. Вот, судите сами: рост семь футов шесть дюймов, голос - как у парохода, необыкновенная физическая сила, выносливость. При всем том отличное знание дела, поразительная скромность - словом, все, что требуется первоклассному моряку...'
  Вот мы и занялись глобусом втроём: я наносил контуры, Осип красил, а Пётр готовил краски и бегал с мелкими поручениями.
   А вечером ко мне заявился поп.
  Среди попов встречаются порядочные люди, однако бывает и наоборот. Отец Пётр, по отзывам князя Сергея и покойного Лотара, как раз и был из порядочных. Однако, не стоит забывать, что князь Сергей принадлежит этой эпохе, а Лотару, в последнюю неделю по мозгам мощно лупила интоксикация, а непосредственно перед моим отъездом в экспедицию за железом и углём, ещё и героиновое опьянение. Так что полностью объективными я бы их не назвал. Впрочем, будем смотреть.
  - Мир дому сему! - входя в ворота объявил отец Пётр.
  - Благослови, батюшка, мой дом и домочадцев - с низким поклоном обратился к нему князь Сергей.
  Пока священник исполнял положенные ритуалы, я, не подозревая о визите, сидел у себя в светлице и ломал голову над Антарктидой. С одной стороны, можно просто нарисовать контур, залить его белой краской, что всё равно будет для будущих географов огромной загадкой. Но меня подмывало накидать целую кучу загадок будущим историкам и географам, да и нанести на глобус объекты, о которых даже в середине ХХ века будет мало что известно. Ну там, озеро Восток, границы шельфовых ледников... До мало ли чего ещё ляпнуть. Взять да и нарисовать точку в районе полюса недоступности, и написать например 'Всемирная библиотека'. И закрасить сверху нестойкой краской. Спустя лет двести-триста при реставрации обнаружат, и такое начнётся! Идиотская конечно получится шуточка, но кто сказал, что все шутки должны быть шибко умными? Размышления были прерваны приходом отца Петра. Обменявшись приветствиями мы внимательно всмотрелись друг в друга. Впечатление отец Пётр произвёл самое положительное: высокий для этого времени рост, осанка, выдающая военное прошлое священника, приятное круглое лицо с бородой, напомнившей мне 'ласточкин хвост' Петра Петровича Семёнова Тянь-Шанского. Видимо мода в области стрижки бороды тоже имеет свою цикличность.
  - Мне Лотар кое-что рассказывал о тебе, Александер. - с ходу взял быка за рога отец Пётр - Сразу порадую тебя, он перед смертью принял православие, причастился святых тайн и похоронен по православному обряду. Я лично его соборовал, читал заупокойную, провёл все положенные обряды.
  И священник направил на меня такой умильный взгляд, что меня, грешным делом, посетило опасение, не хочет ли он и меня отпеть. Но отец Пётр быстро успокоил меня:
  - Лотар по крещению стал Устином, в честь святого мученика Иустина Римского.
  - Что же, раз мой друг принял такое решение, то и я буду его теперь именовать новым именем. Надеюсь, Устин попал в рай.
  - Всё в руце Божьей, а мы грешные можем только возносить молитвы и надеяться.
  - Скажу прямо, из меня верующий слабенький. Если Устин обо мне говорил, то тебе, отец Пётр, должно быть известно, что я родился и вырос в местах где религия не играет заметной роли.
  - Это я знаю. - спокойно ответил священник - но также я увидел, что Устин всей душой принял православие, и тебе рекомендовал то же самое.
  А дальше затеялся у нас сложный и длинный разговор, по результатам которого я согласился креститься по православному обряду. За это отец Пётр обещал сильно ко мне не придираться, подобрать день крещения так, чтобы у меня сохранилось то же имя, и довольный ушел.
  Твою же мать пятнадцать раз! В комсомол, помнится, силком никого не тянули, и даже не уговаривали. Наоборот, брали не всех, а за косяки могли и с треском выпереть.
  
   Дорога до Москвы заняла у нас почти три недели, и это несмотря на то, что у нас были самые лучшие кони из всех имевшихся в распоряжении наместника Рыльского. Просто в каждом более-менее значительном городе князь Давыд Васильевич наносил визиты, так что мы теряли каждый раз как минимум день, а бывало, что и три.
  Да уж... Помнится, как я ворчал теряя на дорогу в Москву целых восемь часов! В свите я числился как служилый человек Александр Евгениев сын Белов. Кроме меня со слугой были ближники наместника со слугами, отец Пётр, сотня охраны, ездовые, ну и самое главное лицо - князь Гундоров с телохранителями, слугами, поваром и постельничим.
  Кстати, только тут я узнал, что постельничий, это всего-то квартирмейстер, или начальник КЭЧ в армии моего времени. Мдя... А конюший это то же что и маршал. В общей сложности свита составляла около двухсот человек, и это, для человека ранга наместника Рыльского было относительно скромно. Я ехал одвуконь. Боевым у меня считался тот, который захватил у черкас князь Сергей Юрьевич и отдал мне. Потом я заплатил князю за него, а заводного купил уже сам у татар на торжище. Скотинка попалась покладистая, смышлёная и выносливая. Пётр, слуга мой, ехал тоже на татарской лошади, но ещё более низкорослой чем моя. Выглядело это, на мой взгляд, довольно потешно: здоровенный парнище на мелкой лошади смотрелся как Илья Муромец верхом на ишаке. Но местным это было привычно, зубы никто не скалил. Впрочем, вышестоящим какой-то слуга был безразличен, а равным Пётр те самые зубы и повыбивал бы, только дай повод.
  Нет, всё-таки удобно иметь слугу! Хотя с другой стороны, меня и в прошлой жизни окружали слуги, разве что не живые. Дом мой отапливает автоматический котел, вещи стирает автоматическая стиральная машина, воду в дом подаёт насосная станция, с жарой борется кондиционер... Недавно подарили мне робота-уборщика, а на кухне полно техники: комбайн, блендер, миксер, хлебопечка, скороварка, микроволновка... Разве что бельё приходится гладить самому, но ведь не вальком и не чугунным утюгом, а вовсе даже электроутюгом с отпаривателем и чёртовой кучей функций, в которых я так и не разобрался. И машина, в отличии от лошади имеет массу достоинств: залил в неё бензин, да и катайся, не забывай только вовремя отогнать её на диагностику, где всё что надо поменяют, отрегулируют, починят. Только денежку отслюнявь.
  Лошадь, она не такая. Она живая. Лошадь хочет есть и спать, она очень быстро устаёт, случается, что и болеет. У лошади может быть плохое настроение, бывает желание сделать подлянку, кстати, ещё по колхозному детству помню, как лошадь может напакостить хозяину или человеку, который не полюбился.
  Так что наличие человека, который ухаживает за лошадьми очень вдохновляет. Оно понятно, что Пётр являет собой глаза и уши наместника, но пока мне скрывать почти нечего, а когда понадобится, то либо перекуплю Петра, либо найду кого другого. Впрочем, первый вариант надёжнее.
  С погодой нам повезло необычайно: через день-два шли небольшие дожди, так что и пыль не поднималась, и лужи не образовывались. Было тепло, но не было и большой жары, а гнус и комаров разгонял не слишком сильный ветер.
  Я ехал рядом с повозкой, на которой везли глобус и карты. Глобус был обернут выделанной кожей, помещён в здоровенный ящик, сверху обернут чем-то типа мешковины, а на крыше ящика сооружена натуральная крыша из тростника. Каждая карта была упакована в отдельный тубус, а 'секретная' карта, на которой нанесены месторождения полезных ископаемых, кроме того, что была упакована в отдельный тубус, уложена в отдельный ящик, опечатана личной печатью наместника и хранилась на отдельной повозке среди казны. Вокруг этой повозки постоянно находился караул из пяти воинов. Впрочем, и повозку с картами и глобусом тоже отдельно охраняли, то всего лишь двое. Впрочем, на стоянках эти повозки всегда стояли рядом.
  
  Случайность великая вещь. Нельсона сто раз могли убить, а только выбили глаз. Архимеду приспичило помыться, а помыться не удалось, зато побегал с криком 'Эврика' ... Атос постоял у полуразобранного камина и он, подслушав разговор, оказался обладателем очень полезного документа.
  Для меня случайность тоже оказалась счастливой, в духе Атоса. На одной из ночных стоянок, пошел я по большой нужде за пределы лагеря. Дело нормальное, естественное. Недолго думая отправился я между палатками куда следует. И надо так случиться, уронил лопушок, которыми с некоторых пор запасаюсь заранее. Пока искал, услышал я негромкие голоса, и упоминание меня, хотя и без имени. Говорили вполголоса, но мне было слышно прекрасно:
  - Так ты, отец Пётр, не забудь обещания, на Москве зайди к отцу Зосиме, он передаст для меня кое-что.
  - Не беспокойся, дружище, всё сделаю как обещал.
  - А вот скажи мне, хоть любопытство и грех, отчего ты опять едешь на Москву?
  - Большой тайны в том нет, но разговаривать с посторонними о том не стоит. Но тебе, как старому другу скажу: появился у меня перед глазами один человек, очень интересный. Через него я может и в сане подрасту. Но ты, смотри, не болтай, а я, если дело выгорит, и тебе помогу.
  - Ну да Бог тебе в помощь. Пойду я, поздно уже.
  Забыв про лопушок я на носочках, кажется даже не приминая травы, удалился.
   В сущности, всё понятно. Происходящее даже нельзя назвать заговором против меня, более того: никто мне не желает зла. Всего-то и делов, что отец Пётр собирается исполнить свой долг, правда не гражданский, поскольку ещё понятия такого нет, а долг вассала перед сеньором. Мирская власть не имеет силы над отцом Петром, он теперь всем обязан Церкви, коллективному феодалу. Но тут хитрый поп решил сыграть по-крупному и решил доложить... А собственно, о чём доложить? Хотя, если задуматься, то он знает немало: слуги видели, и наверняка на исповеди доложили о картах, где начертаны известные и неизведанные земли, о глобусе... А ещё поп доподлинно знает, что мне известны месторождения полезных ископаемых. Вот так просто: взял, указал пальцем, дескать здесь берите. Следовательно, раз указал на нечто полезное, значит и о другом знает. А если хорошо спросить, то и о злате-серебре расскажет. У Церкви есть специалисты, умеющие добыть правду-матушку, её же можно добыть очень по-разному. Можно в сердечной беседе, можно грубо, с дыбой, клещами, огнём и плетью. Можно ломая психологически, п можно и гонять по логическим лабиринтам, чтобы объект, уже не личность, не человек, а обезличенный объект интереса сам попадал в ловушки и выдавал нужную правду.
  Но эффективнее всего, соединить все методы в единый конвейер.
  И тут возникает вопрос: а могу ли я получить помощь и защиту от Церкви со стороны наместника или (мечтать так мечтать!) царя? Непростой вопрос. Боюсь, что и у царя может возникнуть тот же соблазн. Тут, правда, имеется небольшая гарантия того что царь, получив шикарный подарок в виде карты с целой россыпью месторождений, из которых только золотых пять, не станет резать такую Курочку Рябу. Но есть опасность попасть в золотую клетку.
  На мой взгляд, если выбирать между царем и попами, то царь предпочтительнее.
  С другой стороны, что может помешать попам потихоньку взять меня, да и дело с концом?
  Был человек, и нет человека. Сгинул в поповском зиндане.
  Следовательно, кто должен решить проблему, вставшую в полный рост? Правильно. Я. Потому что больше некому.
  Каким образом?
  Тут вариантов немного. Уговаривать отца Петра не сдавать меня святой инквизиции бесполезно. Мужик твёрдо вознамерился сделать на мне карьеру.
  Подкупить? Даже если было бы чем, Петруччио будет доить меня по гроб жизни.
  Остаётся ликвидация.
   Вот так. И сам уже обезличил человека до уровня объекта. Впрочем, так легче, всё-таки человек при всей его универсальности, плохо приспособлен для убийства.
  Другой вопрос, что приучить человека можно к чему угодно.
   Помню, в Армии, а служил я в Главном разведывательном управлении Генерального Штаба Вооруженных сил СССР, правда, не уточняя что в мастерской по ремонту приборов артиллерийской разведки, в свободное время мы, солдаты, развлекались в спортгородке.
  Как-то раз, это было уже на третьем году моей службы, мы, четыре молодых балбеса, прыгали на спортплощадке, показывая друг другу всякие приёмчики. Специально-то нас никто не учил, всё-таки подразделение не боевое. И тут пришел на площадку старый-престарый старшина Иванов, по прозвищу Дед.
  Деда уважали все, от солдат до командира бригады, который дружил с Дедом ещё с войны. Дед-то воевал ещё с Халхин-Гола, потом Финскую, потом Великую Отечественную с декабря сорок первого по август сорок пятого, а потом ещё до пятьдесят второго года душил бандеровцев.
  Везло человеку. За всю войну всего лишь трижды ранен, зато дважды в сердце. Один раз пуля не дошла какой-то сантиметр, и её удалили, во второй раз пуля попала в сердечную мышцу, вот её извлекать не стали. Опасно!
  А комбриг попал в разведвзвод Деда сначала рядовым красноармейцем, а потом, после училища лейтенантом, командовать тем взводом. С тех пор и служили вместе. Деда вообще-то должны были уволить по возрасту, всё-таки пятьдесят шесть лет не шутка, но комбриг каждый год всё продлял срок службы 'в связи со служебной необходимостью'.
  Дед был в расслабленном состоянии духа, и нестерпимо благоухал пивом, вот потому видимо и решил малость поучить молодняк:
  -Кхе, молодёжь, слухай сюда.
  Мы тут же выстроились перед Дедом.
  - Вы это, сынки, нож вы держите правильно, но всё равно неправильно.
  - А как надо, товарищ старшина?
  - Дай-ка сюда - и взял из рук Кузи его нож - Гляди-ка, хорошо, как сделано - рассматривая тренировочный нож с резиновым лезвием, окрашенным уже облупляющейся серебрянкой, и с костяной рукояткой, сказал Дед - только на ручке нужно насечку сделать или снурком обмотать. Сам делал?
  - Не сам. Это Паша.
  - Молодца, Паша. А теперь смотрите, какие бывают хваты.
  Нож начал изящно порхать в руках Деда:
  - Вот так... А потом прямой удар вот так. А теперь в обратку, и сразу вразрез...
  Дед нарочито медленно демонстрировал движения.
  - А теперь двумя ножами...
  - Здорово, товарищ старшина! - мы даже захлопали в ладоши.
  - Спасибо, сынки. Вот только в своём первом бою вы не стремитесь достать супротивника ножом. Человека убить непросто, особенно одним ударом. Часто бывает, что лучше его оглоушить, а потом и дорезать. Самое лёгкое, это горло перерезать. Вот так-то.
  Дед говорил спокойно, добродушным голосом, но и у меня, и у моих друзей мороз по коже продрал, я видел это.
  В тот день мы больше не тренировались, а потом снова начали.
  И надо сказать, что одному из нас, Паше, Дедова наука пригодилась:
  От нас километрах в пяти была тюрьма, и оттуда сбежали трое чеченов, отъявленных бандитов. Зачем они полезли на склад приборов артразведки, так никто и не понял. Видимо решили, что это оружейный склад.
  Паша в ту ночь был в карауле, и как раз стоял у склада. Один чечен прополз под колючей проволокой, а его дружки поднимали проволоку палкой. И этот чечен с заточкой сзади бросился на Пашу.
  Пашу спасло нарушение формы одежды. Во-первых, Паша под китель надел толстый вязаный свитер с высоким воротом, а во-вторых, китель у него был подшит не тряпичной подшивой, а полоской белого целлулоида. Заточка всё-таки не полноценный нож, она завязла в целлулоиде, правда, свитер всё-таки разрезала, да и кожу на горле распорола глубоко, но самого горла не достала.
  А Паша выхватил из-за голенища нож, да и всадил бандиту в бедро. Потом развернулся и как показывал Дед, засадил нож снизу вверх в подбородок бандиту. Потом бросил нож, взялся за автомат да и завалил двух оставшихся. Расстояние-то было смешное, метров тридцать.
  Потом Паша долго лежал в госпитале: ножу у бандита был ужасно грязный, и зараза проникла в Пашин организм.
  
  В Серпухове наместник остановился у местного градоначальника, или как там его величают, а большая часть свиты на постоялом дворе. Ничего так, довольно пристойное заведение. Комнаты небольшие, зато оборудованные со всем шиком средневековья: вместо шкафа в стену вбито с десяток деревянных крючков, имеется стол, широкая лавка, кровать, а под кроватью деревянное ведерко с крышкой. Ведёрко по назначению я использовать не стал, предпочитая прогуляться на задний двор в сортир, с классическим сердечком прорезанным в двери. Запирался сортир на классического вида вертушку, только крепилась она не на железном, а на деревянном гвозде. И правильно: железо дорогое, гвоздь обязательно сопрут.
  Я уже привык спать без постельного белья, а от насекомых спасаюсь приспособлением вроде кадила, куда закладывается смесь трав, и там они тихонько тлеют. Что за травы я не знаю, на запах сумел отличить только полынь, но помогает смесь хорошо. Даже клопы не докучают. Смесь эту мне посоветовал Петя, как я зову своего слугу, а он даже важничает этим перед другими слугами. Меня он величает барином. Кажется это не по чину, но 'фи' пока что, никто не высказывал.
  А вот и Петя, лёгок на помине.
  - Это, того-этого, барин, поглянь. - радостно провозгласил Петя - Вон, чего я у бродяжки отобрал.
  И протянул на ладони гирьку граммов на пятьсот, на кожаном ремешке.
  - Что за бродяжка?
  - Дык я, того-этого, иду из отхожего значит места, а этот, ёк-макарёк дурила, на меня и кинулся.
  - А ты?
  - А я беру того-этого дурачка, да и возвращаюсь откуда пришел, да и пихаю, ёк-макарёк, в это, ну, прямо туда.
  - Погоди, там же дырка маленькая, как он пролез?
  - Ну, того-этого, я ж не без разумения, тама крышка сзаду, чтоб, ёк-макарёк, это самое черпать, вот туда и определил.
  - И что?
  - Шибко завоняло, когда этот всё это самое взбаламутил. А потом иду сюда, а штука так и лежит. Ну я того-этого прибрал, а то подберёт, да и снова озоровать начнёт.
  - Ну что же, молодец, Петя. Этим ты может чью-то жизнь спас. На вот денежку, пива выпьешь.
  - Дык, барин, я того-этого, от всей души! Я ж, ёк-макарёк, не за награды.
  - Не будешь пива?
  - Буду!
  Цапнул денежке, кинул гирьку на лавку, да и был таков. А я подумал-подумал, да и прибрал гирьку в карман. Пригодится. И вскоре пригодилось.
  
   Не буду разводить интригу, скажу просто: отца Петра я порешил.
   Дождался его на выходе из трактира, да в пустынном переулке и ударил гирькой по затылку. Дважды. Добивать, по счастью, не пришлось. Я вытащил у покойника кошель, снял наперсный крест и кольцо с руки. Всё это вместе с гирькой я скинул в сортир. Наутро тело обнаружили, поднялся шум, но для всех дело было ясно: постарались уличные грабители. Похороны состоялись на в тот же день, а на следующее утро мы снова двинулись в путь.
  
   И вот мы в Москве. Можно много говорить о том что средневековая Москва деревянная, что улицы кривые, что... Ерунда это. Всё мимо.
  Москва воистину великий город. Великая столица великой державы. Даже противный серый дождик не испортил впечатления от Москвы. Я не раз бывал в Москве в той жизни, и не скажу, что в Средневековье она менее величава, просто нужно понимать разницу в эпохах. Москва и будет такой... неухоженной, пока не изобретут способа дешёвого массового производства кирпича, асфальта, бетона...
  Кстати да! Нас в студенчестве не раз водили на карьеры, на цементный завод, показывая всю производственную цепочку. Надо и этим заняться, только найти бы кого загрузить этой задачей. А почему бы не Петю? Парень слегка грамотен, решителен, настойчив... А то что у него денег нет, так и у меня негусто. Деньги вещь такая: сегодня нет, а завтра будут, надо только сообразить где их взять.
  - Петя - Окликнул я слугу, разинувшего рот на московские диковины.
  - Здеся я.
  - Петя, а не хочешь вместе с Осипом заняться обучением?
  - Да я, того-этого, завсегда готов, хорошее дело. Только зачем тебе ещё один ученик?
  - Есть у меня мысль устроить завод, а кого на него поставить, нет.
  - А я, того-этого, справлюсь?
  - Петя, с лошадьми ты справляешься, грамоту немного разумеешь. Попытался на тебя напасть лихой человек, так ты его и приголубил. Неужели с двумя десятками людей не управишься?
  - Дык, ёк-макарёк, то лошади и бродяжка, а то завод. А что делать-то надо?
  - Этого я пока не скажу, чтобы удачу не отпугнуть, обучение начнём с сегодняшнего дня, как обустроимся. Согласен?
  - Конечно согласен. Что я дурной, от удачи отказываться?
  
   Разместились мы на подворье князя Гундорова. Мне с Петей выделили просторную комнату, а рядом, в маленькой клетушке поселили Осипа.
  С утра позаниматься с Петей и Осипом не удалось, помешал важный посетитель.
  - Барин, - сунулся в дверь Петя - тут, того-этого, к тебе дьяк пришел! Я уж попросил, того-этого, подождать, может ты не готов.
  - Спасибо, Петя. Так всегда и делай, а дьяка сейчас проси, пусть войдёт.
  В дверь вступил, если не сказать восшествовал основательный такой дьячище.
  - Дьяк Разрядного приказа, Тимофей Ломакин. -представился он, степенно склоняя голову.
  И тут меня стукнуло по голове: а ведь я не знаю на какой должности я стою, хотя зарплату сотника получил. Однако, сотник - это военное звание, а я нанимался географом... Ау, где моя обученная сотня географов, ну, пусть не сотня, а хотя бы десяток? Мдя... А ведь когда я получал деньги, в ведомости, а вернее в книге, что-то было написано, но ведь я старинные буквы, а тем более начертанные второпях не понимаю. Вот и там не разобрал. Даже и не пытался, болван.
  - Служилый человек в должности географа, при Рыльском наместнике, Александр Белов. - длинно и непонятно представился я, но дьяк и глазом не моргнул.
  - Не желаете ли присесть, уважаемый дьяк? Если хотите, сейчас нам подадут свежего квасу.
  - Да, от квасу не откажусь, - усаживаясь на лавку кивнул дьяк.
  Петя видимо слушал под дверями. Он тут же, без команды просочился в комнату и из моей сумки вынул пару оловянных кубков, протёр их относительно чистой тряпицей, и наполнил квасом из запотелого кувшина, и выставил тарелку со свежими бубликами. Мы ведь только собирались второй раз позавтракать, дело-то к десяти часам, а встали в шесть.
  - Я зашел по своим делам к ключнику князя Гундорова, и узнал, что ты здесь. А чтобы не терять время, сам решил тебя посетить. Дело вот в чём: вечор князь Гундоров Давыд Васильевич беседу имел с моим начальником, главой Разрядного приказа, Выродковым Иваном Григорьевичем. Князь Давыд Васильевич сказал, что ты собираешься, если Бог даст и от великого государя позволение воспоследует, построить оружейный заводик в Рыльской земле. Так ли это?
  - Именно так. Месторождение железа найдено, теперь можно и заводик ладить. Но это дело весьма непростое, и слишком многое не от меня зависит.
  - Это понятно. Я пришел обговорить, что ты способен построить, и что намерен производить, а глава Разрядного приказа, и я, как его товарищ по пушечному отделению решим, помогать ли тебе, а если помогать, то чем.
  - Правильная позиция. - признал я - Начну с основы. Месторождение железа, которое я обнаружил, можно разрабатывать открытым способом, то есть, просто копать обширную яму. Место там высокое, вода не угрожает, разве что в весенний период снеготаяния. Такой способ много дешевле чем шахтный. Это первое. Второе: уголь я собираюсь нажигать не из дерева, а из бурого угля, который я открыл там же, неподалёку. Но для добычи угля придётся закладывать шахту.
  - С этим ясно. А скажи, Александр, что ты собираешься выделывать?
  - Железо и чугун. Его ещё называют...
  - Чугун я знаю. - величественно кивнул дьяк - Но знаю также, что он хрупок.
  - Это и так и не так. Из чугуна можно лить вещи довольно прочные и устойчивые к огню. Такие как котлы, сковороды, разные вьюшки, колосники и заслонки для печей. Можно и маленькие походные печки отливать, например, для отопления возка зимой. Слышал я, что в некотором царстве имеется даже мост через реку, собранный из чугунных деталей.
  - А велик ли мост?
  - Сам не видел, но говорят, что перекрывает он не большую, но судоходную реку, а высота пролёта такая, что под ним может пройти парусный корабль.
  - Экое диво! Но продолжай, Александр.
  - Для области твоих трудов будет интересно, что из чугуна можно лить ядра и картечь потребных калибров. Ровные, гладкие, чтобы не портить пушечные стволы. Да и лететь такие ядра должны дальше и точнее.
  - Да, это полезно.
  - Думается мне, что если постараться, то есть возможность создать такой чугунный сплав, который будет пригоден для литья пушек. Такая пушка будет много дешевле бронзовой. Однако скажу сразу, что дело это небыстрое, такой чугун ещё нужно будет создать. А вот картечь и ядра можно будет начать лить как только поставим домну... Если такой завод будет нужен, конечно, и если ядра будут нужны.
  - Нужны, как же не нужны? Мне только надобно заранее узнать, какие ты назначишь цены.
  - О ценах я точно сказать не смогу поскольку ещё ничего нет, но думаю, что моё железо выйдет дешевле любого другого, поскольку руды богатые.
  - Разумно. А теперь скажи, что тебе нужно для устройства завода. Нам в Северской земле нужен такой.
  - Сразу скажу, что нужны люди. Нужен мастер-кирпичник для строительства кирпичного завода, и конечно же, мастер-каменщик, чтобы из этого кирпича сложить домны и мастерскую радом с ними. Нужны литейщики, способные построить домны для литья чугуна. Нужен мастер, умеющий делать конный ворот, для привода мехов в кузницу и домну. Нужны мастера-кузнецы, способные построить свои домницы и выделывать железо. Ну и ковать его.
  - Добро. Я тебя услышал, нужды понял, и хочу сказать, что дело мне нравится. Буду говорить с Иваном Григорьевичем, всё как есть обскажу. А ты, Александр, готовься к разговору. Как Иван Григорьевич решит, так тебя и призовёт для обстоятельного разговора.
  Мы раскланялись, и дьяк ушел. Впечатление от него осталось самое благоприятное: дельный специалист, отличный руководитель. Припомнился директор моей школы, он тоже из таких. Из деловитых и знающих
   А я бросив все намеченные дела принялся составлять план действий. Нам, учителям, составление планов привычно и просто: ставится цель, определяются средства, назначаются ресурсы, определяются этапы и сроки исполнения по этапам и в целом по начинанию.
  Другой вопрос, что заводов мне строить не доводилось, но зато я практически самостоятельно построил свой дом. Коробка, правда, была, но и внутри и снаружи она была переделана и доведена до кондиций современного жилища. В процессе перестройки я понял, что с нуля строить намного легче, да и качественнее. Впрочем, тут у меня будет опора на специалистов.
  
  Что самое хорошее в оставленном мной времени, так это наличие учебников во всем предметам. Начальное обучение - пожалуйста! Вот вам букварь, вот вам арифметика, прописи... Средняя школа пожалуйста! Все учебники разных авторов, сотни если не тысячи наименований... Берёшь любое ремесло, даже самое экзотическое, ан и по ним имеются всё что потребно. С появлением же интернета, наступили вообще волшебные времена, особенно если комп не сломан, а за трафик заплачено.
  Приступая к обучению Осипа и Пети я сразу взялся писать учебники: всё равно пригодятся для будущих учеников. Останется лишь издать, а это вопрос решаемый даже в эту эпоху. Разумеется, создавал я некую компиляцию из учебников, по которым я учился и когда-либо видел. Ну и письменные упражнения, задачки пришлось сочинять самому, всё-таки нужно учитывать реалии этой эпохи. Так что никаких килограммов, конфет, автомобилей, а фунты, аршины, морковки да лошади с телегами.
  А ещё я пишу трактат с обоснованием привычных мне мер и весов, благо тема близкая и знакомая: география, 5 класс. Я не собираюсь надрывать пупок доказывая нужность метрической системы на государственном уровне. Зачем? Дадут разрешение географам работать с ней, да и ладно. А со временем может и привыкнут, в истории прецеденты бывали. А чтобы всем было просто и понятно, в легенде карты, атласа и прочих географических документов будет таблица соответствия. Всего-то.
  В этом же трактате я привязал нулевой меридиан к мысу Рока, крайней западной точке Евразии. Удобно и аполитично. Не будет теперь никаких Парижских, Гринвичских и прочих недоразумений.
  И Цельсия обобрал, описав его температурную шкалу, потому что действительно удобная. Для очистки совести всё же упомянул, что опираюсь на советы некоего шведа, по имени Андерс Цельсий.
  Вот сижу, занимаюсь столь необходимым плагиатом, и слышу, как под окном на скамейке под вишнями, Петя охмуряет девушек. Песни поёт. Голос у Пети шикарный, глубокий баритон с такими бархатными интонациями... Девушки млеют его слушая. А вот одна и вовсе склонилась к его плечу, ведя в унисон:
  Если в тёмную ночь, иль средь белого дня,
  Ни за что, ни про что, ты разлюбишь меня,
  Ни о чём не спрошу, ничего не скажу -
  На дарёном платке узелок завяжу.
  Вот ведь бестии, до чего душевно поют, аж слёзы наворачиваются. У девушки голос, как у молодой Зыкиной. Выглянул я в окно, а картина и впрямь изумительная: тёплый вечер, мягкие сумерки, самое песенное время. Вокруг скамейки на брёвнах и каких-то колодах сидят девушки и парни. Чуть в отдалении, на лавках, сидят люди посолиднее, а те кто повыше положением, разместились на просторном княжьем крыльце. Да, с князем во главе. Князь Давыд сидит на покрытой ковром лавке, локтём, несколько картинно, опираясь на небольшой столик, и покачивает головой в такт песне.
  Петя с напарницей завели 'Чёрный ворон', да ладно-то как! Девушка несомненный талант. Но когда этот ловелас успел научить её новым песням, мы здесь всего-то четвёртый день!
  К Пете подскочил молодой парень, и что-то шепнул ему на ухо. Петя согласно кивнул, и запел так полюбившуюся князю 'Эх, дороги'. Теперь певунам аккомпанируют домра и флейта. До чего ведь душевно поют! За душу хватают. Князь совсем растрогался, смотрю, на словах:
  Выстрел грянет, ворон кружит
  Твой дружок в бурьяне неживой лежит'
  У князя слезы полились из глаз. Он что-то шепнул стоящему рядом мужчине, тот кивнув скрылся в дверях. Когда песня закончилась, этот мужчина поднёс Пете кубок, а девушке что-то вроде кулича на блюдце. Петя низко поклонился князю, отпил большой глоток и поставил кубок рядом, мол такой подарок надо отрабатывать. И завёл:
  Еще он не сшит, твой наряд подвенечный,
  И хор в нашу честь не споет...
  А время торопит - возница беспечный, -
  И просятся кони в полет...
  Когда Петя иссяк, эстафету приняли другие. Песни были мне совершенно незнакомы, ещё бы! Четыреста лет прошло.
  Часа через два, прижимая к груди кубок, вернулся счастливый Петя.
  - Это, того-этого, барин поглянь, чем меня князь пожаловал.
  Кубок и впрямь был хорош. Золотистый, должно быть бронзовый или латунный, с красивой чеканкой в восточном стиле, украшенный четырьмя жёлтыми камнями.
  - Что сказать, Петя, вот и появился у тебя первая семейная реликвия. Я тебе советую на донышке выгравировать надпись что такого-то числа, такого-то года князь Гундоров из рода Рюриковичей пожаловал сей кубок Петру... Как твоя фамилия, Петя?
  - А я, того-этого, найдёныш. Подкидыш значит.
  - Значит Петру Рыльскому за сердечное исполнение хороших песен.
  - Барин - взмолился Петя - запиши мне на бумажке то что сейчас сказал, а то я в жисть не запомню! А я с твоей бумажкой завтра пойду к ювелиру. И Олино блюдце возьму.
  - Так ту певунью зовут Оля?
  - Ага!
  - Хорошая девушка?
  - Очень. Жаль её, замуж никто не возьмёт.
  - Почему?
  - Вестимо почему. Сирота она бесприданная. Разве что старик какой позарится или кто из важных господ обрюхатит, да приданным откупится, а её, бедняжку, тем приданным попрекать будут до гроба.
  - А ты?
  - А что я? Я Олю третий год знаю, сердцем прикипел, да только я тоже сирота безродный, без угла и последа. - Петя чуть не плакал.
  - Слушай, Петя, я с тобой про завод говорил всерьёз. Деньги я в него вложу, а ты мне либо постепенно вернёшь долг, либо будешь работать со мной исполу. Так что ты в будущем человек обеспеченный. А Оля, если я правильно из окна разглядел, тебя не предаст.
   Петя выглядел до крайней степени ошарашенным.
  - Или ты думаешь, что Оля тебе откажет?
  - Точно не откажет. Она сама намекала.
  - Если так, то сколько вам будет нужно на достойную свадьбу? Сколько надо денег?
  - А нисколько - заулыбался Петя - Если Оленька не откажет, то мы обвенчаемся и будем вместе жить. На венчании церкви гривенник пожертвуем, да и ладно.
  - Ну раз так, то ступай, объяснись с Олей.
  - Угу - и Петя исчез.
  
   Иван Григорьевич Выродков оказался так сказать 'типичным воеводой'. Высокий, крепкий, наделённый той неприметной внешностью сильного мужчины, что так нравится женщинам. И редкостный умница, к тому же.
  - Ага! - сказал он прочитав мой план - Нужны люди и снаряжение, а денег ты не просишь.
  - Люди остаются на твоём коште, Иван Григорьевич - отвечаю я - Мне нужен их труд.
  - Я смотрю что ты планируешь строительство заводика как военную операцию. Где учился?
  - Не знаю, Иван Григорьевич. Мне крепко досталось по голове, так что я потерял память. Умений и знаний сохранилось много, а вот откуда они - бог весть.
  - Разные чудеса случаются на Божьем свете. Ну да речь не о том, выкладывай свои соображения.
  - Замысел основан на том - расстилая на стола карту начал я - что наши противники наверняка уже осведомлены о планах строительства завода на реке Псел. Слишком уж много лишних глаз в Рыльске, как впрочем и в любом другом городе. Однако противникам до Псёла дальше чем нам, и это нам выгодно. С другой стороны они не привязаны к одному месту и не связаны обозами и работными людьми, что выгодно им. Следовательно, нужно наш недостаток превратить в достоинство.
  - Каким образом?
  - До начала операции нужно заложить на Псёле опорную базу, где накопить инструменты, материалы, продовольствие и всё что потребуется. И на эту базу будут опираться воины, наряженные на охрану и оборону строительства.
  - Так-так...
  - Таким образом, даже если бы противник находился рядом, он не может в полную силу противодействовать нашему строительству. Наоборот, он будет вынужден постоянно обороняться, то есть, инициатива будет у нас.
  - Продолжай.
  - К сожалению, плечо подвоза по реке для нас перекрыто, так как Днепр на участках, где Сейм и Псёл впадают в него, принадлежит не нам. Остаётся только сухопутная дорога, и она, по счастью, идёт по водоразделу. Но расстояние великовато, а значит придётся строить цепочку укреплённых острожков.
  - А окупит твой заводик такие траты?
  - Суди сам, Иван Григорьевич, во время разведки кузнецы, которые были со мной, из второпях сделанной домницы получили две полосы железа больше чем по полпуда, а я получил больше шести пудов чугуна. Из чугуна я тотчас же отлил ядра и якорь, правда якорь очень корявый, потому что не ожидал что получится так много чугуна, вот и лил просто в канавку на песке. Из железа, что получили кузнецы, они уже отковали саблю, и наместник Рыльский её похвалил, а ты знаешь, как он скуп на похвалы. А сколько можно получить металла, когда варить его будем в больших печах?
  - Да, заманчиво. Наместник Рыльский целиком за этот план, дьяк мой, Тимофей Ломакин, кстати, он скоро придёт, тоже ратует за него. А теперь давай-ка пройдёмся по деталям.
  Тут в дверь постучали и дьячок доложил:
  - Прибыл дьяк Тимофей Ломакин, просит принять.
  - Проси!
  -Присаживайся. Тимофей Иванович, будем вместе думать.
  - Если позволишь Иван Григорьевич, - улыбнулся я - скажу, как в таких случаях говорил мой покойный наставник: 'Подумаем, как из хорошего плана сделать жизнеспособный'.
  - Умный был твой наставник - засмеялся Иван Григорьевич.
  Уже к вечеру большинство вопросов были решены, и меня отпустили. Уходя я слышал, как глава Разрядного приказа бормотал, глядя на оставленную мною карту:
  - Опорная база. Да уж, опорная база.
  
  

Глава четвертая,

  которая началась праздником, продолжилась суетой, а закончилась похоронами, на которых никто не грустил
  
   Когда я был маленьким, то думал, что царский или королевский двор это что-то вроде нашего поселкового исполкома, куда любой желающий может спокойно войти. А при желании, можно запросто поговорить с царём-королём... Когда я повзрослел, то узнал, что в исполкомы высокого и очень высокого уровня так просто не войдёшь, и с главой не то что государства, но и области, запросто не побеседуешь. Да и то сказать, если большой начальник будет с каждым желающим пить чай, то ведь и захлебнуться может. Когда мои годы повернули к старости, а страну к капитализму, то выяснилось, что и к поселковому начальству теперь может не пустить охранник с дубинкой и пистолью. А тут не капитализм даже, а феодализм в самом расцвете, стало быть и доступ к настоящему, а не сказочному царю очень даже ограничен.
  Строго глядят нарядно одетые воины, суетятся дьяки, сверяясь со своими списками, какие-то распорядители расставляют прибывших гостей согласно их рангу, знатности, родовитости и уж не знаю каким ещё требованиям. Князя Гундорова вежливо проводили куда-то в первые ряды, его приближенных к приближенным других важных князей, а меня задвинули подальше, но что утешило, далеко не в конец.
  Торжество началось на улице, благо погода была великолепная: солнечно, но далеко не жарко, ветерок колышет ленты на хоругвях, знамёна, и что-то похожее на орифламмы, яркие краски нарядов воинов, блеск великолепных доспехов рыцарей, или как они называются? В школьном учебнике об этом совершенно точно не упоминалось. А на отдельном помосте, примыкающем к более высокому царскому помосту, блистают золото, шёлк, бархат и меха знати. Помосты застелены коврами - богатыми под ногами высшей знати и роскошными на царском помосте. Публика попроще, в том числе и я, стоит на земле. Все одеты в лучшие свои наряды, в том числе и я. Князь Гундоров ещё вчера к обеду вызвал меня, и оказал неслыханную честь: велел одеться в его собственные выходные одежды.
  - Виделся я с Выродковым Иваном Григорьевичем, он согласен с твоим планом.
  - Нашим планом, князь Давыд Васильевич, планом. - с лёгким поклоном внёс поправку я - от меня там идея, а решение на воплощение, целиком твоя, князь заслуга.
  Давыд Васильевич кивнул, поправку принял. Ну что же, прогиб засчитан. Хотя по-честному, такую махину, как подъём горнорудной и металлургической промышленности нужно двигать всем государством.
  - Пусть так. Словом, дело двинулось. Завтра, на праздновании тезоименитства я поднесу великому государю подарки, в том числе и глобус с картами. Государь, конечно же, захочет узнать кто их создатель, тут я тебя и представлю. Тщательно продумай свой ответ, если государь пожелает тебя о чём-то спросить, не ляпни какую глупость, но и не стой проглотив язык. И помни: государь наш хоть годами и юн, но дух в нём истинных Рюриковичей. - и князь Давыд гордо глянул на меня, мол, и во мне имеется тот дух. - А потом, может на следующий день, а может и позднее, нас призовут вручить нашу тайную карту. Повезло тебе, Александр, дважды увидишься с великим государем, а то вот многие тысячи людей, некоторые из них познатнее тебя и многих других, такой чести ни разу в жизни не удостаиваются.
  - Неужто такое бывает?
  - Всяко случается. Это жизнь, она такая вот, извилистая. Да, на тезоименитство и встречу с великим государем, жалую тебе свои выходные одежды. Сам в молодости в них красовался, ключарь говорит, что тебе они подойдут, у него глаз острый. Смотри не попорть! Они мне ещё пригодятся.
  И вот я в полном облачении молодого боярина. На голове ярко-синяя шапка, шитая золотыми и серебряными нитями, отороченная каким-то очень красивым мехом. Выглядит шапка просто шикарно, и при этом голова в ней не потеет, потому что имеется хитрая система вентиляции. Кафтан тоже шёлковый, ярко-синий, покрытый изящной вышивкой, в том числе, золотой и серебряной, но сделано с таким вкусом, что можно просто любоваться как картиной. Ворот кафтана высокий, стоячий. Под кафтаном у меня удлинённый жилет вроде камзола, мне говорили, как он именуется, да я опять выкинул из головы. Камзол красный, тоже украшен великолепной вышивкой, под ним золотистого цвета рубашка, тоже шёлковая, но плетение ткани необычное, никогда даже в той жизни такого не встречал, а видел я тканей немало, сестра моя, покойница, была знатная портниха. И подумал, что по рукавам и вороту рубахи были бы уместны кружева. Делаю себе зарубку на память. Штаны просторные, синие, украшены чем-то вроде лампасов, только зигзагообразными. Сапоги из тиснёной красивыми узорами зелёной кожи имели серебряные чеканные накладки на носке и пятке. Шпор не прилагалось. На роскошный, вышитый цветами и фигурками животных пояс я подвесил свою саблю. Хотя, правильнее её назвать сабелькой, поскольку она меньше всех, что я сейчас вижу вокруг себя. Кстати вооружены все. Как мне объяснили, оружие есть непременный атрибут высшего сословия и оно символизирует готовность в любой момент встать на защиту своего государя, его державу и за собственные честь и достоинство. Причём, именно в этом порядке.
  Церемония была торжественная, долгая, но совершенно нескучная. Я-то, грешным делом, привык в той жизни к шаблонным речам по бумажке, бубнежу в микрофон и постным личикам согнанных на мероприятия народных масс. Ради справедливости замечу, что друзья, поработавшие за границей утверждали, что там всё идёт по тем же сценариям.
  А тут даже самый ничтожный из приглашенных знает, что он выбран из тысяч достойных. Праздники настолько важные, что на них выходит самолично царь, редки, оттого на лицах присутствующих законная гордость. Речи здесь произносятся звучными, отлично поставленными голосами. Ещё бы! Речи звучат из уст полководцев, управлявших битвами безо всяких там мегафонов, так что их голоса легко перекрывали всю немалую площадь, донося до каждого уха каждое слово.
  Царь стоял на специальном возвышении, в окружении всего трёх человек: священника, в белом с золотом одеянии, должно быть, митрополита Макария, и двух сановников с роскошных одеяниях. Перед помостом стояли рынды в белоснежных кафтанах, на головах высокие меховые белые шапки, в руках богато изукрашенные топорики на длинных рукоятях.
  Да уж, следует срочно узнать, кто есть кто в царстве Российском, и вызубрить наизусть.
  Надо сказать, царь Иван Васильевич производил неизгладимое впечатление: высокий статный молодой человек, с волевым красивым лицом, украшенным бородкой и усами. Помню реконструкцию внешности Ивана VI, выполненную Михаилом Михайловичем Герасимовым, сделанный им скульптурный портрет полностью совпадает с тем что я вижу, разумеется, учитывая возрастные изменения, которые ещё будут. Цвет глаз из-за расстояния я не разглядел. Волосы тёмные. На голове знаменитая шапка Мономаха, одет в тяжёлую одежду, вышитую золотом и осыпанную драгоценными камнями так, что ткани под вышивкой видно не было. Несколько рассеянно царь оглядывал площадь, и когда его взгляд скользнул по моему лицу, я понял, что царь запомнил и меня. Есть на свете такие люди, обладающие почти сверхъестественной памятью на лица и имена, и Иван Васильевич один из них.
  Потом торжественно вынесли тяжелое кресло с высокой резной спинкой, и царь опустился на него. Началась церемония вручения подарков. Для меня стало удивительным открытием, что подарки сначала вручали первейшие вельможи Руси, потом только послы важнейших держав: Османской империи, Священной римской империи, Персии... Потом снова пошли русские вельможи, а только потом всякая европейская мелочь. Подносили оружие, ларцы с драгоценностями, ткани и одежды, коней, сбрую, книги... Царь улыбался, кивал, иногда задавал какие-то вопросы дарителям. В это время меня нашел служка. Когда дошла очередь до князя Гундорова, он выступил вперёд и стал представлять царю подарки:
  - А вот эту сабельку отковали мои кузнецы из железа добытого в Северской Земле твоего царства. Если на то будет твоя воля, я о том отдельно доложу. А вот, великий государь, земное яблоко, или иначе глобус, на котором с необыкновенной точностью отображены все земли воды. И ты, великий государь, можешь одним взглядом обозреть все моря, реки, горы и державы. А вот земные чертежи, или карты на которых те земли отображены по отдельности.
  - И кто выполнил сие диво?
  - Карты и глобус начертал присутствующий здесь твой служилый человек, географ Александр Евгеньев сын Белов. Он немец знатного рода, изъявивший желание служить тебе, великий государь. Сейчас он перешел в истинную веру и подвизается при мне. А шар для глобуса изготовил мой мастер Епифашка Рябой, о том имеется табличка на подставке.
  В течении этой речи царь внимательно смотрел на меня. Я, помня указания князя, низко поклонился и опустился на колени.
  - Вставай, Александр Евгеньевич - сказал царь - будет время, я тебя выслушаю.
  - Государь-батюшка нашего немца вичом пожаловал! - потрясенно ахнул кто-то из ближников Гундорова, до сих пор не замечавших меня.
   Потом был торжественный обед, на котором меня посадили уже значительно ближе к главному столу. Карьерный рост в самом явном виде, понимаешь. Я оглядел богато украшенный стол, и тут мне припомнился 'Картёжник' Логинова, и сетования Олега Казина на трудность поиска съедобного среди обилия пищи на приёме в честь инаугурации Вохи. Не то чтобы потчевали чем-то нехорошим - тысячу раз нет! - но отличные продукты приготовлены настолько непривычно, что я кроме дичины, хлеба и вина ничего и не ел. А что? В дальнейшем придётся привыкать. Деваться-то мне и некуда, разве что для себя готовить по привычным мне рецептам. Но где взять специи? Здесь они имеются, но стоят просто немилосердно. Хотя вчера на рынке у торговца пряностями я купил с десяток зёрен горчицы, буду разводить. В моё время горчицу сеют в качестве сидерата, авось и эта вырастет.
  
   От рукописи географического трактата меня оторвал молоденький слуга князя:
  - Александр Евгеньевич, князь Давыд к себе призывает, поспеши.
  - Иду, скажи князю, тотчас буду.
  Слуга убежал, а я отложив карандаш, сложил бумаги в сундук, одел кафтан, шапку и двинулся к князю. Это близко, только через двор перейти. Вот так, успехи мои неоспоримы. Все меня теперь по имени-отчеству величают. Эх, как бы не споткнуться!
  - Моё почтение, князь Давыд Васильевич! - поприветствовал я князя, сидящего под иконами в 'малой горенке', как он называл свой кабинет. Обстановка горенки довольно аскетичная для князя: стены обиты голубой тканью, кроме икон на стенах почти никаких украшений, только прямой меч с богато украшенной рукояткой, судя по виду весьма старинный, такой же древний щит и полукруглый шлем, украшенный только несколькими потемневшими серебряными пластинами с почти неразличимым рисунком.
  - Входи, Александр Евгеньевич, присаживайся, я тебя обрадую. - он оглянулся на оружие, которое я разглядывал, и пояснил - это, пожалуй, самая главная драгоценность моего рода: это оружие, как гласит наше семейное предание, принадлежало самому Рюрику. Уж не знаю, о том предание ничего не говорит, сам ли Рюрик его в бою использовал, но думаю, что сам.
  Я с уважением разглядывал раритеты. Даже если оружие и не рюриково, древность их несомненна.
  - Слушаю, Давыд Васильевич - присаживаясь на скамейку сказал я.
  - Гонец только что был от великого государя. Ждёт он нас с тобой завтра, после заутреней молитвы. Готовься, будешь на государевы вопросы отвечать.
  - Давыд Васильевич, разреши внести предложение!
  - Для того тебя и вызвал, говори.
  - Пока был я на приеме в честь царёва тезоименитства, сочинил песню для великого государя. Изволишь послушать?
  - Отчего бы и нет? Сам будешь петь или Петю своего позовёшь?
  - Конечно Петю. У него голос куда красивее моего.
  - Как скажешь. Эй там! - повысив голос сказал князь.
  - Чего изволишь, княже? - тотчас же вошел в дверь воин.
  - Пошли кого ни то, пусть Петя-певун споро ко мне бежит.
  Воин кивнул и вышел, а через пару минут запыхавшийся Петя предстал перед нами.
  - Чего изволишь князь Давыд Васильевич? - кланяясь князю в пояс спросил он.
  - Ну-ка Петя, успокой дыхание и спой новую песню, что тебя Александр Евгеньевич научил.
  Петя успокоился, картинно встал и затянул:
  
  Боже, Царя храни
  Сильный, державный,
  Царствуй на славу нам,
  Царствуй на страх врагам,
  Царь православный.
  Боже, Царя храни!
  
   Из этой песни я помнил только мелодию и первый куплет, который звучал в фильме 'Неуловимые мстители'. Но разве трудно сочинить остальные куплеты? Вот я и сочинил с десяток, выбрал из них шесть, да и обучил Петю.
  - Отменно! - заявил князь - иди Петя к ключнику, скажешь от меня, чтобы он тебя достойно одел, завтра пойдешь с нами к великому государю. Ступай!
  
   В Кремль мы выдвинулись солидным отрядом. Десяток к воинов охранял возок, а в нём князя Давыда Васильевича, меня и тубус с картой. Петя ехал на запятках, видно пускать его в возок было не по чину. Ехали молча. Князь Давыд о чём-то напряженно думал, а я глядел на Москву.
  Да, дух Москвы, там, в будущем, сохранился. Великий города, средоточие великих замыслов, а поверх, словно почти непрозрачная вуаль, скрывающая лицо, видна суета ловких людишек, сумятица, грязь и запахи.
   Я учился и долгое время жил в Ленинграде, и ещё какое-то время жил в Москве, и однажды ясно понял, что Москва и Питер, это собственно, одно и то же. Не старая и новая столицы, а...наверное уместен такой образ: Москва и Питер подобны правому и левому желудочку сердца. Кто из них важнее? Кто может обойтись без другого?
   Охрана осталась за воротами Кремля, возок оставили в одном из многочисленных внутренних двориков, а нас троих дворцовый слуга и дворцовый же охранник повели через боковую дверцу, по коридорам и переходам, к дверям в небольшой зал.
  - Что в чехле? - указав на тубус спросил слуга.
  - Там находится карта, которую я доставил по повелению великого государя - ответил князь - Александр Евгеньевич, предъяви сказанное.
  Я открыл тубус, вытащил и развернул карту, отвернув лицевую часть от посторонних.
  - А что изображено? - проявил любопытство слуга.
  - То секрет государев - обрезал князь.
  Всё правильно. Ограничение круга секретоносителей резко повышает безопасность государства, этому нас в армии учили.
  Петя остался в коридоре, а мы с князем Давыдом вошли туда, где нас должен был принять величайший из русских царей. Помещение можно было бы назвать рабочим кабинетом, кабы не отсутствие совершенно необходимой для кабинета мебели: шкафов, стеллажей, стульев, а ещё лучше, кресел. Ну и письменного стола, конечно же. А был довольно обширный стол, стоящий посредине, а на нём подставка со свинцовыми карандашами, несколько закрытых чернильниц и связка очиненных перьев. Вдоль стен стояли лавки, а в красном углу, под иконами, складное походное кресло. Справа от него красовался наш глобус.
  Ба, да это же типичная комната для оперативных совещаний! Значит у царя Ивана имеется некий прообраз Генерального штаба. Это хорошо, значит горизонт планирования в нашей державе довольно обширен. А если ещё они не брезгают советами... Впрочем, последнее вряд ли.
  Открылась дверь напротив, и в зал вошли трое: в центре шел царь Иван Васильевич, слева глава Разрядного приказа Иван Григорьевич Выродков, а справа роскошно одетый юноша с красивым, надменным лицом. Мы с князем Давыдом встали на колени, и князь Давыд шепнул мне:
  - Выродкова ты знаешь, а второй человек, это царёв ближник князь Андрей Михайлович Курбский.
  Мне чуть не поплохело. Вот так, без подготовки, видеть на расстоянии вытянутой руки легендарного Иуду, это сильно.
  - Много лет здравствовать и благоденствовать тебе, и твоей державе, великий государь! - сказал князь Давыд. Я тоже произнёс приветствие.
  - Рад вас видеть, вставайте будем говорить. - звучным голосом сказал царь - Князя Давыда я знаю и ценю давно, а вот о тебе, Александр Евгеньевич, хочу узнать подробнее.
  Князь Давыд от царской похвалы расцвёл, а я откашлявшись задал осторожный вопрос:
  - Что именно ты хочешь услышать, великий государь?
  - Скажи кто ты, откуда, где воспитывался, учился, почему решил прийти ко мне на службу.
  - К сожалению, великий государь, многие вещи о себе я могу сказать только с чужих слов, а их я тебе передам без утайки.
  - Говори и ничего не бойся - поощрил меня царь.
  - Рождён я в немецких землях, и являюсь младшим сыном незначительной ветви могучего рода, получившим в наследство лишь имя. Воспитание и образование я получил домашнее, но при этом весьма основательное, поскольку моим образованием занимался Лотар Штайн, человек невероятно образованный и много знающий. Около года назад, после смерти батюшки, а матушка умерла ещё раньше, братья поделили отцовское имение, а меня выгнали. Чтобы содержать себя, мне пришлось искать службу. Я обращался к польскому крулю, но получил отказ. Такой же отказ я получил при дворе Великого князя Литовского. Пришлось наниматься к Скурдо-Осокину, назначенному послом в Бухару. Когда посольство двигалось по Дикому Полю, я получил приказ посла доставить письмо и подарок ногайскому мурзе, с которым у посла была условлена встреча. Однако встреча не состоялась, так как на мой маленький отряд, состоявший из меня, Лотара Штайна и трёх литовских воинов, по виду сущих смердов, едва научившихся держать в руках саблю, напали воровские черкасы. Нападение было неожиданным, я получил удар по голове и в бессознательном состоянии был пленён, Лотар получил ранение в бедро и тоже был оглушен, а воинов черкасы просто убили. Нам повезло, что в это время в Дикое Поле, на разведку вышел отряд князя Сергея Юрьевича Мерзликина, который спас меня и Лотара. К несчастью, у Лотара началась гангрена, иначе именуемая антоновым огнём, от которого он впоследствии скончался. Кстати сказать, Лотар обратился в истинную веру, и по крещении получил имя Устин Себя я помню с момента, когда меня освободил князь Мерзликин, а всё что раньше я совершенно не помню. Устин Штайн высказал очень обоснованное предположение, что затевая нечто незаконное, проклятый Скурдо-Осокин отравил меня, чтобы сам факт письма мурзе остался тайной. Но Божьим чудом я остался жив, хотя и потерял память о собственном прошлом. Однако знания, полученные при обучении, у меня сохранились в полном объёме.
  - Разные случаются чудеса на Божьем свете. - задумчиво сказал царь и обратился к Выродкову:
  - Что скажешь, глава Разрядного приказа?
  - Ну что сказать, великий государь... Сразу после получения письма Рыльского наместника о человеке с необычными знаниями, пришедшем на твою службу, я дал указания проверить сведения о сем человеке.
  - И каков результат?
  - Рассказ подтверждается письмами доверенных людей из Прусской земли, Польши и Литвы. Приметы названные в этих письмах, полностью совпадают. Я говорил с несколькими лекарями, они подтверждают возможность подобной потери памяти, и выражают надежду память может восстановиться. Святой старец Мирон, что живёт в Спасском монастыре, также говорит, что подобное, хотя и очень редко, всё же возможно.
  - Ну что же, Александр Евгеньевич, - потер руки царь - теперь поговорим о некой секретной карте, которую обещался принести князь Давыд Васильевич. Принёс ли обещанное, князь?
  - Принёс, великий государь.
  Я открыл тубус и расстелил карту на столе и все с интересом стали её разглядывать.
  - Похожа на те карты, что ты, князь Давыд, мне преподнёс, но вижу я много значков, которых раньше не встречал.
  - Взгляни на легенду, великий государь. - порекомендовал князь, указывая на табличку условных знаков внизу карты.
  - Да! И правда, в легенде они обозначены и расписаны. Скажи-ка, князь, что есть никель? Это же имя мелкого беса...
  - Если позволишь, великий государь, я отвечу - выступил я вперёд.
  - Говори.
  - Никель есть металл, серебристо-белого цвета. Если его добавлять в железо, сплав будет много крепче и гибче. А ещё можно покрывать им изделия, например панцири, от этого они станут красивыми и не будут ржаветь.
  - И ты сможешь получить никель?
  - Нет, великий государь. Сейчас этого никто не сможет. Но следует поставить задачу алхимикам, чтобы они не маялись глупостью с философским камнем, а нашли способ получения никеля.
  - Тогда откуда ты знаешь о свойствах сего металла?
  - От Устина Штайна. Его знания просто поражали воображение, и он успел передать мне лишь самую малость.
  - А вот значок хром. Что сие?
  - Тоже металл, и его тоже ещё не научились получать.
  - И что ты прикажешь делать с картой указывающей на металлы, которых никто не умеет получить? - подал голос Курбский.
  Царь с интересом наблюдал, как я отреагирую.
  - Приказывать никому из присутствующих я права не имею, потому что двое весьма высокородны, а над одним из находящихся здесь и вовсе лишь сам господь бог властен. - я поклонился царю, заметив, что ему мой ответ понравился. Сословное общество, тудыть ему в печень! - но кроме металлов, которые мы ещё не умеем получать, есть те, которые умеем, но на Руси их не добывают. Например медь. Вот погляди, великий государь - нарочито игнорируя Курбского я обратился прямо к царю - вот здесь, в Кореле есть доступное месторождение, и не очень далеко.
   Начали так и сяк прикидывать возможности государства по добыче предъявленных полезных ископаемых. Меряли линейками, шагали по карте циркулями, черкали на бумажках расчёты...
  - И всё-таки, Александр Евгеньевич, что делать с картой, если замысел взять в размахе моей державы?
  - Я могу лишь высказать мысль, а решать лишь тебе, великий государь.
  - Говори.
  - Я бы предложил создать ещё один приказ, Горных дел или Горнозаводской, который бы ведал добычей полезных ископаемых и их переработкой в металлы и всё остальное, что из глубин земли можно добыть. И назначить главой этого приказа надёжного, умного и распорядительного человека, доказавшего лично тебе, великий государь свою преданность. При этом человек должен разбираться в людях, чтобы ставить каждого на своё место, и не чураться новин, а наоборот, внедряя их.
  - Понял я на кого ты намекаешь. Что же, муж сей более чем достоин, а значит быть посему: князь Гундоров Давыд Васильевич! - взволнованный князь вытянулся в струнку - повелеваю тебе написать челобитную с обоснованием нужности Горнозаводского приказа. Ежели я увижу, что ты справился с этой первой задачей, то быть тебе по знатности и заслугам, и как главе приказа, думным боярином.
  Князь рухнул на колени, изливаясь благодарностями. Да. Сейчас в том нет унижения: какие времена, таков и этикет.
  - Есть ли ещё вопросы? - поинтересовался царь.
  - Если позволишь, великий государь, - князя просто распирал восторг - преподнести тебе ещё один подарок.
  - Что это?
  - На твоём тезоименитстве Александр Евгеньевич песню сочинил, обучил ей своего слугу, а я приказал тому слуге следовать за нами к тебе. Разреши представить?
  - Дозволяю.
   Царь уселся в кресло, Курбский и Выродков сели на лавку справа, а князь Давыд и я слева от государя. Вошедший Петя, при виде царя рухнул на колени, лбом уперевшись в пол. Было видно, что его бьёт крупная дрожь.
  - Не бойся, добрый человек - ласково сказал царь - Правду ли сказал князь Гундоров, что ты хорошо поёшь?
  - Я стараюсь, царь-батюшка - откашлявшись подал голос Петя.
  - А многим ли песням тебя научил твой хозяин?
  - Как бы не две дюжины, царь-батюшка.
  - Последняя их них тебе понравилась ли?
  - Понравилась, царь-батюшка.
  - Споёшь ли ты мне её?
  - Спою, царь-батюшка.
  - Ну так пой - ласково попросил царь.
  И Петя запел. Вот ведь талант у человека! Голосом он владел прекрасно, поэтому не оглушал, хотя чувствуется что мог бы и оглушить, не подавлял, заполнил собой пространство.
  - Да, ты прекрасный певец - сказал царь - И песня хорошая, мне по душе. Теперь спой ещё, из тех песен, что тебе самому больше всех нравятся.
  Петя глубоко поклонился и запел 'Издалека долго течёт река Волга', потом 'Эх дороги', а потом 'Колечко', единственную песню из репертуара группы 'Иванушки интернешнл', которую я запомнил.
  - А что, Александр Евгеньевич, - обратился ко мну государь - отпустишь ли ты ко мне своего человека? Уж очень его песни мне по душе.
  Я встал и поклонился прижимая руку к сердцу:
  - Великий государь! Петя свободный человек и волен в своих поступках. Ежели ты его призываешь, то я не сомневаюсь, что он с готовностью пойдёт тебе служить. Я же буду только рад за него.
  - А ты Петя что скажешь?
  - Царь-батюшка, я и мечтать не мог о таком счастье. - Петя встал на колени и коснулся лбом пола - Только я не один. Теперь я женатый человек.
  - Что же, и жена твоя будет при месте.
  Князь Гундоров откашлялся:
  - И тут ты не прогадал, великий государь. Ольга, жена Пети, тоже знатная певунья. Поёт так, что сердце заходится.
   Царь покивал головой и произнёс:
  - Ну что же, теперь изъявлю свою волю.
  Все встали в ряд перед царём, сидящим в кресле. В дверь, повинуясь знаку государя, вошел дьячок с книгой и пером в руках.
  - Князь Гундоров Давыд Васильевич, за верную службу, за усердие и за дальновидность жалую тебе право срочного, внеочередного доклада царю. Также жалую пятьсот четей угожей земли рядом с твоей вотчиной и триста рублей денег.
  Князь переломился в поясе.
  - Белова Александра Евгеньевича жалую сыном боярским. Думаю впрочем, что ещё подрастёт. Кроме того жалую поместье... А вот где бы ты пожелал поместье?
  - Если на то будет твоя воля, то рядом с заводами, которые будут строиться, если опять же, на то будет твоя царская воля, на реке Псёл или реке Ольшанке.
  - Это же Дикое Поле? - удивился Иван Васильевич.
  - Думаю я, великий государь, что коль ты обратил своё внимание на эти земли, то недолго им оставаться беззащитными. А в будущем той земле цены не будет, настолько она плодородная.
  - Да будет так: сыну боярскому Белову Александру Евгеньевичу жалую вотчину в пятьсот четей на реке Ольшанке, на месте по его выбору. Также жалую ему двести пятьдесят рублей денег.
  Щедрое пожалование. Впрочем, и получил царь совсем не мало.
  - А тебя. Петя, беру на службу певцом, с окладом приказного дьячка, платьем, и хлебным коштом.
  Ой, а чего это князь Курбский так кривится? Зависть дурное чувство, а зависть к нижестоящему вообще мерзость непростительная.
   На этом аудиенция закончилась и мы двинулись восвояси. Молча дошли до возка, молча сели и поехали. Князь Давыд напряженно о чём-то размышлял, а я был тому только рад, поскольку на меня навалилась жуткая апатия. Встреча с царём кончилась для меня прекрасным результатом, а могло бы быть наоборот.
  Совсем-совсем наоборот.
  - Пойдём ко мне - сказал князь, когда мы въехали на его подворье - Поговорить надо. Ну и дай последние указания своему человеку - кивнув на подошедшего Петю добавил князь.
  - Благодарю тебя за службу, Петя, теперь ты уходишь служить неизмеримо более высокому господину. Ступай теперь к себе, извести свою Ольгу о новом месте службы, пусть порадуется.
  - Благодарствуйте князь-батюшка, благодарствуйте барин. - низко поклонился Петя - На счастье ты, Александр Евгеньевич, встретился на моём пути. Вон сколько счастья привалило: и Олю по твоему слову обрёл, и на царёву службу твоим словом и княжьим ручательством попал. Благослови вас боже, господа мои!
  - И тебе благополучия, Петя - сказал князь и добавил шутливо - смотри там при царской особе не возгордись, нас не забудь. Там глядишь, и сам нам ручательство давать будешь. Ну, ступай, Петя.
  Молча мы поднялись в кабинет князя.
  - Егорий, загляни ко мне! - на ходу скомандовал князь охраннику у дверей.
  - Слушаю!
  - Сейчас у меня будет серьёзный разговор, проследи, чтобы даже мышь к этой двери, ближе чем на пять шагов не приблизилась. Понял ли?
  - Не изволь сомневаться, княже.
  - Ну ступай, неси службу.
   Мы уселись за стол, на котором уже стоял кувшин вина, три кубка, яблоки и печенье.
  - Вот с чего я начну, Александр Евгеньевич... Очень мне интересно, отчего ты смотрел на князя Курбского как на чумную крысу?
  - Даже и не знаю, как ответить, князь Давыд Васильевич. Я сам того не помню, но Лотар, то есть Устин покойный, говорил, что князь Курбский жаден и нечист на руку. Через это его подкупили польские люди из инквизиции. И что он же сообщает тайные сведения о великом государе цесарцам и англичанам. Только сам понимаешь, никаких доказательств у меня нет, и публично я сие не оглашу, чтобы не быть обвинённым в поклёпе на такого высокого вельможу.
  - Эка оно завернулось! - ошарашенно произнёс князь - Ну что же, сообщу я эту новость главе Разрядного приказа, ему по должности в подобных делах разбираться. Что ещё знаешь?
  - Ещё слышал, что князья Шуйские спят и видят на себе царские бармы. И у Захарьиных-Юрьевых есть нездоровые мысли, которые они тщательно прячут, но их доброжелатели в Польше и Англии знают их мысли. Но ещё раз повторю: слышал я всё это от Устина, а доказательств нет никаких.
  - Шуйские, значит... Да, серьёзные дела. На том пока ладно, держи тайну глубоко в себе, а я кого надо извещу.
  Князь отхлебнул вина.
  - Давай теперь поговорим о наших делах. Сразу хочу вынести тебе, друг мой Александр, сердечную благодарность. Тебя мне сам бог послал. Мог ли я мечтать о том что стану думным боярином? А вот благодаря тебе, да с божьей помощью, стану. А теперь обсудим с тобой челобитную, что я должен подать великому государю.
  - Если позволишь, князь Давыд Васильевич, то я составлю черновик челобитной, а ты опытной рукой поправишь и украсишь нужными красивыми словами.
  - Добро, так и сделаем. Но это ещё не всё. Далеко не всё. Чтобы чем-то заниматься, надо дело знать, а я, грешным делом, о горном деле лишь от тебя узнал.
  - Чем я могу помочь?
  - Не откажешься стать первым дьяком Горнозаводского приказа, товарищем начальника?
  - Смертным грехом было бы с моей стороны отказать тебе, князь Давыд Васильевич.
  - Ну и слава богу.
  - Однако, князь Давыд Васильевич, у меня будет несколько условий.
  - Слушаю
  - Во-первых, требуется чтобы дьяки и подьячие приказа обязательно обучались географии и арабской цифири.
  - Да, география оказалась очень полезной. А арабская цифирь очень удобной.
  - Второе: дьяки должны учиться у лучших мастеров науке по направлению, которое будут надзирать.
  - Тоже разумно.
  - Третье. При всех рудниках и заводах, которые будут строиться, открыть школы. В них в утреннее время будут обучать детей письму, арифметике и основам ремесла, которые пригодятся на заводе. А вечером там смогут учиться желающие из числа работников тех рудников и заводов.
  - Захотят ли они учиться?
  - Это их дело. Умные придут, а дураки нам не надобны.
  - А что попросишь для себя?
  - Для себя я попрошу некоторую свободу рук во внеслужебное время.
  - Объяснись.
  - Хочу, чтобы у меня была возможность в свободное от службы время, на базе заводов, воплощать некоторые свои задумки. Труд мастеров и материалы я буду оплачивать.
  - Что тебе это даст?
  - Тут такие дела... Есть у меня некоторые задумки, и если они получатся, я стану действительно богатым человеком.
  - Х-хе! У тебя, да не получится? Вот что, Александр, сделаем так: расходы по твоим задумкам я беру на себя, а когда дело дойдёт до продаж, то барыши будем делить исполу. Что думаешь?
  - А согласен.
  Чего тут кочевряжиться? Лучшего покровителя мне не найти, и так тянет за собой на вершины власти. Не сорваться бы только.
  - И ещё вот что... Тут двое парнишек подрастают, не чужие они мне. Возьмёшь их себе в обучение? Только тишком.
  - Ну что, давай, князь Давыд Васильевич, сразу пятерых соберём, посмышлёней, я отбор лучших проведу, всё будет выглядеть солидно. И разговоров лишних не будет, и обученные люди вовсе не лишние.
  - И ведь верно! Сколько тебе надо времени для черновика челобитной?
  - Два дня самое малое. Очень о многом надо подумать, многое взвесить, посчитать, прикинуть...
  
  Задумчивый и рассеянный вернулся я в свою комнату. Упал на кровать, собирая в голове перепутавшиеся мысли, и уже стал задрёмывать, когда в дверь постучали.
  - Входите!
  Вошел здоровенный воин, из послужильцев князя:
  - Александр Евгеньевич, князь срочно тебя зовёт, дело безотлагательное.
  - Веди.
  Воин впереди, а я сзади, скорым шагом двинулись к терему князя, но свернули не к крыльцу, а в неприметную дверку, ведущую вниз. Подвал оказался весьма глубок, не меньше четырёх метров от поверхности. Кирпичные стены аркой переходили в черёхсводчатый потолок, пол вымощен плитняком, окон нет, свет имеется только от двух масляных ламп. 'Надо керосиновые изобретать' - подумалось мне.
  - Не даю я тебе отдохнуть, Александр Евгеньевич - сразу в дверях встретил меня голос князя.
  Кроме него в помещении находилось ещё трое: высокого роста воин с обнаженным кинжалом ближе к дальней стенке, среднего роста мужчина в кожаном фартуке поверх одежды, со здоровенными клещами в руках, и голый, не считая платка на шее небольшого мужичка, с торчащей из спины чуть выше пояса короткой стрелы. Вокруг стрелы было густо намазано какой-то мазью, так что кровь не текла.
  - Тут видишь какое дело: только ты пошел к себе, Антон увидел, как из твоего окна вылез этот злодей и полез на крышу. Антон взял самострел, да и снял его со стены. Мы его уже разговорили, послушай и ты, что он скажет.
  Я смотрел на распяленное по полу тело: руки и ноги мужичка были привязаны к кольцам в полу. Такие же кольца были и в стенах на разной высоте, а с потолка свисала цепь. В углу стояла холодная сейчас жаровня, а рядом с ней накрытый мешковиной стол. Мешковина слегка оттопыривалась, видно что-то под ней лежало. Ясное дело, мы находились в пыточной. Впрочем, неприятных запахов в помещении не было, оно явно хорошо вентилировалось, хотя на первый взгляд, отдушин не видно.
  - Ну, гадёныш, повтори что ты должен был сделать. - сказал князь, слегка пнув мужичка в лицо.
  - Я должен был смазать ядом походную посуду выкреста немчика Белова.
  - Успел?
  - Нет, он быстрее пришел, пришлось уходить. - мужичок говорил с характерным 'пшекающим' польским акцентом - А при отходе меня и подстрелили.
  - Кто приказал?
  - Отец Кшиштоф
  - Зачем?
  - Он получил от московитского вельможи сведения, что сей выкрест весьма опасен.
  - Что это за вельможа?
  - То знает только отец Кшиштоф.
  -Понял? - повернулся ко мне князь - Пойдём, мои люди его ещё поспрашивают, за государевыми людьми уже посланы, может они и успеют и злодей не издохнет до их прихода. А всё что касается тебя, ты услышал.
   В просторной трапезной мы выпили по паре кубков густого вина, пожевали какое-то мясо. Впрочем, я не почувствовал вкуса ни вина, ни мяса. Твою же мать пятнадцать раз! Отныне и навсегда есть и пить буду только из посуды, которую на моих глазах вымыли с мылом. Мы поговорили с князем о то и о сём, и я пошел к себе. Утром, ещё солнце едва взошло, меня позвали на помойку подворья. Там уже была выкопана яма, в неё, уже при мне, скинули труп поляка с вбитым в грудь немаленьким деревянным колом, сверху засыпали извёсткой, бросили пару горстей крупной соли, да и забросали могилу землёй.
  - Жаль. - сказал князь - Жаль, что пшек издох раньше, чем мы узнали от него всё. Ну да ладно, паскуду псевдосвященника Кшиштофа государевы люди уже взяли, никуда не денется, всё расскажет.
  Мне тоже было очень жаль. Жаль, что ниточка под угрозой обрыва.
  
  

Глава пятая

  которая начинается воспоминаниями, а заканчивается прогнозами
  
   Мороз и солнце; день чудесный! Я стою на берегу Псёла и наблюдаю за тренировкой хоккеистов. На двух катках, расчищенных прямо на льду реки гоняют шайбу непримиримые соперники: 'Гномы' и 'Молот', составленные соответственно из молодых рудокопов и заводских мастеровых. Их общий соперник, 'Заслон' сегодня отсутствует: все воины, кроме караульного наряда ушли в рейд, как они говорят: 'душить черкасов'. И то сказать, воины черкасов ненавидят люто, потому что когда наши ловят черкасов, то просто убивают, а черкасы наших продают туркам на галеры.
  А на льду 'Заслон' показал себя настолько хорошо, что против них имеет шанс только сборная команда. Правила игры подсказал я, и вышло довольно случайно: сначала попросил кузнецов отковать мне коньки. Получилась неплохая копия 'Снегурочки', памятной мне ещё с детства, их я вместе со старыми сапогами отдал сапожнику, и он закрепил их намертво. Начал я кататься на расчищенном катке, и, во время своего очередного приезда в Обоянь, на меня пришел полюбоваться новый наместник, Аксаков, Леонтий Иванович. Самому ему кататься невместно, но он тут же заказал коньки для своих сыновей и телохранителей. Глядя уже на них, коньками стали обзаводиться воины, а там и мастеровые встали на коньки. А я заказал и отослал в подарок его супруге, Марии Ивановне финские сани, с удобным креслом. Надо сказать, мы с боярыней теперь большие друзья. Она любительница послушать песни и спеть самой, а я периодически подкидываю ей новые песни. Особенно ей полюбилась 'Катюша', и в исполнении боярыни с её девушками, песня звучит просто замечательно, тем более, что боярыня потихоньку собирает оркестр. Жаль, что до сих пор не изобрели аккордеона, впрочем, это инструмент очень сложный, и я, когда наконец начнут варить пружинную сталь стабильного качества, так-таки изобрету пищик, да и озадачу мастера Епифана Рябого сделать первую в Рыльске гармошку. Если всё удастся, то мы с ним и с князем Гундоровым немало денежек поднимем.
  Да, что-то я постоянно отвлекаюсь, чуть не пропустил момент, когда 'Молот' заколотил 'Гномам' вторую безответную шайбу. Шайбу, ага! Поначалу мы тут использовали отрезок брёвнышка, но он, зараза, колется. Тогда кто-то из 'Молотовцев' оковал деревянную шайбу полосой железа. Я пытался протестовать, но куда там! Мне меня же и процитировали: 'Трус не играет в хакей'. Так что канадское слово стало русским, не дожидаясь создания той самой Канады.
  А видели бы вы, какие катания устраивают по вечерам! Под музыку, с песнями, в лучших нарядах. Опять же, с моей подачи, зародилось что-то вроде фигурного катания. Правда, в зимней одежде, и максимальный контакт - это подержаться за ручки или приобнять за плечико. Особенно молодёжь любит поздние вечера, когда танцующую пару на катке освещает прожектор. Прожектор, конечно слабенький, мощностью в одну керосиновую лампу. Отражатель отчеканен из листа железа, и его перед каждым субботним-воскресным катанием полируют прожектористы. Должность эта выборная, очень почётная: прожекторист стоит на небольшой вышке и как стемнеет освещает катающиеся пары. А на вышку, так уж повелось, стремятся попасть самые симпатичные девушки, для них даже построена удобная пологая лестница. Несимпатичные тоже стремятся, но у них меньше шансов, так что в прожектористы стремятся самые перспективные парни нашего городка.
  Городок, как и в прошлом, назван Обоянью, и построен на месте неоднократно нами возведённых и уничтоженных врагами укреплений. Теперь ни у татар, ни у их прихвостней шансов нет. В мощной крепостице, пока что деревянной, базируется целый полк, более восьмисот воинов. Командует ими князь Мерзликин, продавленный на эту должность князем Гундоровым. А конкуренция была знатная: своих людей двигали Шуйские, Вяземские, и даже дядя царицы, Михаил Юрьевич, тоже прикладывал свой ядовитый язык. Победило знание местных условий и участие Сергея Юрьевича в открытии месторождения. А для царского спокойствия, в Обояни основали первый в России Особый Отдел Разрядного приказа. Командовать контрразведчиками приехал дьяк из Пскова, отличившийся там раскрытием заговора с целью бегства в Литву, пяти боярских семейств. Мы с ним поладили, и даже дружим, ну, насколько это вообще возможно дружить с гэбистом.
  А вчера пришла весть о взятии Казани войском Ивана Васильевича. Оказывается, глава Разрядного приказа придумал хитрый ход: разобрали с десяток острогов по Волге, Тверце, Мологе и Оке, сплавили их к Казани, и, прикрываясь не слишком значительным войском, вышедшим к столице ханства, за каких-то три недели возвели крепость Свияжск. А потом подошли основные силы. Казань была обложена, и царь предложил Сафа-Гирею либо покинуть Казань вместе с желающими, с личным оружием и третью казны, либо поступить на службу русскому царю. Сафа-Гирей отказался, и в городе вспыхнуло восстание. За день и ночь восставшие практически вырезали противников вхождения в русское царство, и Казань открыла ворота. Сафа-Гирей, надо отдать должное его личной храбрости, дрался до последнего, но израненный упал и истёк кровью. Ему просто не успели оказать помощь, всё-таки при ранении подмышечной артерии, кровь уходит слишком быстро.
  Так что весь казанский поход, не считая подготовительных мероприятий занял что-то около четырёх месяцев, и царь лично присутствовал в войсках не более месяца.
  Я, прибыв в Обоянь в начале сентября, успел очень многое: возведены три кирпичных завода, один из которых ориентирован на изготовление огнеупорного кирпича. Началось строительство двух домен. Точнее, строятся фундаменты под них. Я решил делать фундаменты 'на вырост'. Сначала на этом основании построят небольшие, а потом, глядишь, и возведём громадину метров на десять в высоту. Но до этого чуда нам ещё расти много лет. И угольного кокса пока на производим: коксовую батарею даже не проектировали. Пока что алхимики колдуют над бурым углем, на десятке малых экспериментальных установок. Получается неважно, но время пока есть. А пока на заводе работают домницы для получения кричного железа и две пятиметровые домны для чугуна. Лес, по моему совету, князь Мерзликин рубить запретил, древесный уголь получаем из Литвы, везут нам его с Днепра по Псёлу.
  И ещё осенью, в середине ноября, пожаловали по нашу душу татары, причём, солидным по здешним меркам составом. Мы их встретили, да хорошо так, никто не ушел не отмеченным. О набеге наместник и князь Мерзликин узнали заранее, сработала разведка. Да сами татары и продали сведения, такой уж они народ. Я предложил наместнику сделать тачанки с картечницами, для чего взяли самые лёгкие из имеющихся пушек и установили на повозки на поворотные станки. При этом пушку для стрельбы следовало повернуть направо или налево по ходу, а с противоположной стороны опустить упор, чтобы отдача не перевернула повозку. Боезапас состоял из заранее отмеренного заряда и картечи, заранее плотно упакованной в мешок. Таким образом пушки, а оказалось их ни много ни мало, пятнадцать штук, двигались на двуконных повозках в составе конного подразделения.
  Татары подошли к Обояни и начали обстреливать город зажигательными стрелами, но эффекта это не дало: князь Сергей Юрьевич заранее распорядился сделать на чердаках запас воды, и при обстреле поливать крыши водой. Помогло.
  Я тоже поразвлекся: взял три своих ружья с колесцовыми механизмами, купленные в Москве перед отъездом, и устроился в одной из башен. Мой новый слуга, Ероха, заряжал ружья, а я отстреливал татар, приблизившихся на дистанцию выстрела. Стреляю я недурно, не чемпион, конечно, но сорок пять из пятидесяти выбиваю. Так что брал у Ерохи заряженное ружьё, упирал сошки в бруствер, да и выцеливал очередного кандидата на встречу с аллахом. Потом отдавал Ерохе разряженное оружие и брал следующее. Когда десятый татарин вывалился из седла, остальные стали держать дистанцию, а тут и наша кавалерийская засада подоспела, да эффектно-то как! Сначала из-за леса выехали шесть тачанок, и приблизившись к оторопевшим от наглости татарам врезали по ним картечным залпом. После него из леса, там, где был тайно и заранее сделан проход для конников, вывалилась плотная масса наших бойцов. В первых рядах, наклонив копья мчались тяжёлые рыцари. За ними более легко вооружённые всадники. Пока конники приближались к татарам, пушкари с тачанок успели дать ещё один залп, а потом и кавалерия подоспела. Удар был страшен. Татары не сумели создать даже подобия строя, тем более, что самые знатные как раз и держались ближе к лесу, вот и попали сначала под картечный залп, а потом и таранный копейный удар. Татары метнулись вдоль Псёла, но там их встретила артиллерийская засада остальных тачанок и вторая группа куда легче вооружённых кавалеристов. Вот они-то поразвлеклись! Говорят, провожали татар чуть ли не до Ворсклы.
  Одних только коней захватили четыре тысячи. Мне, при дележе добычи, достались две, одна из которых даже была похожа на породистую. Ещё мне выдали татарскую саблю и четыре рубля с полтиной денег: по полтиннику за каждого застреленного татарина. Один, оказывается остался жив и удрал. Может его потом и прикончили, но мне он в зачёт не пошел. А кони достались за удачную идею с картечницами. Полтора рубля я честно отдал Ерохе, всё же он тоже немало потрудился.
  
  Князь Гундоров возглавил Горнозаводской приказ, но меня к себе пока не перетянул, тем более что я особо и не хочу в Москву. Там у него организационный период и мощная драка за каждое место в приказе. Знатнейшие лица государства бьются за своих протеже, так что в цене должности не только дьяка, но и дьячка. Но у Гундорова на руках шикарный козырь в виде царского указа, в котором чётко и ясно сказано, что подбор и расстановка кадров целиком и полностью в руках главы оного приказа. И что каждый сотрудник обязан пройти обучение и аттестацию, а продвижение по службе возможно только по результатам аттестаций, невзирая на происхождение и знатность. Тяжело ему там. Сейчас готовит восемь экспедиций на самые перспективные месторождения, которые будут разрабатывать государственные предприятия. Издан новый закон 'О недрах', в котором все без исключения полезные ископаемые объявлены собственностью Русской державы, и частник может их разрабатывать только в двух случаях: если он уже этим занимался до выхода закона, но с условием, что он честно платил налоги. И второй случай, если государство откажется от разработки месторождения ввиду его незначительности. Такой вот привет частному капиталу.
  
  С утра я совершил традиционный обход завода, переговорил с начальниками смен, и двинулся в заводоуправление на совещание.
  - Александр Евгеньевич, почти все уже собрались, только начальник химической лаборатории задерживается. - доложил мне секретарь.
  Секретарём у меня служит средний сын князя Мерзликина, причём об их родстве я узнал только придя к ним очередной раз в гости. Парень честно прошел испытания вместе с семью другими ребятами, и как лучший, пошел ко мне в секретари. Остальные отправились помощниками к начальникам цехов и лабораторий.
  - Видимо философский камень сварганили, не в курсе, Родион?
  - Скорее уж очередное мыло - усмехнулся секретарь.
  - Ну да ладно. Как прибудет, пусть без доклада сразу входит. Вопросов много, тянуть времени нет.
   Кабинет у меня просторный, у нём целых три окна, застекленных мутным стеклом, с жёлто-коричневым отливом. Зато это самые большие застеклённые окна на всей Руси, а может и в большей части Европы. Стекло это с нашего стекольного завода, но работает там только одна печь, и пока листовое стекло не производит, хотя заказов уже почти на семьсот рублей. Но мы денег не берём, ждём когда стекловары добьются нормального качества: в смысле, чтобы сквозь стекло было хорошо видно, и чтобы посторонним был только отлив, а не цвет стекла целиком. Сейчас печь варит стекло только на посуду для лабораторий. Со стекловаром получилось интересно: у князя Мерзликина был старый вой по имени Акакий Рожон, который в своё время попал в плен к татарам, и они продали его венецианцам. Шесть лет Акакий проработал на острове Мурано, но сумел убежать. Через Грецию добрался до Турции, нанялся матросом на торговый корабль, и когда тот пришел в Азов, благополучно с купеческим караваном вернулся оттуда домой. Акакий на Мурано участвовал в строительстве нескольких печей, работал подсобником при мастере, и даже сам выдувал несложные вещи. Сейчас Акакий отрабатывает технологию, загвоздка, как от утверждает, в очистке сырья.
   Поздоровавшись с присутствующими я прошел на своё место во главе стола и уселся в кресло.
  - Ну что, товарищи, начнём совещание?
  Гул подтверждения пролетел по кабинету.
  - Тогда, как всегда, прошу казначея обрисовать картину за последнюю неделю. С места, Ефим Иванович, и сиди, пожалуйста.
  Ефим Иванович Сороко-Ремизов, старый уже мужчина, ему за пятьдесят. Раньше был ключником у боярина Трубецкого, из северской ветви этой фамилии, а как стали у него силы иссякать, выгнал его дурак-боярин. Ефим Иванович мгновенно освоил арабскую цифирь, и теперь все выкладки делает исключительно ею. И метрическую систему он не только принял, но и добился от подчинённых чтобы они на службе пользовались только ей.
  - За неделю мы потратили на уголь и другое сырьё, а также на оплату разных материалов, список коих, коли потребуется, тут же представлю, сто восемьдесят шесть рублей и сорок три копейки. За это же время мы произвели чугунных и железных изделий на сумму пятьсот шестьдесят девять рублей и шестнадцать копеек. Заказов, которые мы в состоянии удовольствовать, набралось на шестьсот десять рублей. То есть, мы работаем с большой прибылью. Однако у нас есть возможность значительно увеличить государевы доходы тем, что мы всё же начнём производить листовое стекло на продажу.
  - Дрянное у нас пока стекло - возразил я.
  - Уж какое есть. А раз люди готовы платить немалые деньги за такое, пусть платят. Настаиваю, чтобы этот вопрос был вынесен на голосование правления, тем более что почти все здесь.
  - Как, товарищи, кто за производство стекла низкого качества, за которое готовы платить деньги?
  Руки подняли почти все.
  - Кто против?
  Руку, кроме меня поднял лишь начальник механической лаборатории Орлик Ильич Оспищев. Ну с ним ясно: известный перфекционист.
  - Принято большинством голосов. Ефим Иванович, тебе придётся озаботиться выделением потребных материалов и рабочих рук на это направление.
  - Э-э-э... Вот так, сколько считаю нужным?
  - Учитывая наши возможности, конечно.
  - Тогда Акакий завтра же начнёт строительство ещё четырёх печей.
  - А ты уверен, что такое количество продашь?
  - Саша, а ты знаешь на сколько рублей у нас заказов? - взрывается казначей.
  Несколько фамильярно, конечно, но этой золотой голове я многое прощаю.
  - На семьсот рублей, вроде.
  - А не хочешь, почти на две тысячи? Золотом.
  - Откуда столько?
  - Помнишь в том месяце были тут литвины, чугунные изделия торговали?
  - Помню.
  - Потом они почти час с улицы на твои окна любовались, у меня за сорок копеек серебром бракованный лист выторговали, а вот вчера заявились с эдаким заказом.
  - Понятно. Что там по расходам на лаборатории?
  - В эту бездонную бочку ушло без малого семьдесят три рубля. Ждём татарского каравана из Стамбула, должны привезти особо точные весы и прочие приборы и вещества, даже боюсь сказать в какую сумму это выльется.
  - Учёным лучше знать, что им нужно. Это всё?
  -Всё.
  Старик доволен. Каждой секундой своей новой работы он подтверждает ничтожество своего прежнего работодателя. Там он считал копейки, а тут счёт ведёт тысячам рублей.
  - Теперь прошу высказаться начальника рудника. Начинай, Сильвестр Григорьевич.
  Начальник рудника молод, ему чуть за двадцать. По виду типичный гопник: низкий лоб, выдающаяся челюсть, сломанный нос, длинные руки... А на деле умница редкостный, прекрасный руководитель и вообще чудесный человек.
  - Сейчас мы перестали отгружать руду, поскольку рудный склад на заводе заполнен. Добытую руду складируем под навесами, по бокам прикрываем фашинами. Когда ляжет снег, санями перевезём к заводу, это сбережёт нам много сил. Теперь о будущем. Как хочешь, Александр Евгеньевич, а с весны мы должны строить чугунную дорогу, о которой ты говорил. Трассу я уже проложил, мосты наметил, а также места под выемки. Вся трасса уложится в семь километров.
  - Добро. Смету работ согласуй с Ефимом Ивановичем, отливку рельсов согласуй с начальником литейного цеха.
  - Ясно.
  - Теперь своё слово скажет начальник литейного цеха.
  Тоже интересный мужчина. Сын боярский, опытный воин, красавец мужчина, в одночасье потерявший всё. В бою потерял ногу, а жена, узнав об этом, убежала в Литву с полюбовником. Так что теперь вся его жизнь - работа, и люди на него просто молятся: подчинённым он отец родной. Правда, я как-то видел, как он разбирается с нерадивыми работниками... Зрелище из серии 'Я есть любить садо-мазо. Я есть вас садировать, ви есть получать наслаждение.'
  - А что сказать. Работаем по плану. Рудный склад забит, угольный забит, строим ещё хранилище. По чертежам, что согласовали в прошлом месяце, начали отливать трубы для отвода колошниковых газов. Регенераторы уже строим, каменщиков сдерживает только производство огнеупорного кирпича.
  - Прими заказ, Николай Николаевич.
  - Слушаю.
  - Знаешь, что великий государь решил возвести великолепный храм в память присоединения Казани?
  - Слышал.
  - Я подумал, что и вы, и все заводские люди будут не против, если мы пожертвуем пол в строящийся храм.
  - Дело благое, но при чём тут литейный цех?
  - Я попросил Родиона, он хорошо рисует, так он сделал эскизы плит, которыми будет вымощен пол. Чугунных плит.
  - Такого никто не... Александр Евгеньевич, а это получится прекрасно!
  - Есть кто против?
  - Да что там, дело богоугодное, а после него нам ещё заказов привалит. - ответил за всех Ефим Иванович.
  - Ещё добавлю. Есть у меня мысль, к тезоименитству, которое последует через год или два, подарить великому государю оранжерею. Представьте себе здание на чугунном каркасе, сверху покрытое стеклом в два слоя. Внутри топятся печи, греют воду, которая обогревает помещение зимой. В таком здании могут расти всякие экзотические растения, в том числе и деревья. Пальмы, лимоны, апельсины, может даже раффлезия... - пошутил я сам для себя. Такое сооружение послужит славе нашей державы и великого государя, а у нас будут заказы от владетелей чужих земель. Орлик Ильич, проектирование каркаса ложится на тебя. А теперь послушаем начальника кузнечного цеха.
  Когда я смотрю на Игоря Онуфриевича Петраго, всегда вспоминается характеристика Собакевича из гоголевских 'Мёртвых душ':
  'Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз - вышел нос, хватила в другой - вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: 'Живет!'
  - Кузнечный цех план прошлого месяца выполнил с излихом, потому как железо из литейного цеха получаем всё лучшего качества. Это утешает. Белое оружие у меня работают уже двенадцать кузнецов. Стволы рейтарских пистолей ладим по двадцать два за смену. Остальное всё по прежнему.
  - Коротко и по существу. Теперь слово Орлику Ильичу.
  - Значит так: колёсных замков мы ладим до десятка в день, но чаще бывает меньше. Кремнёвые замки пока не получаются, но думаю, скоро получатся. Два мастера на этом деле сидят. Но, как мы с тобой, Александр Евгеньевич, говорили, нужно будет открывать новый цех: сборочный. Там замки, оружие и прочие вещи будут собирать потоком. Да, конвейер, как ты говорил. Теперь по направлениям: сверлильный, токарный и фрезерный станки мы отлаживаем. К середине зимы, думаю, сверлильный выдам, как договаривались, с чертежами. Остальные позже, не буду обнадёживать когда. Прокатный стан, вернее деревянный макет в десятую долю, соорудили, теперь будем готовить чертежи. Эта работа до весны. Станок для вытяжки труб обдумываем, уже два раза обсуждали, к весне изготовим макет в дереве. Чугунный каркас здания, о котором ты говорил, сначала с тобой обсудим, потом стану думать. Но если ты привалишь нам ещё работы, то я убью и тебя, и того, кто тебя на это сподвигнул. У меня всё.
  - Спасибо за предупреждение, Орлик Ильич, пока новой работы нет, но сам понимаешь, под богом ходим... Пока нет начальника химической лаборатории послушаем начальника Особого отдела. Прошу, Евгений Петрович.
  - У меня, товарищи, короткое предупреждение: на днях мы взяли человечка, что работал на поляков. Собирал он сведения о руководящем составе нашего завода и об их семьях. Ещё раз прошу о подозрительных людях и о подозрительных расспросах сообщать мне. На кону не только ваша жизнь, но и благополучие ваших близких. У меня всё.
  - Раз начальник химической лаборатории не пришел, значит у него что-то слишком важное. Не таков Иван Васильевич, чтобы пропускать важные совещания. Сам его посещу, выслушаю и поставлю задачи. А теперь возьмите карандаши, приготовьте блокноты, и слушайте задачи на следующий период.   С утра я совершил традиционный обход завода, переговорил с начальниками смен, и двинулся в заводоуправление на совещание.
  - Александр Евгеньевич, почти все уже собрались, только начальник химической лаборатории задерживается. - доложил мне секретарь.
  Секретарём у меня служит средний сын князя Мерзликина, причём об их родстве я узнал только придя к ним очередной раз в гости. Парень честно прошел испытания вместе с семью другими ребятами, и как лучший, пошел ко мне в секретари. Остальные отправились помощниками к начальникам цехов и лабораторий.
  - Видимо философский камень сварганили, не в курсе, Родион?
  - Скорее уж очередное мыло - усмехнулся секретарь.
  - Ну да ладно. Как прибудет, пусть без доклада сразу входит. Вопросов много, тянуть времени нет.
   Кабинет у меня просторный, у нём целых три окна, застекленных мутным стеклом, с жёлто-коричневым отливом. Зато это самые большие застеклённые окна на всей Руси, а может и в большей части Европы. Стекло это с нашего стекольного завода, но работает там только одна печь, и пока листовое стекло не производит, хотя заказов уже почти на семьсот рублей. Но мы денег не берём, ждём когда стекловары добьются нормального качества: в смысле, чтобы сквозь стекло было хорошо видно, и чтобы посторонним был только отлив, а не цвет стекла целиком. Сейчас печь варит стекло только на посуду для лабораторий. Со стекловаром получилось интересно: у князя Мерзликина был старый вой по имени Акакий Рожон, который в своё время попал в плен к татарам, и они продали его венецианцам. Шесть лет Акакий проработал на острове Мурано, но сумел убежать. Через Грецию добрался до Турции, нанялся матросом на торговый корабль, и когда тот пришел в Азов, благополучно с купеческим караваном вернулся оттуда домой. Акакий на Мурано участвовал в строительстве нескольких печей, работал подсобником при мастере, и даже сам выдувал несложные вещи. Сейчас Акакий отрабатывает технологию, загвоздка, как от утверждает, в очистке сырья.
   Поздоровавшись с присутствующими я прошел на своё место во главе стола и уселся в кресло.
  - Ну что, товарищи, начнём совещание?
  Гул подтверждения пролетел по кабинету.
  - Тогда, как всегда, прошу казначея обрисовать картину за последнюю неделю. С места, Ефим Иванович, и сиди, пожалуйста.
  Ефим Иванович Сороко-Ремизов, старый уже мужчина, ему за пятьдесят. Раньше был ключником у боярина Трубецкого, из северской ветви этой фамилии, а как стали у него силы иссякать, выгнал его дурак-боярин. Ефим Иванович мгновенно освоил арабскую цифирь, и теперь все выкладки делает исключительно ею. И метрическую систему он не только принял, но и добился от подчинённых чтобы они на службе пользовались только ей.
  - За неделю мы потратили на уголь и другое сырьё, а также на оплату разных материалов, список коих, коли потребуется, тут же представлю, сто восемьдесят шесть рублей и сорок три копейки. За это же время мы произвели чугунных и железных изделий на сумму пятьсот шестьдесят девять рублей и шестнадцать копеек. Заказов, которые мы в состоянии удовольствовать, набралось на шестьсот десять рублей. То есть, мы работаем с большой прибылью. Однако у нас есть возможность значительно увеличить государевы доходы тем, что мы всё же начнём производить листовое стекло на продажу.
  - Дрянное у нас пока стекло - возразил я.
  - Уж какое есть. А раз люди готовы платить немалые деньги за такое, пусть платят. Настаиваю, чтобы этот вопрос был вынесен на голосование правления, тем более что почти все здесь.
  - Как, товарищи, кто за производство стекла низкого качества, за которое готовы платить деньги?
  Руки подняли почти все.
  - Кто против?
  Руку, кроме меня поднял лишь начальник механической лаборатории Орлик Ильич Оспищев. Ну с ним ясно: известный перфекционист.
  - Принято большинством голосов. Ефим Иванович, тебе придётся озаботиться выделением потребных материалов и рабочих рук на это направление.
  - Э-э-э... Вот так, сколько считаю нужным?
  - Учитывая наши возможности, конечно.
  - Тогда Акакий завтра же начнёт строительство ещё четырёх печей.
  - А ты уверен, что такое количество продашь?
  - Саша, а ты знаешь на сколько рублей у нас заказов? - взрывается казначей.
  Несколько фамильярно, конечно, но этой золотой голове я многое прощаю.
  - На семьсот рублей, вроде.
  - А не хочешь, почти на две тысячи? Золотом.
  - Откуда столько?
  - Помнишь в том месяце были тут литвины, чугунные изделия торговали?
  - Помню.
  - Потом они почти час с улицы на твои окна любовались, у меня за сорок копеек серебром бракованный лист выторговали, а вот вчера заявились с эдаким заказом.
  - Понятно. Что там по расходам на лаборатории?
  - В эту бездонную бочку ушло без малого семьдесят три рубля. Ждём татарского каравана из Стамбула, должны привезти особо точные весы и прочие приборы и вещества, даже боюсь сказать в какую сумму это выльется.
  - Учёным лучше знать, что им нужно. Это всё?
  -Всё.
  Старик доволен. Каждой секундой своей новой работы он подтверждает ничтожество своего прежнего работодателя. Там он считал копейки, а тут счёт ведёт тысячам рублей.
  - Теперь прошу высказаться начальника рудника. Начинай, Сильвестр Григорьевич.
  Начальник рудника молод, ему чуть за двадцать. По виду типичный гопник: низкий лоб, выдающаяся челюсть, сломанный нос, длинные руки... А на деле умница редкостный, прекрасный руководитель и вообще чудесный человек.
  - Сейчас мы перестали отгружать руду, поскольку рудный склад на заводе заполнен. Добытую руду складируем под навесами, по бокам прикрываем фашинами. Когда ляжет снег, санями перевезём к заводу, это сбережёт нам много сил. Теперь о будущем. Как хочешь, Александр Евгеньевич, а с весны мы должны строить чугунную дорогу, о которой ты говорил. Трассу я уже проложил, мосты наметил, а также места под выемки. Вся трасса уложится в семь километров.
  - Добро. Смету работ согласуй с Ефимом Ивановичем, отливку рельсов согласуй с начальником литейного цеха.
  - Ясно.
  - Теперь своё слово скажет начальник литейного цеха.
  Тоже интересный мужчина. Сын боярский, опытный воин, красавец мужчина, в одночасье потерявший всё. В бою потерял ногу, а жена, узнав об этом, убежала в Литву с полюбовником. Так что теперь вся его жизнь - работа, и люди на него просто молятся: подчинённым он отец родной. Правда, я как-то видел, как он разбирается с нерадивыми работниками... Зрелище из серии 'Я есть любить садо-мазо. Я есть вас садировать, ви есть получать наслаждение.'
  - А что сказать. Работаем по плану. Рудный склад забит, угольный забит, строим ещё хранилище. По чертежам, что согласовали в прошлом месяце, начали отливать трубы для отвода колошниковых газов. Регенераторы уже строим, каменщиков сдерживает только производство огнеупорного кирпича.
  - Прими заказ, Николай Николаевич.
  - Слушаю.
  - Знаешь, что великий государь решил возвести великолепный храм в память присоединения Казани?
  - Слышал.
  - Я подумал, что и вы, и все заводские люди будут не против, если мы пожертвуем пол в строящийся храм.
  - Дело благое, но при чём тут литейный цех?
  - Я попросил Родиона, он хорошо рисует, так он сделал эскизы плит, которыми будет вымощен пол. Чугунных плит.
  - Такого никто не... Александр Евгеньевич, а это получится прекрасно!
  - Есть кто против?
  - Да что там, дело богоугодное, а после него нам ещё заказов привалит. - ответил за всех Ефим Иванович.
  - Ещё добавлю. Есть у меня мысль, к тезоименитству, которое последует через год или два, подарить великому государю оранжерею. Представьте себе здание на чугунном каркасе, сверху покрытое стеклом в два слоя. Внутри топятся печи, греют воду, которая обогревает помещение зимой. В таком здании могут расти всякие экзотические растения, в том числе и деревья. Пальмы, лимоны, апельсины, может даже раффлезия... - пошутил я сам для себя. Такое сооружение послужит славе нашей державы и великого государя, а у нас будут заказы от владетелей чужих земель. Орлик Ильич, проектирование каркаса ложится на тебя. А теперь послушаем начальника кузнечного цеха.
  Когда я смотрю на Игоря Онуфриевича Петраго, всегда вспоминается характеристика Собакевича из гоголевских 'Мёртвых душ':
  'Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз - вышел нос, хватила в другой - вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: 'Живет!'
  - Кузнечный цех план прошлого месяца выполнил с излихом, потому как железо из литейного цеха получаем всё лучшего качества. Это утешает. Белое оружие у меня работают уже двенадцать кузнецов. Стволы рейтарских пистолей ладим по двадцать два за смену. Остальное всё по прежнему.
  - Коротко и по существу. Теперь слово Орлику Ильичу.
  - Значит так: колёсных замков мы ладим до десятка в день, но чаще бывает меньше. Кремнёвые замки пока не получаются, но думаю, скоро получатся. Два мастера на этом деле сидят. Но, как мы с тобой, Александр Евгеньевич, говорили, нужно будет открывать новый цех: сборочный. Там замки, оружие и прочие вещи будут собирать потоком. Да, конвейер, как ты говорил. Теперь по направлениям: сверлильный, токарный и фрезерный станки мы отлаживаем. К середине зимы, думаю, сверлильный выдам, как договаривались, с чертежами. Остальные позже, не буду обнадёживать когда. Прокатный стан, вернее деревянный макет в десятую долю, соорудили, теперь будем готовить чертежи. Эта работа до весны. Станок для вытяжки труб обдумываем, уже два раза обсуждали, к весне изготовим макет в дереве. Чугунный каркас здания, о котором ты говорил, сначала с тобой обсудим, потом стану думать. Но если ты привалишь нам ещё работы, то я убью и тебя, и того, кто тебя на это сподвигнул. У меня всё.
  - Спасибо за предупреждение, Орлик Ильич, пока новой работы нет, но сам понимаешь, под богом ходим... Пока нет начальника химической лаборатории послушаем начальника Особого отдела. Прошу, Евгений Петрович.
  - У меня, товарищи, короткое предупреждение: на днях мы взяли человечка, что работал на поляков. Собирал он сведения о руководящем составе нашего завода и об их семьях. Ещё раз прошу о подозрительных людях и о подозрительных расспросах сообщать мне. На кону не только ваша жизнь, но и благополучие ваших близких. У меня всё.
  - Раз начальник химической лаборатории не пришел, значит у него что-то слишком важное. Не таков Иван Васильевич, чтобы пропускать важные совещания. Сам его посещу, выслушаю и поставлю задачи. А теперь возьмите карандаши, приготовьте блокноты, и слушайте задачи на следующий период.
  
   Химическая лаборатория построена на отшибе, за небольшим холмом, поросшим лесом. Более того, состоит она из пяти крепких домиков, обнесённых земляными валами. Это я на будущее обезопасился, а ну как создадут что-то взрывоопасное, да ухватятся на это что-то шаловливыми ручонками... Пока, правда, бог миловал, ничего страшного не происходило, но пенные огнетушители уже дважды пригождались, тушили возникающие пожары, но не такие, чтобы потребовалось применять пожарный насос.
  - Где Иван Васильевич? - слезая с коня спрашиваю караульного.
  - Во второй лаборатории. Со вчерашнего утра оттуда не выходил, только еду ему носят, да нетронутую выносят. Сказывали повара, что одним иван-чаем пробавляются.
  - Так он там не один?
  - Не один. Ещё его помощник и все пятеро алхимиков.
  - Ну пойду оценю их работу.
  - Погоди, Александр Евгеньевич, сначала распишись за посещение, а то сам меня будешь мордой об стол возить.
  - И тут ты молодец, Кирилл, так и неси службу в дальнейшем. Держи два гроша! Это чтобы чтобы остальные ретивее были. - последние слова я шепнул Кириллу на ухо.
  И уже шагая по направлению ко входу, обернулся к Кириллу:
  - И ещё, Кирилл, пригласи сюда начальника особого отдела.
  По коридору, образованному земляными валами, я прошел ко второй лаборатории. Открывая дверь услышал выстрелы, доносящиеся из дальней комнаты. Дверь напротив меня распахнулась, и оттуда выскочил один из химиков, Герман Германович, и не обращая внимания на меня бросился туда, в дальнюю комнату. Оттуда послышались неразборчивые голоса, восклицания какая-то возня. Да уж, непочтительно тут встречают родное руководство... Придётся опять накрутить хвосты, чтобы нюх не теряли. Химики, понимаешь!
  Прошел я по коридору, и вошел в дверь в тот момент, когда опять бабахнул выстрел.
  А, вот оно в чём дело! Тут и вправду испытывают какую-то огнестрельщину.
  - Всем стоять, замереть, не двигаться! - рявкнул я самым зверским, 'старшинским' голосом.
  Сборище химиков замерло.
  - Иван Васильевич, в чём дело? Почему ты не явился на совещание?
  - Какое совещание? Когда? Что уже пора?
  - Да ты в курсе, какой сегодня день? - озадачил я вопросом химика, но сразу же смягчился. - Ладно, рассказывай, что вы тут сотворили, такое громкое.
  - Александр Евгеньевич, отец родной, сотворили мы гремучую ртуть совсем по твоей прописи! Для чистоты эксперимента провели реакцию в разных помещениях, и разными руками. Несколько раз повторили, всё сходится, результат совершенно единообразный!
  - Несколько раз? - ехидно спросил я, но эти безумцы ехидства так и не уловили.
  - Ага! Только азотная кислота кончилось, а то бы мы ещё разок-другой эксперимент повторили бы. И спирт иссяк.
  - Разок? Другой? Иван Васильевич, у вас той азотной кислоты было две десятилитровых бутыли! Ртуть тоже прикончили?
  - Да? Хм... И вправду мы тут несколько увлеклись.
  - Ну показывай, разоритель, что у вас тут получилось.
  - Вот смотри, Александр Евгеньевич, это уже готовый продукт, мы его впрессовываем в медный стаканчик, как ты и говорил, потом помещаем в трубу, - Иван Васильевич споро совершал манипуляции, попутно комментируя свои действия - затем накладываем боёк, и... А ты сам, Александр Евгеньевич, не хочешь попробовать?
  Я взял из рук химика деревянную киянку и тюкнул ею по бойку. Всё верно, всё так и должно быть: капсюль бабахнул.
  - Ну молодцы, братцы-химики! За такое достижение жалую каждому по десять рублей серебром, а Ивану Васильевичу двадцать. А теперь пойдёмте посидим и поговорим.
   Уселись в комнате отдыха, и я приказал караульным быстренько доставить завтрак. Болтать во время завтрака я запретил, и слушать кого-либо, пока всё не будет съедено отказался, поэтому всё смели моментально
  - Ну излагай, Иван Васильевич.
  - Процесс получения гремучей ртути очень простой, поэтому установку мы сладим очень быстро. Главное, чтобы реактивов было в достатке.
  Химики дружно загалдели.
  - А теперь слушай меня, учёный народ, и не говорите потом, что не слышали. И ты присаживайся, Евгений Петрович. - пригласил я вошедшего особиста. - Значитца так. Говорю один раз, а с глухими и непонятливыми будет разбираться наш уважаемый гость. - я кивнул на Евгения Петровича, и он осветил собрание нежной улыбкой дракона на диете.
  Народ прижух. Побаиваются нашего молчи-молчи, и это хорошо. Сумел он и службу поставить и себя утвердить.
  - Болтать о вашем изобретении категорически нельзя. Очень может получиться, что прихватят вас супостаты, да и выпытают секрет, а вас же и прикопают.
  Народ впечатлился.
  - Для маскировки приказываю следующее: вы можете рассказывать, что при добыче бурого угля попадается гром-камень, который смешивают с вытяжкой из разрыв-травы, и из этого получается начинка для капсюлей. Но и это тоже из вас должны тянуть клещами. Лучше просто помалкивайте и прикидывайтесь незнайками. Всё ясно?
  Народ заулыбался.
  - А спросят, что за разрыв-трава такая?
  - Ответите, что вам её доставляют уже в сушеном и измельчённом виде, а по виду и запаху трава как трава. Про расспросчиков немедленно докладывать начальнику караула, Кириллу, он доведёт сведения кому надо. Вопросы есть? Если нет, всем немедленно отправляться по домам и отдыхать. Сегодня для вас объявляется выходной. Да, премию вручу завтра, в заводоуправлении, чтобы с утра были как штык! Свободны!
  Химики нестройной толпой повалили из кабинета, на ходу обсуждая, что будут делать с огромной премией.
  - Пойдём-ка Евгений Петрович, покажу тебе что наши светлые головы удумали.
  Мы вернулись в комнату, где химики испытывали капсюли. Комната была оборудована в противопожарном отношении по высшему разряду: единственная деревянная деталь в комнате, это дверь, да и та с внутренней стороны обита железными листами. Стол чугунный, пол и стены кирпичные. Вентиляция работает отлично: никаких запахов не осталось, всё вытянуло.
   Я вынул из крепления трубку, ствол от рейтарской пистоли, и начал снаряжать для выстрела: всунул свинцовую пулю, засыпал пороху, вставил капсюль и зажал ствол в тисках. Евгений Петрович с интересом следил за моими манипуляциями. В последнюю очередь я вставил боёк и предложил особисту:
  - Ну-ка, тюкни вот сюда киянкой.
  Тук. Бабах! Пуля вылетела из ствола и расплющилась об стену.
  - А теперь делаю фокус-покус - объявил я.
  Вырвал из блокнота листок, свернул его трубкой, вставил туда пулю, с сзади пристроил последний из снаряженных капсюлей. Не вынимая ствол из тисков, вставил в него получившийся патрон, приладил боёк и опять скомандовал:
  - Огонь!
  Снова бабахнуло, снова пуля расплющилась об стену.
  - Ну как, Евгений Петрович?
  - Так это... Я так понимаю, - несколько растерянно высказался особист - появилось совсем новое оружие?
  - Совершенно верно. Больше тебе скажу, Евгений Петрович, наш уважаемый Иван Васильевич работает над рецептурой бездымного пороха, который вдвое мощнее обычного, чёрного.
  - Что я могу сказать... С нынешнего дня все семеро сумасшедших будут под усиленной охраной.
  - Только организуй так, чтобы со стороны это не было видно.
  - Само собой.
  - И ещё: когда будешь доклад руководству отправлять, в бумаге должны быть упомянуты разрыв-трава и гром-камень. Правду доложишь лично и устно.
  - Ты не веришь главе Разрядного приказа? - вскинулся особист.
  - Я думаю, что гораздо дешевле можно купить какого-нибудь дьячка, который скопирует твоё письмо. Ты за всех можешь поручиться?
  - Поручиться могу далеко не за всех. - признал особист.
  - Тут ещё такое дело, Евгений Петрович, с капсюлями оружие становится очень скорострельным, и куда как точным. Отсюда следует, что секрет надо стеречь для того, чтобы это оружие по нашим воям не стало стрелять. Понятно, что рано или поздно тайное станет явным, но хотя бы лет десяток выиграть, то всё равно много людей сбережём. Так что когда будешь говорить с Иваном Григорьевичем, передай ему, что я просил сей секрет сообщить только великому государю и только с глазу на глаз, а больше ни одной душе.
  - Объясни-ка мне почему оружие становится точным?
  - А вот смотри. - я беру из тисков ствол - Представь, что это обычная фитильная аркебуза, или как японские люди называют, танегасима. - мне припомнилось слово из кроссвордов - Представь, что она уже заряжена. Как из неё стреляют? Вот так - я отстранился от воображаемого ружья, зажмурив глаза.
  - Верно. Из замка летит столько искр, что того гляди, глаз выжжет.
  - А из этого ружья искры лететь не будут, поскольку с казённой части всё закрыто. К тому же, сам выстрел будет сильнее, поскольку пороховые газы назад не прорываются, и вся их сила идёт на метание пули.
  - Получается, - Евгений Петрович уловил мысль, и она ему понравилась - что заряд нужно делать меньше?
  - Точно. К тому же и капсюль дает своей силы, хоть и немного.
  - А то что ты показал завертку пули с порохом, значит их можно готовить заранее?
  - Эта завертка называется патроном. Да, можно. А ещё можно стрелять под дождём.
  - Помилуй меня господи - перекрестился особист.
  - И я о том же, Евгений Петрович. Смотри, это секрет государев, державный. А тебе его надо крепко хранить ещё потому, что будем мы ладить оружие и боеприпасы на продажу. И драть за них немилосердные деньги - рублей по двадцать золотом за пистоль или ружьё. И каждый патрон, не знаю, но не дешевле чем по полтиннику за штуку. У тебя будет половина процента от продаж.
  - Процент это сколько? - сделал стойку особист.
  - Это сотая доля. То есть, с каждой пистоли тебе будет капать по десять копеек, а выделывать мы их станем сотнями в месяц.
  - Никак покупаешь меня, Александр Евгеньевич? - насторожился особист.
  - А ты как думаешь? Но на самом деле я мыслю о том, что тебе надо создать сеть слухачей о доглядчиков, а ещё о том, что у тебя должен быть личный интерес в сохранении наших тайн. А они будут множиться.
   Глядя на уходящего Евгения Петровича я прикидывал, достаточно ли мне двух своих людей в окружении нашего молчи-молчи, или присмотреть ещё кого. Хотя надо признать, что людей он подбирает и мотивирует правильно, да и проверки 'на вшивость' устраивает нетривиальные.
  
   Вечером я принимал гостей: ко мне явились князь Мерзликин, Сороко-Ремизов и Орлик с жёнами. Орлик привёл ещё и трёхлетнего сына.
  У меня теперь собственный дом, небольшой, но уютный. При его строительстве я не стал скромничать, и развернулся во всю свою попаданскую ширь: освещение у меня керосиновое, на столе стоит самовар, окна застеклены пусть мутным и желтоватым, но стеклом, причём не просто так, о собранным в стеклопакеты. Отопительная печь у меня убрана в подвальное помещение, и на первый этаж и на мансарду подаёт лишь тёплый воздух. Убей не помню, в честь кого эта печь названа в моём мире, но здесь имеет название воздуховодной. Ежели гостю приспичило по нужде, то добро пожаловать в сортир, в котором рядом находятся унитаз и биде. Сантехника деревянная, но мои химики уже бьются над фаянсом и фарфором. И добьются: премия им обещана хорошая. А рядом ванная комната, с душем. До душевой кабинки мне ещё далеко, но и то что есть вполне комфортно и удобно. На кухне стоит плита, отапливаемая из коридора, с чугунной варочной поверхностью, а над ней вытяжка, так что вся копоть и жар и дым вытягивается. Вода в дом подаётся из скважины, пробуренной во дворе, качается ручным насосом в бочку на чердаке, а оттуда самотёком идёт куда следует. Трубы, конечно же, чугунные, поэтому когда вода застаивается, то желтеет.
  Елена Михайловна, жена князя, когда в первый раз пришла ко мне в гости, загорелась не на шутку, и категорически потребовала от мужа создания тех же удобств и в их доме, тем более, что дома наши находятся близко, и есть возможность вывести их канализационные стоки в пруды-отстойники, которые я соорудил для собственного дома. Впрочем, сооружались пруды с солидным запасом: я знал, что народ распробует. За Мерзликиным потянулись его сотники, а за дворянами и купечество. На нынешний момент Обоянь самый комфортный и благополучный в санитарном отношении город в мире. Хотя, может быть Запретный город может соперничать с Обоянью, но там всё же резиденция императора, а у нас даже самый знатный житель не считается слишком уж высокородным. Князь Гундоров присылал ко мне своего человека, тот всё внимательно осмотрел, кое-что зарисовал, и уехал в Москву уводя десяток унитазов, биде, несколько возов труб, колен, сифонов и прочего сантехнического барахла. Князь потом писал, хвастался, что к нему потянулись посыльные от вельмож, желающих перенять новинки. А наш завод льёт эту халабуду и для Москвы и для прочих мест. Последний заказ был от Троице-Сергиева монастыря, а до того обеспечили сантехникой Донской монастырь. Отсюда и доходы завода. Шуйские хотели откусить его в свою пользу, и теперь трое из них, включая старшего в роду попали в опалу и разосланы по поместьям. Услышав это князь Мерзликин чуть не пустился в пляс.
  Однако вернусь к рассказу: гости прибыли практически одновременно, что немудрено: подворья находятся рядом. Я их встречал на крыльце, пожимая руки мужчинам и говоря всякие приятные слова женщинам. Слуги приняли одежды, и я пригласил всех в столовую. Проход этот можно было бы назвать и шествием: впереди шел князь Мерзликин, об руну с Еленой Михайловной, следом по знатности шел Ефим Иванович Сороко-Ремизов с супругой Прасковьей Демидовной, и последним Орлик Ильич Оспищев с женой Людмилой Борисовной, а с ними сын, Илья. Я, на правах хозяина возглавлял шествие. Расселись, угостились, а когда я увидел, что Илюша заскучал, предложил ему новую забаву: юлу.
  Парень, отпущенный из-за стола, в жутком восторге принялся крутить игрушку, гости забыв про угощения наблюдали за ним. Тогда коварный я предложил перейти в гостиную и выдал женщинам по Ваньке-Встаньке. Чисто для проверки, а стоит ли такое давать детям. Мужчинам был предложен альбом чертежей с эскизами оранжереи и чугунных плит для мощения пола в храме. В результате мужчины мгновенно забыли о дамах, а дамы - о ребёнке, который без них вовсе не скучал, вертя юлу. Было забавно наблюдать, как дородная Прасковья Демидовна совсем по-девичьи тоненько смеялась раз за разом наклоняя Ваньку-Встаньку, а тот с мелодичным звоном вставал. Людмила Борисовна и Елена Михайловна тоже радовались игрушкам как маленькие девочки. Эх, что будет, когда я им предъявлю калейдоскоп? А диапроектор со сменными стеклянными картинками? Всего-то и надо, что наладить варку прозрачного стекла, на его основе - зеркал, а когда мастерство стекловаров вырастет, то и до оптического стекла дорастём, Лыткарино и Изюм ждут нас.
  Наконец все взрослые наигрались, а Илюша получил новую игрушку. Я ему выдал нового Ваньку-Встаньку, раскрашенного под воина, и парень снова выпал из реальности.
  - А теперь споём? - с дрожью предвкушения спросила Прасковья Демидовна.
  - Конечно же, устраивайтесь по удобнее, дорогие гости! Сейчас я приглашу музыкантов, и начнём.
  Музыкантов я воспитывал уж давно, с основания Обояни. Ребят я нашел среди рабочих завода, обеспечил их инструментами, и дал возможность играть на всяких мероприятиях вроде нынешнего, ну и на свадьбах, именинах, а кроме того и у катка во время катаний и прочих гулянках. По вечерам, во вторник и в пятницу они приходили ко мне, представляли ранее разученное, и разучивали новые песни.
  У Людмилы Борисовны голосище похожий на голос Ольги Воронец, у других дам попроще, но спелись они великолепно.
  Для начала завели 'Расцвела у окошка белоснежная вишня', потом 'Гляжу в озёра синие', потом 'Колечко', а затем по просьбе мужчин 'Ямщик не гони лошадей', а потом 'Песню о родном крае' и 'То не ветер ветку клонит' ...
   Домой засобирались когда Илюша начал совсем клевать носом, прижимая к себе юлу и Ваньку-Встаньку. Прощаясь, я вручил засмущавшимся дамам полюбившиеся им игрушки.
   Давно напрашивается мысль возвести фабрику игрушек, но людей лютая недостача. Мужчины почти поголовно трудятся на заводе, а женщины через одну заняты вяжут свитера и носки в трикотажном цеху. Так что надо думать о строительстве новых предприятий в других городах и крупных сёлах.
  Впрочем эти мысли оставим до утверждения меня в должности товарища начальника Горнозаводского приказа. Там я буду обязан поднимать и решать эти вопросы, и вообще продвигать в России государственный капитализм. Раз уж мир вступает на путь буржуазных революций, то кто нам запретит внедрять это пока что прогрессивное дело сверху?
  Вообще, глядя на наш завод, заворошились купцы. Присматриваются, приходят поговорить, прицениться, прикинуть, а потянут ли они строительство и руководство своими заводами. Один уже строит бумажную мануфактуру, я ему поставил две чугунных мельницы, будет перерабатывать конопляный очёс в бумагу и картон.
  Так что, как видится мне, перспективы пока очень хорошие.
  Но не стоит забывать о таких факторах как крымчаки, ногайцы и воровские черкасы.
  

Глава шестая

  которая началась весельем, а закончилась как-то нехорошо
  
  Фабрику игрушек мне открывать таки пришлось: очень уж по душе пришлись юла и Ванька-Встанька детям. Увидев игрушки у друзей, дети стали канючить у родителей, родители отправились узнавать, а в чём собственно дело, вот оно, это дело, с места и сдвинулось.
  Серьёзный разговор возник на следующем приёме у меня. На этот раз кроме князя Мерзликина, Сороко-Ремизова и Оспищева с женами, напросились на приём все пятеро сотников Обоянского полка и двое купцов, из самых крупных, разумеется тоже все с жёнами. Правда, я немного удивился, ведь купцам не по чину сидеть за одним столом с князем и боярскими сыновьями, но оказалось, что если неофициально, то можно, совсем как в знаменитой еврейской поговорке. Впрочем, о готовящемся разговоре я не знал, смутно догадываясь, что не зря пришли два столпа здешней торговли.
  За столом царило некоторое напряжение, ощущаемое, но не сформулированное, но оно просто висело в воздухе.
  Кроме прочих угощений, подали сегодня майонез, но он, вопреки моим ожиданиям, вызвал лишь лёгкий интерес, а вовсе не бурный восторг, как я рассчитывал.
  Гости оживились, когда я их пригласил в гостиную и предложил сыграть в морской бой, который я переименовал в 'Бой во тьме'. Раздал гостям красивые деревянные дощечки с крышечкой, на лицевой стороне которых были нанесены две сетки десять на десять квадратов, с цифробуквенными обозначениями на полях. Сверху рисунок покрыт воском, чтобы можно было стилом рисовать свои 'войска' и прочие обозначения. Объяснил участникам несложные правила игры и... народ выпал из реальности.
  - Хочу с тобой поговорить, Александр Евгеньевич - заговорил со мной князь, когда спустя полтора часа, оставив остальных 'перестреливаться', уселись в креслах. По знаку князя, к нам подошли купцы и неразлучной парочкой уселись рядом на диване.
  - Внимательно слушаю, Сергей Юрьевич.
  - Очень мне понравились твои игрушки. И те, в прошлый раз, и эта. Эту, пожалуй, можно с собой в поход брать, на ходу можно играть. Очень увлекательная. Но есть такая во закавыка: себе я могу такую заказать, да и все здесь присутствующие тоже могут, но мы должны думать и детях. Ты сам говорил, что при поточном производстве вещи становятся дешевле.
  - Ты прав, Сергей Юрьевич, всё так и есть. Я правильно понимаю, что ты предлагаешь начать производство игрушек?
  - Верно.
  - Трудностей на этом пути ровно две: недостаточное количество людей в городе, и ещё не достроен прокатный стан на заводе.
  - Прокатный стан тут при чём?
  - Видишь ли, Сергей Юрьевич, корпус юлы можно выколотить из меди, но это дороговато. Лучше штамповать из железа, а сверху полудить или покрасить. А чтобы раскатать железо в жесть, нужен прокатный стан. Пресс для горячей штамповки уже сделан, несложная оказалась в работе вещь.
  - Ясно. А сколько нужно людей?
  При этом вопросе купцы сделали стойку как охотничьи легавые.
  - А давай посчитаем. Нужен болванщик с помощником, который из глины будет делать болванки, в которых будут клеиться куклы. Вообще-то болванки можно отливать из гипса, это много легче, но пока придётся работать с глиной. Далее: в болванках будут выклеиваться Ваньки-Встаньки и иные куклы.
  - Какие иные куклы? - подал голос один из купцов.
  - Видишь какое дело, Фрол, можно делать маленьких мальчиков и девочек, лошадок, коровок или каких зверушек вроде зайчиков, лисичек... да кого угодно. Больших лошадок можно ставить на кривые полозья, чтобы дитя могло качаться. В общем, нет препятствий воображению.
  - А ведь верно...
  - В общем, поклейщиков нужно не менее десяти человек. Далее: нужно два-три человека, которые будут обслуживать сушильную камеру, где куклы будут сушиться. После сушки куклу нужно расписать. Это ещё десять человек художников, плюс ещё один, который будет расписанные игрушки покрывать лаком и отправлять в другую сушилку, а это ещё трое. Теперь по юле. Два человека должны обслуживать штампы, которые будут нарезать круги из металла и делать из них половинки корпуса юлы. Ещё двое-трое будут делать механику, что внутри юлы. Далее идут сборщики, а это четыре-пять человек. И наконец нужен кладовщик, который принимает сырьё, хранит всё имущество и готовую продукцию, и наконец, передаёт готовые изделия на продажу. И последнее, это человек, который организует и руководит процессом.
  - Ого! Аж сорок человек! - аж присвистнул Сергей Юрьевич.
  - Зато продукции будут выдавать на многие сотни, а то и тысячи рублей в год - парировал я. - Однако утешу, что на поклейке, покраске и сборке вполне можно использовать женский труд.
  - А детский - проявил жадность купец.
  - На этот счёт - наставительно заявил Сергей Юрьевич - Александр Евгеньевич имеет твёрдое правило: дети должны учиться. А если кто идёт против его слова, то он просто отказывается иметь дело, но тогда всё может просто не получиться. Проверено.
  Купец сник, но князь его утешил:
  - Ты, Фрол, прежде чем жадничать, подумай сколько тебе сделает работник из-под палки, а сколько сделает работающий с охотой и смекалкой.
  Купчик подумал-подумал и энергично закивал головой.
  - Вот то-то же! - удовлетворённо крякнул князь.
  - А ещё - закончил я - нужно специально оборудованное помещение: сухое, светлое, тёплое и хорошо вентилируемое.
  - Мы с Авдеем - кивнул на молчаливого напарника Фрол - давеча обсудили игрушечное дело, да обратились к князю. Князь, спасибо ему за это, свёл нас с тобой, а мы тебя послушали и порешили, что дело стоящее. Стало быть, решили мы дело открыть. Князь Сергей Юрьевич, сто лет ему здоровья и благоденствия, согласился войти в долю, вот и тебя, Александр Евгеньевич, спрашиваем: не согласишься ли ты наладить дело, а мы платить тебе будем по божески, сотую долю от чистой прибыли.
  - Ну, Фролка, да ты изрядный шутник! Что же ты не просишь всё сделать задарма, да ещё денег тебе приплатить? Я несомненно с радостью соглашусь исполнить такой выгодный договор.
  - А сколько же ты пожелаешь?
  - Двадцать пятую долю. Четверть чистой прибыли.
  Во взглядах Фрола и Авдея появилось уважение и азарт.
  - Побойся бога, Александр Евгеньевич! - ахнул Фрол - да где видано такое...
  Торг продолжался около часа, сошлись на тринадцати процентах, но с условием, что я буду придумывать и внедрять новые игрушки. К тому времени к нам подтянулся слегка заскучавший Сороко-Ремизов, и я его попросил составить договор с купцами от моего имени.
   Заметив, что мы закончили переговоры, к нам подплыла Прасковья Демидовна:
  - Ну что же вы, мужчины - с упрёком сказала она - неужто вам мало рабочего времени? В кои-то веки собрались душевно посидеть, а вы опять про работу.
  - Прости нас, Прасковья Демидовна - повинился я - тотчас же приглашу музыкантов и споём. Сразу скажу, Прасковья Демидовна, что зная о приходе уважаемых купцов музыканты разучили две новые песни, надеюсь, что и тебе понравятся.
   Песни и вправду понравились. Ещё бы! Проверенная временем классика: 'Коробейники' и 'Ехал на ярмарку ухарь-купец' с восторгом была принята присутствующими, особенно купцами. Сотники снисходительно одобрили купеческие песни, но достойными и своими сочли 'Ой, то не вечор то не вечор' и слегка переделанную 'Солнце скрылось за горами'.
   Так как детей на этот раз не было, расходились уже поздно.
  - Ах, Александр Евгеньевич - растроганно говорил Орлик Ильич - ты бы знал, как Илюша к тебе рвался! Очень расстроился, что с собой не взяли.
  - Жаль что не привели Илюшу. Мне ваш парень очень по душе, вот я ему и подарок приготовил - я взял с полки палочку с прикреплённой лошадиной головкой и потянул Орлику.
  - Это что? И что с ним делать?
  - А ты дай Илюше, он и разберётся - хихикнула его жена.
  - А чтобы лучше разобрался, вот тебе ещё для Илюши подарок - и я подал Орлику Ильичу маленькую сабельку.
  
   Так в Обояни зародилась традиция еженедельных посиделок в моём доме. Гостей со временем становилось всё больше, поэтому пришлось ограничивать число приглашенных, однако самые первые мои гости имели право являться всегда, чем они и гордились.
  
   А ближе к лету, ровно в день, когда я год назад попал в эту эпоху, примчался посыльный от князя Мерзликина. Пришлось всё бросать и срочно двигать к нему.
  Сергей Юрьевич принял меня в своём кабинете, оборудованном по последней моде: железный сейф, замаскированный под шкаф, кресло, стулья, письменный стол, а на столе последний писк канцелярской моды: ручки со стальными перьями.
  - Здравствуй, дорогой Александр Евгеньевич! - приветствовал меня князь.
  - И тебе здоровья Сергей Юрьевич.
  - Гадаешь почему так срочно вызвал?
  - Есть немного.
  - Ну слушай. Турецкий посол, что привёз от султана письмо великому государю, сейчас возвращается домой. И он изъявил желание посетить Обоянь и ознакомиться с государевыми заводами.
  - Это серьёзно. Когда посол будет у нас?
  - Послезавтра
  - Лучше бы, конечно, узнать об этом заранее... И надолго он к нам?
  - Гонец сказал, что на три дня, ну а там как бог даст.
  - Мдя... Интересно, почему так надолго? И где он жить будет?
  - В дому Фролки Солгалова. В том, что он достроил, да собирался в это воскресенье освятить и заселяться.
  - И он согласится?
  - Фролка-то? А куда бы он делся? Я приказал, казна оплатит. Фролка ещё счастлив будет и нос задерёт выше потолка: ещё бы, у него в доме такой знатный вельможа останавливался!
  - Сергей Юрьевич, а меня-то зачем так срочно вызвал?
  - Ну, я тут подумал, что посол едет не просто так, а разузнать насчёт гром-камня.
  - Ну, это очевидно. Новые ружья и пистоли центрального боя мы продаём уже десятками, и патроны к ним - сотнями. И цены держим немалые. Я ведь думал, что красная цена такой пистоли или ружья двадцать рублей, а они продаются по полсотни, да ещё в очередь! Но надо сказать, что качество внутренней отделки стволов, после внедрения повторной рассверловки и последующего дорнирования, гораздо выше чем даже у немцев.
  - Ладно, хватит о стволах. Что будешь говорить о гром камне?
  - А ничего не буду, государев мол секрет и всё. А людишки его будут вынюхивать, так им есть что вынюхать: бурый уголь, что идёт пока в только в лабораторию, хранится в запертом амбаре. А в другой запираемый и охраняемый амбар возами свозят сушеный и свежий одуванчик, молочай, полынь. Не будем же мы всем и каждому рассказывать, что нам нужна резина.
  - Да уж... Даже того маленького кусочка, что твои сумасшедшие химики сделали, мне оказалось довольно, чтобы понять насколько это ценно.
  - А послу об этом знать излишне. Пусть думает, что из этого сена мы ладим начинку для капсюлей. Так что даже во сне повторяй: капсюль изготовлен из вытяжки разрыв-травы и гром-камня. А как - никто не знает.
  Проводить экскурсии для любого учителя дело привычное. Вот я сейчас и веду экскурсию по металлургическому заводу, и мой главный и единственный, не считая двадцати человек свиты, экскурсант - собственной персоной посол Сулеймана I Кануни к Ивану IV, которого ещё не назвали Грозным, Илхами Кылыч.
   Вообще-то он просил называть себя просто, Илхами-бей вместо пышного Илхами-каймакам, впрочем, мне всё равно как кого именовать: за полвека работы в школе к каким только вычурным словам не привыкнешь... Илхами-бей мне понравился: смуглый, сухощавый мужчина среднего для этой эпохи роста, возрастом лет около тридцати, может чуть старше, с удивительно ясными синими глазами. То, что рассказал о нём наш особист просто прекрасно: он верен своему государю, не испытывает неприязни к России и русским, довольно объективен и прекрасно образован. О его профессионализме говорит простой факт: за полгода подготовки своего посольства в Турции, он выучил русский язык, а за год пребывания при дворе великого государя довёл его до совершенства. Если не знать кто перед тобой, можно подумать, что это татарин из провинции: лёгкий характерный тюркский акцент всё же есть. Ещё огромным плюсом является хоть и отдалённое (седьмая вода на киселе, если честно) родство с семейством Кёпрюлю. Это значит, что главный советник султана будет правильно информирован о том, что узнает посол.
  - Обрати внимание, Илхами-бей, эта печь именуется доменной. На сей момент она является величайшей в Европе. Высота её семь метров, или около десяти аршин, работает она непрерывно, и для поддува в неё воздуха работает два водяных колеса. Периодически печь выдаёт порцию расплавленного чугуна, который мы тут же разливаем по формам, а сверху, вон через то устройство, засыпается уголь и руда. Сейчас как раз и будет выпуск чугуна и шлака, позволь тебя проводить в безопасное место, потому что сейчас тут будет много искр, дыма и чада.
   Мы отошли на безопасное расстояние, в удобное, заранее оборудованное место и стали наблюдать, как мастера сноровисто пробили дырку и чугун огненным ручьём устремился к расставленным формам, и к каждой был проложено своё русло.
  - А с другой стороны домны выпускают шлак. Кстати шлак у нас не пропадает, мы его используем при строительстве дорог, как нижний, опорный слой.
  - Очень интересно. А как извлекают изделия из форм?
  - Пойдём, уважаемый Илхами-бей, я покажу то. Формы после разлива чугуна должны остывать, поэтому их перемещают в другое место.
  Рабочие как раз при помощи специальных тележек, начали перемещать формы в другой цех.
  - Вот смотри: остывшие формы вскрывают, причём те, в которых изделия простой формы, просто разъединяют, и форма может использоваться ещё не раз. Другие, более сложные изделия, льют в одноразовые формы, которые потом можно измельчить, просеять и снова использовать. Многоразовые формы после того как придут в негодность, тоже перемалываются, и идут в новые формы.
  Посол при этом с огромным интересом смотрел, как из формы извлекают ствол небольшой пушки.
  - Вы тут льёте пушки из чугуна?
  - Да. Чугун государева завода пригоден для этого. После будет специальная обработка, и только потом ствол будет обтачиваться изнутри. Обрати внимание, Илхами-бей, чугунный ствол не уступает бронзовому по своим боевым качествам, и при этом стоит намного дешевле.
  - Любопытно. Моему повелителю такие пушки оказались бы очень полезными.
  - Твой повелитель, уважаемый Илхами-бей, может получить их в любом необходимом для себя количестве. Дело за малым, точнее за великими мира сего. Если будет сердечное согласие между нашими государями, то они легко договорятся ко взаимному удовольствию.
  Посол остро глянул на меня, но вопрос задал о другом:
  - Я вижу здесь огромное количество посуды и разных других вещей. Неужели всё это находит спрос?
  - На самом деле это ничтожная часть того, что сейчас хранится на складе. Но всё увозят купцы, и требуют ещё. Знай, благородный Илхами-бей, что очередь за продукцией этого завода расписана на полгода вперёд, и каждый купец знает, в какой день он должен приехать, и что раньше приезжать бессмысленно.
  - А какие цены?
  - Цены мы держим значительно ниже чем на железную посуду, а тем более на медную или бронзовую.
  - Хм...
  - А теперь пойдём, благородный Илхами-бей, я покажу тебе нечто необычное.
  Мы пошли на внутренний двор, вымощенный чугунными плитами, украшенными литым узором.
  - О! - поразился посол - О, какая красота! Но почему вы вымостили этим чудом, достойным самого роскошного дворца двор завода?
  - Плиты предназначены для храма, благородный Илхами-бей. Ты же знаешь, что великий государь повелел строить храм в честь присоединения Казани, плиты пойдут туда, и будут полом великолепного храма. А здесь они выложены для проверки качества. Вот посмотри: на этой плите очертания цветов по правому краю недостаточно чёткие, значит плита нуждается в замене.
  - Благоразумно.
  - А теперь пойдём, я покажу тебе ещё одну диковину.
  Мы пошли к воротам завода, которые здесь получили название Купеческих. Через них купцы вывозили продукцию с завод. От ворот, через овраг, был перекинут мост длиной около десяти метров.
  - Вот обрати внимание, благородный Илхами-бей, на это произведение...
  - Молчи! Я сам догадаюсь! Мост... тоже чугунный?
  - Истинно так. Прошу тебя, спустимся вниз, чтобы ты осмотрел пролёт моста.
  Вместе с послом мы спустились по лестнице вниз на дно оврага, и послу представилась возможность оценить пролёт ажурного литья. Потом, по мощёной дорожке прошлись под мостом. За это время по нему проехало две пустые повозки на завод, и пять тяжело груженых в обратную сторону.
  - Воистину сегодня день чудес! Но скажи, любезный Александр Евгеньевич, как тебе пришло в голову хрупкий чугун использовать для такого дела?
  - Суди сам, благородный Илхами-бей, кирпич и гранит тоже довольно хрупки, однако здания и мосты из них стоят века. Чугун, если разобраться, крепче гранита, почему бы из него не сделать мост?
  - Теперь я уверен, что больше сегодня тебе меня ничем не удивить! - подначил посол.
  - Позволь не согласиться с тобой, благородный Илхами-бей. - с любезной улыбкой ответил я - сейчас я хочу показать тебе ещё одну безделицу из чугуна.
  Мы вернулись снова на завод, и во дворе между литейным и формовочным цехами увидели ещё одну чугунную конструкцию: четыре ажурные арки высотой метров десять, связанные между собой балками. На вершине конструкции был устроен помост, на котором стояли поддоны с кирпичом.
  - Что это? - ахнул посол.
  - Ты, благородный Илхами-бей, изволишь видеть статические испытания арок для государевой оранжереи.
  - А теперь скажи по русски то, что произнёс сейчас - засмеялся посол - иначе смысл твоих слов так и останется тайной.
  - Знай же, благородный Илхами-бей, что люди этого завода, от последнего уборщика мусора, до самого лучшего мастера и руководителя, решили сделать подарок нашему великому государю. Эти арки есть часть конструкции оранжереи, то есть помещения, где зимой, когда вокруг лежит снег, будут расти различные южные деревья и цветы. Тепло в оранжерее будет потому что сверху оно будет покрыто в два слоя стеклом, подобным тому что ты видел в окнах моего кабинета. Только стекло будет прозрачным как чистая вода.
  - Скажи, Александр Евгеньевич, для чего кирпичи там на вершине?
  - Это и есть испытания. Мы проверяем, как поведут себя арки под излишней нагрузкой. Вот выпадет зимой снег, а он весит немало, не меньше чем эти кирпичи.
  - И это разумно. А давно эти арки стоят под нагрузкой?
  - Второй месяц.
  - Великолепно!
  - А теперь, благородный Илхами-бей, пойдём, я покажу тебе как мы варим сталь. Разумеется, благородный дамаск для нас недоступен, но и мы кое-что можем и делаем.
  - С удовольствием, Александр Евгеньевич.
  Мы прошли в сталелитейный цех.
  - Смотри, благородный Илхами-бей, там справа ты видишь печь, где в тиглях варят сталь для белого оружия. А вот в этой большой печи варится сталь для ружейных стволов. В следующей печи, той что побольше, варится сталь попроще, для пил, кос, плугов, топоров и прочего инвентаря. А теперь мы пройдём в следующий, кузнечный цех.
  - Что это за махина? - спросил посол, когда мы вошли в ворота цеха.
  - Это прокатный стан. На нём сталь раскатывается в лист. Обрати внимание, дальше стоят два прокатных стана поменьше, они предназначены для вытягивания проволоки, из которой вон на тех станках делают гвозди. Мы ежедневно делаем чуть меньше пятидесяти тысяч гвоздей разных размеров.
  - А гвозди для строительства морских кораблей вы сделать можете?
  - Чем они отличаются от обычных?
  - Они либо луженые, либо покрыты бронзой, либо бронзовые.
  - У нас ещё не было такого заказа, но будет заказ, мы исполним его в кратчайшее время, с высшим качеством.
  В свите посла несколько человек начали переглядываться. Ясно. Эти связаны с морем.
   Мы прошли мимо кузнецов на участок, где доводили до ума ружейные и пистольные стволы. Здесь посол задержался надолго, с интересом проследив путь одного ствола от кованой заготовки до полировки внутри. Видя горящие глаза посла, я взял этот и ещё один ствол, и мы прошли в сборочный цех. Там стволы были прилажены куда надо, и я вручил новорожденное оружие послу.
  - Прими, благородный Илхами-бей эти пистоли как знак дружбы между нашими народами.
  Сборочный цех мы осмотрели бегло. Собственно его интересовал лишь оружейный участок. К тому же, уж слишком очевидно послу хотелось побыстрее испытать свою обновку.
   На стрельбище нас уже ждал князь Мерзликин, желающий узнать какое впечатление завод произвёл на посла. Я отошел распорядиться, чтобы срочно доставили оружие и боеприпасы для князя с послом, ну и для свиты, конечно.
  Когда доставили малую и среднюю пушки и установили их на стационарный станок, посол с князем лично бросились их заряжать. Видно военную косточку: всё бы им громыхать, да погромче. Ядро посол осмотрел самым внимательным образом, и сам закатил его в ствол. Князь подал запальник и скомандовал:
  - Огонь!
  Бабахнуло. Ядро угодило в центр мишени, прямо в перекрестье, и фанаты огнестрела бросились заряжать малую пушку.
  
  Вечером я сидел, опираясь на высокий ковровый валик, на удивительно мягком ковре во временной резиденции посла. Посол пригласил меня на дружеский ужин, и я с удовольствием согласился. Господи, как я соскучился по вкусной еде! Конечно, за год я привык к кашам из неровно дроблёной крупы, похлёбкам и прочим незамысловатым блюдам без специй и с минимумом соли. Чёрт побери, даже использовать петрушку, укроп и другие местные пряные травы, повара мне пришлось заставлять силой. Вот так, кулаком в морду. Не толерантно, зато эффективно. Но это всё не то...
  А вот у посла повар выше всяких похвал. Мастер! Гений! Я едва не плакал от восторга.
  А когда подали чёрный кофе, я совсем ушел в нирвану. Видя это посол начал осторожно прощупывать почву, плёл словесные кружева и наконец задал-таки главный вопрос:
  - Скажи, брат, а сложно ли делать начинку для капсюлей?
  - Что тебе капсюли, благородный Илхами-бей? За удовольствие, которое ты доставил мне этим ужином, я подарю тебе тысячу капсюлей, их тебе хватит надолго. П потом я ещё пришлю.
  - Благодарю тебя за неслыханную щедрость, но мне очень интересно. Удовлетвори же моё любопытство.
  - Клянусь, я тебе что хочешь расскажу, но этот секрет объявлен государственным. Да и зачем тебе он? Разрыв-трава растёт только в этой степи, а гром-камень вообще нашелся только в этой копи. Говорят раньше гром-камень добывали на острове Шри-Ланка, что рядом с Индией, но это может и не быть правдой.
  - Ну не хочешь говорить, и не надо.
  - Хочу, но не могу! Ты же знаешь, что такое слово благородного человека!
  - Разумеется понимаю, и больше ни одного слова об этом из моих уст не выйдет.
  - Я верю тебе! Ах, какой был вкусный плов! А пахлава! А какой божественный кофе!
  - Тотчас же тебе в дом отправлю набор специй и мешок кофе.
  - Безмерно тебе благодарен, благородный Илхами-бей!
  
   Утром особист мне докладывал:
  - Заметили двоих турок, которые наблюдали за складами с сеном и бурым углем. Потом они взобрались на крышу и в дырочку подсматривали, как работники выбирают из кучи угла куски с отпечатками листьев, а в другом сарае, как женщины раскладывают пучки по шесть одуванчиков, четыре молочая и две полыни.
  - Какова реакция?
  - Когда увидели, что начальник смены лично проверяет пучки, турки о чём-то переговорили и ушли.
  - До отъезда турок пусть собирают пучки и куски угля. И чтоб не ленились там! Если кто будет небрежничать - штрафуй! Точнее, передай начальнику сборочного цеха, что дело крайне важное, кропотливое, чтобы самые ответственные были там при деле. Всё ли понял?
  
   По вечерам Илхами-бей либо был у меня, либо у князя Мерзликина, либо принимал кого-то из нас или обоих вместе у себя.
  - Скажи, Александр Евгеньевич, почему ты считаешь, что Блистательной Порте следует прекратить поддерживать своих вассалов крымчаков?
  - Суди сам, благородный Илхами-бей, много ли вам пользу от крымчаков? От них вы получаете лёгкую конницу, но конница эта весьма и весьма дурна. Татары плохо подчиняются порядку, на поле боя неустойчивы, склонны к грабежу.
  - В какой-то мере ты прав.
  - Вспомни сколько битв было проиграно доблестными османами, потому что татары либо увлеклись грабежом, либо побежали испугавшись сильного противника, это не считая случаев, когда подкупленные полководцы, а то и сам крымский хан уводили своих воинов восвояси.
  - Приведи пример.
  - Взять ваш совместный с крымчаками поход на Москву в 1541 году. Ведь на Руси тогда не было крепкой власти, в Москве бесчинствовали потерявшие страх божий бояре, и войско было слабо, но это вам не помогло. Я слышал, что Сафа-Гирей получил от малолетнего, но уже тогда мудрого государя крупную мзду, и тот довёл дело до печального конца. Ведь кто понёс самые большие потери? Доблестные турецкие воины, особенно артиллеристы, да те из крымчаков, кого крымский хан никогда не жалел.
  Илхами-бей задумался
  - В этом что-то есть. Но что ты предлагаешь?
  - Я думаю, что нашим державам надо дружить. Позволишь развернуть перед тобой карту, чтобы было понятнее о чём я говорю?
  - Много слышал о твоих картах и даже осматривал глобус у твоего повелителя. Разворачивай.
  Я прикрепил к стене карту Старого Света, с уже нанесёнными границами владений Блистательной Порты на этот момент.
  - Скажи, благородный Илхами-бей, где сейчас и в будущем находятся истинный интересы твоего государя и твоей державы? Вот тут! - и я указкой обвёл Северную Африку, Италию и Австрию. - Это богатые земли с прекрасным климатом и плодородной землёй. Согласись, венецианцы, флорентинцы и генуэзцы мешают вашей торговле, их пираты творят произвол на морях, а флоты совершают нападения даже на ваши защищённые гавани.
  - Ну, допустим.
  - Теперь смотрим на ничтожный, по сравнению с великой Блистательной Портой кусочек, коим является Крым, с его бездельным населением, мешающим дружбе наших держав.
  - И что твоя держава может дать за - посол напустил в голос столько яду, что и пол бы прожгло, если бы капнуло.
  - Мы можем поставить вам артиллерию в потребных количествах, ружья и пистоли, а ещё ядра, картечь, пули и капсюли. А имея самое совершенное в мире оружие, армия твоего повелителя поставит на колени всю Европу
  - Жаль только что ты не русский царь, а я не великий султан - расхохотался Илхами-бей.
  - Нам не надо стремиться на места, самим богом вручённые куда более великим людям, по праву благородного рождения. Думаю, что если ты доложишь эти соображения своему повелителю, а я своему, то они будут на пути к правильному решению.
  - Обещаю, что доложу своему повелителю об этом разговоре.
  - Большего и не надо. Ближе к осени меня призовут в Москву, князь Гундоров, глава Горнозаводского приказа, прочит меня на должность своего товарища. Я должен буду основать и поставить дело ещё на нескольких заводах, так же, как поставлено дело здесь.
  - А согласишься ли ты устроить такой завод в Оттоманской империи?
  - Если на то будет воля моего государя, то да. Но лучше будет, если твой повелитель пришлёт ко мне людей на обучение, а я буду поставлять на твою родину необходимое оборудование: станки прокатные станы, инструменты и много чего ещё.
  - Ты позволишь взять с собой эту карту, чтобы я мог говорить со своим повелителем опираясь на неё?
  - Бери, конечно. А ещё, если ты пришлёшь ко мне корабельного мастера, то я построю тебе корабль с железным каркасом, который будет самым вооружённым, быстрым и надёжным кораблём из всех известных ныне.
  - С железным каркасом?
  - Да. Завтра я тебе покажу модель такого корабля.
  - Знаешь, дорогой ты мой Александр Евгеньевич, что твой государь тоже очень хочет дружбы с Блистательной Портой, а теперь выясняется, что эта дружба нам так выгодна...
  
   Турецкий посол отправился домой на двух плоскодонных судах, на которые были погружены многочисленные стальные, железные и чугунные изделия, в том числе комплект из труб, уголков, сифонов и сантехнического оборудования. А ещё была погружена ажурная семиугольная беседка, срочно отлитая по эскизам посольского художника в подарок султану, от лица Рыльского наместника, князя Мерзликина и меня. Правда, для этого послу пришлось задержаться в Обояни ещё на две недели.
Оценка: 5.92*59  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Галина Осень "Шаг в новый мир" (Фэнтези) | | С.Волкова "Неласковый отбор для Золушки" (Любовное фэнтези) | | Р.Ехидна "Мама из другого мира. Чужих детей не бывает" (Попаданцы в другие миры) | | Zzika "Лишняя дочь" (Любовное фэнтези) | | Наталья "Знай " (Современный любовный роман) | | Н.Ильина "Мама для Мамонтёнка" (Короткий любовный роман) | | В.Десмонд "Золушка для миллиардера " (Романтическая проза) | | С.Елена "Пламя моей души" (Приключенческое фэнтези) | | Р.Навьер "Искупление" (Молодежная проза) | | М.Весенняя "Босс с придурью" (Женский роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"