# Солнечный зайчик

Сергей Юрьевич Ежов

Это набросок новой АИ, но всерьёз возьмусь сильно позже, после завершения "На краю Дикого Поля". И ещё прошу камрадов обратить внимание на одну деталь: "Сказочник" это тот же мир, что и "Солнечный зайчик", только главные герои там не попаданцы. (Добавил 6 кило 28.07.18)

Попаданка в Троебратном


Обоянь, 22.35 17.01.2017 года

Умирать нехорошо. Неприятно. Дело даже не в боли и самых раз-нообразных неприятных ощущениях - они довольно давно уже перешли в отупение и онемение, а там и в полную нечувствительность. Дело в тех, ко-го ты оставляешь здесь, уходя за грань. Кстати, грань чего? Вот ты была, а вот тебя и нет, и никогда уже больше не будет. А каково будет Бобрику? Ладно, телом займутся те, кому положено: похоронной компании уже от-правлены деньги. Впрочем, что будет с телом уже неинтересно, гораздо любопытнее, куда попадёт сознание. Интересно, сбудется ли предсказание институтской подруги, сделанное почти полвека назад? Тогда Надюша Цыганова, в абсолютно пьяном состоянии, решила погадать Елене Ива-новне, тогда просто Леночке, и наговорила совершенно невероятные вещи. Дескать, очередная смерть окажется вовсе не смертью, а щелочкой в дру-гую жизнь, правда с условием: смерть должна быть самой что ни на есть естественной. Наутро Надюша начисто отрицала сам факт гадания, правда позже, под большим секретом объяснила, что бывает, прорезается у неё что-то вроде дара предвидения, при этом она совершенно не помнит, что и кому она пророчила, однако твёрдо знает, что всё сбудется в точности но с одним условием: болтать об этом нельзя. Иначе можно плохо кончить, и даже были прецеденты.

И всё-таки, что будет с Бобриком потом? Мужчина он ещё крепкий, не лентяй и не неряха, так что и сам не опустится, и дом сохранит. Может ещё найдёт себе добрую женщину? Может быть. Хотя вряд ли. Впрочем, это его дело, а у неё теперь дел больше не осталось.

И Елена Ивановна Боброва прикрыла глаза. Сердце её последний раз дрогнуло и замерло. Через мгновение остановилось и дыхание.


Пгт Троебратский, 11.50 14.07.1971 года

Сначала появились звуки. Совершенно непонятные - то глухие удары, то какое-то хлюпанье, то звонкое бряканье. Потом появилось изображение - что-то непонятное перед глазами, облака какой-то мути. Быстро пришлось зажмуриться: муть полезла в глаза, стало неприятно. Потом появились тактильные ощущения: тело омывала довольно тёплая вода, а вот и руки почувствовали что-то скользкое. А вот и голова что-то почувствовала, чёрт, да больно так! Какой-то садист ухватил причёску и потащил... куда-то туда. Елене Ивановне пришлось цепляясь за скользкое двигаться следом. Глаза снова открылись и увидели мутно-зеркальную по-верхность воды, приближающуюся к лицу. Миг, и появилось солнце, зе-лень, а ближе - рука, тянущая (и больно!) за волосы голову, тело и конеч-ности. Интересно, чью голову, чьи конечности? "Явно ведь не мои! - ду-мала Елена Ивановна - Моё тело огромное, рыхлое и насквозь больное. А это, которое за волосы тащат (или тащит?) может тоже больное, но раза в три меньше" - в панике думала она. Несмотря на панику сознание чётко фиксировало происходящее, причём наблюдая всё со стороны. Или изнут-ри - глаза того тела воспринимались как амбразура, в которую выгляды-вало настоящее "Я" Елены Ивановны. Тут из-за очередного рывка руки потеряли контакт со скользким, похоже, что с глиной, и не моё тело пере-вернулось кверху брюхом, как снулая рыба. И загорелое - вон, руки по-казались, покрытые плотным загаром. Стало видно больше подробностей. Живот плоский, грудь выпуклая, и какая-то непонятная. Не такая, какой должна быть. Неправильная!

- Элп! - судорожный вздох почему-то наполнил лёгкие не воздухом, а мутной водой. Елена Ивановна судорожно задрыгала ногами, замахала руками и с ужасом почувствовала, что если бы не помощь, то она бы опу-стилась бы на дно, не в силах выплыть.

"Смотрим что там за руки, что таскают не моё тело: рука отрастает из ху-дощавого девичьего тела, а вот лицо у этой девочки смутно знакомо".

- Алым! Блым! Хррыбгд!

Девочка оглянулась и радостно закричала:

- Юрка, ты живой! Вставай на ноги, здесь уже не глубоко!

- Брххыб! Кха-кхе!

Елена Ивановна честно попыталась помочь неизвестной девочке, и кажет-ся, даже что-то удалось. Сил у Елены Ивановны на было вовсе, грудь раз-дирала невыносимая боль, руки-ноги совершенно не слушались. А девоч-ка тем временем, вытащила на отмель и ловко уронила Елену Ивановну животом себе на колено, и стала её постукивать по спине кулачком. В гор-ле заклокотало, и на глинистый берег хлынула вода.

"Мдя - отстранённо подумала Елена Ивановна - умирать нехорошо, а воскресать и вовсе несладко". Сознание её всё больше мутилось, но вдруг острая боль, смешанная с ещё более острым наслаждением сотрясла её те-ло - это был первый вздох. Потом её корчила рвота. Желудок давно был пуст, но спазмы всё не прекращались. Девочка сидела рядом, сочувственно гладила по голове и что-то говорила, но слышно не было - уши забиты водой.

Встала, и пошатываясь двинулась к берегу, осматривая не своё, непра-вильное тело, постепенно выступающее из воды. Руки: загорелые, муску-листые, с жёсткими мозолями на ладонях. Кошмар! Таких мозолей у неё отродясь не было. Безобразно торчат бицепсы. Грудь какая-то неправиль-ная, впрочем, об этом уже было. Живот в безобразных "кубиках". Талия тонкая, и это хорошо. Ниже - непонятно, поскольку скрыто линялыми ко-гда-то синими, семейными трусами. Ниже трусов открылись ноги. Тоже неправильные: слишком мускулистые. Ступни правильные - изящные, примерно тридцать шестого размера.

- Я сейчас, - пискнула девочка - только купальник выжму!

"Могла бы и тут выжиматься, а впрочем, к каждого свои тараканы, пойду и я за кусты, выжму свои кошмарные трусы. Кстати, интересно, почему девочка в купальнике, я просто в трусах? Стаскиваю с себя это безобра-зие... И... Что это? Между ног висит то, чего быть категорически не долж-но! И довольно крупное!" - едва до Елены Ивановны дошло что за непра-вильности в её теле, глазах снова помутилось, и она увидела стремительно приближающуюся землю.

По лицу течет. Ну понятно, будет течь, если на лицо выжимают синие сатиновые трусы. Её же собственные.

- Ты кто?

- Я? Твоя сестра, Лена.

- А я кто?

- Мой брат, Юра Бобров.

- Брат?

- Да.

- Твой?

- А чей ещё?

- Бобров?

- Юрка, кончай придуриваться! Ой, а может ты и не придуриваешься, вон какая шишка на голове растёт. Это ты под водой обо что-то треснулся. Дай-ка я тебе мокрую тряпку приложу.

Мокрые трусы пристроились на лбу.

- А что со мной?

- Что-что! Пришли купаться, ты нырнул, смотрю, как будто на что-то наткнулся и стал набок валиться. Я тебя быстренько на берег потащила, искусственное дыхание сделала. А потом ты в обморок упал. Просто так, ни обо что не бился

- Знаешь, я кажется накупался. Может пойдём домой?

- А может немного полежишь?

- Нет, всё-таки пойдём, вот только ополоснусь, а то весь в земле и траве.

Потом был долгий путь домой по раскалённым пустынным улицам. Лена заботливо поддерживала пострадавшего под локоток, а дома уложи-ла на прохладной веранде и упорхнула. Вернулась через несколько минут, а за ней вошла симпатичная женщина лет тридцати, одетая по моде 70-х годов.

- Юрка, нам повезло, я Аллу Игоревну встретила, она как раз мимо наше-го дома шла!

- Ну-ка, Юрик - весело сказала женщина, присаживаясь на принесённый Леной стул - рассказывай, что ты на этот раз учинил.

- А-кха-кха...

- Невнятно, но вполне понятно - улыбнулась женщина - а что я услышу от Ленуськи?

- Мы, Алла Игоревна, пошли купаться, Юрка стал нырять, и видимо обо что-то ударился головой. Вон на лбу шишка выросла, видите? Я нырнула и его вытащила. Правда он мне очень помогал, я бы одна не управилась.

- Воды он много наглотался?

- Ужас как много! Я его, как Анатолий Владимирович учил, положила жи-вотом на коленку, и стала хлопать ладошкой по спине. Так из Юрки целое море вылилось. Я и не знала, что в мальчишку столько воды может влезть. Там ямка была, как наша кастрюля, так её почти полную налилось.

- Ну-ка принеси кастрюлю - усмехнулась Алла Игоревна, вглядываясь в зрачки болящего - посмотрим каков объём желудка у нынешних парней.

Пока Лена бегала за кастрюлей, Алла Игоревна осмотрела шишку на го-лове и заставила следить за молоточком, а потом усадив на стул, постучал молоточком по суставам. Результат обследования её видимо успокоил.

- Ого! - сказала она, глянув на кастрюлю, принесённую Леной - литра три с половиной, не меньше. Неси её обратно, Леночка. Да, захвати бумагу и карандаш, я тебе продиктую рекомендации.

Вскоре Алла Игоревна ушла.

***

- Юрик, как ты себя чувствуешь?

- Не знаю, Ленусик - осторожно ответила Елена Ивановна - знаешь, я ка-жется всё забыл.

- То есть, всё-всё?

- Угу. Я даже не помню кто я такой, кто ты и кто наши родители. И даже какой сейчас год, месяц и число.

- Ух ты! А не врёшь?

- Ни капли.

- Значит у тебя самая настоящая амнезия? Как у этого, в книжке?

- Амнезия - автоматически поправила Елена Ивановна - вот только боюсь, что если я об этом скажу взрослым, то меня заберут в больницу.

- Это точно. - опечалилась Лена - А давай я тебе всё-всё расскажу, а потом ты и сам всё вспомнишь?

- Ну давай.

Лена быстренько притащила кучу фотоальбомов, и принялась рассказы-вать:

- Вот смотри, это папа и мама...

Елена Ивановна увидев фотографии вдруг поняла, что все эти люди её из-вестны, правда, узнает их она лет через десять. И фотографии ей уже не раз показывали. В смысле, покажут.

В разных местах и телах оказываются попаданцы. Кому-то очень ве-зёт, и они оказываются в телах великих царей-королей или могучих магов. У них в руках власть над целым государством - причиняй благо всем под-ряд, никто и не пикнет, ибо царь в своём праве. Неплохо тем, кто оказыва-ется боярином или министром, а то и генералом. Хорошо и тем, кто во-площается в тренированного спецназовца и может в одиночку отлупить сразу целую дивизию плохишей, а в перерывах между подвигами диктует свою волю непосредственно товарищу Сталину. Наличие у спецназовца трёх технических и пары гуманитарных образований идёт только на плюс. Также очень помогает наличие ноутбука, набитого подробнейшими сведе-ниями необходимыми в данной эпохе.

Елене Ивановне довелось угодить в шестнадцатилетнее тело соб-ственного мужа, простого, физически развитого, не отягощенного излиш-ним интеллектом. Связями в высоких сферах его родители не обладали. Даже не повезло оказаться в столице, или хотя бы в крупном городе. Она и почтовый адрес прекрасно помнила: Казахская ССР, Кустанайская об-ласть, Ленинский район, поселок Троебратский, улица Комсомольская, дом на углу. Почтовый индекс 459520.

Что касается собственных возможностей Елены Ивановны, то они тоже весьма скромны: школьные знания получены именно в эту эпоху, высшее образование, хоть и получено в ленинградской Техноложке, не обеспечивает знания прорывных технологий: биотехнология - весьма не-торопливо развивающаяся отрасль мирового хозяйства. Политикой Елена Ивановна практически не интересовалась, разве что в памяти отложилось, как белорусы очень тепло вспоминали Машерова, а Бобрик с огромным уважением отзывался о Кунаеве и Назарбаеве, первых секретарях компар-тии Казахстана, а Назарбаев был ещё и первым президентом Казахстана уже независимого. А ещё стойкая неприязнь к Андропову, оставшаяся со времени его недолгого правления. Впрочем, Бобрик тоже считал Андро-пова редкостной гнидой.

Елена Ивановна люто ненавидела Перестройку и развал Союза, но... если бы не было этой трагедии, то она никогда не встретила бы своего Бобрика, Боброва Юрия Сергеевича, и не было бы у неё тридцати лет сча-стья. Так что будем считать, что попадание случилось в параллельной все-ленной, а раз так, то не стоит заботиться о не случившемся.

"Ну, раз так всё получилось - думала Елена Ивановна - буду жить жизнью Юрия, сама стану Бобриком".

И вообще: а стоит ли трепыхаться и лезть в политику? Ей дан удиви-тельный шанс прожить вторую жизнь, к тому же в мужском теле... Долж-но быть, любопытные ощущения ожидают впереди.


***

Фотографии просмотрены, воспоминания восстановлены - ещё бы! Елена Ивановна не раз была здесь в гостях, а кроме того, Бобрик ей много рассказывал о своём детстве и юности. Елене Ивановне было бы любопыт-но взглянуть на свёкра и свекровь - отчима и мать Юрия Боброва, впер-вые увиденных ею только много лет спустя. Ну, не беда, они скоро придут с работы.

Леночка, кстати, не родная сестра Юрия. Она дочь Владимира Алек-сеевича. Сейчас ей пятнадцать лет, точнее пятнадцать ей исполнится через восемь дней. Красивая зеленоглазая девочка, по-детски худенькая, немно-го угловатая, с густыми темно-русыми волосами.

"А ведь у Леночки скоро день рождения!"

- Ленусик, а что ты будешь готовить на свой день варенья?

- Не знаю. Я вообще не хотела отмечать.

- Ты с ума сбрендила? Человеку исполняется пятнадцать лет, самый, мож-но сказать чертовский возраст, а она отмечать отказывается!

- А почему чертовский?

- А потому что тринадцать это чёртова дюжина, а она у тебя уже третий раз повторяется. У тебя, если по науке, самый злостный переходный воз-раст. Идёт, понимаешь, переделка из подростка в девушку, причём страш-но привлекательную.

- Дурак и не лечишься.

И тут Елена Ивановна приняла важнейшее решение: она окончательно ре-шила стать Юрием. А что? Фактически она и есть он. А что касаемо жен-ских воспоминаний и вообще прошлого опыта... так это гигантское под-спорье.

- Так точно! - легко согласился новоявленный Юрий - Весь в тебя, сестричка. Ну так что готовить будешь?

- Ну не знаю... Я только борщ умею, да щи... ну ещё суп и второе. И ола-дьи. Только это не праздничная еда.

- Точно, не праздничная. Решено! Беру управление на себя. Кого позо-вёшь?

- Ну... Олю Белошевскую, Фаю Казанбаеву и Кайрата Нурпеисова. Ну и Генка припрётся.

- Какой Генка?

- Какой-какой - передразнила Лена - дружок твой закадычный, Денисен-ко. Опять будет мне песни петь и никому не позволять со мной танцевать.

- Опаньки! А тебе это неприятно?

- Приятно - Леночка покраснела как маков цвет - только неловко. Все же видят.

- А хочешь, Леночка, я тебе сделаю пророчество?

- Какое пророчество?

- А вот какое: вы с Генкой вместе поступите в институт, на втором курсе поженитесь, и будет у вас четверо детей.

- Дурак! - ещё гуще покраснела Лена - А почему в институт вместе посту-пим?

- Генка ещё в армии должен отслужить, а ты тем временем закончишь школу. Поняла? Но мы отвлеклись. Ты насчитала четверых. Плюс мы с тобой, плюс мама с папой, плюс твоя крестная, итого девятеро.

- Погоди, как ты сказал? Папа?

- Сказал. Я понял, что был неправ, не признавая Владимира Алексеевича за отца. Но раз ты мне сестра, значит он для меня отец.

- Спасибо, Юра! Папа очень переживает из-за этого.

- Ладно. Продолжим: на горячее сделаем шаверму, салаты "Оливье", "Мимоза" и селедку под шубой, а на сладкое будет шарлотка и земляника со сливочным кремом. А на вторую еду сделаем рыбу в кляре. Ну и чаю сколько влезет. А устроить всё лучше на природе, например прогуляться на Первый Бугор.

- Давай лучше проведём всё это на озере, в Казанке, папа нас туда на сво-ей машине отвезёт.

- Конечно, так будет лучше.

- Только, Юрка, ты точно сумасшедший. Во-первых, я не умею всё это го-товить, во-вторых, на "Оливье" нужен майонез, а у нас его нет, и нескоро будет. Папа же говорил, что Курганский масложирзавод на профилактике. И что такое твоя шаверма я не знаю.

- Ленусик, отвечаю по пунктам. Во первых, готовить будем вместе, и под моим чутким руководством. Во-вторых, майонез сделаешь ты лично, опять же под моим руководством. Ну а шаверма - это такое арабское блюдо, очень лёгкое в приготовлении. Готовить будете вместе с девчатами, опять же, под моим чутким руководством.

- Юра, ты откуда знаешь рецепт майонеза?

- Не помню, вычитал где-то.

- А точно получится?

- Конечно. Я уже делал один раз - легко соврал Юрий - потом разлил по баночкам и маме отдал, когда она новогодний стол готовила, и никто ни-чего не заметил.

- А почему не сказал?

- Понимаешь, сначала хотел посмотреть отличат ли по вкусу, а потом как-то забыл.

- Слушай, давай сейчас сделаем, к приходу родителей?

- Да запросто. Давай яйца, я буду их мыть с мылом, а ты принеси отцов-скую дрель, пассатижи и стальную проволоку.

- Зачем?

- Сейчас сама увидишь.

Юрий согнул из проволоки шестилопастный венчик, тщательно отмыл его с мылом и закрепил его в дрели.

- Ну-с, сударыня, приступим! Раздели-ка яйца на белок и желток. Не уме-ешь? Не беда, сейчас покажем.

- Ой, это действительно легко!

- Значит так: желтки шести яиц мы заливаем ложкой уксуса и начинаем взбивать. Видишь, желтки побелели? Теперь начинаем вливать масло. Я кручу дрель, а ты лей тонкой струйкой.

- Юрочка, у нас получается!

- А то! Между прочим, это четвёртый разряд повара-кондитера. Кончи-лось масло? Теперь бери стакан, в котором мы сделали раствор специй и тоже лей тонкой струйкой.

- Ой, получилось! Дай попробовать?

- А вот держи венчик, с него вкуснее слизывать.

- И чем это дети заняты - послышалось от дверей - неужели чем-то полез-ным?

- Ой, мамуля, мы с Юрой тут майонез делаем! Получилось! Вкусно! Прав-да не вру! - и Лена бросилась к матери, суя ей в рот венчик с остатками майонеза - Юра сказал, что с венчика вкуснее пробовать.

Мать лизнула, сосредоточенно нахмурилась, лизнула ещё и улыбнулась:

- И правда получилось. И даже не Провансаль, а Салатный. Я угадала?

- Правильно. Я специально побольше уксуса положил, и растертые укроп с петрушкой.

Мать подошла к столу, отрезала тонкий ломтик черного хлеба, положила сверху капельку майонеза и отправила в рот.

- Я его так, по-простому люблю, хоть говорят, что это вредно для фигуры.

- Мамуля, мамуля, а Юра на мой день рождения будет готовить шувурму! Правда, Юра?

- Не совсем. Во-первых шаверму, а во-вторых, готовить будете вы с по-дружками, а я только руководить.

С улицы послышался звук подъезжающего грузовика. Юрий вытер руки о полотенце и направился к двери:

- Пойду, батю встречу.

Краем глаза он увидел, как Лена начала что-то объяснять пораженной ма-тери.

У ворот стоял старенький, но ухоженный ЗиС-151 , "Мормон", с фо-тографией Сталина на лобовом стекле. Отчим Юры как раз опускал зад-ний борт. Это был крепкий мужик лет тридцати пяти, небольшого роста. Типаж алтайского чалдона - похож на знаменитого Михаила Тимофеевича Калашникова. Владимир Алексеевич и был родом с Алтая, из славного города Бийска.

"Да - подумал Юрий - а свекор не сильно изменился, впрочем, молодость и ему к лицу".

Молча он подошел, помог опустить борт и запрыгнул в кузов.

- Папа, что подавать?

Лицо Владимира Алексеевича дрогнуло, но он не показал волнения.

- Двигай сюда вон те шпалы - распорядился он.

Юрий выдвинул три лежащие в кузове старые но крепкие железнодорож-ные шпалы, затем они вместе опустили их с кузова и в вертикальном по-ложении откантовали ближе к забору.

- Папа, в следующую субботу у Леночки день рождения.

- Помню. И что вы задумали?

- А ты не мог бы договориться, взять машину и отвезти всех нас на озеро, в Казанку?

- Могу, конечно. А "нас", это кого?

- Вы с мамой, тёть Лида, Ленуськина крестная, четверо Ленуськиных дру-зей, сама Ленуська, ну и я. Итого девять человек.

- Тогда десять: Валерку, Лидиного мужа ты не посчитал?

"Точно, Лида с Валеркой развелись в восьмидесятых" - подумал Юрий.

- Точно.

- Ладно. В пятницу я тогда возьму в автобазе скамейки, чтобы в кузове было удобно ехать.

- Слушай, пап, а складного стола там нет?

- Есть но маленькие, нам они не подойдут. Ладно: возьмёшь тот щит, что стоит в дровянике, сколотишь пару козел, вот и будет стол. Ну ладно, по-шли в дом. И это, Юрик, ты где себе рог насадил, подрался что ли?

- Этот что ли? - Юрий потер шишку.

- Этот самый.

- Да понимаешь, пап, глупость такая: пошли купаться, я стал нырять и обо что-то треснулся лбом. Спасибо, Леночка меня вытащила, а то не знаю, что было бы.

Отчим хмыкнул и пошел умываться.


***

Вечером, когда Юрий уже улёгся в постель, к нему подошел Влади-мир Алексеевич.

- Юра, завтра или послезавтра сходи с Ленкой в магазин, купи ей какой-нибудь подарок.

- Папа, а если я куплю материал для подарка, и сделаю сам?

- Ещё лучше. Значит сделаешь сам. Держи деньги. Тридцати рублей хва-тит?

- Да за глаза. Этого даже слишком много. Если останется...

- Останется, придумаешь куда пристроить. Ладно, спокойной ночи, сынок.

- Спокойной ночи, папа.

Юрий лежал на диване и вспоминал события этого длинного дня. Прекрасно, что "внедрение" прошло без сучка и задоринки. Конечно, по-мог шок: то что Юрий стал называть отчима отцом, отодвинуло на задний план все нестыковки в его поведении. Помогла и память о предыдущих приездах. Словом, внедрение состоялось. И вот такая любопытная по-дробность: сама Елена Ивановна не была рукодельницей, разве что непло-хо портняжила, а вот её Бобрик наоборот прекрасно умел мастерить. А вот сегодня, когда понадобилось изготовить венчик, она не стала задумы-ваться, а просто сделала. И использовать дрель вместо миксера - эта идея скорее Бобрика, чем её. Значит Бобрик никуда не делся, а тихонько помо-гает, как это он делал всегда. А это значит, что личность получилась, как в рекламе говорится: два в одном.

И что ещё любопытно: раньше она при таких размышлениях тихонечко бы поплакала, сейчас... отметила факт и отложила на полочку.

Теперь подумаем о планах на будущее. Юрий перешел в девятый класс, впереди ещё два года школы. В сущности, можно попытаться окончить школу досрочно - в Калинине такое случалось, почему не быть в Куста-нае? Но стоит ли? На два года раньше поступит у институт... кстати, в ка-кой? Реальный Юрий мечтал о поступлении в лётное училище, а потом во-дить вертолёты. Но его зарезала первая же медкомиссия - сердце не поз-волило. И стал Бобрик строителем. Сама Елена Ивановна хотела стать ис-ториком, но у истфака тогда не оказалось мест в общежитии... Зато в Тех-ноложке она оказалось оказалась ко двору, о чём никогда не жалела. А куда теперь двинуться? Ну да время будет определиться и решить. Глав-ное не наделать прежних ошибок. Кроме того - в мутной воде горбачев-ского времени можно наловить для себя много вкусной рыбки, и умотать куда-нибудь во Флориду.

***

Троебратное, 8 часов утра.

Пробуждение вышло неожиданным: кто-то его тащил с дивана за но-гу. Юрий лягнул другой ногой, и как выяснилось, удачно: злодей хрюк-нул и отскочил.

- Тебе что надо, придурок? - реакция оказалась скорее Бобровская, это Елена Ивановна автоматически отметила для себя, разглядывая пришель-ца. Пришелец выглядел как мальчиковый вариант Гены Денисенко. Кста-ти, намного симпатичнее старого. Тот был здоровенный, толстый, лысый, но зато с бородой. А этот тощий, длинный и удивительно волосатый. Есте-ственно, безбородый. Причёска "а-ля Анджела Дэвис" ... Или так стали называть позднее? А, неважно.

- Вставай быстрее!

- Зачем?

- Юрка, ты что забыл?

- Что забыл?

- Ты же мне обещал стишок сочинить, чтобы я новую песню написал. Мне ещё музыку сочинять надо! Или ты, зараза, ничего не написал?

"Ха! - подумал Юрий - Попаданец я или хвост морковный? Ща будут вам и песни, и пляски, и Сталин с Берией, и промежуточный патрон".

Настроение сделалось веселым и хулиганским.

- У меня их уже штук десять для тебя написано - нагло соврал Юрий - а на какую тему сейчас надо?

- Ну, это... Виталик обещал меня взять в состав ВИА, ну, в клубе ЖД. Но только если я сочиню какую-нибудь путную песню.

- Геныч, а ты подумай: зачем тебе какой-то мутный ВИА, если у них нет своих песен. Они ведь чужое перепевают, правильно?

- Ну да! Кстати, Виталик классно поет "Битлз".

- Да ты подумай, кем бы был "Битлз", если бы перепевал чужие песни?

- Ну...

- Ладно пошли. Я тебе сейчас покажу что я сочинил, а ты подберёшь ак-корды. Гитару взял?

- Вот его гитара - в дверях появилась Ленуська.

- Отдай Гендосу, и садись рядом с ним, а я вам сейчас изображу Магомае-ва с Мондрус.

Юрий вышел на середину веранды и запел:


Пусть осень пройдёт золотая,

Метель бушевать перестанет,

И солнце, смеясь и сверкая,

В начальные классы заглянет.

Здесь к знаниям новым спешили

Мы с первым учителем вместе,

Росли, удивлялись, дружили

И пели любимые песни.


Листвой шелестит сентябрь,

И вновь расцветает май.

Мы будем любить тебя,

Родимая школа, знай.


- Обалдеть! - вынес суждение Гена. - А ты и музыку придумал, вот моло-дец!

- Юрочка, это же прекрасная песня, когда ты её сочинил?

"Сочинил не я. - самокритично подумал Юрий - Интересно, а родились ли авторы этой песни?"

- Не так давно - задумчиво сказал Юрий, вспоминая как он в женском ещё теле, разучивал с внучкой эту песню, для "выпускного" в четвёртом клас-се. А что? Убрал слово "начальная", и песня стала просто школьной.

- А ещё есть?

- Конечно.

- Ну так пой.

- А эта песня хорошо пойдёт для танцев. Медляк. Девушки будут рыдать:


Видеть тебя всегда

Хочется мне сейчас.

Мысли твои читать

В каждом движенье глаз.

А еще иногда

Слышать дыханье так,

Чтобы был каждый вздох

В такт.


"Я у твоих ног!

Спасибо не говори!

В этом тебе помог Рок,

Его и благодари."...


И опять Юрий чуть-чуть подредактировал песню: заменил бога на рок. По смыслу совпадает, и при этом не режет ухо несоветскими словами.

- А у Ленуськи глаза на мокром месте - сообщил Гена - спой что-нибудь повеселее.

- Да запросто! Следующая называется "Всё что тебя касается":


Такие длительные уроки

Такие маленькие перемены

Законы Ома еще не знакомы

В таких ботинках моря по колено

Не надо думать, что все обойдется

Не напрягайся, не думай об этом

Все будет круто, все перевернется

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а


Все, что тебя касается

Все, что меня касается

Все только начинается

Начинается...


Юрию опять пришлось редактировать песню: ну какие "маленькие теле-фоны" в 70-е? Юрий помнил, что была такая система "Алтай", но она ве-сила килограммов пять, так что передвигалась исключительно на маши-нах.


- Ну что, Геныч, будешь отдавать такие песни кому попало?

- Не, нефиг! Лучше свою группу создать. Вот только кого позвать? И где взять инструменты? У Виталика три электрогитары, бас-гитара, ударные и ионика. А нам он не даст.

- Геныч, давай по составу: у Ленуськи прекрасное сопрано, у тебя шикар-ный баритон. Так что можете некоторые песни петь дуэтом. Это считай, что солисты у нас есть. По инструментам: у тебя гитара. Ленуська владеет баяном и немного балалайкой. Я могу взять на себя ударные.

- С балалайкой на танцы? - удивился Гена. Ленуська тоже вытаращила глаза.

- Эх вы, село неасфальтированное. Не рубите вы фишку. Сейчас начинает-ся эпоха этнических групп! Смотрите: мы живём в Казахстане. Сколько здесь живёт национальностей? Посчитайте хотя бы соседей.

Гена начал считать, для верности загибая пальцы:

- Казахи конечно, русские, хохлы, немцы, корейцы, узбеки, чечены... Ев-рея знаю, только он старый уже. А, тётя Стюра полька... А ты к чему это?

- Погоди, давай вспомни, кто из наших хороших друзей хорошо поёт?

- Кайрат поёт. Он ещё на домбре играет. - сообщил Гена.

- Оля Белошевская говорила, что на флейте играет, а Фая Казанбаева поет и играет на гитаре. Только гитара у неё испортилась. Рассохлась. Я в мае пришла попросить для Гены, а она плачет над гитарой. Ей обещали ку-пить, но дорого ведь.

- Ну вот смотрите: трое нас, плюс Кайрат, Оля и Фая. Кстати, а кто Фая по национальности?

- Вроде бы татарка. - наморщила лобик Лена.

- Так вот: я, Ленусик и Оля русские. Кайрат казах, ты, Геныч украинец?

- Наверно, не знаю... Батя из-под Чернигова на целину приехал.

- А Фая татарка. Так вот, если мы будем петь песни на родных языках, то что будет?

- А что будет?

- А будет дружба народов.

- Дык... Она у нас и так есть.

- Эх вы, село неасфальтированное. - опять ухмыльнулся Юра - Да нас с таким репертуаром будут на разные конкурсы посылать. Поняли?

- А... Точно.

- Юра, а ты и по-казахски сочинять умеешь? - удивилась Ленуська.

Юрий крепко зажмурил глаза и задумался. Бобрик, когда ему перевалило за пятьдесят, впал в ностальгию и стал коллекционировать казахские пес-ни. Особенно часто он крутил песню "Атамекен" в исполнении Парвиза Назарова. Песня, насколько помнил Юрий, написана к очередному юби-лею создания союзной республики Казахстан, и часто исполнялась по ра-дио.

- По-казахски не умею, но есть выход: я напеваю мелодию, Геныч её запи-сывает, а тот же Кайрат сочиняет текст. Вот вам и песня на казахском. Или на украинском. К тому же, есть готовые хорошие песни, которые можно перепеть по-своему. Скажем, есть такая песня "Атамекен".

- Можно и так. - согласились Ленусик и Гена.

- И ещё: песни надо будет регистрировать. Авторство будет коллективным. Согласны?

- Не, это нечестно - заворчал Гена - ты вон какие песни сочинил... "Всё что тебя касается" это же полноценный шлягер!

- А "Я у твоих ног" ещё лучше! - поддержала его Ленуська.

- Ну и что? - хладнокровно парировал Юрий - зато ваши песни пойдут и под моим авторством. И вообще: хватит дискуссий, я тут главный, а вы на бэк-вокале. Делаем так: ты, Геныч, бежишь к Кайрату, а ты Ленуська к Оле и Фае, и тащите их сюда вместе с инструментами.

- Ладно, я пойду - решил Гена - только ко всем мы пойдём вдвоём с Ле-нуськой. Да, что такое бэк-вокал? Если что-то обидное, то я тебя стукну. Ногой. Больно.

- Да ничего страшного: бэк-вокал, это по нашему подпевка. Помнишь, ко-гда ты "Тумба ла неже" пел, я на заднем плане подпевал?

- А, это нормально.

- Ну так чего сидите? Жду вас через час.

- Погоди - заупрямился Гена - только ты сначала объясни, что там за эти-ческая группа.

- Геныч, не этическая, а этническая.

- И что это значит?

- Это значит, что песни мы будем петь с национальным колоритом. Ну, скажем, когда будем петь "Атамекен", то должна быть партия домбры или, например, какой-нибудь барабан или бубен.

- А когда русские песни?

- Баян, балалайка или ещё что-нибудь. Но мы об этом думать будем потом, а сейчас - бегом, негры! Солнце высоко!

Гена пихнул Юрия кулаком в живот и они с Ленуськой отбыли.


Час спустя

- Здорово, Юрик!

На веранду вошел ровесник Юрия, крепкий парень среднего роста. Русый. Сероглазый. "Кто же это? - в панике подумал Юрий - А, ладно, буду тя-нуть время, как-нибудь само выяснится".

- И тебе не хворать. По делу?

- Ну да. Гендос сказал, что ты собираешь ВИА. И что придумал классные песни.

- А, понятно. Ты на каких инструментах играешь?

- Гитара, бас-гитара, ударные. Ещё у нас есть шанкобыз. Батя показывал, как на нём играть. Я пробовал, это нетрудно. Но нужна практика.

- А что такое шанкобыз?

- Такой казахский варган. Но я не знаю, чем он отличается от других вар-ганов.

- О! Это как раз то что надо. Значит так...

- Погоди. Мне кое-куда надо, я схожу, можно?

- А - сообразил Юрий - сходи конечно. Знаешь где, или проводить?

Парень хмыкнул и вышел на улицу, в направлении туалета. Едва он за-вернул за угол, как появилась целая толпа: Гена и Ленуська, а с ними па-рень и две девочки.

"Ага! - сообразил Юрий - Чернявый парень, это Кайрат. Девочка с флей-той должно быть Оля, а вторая девочка - Фая"

- Валера пришел? - спросила Ленуська.

- Да. Только он отлучился. Сейчас руки помоет и придет.

Ребята расселись на веранде

- Значит так, братцы-кролики! - Юрий был строг и значителен - Поясняю диспозицию.

- Чего поясняешь? - невежливо перебил его Гена.

- Не перебивай. Сначала выслушайте, а потом будете выражать своё мне-ние и задавать вопросы, а если будут мысли, то и дополнения. Ясно?

Все согласно покивали.

- А раз так, то слушайте. Наш репертуар будет состоять, условно говоря, из четырёх блоков: попса, рок-н-ролл, народная и сложная музыка. Сразу учтите: чёткой границы между этими блоками нет, скорее они представля-ют собой разные струи одного потока. Поясняю: под попсой я понимаю песенки для танцев. Простые и незамысловатые. Рок - это то же самое, но с чуть более сложными словами и музыкой. Но и тут есть интересные вари-анты, Например, я вам потом покажу композицию "Ду хаст" , она состоит из десятка слов на трёх аккордах, а при этом потрясающей силы вещь. С народной песней всё понятно, уточню только, что мы будем играть скорее стилизации под народные песни. Ну а серьёзная музыка - это такое при-ближение к классической музыке.

- Классика. Фи! - скривился Гена.

- Гендос, а как тебе "Лунная соната"? - спросил Кайрат.

- Классная вещь!

- Гендос, "Лунная соната" это самая голимая классика.

Посрамленный Гена замолк.

- Примеры попсы и рока - продолжил Юрий - я вам приводил. Классику мы начнём исполнять тогда, когда поднимем свой уровень до мало-мальски пристойного.

- Юра! - подала голос Ленуська, по-ученически подняв руку - у меня есть предложение.

- Слушаем тебя.

- У нас у всех нет музыкального образования. Мы даже нот не знаем, ну, разве что Гена немного знает.

Юрий ноты знал, всё-таки за плечами у Елены Ивановны была музыкаль-ная школа, но ребятам об этом знать не обязательно.

- Продолжай - кивнул он.

- Нам нужен руководитель.

- Отличная мысль. И кто это будет?

- У Гены сейчас живёт его тётя, она окончила три курса Новосибирской консерватории.

- А почему не полностью? - удивился Кайрат.

Гена помрачнел и насупился. "Понятная история" - подумал Юрий а вслух воскликнул:

- Отлично! На каком отделении она училась?

- Дирижерский факультет.

- Опа! Управление симфоническими и эстрадными коллективами. Это то, что как раз нам и надо. Ребята, нам повезло! Значит так: общее руковод-ство оставляю за собой, твоя, Геныч, тётя... как её зовут?

- Ирина Сергеевна.

- А Ирина Сергеевна, если мы её уговорим (а мы её-таки уговорим) будет нашим дирижером и художественным руководителем. Все согласны? То-гда, Геныч, твоя задача: дня через три пригласить Ирину Сергеевну к нам на репетицию, а мы постараемся произвести на неё хорошее впечатление. А сейчас начинаем репетировать "Родимую школу". Располагайтесь, возьмите тексты песни...

Репетиция началась. В сущности, в управлении самодеятельным кол-лективом нет ничего сложного, особенно если у тебя за плечами музы-кальная школа, институт и опыт руководства цехом фармацевтического завода.


***


На обед был борщ, колета с макаронами и куча огурцов: резать са-лат ни Юрий, ни Ленуська не захотели. Пока ели, Ленуська всё рассказы-вала о своей однокласснице, которой тётя-геолог привезла из Ливии насто-ящий джинсовый сарафан. Уж такой красивый, что глаз на оторвать. Все девчонки Светке завидуют, а вот она, Ленуська, совершенно не завидует, потому что это глупо.

- Ленуська, а пойдём пробежимся по магазинам? - предложил Юрий про-сто для того чтобы прервать страдания ни капельки не завистливой Ле-нуськи.

- А пошли! В галантерею, за линией, вчера должны были товар завезти, вот и посмотрим. И в книжный магазин.

- Вот и посмотрим для тебя подарок. Отец дал тридцать рублей на пода-рок для тебя, цени!

- Целую тридцатку? Вот это да!

Пока добрались до галантереи, пришлось побывать в разных других местах:

- в продмаге, что на бугре, где взяли по шоколадке и бутылку лимонада на двоих;

- на вокзале, непонятно зачем;

- в ПЧ-5, поздороваться с соседкой Аней, которая теперь там работает;

- у кинотеатра "Чайка", чтобы убедиться, что билеты продаются перед се-ансом;

- в продуктовом магазине по дороге, чтобы попить томатного соку на розлив;

- в хозяйственном магазине, чтобы поковыряться среди ведер и лопат;

- заскочили к тёте Насте, потому что лимонад и сок попросились на во-лю...

Тётя Настя, какая-то дальняя родственница Владимира Алексеевича, вре-мени терять не привыкла:

- Юра, Вова сказал, что ты умеешь делать майонез. Или он пошутил?

- Нет, не пошутил. Если надо, я вас тоже научу делать.

- Что для этого нужно?

- Ну, во-первых, нужен миксер. У вас есть?

- Нету.

- Тогда подойдёт дрель.

- Зачем?

- Понимаете, майонез нужно взбивать. Вообще-то можно его взбить и обычным венчиком, но лучше все-таки механическим устройством.

- Взбивать... А, у меня есть взбивалка!

Тётя Настя метнулась в кладовую и притащила оттуда коробку... с элек-трическим миксером.

- Так это он и есть! Подумать только! "Комет", производство ГДР. Кстати, отличная машинка, берегите её. А откуда она?

- Это Степа в Алма-Ате купил. Был там в командировке. Смотрит - оче-редь, а когда очередь дошла, не разбираясь купил. Такие деньжищи отва-лил, просто страсть. А я ни разу и не пользовалась, не нужно было. Толь-ко Стёпу отругала, а оказывается, что зря.

- Извинитесь, да и дело с концом, а если ещё и похвалите, он гордиться бу-дет. Теперь, я уверен, пользоваться будете часто. Подсолнечное масло есть?

- Есть. Что ещё надо?

Пока Юрий перечислял ингредиенты, появилась Ленуська. Помыла руки и тоже бросилась помогать.

Майонез совместными усилиями сделали, результат опробовали, рецепт записали. Юрий и Ленуська отправились дальше, договорившись что возьмут миксер, чтобы сделать ко дню рождения разные вкусности.


Юрий с интересом разглядывал места, куда его таскала Ленуська, и пери-одически задавал наводящие вопросы. Перед глазами разворачивалась прелюбопытнейшая картина: встречный народ выглядел куда бодрее и здоровее, чем там, в будущем. Больше улыбались, шутили. Одежда? Да нормальная одежда! Совсем не такая как в будущем, но ведь и мода со-всем другая. Бросилось в глаза разнообразие фасонов и стилей, присут-ствующих одновременно. Люди одевались куда разнообразнее, чем впо-следствии. Дело не в яркой одежде: синтетику народ носил мало, а нату-ральные ткани ярко не раскрасишь ибо нет, и в будущем не будет таких устойчивых красителей. Дело в другом: было много вещей, сшитых инди-видуально. Люди не стеснялись перешивать стандартные вещи, украшать их, модернизировать. Благодаря этому люди не выглядели толпой, а наоборот, было ясно, что каждый индивидуален. Дети чаще всего бегают босиком, мальчики одеты в маечки и лёгкие трусики или шортики, а у де-вочек короткие юбочки и маечки или лёгкие платьица. На глазах Юрия, два пацана что-то не поделили, и начали сердито пихаться, но проходящий мимо взрослый отчитал бойцов, тут же заставил их помириться и спокойно ушел своей дорогой.

Наконец добрались и до галантереи. Пока Ленуська рассматривала сумоч-ки, Юрий пошел в отдел тканей, и тут же наткнулся на греческую джинсу. Отличный деним, малость дороговат, но... Почему бы и нет? Купил. Мно-го. Уже целенаправленно он бросился к фурнитуре, отыскал там кнопки в виде звёздочек, которые вполне можно было бы использовать как имита-цию заклёпок, молнию, синтетические сапожные нитки и аляповатые алю-миниевые пряжки "под бронзу". Все покупки продавщица ловко упакова-ла в серую оберточную бумагу и перевязала сверху бечёвкой. С пакетом в руках Юрий отправился искать Ленуську, и нашел её почти там же, где и оставил. Слава богу, денег хватило и на кошелёк... Кстати, Юрий очеред-ной раз поразился прихотливым изгибам женской логики: Ленуська нача-ла рыться среди сумочек, а в результате купила кошелёк. Впрочем, это тоже были скорее Бобровские эмоции.

- А ты что купил?

- Тут некоторые страдали, что у них нет сарафана. Было такое?

- Не говори ерунду. Я не какая-то там тряпичница, и вещизмом не стра-даю.

- Ерунду не буду, просто скажи, где найти оверлок.

- У тёти Стюры есть. А зачем?

- Сейчас я тебе сошью сарафан, как у твоей знакомой, ты не против?

- Джинсовый сарафан? Врёшь!

- Я и с майонезом наврал?

- Ну и что ты тут выстроился? - рявкнула на Юрия не страдающая вещиз-мом Ленуська, забрала у него пакет с покупками и почти бегом бросилась домой. Юрий посмеиваясь шагал следом.

Уже дома, раскраивая ткань, Юрий решил обойтись без оверлока. Швы можно обметать и на швейной машинке. Возни конечно, больше, но зато не нужно тащиться куда-то. Тем более, что рядом суетится, подпрыгивает и жаждет примерки мелкий ураган. Управился с шитьём меньше чем за два часа, ещё час прилаживал к сарафану пряжки и заклёпки.

- Юрочка! А давай и маме сошьём? - умоляюще заныла Ленуська вертясь перед зеркалом.

- А давай! Тащи какое-нибудь мамино платье, снимем размеры с него.

Еще через час (сказалась сноровка) был готов и следующий сарафан. Юрий закреплял последние заклёпки, когда с работы пришла мать.

- И где мои дети? - послышался её голос из коридора.

Ленуська ужом выскользнула из своего сарафана и бросилась из комнаты:

- Мамуля, не входи, там тебе готовится сюрприз!

- Почему ты почти голая? - подозрительно спросила мать.

- Сейчас всё узнаешь, только пока не входи.

- Уже можно! - подал голос Юрий.

Мать вошла и её взгляд сразу остановился на разложенных на столе сара-фанах.

- Юра! - потрясенно сказала она - Это ты сам?

- Конечно сам! А я только рядом стояла и нитки подавала. -похвасталась Ленуська - Только, мамуля, мы все жёлтые шёлковые нитки использовали.

- Да и шут с ними, с теми нитками. - рассеяно сказала мать, прикладывая свой сарафан к груди. - И вообще, Юра, брысь отсюда, я обновку приме-рять буду.

- Мама, вещи ещё надо отгладить после шитья - напомнил Юрий.

- И правда. Ты иди, а у нас с Ленуськой тут дела.

Вернувшегося с работы отца дамы встретили во всём блеске джинсового великолепия. Тот выразил положенное восхищение, а после ужина позвал Юрия с собой в мастерскую. Там он покопался в ящиках с разными желе-зяками, и откуда-то снизу извлёк штампованную пластинку.

- Держи. Думаю это надо Ленке на карман присобачить.

Юрий посмотрел: на пластинке был отштампованы крылья, а по верху шла надпись Harley Davidson.

- Откуда это?

- Да я, давно уже, шильду с американского мотоцикла свинтил на память, а гляди-ка, пригодилось.


Вечером, переделав дела, мать в новом сарафане вышла за ворота на скамейку. Тут же к ней потянулись соседки:

- Здравствуй Тая, мы к тебе.

- Присаживайтесь, бабоньки.

Похвасталась рукодельными детьми, поговорили о то, о сём, перемыли косточки отсутствующим подружкам. Помолчали.

- Ой. Таюшка, а давай споём? Уж очень давно мы не спивалы. - вздохнула Кривенчиха. - Давай, Таюшка, запевай.

- Цветет терен, цветет терен, листья опадают. - завела мать.

- Кто с любовью не знается, тот горя не знает. - подхватили бабы.

Спели, вздохнули, помолчали.

- От какие хорошие наши викраиньские песни! - вздохнула Кривенчиха.

- Ну тогда давай и русскую песню споём - усмехнулась мать и завела:

- Всё васильки, васильки

Сколько вас выросло в поле

Бабы подхватили дружным и слаженным многоголосьем:

- Помню у самой реки

Я собирал их для Оли

Мужикам было невместно петь с бабами, а послушать приятно, потому они разместились на скамейке у дома через дорогу, и смолили там свои папиросы.

- От, какие хорошие наши русские песни - опять вздохнула Кривенчиха - Тая, а что это у тебя сегодня полдня музыка играла, да так складно?

- Это Юра и Лена с друзьями решили самодеятельность создать.

- И что, получается?

- Хотите послушать?

Бабы одобрительно зашумели, а мать подошла к веранде и постучала в стекло:

- Юра!

- Вот он я!

- Юра, не хочешь спеть перед народом?

- С удовольствием. Только сейчас Ленуську позову.

Когда Юрий и Ленуська вышли, народу прибавилось. Бабы, кто уместил-ся, сидели на скамейке, а остальные кто уселся на брёвна, кто просто стоя-ли.

- Уважаемые друзья, дорогие соседи! - обратился Юрий к зрителям - Се-годня мы с сестрой впервые выступаем перед публикой. Вашему внима-нию мы предлагаем песни, которые вы ещё не слышали, и очень надеемся на ваше одобрение.

Ленуська аккомпанировала на баяна, а Юрий пел:


Вот и прошли года, но мы не старые,

Недолюбившие, сидим усталые.

Весна счастливая, а сколько красок в ней,

Под старой ивою течёт, течёт ручей.


Со второго куплета бабы начали подпевать припев, а Кривенчиха со своей закадычной подружкой Андреихой пустились в пляс:


Течёт ручей, бежит ручей,

И я ничья, и ты ничей.

Течёт ручей, бежит ручей,

И я ничья, и ты ничей.


Песню пришлось повторять ещё два раза. Потом спели "Родимую школу", вызвав у слушателей слёзы умиления. Последней прозвучала "Галина":


Ходил по свету, колесил, я много лет

Но счастья так и не нашел

Ни друга нет, жены, вот тоже, в общем, нет

И на душе нехорошо

Видал я много разных стран и городов

Ногами шар земной крутил что было сил

Да только в сердце свою первую любовь

Всегда носил, всегда носил


Растет, растет

Возле дома калина

Растет, цветет

Да у всех на виду

Живет, живет

В этом доме Галина

А я никак все туда не дойду

Живет, живет

В этом доме Галина

А я никак все туда не дойду...


Прозвучал последний аккорд, песня закончилась, и... повисло молчание.

- Что-то не так? - осторожно спросил Юрий.

- Юра, это Гриша Пешков песню сочинил? - спросила Кривенчиха.

- Нет, а что?

- Дак это, песня-то про него и Галю Соколову. Ну, сейчас она Галина Ан-тоновна, учительницей в залининской школе работает, а Гриша всё на па-роходе по морю плавал, теперь на Севере обретается, а нынче вот в отпуск приехал. Как тот гадёныш, чтоб у него язык отсох, Гале наврал что Гриша в армии себе нашел зазнобу, так она ему отворот-поворот дала. Галя гор-дая и Гриша гордый, лет пятнадцать прошло, без малого, а они так до сих пор они и не помирились.

- Только, Юра, ты в песне приврал немного: не растёт у Галины Антонов-ны калина, и не росла никогда. Сирень у неё. - попрекнула Юрия незна-комая баба.

- Ну что ты, Пална, придираешься! - заступилась Кривенчиха - Ежели си-рень, то нескладно будет. А калина-Галина складно.

- И то верно - согласилась Пална - ты молодец, Юра. А калину я Галине Антоновне завтра же отнесу, сама и посажу чтобы всё взаправду было.

- От, то правильно, Пална. Я тебе тоже подмогну. А ты, Юра, спой нам ещё, уж больно душевно у тебя выходит. И Леночка играет, как ангел спи-вает.


***

Троебратное, 8 утра.

Утро началось традиционно: кто-то тащил Юрия с дивана за ногу. Лягаться Юрий не стал, глаз открывать тоже. Просыпаться тоже не хоте-лось.

- Кто там? И чего надо, злодей?

- Юра, вставай скорее! - услышал он голос Ленуськи.

- Зачем?

- Юра, я придумала что мы сегодня будем делать.

- Что?

- Ты мне и маме сшил сарафаны, а папа и ты остались без обновок. Это не-справедливо.

- Ты хочешь мне и отцу сшить сарафаны? Не знаю, как батя, а я в сара-фане ходить не буду. Отказываюсь.

- Причём тут сарафаны?

- При том. Мужики в сарафанах на ходят.

- Юрка, ты меня не путай. Я придумала, что ты сошьёшь себе и папе джин-сы, а если получится хорошо, то я твои себе заберу.

Юрий всё-таки упал с дивана. Трудно не упасть, когда тебя корчит от сме-ха.

- Только покорми меня завтраком, хитрюга-эксплуататорша.

- А всё готово. Яичница, бутерброды и какао.

- Но сначала умоюсь.

- Держи свежее полотенце.

- Ленуська, ты когда проснулась, чудо?

- Вместе с мамой. Я как придумала про джинсы, так и проснулась. С ма-мой посоветовалась, она согласна. И папа тоже.

- Ничего не получится. Денима осталось разве что тебе на юбку.

- Мама так и сказала, и дала деньги.

- Сколько?

- Сто пятьдесят рублей.

- Ох, ничего ж себе!!! - Юрий был нешуточно потрясен: зарплата матери была ровно семьдесят пять рублей, и она запросто отдавала двухмесячную зарплату...

- Ленуська, неужели мама так верит в мои способности?

- Ага! Мама сказала, что если бы не видела, как это ты шил, то подумала бы, что шил портной из городского ателье. А папа сказал, что на хорошее дело денег не жалко, и чтобы я у тебя училась, вот.

- Да, Ленусик, такое доверие надо оправдывать. Значит так: нужно срочно найти луковую шелуху.

- Зачем искать? В кладовке висит лук, сколько надо - я надеру.

- Отлично.

- А зачем тебе шелуха?

- Как бы объяснить... Ты ведь видела фирменные джинсы?

- Конечно, и даже примеряла.

- Помнишь, какие там использованы нитки?

- Помню. Внутренние швы обметаны красной или желтой ниткой, а наружные прошиты такой желтой... нет, красноватой... В общем, такой рыжей ниткой.

- Правильно. Вот, чтобы добиться такого цвета мы будем варить нитки в луковой шелухе.

- Как яйца на пасху?

- Точно.


В магазине Юрий обратил внимание на плотную хлопчатобумажную ткань защитного цвета. Вспомнилось студенческое время, когда Елена Ивановна шила на заказ всякие модные вещи. Почему бы не побаловать любимую сестренку, которой дважды обязана жизнью: первый раз, когда она спасла жизнь Бобрику, и он составил счастье Елене Ивановне, а вто-рой раз - уже самой Елене Ивановне, но уже в теле Юрия.

- Ленуська, а как насчёт платья-сафари?

Взгляд Лены приобрел выражение почти молитвенного обожания:

- Очень!

- Ну тогда кроме денима берём и хабэшку цвета хаки. Заодно и начнём твоё обучение портняжному искусству.

- Правда, Юра?

- А то! Но будет одно условие: не ныть и стойко терпеть мои поучения.

- Да хоть палкой бей, только научи!

Кроме тканей набрали люверсы, застёжки, пряжки и прочую фурни-туру. В книжном магазине купили рулончик миллиметровки, в хозяй-ственном магазине - брезентовые вожжи и кожаные крылья для седла. Уже на выходе из магазина Ленуська очень почтительно поздоровалась с рос-лым плотным мужчиной:

- Здравствуйте, Жумагалей Камельевич!

Юрий тоже приветствовал

- Здравствуй, Лена, здравствуй, Юра - приветливо отозвался мужчина. В голове у Юрия включился сигнал "Это же директор школы"!

- Жумагалей Камельевич - осторожно обратился он к директору - можно задать вам вопрос?

- Пожалуйста.

- Видите ли, мы с друзьями решили создать музыкальную группу, и нам было бы удобно репетировать в школе. Мы надеемся, что сможем пред-ставлять нашу школу на различных конкурсах.

- Интересная мысль. Я, пожалуй, не против. Но нужно будет послушать ваш репертуар. Сами понимаете, что ваш возраст не позволяет вам испол-нять некоторые песни.

- Мы это прекрасно понимаем, Жумагалей Камельевич. Обязуюсь все но-вые композиции согласовывать с Вами или с тем, кому вы поручите кури-ровать нашу группу.

- Серьёзный подход, Юрий. Чувствуется что взрослеешь. Актовый зал вам подойдёт? Там есть будка киномехаников, где можно будет хранить ин-струменты и гримёрная.

- Отлично! Спасибо Вам, Жумагалей Камельевич! А когда мы сможем к вам подойти?

- Зачем тянуть время? Я сейчас иду в школу, а вы можете после обеда по-дойти с инструментами. Я думаю, коллегам будет интересно вас послу-шать.

Директор приветливо кивнул и отправился дальше, а Ленуськи смотрела на Юрия как на инопланетянина:

- Юрка! Ты точно сумасшедший!

- Что опять не так?

- Юра, это же целый директор школы, а ты с ним разговариваешь как с папой!

- Ленуська, да не волнуйся ты так. Во-первых, я говорил с директором очень уважительно, он действительно очень достойный человек. А во-вторых, для всей школы он является как бы отцом. Ты не согласна?

- Да ну тебя, всё-то ты на правильную сторону вывернешь. Побежали, надо ещё ребят собрать, они-то ещё не знают, что им перед директором придётся петь.


В актовом зале школы, на низенькой сцене, разместилась новоявлен-ная группа. Первый в жизни худсовет - это серьёзно, а потому девочки отчаянно трусили, а мальчики старались делать это незаметно. Один Юрий излучал оптимизм и спокойствие:

- Ребята, самое страшное, что с нами может произойти - это неодобрение со стороны директора. Но он может не одобрить только плохие или глу-пые песни, а у нас таких нет, согласны?

Ребята судорожно покивали.

- Смотрите дальше: может не понравиться манера исполнения или уровень мастерства. Но в этом случае нам просто укажут на недостатки, и посове-туют, как их исправить. В конце концов он понимает, что мы только что начали репетировать, и просто не отработали песни как следует. С этим тоже согласны?

Снова судорожные кивки, но напряжение на лицах поменьше.

- Значит так: первой солирует Ленуська, с песней "Всё только начинает-ся" . Напоминаю: последний куплет не поёшь, мы потом его немножко пе-ределаем, а пока, вместо него поёшь первый куплет. Остальные дружнень-ко, но вполголоса подтягивают.

- Вторым будет Кайрат с "Атамекен" . Главное, не торопись, Кайрат! По-ёшь протяжно, напевно, с лаской. Ну ты помнишь! В том месте, где у Кай-рата проигрыш на домбре, все замирают, только Ленуська аккомпанирует на баяне, но еле слышно. Валера поддерживает на варгане, и тоже тихо-тихо. Если получится голосом поддерживать мелодию, это только на плюс.

Кайрат, Валера и Ленуська чуточку оттаяли: конкретная задача поставле-на, стало полегче.

- Третьим будем я и Фая с "Галиной". Фаечка, ты вступаешь вторым голо-сом в припевах.

- Хорошо - пискнула Фая.

- И завершает Оля с "Родимой школой" . Оленька, твоя задача: во время пения делать наивные глаза, а голос должен звучать ласково и трогатель-но. Примерно так, как он звучит, когда ты отпрашиваешься у мамы в кино на последний сеанс.

Оля смешливо фыркнула, ребята заулыбались. Ну слава богу, оттаяли, те-перь бы директор не задержался. Как раз в этот момент директор и по-явился, да не один, а вместе с тремя учителями, Юрий ещё не вспомнил их имена. Он мысленно погладил себя по голове за то что догадался выста-вить ряд стульев перед сценой, их хватило на всех, и даже остались пу-стые.

- Дорогие наши учителя! Представляю вам новую музыкальную группу, которая, как мы надеемся, станет лицом школы на различных мероприя-тиях и конкурсах, как на нашей малой родине, так и в более удалённых местностях нашей необъятной Родины. Прошу учесть, что наш репертуар ещё очень ограничен, его не хватит на полноценный концерт, но мы рабо-таем. Итак, первым номером прозвучит песня "Всё только начинается".

И пошла работа. Ребята старались, играли и пели с душой, впрочем отсутствие опыта и сыгранности ощущались в полной мере. Но учителя принимали песни благосклонно, а припев "Галины" даже подпевали.

- Ну что, дорогие коллеги, не зря я вас оторвал от домашних дел и во вре-мя отпуска позвал на прослушивание? - обратился к учителям директор, а в ответ послышался хор похвал в адрес как ребят, так и самого директора. А тот всё гнул свою линию:

- Как вы считаете, достойны ли ребята звания школьного вокально-инструментального ансамбля?

Учителя опять зашумели в смысле "если это не помешает учёбе, то почему бы и нет".

- И последний вопрос: ребята, а как вы назвали ваш ВИА?

Ребята начали озадаченно переглядываться. Действительно, о такой важ-ной вещи как название коллектива, они и не подумали.

- Знаете, Жумагалей Камельевич, мы почему-то не придумали названия. Упустили из виду. Может вам что-то пришло в голову?

- Даже не знаю... - озадачился директор - с одной стороны название должно быть близким к школе, а с другой, оно должно быть ярким, брос-ким.

- И понятным на разных языках без перевода, всё-таки живём в многона-циональной стране - дополнила одна из учительниц.

- Может быть "Ария"? - поколебавшись предложил директор.

Юрию стазу вспомнилась группа "Ария" из его будущего. Отличная, между прочим, группа.

- Замечательно, отныне мы будем зваться "Вокально-инструментальный ансамбль "Ария"" - подытожил Юрий - Ребята, вы согласны?

Возражений, естественно, не было. Юрий видел, что директору очень при-ятно, что его название ребята приняли сразу. Он попрощался и вместе с учителями отправился по своим делам, напоследок вручив Юрию ключи от актового зала и гримерки.

- Ну что, дорогие участники ВИА "Ария", вы довольны? У нас теперь есть шикарная репетиционная база, теперь дело только за художественным ру-ководителем и собственными усилиями. Геныч, ты сможешь в следующий понедельник пригласить Ирину Сергеевну? Надо ей с нами познакомиться, а если мы ей понравимся, то и с директором школы.

- А зачем с директором? - спросил Гена. Теперь он смотрел на Юрия не как на своего ровесника, а как на взрослого. Чувствовалось, что он удер-живается от того, чтобы обращаться к Юрию на "вы".

- Очень просто, Геныч. Если она согласится с нами работать, то это нужно будет как-то оформлять, а тут уж без администрации не обойтись. Но за-гадывать не будем, сейчас разбегаемся по домам, собираемся завтра к де-вяти часам. Я завтра представлю вам ещё несколько песен, будем репети-ровать.


Дома, после обеда, Юрий приступил к обучению Ленуськи основам кройки.

- Начнём с простого. Для начала, мы сконструируем и сошьём бейсболки для тебя и меня. Тащи, Ленуська, метр, будем мерять окружность твоей и моей голов.

К вечеру Ленуська уже щеголяла в бейсболке собственного производства. Разумеется, она не утерпела, и помчалась хвастаться к Гене, а с ним и с Фаей отправились в кино. А после кино все трое, под руководством Юрия, выстраивали выкройки джинсов. Провозились бы до полуночи, а то и до утра, но мать разогнала Гену и Фаю по домам, а Юрия и Ленуську спать.


Троебратное, 7.40 утра

Опять тянули, и опять за ногу.

- Ленуська, мелкая вредная зверушка! - не открывая глаз забурчал Юрий - я ещё сплю.

- Юра, вставай, там к тебе пришли! - Ленуська была крайне серьёзна.

Юрий сел на диван и потер лицо ладонями.

- Что случилось, Ленуська?

- Юра, там Пешков Алексей Максимович пришел, тебя спрашивает.

- КТО? ГОРЬКИЙ?

- Какой Горький?

- Алексей Максимович...

- Дурак ты! Забыл, что ли, это отец Гриши Пешкова, про которого ты пес-ню сочинил.

- А, - Юрий сразу вспомнил украденную песню "Галина", понял. - Ну, давай я оденусь, нехорошо взрослого человека задерживать.

Юрий быстренько натянул штаны, накинул рубашку и вслед за Ленуськой выскочил за ворота. На скамейке его ожидал крепкий мужик лет пятидеся-ти в выходном костюме, при орденах и медалях. Даже галстук был повя-зан, правда, не слишком умело, да и сидел он кривовато, но видно было, что мужик одевался тщательно, как на парад.

- Здравствуйте, Алексей Максимович!

- Здравствуй, Юра. Я ведь зачем пришел, услышал, что ты про Гришку моего песню сочинил.

Юрию стало нестерпимо стыдно. Он спер песню безо всякой задней мысли - просто потому что песня хорошая, а ситуация в ней описана самая жиз-ненная. Кто же мог предположить, что она так попадёт в точку? Но отпи-раться глупо, да и человек может обидеться.

- Ну, - нейтрально ответил он - в общих чертах...

- Юра, а спой мне эту песню? Я и аккордеон принёс для этого. - и Алексей Максимович поставил на лавку футляр с аккордеоном, до того прикрытый плащом.

- Ленуська, ты с аккордеоном разберёшься?

- Извините, Алексей Максимович, я лучше на своём баяне. Понимаете, лучше играть на знакомом инструменте.

- Понимаю, конечно. Даже простую стамеску надо в руках подержать, до-прежь к работе приступать.

Юрий принёс баян, и устроившись на скамейке Ленуська заиграла. Юрий запел:


Ходил по свету, колесил я много лет

А счастья так и не нашел...


Алексей Максимович слушал и задумчиво кивал головой.

- Юра, - сказал он, когда песня закончилась - спасибо. И правда, песня про Гришку и Галочку. А я должен тебя наградить.

- За что? - поразился Юрий.

- По-твоему, может и не за что, а по-моему есть. Тут такое дело: вчера с утра пришли ко мне на двор Кривенчиха с Палной, да не просто так, а с тачанкой, а в тачанке два куста калины. Разбудили они Гришку, и чуть не за руку повели к Галочке мириться. Мол, если такая песня про них сложе-на, то пусть всё счастливо кончится.

- И что?

- Ну что? Бабы ведь не успокоились, пока на заставили Гришку с Галочкой помириться, да своими руками ту калину в палисаднике посадить. А потом пошли мои детки в ЗАГС, заявление подавать.

- Как романтично! - всхлипнула Ленуська.

- Наверное - кивнул Алексей Максимович - я-то таких слов не знаю, пото-му как простой мужик. Хорошо получилось. Через две недели будем сва-дьбу справлять.

- Поздравляем!

- Вот я пошел по народу, приглашать на свадьбу, а первым зашел к вам. Батьку и матушку ваших я отдельно приглашу, всё одно, по дороге, а вас сейчас приглашаю.

- Извините, но нам, вроде бы, не по возрасту - возразил Юрий.

- Молод ты ишшо, понимать в каком возрасте человек взрослым становит-ся. - усмехнулся Алексей Максимович - Помню, на войне ребята в десять-двенадцать мужиками становились. А вы с родителями обязательно при-ходите. Я вас, детушки, на первый стол, впереди многих взрослых и начальных посажу. Потому как заслужили. А если ещё споёте на свадьбе - благодарен буду без меры. Но это если сами захотите.

- Спасибо за приглашение.

- И примите от меня, Гриши и Галочки подарок. Инструмент непростой - я его с фронта привёз, мне его немецкие коммунисты подарили, когда мы их в феврале сорок пятого, из поезда смерти освободили.

- Что Вы, Алексей Максимович, мы не можем принять такой дорогой по-дарок! - воскликнула Ленуська - Он же столько денег стоит!

- Подарок дорогой - обстоятельно начал отвечать Алексей Максимович - потому что от души. Вот как мне подарили, так и я вам. А деньги я вам и не предлагаю. Певцу нужен инструмент, вот вы его и получите. Договори-лись? И родителей я предупрежу.

Он открыл футляр, и Weltmeister Sibylla Brand засверкал на солнце зеле-ным перламутром облицовки. Ленуська как сомнамбула дрожащими ру-ками потянулась к аккордеону.

- Я как погляжу, хозяйка для инструмента нашлась. - улыбнулся Алексей Максимович - Ну, доброго дня вам, ребята, и ещё раз спасибо.


В актовом зале чудо как хорошо: верхние форточки были открыты, и ветер гулял под потолком. Бесшабашные воробьи запрыгивали в фор-точки, и быстро вылетали обратно: что им делать в пустом зале? Вот когда заработает буфет, и появятся неизбежные крошки... А пока рано. Впрочем, на воробьёв люди, находящиеся в зале не обращали ни малейшего внима-ния. Юрий представил песни "Дождь", "Обручальное кольцо", "Прекрас-ное далёко" и "Дальние моря", причём последнюю он приписал Ленуське. Ленуська запыхтела, но промолчала - оставила разборки "на потом", тем более что песенка ей понравилась, а Гена вообще пришел в восторг.

- Слушай, Юра, а почему у тебя так стали получаться песни? - обратился Кайрат - Ты нашел какой-то секрет, или у тебя открылся бешеный талант?

- Знаете, ребята - задумчиво заговорил Юрий - секрет, на самом деле прост. Берём мелодию, и мысленно дробим её музыкальные фразы, а фра-зы на такты. Затем подставляем на место тактов слоги, чтобы из них полу-чились слова и целые предложения. Таким образом, на месте музыкальной фразы появляется строчка.

- Не совсем понятно, поясни на примере. - попросил Кайрат

- Да пожалуйста. - беря в руки гитару сказал Юрий - Вот, к примеру, бе-рём песню "Дождь" . Я пою с одним текстом, акцентируя слоги, а вы мысленно их про себя проговариваете:


Дождь, дождь на окне дробиться

Дождь, дождь в сердце мне стучится

В дождь, в дождь - душа ночная птица

В дождь, в дождь - грезит об одном

Вся листва спешит под ливнем умыться,

Вся трава спешит под ливнем напиться

А в ночной тиши смелое сердце

К ней стремиться одной

Были ливни мне на встречу, на встречу

Обними меня покрепче, покрепче

Путь к любимой тобою помечен

Проводи к ней домой

Дождь, дождь раскрасил спящий город,

Дождь, дождь смыл жару и холод

Дождь, дождь, а я влюблён и молод

Дождь, дождь, этой ночью друг мой

Дождь подольше будь со мной.


- Что мы слышим? - лекторским тоном продолжал Юрий - А слышим мы вполне нормальный медляк. Теперь споём её с немножко другим текстом, пародийным. Заранее предупреждаю, что слова списать никому не дам. Знаю я вас, хулиганов. Итак, слушайте:


Пьем, пьем - а воно нэ лизе,

Пьем, пьем - пузо не зализне,

Пьем, пьем - а воно всэ мало,

Пьем, пьем - закуси нэ стало...

Послали Льоху до гастроному,

Щоб вин прынис нам кубынського рому.

Ми того рому понапылыся,

Да яко свыни спати уялглися...

Спым, спым - а воно нэ спыться,

Спым, спым - в жывоти - крыныця,

Спым, спым - пузо пидпыраем,

Спым, спым - чую: кум рыгае...


Допеть песню Юрию не дали: в зал вошла завуч, и с трудом сдерживая смех погрозила пальцем Юрию:

- Юра, не хулигань! Что это за выходка?

- Извините, Любовь Николаевна! - сделал честные глаза Юрий - но я всего лишь привёл пример, как на одну и ту же мелодию можно положить раз-ные тексты, с одинаковой ритмической основой.

- Ты должен был привести пример поприличней! - строго указала завуч. - Учти, если ещё так нахулиганишь, мне придётся поговорить с твоей мамой.

Под уверения Юрия, что всё будет прилично, завуч ушла. Впрочем, неда-леко: в коридоре, напротив раздевалки спортзала, в кабинете медсестры сидели свободные сотрудники школы - им было любопытно послушать новые песни.

- Ладно - обратился к ребятам Юрий - с примерами всё понятно? Тогда вот вам домашнее задание: возьмёте любую мелодию, и положите на неё новые слова. Какие - это уже ваша проблема. А сейчас репетируем песню "Дальние моря" Солируют девочки. Девочки, возьмите текст. Взяли? Ваша задача: каждая поёт по две строчки. Последние две строчки запева поёте втроём, а припев поём все хором. Что, очерёдность? Ага! Первая по-ёт Оля, вторая Ленуська, последняя Фая. На последних двух строчках, де-вочки, нужно чтобы голос Фаи звучал отчетливее. Второй куплет поём так же. Поехали!


Выше птицы, выше неба затаилась мечта,

А еще бы мне бы, мне бы, чтоб со мной ты был всегда.

Я по улицам слоняюсь, я дождинки ртом ловлю.

Солнцу, ветру удивляюсь, это счастье берегу.

А весною небо шире, словно в море острова.

Дважды два да не четыре, только кругом голова.

То бывает, не бывает - вот такая вот нынче я.

Я куда-то уплываю прямо в дальние моря,

Дальние моря.


Дальние моря острова

Никуда, никуда не денутся от меня

Дальние моря острова

Никуда, никуда не денутся от меня


Для матери Юрий сшил платье-сафари цвета хаки, с широким бре-зентовым поясом, украшенным чеканными бляшками с изображением зве-рушек. Ленуське такое платье было уже сшито, и теперь она невыносимо страдала: платье она решила надеть в день рождения, а до той поры оно висело в шкафу. Лучших времён ждали и джинсы. Юрий только посмеи-вался, глядя на Ленуську, не забывая обучать её основам кройки и шитья. Ученица попалась толковая, заинтересованная, так что понукать её не тре-бовалось. Наоборот, Ленуська старалась изучить предмет до самых тонко-стей, и даже завела толстую тетрадь, куда записывала всё то новое, что узнавала.

Для отца решили соорудить целый костюм: джинсы и джинсовую куртку, а к ним просторный жилет цвета хаки, со множеством накладных карманов и с тонким капюшоном, спрятанном в кармане на загривке.

Вечером опять собрались соседи, и Юрия и Ленуську пригласили "спивать". Выйдя за ворота Юрий сразу оценил уровень завоёванного ав-торитета: для него и Ленуськи кто-то из соседей не поленился, принёс сту-лья. Впрочем, зрители и себя не забыли: шпалы, лежащие у забора, поло-жили на чурбаки и накрыли их домоткаными ковровыми дорожками. На скамейках и шпалах разместилось с десяток баб, а семеро мужиков пере-местились поближе и подпирали штакетник палисадника.

- Что хотите услышать, дорогие соседи? - поинтересовался Юрий, легонь-ко перебирая струны своей гитары...

- А давай, Юра, нашу, сибирскую песню сыграем. - предложила Кривен-чиха.

- Это какую?

- Да ты помнишь! - помогла подруге Пална - "Это было давно, лет семна-дцать назад" .

- Ленуська, помнишь мелодию?

Ленуська развернула баян, и мелодия полилась:


Это было давно, лет семнадцать назад,

Вез я девушку трактом почтовым,

Круглолица, бела, словно тополь стройна

И покрыта платочком шелковым.


Заводила Пална. Голос у неё от возраста стал глуховатым, но пела она с большим чувством. Бабы слаженным многоголосьем подхватывали её за-певы, а мужики вполголоса поддерживали.


Перед смертью она рассказала мне все:

Далеко из тюрьмы убежала.

За Советскую власть, за рабочую кровь

Своей жизнью она рисковала.


Посмотрите, вдали холм высокий стоит,

Холм высокий, покрытый травою,

А под холмиком тем красна девица спит,

Что взяла она песню с собою.


Закончилась песня, растроганные слушатели вздыхали.

- Мда... - вздохнула Пална - А мой дед знавал того ямщика, про которо-го песня. - она гордо обвела взглядом слушателей - Дед мой жил под Ми-нусинском, там в царское время много было ссыльных. А та девушка, как дед мой говорил, видно из народовольцев была, прямо как старший брат Ленина, вот её казаки-то стразу и застрелили, потому что боялись. Отча-янной храбрости, надо полагать, была девушка. Ох, жаль, что имя ея не сохранилось.

Народ принялся припоминать и обсуждать песни, написанные о реальных людях и событиях.

- Юрик, а давай про панфиловцев споём. - попросил один из мужиков. У нас многие отцы в от Москвы до Берлина прошли. Многие в Панфилов-ской дивизии воевали.


Кружилась в поле злая осень,

Шумела поздняя листва.

Их было только двадцать восемь,

А за спиной была Москва.


На них чудовища стальные

Ползли, стреляя на ходу

"Так защитим Москву, родные!" -

Сказал гвардейцам политрук.


- А вот ещё есть хорошая песня, "Огней так много золотых" - подала го-лос соседка Галя Цаплина - давайте споём, а?

Спели эту песню, потом "На улице дождик"


На улице дождик, с ведра поливает,

С ведра поливает, землю прибивает.

Землю прибивает, брат сестру качает,

Ой люшеньки, люли, брат сестру качает.


- Юра, а сыграй нам что-то повеселее - попросила Кривенчиха - да и от-пустим вас, а то Таюшка наша, ваша мама, хмуриться начала. Вам спать пора, а мы ещё посидим.

- Хорошо. Мы тут готовим песню к школьному утреннику, думаю, что и вам понравится. Петь будет Ленуська, у неё голос подходящий. И ребята исполнили "Прекрасное далёко".


Слышу голос из прекрасного далёка,

Голос утренний в серебряной росе,

Слышу голос, и манящая дорога

Кружит голову, как в детстве карусель.


Три дня спустя. Троебратное, 6.50 утра

Приснилось Юре, что роскошная женщина с выдающимся бюстом одарила его ошеломляющим поцелуем. И только Юра собрался ответить ей на страстное лобзание, как женщина мяукнула, захихикала и... пришлось открывать глаза. На подушке сидел Мурзик, и с энтузиазмом лизал нос Юрию, одновременно придерживая лапой слегка шевелящуюся крысу. Это он мяукал. А хихикала вредная Ленуська, глядя на такое великолепие.

- Мурзик, ты конечно молодец, что ловишь крыс, но таскать их мне в постель запрещаю. Понял?

Удивительно, но кот понял. Мурзик забрал свою крысу и потащил её к выходу.

- А ты чего хочешь, вредное создание? Мурзика с крысой ты наверняка специально запустила?

- Как тебе не стыдно, Юрочка на любимую сестрёнку такую напраслину возводить! - затарахтела Ленуська, но Юра ей прервал:

- Ладно отпираться, врушка. Я тебя всё равно очень люблю, а потому всё прощаю. Чего разбудила, сестрёнка?

- Там мама заставляет папу одеть на работу рабочий костюм, который мы с тобой шили, а он упирается. Пошли быстрее! Папа только тебя и послушается.

- Сомнительно конечно, но пошли.

Юра натянул выцветшие синие трико, майку, некогда бывшую голубой, и босыми ногами пошлёпал к родителям.

- Да не буду я этот костюм надевать! Вот на праздник какой, хотя бы и на Леночкин день рождения наряжусь, а на работу надо идти в рабочем. - упирался Владимир Алексеевич.

- Не болтай глупости, Вова. Дети тебе сшили одежду для работы, вот и носи на работу.

- Доброе утро, папа и мама! - объявил себя Юра появляясь в дверях - О чём спорите?

- Юра, отец не желает одеваться в рабочий костюм. Хоть ты скажи, что надо одеться как следует.

- Папа! - Юра включил режим обаяшки - Мама совершенно права, это рабочая одежда, и тебе её надо носить, и вовсе не потому что она красивая, а потому что она удобная. Вот поносишь немного и убедишься. Да и Ленуська расстроится, а она знаешь, как старалась?

- А ты не расстроишься?

- Знаешь папа, я приму любое твоё мнение, но мне, как и Ленуське будет ужасно приятно, что ты будешь ходить в нашем костюме.

- Ладно. Так и быть, одену я этот костюм. Правда мужики смеяться будут.

- Да ладно, папа, главное, что тебе будет удобно в этой спецовке.

- Какая ж это спецовка?

- Обычная. В Америке джинсы рабочая одежда, это только последние десятилетия её начали носить разные пижоны, но от этого джинса не стала хуже. Хотя нет, вру. Стала она хуже и прилично: сейчас джинсовую ткань специально делают не такой прочной, чтобы чаще покупали.

- А сам ты откуда знаешь?

- Читал.

- Ну идите. Я переодеваться буду.

- Пошли, Ленуська, чем ты обещала на завтрак кормить?

Юра приобнял Лену за плечи и они отправились на кухню. Там он уселся за стол, а Ленуська стала подавать завтрак.

- Пока, дети, не скучайте тут! - донеслось из коридора и хлопнула дверь. Вскоре взрыкнул мотор ЗиСа, это родители уехали на работу.

- Что сегодня будем делать, а Юра?

- Забыла? Сегодня нас будет слушать Ирина Сергеевна, Гендос обещал её уговорить.

- Точно! - подхватилась Ленуська - Ешь скорей, нам надо ещё в парикмахерскую сбегать, не могу я перед Ириной Сергеевной появиться непричёсанным чучелом!

- Ты же её не знаешь?

- Ну так познакомимся! Кончай обжираться, времени совсем нету!

Путь в дом быта опять вышел очень затейливый:

- сначала к Оле Белошевской, чтобы она приготовилась к прослушиванию, и напомнила Фае, чтобы та хорошенько нарядилась;

- потом в магазин на бугре, чтобы купить по стаканчику мороженного;

- потом в железнодорожный клуб, чтобы посмотреть какое будет кино;

- потом на вокзал, чтобы узнать... А что узнать-то Ленуська и забыла;

- потом вернуться в железнодорожный магазин, купить китайского чая;

- потом завернуть к пекарне, похрустеть крошками...

Тут, у пекарни вспомнил Юра это редкостное, незнакомое ребятам из других мест наслаждение: лопать свежие хлебные крошки. В пекарне имеется окно с оббитой жестью направляющей, через которое выпеченный хлеб в лотках подавали на машины-хлебовозки. Во время этой операции хлебные крошки сыпались на направляющую, и с неё можно было собрать несколько горсточек свежих, ещё горячих, ароматных и безумно вкусных крошек и лакомиться ими.

- Ты тут постой, - инструктировала Ленуська Юру - а я наберу крошек. Ты уже большой, на тебя пекари ругаться будут, а маленьких они не так гоняют.

Юра встал у угла столовой, и наблюдал как Ленуська подошла к пекарне, поднялась на помост для загрузки машин и скрылась за углом. Вскоре она появилась снова, страшно довольная, с бумажным кульком в руке.

- Держи! - Лена протянула кулёк Юре.

- А тебе?

- А у меня свой есть. - и Лена вытащила из кармана пакетик побольше.

Блуждания продолжились:

- зашли к Фае, которая, как оказалось, живёт рядышком, и объявили ей о необходимости готовиться к прослушиванию, а то Оля такая безалаберная, может и забыть предупредить;

- вернуться к магазину попить лимонаду;

- пробежаться к нефтебазе