Федорец Григорий Григорьевич: другие произведения.

Поездка в плацкартном вагоне

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Случайные попутчики легко рассказывают о самом сокровенном из своей жизни. Веселые истории, байки, анекдоты.

  Поездка в плацкартном вагоне.
  Не придуманные истории случайно подслушанные автором.
  
   Перестук колес скорого "Москва-Абакан" учащался; поезд покидал станцию. Проплыл чистенький перрон с застывшим истуканом дежурным в красной форменной фуражке с желтым флажком в руках. Легкой тенью проскочила забытая всеми станционная каланча, и потянулись унылые дома пригорода.
   В 16-ом плацкартном быстро налаживался нарушенный вновь прибывшими нехитрый быт вагона. Плацкартники в экспрессе народ особый. Они резко отличаются от степенных жильцов купейных вагонов, мерящих расстояние сутками дальнего следования, да стаканами крепкого, приправленного рафинадом, чая. В купейных свой ритм. Езда здесь нудно-муторная. Пассажиры отсиживаются в пеналах-купе или одиноко замирают у мутных окон в узких коридорах. Там их болтает на стрелках, да вспугивают угрюмые проводники, яростно волокущие по проходу тюки грязного белья.
   В плацкартном иной мир. Едут здесь студенты вузов и техникумов великой страны. Спешат они в родительский дом к дымящимся шаньгам и беляшам, или обратно в гулкие аудитории, да промозглые комнаты обшарпанных общежитий и издерганными сквозняками, дверьми. Здесь можно встретит и командировочного средней руки с истрепанным портфелем грубой кожи, распухшим от бумаг, меченных надписями "согласовано-утверждаю". Трясутся в плацкартном и, тучные мамаши с беременными авоськами, источающими колбасно-чесночный аромат провинциальной "краковской". Все это для драгоценных чад, постигающих науку в пыльных областных центрах. Валяются на верхних полках мятые с похмелья дембеля, владельцы фибровых чемоданчиков и заутюженных кителей с полным набором блестящих значков воинской доблести. Изредка катят в плацкарте ветхие дедушки-бабушки, тихонько приткнувшись на боковушках, по-сиротски выпрашивая чек у проносящихся, как броненосец, проводников, этих суровых администраторов вагонной жизни. Словом, едет народ пестрый, колоритный и частенько здесь возникают компании неожиданных собеседников с благодарными зрителями.
   В окнах 16-го замелькали распаханные поля, сменяясь незатейливым мелколесьем сибирской равнины. В третьем купе после традиционных "вы откуда и куда?" завязался дорожный разговор. Начал его парень лет 20-ти, в потертой кожаной куртке и стоптанных кроссовках. Попутчики его: молодая особа в розовой кофточке и синих джинсах, по виду студентка; хмурый мужик в мятом пиджаке с явными манерами крестьянина; грузная тетка неопределенного возраста, обложенная огромными авоськами и кулями; да дедуля со сморщенным, как урюк, лицом.
   Парню видно не терпелось. Порывшись в замызганной сумке с блеклой надписью "Аdidas", он вытащил бутылку темно-зеленого стекла, наполненную жидкостью ядовито-желтого цвета.
  - Да, ты чо! В вагоне нельзя! - всполошился крестьянин:
  - Ни дай бог проводница углядит. Враз ссадит. Глянь, как она по коридору летает. Ни баба, а смерть фашистским оккупантам.
   Действительно, проводница, красномордая тетка с бакенбардами, черным пушком усов и гвардейской грудью под солдатской рубахой, только что проплыла мимо походкой боцмана торгового флота.
  - Ни че! Мы в тихушку, по-быстрому. Ну, у кого стаканы есть, сознавайсь?! Угощаю! - весело выпалил в кожанке. Он опять нырнул в свой "Adidas" и извлек оттуда пластиковый стаканчик из-под "Пепси". Чуть помешкав, и тетка достала тройку фарфоровых кружечек и небольшой кусок вареной колбасы. Не отстал и дедуля с боковушки, внеся свою долю парой куриных яичек, шматком копченого сальца, головкой лука и краюхой ржаного. Прошуршала пачкой крекера студентка и, смутившись, добавила нелепый "Сникерс" в яркой упаковке. Сунулся под стол, к рюкзаку хмурый колхозник и торопливо развязав корявыми, что усохшие корни, пальцами тесемку выложил на стол завернутую в газету жареную курицу, мешочек с варенной картошкой, да граненый стакан с отбитой кромкой.
  - Е, пэ, рэ, сэ, тэ! Во народ подобрался! - обрадовался парняга, быстро и умело разливая вино по разнокалиберной посуде:
  - Давайте, за знакомство!
   Выпили. Вагон мотнуло на стрелке.
  - Ни, че, вроде. Маленько кисловата. Водки бы, оно, конечно, лучше, - заметил крестьянин, аккуратно втискивая свой граненыш среди разложенной на столике снеди:
  - Ну, да на безрыбье, как говориться, сам раком ...
  - Почто на безрыбье? - неожиданно улыбнулась тетка:
  - Мы тоже не лыком шиты! - и ловко выдернула из здоровенного баула бутылку белой. Парень подпрыгнул:
  - Во номер! Ну, ты, мамаша, даешь! Есть женщины в русских селеньях...
   Затеплилось дорожное застолье. Когда допили водку, разговор невольно остановился на спиртном. Спорили о том, какое лучше. Коньяк, водка, а может самогон? Студентка, ясное дело, больше шампанское уважала. У остальных мнения разделились. Но сошлись в главном, что при питье надо непременно норму знать. Иначе добра не жди. Стали вспоминать разные истории, связанные с нарушением этой нормы.
  - Тут у нас в деревне случай был, - начал повеселевший колхозник:
  - Я-то, агрономом роблю. Ну, а по полям на "газике" езжу. Как-то едем мы с Прошкой около Орловки. Прошка - это шофер мой. Деревня эта в наш колхоз входит. На бугре стоит, а внизу речка. Луга там, в пойме, знатные. Ну, вот, едем мы проселком и видим, через дорогу стадо идет. На водопой коров гонят. Мы, понятное дело, остановились, ждем. У буренок брюхи полные. За день травы наелись. Идут не спеша. Прошка-то для острастки посигналил разок, чтоб побыстрее копытами шевелили. А, коровам это, сами понимаете, до лампочки. Шагу не добавили. Вдруг глядим от деревни кто-то на мотоцикле с люлькой гонит. И шурует порядочно, так километров семьдесят выжимает. Трое мужиков. Пьяные. Песни орут. И прям, на стадо летят. Пастух к ним на перерез. Кричит, кнутом машет. А тем, хоть бы хны. Ржут, как жеребцы и прут. И со всего лета, врезаются в корову. Она на бок, брык. Двоих-то, как Фома хреном... Метров, так пять, мордой вперед и пролетели над землей. Один за другим. А, третий, что в люльке сидел, так в ней и остался. Заклинило его, бедолагу. Драндулет на боку опрокинулся. Аккурат рядом с коровенкой. Та, бедная, встает, хвост задрала, да как дунет. Все, что за день нагуляла - выдала. Ровнехонько на мотоцикл. Весь уделала. А, "каскадер" в люльке, аж плавает. Мы с Прошкой из машины и к нему. Те, двое тоже встают. Матюгаются со страшной силой. Все в грязи и дерме. Этот, в люльке-то, стонет. При стыковке грудь шибко зашиб. Мы было вытаскивать его, а на нем живого места нет. Весь в дерме. Взяться не за что. Тут его сотоварищи подошли. Увидали картинку, давай гоготать. Третий орет на них, вытаскивайте, мол, паразиты. Кажись, ребра поломал. Дух перебило. Тем деваться некуда. Все равно уж уделанные. Мотоцикл подняли. "Каскадера" из люльки вытянули. Он блажит, чтоб в больницу везли. В деревне медпункт есть. Я б его в "газик" взял, да как. Вокруг даже лужи нет. Приятели его, давай мотоцикл заводить. Ни как. Мотор даже не схватывает. Пришлось нам с Прошкой их на буксир брать.
  - Прям, цирк бесплатный. Шапито, - задыхаясь от смеха, ввернул кожаный.
  - Не, самый цирк пошел, когда мы эту тарахтелку по деревне до медпункта тащили. Вот был шапито. Народ от смеха за плетень хватался. Вишь, как норму-то не знать.
   Отсмеявшись, подхватил эстафету парняга:
  - У нас в поселке тоже прикол был. Я в клубе кино кручу. Клуб недавно у нас большой выстроили. Есть зал, библиотека ... Вообще, все дела. Короче. Приехали как-то к нам артисты. Театр юного зрителя из Барнаула. Гастроли у них были по сельхоззоне. Дело было как раз по осени. Перед ноябрьскими. Ну, афишу у клуба повесили. Два выступления. Сначала пьеса про революцию, а потом сказка для ребятишек. Часам к пяти народ к клубу потянулся. Успели все вовремя приготовить. Звонок дали, занавес в сторону отъехал, спектакль начался. Я потихоньку из-за шторок глянул: народу в зале полно. Впереди, как положено, начальство плотняком сидит. Директор там, инженер, завгар... Только пара мест возле механика пустуют. Артисты вовсю играют. Народ хлопает, видать, нравиться. Тут наступает момент, когда главного героя, комиссара, белые поймали и на расстрел ведут. Серьезный такой момент, трагический. Народ в зале притих. Всем этого большевика жалко. Молодой такой. А, он стоит у края сцены перед строем беляков и речь последнюю говорит. Хорошо так говорит. В зале тишина. И, вдруг скрип такой, аж мороз по коже. Что такое? Я из-за занавеса глядь. Е мое. Так это тетка Глаша, жена Мишки-комбайнера в зал ломится. Сколь раз говорил завклубу, чтоб гуталином двери смазал, отвлекает зрителей. Артист, что речь говорил, чуть не поперхнулся. Народ на тетку Глашу уставился. Кое-кто зашипел, мол, давай, старая, ползи быстрей до места. А, она разоделась, как канарейка и, прется в первый ряд. Местечко там углядела. И, все как на грех, на скрипучие половицы угадывает. А, женщина она размеров серьезных. Ее легче перепрыгнуть, чем обойти. В общем, до скрипела она до места. Артист уж рот открыл, чтобы дальше речугу толкать. А, тетка Глаша пристроила свой зад и для полного комфорта на спинку стула откинулась. А, спинки-то нет. Видать пацаны отломили. Тетка за сидушку хлоп и, застряла. Завалилась, как носорог и вопит. Ногами в желтых рейтузах дрыгает. Подол у юбки задрался. Артисты со смеху чуть со сцены не попадали. Короче, сорвала тетка Глаша спектакль. Ее пока из-под стульев выскребали, все уржались. Вместо серьезной пьесы комедия получилась.
   Пока все хохотали, дедуля с боковушки вылез:
  - Э, ребятки. Это что. Я вот вам комедию расскажу. Свою, собственную. В прошлом годе ехал я также поездом. Но не каким, а местным. Окурок кличут. Ребята молодые рядом сидят. Тоже водочку выпивают. А, я возьми, да брякни, мол хороша, зараза, да больно дороговата стала. Тут мне один паренек и говорит. Я, дед, один рыцепт знаю. Бражка отличная получается. А, я, мол, бражку-то ждать долго надо пока созреет. А, он - быстрый способ имеется. Экспресс какой-то. Ну, мне интересно. Скажи, мил человек, коль не жалко. А, тот - запоминай, дед. Берешь хлебные дрожжи. Завариваешь чайку с сахаром. Кусочек дрожжей в рот и чайком запиваешь. Дрожжи от чаю начинают бродить, а ты сидишь, наслаждаешься легким, говорит, хмелем. Ну, я посмеялся, да запомнил. А, тут как-то дома сижу - выпить захотелось. А нечего. Я и вспомнил про рыцепт, будь он неладен. Пока бабка моя в огороде ковыряется, дай, думаю, спробую. Достал дрожжи из шкапчику, отломил кусочек. Чайку по быстрому сварганил, сахарком заправил. Дрожжи кусну, чаем припеваю. Вкусно. Чувствую, хмелем зашибать стало. Не обманул, думаю, парень-то. Минуток десять так голове приятно было. Потом вдруг чую, в животе такая карусель началась, будто кто-то намотал кишки на палку и накручивает. Урчит брюхо, громыхает. Я по началу-то до нужника бегал, успевал. Он у меня в огороде. А, как в третий раз мимо бабки промчался, так та до меня. Чего, говорит, сотворил над собой, старый. А, я уж из сил выбился. Чай не молоденький. Все, говорю, старая. До пробовался бражки. Не умру, только водку пить буду. Старуха меня, конечно, отлаяла, а опосля в сенцах ведро пристроила. Сижу на нем, наслаждаюсь. Пьяный в сиську, а с меня, как с гусенка. И, так два дня, - под общий хохот закончил свой рассказ дед.
   По коридору тяжело протопала проводница:
  - Станция. Кто выходит, собирайтесь. Вещи не забывать.
   В вагоне засуетились. Поезд сбавлял ход. За окном замелькали постройки пригорода.
  
  
  Январь 1998 год
  Григорий Федорец.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"