# прода 10/10

Алексей Федорочев

Слегка изменил финальный разговор с Гаврюшей, а то что-то перегнул ГГ, видать настроение у меня в субботу было не очень + интерлюдия, которая кое-что объяснит.

Последней запланированной встречи я не то чтобы опасался, но оттягивал, как мог, как иногда делал с заведомо неприятными делами. Пока не настала пятница, и откладывать дальше потеряло смысл.

Семейное гнездышко молодоженов Гавриленковых ничем не отличалось по интерьеру от своей более ранней холостяцкой версии, видать, Наташка еще не успела приложить руку к убранству. Неосторожно открывший мне дверь привратник отправился отдыхать от трудов праведных под ближайшим деревом. Ничего, на улице тепло, не простудится. Немногочисленная прислуга и домочадцы тоже внезапно прилегли, так что ничего не могло помешать нашему с Иван Иванычем разговору.

- Гена, куда пропал? Мы ж тебя обыскались! - фальшиво радуется моему визиту купчина.

- Егор Николаевич Васин, с вашего позволения, - не принимаю игру Гавриленкова, демонстрируя палец с печаткой. По странному совпадению, это именно средний палец, так что жест получается многогранным.

Усаживаю купца обратно на его кресло и устраиваюсь напротив, доброжелательно улыбаясь. По-моему, именно эта улыбка и добила мужика, потому что он внезапно покрывается потом и начинает суетиться под моим спокойным взглядом. До сих пор не знал, что можно суетиться, сидя на месте, но Иван-Иванычу это удается блестяще.

- Милый дом, просторный, деревянный, дышится легко. От пожара как, застраховались? - даже если есть у купчины диктофон, и он неизвестно как умудрился его включить, мои слова интерпретировать как угрозу никакой суд не возьмется.

Гаврюша сжимается в кресле и как будто немного усыхает. Продолжаю улыбаться, ведь проверено, с улыбкой можно много добиться.

- За-за-застрахован... - отмирает, наконец, Гавриленков, - Ч-ч-то вы хотите?

- Ммм? Хочу предложить вам сделку.

- Какую? - сделки - это его стихия, так что купец слегка воспревает духом.

- Видите ли, Иван Иванович... Наше с вами сотрудничество так хорошо начиналось: мастерскую открыли, три заводика запустили. Мелочи какие, а сколько денег нам принесли!

- Это не ваши, это Наташины деньги! - голос купчины срывается и дает петуха, писк такого внушительного дядьки режет ухо. Невоспитанно прочищаю пострадавший орган слуха пальцем.

- Оу! Точно, как драгоценное здоровье вашей супруги?

- Не смейте говорить о ней в таком тоне! - напоминание о жене благотворно действует на мужчину, похоже, здесь и впрямь чуйства. Смахнув мысленно воображаемую слезу умиления, продолжаю беседу:

- Ну-ну-ну! Так и запишем - здорова! А вот вы что-то бледный такой, может водички? - беру с журнального столика стакан и наполняю водой, пользуясь даром.

Выглядит легко и непринужденно, но на самом деле требует запредельного контроля. Не совсем моя заслуга - это единственное действие с водой, отточенное мной-Егором до автоматизма еще в раннем детстве бесконечными тренировками. С помощью источника, если отбросить силу жизни, только разрушать легко, для создания эти силы не приспособлены. Наполнить стакан - та еще задачка, гораздо проще затопить всю комнату, чем нацедить несчастные двести грамм, да еще не повредив посуду! Но, что поделать, требуется не убить купчину, а срубить с него деньжат. Причем, желательно, не давая ни малейшего повода обвинить в давлении. Так что понты - наше все!

- Вот, чистейшая! Наверно даже целебная! - слегка впечатленный мужчина покорно выпивает предложенный напиток. Проверено на себе - обычная чистая вода, никакого подвоха.

- И чего вы так всполошились? Наташины деньги можете не трогать, я о них ни слова не говорил! Но у меня и свой пай в вашем деле имеется. Я тут решил переехать, а это такие траты! Да еще вы меня раньше потратиться на переезд от Натальи заставили. А все так дорого! Ужас просто! - огромных усилий стоит сохранять спокойный благожелательный тон, когда хочется ржать.

- И что вы все-таки хотите? - справившись с собой, спрашивает купец.

- Выкупите мой пай. И я вас больше не потревожу. Ничего общего у нас с вами не останется, воспоминания оставьте себе.

- Сто тысяч.

Тонюсенькое водное лезвие срывается с пальцев и разбивает стакан, все еще зажатый купцом.

- Что ж вы так неосторожно-то, Иван Иванович! Порежетесь ведь!

- Двести.

- А как ваше здоровье вообще? Сердечко не шалит? В вашем возрасте, да еще с молодой женой стоит уделять здоровью повышенное внимание, - заботливо беру купчину за руку, якобы щупая пульс и слегка взвинчивая кровяное давление.

Вырвав руку, Гавриленков некоторое время шумно дышит, успокаивая подскочивший пульс.

- Сколько вы хотите?

- Есть такая замечательная круглая цифра, полмиллиона называется. Давайте сразу на ней остановимся.

Мои паи, конечно, столько не стоят, а вот в сумме с Наташкиными деньгами набежит гораздо больше, хорошо купчина сумел раскрутить наш проект, контракт с администрацией города, который мы с ним отхватили в январе, очень помог в свое время подняться.

- Вы, вы шутите? - купец неосторожно режется осколком, все еще зажатым в кулаке.

- Нисколько, - мимоходом, даже не касаясь, залечиваю порез, - Кстати, какой цвет гранита вы предпочитаете?

- К-к-какого гранита?

- Ну как, на памятник... Вы так плохо стали выглядеть, еще и порезались, а я предупреждал вас...

Купец устало молчит некоторое время, а потом решительно достает бланк договора и начинает его заполнять. Люблю понятливых людей, а то уже устал держать сочувственное лицо, все время ржать хочется. Спустя полчаса подписываем договор. Аккуратно складываю свой экземпляр во внутренний карман.

- У меня пока только чек.

- Отлично, вы же не хотите надуть своего бывшего делового партнера?

Злой взгляд купца говорит об обратном, но внешне он обреченно кивает.

- Кланяйтесь от меня Наталье Сергеевне. Впрочем, не стоит. Если денег до понедельника не будет - сам зайду проведать.

Намеки мне сегодня хорошо удаются, Гаврюша аж снова бледнеет при мысли о моем повторном визите.

- Кстати, вдруг вам интересно... - решаю все-таки добить купца, - Смотрите, кто мне дворянство вручал! - снимок с серьезным Милославским, пожимающим мне руку, производит на купца неизгладимое впечатление. Кажется, что кровь вообще полностью отлила от его лица, настолько белым становится этот обычно румяный полнокровный толстяк, - Хотел ему свои паи продать, но все-таки о вас первом подумал. Деловой партнер, как-никак!

Странным взглядом Гавриленков провожает меня до самого выхода из кабинета. Похрен, зато теперь сто раз подумает, прежде чем возможную пакость подстроить. Так что не сомневаюсь, в понедельник деньги будут на счете.

Пожалуй, к визиту к князю я готов.


Интерлюдия 2.

Секретарь открыл дверь в кабинет, едва завидев входящего Григория. Однако, вопреки обыкновению, хозяин даже не сделал попытки встать, приветствуя гостя, и не произнес ни слова, пока Осмолкин-Орлов устраивался в кресле напротив. Такое начало встречи напрягало.

- У вас есть какие-то новости для меня? - первым не выдержал и нарушил молчание бывший гвардеец.

- Да, но вы меня обманули.

- Обманул? В чем? - удивление казалось совсем ненаигранным, но Гавриленков не поднялся бы с самого низа, если б не умел распознавать ложь. Теперь даже самого его удивляло, как он мог поверить и довериться этому человеку. Не иначе, бес попутал. Да еще корочки одного ведомства ввели в заблуждение.

- Теперь я уже думаю, что во всем.

- А поконкретнее можно? Очень трудно, знаете ли, объясняться, не зная сути обвинений.

- Во-первых, вы обещали защиту, в первую очередь Наташе.

- С ней что-то случилось? - Иван Иванович аж передернулся от предвкушения, которое на миг мелькнуло в глазах его собеседника.

- Нет, слава Богу, и со мной, как видите, тоже все хорошо, - хмуро проронил купец, - Но это не ваша заслуга.

Григорий, подавшийся до этого вперед, как-то разочарованно откинулся обратно на спинку кресла.

- Тогда в чем вы меня обвиняете? - поинтересовался он с некоторой ленцой в голосе.

- Егор приходил ко мне домой в пятницу.

- И?

- Попросил выкупить свои паи. Очень настойчиво попросил, - хозяин непроизвольно кинул взгляд на место глубокого пореза, от которого не осталось и следа.

- Он угрожал вам? - снова подобрался гость, - Шантажировал жизнью Натальи или вашей собственной?

- Вы знаете, - с неожиданной усмешкой ответил Иван Иванович, - не угрожал. Но повторюсь, просил очень настойчиво.

- Надеюсь, вы отказали?

- Я что, идиот? Конечно, нет.

- Признаться, я вас не совсем понимаю...

- Давайте расставим точки над "и", Григорий Андреевич. Вы втянули меня в свою игру, заставили пожертвовать деловой репутацией. И неважно, что это всего лишь мальчишка, теперь как минимум один человек будет твердо уверен, что Иван Иванович Гавриленков нечестен со своими партнерами. А мальчишкам свойственно вырастать, господин Осмолкин.

Твердый уверенный взгляд мужчины не отрывался собеседника, отмечая и досаду, и злость, калейдоскопом мелькавшие на его лице.

- Пообещали защиту мне и семье. Но Егор вопреки вашим рассказам оказался благороднее вас. Он взял гораздо меньше, чем ему причиталось бы, учитывая, что Наташа на самом деле ничего не вкладывала. Неужели вы думаете, я с самого начала не понял, кто из них главный? - жестом хозяин заставил промолчать вскинувшегося гостя.

- У парня было деловое чутье, интересные идеи, которые могли принести гораздо больше, если б нам удалось продолжить сотрудничество. Воспользовавшись моим незнанием и чувствами к госпоже Ливановой, вы убедили меня пойти на подлость. Что ж, теперь это останется на моей совести.

- Вы просто не знаете, для чего все это было сделано! Это в государственных интересах! - предпринял безуспешную попытку убедить купца гвардеец.

- Оставьте! Мальчику был нужен титул - он его добился, как бы вам не хотелось ему помешать. Жаль, что не с моей помощью, но этого уже не вернуть. Вы убеждали меня, что его дела угрожают Наталье, теперь я знаю, что это не так. Егор взял, что хотел, больше он со мной не свяжется.

- Вы отдали ему деньги?

- Да, перевел сразу же, как только смог. И еще, господин Осмолкин. Я знаю, что в прошлом вас связывали с моей женой романтические отношения, так вот, я очень прошу и даже настаиваю: не лезьте к ней. Я сумею сделать Наташу счастливой. И не надо больше искать встреч ни со мной, ни с моей семьей! Вы достаточно натворили дел.

- Напрасно вы так...

- Поверьте, это взвешенное решение.

Дождавшись, когда за недовольным посетителем хлопнет дверь, Иван Иванович облегченно растекся по собственному креслу и слегка ослабил узел шейного платка, заботливо повязанный с утра молодой женой. Наташа - вот, пожалуй, единственное светлое пятно во всей этой некрасивой истории, которую втемную разыграли два только что расставшихся мужчины.

Невольно, но Егор помог купцу справиться с состоявшимся нелегким разговором. Именно снимок, показанный парнем напоследок, убедил Гавриленкова, что речь идет не о национальной безопасности, а о каких-то подковерных играх этого ведомства. Кстати, при демонстрации фото молодой человек рисковал, что купец просто не узнает Милославского, все-таки тот не являлся публичным человеком, и его лицо не мелькало на страницах прессы или экране телевидения. Но, связавшись с Осмолкиным, Иван Иванович соизволил поинтересоваться вопросом и без труда опознал главу ПГБ.

За собственную жизнь или жизнь семьи купец не волновался. Выбыв из игры, он перестал интересовать обе стороны, хотя Григорий еще мог попытаться снова втянуть Наташу в свои темные делишки. Ничего, диагностированная недавно беременность удержит жену от опрометчивых поступков. А то, что ребенок, возможно, окажется одаренным, мужчину не волновало. Чья корова - того и теленочек. Сам Гавриленков детей после перенесенной в детстве болезни иметь не мог, так что и старший его сын был приемным.