Федорочев Алексей: другие произведения.

Лось (часть 1)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

🔔 Читайте новости без рекламы здесь
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
Оценка: 6.42*724  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Ни одна умная мысль не пострадала. БА, МС, мат убран (меня слишком часто возили мордой, упрекая в его использовании), попаданец, гаремник (скорее - беспорядочные связи). Краткая предыстория: наткнулся на страницу Ковальчука А.А., где он ссылается на меня. Родилась хулиганская ответка, просто так. Часть первая завершена. Целиком теперь на АТ.


   Глава 1.
   Если в тебе сто шестьдесят килограммов живого веса и имеется застарелая травма позвоночника, то подъем с кровати - это серьезный ритуал, зачастую сопровождающийся целым набором звуков в виде кряхтенья, сопенья, скрипа, иногда возгласами "твою мать!" и чем покрепче, и почти всегда - неприятными ощущениями. И никакой катаклизм уже давно не вынудил бы меня подпрыгнуть и помчаться куда-то. Даже пожар или наводнение. Десять пудов суеты не любят, их надо перемещать по всем направлениям степенно.
   Но жуткий реалистичный сон, где я зачем-то наглотался таблеток, а потом злые тетки в белых халатах закачивали мне воду со всех сторон (и с нижней тоже!!!), заставил подскочить настолько резво, что еще почти минуту я напряженно ждал привычной расплаты за спешку.
   Не болело.
   Или не так: болел живот, болело горло, болело то самое место, куда... (не вспоминать!!!), болела голова, но спина... не болела!
   До меня наконец-то дошло, что жмуриться в ожидании приступа не обязательно.
   Первое, на что наткнулся взглядом - это голые мосластые коленки. Слабо волосатые. Судя по положению в пространстве, мои, но так-то - нет.
   Поймите меня правильно: сто шестьдесят кило, они не за один день ко мне пришли, я их копил последовательно около тридцати лет со злополучной травмы, закрывшей путь в большой спорт и наложившей массу ограничений на остальные области жизни. Но и до неудачного падения я не был задохликом, выступая в тяжелом весе, так что ноги у меня были соответствующие. Не эти.
   Потыкал в колени и ляжки пальцем. Ощущения говорили, что ноги все же мои. Хотя тоненькие с просвечивающими венками кисти рук моими тоже не были. Задрал майку - трусов не обнаружил, а все хозяйство, не накрытое привычным пузом, в мельчайших подробностях предстало перед не близорукими теперь глазами.
   - Ну, привет.
   - Масюня, зайчик, ты как?.. - раздался от двери женский голос.
   Где-то на периферии отметил: Масюня... зайчик...это ко мне?
   Но даже странное обращение не перебило мой шок:
   - Я его вижу...
   - Зайчонок, кого ты видишь? - растерялась посетительница.
   - Его. - Вернул майку на место, улегся и укрылся с головой казенным одеялом.
   - Сыночка, тебе плохо? У тебя галлюцинации? - подскочила и стала тормошить женщина.
   Только тут сообразил, что эта особа чуть старше моей дочери, обращается ко мне как к сыну. Выглянул из-под одеяла: нет, мамой моей она точно не была.
   - Масюня, ну не молчи! Скажи, как ты себя чувствуешь? - продолжала теребить меня дамочка.
   Я сошел с ума, женщина сошла с ума, мир сошел с ума...
   Ничего, всех нас вылечат.
   - Нормально. Сейчас усну, проснусь, и все станет нормально. Совсем нормально!
   И уснул.
  
   Унылый бред со мной-заморышем в главной роли заканчиваться не желал.
   - Проснулся, сыночек? - спросила молодая женщина, сидевшая на стуле рядом с кроватью, стоило вновь открыть глаза. Мадам была ничего так - фигуристая, но, что характерно, не та, что намедни.
   - Да, мама, - раз от меня ничего не зависело, решил не сопротивляться и плыть по течению.
   - Узнал! - радостно выдохнула она, - Узнал!!! Я верила, я знала!!! - И она стала покрывать поцелуями мое лицо и ладонь, которую сдавила в крепком захвате, - Узнал! Кровь-то не водица!
   - Мам-мам-мам! - начал отбиваться я от ее ласк, - Мам! Мне бы...
   - Судно подать? - встрепенулась женщина, догадавшись о моих потребностях.
   - Да я сам!
   - Сам, когда доктор разрешит! Ну, не стесняйся, что я там не видела! - залепетала она, пытаясь подставить мне специальный сосуд, чему я отчаянно сопротивлялся.
   На мое счастье в палату зашла целая делегация в белых халатах, прервав нашу возню, в которой я вот-вот бы слился.
   - Так! Я смотрю, очнулся наш любитель таблеток? - при виде врача - а никем иным этот внушительный мужчина в окружении сразу пяти разновозрастных, но поголовно красивых женщин быть не мог - "мама" смущенно спрятала судно обратно под кровать, - Как самочувствие, пацифист?
   Я и пацифист? Шутка юмора до меня не дошла, но прислушался к себе:
   - Нормальное, вроде бы.
   - Ага! Речь связная, вопросы понимаем...
   - Что тут понимать-то?..
   - А скажите-ка мне, голубчик, как вас зовут?
   Вопрос на миллион. Я совершенно точно знал, как меня зовут: Михаил Лосев, что регулярно во всех компаниях сокращалось до Михи, Лося или Лосяша. Еще те, кто знал меня по армии, частенько по старой памяти обзывали Бурым, совмещая в одном прозвище намек на имя и характер. Жена в порыве нежности могла ласково назвать Мишуткой или Медвежонком, хотя, это она мне, конечно, льстила. Но есть здравые опасения, что сейчас все варианты окажутся не к месту.
   - Мы-ма-ми... - неуверенно начал я мычать и заикаться, вспомнив о "Масюнечке".
   - Сыночка! - счастливо всплеснула руками "мама", обрадовавшись правильному началу.
   - Варвара Трофимовна! Выйдите! Зайдёте, когда я разрешу!
   - Конечно-конечно... - и "мать", робко и даже заискивающе улыбаясь, смылась из палаты.
   Ничего общего с моей настоящей матерью! Та - цунами в юбке, такое же беспощадное и неотвратимое, и характером я в нее, отец, погибший до моего рождения, по воспоминаниям родни гораздо спокойнее был. То есть, чтобы родившая меня женщина вот так смиренно скрылась за дверью? Когда с ее кровиночкой что-то непонятное делать собираются?! Держи карман шире! Уж на край, она хотя бы последнее слово за собой оставила!
   А дальше пошли новые странности: доктор подошел вплотную к койке и вместо прослушивания, простукивания или каких-то других ожидаемых с его стороны действий, стал водить ладонями над моим (ну, видимо, все же моим!) тщедушным тельцем. Пару раз мне показалось, что от его рук мелькнули неясные отблески, но, наверное, это были солнечные блики от окна. Или нет?
   - Тело почти в норме. Осталось выяснить, что с разумом, - вынес он через долгую минуту вердикт, и, оставив руку на моей макушке, начал допрос, - Дважды два?
   - Четыре... а что, есть другие мнения?
   - Не сбивай. Как тебя зовут?
   - Не знаю, - решил не перебирать варианты, кося под амнезию.
   - Фамилия?
   Если с именем имелась хотя бы подсказка в виде первой буквы, то с фамилией - полный облом. И к лучшему: пока думал, истекло время ответа.
   - Так, понятно. Жи-ши?
   - Пишется через "и"! - автоматом отскочило от зубов.
   - Как зовут твою мать?
   - Варвара Трофимовна?..
   - Отца?
   "Упс..."
   - Вторую мать?
   "А их, что, две?.. Как это вообще возможно?"
   - Сестер?
   "Итицкая сила! У меня еще и сестры есть?!"
   - Синус ноля?
   - Ноль, - надежно похороненное, ни разу не пригодившееся после универа знание настолько четко всплыло в уме, что ответ опять вырвался бездумно.
   - Красный-желтый-...?
   - Зеленый.
   Допрос продолжился в подобном духе еще с десяток минут, вопросы из школьной программы и логические цепочки перемежались вопросами о моей семье. Ладонь доктора наверняка не просто так касалась головы, потому что, если синусоиду и ее пики я теоретически еще мог вспомнить, то с чем едят производные и интегралы, и уж тем более, как решаются квадратные уравнения, - это я давно и уверенно забыл. А так даже что-то из биологии кроме инфузории-туфельки и сакраментального параграфа "Размножение людей" ответил. Чудеса!
   - Позовите мать ребенка! - приказал врач своим сопровождающим, покончив с опросом. Одна из зашедших с доктором дамочек рванула за "мамой", пока я озирался в поисках упомянутого дитятка. Понимание, что ребенком назвали меня, пришло не сразу.
   Теперь, когда все внимание перестало уходить на викторину, появилась возможность заметить, что все пять красавиц восхищенно, да что там говорить - вожделенно, как кошки на сметану, облизывались на доктора. Слегонца подивился степени ничем не обоснованной популярности у слабого пола: назвать лечащего врача красавцем не поворачивался язык - среднего роста крепкий пузатый мужик с короткими толстыми пальцами-сосисками и заметной плешью среди полуседой неаккуратной шевелюры.
   "Завидую, что ли?"
   Но если на свою свиту доктор взирал вполне благосклонно, то к "матери" он обратился со скрываемым, но все же различимым презрением:
   - Комментировать душевное здоровье мальчика не буду - этим пусть психиатры занимаются, не мой профиль. И хотя у меня очень многое просится высказать вам по поводу воспитания и обстановки в семье... промолчу. Не мое дело. А что касается остального: на наше счастье предварительные прогнозы не оправдались - мальчик связно разговаривает и помнит большую часть полученных знаний. В быту, вероятно, тоже будет ориентироваться. Кое-что по мелочи конечно забыл, но быстро выучит снова. Но вот личное... здесь многого не ждите!
   - Он же помнит меня?..
   - Скорее всего, он просто принял к сведению ваши слова. Не так ли? - обернулся медик ко мне.
   Пришлось виновато кивнуть. Женщина, выдающая себя за мою мать, заметно поникла.
   - Варвара Трофимовна! Да вы радоваться должны, что ваш Миша, - "Ура! Я Миша!" - в овощ не превратился! То сочетание лекарств, что он принял, должно было привести к гораздо более печальному исходу! А так - небольшая социализация, и он снова станет полноценным членом общества!
   - А есть надежда, что он вспомнит?
   - Нет! - категорично отрезал мужчина, - Даже не надейтесь! Та область, что отвечает за его "я" почти полностью уничтожена. Поверьте моему опыту, и прекращайте лить слезы! - гаркнул он на "мать", завидев ее скривившееся от сдерживаемого плача лицо, - Какие-то повадки, характерные жесты возможно еще сохранятся, но личность будет абсолютно новая. Мальчик начинает жизнь с чистого лица. И в ваших интересах не повторить старых ошибок! За рекомендациями зайдете ко мне позже, часа через два, а сейчас позвольте! - и, отодвинув "мать" с дороги, доктор пошел на выход вместе со своей очаровательной свитой.
   - А вставать-то мне можно? - крикнул я ему вслед.
   - Можно и нужно! - обернулся мужчина.
  
   Трусы! Какое счастье натянуть трусы - символ дееспособности! К концу обхода я уже и бубенцами готов был позвенеть, но "мать" сжалилась и выдала откуда-то из закромов родины стратегически важный предмет гардероба. Нарисованный мышонок на самом видном месте меня позабавил, но сгонять в туалет не помешал.
   Будь воля "матери", все два часа до назначенного врачом времени пришлось бы выслушивать, каким хорошим мальчиком был ее сынок. Умненький, послушненький, золотце, а не парень! И на скрипочке-то он играл (жуть!), и рисовал, как дышал (точно не про меня!), и стихи-то сочинял (ну, был грех по молодости...), и конкурсы-то всякие выигрывал (Ага! Я! По кулинарному искусству!!! Не буду врать, с голоду без жены или дочки я бы не помер, но стряпать кексики?! На конкурс?!!), а уж танцевал-то, танцевал!!! В общем, даже если делить на восемь, то более ярких противоположностей, чем мы с Масюней, еще требовалось поискать. На всякий случай еще раз тревожно пощупал между ног - нет, всё на месте.
   Устав искать хоть какие-то совпадения интересов с бывшим хозяином тела, свернул разговор на семью, и вот тут-то выяснил много интересного. Отец Масюни - человек, похоже, небедный. Не олигарх, но уже и не средний класс. "Мать" - это его третья жена. При наличии вполне живых и здравствующих первых двух. И - ловите прикол! - две первые вовсе с папаней не в разводе!
   "Ага, матерей у меня, значит, даже не две, а три! Итицкая сила! Я попал в гаремник!!! И бятя-то у меня - мужЫГ!"
   Уже без удивления выслушал, что кроме меня у отца есть еще дочери - мои сестры от старших жен - Женя и Вика от Янины Августовны и Полина - от Маргариты Львовны. Евгения - уже взрослая, вышла замуж за одного из отцовских инженеров, некоего Ивана Алексеевича первой женой - насчет первой "мать" даже специально несколько раз подчеркнула! Остальные девицы возрастом: восемнадцать и девятнадцать, живут с нами вместе. Мне - единственному сыну - на днях то ли стукнуло, то ли стукнет восемнадцать, а зовут меня теперь Михаил Анатольевич Лосяцкий - непривычно, но близко к старому варианту.
   Папаня - Анатолий Сергеевич Лосяцкий - страшно деловая колбаса, вечно в разъездах. А даже если и в городе - домашние его видят редко. Сейчас, кстати, опять в командировке, и даже несчастье с сыном не заставило его прервать свой вояж. Вроде бы логично - дела, бизнес, но... ну не знаю! Любящей семьей все это не выглядит! И стоит ли удивляться, что выросший в бабьем царстве мой предшественник - типичный затюканный ботан?
   От доктора "мать" вернулась пыхтящей как скороварка. Похоже, колобок-сердцеед все, что постеснялся высказать ей на людях, произнес тет-а-тет. Ему-то хорошо - пропесочил и забыл, а мне пришлось отдуваться от неуёмной родительской любви. Радует, что хоть вставать разрешили, иначе бы лежал под ее присмотром, кряхтел на судне.
   Но есть в жизни счастье - приемные часы имеют свойство заканчиваться. Перед обедом Варвару Трофимовну мягко, но непреклонно выставили из палаты и вообще из больницы.
   - Сынулечка! Я еще вечером зайду! - она прощалась так, словно бросала меня не на несколько часов, а на полгода минимум, - Что моему зайчику принести?
   - Мам, принеси газеты.
   - Солнышко, я принесу тебе твои любимые журналы. Лапулечка, после обеда обязательно поспи! Чмок-чмок-чмок!
   "Мама!" - мысленно вознес обращение к своей настоящей, - "Каюсь! Твое "без телячьих нежностей" иногда меня напрягало. Был неправ!"
   После обеда, который и обедом-то сложно назвать: водичка с тремя жиринками да размазанная по тарелке кашица, настроение не улучшилось. А при тщательном изучении своих тонких ручек, накатило осознание, что все это - реальность и, похоже, навсегда. Долго крепился, но не выдержал и всплакнул. Как там теперь мои девочки? Мысль, что им пришлось ворочать мою тушу с навсегда остановившимся сердцем, заниматься похоронными процедурами и другими не менее "приятными" вещами, навела такую тоску, что мама не горюй! Хотя как раз мама-то горевать по-любому будет - единственный сын, замуж после гибели отца она так и не вышла, всех ухажеров гнала от себя. Да и та, что была со мной "в горести и в радости", вряд ли прыгает от счастья. Хотя бы потому, что заметных капиталов мы не нажили, а основное обеспечение семьи лежало на мне. Про чувства... про них я запретил себе думать, иначе бы свихнулся.
  
   В больнице я провел еще долгую неделю. И чем дольше лежал - тем больше понимал Масюню, так жить невозможно! Маменька, проводящая со мной все доступное приемное время и немножечко сверх него, зверски душила своей заботой! А когда к ней присоединялись две старшие мамаши - наступала полная жесть!!!
   С Маргаритой Львовной и Яниной Августовной познакомился на следующий день. Мама Рита - та самая, что звала меня Масюнечкой - симпатичная бабенка с блудливым взглядом, которым постоянно сканировала пространство. Этот зазывный огонек в глазах никаким скромным нарядом не замаскировать! Она и на меня смотрела так, что кровь устремлялась вниз, и хотелось проверить резинку от трусов - не лопнула ли? Ой, батя, зря ты так подолгу ездишь! Сдается мне, кости у тебя хрупкие, потому что весь кальций на рога уходит!
   Янина Августовна - дама постарше и, как бы, типичная немка, как я их себе представлял. Орднунг! К языкам у меня склонности нет, из всех лет изучения немецкого вынес только "шнеллер", "битте-дритте", "хенде хох" и "Гитлер капут", а тройка, регулярно выставляемая в конце дневника, являлась результатом жалости нашей училки иностранного. Как же ругалась мама Яна, выяснив, что я ее не понимаю! В той лающей речи, которой она разразилась, цензурными явно остались только предлоги. Аж заслушался! Неправду говорят, что только на русском ругаться хорошо: резкий отрывистый немецкий по-моему очень соответствовал моменту.
   Но мама Яна или муттер из всех мамаш мне показалась самой нормальной. Не сюсюкала, не лезла с нежностями, не облизывала каждую минуту губы, я ее почти зауважал.
   - Я есть старшая жена у Анатолий, Михель, - объяснила она мне, когда мы как-то остались с ней наедине. По-русски она говорила неплохо, разве что путала падежи и окончания, и строила фразы не всегда верно, но это почти не мешало ее понимать, - Мне есть очень жаль, что амнезия затронул язык, раньше ты мочь говорить на Дойч, как истинен берлинец.
   - Что есть, - развел руками я, - Мама Яна, прости, но я ничего не понимаю. Объясни мне. Чем отец занимается? Почему у него три жены? Почему я хотел покончить с собой? Мама Варя и мама Рита только причитают, а толком ничего не говорят.
   - Самый простой ответ: твой отец и я есть промышленный архитектор. Очень известный. Из-за окна, - я сделал зарубку на незнакомое слово, потому что не обычные же окна она имела в виду? - архитектура промышленный сооружений стал очень серьезный дел, не работа мы не сидеть. Встретился мы в Берлинский университет, где молодой он проходить магистратура. Встретился, представился, общее дело, любовь. Мой папа Август Троттен иметь... имел своя фирма на проект. Папа Август не есть сторонник полигамия, иметь один жена, я есть один наследница, сестра Гретхен умереть совсем маленькая. Твой отец иметь ничего, но он есть чертовски талант! Мы есть брак не только любовь, но расчет, это есть очень хорошо. Германия - маленький, Россия - большой страна. Льгота, меньше налог. Потом мы переехать фирма сюда. С ребенок я не мочь помогать как надобность, мы взять два жена - Маргарита.
   Слушая историю собственной семьи, не мог не отметить этого изящного и многозначимого для понимающих людей "мы взяли", даже делая скидку на неродной язык. Не отец взял, а "мы взяли". По ходу, все очень непросто в этом гаремнике.
   - Твой мать есть три жена. Я и Маргарита тогда два был сидеть дома опять с маленький ребеноки, когда Анатолий привозить Барбара. Барбара есть дочь Шелехов в девочка, по родитель. Ее приданое быть хорошо, мочь поширить дело, тоже не только любовь. Сейчас мы самый известный и дорогой фирма. Мы есть лучший. Из-за лучший твой папа не мочь приехать, когда с тобой был беда, только я мочь приехать. Я гордиться с себя, но я есть только второй.
   "То бишь без бати все развалится, а без тебя, фрау-мадам, обойдутся. Самокритичненько, но походу так и есть. Поэтому он откомандировать... тьфу, подхватил ее манеру! откомандировал тебя домой разобраться, потому что от двух других клуш четкой картины не получишь. Ясненько-понятненько"
   - А что такое окна?
   - Окна... Дас ист... - "Фантастиш!", закончил я про себя, эту жемчужину немецкого знали в моем мире все старше восемнадцати, - Трудно объяснить русский язык, а Дойч ты забыть. Я буду принесть комм, там книжка. Завтра.
   Книжка, так книжка, в том информационном вакууме, в котором я находился, любому печатному слову обрадуешься. Но кое-что об окнах, я узнал раньше.
  
   За трое суток я отоспался, и даже химия, которую мне кололи, уже не справлялась. Ночью опять накрыло - стал перебирать воспоминания, скучать по своим родным, оставленным в прошлом мире. Да я даже по своему неповоротливому телу тосковал! Это были мои килограммы, которые не так уж и ужасно смотрелись при моем почти двухметровом росте. А здесь - шибздик, дай бог полцентнера перевалил, соплей же перешибить можно! И кормят исключительно размазанными на водичке кашками! Где, где мой кусок мяса?! С картошечкой? А?!
   Так сам себя накрутил, что вялую дрему как рукой снесло. Встал, походил по палате. Апартаменты мне достались одиночные, даже словом в отсутствие мамаш перекинуться не с кем, а сунулся, было, побродить по этажам, так бдительные медстервозы живо завернули обратно на койкоместо. И лаяться с ними было стрёмно - один раз попробовал, так получил на ночь три дополнительных укола, а зад-то не казенный!
   Такого недостатка обычного общения я в своей жизни припомнить вообще не мог, разве что на "губе" один раз, так и там мы быстро с охранниками скорешились. Нормальные ребята были, такие же раздолбаи, как и я. А тут!.. Зла не хватает! И страшно напрягал переизбыток баб на душу населения конкретно в моем лице: мамашки, врачи, медсестры, соседки по этажу - кругом одни бабы. Так-то оно хорошо, да только лежал я в желудочном отделении, и контингент больных здесь находился соответствующий - старые бабки с запорами. А пациентки помоложе и посимпатичнее водились где-то на других этажах, куда меня не пускали. И молчу за мужиков - единственным виденным за три дня обладателем яиц являлся пришедший с осмотром в первый день доктор. Всё!!! Ну, еще где-то там за стенами больницы в теории существовал батяня. В его существование оставалось только верить, потому что он так и не приехал.
   "Эй! Где ты, нормальный мужик, с которым я мог бы нарушить режим?"
   Вой сирен, крики и грохот внизу отвлекли от мрачных раздумий. Хоть какое-нибудь событие, хоть что-то в этой тишине!
   Выглянул в коридор - пост медсестры у двери в отделение пустовал. Тихонечко прокрался до переходов - по-прежнему никого. По свободной лестнице спустился на шум.
   На первом этаже царил бедлам, над которым горой возвышался Андрей Валентинович - тот самый доктор, которого я только что вспоминал. Его зычный бас проникал, казалось, во все закоулки.
   - Эту и эту в сторону, потерпят, - командовал он санитаркам, вкатывавшим одну за другой каталки, - Эту в первую операционную. Костя! Где Костя, растак его! Костя, кудрить твою качель, бегом в первую! Первая бригада, какого черта вы еще здесь? Марш за Константином! У вас две минуты!
   Каталка с окровавленной девушкой скрылась в дверях лифта, по лестнице, едва не снеся меня, промчалась дежурная бригада.
   - Галя, этих на рентген, мне не нравятся их раны! Доложишь! Юля, ну где тебя носит?! Вызвала?
   - Вызвала еще четверть часа назад, едут! - отозвалась женщина в форме медсестры из хирургического.
   - Всех?
   - Всех. Пять минут, Андрей Валентинович, сейчас будут!
   - Так, эта терпит, Галя, ей раствор!
   Раненые всё прибывали. И все: девушки, девушки, девушки, раскромсанные так, словно побывали в гигантской мясорубке.
   Андрей Валентинович лихо колдовал - я уже не сомневался в характере искрящихся нитей, тянущихся от него к каждой новой пациентке. Притулившись в уголке, я боялся помешать ему и всей этой хаотичной и в то же время упорядоченной суете и только наблюдал во все глаза.
   Мимо меня промчалась растянутая толпа полуодетых людей - вызванных с отдыха хирургов и хирургинь. Одна из них, оценив фронт работ, ошеломленно присвистнула, прежде чем скрыться в переходах. Каталки с требующими немедленной операции пациентками переместились вглубь здания, освобождая место в холле. Поток прибывающих тел, казалось, иссяк, но вот вновь послышался вой сирен. В раздвижных дверях показалась группа военных, затаскивавших носилки с кровящим куском мяса - по-другому увиденное я назвать не мог.
   - Ведьма! Ведьма! - пронеслось по помещению.
   - Дьявол!!! Ну почему в мою больницу?! - прорычал потолку Андрей Валентинович, прежде чем броситься к новой раненой.
   - Еще будут? - изо всех сил колдуя над новенькой, спросил он у сопровождающей носилки девушки-офицера, в знаках отличия я пока еще не разбирался.
   Та успокоила:
   - Остальных во вторую, вам только самых сложных.
   Матерную тираду доктора следовало бы записать для потомков - даже со своим опытом кое-что новенькое узнал.
   - Сам оперировать буду. В пятую! Готовьте! - скомандовал он персоналу.
   Галина - его помощница в летах, но звали все ее только по имени, наклонилась к нему:
   - Андрей Валентинович! У нас нет первой отрицательной "икс".
   - Галя, твою качель! Почему не пополнили запас?! Почему, я спрашиваю? У соседей есть?
   - У них тоже нет.
   - В банке, в центральной?! Вы еще где-то искали?!! - проорал целитель на помощницу.
   Медсестра, едва сдерживая слезы, отрицательно покачала головой:
   - Был большой расход, везде нет.
   Лица военных построжели. А целитель, ничуть не обращая внимания на реакцию прибывших, пробежался мимо их шеренги, хватая всех за рукава. Чуть позже, увидев нашивки, я сообразил, что он высматривал группу крови. Главная офицерша побледнела почти до синевы.
   - У нас только вторая и третья. И до ста искр.
   Еще один загиб понесся по холлу. Безумный взгляд доктора шарил по заляпанному кровью помещению, пока не остановился на мне, а следом его пухлый палец указал точно в мою хилую грудь.
   - Лосницкий?.. черт, Лосяцкий! Первая отрицательная, сто сорок искр. Не лучший вариант, но потянет!
   - Он же...
   Доктор зыркнул на Галину, моментально заткнув. А меня очень-очень слаженно схватили с двух сторон две крепкие женщины, выволокли из закутка и куда-то потащили.
   - Мальчик, не переживай, побудешь донором! - успокаивали они на ходу не столько меня, сколько себя, - Тебе денек слабости, а Ведьма может и выкарабкается. Андрей Валентинович, он еще и не тех с того света вытаскивал, что ему Ведьма!
   Масюня - местный пациент, и брать его кровь вряд ли законно. Но неизвестной Ведьме только чудо сейчас может помочь - таких страшных ран я никогда не видел, и если я могу хоть как-то этому чуду поспособствовать, то пусть! Приняв решение, я ничуть не сопротивлялся ни переодеванию, ни скоростной укладке на стол (да меня словно свёрток на нем раскатали!), ни установке катетера.
   Любой работой приятно любоваться, если работает профессионал. Андрей Валентинович мог называться профессионалом с большой буквы. В том месиве, что лежало перед ним, он безошибочно находил нужные куски и сшивал, сращивал, закрепляя собственной силой, умудряясь по ходу дела еще и за мной приглядывать. Что плескалось в моих венах к концу операции - боюсь даже предполагать. В одну руку вливали какую-то бурду, из другой тянулась кровавая ниточка к операционному столу. Пакеты в капельнице меняли пять раз, и это только то, что я запомнил.
   - Выживет? - спросил я, едва ворочая тяжелым языком, когда каталку с телом Ведьмы, уже похожим на человеческое, увезли в реанимацию.
   - Надо же! - вяло удивился Андрей Валентинович, прислонившись к холодной кафельной стене, - Ты все еще в сознании?.. Выживет. Теперь выживет! Спасибо тебе, парень.
   - Мамам не говорите, они такой вой поднимут!
   - Не скажем. Не поднимут. Спи, давай.
   Уже потом из случайно подслушанного в коридоре разговора я узнал, что операция длилась около семи часов, в течение которых у Ведьмы трижды останавливалось сердце, вновь запускаемое недрогнувшей рукой. Она стопудово была важной шишкой, потому что больницу на три последующих дня закрыли для посторонних, избавив меня от радости лицезрения мамочек. Иначе не представляю, как бы удалось скрыть мое участие.
   Два дня лежал пластом, не было даже сил разобраться с переданным коммом - гибридом наручных часов и простейшей читалки. Телефон, кстати, в нем отсутствовал, а моему вопросу страшно удивились - беспроводной связи кроме радио здесь до сих пор не изобрели. Итицкая сила! Тут, оказывается, даже до спутников не дошли! И никаких полетов в космос до сих пор не было! Что ж за мир-то такой?
   Мамашки, наконец-то допущенные к телу, ничего к счастью не заметили, списав слабость на успокоительные. Не думаю, чтобы кто-то поставил мне в упрек невольное донорство, просто не хотелось слышать очередные ахи-вздохи и причитания.
   Накануне выписки, вконец ошалев от безделья, еще раз рискнул выбраться в путешествие по больнице - решил хотя бы напоследок узнать о состоянии прооперированной женщины.
   Медстерва Надя на сестринском посту к моему несказанному счастью отсутствовала, что позволило беспрепятственно пробраться на лестницу, где был схвачен за ухо курящим Андреем Валентиновичем.
   - Нарушаем?
   - Ничего не нарушаем! - потер пострадавшее ухо, - До отбоя еще полчаса.
   - Из своего отделения выходить нельзя!
   - А я на своем этаже! Это вы тут... пришли, - теперь я уже знал, что целитель не курировал мое отделение, а в первый день его только пригласили на консультацию. Целители так-то были очень редкие звери.
   - А это, между прочим, моя больница, где хочу, там и стою, - отбрил он мой наезд, - Я тут главврачом немножечко подрабатываю, любое отделение моё. Чего шарахаешься?
   - Отоспался, сил уже нет лежать.
   - Игрался бы с коммом, - указал он сигаретой на мой новый прибамбас.
   - И рад бы, только я знаю, как включить и выключить. Привезли, а показать, где и что некому.
   - Все время забываю, что ты все забыл, - выдохнул он струю дыма в потолок, подхваченные вентиляцией клубы рассеялись где-то вверху. - Попроси Надю, она тебе покажет, все равно бездельничает.
   - Да я так... Как Ведьма? Выжила?
   - Переживаешь, что стал кровным братом Кровавой Ведьмы? Экий каламбурчик получился! - он криво усмехнулся собственной шутке и снова затянулся.
   - Переживаю за женщину, которую видел куском мяса, - отрезал я, - и в спасении которой довелось поучаствовать!
   - Опять мимо! - наигранно огорчился мужчина, - Знаешь, ты так связно мыслишь и говоришь, что кажется, что ты совсем нормальный. И только притворяешься.
   Пожал плечами. А что я мог сказать?
   Целитель еще раз пытливо оглядел меня с головы до ног, прежде чем затушить окурок в приспособленной под пепельницу банке.
   - Нормально все с Ведьмой. Пошли, просвещу немного, чтобы не строил иллюзий.
   И он стал спускаться, жестом позвав следовать за ним.
   - А-а? Э-э?.. - очень информативно задал я вопрос и мотнул подбородком на дверь в отделение, - После отбоя закроют.
   - Мне?!
   - Ну, да, вы ж тут главврачом подрабатываете, - действительно, чего переживать? - Куда идти?
   В его кабинете расположился на уютном кожаном диване. В прошлой жизни как раз такой домой присматривал. Только где она теперь, эта прошлая жизнь?
   - Окна, твари, кланы, Шелеховы, Ногайские... что-то говорит?
   - Мать моя, вроде бы Шелехова в девичестве.
   - Выбраковка?
   - А?
   - Понятно. Остальное?
   - Ничего! - для убедительности еще и головой энергично покрутил.
   - Придется тогда с самого начала. Учебник тебе наверняка на комм закинут, если уже не закинули, но я без подробностей, подробно потом сам почитаешь. - Сразу уточнил Андрей Валентинович. - Твари. Инопланетяне, иномиряне, чужие, внеземная форма жизни, агрессоры, но если коротко, - то твари. Никто не знает, что они у нас забыли, точнее, предполагаем, что ресурсы, но это окончательно не доказано, есть и другие гипотезы. Лезут к нам через окна. Что за окна - умники тоже так и не могут разобраться, иногда называют порталами, но вроде бы это не портал, а какой-то иной способ переноса. Хотя я и портал тебе не объясню, просто знай, что окна - это не порталы! Появляются окна, где попало, хотя больше любят промышленные объекты, но не всегда. Логику, цикличность никто пока так и не смог рассчитать, а если и рассчитал, то до общественности не довел. Могут десять раз подряд появиться в Сибири, а потом бессистемно по всему миру, потом прикипеть к какому-то ничем не примечательному району, и опять вернуться в Сибирь. Поговорка, что одна мина дважды в одну воронку не залетает, для тварей не работает. Первые окна засекли еще в семнадцатом веке, есть мнение, что и раньше было, но официально - начало семнадцатого. Плотность населения тогда представляешь?
   Кивнул.
   - Вот! Хотя это всё уже к делу не относится! Семнадцатый, шестнадцатый, пусть историки ищут доказательства, мы-то уже в двадцатом.
   Захотелось сделать "рука-лицо": я до сих пор не уточнил дату! Да, хотя бы месяц! Лето и лето, а год?
   - Какой сейчас год? И день?
   Целитель, сбитый с мысли, удивленно воззрился на меня:
   - Что, только сейчас сообразил? - и в ответ на мой виноватый вид, - Первое июля 1998 года. От рождества христова. - И ехидно так, - Эру надо?
   - Спасибо, кайнозойская, это я знаю. - Разнообразные школьные знания до сих пор нежданчиками всплывали в голове при полном отсутствии у меня желания их вспоминать.
   - Надо же, какой начитанный! А я бы, кстати, и не ответил. Буду теперь знать, что кайнозойская.
   - Извините, я перебил.
   - Да ладно. Я, если честно, вообще не представляю, как ты с такой кашей в голове живешь и связно рассуждаешь.
   - Я могу вспомнить? - добраться до халявных знаний Масюни мне временами сильно хотелось, особенно, когда как слепой котенок тыкался в очевидные всем вещи.
   - Нет, - покачал головой Андрей Валентинович, - Слишком, - он пощелкал пухлыми пальцами, подбирая подходящее выражение, - слишком нетривиальный коктейль лекарств ты выбрал, чтобы отравиться, все связи в хлам! Я в твою черепушку глубоко не лез, по мне человеческий мозг - слишком тонкая материя, и чем меньше вмешиваешься, тем лучше. Хочешь - проконсультируйся потом у других специалистов, но я тебя сразу предупреждаю: чудес не жди! Я уже матери твоей говорил: счастье, что не овощем остался!
   - И что делать теперь?
   - Жить, узнавать все заново. Ты про окна-то слушать собираешься?
   - Да, конечно! - всем видом изобразил внимание, на что целитель только добродушно подмигнул и продолжил:
   - Если окну не мешать, то в течение очень короткого времени оно развернется в полноценное гнездо, радиусом около пяти километров. Цифра, опять же неточная, если интересует - в литературе посмотришь. Особенно любят промышленные районы. Ах да, это я уже говорил! Ну так вот... В результате их расползания получается почти идеальный круг, внутри которого за пять-десять лет не остается ничего - ни деревьев, ни травы, ни животных, ни даже насекомых, ну, и построек, само собой.
   Немного стали понятны папанины профессиональные сложности.
   - А люди?
   - А ты как думаешь? Ням-ням! Зашедших в круг и вышедших обратно - единицы! И это уже при сегодняшней разработанной защите, еще полвека назад не выходил никто!
   Доктор дал мне время переварить новости, бывшие для него повседневностью.
   - Сейчас на территории империи известно четыре действующих гнезда. Принято решение их не трогать, потому что сковырнуть их можно только тотальной бомбардировкой. Проворонили, защитнички! - почти сплюнул он.
   - А почему - не трогать?
   - После гнезда остается голый кратер глубиной примерно четыре метра. Если разбомбить и выжечь, окно схлопнется, но, во-первых, твари обязательно придут туда снова, это то немногое, что точно доказано, а во-вторых, представляешь, что останется после тотальной зачистки? Тот же выжженный кратер, где еще долго ничего расти не будет, если не похуже. Спрашивается - чего ради городить огород?
   - Про окна и тварей я понял. И как часто такое случается?
   - Ничего ты не понял, потому что я не все тебе еще рассказал! А случается?.. Два-три раза в месяц примерно, это я только нашу империю считаю. Но это в среднем по больнице. В девяносто седьмом двести сорок окон было, а в девяносто пятом - только три, основное на Африку тогда пришлось, вот и считай!
   Второй фейспалм: с чего я взял, что живу в привычной РФ? Я бы еще Путина вспомнил! Но опять отклоняться, уточняя, кто на троне, не стал - и без того голова кругом шла.
   - И как с этим борются? Не считая тотальной бомбардировки, конечно?
   - А вот тут мы плавно подходим к Ведьме и подобным ей бойцам. - Доктор, подбирая слова для рассказа, задумчиво повертел в руках безделушку с собственного стола, неожиданно выбросил ее в урну и веско произнес, - Кодекс тварей. Странный, нечеловеческий, совершенно нам не понятный, но он есть. Прежде чем гнездо начнет полноценно разворачиваться - выходят четыре главные твари, их принято называть всадниками, по аналогии с всадниками Апокалипсиса: Чума, Глад, Раздор и Война. Эти имена давно прижились, так что если где-то их услышишь - почти наверняка разговор о гнезде. Окно всегда появляется чуть позже рассвета, и всегда до заката всадники ждут. Поединков. Если выиграть хотя бы два из четырех - окно схлопывается, твари убираются. Схватки, кстати, при любом результате состоятся все.
   Я так вытаращился на доктора, что он поспешил пояснить, справедливо опасаясь за мое здоровье:
   - Если успеть в первой половине дня, а сейчас уже научились фиксировать место открытия окна почти сразу, да и транспорт скоростной развит, то поединки идут один на один, опоздаешь до полудня - четыре на четыре.
   - А...
   - Не дурнее тебя! - отмахнулся Андрей Валентинович, с ходу вникнув, что я пытаюсь спросить, - Пробовали по-другому: и издалека расстреливать, и задавливать массой, и облучать чем-то - выходит хуже. Твари как-то понимают, что их пытаются надурить и тоже тогда не церемонятся. Где-то в пустыне, бывает, экспериментируют, но по слухам ничего путнего не получается.
   - А если проиграешь три или все четыре поединка?
   - Если выиграть хотя бы две схватки, то повезло, идеальный вариант, но остается еще один: на втором этапе твари идут из окна потоком и можно просто стоять насмерть, не допуская их распространения. Когда у тварей набирается какой-то процент потерь, они опять же смываются. Здесь в ход можно пускать все, кроме химии - просто бесполезно. Ничего из отравляющих веществ на них не действует.
   - Артиллерия, танки?
   - Да хоть таран самолетом, и такое вроде бы где-то однажды применяли. А так - что успевают доставить, то и используют. Типичный пример: три дня назад окно открылось недалеко за городом, Ведьма выиграла у Чумы, но остальные всадники победили. После проигрыша волна идет мгновенно: Ведьма не столько от тварей пострадала, сколько от того, что оказалась на линии огня, не успела вовремя уйти.
   - Окно закрыли?
   - Закрывать ты у себя дома на кухне можешь, это не окно, а окно! - ни с того ни с сего вызверился док, - Схлопнули! Семьдесят четыре погибших, почти сотня раненых, кто-то наверняка еще скончается. Потери техники и боезапасов - на миллионы. Но если бы не отстояли - были бы миллиарды. И если что - бомбить нельзя! Нефтеперерабатывающий комплекс, да еще почти на границе с городом.
   - А почему одни девушки?
   - Были там и мужчины, их просто не к нам доставили. А так - да, женщины и девушки в основном. Соотношение полов - один к трем, в отдельных регионах уже один к четырем достигает. Среди одаренных - один к шести-семи. Кого ты ожидал увидеть?
   Загрузился.
   - А почему такой перекос?
   - А черт его знает! Кто-то на тварей и окна грешит, кто-то на естественные природные процессы, кто-то на магию.
   - Магию? - этот вопрос, признаюсь, меня пока интересовал больше всего.
   - Магию, волшбу, колдовство, чароплетство! - согласился Андрей Валентинович, - Называй, как хочешь! Обычно принято магией - из какого-то англоязычного труда прижилось, но местячковые патриоты периодически поднимают вой за чистоту языка, тогда вдруг чуть ли не "волхование" возникает, а иногда и более неудобоваримые конструкции вроде "чудотворства". Историки до сих пор спорят: существовала ли магия до тварей или это они привнесли ее в наш мир. Упирают на то, что инквизиция сжигала ведьм задолго до появления окон. Мне, если честно, все эти диспуты до лампочки. Есть и есть. Но женщины гораздо чаще оказываются способны к ней, чем мужчины. А победить всадника обычному неодаренному человеку не под силу, легенды о героях древности в расчет не берем. Слушай! - взлохматил он свою редеющую шевелюру, - Давай ты все же почитаешь сначала? Я как-то не думал, что тебе чуть ли ни с сотворения мира все рассказывать придется!
   - Ну, хотя бы совсем коротко - кто такая Ведьма, и чем мне грозит передача ей крови? - взмолился я. Идти обратно в надоевшую палату совсем не хотелось.
   - Кровавая Ведьма - лучшая всадница Ногайских - Арина Ногайская. Если помнить, что примерно восемьдесят окон из ста схлопываются как раз благодаря поединкам, то не мне объяснять ее ценность. Это нынче им не повезло - её постоянные напарницы были ранены на прошлом окне, молодняк поставили. А то бы и это окно схлопнули без проблем. А кровь... по поводу побратимства я пошутил. Плохим тебе это точно ничем не грозит, может даже количество искр потом подрастет, но и благодарности особой от них не жди. Клановые! - фыркнул он.
   - Всадница? Клановые? - вопросы копились в геометрической прогрессии.
   - Дай комм! - потребовал доктор, а когда я протянул руку с браслетом, показал, - Смотри! Список видишь?
   На экране отобразился каталог.
   - Читай вот эту - там упрощенно, но тебе в самый раз. Остальные - это вариации на ее же мотивы, можно смело стирать, - и он как-то потер почти все строки, - Я тебе сейчас закину еще несколько штук, где-то у меня было... ага... там уже по-другому, посложнее. Но, если захочешь, разберешься! И давай, дуй к себе в палату!
   Выставил и не проводил, зараза! Хоть и обещал! Пришлось объясняться потом со злющей дежурной медсестрой, хорошо еще уколы мне уже все отменили, а то, чую, зад мог опять пострадать.
  
   Зачитался до самого утра. Помимо просто необходимой информации, сделал еще и вывод насчет характера дока - скинутые им книжки носили ощутимый оппозиционный характер. Потому что если читать рекомендованный учебник - сплошная лепота и благодать! Добрые дворяне (это поначалу, а потом, по мере уменьшения численности мужчин - дворянки), не щадя живота своего, защищали Русь-матушку и ее колонии-сателлиты от супостата. Благодарный народ со слезами счастья награждал заступниц. От сладости сиропа, сочащегося с экрана, сводило скулы и хотелось проверить булки - не слиплась ли?
   В первой книжке из личной библиотеки Андрея Валентиновича - к утру дочитал только ее, остальные только мельком пролистал - было почти то же самое, но акценты малость смещены. Никто не отрицал, что всадницы (видимо тоже по аналогии к библейским всадникам Апокалипсиса) или поединщицы - это сила, которая защищала землян от пришельцев. Да, это были суперкрутые телки. Их имена находились у всех на слуху. Вот только то, что творилось вокруг них - настораживало.
   Итак, пятнадцать кланов суперсильных бойцов, пятнадцать генетических линий, погнали по алфавиту:
   Агдаш,
   Артанские,
   Белые,
   Бухтины,
   Гагаевы,
   Коморины,
   Левины,
   Мехтель,
   Новоросские,
   Ногайские,
   Октюбины,
   Поповы,
   Уткины,
   Ходжиевы,
   Шелеховы (привет, мама!).
   Пятнадцать семей, на которые работала добрая половина промышленности страны.
   Пятнадцать фамилий, которым можно было почти всё.
   Не совсем уж всё, откровенно настраивать население против себя они не стремились, но, например, рейдерскими захватами не брезговали. Особо любимый трюк - выдать девушку, не годящуюся по уровню дара во всадницы, за перспективного человека или независимого промышленника, оказать на первых порах по-родственному помощь, опутать долгами и кредитами. А потом, ррраз! - и счастливый муж уже работает на клан, или перспективное предприятие входит в клановый холдинг! Ничего не напоминает? Мама, опять привет!
   Далеко не всегда, иначе бы на них никто не женился. Хотя, что я знаю об этом? Может, и вынуждали жениться, попробуй таким откажи! Подойти, что ли к отцу при случае, спросить: "А не под дулом ли пистолета ты, батенька, на маменьке женился? А не наезжал ли на тебя дедушка или, что более вероятно, бабушки?" Только пошлет ведь. К матери.
  
   Глава 2.
   По полочкам разложил все вернувшийся из командировки батя - встретивший из больницы обычный мужчина, не красавец, но вполне приятной наружности. Чуть лишка раскормленный и рыхловатый, но в его годах это почти норма, да и кто бы говорил! Судя по непонятно сверкнувшим глазам "мамы" - увидеть его так скоро она не рассчитывала.
   - Избаловала тебя мать! Испортила!
   Ни прибавить, ни убавить. Сложив те крохи информации, что успел собрать, могу точно подтвердить: Масюней много занимались, дав неплохое образование, жаль только, все его знания сгинули вместе с ним, оставив мне в наследство пустую оболочку, еще и порченую к тому же - в дурку благодаря деньгам и связям семьи меня не упекли, попытку суицида замяли, официально оформив язву, но кишки и впрямь не радовались всему случившемуся, и соблюдать диету еще какое-то время придется.
   - Яна мне сказала, что ты теперь другой человек, как с луны свалился. Не помнишь элементарных вещей, но рассуждаешь на удивление здраво.
   И снова растерялся, что на это ответить - не так уж и много мы успели с мамой Яной пообщаться. Впрочем, ей виднее, она в отличие от меня того Масюню знала.
   - По условиям договора с Варькой, скрывать от тебя правду я не могу. Не знаю, что уж сама она до тебя довела... или не довела? - он настороженно посмотрел на меня, а я недоуменно на него в ответ. Я в мелочах то и дело путаюсь, с зеркалами лаюсь, какие уж тут тайны мадридского двора! - Не довела, значит, не успела...
   Он неуверенно прошелся по собственному кабинету, поправляя неровно лежащие стопки чертежей, корешки книг. Потом вытащил из угла кресло и устроился рядом.
   - Когда мы сюда перебрались, - издалека начал отец, - дела шли не очень. Даже мелких и средних заказов стало меньше, чем в Германии, иногда даже жалел, что поддался на Янины уговоры и переехал. Не бедствовали, но и успехом назвать это было сложно. А тут и Яна, и Марго одна за другой забеременели. Тех денег, что мы с Яной зарабатывали, стало впритык, к тому же до года Вика много болела, и работник из Яны, сам понимаешь... Заказ от Шелеховых стал бы трамплином на новый уровень, я смог бы набрать полноценный штат, заявить о себе. До сих пор считаю, что в день, когда я отправил заявку на конкурс, меня под руку вела фортуна, потому что уже на следующий день увидел список остальных участников и остыл: не мне с моим средней руки бюро было с ними тягаться. Знал бы сразу - даже заявку отправлять не стал бы, время бы не тратил. Как ни странно, но моя работа прошла на второй этап - пришлось ехать в представительство лично. По-прежнему ни на что не рассчитывал, даже мандража не было - слишком эфемерны были шансы на победу, но надеялся запомниться, не единственная же стройка у них была! После выступления меня пригласили на собеседование.
   И опять он сделал отступление:
   - Трудно с тобой, я не знаю, что тебе сейчас известно, а что нет, если непонятно - переспрашивай, - осторожно кивнул в ответ, - Шелеховы по суммарной мощи не в самом начале списка, где-то в середине. С каждым годом твари становятся все сильнее и умнее, чтобы с ними биться на равных, кланам тоже приходится изворачиваться - выводить все более сильных бойцов. Я, прямо скажу, не сильно в их делах разбираюсь, но что-то Варя рассказывала, что-то краем уха в других местах услышал. Если не вдаваться в подробности, то в любовниках иметь им не возбраняется хоть кого, а вот рожать - в строго составленных парах, рассчитывается все, вплоть до времени зачатия и каких-то других параметров. Варька умудрилась залететь от кого-то со стороны и скрыть этот факт, пока не стало поздно. Да, ты все правильно понял, - ответил он на мой немой вопрос, - биологически ты мне не сын. В обмен на заключение контракта я женился на твоей матери и дал тебе своё имя. Сама Варвара не относилась к первой лиге, но в потенциале могла стать матерью довольно сильного ребенка, а по каким-то их данным по-настоящему сильным магом может оказаться только первенец женщины. Извини, я на самом деле в их кухне слабо ориентируюсь, но уверен, если расспросишь - мать тебе расскажет более подробно. Роскошь, в которой живут кланы, компенсируется строгими правилами их евгенической программы, и нарушить ее - это, пожалуй, единственный проступок, который карается вылетом из клана без исключений. Даже если речь идет о любимой дочурке их лучшей всадницы. Единственное, в чем ей пошли на уступки - это не выбросили на улицу, а как-то пристроили.
   Ну вот, мои саркастические предположения оправдались - брак отца и матери состоялся недобровольно. Разве что вместо дула пистолета выступил выгодный контракт, но все равно - шантаж. Жаль, за эту неделю я как-то уже привык к мысли, что у меня есть отец, и конкретно этот экземпляр не вызывал отторжения.
   - Я знал, что я не твой? - короткого времени осмотра кабинета хватило понять, что Лосяцкий не считал Масюню чужим. На половине фотографий, развешанных по стенам или стоящих на полках, молодая версия сидящего рядом мужчины держала на руках или плечах мальчишку, и постановочными снимки не выглядели. С удочками - одинаково возмущаются в объектив, вероятно несвоевременным окриком фотографа, чуть постарше - где-то в парке развлечений - рот до ушей у обоих. Хватало и других моментов с дочерьми, с женами: с мамой Яной за кульманами, с мамой Ритой на пляже, с девчонками на прогулках. Не было только с мамой Варей. Точнее висел один общий семейный снимок, но там мать стояла вроде бы и со всеми, но если присмотреться, то наособицу, словно отмежевываясь от остальных.
   - У нас с твоей матерью был договор: если искры в твоей крови себя не проявят, а такое запросто могло случиться, то мы ничего тебе не говорим. Проявят - на ее усмотрение. До четырнадцати лет, когда эта чертова ежегодная проверка вдруг показала наличие искр, все было нормально! - отец стукнул по подлокотнику кулаком, нервно вскакивая, - Если бы я был тогда дома! Я бы, может, и уговорил Варвару повременить или даже вообще молчать и дальше! Вряд ли, конечно, но мог бы!
   - Почему?..
   - Потому что ты был моим сыном! Ни чьим-то еще, ни даже Вариным - не много она с тобой возилась, если между нами! Моим!!!
   - Я понял, - за Масюниного отца стало обидно, дальнейший рассказ стал кристально ясен: переходный возраст, мамины амбиции...
   - Я приехал, а ты как с цепи сорвался. Шелеховы то, Шелеховы сё! Тьфу, слушать противно было!!! - выругался Лосяцкий-старший. - Забросил рисование, занялся всякой йогой-шмогой. Мы с тобой только и делали, что ругались.
   - А почему ты был против?
   - Начистоту?! - все еще на взводе спросил собеседник.
   - Конечно!
   - Как ты себе свою дальнейшую жизнь в клане представлял?
   - Как бы ни представлял - не помню, поэтому и спрашиваю.
   - Сто пятьдесят искр - это минимальный порог, с которым можно к ним обратиться в их училище оруженосцев. Да-да, - на мои приподнятые брови уточнил он. - Так и называется - оруженосцы. А если по-русски и по-мужски - трахатели. Хорошая профессия, интересная и нужная, - едко обозначил он свое отношение, - Но я тебя разочарую - "элитные осеменители", с которыми хоть как-то считаются, начинаются с двухсот пятидесяти, а то и с трехсот искр. И даже если ты вдруг приглянешься любой из всадниц, всаживать ты ей сможешь сколько угодно, зато вдувать ей кроме тебя будет кто-то другой, тебя же отдадут на размножение девкам попроще! Вполне возможно, даже нет - скорее всего! - у тебя будут дети. Которые станут пушечным мясом, ведь возиться так, как с всадницами, с ними никто не будет. А хоть бы и всадницы! Их средняя продолжительность жизни - сорок два года! Я понимаю - сами клановые, для них это норма, они другой жизни не знают, но ты, который воспитывался в нормальной семье?! Неужели за свое сиюминутное удовольствие ездить на "Победе" не сотой, а сто десятой модели, ты готов расплачиваться своими детьми?!
   - Э-э-э...
   - Мать, наверное, тебе не так все расписывала? Долг мужчины и все такое?
   - Никак. Не забывай, моя новая жизнь началась семь дней назад. Ровно семь дней я и помню. Почему ты не объяснил мне всё раньше?
   Прекративший метаться по кабинету отец устало сел обратно в кресло.
   - Пытался, много раз пытался! И иногда казалось, что удавалось достучаться. Но только я за порог, как Варька приседала тебе на уши, и лыко-мочало, начинай все сначала! В конце концов, я даже пошел на подлог - от твоего имени отправил твои документы в военкомат. Ты в курсе, что как обладатель больше ста искр, не обязан служить?
   - Понятия не имею, если честно, - кажется, мы плавно подходим к теме "пацифиста", которую все мамашки упорно замалчивали.
   - До ста искр за одаренность не считается - у каждого второго есть. Военнообязанные все - и девушки, и парни. Свыше ста - можно отслужить альтернативно - на гражданке или в кланах, тем самым оруженосцем-членоносцем. Только кланам ниже ста пятидесяти почти неинтересно брать - редко кто из таких к ним попадает, но тебя из-за матери Шелеховы взяли бы. И если армия - это всего лишь на два года, да обязанность в банк спермы свое добро два раза в месяц сдавать, то кланы, они хитрее - затягивают. Оглянуться не успеешь, а уже весь с потрохами им принадлежишь. Психологи у них - дай боже! Ну и роскошь, конечно, развращает. Только когда заманивают, изящно опускают, что личного имущества у кланового - с гулькин хрен, перечень допустимого, по-моему, пунктов сто насчитывает. Твою мать мне всего с одной сумкой отдали.
   - А приданое? Мама Яна что-то говорила...
   - Приданым заключенный контракт и последующая раскрутка стали, ну и теща, пока ты маленький был, подбрасывала на распашонки, всё же не последний человек в клане, на нее не все правила распространялись. Умная, кстати, женщина, жаль, Варька не в нее, - отец подавленно замолчал.
   - Так что там с армией? - рискнул я прервать его душевные терзания.
   - Пойми меня правильно: я против Шелеховых, что муха против слона. Но я считал: сходишь в армию, вырвешься из-под материнской опеки, по-другому смотреть на мир станешь. Там тоже промывать мозги умеют. Не вышло. Все предусмотрел, но того, что ты добровольно потравишься, чтобы только не идти, - мне такое и в страшном сне присниться не могло!
   - А теперь?
   - А теперь у тебя "язва"! К строевой не годен! - отец весомыми кавычками дал понять все, что имел на душе по поводу моей "язвы". - Документы из военкомата вернулись. Радуйся, в училище ты зачислен! Первого сентября обязан явиться!
   - С амнезией?..
   - Я, по-моему, ясно тебе перспективы обрисовал? По большому счету, туда только то, что между ног, и три раза по полсотни искр требуется. Первое есть, второе наберешь со временем...
   Он не врал, его эмоции были у меня как на ладони. Сто сорок искр - это не только донором крови или семени можно служить, это еще и обостренная интуиция, которая ясно показывала мне боль сидящего напротив человека. Любил он Масюню, невзирая ни на что. Любил как сына.
   Любили меня-Масюню и другие домочадцы: и мама Яна - ее чувства при встрече ощущались строгими требовательными, но доброжелательными нотками, и мама Рита - немного бестолково, запутанными смазанными штрихами, которые списал на ее повышенное либидо. Любили все три сестры, встретившие в прихожей - немного покровительственно и собственнически, - так я интерпретировал свои ощущения. Вот Иван - Женин муж, тот не любил, более того - относился неприязненно и как-то... завистливо?.. Всего одна медитация из случайно (а случайно ли?) сброшенного файла Андрея Валентиновича открыла вдруг целый мир эмоций других людей - яркий и многовыразительный.
   Любила и "мама" - отчаянно, с надрывом.
   Себя.
   Спасибо отцу Масюни - если бы не его пламенная речь, пронизанная горечью, я бы мог ошибиться, принять "мамины" чувства на свой счет, но слишком разный был их вектор - другими словами не объяснить. Отец жалел меня - непутевого отпрыска, а Варвара - себя. Довольно необычно, если учитывать настоящее кровное родство.
   - А сколько у мамы искр? - решил уточнить, чтобы успокоить нехорошо шевельнувшиеся подозрения: если я, выполнив всего одно упражнение, словно пелену с глаз сбросил и четко мир ощущать стал, то ей, урожденной клановой, сам бог велел уметь больше.
   - Меньше, чем у тебя, сто двадцать, по-моему... Да, сто двадцать одна. Она у Ирины Николаевны третья дочь, а я тебе уже говорил, что основная сила первенцу переходит. Вот старшая тетка твоя - Марина Шелехова - та мощной всадницей была.
   - Была?
   - Погибла четыре года назад. Сто окон отбила, своеобразный юбилей спраздновала, а сто первое... Жаль ее, она в тещу, хорошая баба была, хоть и безбашенная.
   Подозрения ответ не снял, зато мелькнул еще один вопрос, требующий уточнения:
   - А ты с мамой... не хотел завести собственного ребенка?
   - Хмм... - впервые за разговор отец смутился, хотя до сих пор не стеснялся называть вещи своими именами, - Твоя мать, она, конечно, красивая женщина, а моложе еще красивее была, но еще перед свадьбой поставила условие - никакой близости. И если сначала я пытался как-то ее... уговорить... ухаживал... Нет. С ее точки зрения я ей не пара, а нарываться из раза в раз на отказы надоело уже через год. Да и, если честно, школ оруженосцев я не кончал, по большому счету, мне и двух жен за глаза! - и резко свернул неудобную тему, - Соглашение я выполняю от и до, полностью во всем обеспечиваю, но воспринимаю ее скорее как твою няньку или дальнюю родственницу, живущую в доме.
   То есть времени с матерью отец проводил самый минимум. Еще один кусочек пазла встал на место в строящейся картине мира. Остальные домашние так или иначе с "мамой" контактировали изо дня в день. И в них не было того неприятия кланов, какое высказывал отец. Не в восторге были от Масюниного решения посвятить себя "трудной и нужной" работе, но и в бешенство не впадали. А я, если правильно оценил темперамент главы семьи, думаю, что баталии тут недетские разворачивались. И все же при своем мнении остался только он.
   Очень косвенная улика, но как-то мне все меньше хочется с мамочкой наедине оставаться. По искрам я от нее недалеко ушел, а по умениям она мне определенно должна фору давать.
   И еще один вывод последовал за первым: методичку, специально или нет скинутую целителем среди исторической и околоисторической литературы, стоит проштудировать от корки до корки. Или, учитывая носитель, от первой до последней строчки, чтобы от зубов отлетала в любом состоянии. А все упражнения делать, пока дым из ушей не повалит. Займусь. Это даже важнее, чем набрать массу.
   Пока я предавался раздумьям, отец обреченно сгорбился в кресле.
   - Ты, если не приживешься там, знай... дом, где тебя всегда примут, у тебя есть. Маловероятно, что ты захочешь вернуться...
   "Очень мало, если я правильно предположил способности клановых"
   - Но ты... возвращайся... - отец еще ниже склонил голову, а я с болью понял, что он едва-едва сдерживается от слез.
   "Итицкая сила! Масюня! Ну что ж ты так, малолетка-дебилоид?!"
   - А если я не поеду в это их училище?.. - осторожно спросил, боясь услышать категорическое "должен!"
   Но вопрос пришелся в тему, минуту назад морально раздавленный отец мигом собрался и начал прикидывать что-то про себя:
   - Ты это серьезно или так? - позволил он нотку недоверия в голосе.
   - Абсолютно серьезно, - не мне с моими скромными и неизученными толком способностями тягаться с состоявшимися магами, да еще в их логове.
   Отец забормотал вслух, но скорее для себя:
   - Силком они к себе не тянут, восторженных юнцов вроде тебя и так хватает... Кровушки попьют, обидятся, тут к бабке не ходи... к бабке, к бабке... Ирине Николаевне... Жива ли еще?..
   Он снова пошарахался по кабинету, сбив на пол совсем недавно поправляемую стопку скрученных ватманов. Валики чертежей рассыпались, но он только ругнулся и отпнул один с дороги. Потом внимательно проследил за траекторией качения и тем же способом отправил вслед под стеллаж остальные.
   - Единственное препятствие для тебя - это альтернативная служба, Варька уже отправила заявку на прохождение у Шелеховых, а те подтвердили. Препятствие так себе, решается в два счета, тем более, что из-за "язвы" ты легко можешь попросить отсрочку, и тебе пойдут навстречу. Там, где в дело вступает государственная машина, кланы предпочитают не встревать. Но вот из нашего города я бы порекомендовал уехать. Понимаешь, с точки зрения одного клана ты такая мелочь, что отвлекаться на месть тебе - это... себя не уважать, - нашел он после паузы подходящее сравнение, - И в то же время неприятный прецедент, а у них меж собой та еще грызня.
   - Что грызут-то? - уже веселее поинтересовался я.
   - Да все! - отмахнулся отец, - Территории, ресурсы, должности. Должен же кто-то их роскошь оплачивать! Не отправь вы с матерью заявку - не было бы проблем, а теперь все везде подшито и пронумеровано, туда же попадет твой отказ. Для них загнать тебя под себя делом чести будет.
   - Оппа! - взгрустнулось мне.
   - Не бери в голову! Говорю же: не станут они за тобой специально гоняться! А вот скрыться на время с их глаз не помешает! Тем более, что условно мы на территории Ногайских проживаем, а Шелеховы с Ногайскими меж собой постоянно цапаются, не хватало еще тебе очередным яблоком раздора стать!
  
   По жизни Анатолий Сергеевич был человеком деловитым. И сын не фанатик кланов нравился ему больше, чем рвущийся в элитные проститутки, поэтому деятельность развил бурную. Еще паста на моем прошении об отсрочке не просохла, а он уже согласовывал маршрут, договаривался, кто из его друзей и партнеров меня примет, придумывал подходящую версию для всех. Поднял вихрь из мамашек и сестер, которые ни на минуту не оставляли меня наедине с Варварой. Что там "мать" обо всем этом думала, осталось за скобками но, судя по тому, что никто не удивлялся - бедлам пополам с фейерверком случался чуть ли не каждый раз по его приезду, так что, наверное, каких-то подозрений не возникло. К тому же через неделю отцу надо было снова уезжать, и с точки зрения "матери" сохранялась иллюзия, что времени на мою обработку у нее оставался еще вагон.
   И все бы ничего, наконец-то нащупанная почва под ногами, какие-то планы на будущее, но... я ведь выспался. А тут новая обстановка, целый ворох событий. Короче, ночью мне не спалось. Извертевшись вконец, сбив простыню в сплошные складки, встал и отправился на поиски кухни - в ночной дожор. Расположение комнат и коридоров я вроде бы срисовал, но в темноте все выглядит по-другому, и стоит ли удивляться, что запомненные переходы привели меня куда-то не туда.
   - Миша! - пошел на тихий зов отца из кабинета, но, как оказалось, звали не меня, - Миш, прости, что поздно... Ах да, часовые пояса... Миш, твои Лена с Ольгой все еще не против породниться? - насторожил уши и, чудо, стал слышать намного лучше! А сто сорок искр - это круто! - Да, подробности потом, не из дома...
   Захотелось еще и реплики невидимого собеседника слышать, но повтор усилия привел к дикой головной боли. К итицкой силе эту магию! Чего полез? - батю из коридора нормально слышно, а остальное додумаю! Совладав с нахлынувшим приступом мигрени, вернулся к обычному восприятию.
   - Угу! Знаешь, был бы таким раньше... Нет, нормальный парень, я на эту амнезию нарадоваться не могу, знал бы, сам бы потравил... Шучу-шучу... Так как?
   В подслушиваемом разговоре повисла пауза, собеседник отца, судя по одобрительному хмыканью из кабинета, что-то ему втолковывал.
   - Не обижу... Нет, наследником уже не сделаю, во-первых, у меня своих три девки, а во-вторых, его отсюда срочно убирать надо, пока по-новой не обработали, а он со своей памятью сейчас как теленок, куда потянут, туда и поведут...
   Опять пауза.
   - Миш, я тебе еще раз говорю - нормальный парень, от себя отрываю... угу... Ну, не маленький же! Сто сорок - это не двести, все препараты действуют так же! Машку ты же пристроил как-то, а она у тебя... Миш-Миш, не обижайся, я ж по-дружески! ... Да ладно, про любовь! Заливай кому другому! К тому же благословление отца у тебя, считай, есть!
   Друга-партнера отца, к которому я должен был приехать и переждать какое-то время, звали Михаил Витальевич. О наличии дочерей речь не шла, но обмолвка о недавней свадьбе в семье была.
   - Да, договорились. Пока... Ага, жди посылочку! Пока!
   Тенью метнулся обратно в комнату, но по закону подлости опять спутал арку и вывалился в первоначальный пункт назначения - кухню. Заметался, а потом успокоился, чего это я? Я ж дома, а не в стане врага, надо и вести себя как дома! Тем более новости требовалось разложить и заесть. Вывалил найденные продукты на стол, собираясь соорудить бутер, щелкнул зажигалкой под чайником.
   На шебуршание подтянулись сестры:
   - А как же режим?
   - К черту этот режим! Видели же, чем брата кормят!
   - Бедненький! Отдай нож, порежешься!
   Вика ловко перехватила нож, задвинув меня в угол, Поля полезла за чем-то забытым в холодильник. Домашние халатики, наброшенные на голое тело, навели на грешные мысли: интересно, а аппарат Масюня уже пробовал в действии?
   - Эй, куда пялишься! - стукнула меня прихваткой самая аппетитная из сестер - Евгения. Мимолетно позавидовал Ивану - и самую красотку отхватил, и наследницу вдобавок.
   - Так прикройся, замужняя ты наша! - Евгения еще раз стукнула по макушке, но полы халата запахнула поплотнее.
   А потом мы уютно под чай хомячили нарезанные бутерброды, перебрасываясь ничего не значащими шутками. И я немного оттаял. Пусть в матери мне досталась клановая тварь, пусть отец тоже тот еще жук, но семья у меня все же есть.
   Устраиваясь в кровати, подвел итоги.
   Отправляться в Шелеховское училище я точно не собирался. Отец очень красочно все расписал, может где-то краски и сгустил, но ненамного. Иметь до конца жизни телок по приказу?.. Вот, казалось бы, работа мечты! - но даже от одной мысли передергивало. Гордые лоси моей породы в неволе не размножаются!
   Ехать к отцовскому партнеру? После разговоров о каких-то таинственных препаратах? Нет, я не категорически против женитьбы, но итицкая сила, не так же сразу! Я до сих пор не перестал пугаться зеркал, каждый раз с нецензурным возгласом отскакивая от отражающих поверхностей - в них поселился хрупкий русоволосый юноша вместо седого очкастого шкафообразного мужика. Посыпалась к чертям координация - все рефлексы были заточены под то, крупное тело. Мне еще с этим мелким сживаться и сживаться!
   И, в-рот-мне-ноги, я теперь маг! Слабенький, никчемный по сравнению с клановыми, но ведь я только в начале!
   На сытый желудок пришла, наконец, умная мысль: а кто меня заставит?
   Я совершеннолетний, отсрочка от армии у меня есть, весь мир передо мной!
   В задницу всех доброжелателей! Что я? Себя не прокормлю? Не защищу?
   Я ж не Масюня, я Бурый. Медведь. Или Лось - тоже не беззащитное животное.
  
     На поезд меня посадили честь по чести, мамочка проводила до самого купе и сидела, держа за руку до самой команды проводницы:
   - Провожающие на выход!
   С несказанным облегчением принялся выставлять Варвару из вагона, ее прикосновения нервировали, заставляя подозревать в самых разных грехах - мало ли как тут колдуют?! Что если вот так дам подержаться за руку, а потом стану ничего не соображающим зомби? Изо всех сил изображал подростковое смущение, отстраняясь, но духу отказаться от прощального поцелуя не нашел, как ни крути, а Масюня был ее кровным сыном.
   Из уже движущегося поезда рьяно помахал в окно, а потом, подхватив свою сумку, промчался до тамбура. Молоденькая проводница, стоявшая с флажком у открытой двери, успела только пискнуть, прежде чем оказалась притиснута к стене:
      - Солнышко, вот мой билет, скажи, что я на следующей остановке вышел! Умоляю!
      Глаза девушки расширились, а я ее крепко поцеловал и спрыгнул на последние метры перрона, скрываясь в толпе.
      Встав на цыпочки, поискал "маму". Идет, красавица, словно лебедь белая. И ведь на самом деле красавица, даже при избытке женщин на нее обращали внимание - шикарная фигура, гордая осанка, лицом тоже хороша. Будь я самим собой, точно не прошел бы спокойно мимо, хоть взглядом, да обласкал бы. Зато будучи в теле Масюни, тоже провожал глазами, правда, с совсем другими мыслями - когда же она уберется, наконец, отсюда?!
   Скрывшись за спиной рослой и широкой тетки, переждал "мамину" остановку и тоскливый взгляд вслед уехавшему поезду. Сердце кольнул укол совести: какой бы расчетливой тварью "маманя" ни была, какие бы планы ни строила, сыну своему, пусть по-своему, но зла она не желала, собираясь обеспечить безбедное будущее. Приступ самоедства задавил в зародыше: не давила бы - не убила бы пацана как личность, сменив на меня!
   Что было хорошего в Масюниных веселеньких шмотках - так это их яркость, отвлекающая от моей новой весьма среднестатистической внешности. Стоило скрыть ядовито-розовую рубашку под серой толстовкой, пройтись струей из баллончика по белоснежным кроссовкам и взлохматить неопределенно-русые волосы, как я сразу становился человеком-невидимкой в вокзальном столпотворении. Синие джинсы за примету сойти не могли - в таких был каждый третий.
   По замыслу отца выйти мне следовало на следующей станции и пересесть на поезд до Ростова - его партнер жил там. Владения Новоросских, которые не имели общих интересов ни с Ногайскими, ни с Шелеховыми. Но я рассудил иначе.
   Стоянка скорого поезда "Владивосток - Москва" длилась всего десять минут. Пока я пробежался вдоль состава, выискивая подходящего проводника, прошло уже пять, если не больше.
   - Брат! До столицы, а?
   - Иди в кассу за билетом!
   - Брат, до отправки три минуты, ты издеваешься? - я поправил зазывно торчащие из кармана червонцы.
   Проводник возрастом хорошо за сорок окинул меня внимательным взглядом, особо остановившись на выставленных на обозрение уголках купюр:
   - От кого бежим?
   - Родаки женить решили, а я еще ни мир не посмотрел, ни себя не показал.
   - Что-то молод ты для женитьбы, - недоверчиво произнес единственный мужчина-проводник на весь состав.
   - Так и я говорю, что молод! Прикинь, восемнадцать только исполнилось! Ну куда мне жениться?
   - А ты не из этих, часом?.. - мужик жестами изобразил целую пантомиму, намекающую на нетрадиционную ориентацию - чуть ли не самый страшный грех в этом обществе переизбытка женщин.
   - А в морду?
   Выставленные перед собой ладони следовало понимать как извинение.
   - Есть у меня одно место. Купе на двоих. Полковник. В отпуск едет. Если устроит, возьму даже меньше, все равно на это место желающих не найду. Не испугаешься?
   - Да хоть генерал! Я ж чист аки агнец, просто мир хочу повидать, пока не окрутили.
   - Ну-ну! - десятки поменяли хозяина, - Залазь, агнец! В тамбуре пока стой, не отсвечивай.
   Ждать пришлось довольно долго, почти сорок минут. А мне-то что? Хоть больше. Главное - еду в нужном направлении. Разглядывая уплывающие пейзажи за окном, прикидывал, как скоро меня начнут искать. Пока на моей стороне было то, что делать железнодорожные билеты именными тут еще не додумались. Даже если милашка-проводница сразу же доложит о спрыгнувшем пассажире, то кому и какой толк с этой информации? Потом, конечно, когда меня не окажется ни в одной из конечных точек маршрута, вялые поиски развернут, но именно что вялые - я ж совершеннолетний. А записки обоим родителям Вика обещала передать точно в срок. Мировая девчонка, и чего с ней Масюня не ладил?
   В столице собирался действовать по обстоятельствам. Где-то на месяц скромной жизни выданных отцом денег должно было хватить, а там поглядим. Я еще не до конца разобрался в местном устройстве, да я даже не на середине был, а только в начале, и для построения толкового плана информации катастрофически не хватало. Кое-какие надежды возлагал на подмеченное мужское братство. Это женщина женщине здесь приходилась тамбовским волком, не товарищем и конкурентом, а мужики друг друга поддерживали. Неявно, не в ущерб себе и не выпячивая этот факт, но помогали. Именно поэтому я искал среди множества проводников мужчину - больше шансов на понимание и согласие.
   - Тц! - в открывшейся двери замаячило лицо моего спасителя, - Идем!
   В узком проходе меня мотало от стены до стены, а повелитель вагона, не обращая внимания на случившуюся качку, невозмутимо нес поднос с пирожными и двумя стаканами чая в подстаканниках - некоторые вещи в обоих мирах вызывали оторопь своим сходством.
   Перед дверью последнего купе он остановился и пояснил, кивая на поднос:
   - Перекус входит в стоимость, - и, постучавшись и открыв дверь, обратился уже к пассажирке, - Госпожа полковник, ваш чай и сладкое. А также попутчик до столицы.
   И почему у меня такое чувство, что вишенкой на этой пироженке являюсь я?
   В красивых женщинах в форме определенно что-то есть. Угадать возраст я бы не взялся, но где-то около тридцати - тридцати пяти. Подтянутая брюнетка со строгим волевым подбородком. Грудь, талия, бедра - все при ней в приятной пропорции, перевес я тоже не люблю. И не соплячка-малолетка, которые пока не вызывали у меня нужных шевелений: прошедших десяти дней в чужом теле мне никак не хватило, чтобы перестроиться на собственную юность, и малявки - вчерашние или нынешние школьницы подсознательно воспринимались табу.
   Мой восхищенный взгляд не остался незамеченным.
   - Зоя.
   - Миха, - возможно стоило бы представиться как-то по-другому, но я боялся, что на не свое имя не откликнусь, что вызовет гораздо больше подозрений.
   Аппарат требовал проверки, а когда женщина знает, чего хочет - жить проще. Сначала чай за знакомство, потом коньячок из ее запасов. Не напиться - боже упаси! - только для раскрепощения.
   Вызволяя крепкие полушария из плена тесного кителя, наткнулся на сбрую.
   - О! Пистолетики!
   На мое дилетантское заявление (местных марок я не знал) Зоя фыркнула и помогла разобраться в застежках. Проведя пальцами по оставшимся после белья и ремней красным следам, зарылся лицом в восхитительные возвышенности. Освободившиеся руки пустились в путешествие по линии бедер. Где сразу наткнулись на ножны. Озадаченно вывернулся из объятий и приподнял смятую юбку.
   - Да ты опасная женщина!
   Полковник с ножнами на подвязке смущенно отстегнула нож с ноги.
   - А где базука? Здесь... или здесь?
   - Ищи, малыш...
   Юное тело подвело и опозорило. "Итицкая сила! Масюня! Ты хоть что-то без одобрения мамочки делал?!" Пришлось снова пускать в дело руки, губы и язык, заминая неловкость. Но сто сорок искр в крови - это не только неизвестные пока способности, это еще и повышенная регенерация или, как в данном случае, быстрое восстановление.
   Довольные и помятые, мы оторвались друг от друга только час спустя. Одеваться не хотелось. Дотянулся до так и не убранной сумки, в боковом кармане которой должна была находиться собранная на дорогу снедь.
   - Будешь? - предложил Зое сверток с пирожками.
   - А давай!
   ВИП-купе было даже оборудовано умывальником. Схомячив нисколько не меньше чем я, Зоя выбралась из постели, перешагнув через мои ноги, и стала ополаскивать испачканные руки, попутно приводя в порядок спутанные пряди и смазанную косметику. Проектировщиком купе явно был мужчина, потому что и раковина, и зеркало располагались низковато, заставляя женщину наклоняться, открывая мне вид на неизученный тыл. Это упущение срочно требовалось исправить.
   В качестве подпорки умывальник не годился, поэтому развернул Зою на откидной столик, смахивая на пол пистолеты и нож. Какому лейтенанту, а я так и уволился в этом звании из доблестной и непобедимой, не хотелось поиметь вышестоящих по званию, в переносном смысле, конечно? А у меня выпал шанс сделать это на практике, осуществить, так сказать, мечту безвозвратно сгубленной сапогами молодости. И дураком я буду, если не воспользуюсь возможностью на полную катушку.
   - За неподшитый воротничок! За расстегнутую пуговку! За неотданную вовремя честь! - распаляясь, я загонял себя все глубже и глубже, а тело подо мной стонало и извивалось отнюдь не от боли.
   - И за самоволку... - выдохнула она на последнем толчке.
   - И за нее тоже, - поцеловал в уязвимое место между шеей и плечом, вынуждая ее еще раз дернуться, а меня - зажмуриться от удовольствия.
  
   Утро начинается хорошо, если начинается не с кофе. Или не только с кофе. Но одним кофе сыт не будешь, а завтрак мы безнадежно пролюбили. Таскаться до вагона-ресторана я и не собирался - чем меньше людей увидит меня здесь, тем лучше, но от запасов остались рожки да ножки, а следующая стоянка, чтобы прикупить чего-то на перроне, стояла в расписании не раньше, чем через два часа. А еще через три - первопрестольная. А у меня "язва" и диета. Такими темпами я копыта отброшу раньше, чем доеду.
   - Какие проблемы? - удивилась Зоя, стоило мне заикнуться о голоде.
   Нажатие на незамеченный мной звонок привел к нам всё того же проводника, держащего покер-фейс не хуже широко припиаренного в моем мире Бэрримора. И лишь лукавые искры на дне глаз показывали, что тайной происходящее в купе для него не осталось. Неудивительно - его место находилось за тонкой перегородкой, об которую мы периодически стукались в процессе.
   Поели. Подремали. Повторили на посошок.
   - Девчонки намекали на особенный подарок к отпуску... - мурлыкнула она, уже окончательно облачаясь обратно в форму, когда в окне начали мелькать вокзальные сооружения, - Но я и не подозревала, что он будет таким... сладким! - и она властно поцеловала меня.
   Оскорбиться - не оскорбиться?
   Если подойти сугубо утилитарно, то мне только на руку, что она приняла меня за презент от сослуживцев. Меньше болтать будет. Но если спустить сравнение с проститутом...
   - Я точно не подарок, и не твой! - грубо прижал женщину к стене и неаккуратно укусил за нижнюю губу, - Гусары денег не берут! - огладив принесшие столько удовольствия изгибы с уже навешанным вооружением, первым покинул купе. А дальше, пользуясь стройным телосложением и отсутствием габаритного багажа, проскользнул мимо очереди на выход, и в числе первых выскочил из вагона, отсалютовав напоследок понимающе ухмылявшемуся проводнику. Он показал мне вслед большой палец:
   - Обращайся!
  
   Глава 3.
   Я как рассудил: мнимая амнезия или настоящая, но наверстывать знания надо. Результаты воздействия, что оказал на меня в первый день попаданства Андрей Валентинович, постепенно сходили на нет, взбаламученные школьные предметы стали блекнуть. И не стоит забывать, что почти вся гуманитарка с моим миром не совпадала - другие вехи, имена, литературные произведения. Даже "Ас" Пушкин - наше всё - носил здесь имя Алексей Сергеевич, а не Александр, хотя узнал я об этом чисто случайно - в домашней библиотеке зацепился взглядом за книжный корешок и долго не мог уловить, в чем неправильность. Зато Дантеса он сам ухлопал, отделавшись несерьезной раной, что, впрочем, солнцу русской поэзии не сильно помогло, все-таки язвой он был первостатейной и всего через пару месяцев нарвался на новую дуэль с каким-то бароном-немцем, которую не пережил. По датам я не сильно ориентировался, просто как-то по зомбоящику наткнулся на передачу, и запало, что в нашем мире он погиб зимой, а здесь - весной, всё в те же тридцать семь.
   Дальше - хуже! Толку-то, что прозябая в армейских нарядах, от нечего делать и нечего почитать я уже в сознательном возрасте осилил все тома "Войны и мира" и даже твердо теперь знал, что поручик Ржевский с Наташей Ростовой ни то, что не переспал, а даже не встречался ни разу? Смысл, если здесь граф Толстой так и не родился и тем более не стал писателем? Даже Достоевский со своим "Идиотом", сериал по которому, зевая от скуки, высмотрел целиком исключительно ради жены, - и тот отсутствовал в школьной программе! Почти вся поздняя классика литературы ушла на откуп слабому полу. Женскую фэнтази раньше избегал, но тут, видимо, придется приобщиться.
   Еще из таких примеров: вся история, начиная от Ивана Грозного. Пожалуй, я единственный в этом мире человек, точно знающий, что нашествие тварей началось именно в шестнадцатом веке. Благодаря тому же зомбоящику - а в школе история не была моим любимым предметом, "спасибо" Таисии Николаевне, которая могла посоперничать с книжным профессором Бинсом по усыпляющему эффекту - 1584-й, год смерти Ивана Васильевича случайно в голове застрял. А может из дочкиной домашки запомнил. Если добавить, что все знания по тому периоду у меня уложатся в несколько слов: Ардашев, опричнина, Сусанин с поляками и Лжедмитрий, причем даже не скажу, кем был первый, то это реально достижение! Гордиться, в общем-то, нечем, но то, что вскоре пресеклись Рюриковичи, помню. Здесь Иван Четвертый царствовал даже меньше - погиб при странных обстоятельствах в 1582-м, зато его прямые потомки сидят на троне до сих пор.
   Но это все лирика, мне же пока нужнее практика.
   Садиться снова за школьную скамью? Мне, с кучей специальностей за плечами? По крайней мере странно. Хотя, если найду здесь какой-нибудь аналог вечерних школ, то можно попробовать. Зато универ, с его библиотеками, студентами и общей околонаучной тусовкой показался мне меньшим злом - шансом определиться с тем, что я хочу от новой жизни, тем более, что возраст у меня-Масюни позволял влиться в их ряды без труда. Из собственного опыта я помню, что места всяких ассистентов, помощников и лаборантов на кафедрах оплачиваются только-только чтобы ноги не протянуть, и очередь желающих на них не выстраивается. Здесь, конечно, может быть не так, но кто мешает проверить?
   Рассуждения наверняка наивные, но я здесь меньше, чем две недели, из которых три дня выпали на суматошное знакомство с семьей и подготовку к побегу, еще неделя - на больницу, где меня старательно ограждали от информации и, если бы не Андрей Валентинович, так бы и вышел из нее ничего не понимающим телком. Секс-марафон в поезде был приятной наградой, но ни к чему, кроме острой недолюбленности местных женщин, меня не подготовил.
   Легкая сумка, в которой умещалась сменка на три дня и личные мелочи (по легенде я ехал погостить к сводной бабушке - Ритиной маме, каким-то образом отцу удалось замотивировать эту поездку перед всеми), даже с нынешней кондицией не стоила сдачи в камеру хранения, так что, вооружившись картой города, отправился на поиски МГУ: если уж начинать - то с лучшего!
  
   Смеркалось. В Москве я был два раза проездом, эта от той отличалась кардинально, поэтому до студгородка добрался только вечером. По уму бы уже ночлег надо искать, но из врожденного упрямства решил, во что бы то ни стало, добраться до цели сегодня, чтобы в следующий раз точно не плутать.
   - Помогите! - жалобный возглас донесся из глубины парка при университете, - Насилуют! - крик перешел в сдавленное мычание, перемежаемое звуками борьбы и злыми тихими ругательствами.
   Ломанувшись сквозь густую поросль, оправдывая все свои клички, вынесся на небольшой пятачок, скрытый с трех сторон деревьями, а с четвертой - непонятного назначения постройкой, куда четыре крупные мускулистые девицы затаскивали двух молодых парней. Только тут сообразил, что меня должно было насторожить еще на первом крике - голос звавшего на помощь был хоть и высоким, но явно мужским.
   Застуканные в разгар возни девчонки нехорошо запереглядывались, а одна, отпустив талию парня, - все равно за плечи его продолжала удерживать другая амазонка, - направилась в мою сторону.
   - А... э... извините! - и скрылся обратно в кустах, тряся головой - картинка вдребезги разбила шаблон, настолько не соответствовала ожиданиям. К такому жизнь меня не готовила!
   Шебуршание за спиной возобновилось с новой силой, а я все еще собирал осколки собственного мира: как бы... а как?..
   Но насилие, оно и есть насилие, независимо кто кого. Стал продираться через ветви обратно.
   Одно из извивающихся тел уже почти затолкали за ветхую дверь, второй беспомощно трепыхался в захвате, подтаскиваемый к тому же крыльцу.
   - Отпустите их! - даже сам подивился, как неубедительно это прозвучало. А раньше срабатывало.
   - Мальчик хочет в компанию? С превеликим удовольствием!
   Все та же бодибилдерша, что шуганула меня раньше, опять направилась ко мне. Почуявший близкую свободу пацан на сей раз не стал терять времени и принялся энергично выдираться из крепких объятий, с удвоенными усилиями завозился и застрявший в дверях.
   На летящий в грудь кулак у меня одна реакция - захват, рывок и добивание. Масюнино тело тренированного танцора оказалось вовсе не дохлым, как представлялось в начале, и выполнило все идеально. Может быть еще потому, что действовал на автопилоте. Бросившие добычу оставшиеся девицы налетели скопом. Малость ошарашенный нормально проведенным приемом, я успел пропустить скользом плюху, но после выбросил все несвоевременные мысли из головы и, не церемонясь, раскидал противниц.
   - Это же Лёка?.. - неверяще оглядел один из парнишек стонущие тела, - И ты ее?.. Всех их?! Кру-у-уто!!! - он восхищенно и уважительно протянул последнее слово, а меня разобрал ненормальный смех.
   Безумно круто! Пятнадцать лет русбоя и самбо, чемпион и призер туевой хучи региональных соревнований, на федеральный уровень не вышел только потому, что спонсора не было! И?! Наподдавал четырем ничего не умеющим девицам! Куда, круче то?!! Накостылять младшей группе в детском садике?!
   Для собственного удобства условно обозвал спасенных парней: Старший и Младший. Юноши были между собой схожи, наверное, братья. Если действительно братья, то просто чудо должно быть по местным-то меркам! Младший, пользуясь моей временной дезориентацией, разбежался и с ноги зарядил одной из лежащих, моментально приведя меня в себя.
   - Эй-эй! Хорош!!! - насчет бить лежачего комплексов не имелось, но лежащую девушку?.. Я еще не настолько свыкся со здешними порядками. С другой стороны, добавить поверженному насильнику за мной бы не заржавело...
   - Ты просто не знаешь, - отмахнулся он, примеряясь ко второй, - Эти гадины!..
   - Не надо! - перехватил я его.
   - Что, благородный?! - истерично взвизгнул парень, вырываясь из рук, - Да, они!.. - и разревелся.
   Что нужно делать с плачущими женщинами, я представлял, - всякое в жизни случалось. Но с ревущим парнем?.. К счастью, Старший соображал быстрее и обхватил льющего слезы Младшего.
   - Костя, - представился он, отклоняясь от лезущих в глаза пушистых волос брата и протягивая свободную руку.
   - Миха, - ответил на первое рукопожатие в этой жизни. Надо же, а жест не изменился!
   - Мой брат Сережа, - указал новый знакомый на всхлипывающего Младшего, - Извини, так-то он нормальный, но пережил сегодня... И спасибо! Без тебя бы мы не отбились, а попасть им в руки...
   Ну, и так ясно, что как минимум унизительно.
   - Что с этими коровами делать будем? - я обвел рукой инсталляцию. Бил, не заморачиваясь, как привык, рассчитывая, что разница в телах сыграет роль, а внезапно оказалось, что Масюня не бледная немощь, а вполне себе прокачанный пацан. Удар, конечно, не поставлен, отбитое запястье ощутимо ныло, но в целом - приятное открытие.
   - В полицию надо сообщить.
   - В полицию? По мне, пинок под сраку и гудбай.
   - У них "клац", - на мое явное непонимание он пояснил, - Аэрозоль, который...
   - Возбуждение на сутки, а после на всю жизнь проблемы с почками и печенью, - оторвался от Костиного плеча Сергей, - Этих гадин уже полгода ищут, у меня друг из-за них в другой город переехал, - отойдя от брата, он снова зло пнул одну из бандиток, - Они ж не только... - Парень запнулся и не стал уточнять, - еще и глумятся, твари! - новый удар достался другой девушке, - А память от "клаца" отшибает на мах, даже мать родную не сразу узнавать начинаешь!
   "Итицкая сила! Я вживусь в этот мир, обязательно вживусь, но можно не так сразу?!!"
   Опять оттащил Младшего от компании на отдыхе. Ну, не мог я пока спокойно наблюдать за избиением лежащих беспомощных женщин! Все жизненные установки восставали против такого обращения.
   - Сергей, - уже более-менее спокойно назвал Младший свое имя.
   - Миха, - повторно представился и завертел головой, - А где Костя?
   - Ушел за полицией, сейчас вернется.
   - Серый, ты прости, но мне с полицией...
   - Приезжий?
   - Ага.
   - Не вопрос, я покараулю! - он хищно оглядел поле боя, - Там в конце аллеи есть площадка с плакатами, скамейки, подождешь?
   - Думаешь, быстро освободитесь?
   - Костя нет, а я да.
   - Почему?
   - Потом! Подожди у плакатов. И это, - остановил он меня напоследок, - Я не плакса, просто день такой!
   - Бывает!
  
   Серега и сгинувший в недрах полиции Костя на самом деле оказались братьями, оба девятнадцати лет отроду, но по возрасту старшим оказался Сергей - насчет младшего я ошибся. И разница между ними составляла полгода. Пока я судорожно соображал, как такое может быть, перевозбужденный парень вывалил на меня поясняющие подробности.
   Довольно логично, что общество изобиловало матерями-одиночками. Кто-то пользовался услугами банка, но большинство предпочитало заводить детей по старинке, пусть даже с малознакомыми или совсем незнакомыми партнерами. И жил в Москве мужик, который строгал исключительно парней. Вот свыше был ему дан талант! Искусственно - всё как у всех, три к одному, а если залететь естественным образом - только мальчики. И просвечивали его, и изучали, какие только опыты ни ставили, разве что наизнанку не выворачивали! Ничего не поняли, отпустили, но слухи пошли. К чему это привело и так понятно: бегало сейчас по первопрестольной наверно сотни таких Сереж и Костиков.
   - Мать у меня высоко сидит, могла бы и мужа найти, но не срослось у нее. По молодости карьеру делала, а потом - только второй или даже третьей женой, сама не захотела. По должности она об этом феномене знала, ну и... - неловко хохотнул юноша, - Я, когда подрос, стал выспрашивать, интересно же! Отыскал на свою голову... спился отец. К нему же наверняка многие женщины подкатывали, кто с коньячком, кто с винишком... До самого конца, кстати, обращались, но он к тому времени уже не по этой части был, все на стакан променял. Я ему продукты таскал, у него и с Костей познакомился - он также хотел отца разыскать. Правда, у Кости мать простая совсем женщина. И других братьев встречал, но они, как только папаню видели, так сразу сбегали, а Костян не такой, помогал. Сдружились, сейчас даже не представляю, как без него раньше жил. Вместе, вот, поступили, вместе теперь в общежитии живем.
   - А почему в общаге, если вы оба отсюда?
   - Долгая история, если вкратце, то так удобнее. А ты?
   Не вдаваясь в детали, рассказал о себе: шел, упал, очнулся - амнезия, предполагаемая свадьба, побег из-под венца.
   - Айда тогда к нам, переночуешь. Костяна вряд ли до утра отпустят - пока показания возьмут, пока опознание, то да сё! А я, если честно, боюсь сейчас один оставаться. День с утра не задался, в обед думал - впору руки на себя накладывать, а теперь такой ерундой все кажется! Но трясет до сих пор. Айда, а? - просительно протянул Сергей.
   Смысл меня упрашивать, если я всеми конечностями за? Пока шли, совсем стемнело, общественный транспорт еще ходил, но редко, а я так и не определился с этими приключениями ни с ночлегом, ни с работой.
   - А ты-то почему не в полиции? Там бы и психолог поработал, и накапали бы чего-нибудь? - решил поинтересоваться.
   - Говорю же, мать высоко сидит, - он как-то так сказал, что, несмотря на отходняк, стало ясно - углубляться не стоит.
  
   Чего Серый вешаться-то удумал? - он в тот день в третий раз завалил физику. А по условиям его таинственной высокопоставленной маман, если вылетит из университета - она его судьбу в свои нежные, но крепкие ручки берет. То есть, прости-прощай общага и студенческая вольница, и здравствуй, семейная жизнь! Невеста и все такое.
   Насчет матери Младший что-то крутил, но то, что не клановый - это точно. Искр у него было даже меньше, чем у меня - сто четыре. Но при этом Костян совершенно официально при Сереге телохранителем подрабатывал, и оба это знали. Паршивый охранник, признаем честно, но сделаем скидку на скудный опыт - должность он получил год назад, тогда же и начал учиться и тренироваться. А грозная Лёка с подельницами - без шуток, главарь целой банды, терроризировавшей район, - застала обоих братьев врасплох.
   Ладно, я к чему - есть у меня талант объяснять сложное просто. С матерными конструкциями, с примерами из жизни, но обычно получается вбить в чьи-то тупые мозги необходимый минимум. Ясно, что распространяется это только на известное мне, но физика, первый курс, пусть и престижного универа?.. Просто для уточнения: по первой специальности я авиационный техник, а по второй, гражданской, мостостроитель. Количество физики, что вдалбливали мне в голову, понятно? Полистав конспекты Серого, я усадил его за стол, и мы за двое суток прорешали абсолютно весь курс.
   Надо отметить, что не только я такой гениальный педагог, сам Серега схватывал все на лету, просто случился у него затык с одной темой, на ней и застрял. А брат Костя, который младше, но который по-прежнему проходил у меня под кодовым псевдонимом Старший, получил свою честную тройку, но объяснить Младшему, в чем прикол, так и не смог. В общем, работать с Серегой - это не то же, что втемяшивать взводу таджиков, доставшемуся когда-то мне как самому молодому, что такое самолет и почему с ним надо обращаться так, а не иначе. Разобравшись в ключевой теме, остальное он сам прекрасно докумекал.
   Вот только я сам так и не понял, почему договариваться о четвертой пересдаче вдруг выпихнули меня.
   Мегера (Татьяна Алексеевна) сидела на кафедре одна. Очки, некрасивый пучок волос, строгий костюм. Закованная в броню официоза, она наводила на студентов ужас, но мне-то с высоты прожитых лет так ясно было заметно: "Мне всего тридцать два! Ну, поймите мою тонкую романтическую душу!"
   Сунувшись в дверь, вернулся в коридор и отправил братьев за букетом - тяжелый случай, заготовленной шоколадкой не отделаешься.
   Ах, это извечное: "Я не такая, я жду трамвая!"
   А под юбкой не банальные колготки, а кокетливый пояс с чулками!
   И если изначально я собирался наговорить кучу комплиментов, заболтать и свалить, то клянусь! - ко всему последующему меня вынудили.
   - Татьяна! Таня! - стукая женщину о стеллаж с пособиями, я все же вспомнил, зачем пришел, - Я потерял голову от вас...
   - Зови меня на ты... - подтянувшись за полку, она ловко забросила мне на поясницу вторую ногу.
   - Я потерял голову от тебя... но дело в том, что мой товарищ...
   - Оу... - протяжно простонала преподша с распущенными волосами, очки потерялись где-то раньше, - Вот так.. и еще... оу... хорошо... так что там твой товарищ?..
   - Он завалил все три пересдачи, но очень хочет исправиться... - держать ее на весу я устал, - Может быть нам будет удобнее на столе?
   - Там документы...
   - В жопу документы!
   - Оу, а ты затейник! - но послушно спустила ноги на пол и легла грудью на стол, прямо на пачки ведомостей, - Всегда мечтала...
   - Прогнись! Мечтала что? - спросил, удобно пристраиваясь. За дверью караулили братцы и никого не должны были пустить, но сама вероятность, что кто-то может войти, заводила, что меня, что ее.
   - Послать все туда... - выдохнула она, - Ах... ах... да... еще...
   Особо долгий стон сигнализировал мне, что можно закругляться.
   - Так что насчет моей маленькой просьбы?.. - спросил, когда все закончилось.
   - Всякое предлагали: и деньги, и другое...
   - Это точно не взятка, а то, что он выучил материал - гарантирую, - еще не окончательно остыв, пошевелился внутри лона.
   - Кто хоть? - всхлипнув, спросила укрощенная мегера.
   - Забелин Сергей.
   - Сдача завтра. Но я настаиваю еще на ужине сегодня! - поставила она дополнительное условие, выпуская меня из сладкого плена.
  
   Остаток лета после назначенного ужина я как-то, не сговариваясь, прожил у Татьяны. Братцы-кролики, получив вожделенную отметку в зачетку, смылись на каникулы, профессура тоже дружно отдыхала, заговаривать с кем-то о месте - а не было никого из тех, кто решал! На Таниной шее я не сидел - нашелся заработок попроще: кровь одаренного ценилась, и заработать на "сводить девушку в кино" я мог. Само собой, что делать это занятие постоянным никто не собирался, но как способ пережить месяц-другой годилось.
   И еще мне просто очень нужна была передышка! Пока Таня днями пропадала в приемной комиссии и на кафедре, я до посинения тренировал практики из методички дока. Слушал новости, записался в публичную библиотеку и штудировал все, что подворачивалось под руку. Не бессистемно, но иной раз случалось, найдя одну книгу, тянуться за первоисточником, оттуда еще дальше и так далее. Одно из упражнений пришлось ко двору - все прочитанное отлично укладывалось в память. Но столь полезной, структурированной и собранной воедино информации, как та, что скинул мне Андрей Валентинович, больше, к сожалению, отыскать не удавалось. Крупицы иногда встречались, но пока не уставал благодарить целителя за своевременный подарочек.
  
   "Ох ты ж! ОБЧР! В-рот-мне-ноги, итицкая сила! Это же ОБЧР!" Я стоял в лаборатории потенциального работодателя, глупо открыв рот, и разглядывал полуразобранного (полусобранного?) монстра, почему-то лежащего на боку. Устал, наверное.
   - Иван Дмитриевич! - вдруг прямо над ухом гаркнула моя провожатая, - Я вам молодого человека привела! Как договаривались!
   - Светлана Владимировна, вы? - из-под желтой длани монстра на карачках выполз примерно сорокалетний мужчина, - Уже два, что ли? Минуту! Дайте привести себя в порядок.
   После чего стёр стекающий с брови пот рукой, испачканной в смазке, оставляя над глазом черные разводы, посмотрел на ладони, тихонько выругался под нос (коварная акустика помещения донесла до нас фразу целиком) и скрылся где-то в подсобке.
   - Это!.. Пи-и...трясающе! - обернулся я к Светлане Владимировне. Помня, как она только что чуть меня не оглушила, постарался сказать негромко, но мой голос так же, как и ее, разнесся по залу, заставив выглянуть из-за стендов пару-тройку ехидных молодых рож. Уже сейчас понимаю, как я хочу здесь работать!
   Все в жизни оказалось взаимосвязано: расстаешься с одним, приходит другое. Татьяна была из породы женщин, которые расцветали от мужского внимания. Вроде тот же зачесанный пучок, те же очёчки, но феромоны от нее так и поперли во все стороны. Причем, меня тоже шибало. Вся постельная акробатика у нас регулярно не по разу за ночь происходила, и это я сдерживался, чтобы утром она могла нормально на работу уйти. Как говорится, девушка созрела. И таки удалось ей на волне краткосрочного романа со мной подцепить преподавателя со своей кафедры, к которому она уже долгое время неровно дышала. Слезное объяснение, виноватое заламывание рук, "давай останемся друзьями"... а у самой свежий засос под воротником наливается! В гробу я таких друзей видел, в белых тапочках! Швырнул сковороду с пожаренной специально к ее приходу картошкой в мусорное ведро, покидал вещи в сумку и был таков.
   Чтобы не таскаться с набранными на изучение книгами, прямо вместе с баулом зашел в библиотеку, а там как раз смена Светланы Владимировны была. Пожилая женщина, гораздо старше даже меня настоящего, она мне здорово в моих поисках помогала, не в пример ее коллегам - вечно унылым и недовольным лишней работой девицам. Те повинность отбывали, а старшая библиотекарша искренне старалась помочь, специально для меня отыскивала полезные сведения, даже закладками отмечала иногда. Пока лето, в книжном храме стояло затишье, посетителей кроме меня ходило немного, так что к тому дню мы с ней уже нередко и на отвлеченные темы могли поболтать.
   - Вы, Михаил, никак к нам на жительство перебраться решили? - пошутила она над моей дорожной сумкой.
   - Лично к вам, Светлана Владимировна, хоть сейчас! В почетные сыновья возьмете?
   - Опять вы, Миша, громко говорите! - не понимаю, как можно укоризненно и одновременно тепло улыбаться, но у неё получалось, - Не надо шуметь, вас хорошо слышно. В почетные сыновья - с удовольствием, давно у меня таких вдумчивых читателей не было. Неужели все уже изучили? - удивилась она стопке выкладываемых на конторку талмудов.
   - Небольшие накладки, временно бездомный! - улыбаясь, отрапортовал я, - Не хочу лишиться вашего расположения, так что лучше пусть обратно у вас полежат - целее будут.
   - Так вы уезжаете?
   - Где вы видели человека, добровольно уезжающего из Москвы? Решу вопрос с жильем, и снова к вам!
   - Знаете, Миша, с жильем я вам ничего не присоветую: сейчас самый сезон - студенты с каникул возвращаются, боюсь, быстро вы что-то по сходной цене не найдете, - ведя разговор, она ловко обрабатывала томики, - Зато помните ваш вопрос об интересной работе? Пусть даже со скромной оплатой?
   - И? - я насторожил уши. С подходящими мне вакансиями в вузах было глухо, надежды провинциала в московские реалии не вписывались. Даже Татьяна, которая сама уже не один год обитала на кафедре классической физики, ничем помочь не смогла - профессура предпочитала заманивать на эти места собственных студентов, а не вчерашних школьников с мутным прошлым.
   - Есть у меня один знакомый, очень своеобразный, правда, - Светлана Владимировна, видимо вспомнив что-то о своем знакомом, покачала головой и ехидно улыбнулась, - Заведует лабораторией прикладной механики при политехе. Так он ищет сейчас себе ассистента. Требования у него завышенные: и высшее образование, и знание темы, и много еще чего, но вы не пугайтесь! Он сейчас в цейтноте: не закроет штат, ему человека свыше навяжут. С учетом того, что всех мальчишек уже давно разобрали, а новый набор еще неясно, как себя покажет, это девочка будет, а у него на девушек-ассистенток, если так можно выразиться, аллергия, - отвлекшись от оформления, она мне заговорщицки подмигнула.
   - Он что, пида... гей?! - вопрос, несмотря на его прямоту и грубость, следовало прояснить на берегу до отплытия, чтобы потом не рвать судорожно волосы. Я, как же это слово-то?.. О! Толерантен! Да я просто образец толерантности! Я даже Элтона Джона слушал и Фредди Меркьюри сильно в юности уважал! Но подойди ко мне знаменитый занзибарец с чем-то непотребным - в рожу получил бы не хуже остальных. Что поделать, вырос в рабочем районе, и этим все сказано.
   - Нет-нет-нет! - Светлана Владимировна чопорно поджала губы и посмотрела на меня так, словно я ее оскорбил в лучших чувствах, - Как вы, Миша, могли такое подумать! Там другая проблема - он ведь состоявшийся человек, видный мужчина. Симпатичный к тому же. Подчиненные у него тоже интересные мальчики. Вот и начинают девушки вместо помощи ему и другим глазки строить, а у него правило - работу с личным не смешивать!
   Такой принцип был мне понятен. Заочно зауважал мужика: уже сразу, исходя из занимаемой должности, однозначно не дурак. Где-то на периферии - да, могло быть. Никаким матриархатом в здешнем обществе не пахло, наоборот, почти в любом деле женщине предпочитали мужчину, иногда даже в ущерб этому самому делу. Но не в столице, здесь за место под солнцем боролись без оглядки на пол. А еще Татьяна рассказывала, какие круги ада прошла, чтобы только ее в МГУ взяли. И не передком пробивалась - этого добра вокруг навалом - а исключительно умом. Как бы я к ней после сегодняшнего расставания ни относился, отказать бывшей любовнице в наличии серого вещества язык не поворачивался. И то, что знакомец библиотекарши, выдержал эту зверскую конкуренцию, уже свидетельствовало в его пользу. И что у нас с ним уже совпала хотя бы одна жизненная позиция - не допускать "левака" на работе - еще выше поднимала его в моих глазах.
   - Оплата, правда, и впрямь, чисто символическая, - продолжила тем временем Светлана Владимировна, - но вас же это не смущает?
   - Если интересная работа, то не смущает, - подтвердил я свои прошлые рассуждения, - Но, Светлана Владимировна, лучше я сразу признаюсь: у меня сто сорок четыре искры, на худо-бедно сносное существование я могу заработать элементарным донорством. Поэтому я ищу интересную - именно мне интересную работу. И если вдруг мне у вашего знакомого не понравится, вы ведь на меня не обидитесь?
   - Какие обиды, Миша? Бог с вами! - успокоила меня библиотекарь, ставя последнюю роспись в читательском билете, - Но я почему-то думаю, что вам там понравится. У Ивана Дмитриевича такие, чисто мужские штучки. Мне кажется, вы с ним хорошо друг другу подойдете.
   Так я и оказался здесь. И пока что не пожалел.
   Помимо лежащего монстра тут и там стояли приборы, агрегаты, из которых торчали механические руки-ноги. Подключенная к стенду механическая кисть небезуспешно пыталась подражать прототипу из семейки Адамс. В углу одиноко притулилось нечто, похожее на экзоскелет. По полу змеились скрутки кабелей, на отгороженном верстаке валялись инструменты, которыми явно часто пользовались.
   - И как вам? - умывшийся завлаб с гордостью окинул взглядом самый значимый экспонат на этой выставке тщеславия.
   "Лютый хардкор!", но, подозреваю, озвучивать свои мысли не стоило. Не найдя вразумительных слов, цензурно описывающих впечатления, издал несколько возгласов, воспринятых хозяином благосклонно.
   - А почему он лежит? - наконец-то сформулировал самый очевидный вопрос.
   - Хлопец, если бы он у меня стоял, цены б ему не было! - Пришлось отвернуться и склонить голову, чтобы скрыть ухмылку, потому что мой собеседник произнес фразу без малейшего намека на иронию, - Что-то неверно рассчитали, развесовку нарушили, у меня ниже спины трещины пошли! Новая деталь уже в пути, но пока не привезут, вертикально не поставишь: снова поведёт - грохнется, все труды насмарку! А через два месяца комиссия из генштаба, опять дамочек в погонах понаедет, как пить дать, захотят посмотреть, и что я им покажу, если у меня ничего не стоит?!
   По мере экспрессивной речи приходилось отворачиваться все дальше, ржать хотелось уже в голос: действительно, беда у человека какая! И задница треснула, и не стоит! Инвалидность!
   Испорченным был не я один: краем глаза заметил, как один из парней за стендами, зажимая рот, унесся из зала, а по закоулкам прошлась эпидемия кашля. Сзади сдавленно хмыкнула Светлана Владимировна. Оглянулся, а она незаметно развела руками, дескать, предупреждала же, что личность своеобразная!
   - Иван Дмитриевич! С вашего позволения, мне обратно на работу бежать пора, - библиотекарь прервала горестный монолог своего знакомца. Пока они меж собой расшаркивались, подошел к монстру поближе. Примерно семиметровый робот почти полностью повторял пропорции человеческой фигуры. У него даже по пять пальцев на каждой руке имелось! Зачем?!
   - А почему такой вид? - все же не удержал в узде любопытство, когда шел в кабинет начальника на беседу.
   - Твари, Михаил! - "понятно" объяснил Иван Дмитриевич, и, видя, что я не догоняю, развернул ответ, - За противников твари воспринимают только людей. Взять, к примеру, Индию, там ведь давно уже слонов приручили, специальные боевые породы вывели, в теории такой массивный зверь даже Войну стоптать должен. Сколько средств вложили в ту программу! Годами дрессировали и натаскивали! А на практике вышел пшик, твари весь слоновий зоопарк еще на подходе обезвредили, даже не посчитав за противников! Вот и вынуждены мы под их видение мира подстраиваться.
   Покивал с умным видом в ответ. А мысль, что твари вряд ли спутают человека с семиметровым болваном, мужественно придержал - мне к этому дядьке еще на работу устраиваться!
   Собеседование оставило нас одинаково довольно-недовольными. В итоге на работу меня взяли, этот факт радовал нас обоих: меня - понятно почему, где я еще такое найду? А Ивана Дмитриевича, если верить моей крестной фее, что закрыл штат, и никакую девицу в его закрытый мужской клуб сверху не навяжут. Обоюдное недовольство проистекало из моих выявленных слабых знаний физики и математики. Закрывая пробелы по гуманитарке, я как-то не сообразил, хоть и видел конспекты Серого, да и у Татьяны материалов по специальности хватало, что фундаментальные законы могут называться другими именами и обозначаться другими буквами, оттого и плавал на опросе. Но все равно остался при мнении, что хотя бы на уровне второ-третьекурсника-технаря в теме шарю, и данный косяк легко исправляем.
   Окончательно весы Фортуны склонились в мою пользу, когда в рамках испытаний поползал по монстру с отверткой и пассатижами, чего бы точно не смог сделать прежний Масюня. Заодно несколько раз, подлезая в неудобные места, ловил себя на мысли, что уже почти верно оцениваю собственные габариты, прекратив пасовать перед узкими проходами, что тоже порадовало, но диссонанс между реальным и подсознательным восприятием себя пока еще был заметен.
   Прощание состоялось в фирменном стиле моего новоиспеченного работодателя:
   - Ну, что же, Михаил! Добро пожаловать в нашу крепкую мужскую семью! - не уточнил бы заранее ориентацию профа - точно бы десять раз подумал, после такого-то напутствия!
  
   Глава 4.
   Первую неделю мне ничего серьезного не доверяли - подай-принеси, пшел вон. Одних инструкций по ТБ перечитал тонну. Всё по-взрослому, со сдачей зачетов и росписью в журналах. Конкретно с монстром, которого, оказывается, звали Ванечкой, мог работать только до злополучной задницы, дальше - работы на высоте, на них отдельное обучение требовалось. Но его пообещали провести потом, когда "у нас встанет". Говоря о своем детище, Иван Дмитриевич, подобно молодым мамочкам, постоянно употреблял "мы", "у нас с Ванечкой", а иногда и вообще полностью отождествлял себя с роботом, что делало его фразы двусмысленными. Но в целом проф мне скорее нравился, чем нет.
   - Ваня - это так, для души! - разглагольствовал Иван Дмитриевич, найдя свежие уши. Построить для души и назвать монстра высотой почти в три этажа собственным именем? - это какой же надо иметь маленький... (молчу-молчу!), - У нас с Ванечкой проблема - нет мозгов.
   "Так вам прямая дорога к Гудвину!"
   - Современная база не позволяет создать компактный носитель для обработки того количества факторов, которое возникает в бою с тварями. Если проще, то он не сможет своевременно реагировать на постоянно изменяющуюся обстановку.
   - Так он что, вообще безмозглый? Как так? Ведь есть же... ну, те же процессоры в коммах, там ведь вполне малогабаритные детали?
   - В коммах. Увы! Тот процессор, что там использован, нам не подойдет. Быстродействие, Миша! Если вы что-то читаете на комме, прокрутка страницы занимает почти одну секунду, даже для человеческого восприятия это уже заметная величина, а ведь при шаге, который мы совершаем, не задумываясь, в человеческом организме задействовано около двухсот мышц! На стояние - четыреста! Для контроля каждой мышцы робота потребуется собственный процессор, который должен будет не просто управлять соответствующим приводом, а еще коррелировать свою работу с остальными! Так что сейчас мы создаем будущее. Новое поколение вычислительной техники обещают уже в начале следующего века, даст бог, нам подойдет! - он погладил лежащую металлическую голову и засюсюкал: - И будем мы с Ванечкой с мозгами! Умные-умные!
   Перезнакомился с остальными коллегами. Постоянно здесь работало десять человек, точнее не так - десяткой ограничивался основной интеллектуальный штаб, помимо них трудилось еще около десятка: разнорабочие, техник-чертежник, уборщица-кладовщица и наособицу - особист, куда же без него! Между яйцеголовыми и тупоголовыми шла перманентная война, искры летели во все стороны, а в мои должностные обязанности как раз входило служить между лагерями передаточным звеном.
   - Мишаня, ты учти! - учил меня жизни представитель особого отдела Алексей Игоревич - отставной капитан с протезом вместо правой руки, - Димыч может сколько угодно считать, что бабы - дуры. Я с ним даже нередко бываю согласен. Но вот эти дуры - наши дуры! Отборные, выпестованные, проверенные и опробированные!
   - Все? - усмехнулся я на последнее утверждение, вспомнив внешность кладовщицы тети Гали.
   - Все! - так, похоже и здесь чувство юмора отказывает. Хотя... посмотрел внимательно на седого капитана, на его мужественное волевое лицо... такой, ради дела, мог и сподобиться! - Димычу такое отношение простительно. Не смотри на его заскоки с Ванечкой, так-то он гений. Захотел бы, давно перешел бы в какое-нибудь закрытое КБ, а то и под него создали бы! Не хочет. Но вам, молодым балбесам, до него как до Китая раком, а туда же, губы кривите! Что, не так что ли?! Катьку кто вчера до слез довел, а?
   Если по-честному, то я только передал Катерине перечерканные Иваном Дмитриевичем чертежи, где она, по его словам, наделала кучу ошибок. Я даже не стал ей цитировать все эпитеты, которые выслушал от разгневанного начальника, просто попросил исправить. Плакала она уже совершенно самостоятельно, а потом еще в курилке жаловалась коллегам-женщинам на мужское хамство и притеснения.
   - Виноват! Не знал, что у Катерины столь тонкая душевная организация! - "О-у-о! Ты снова в армии!"
   - Во-о-от! - погрозил пальцем особист, - К нашим женщинам подход нужен! А посочувствовал бы сразу, глядишь, и совсем по-другому бы день закончился! Ты ведь у нас кто? Смазочка между женской и мужской частью коллектива! Предохранительный клапан! - "это он меня сейчас чем-чем обозвал?.." - Так прояви гибкость! - "сам такой!"
   Но если со старшей частью коллектива я вынужден был в силу возраста тянуться во фрунт, то с молодой мы быстро сошлись. Пятерка бывших студентов Воронина еще не успела забронзоветь и легко приняла новое лицо в свой круг. Ближе всех по возрасту тела ко мне оказался только весной получивший диплом Сашка Панцырев, которого иначе как Сашок никто не звал - обладая цепким техническим умом, по характеру он являлся чистой воды экстравертом. Липучий и болтливый до ужаса, через полчаса общения с ним начинала гудеть голова. Один шеф находил на него управу, остальные, едва заслышав Сашкин гулкий бас, мало соответствующий тщедушному телу в стиле "глист в тапочках", или прятались, или терпели.
   Следующими по прожитым годам следовали "два эм" - Максим Кудымов и Михаил Рыбаков, тезка. Мягкий Мишка и резкий Макс на контрасте составляли отличную пару, идеально дополняя друг друга, к тому же дружили с первого курса института, то есть уже семь лет. Третий им в компанию не требовался, хотя я бы не отказался - с ними было интересно, вдобавок Кудымова Воронин заметно выделял из всех своих сотрудников. Внешне оба "М" выглядели неплохо, в отличие от многих себя не запускали, явно занимаясь чем-то в свободное время, у Макса на стене позади рабочего места даже турник имелся и не для антуража - сам видел, как он иногда, сбросив пиджак, подтягивался.
   Еще на год старше - как раз в начале сентября отметил четверть века - был Антон Березин. Красавцем не назвать - к своим двадцати пяти "Береза" уже накопил внушительный жировой запас, да и солидной лысиной обзавелся, но благодаря спокойному темпераменту находился со всеми в ровных доброжелательных отношениях, его даже наши склочные дамы уважали и подкармвливали плюшками (где логика, спрашивается?) На работе Антон ни с кем не дружил, чем увлекался вне стен лабы - неизвестно, поскольку о личном предпочитал не распространяться.
   Последний из пятерки молодежи - Николай Щербинин - суетливый и дерганый мужчина с вечно потными руками и блестящими от средства для укладки волосами. К молодым причислялся условно, скорее, по должности, чем по дате рождения - ему уже перевалило за тридцатник. Правда вел он себя не как взрослый - при наличии жены и двух маленьких дочек не пропускал ни одной гулянки и постоянно находился в активном поиске второй... половины?.. трети?.. Короче, высунув язык, носился по бабам. Я не моралист, женщин любил всегда, но для семейного мужчины считал его поведение несколько неприемлемым.
   Всем пятерым одно можно было поставить в огромный и несомненный плюс - каждый в своей области ориентировался как рыба в воде, дураков Иван Дмитриевич принципиально не держал, считая глупость самым страшным грехом. И если мне случалось к любому подойти с вопросом по работе, с разной степенью терпеливости объясняли, ни разу не скатившись на банальное "не знаю" или "разбирайся сам". Показывали, чертили, сыпали цитатами из справочников и учебников, а часто и из более сложных трудов. За одно это их всех стоило уважать.
   Казалось бы, внутренне мне следовало тянуться к старшим, пережитый житейский опыт пусть и другого мира делал меня к ним ближе, но сразу не получилось, а вскоре и сам расхотел: во-первых, те не видели в сопляке себе ровню, от их покровительственного эмофона коробило, а во-вторых, проблемы передо мной стояли те же, что и перед остальным молодняком.
  
   В конце испытательного срока, когда уже сказали, что с понедельника - на постоянку, ко мне с жизненным вопросом подошел Миша Рыбаков:
   - Лось, у тебя с жильем как?
   - Никак! - досадливо сморщился. Даже очень скромная ночлежка медленно, но верно съедала прихваченные из дома деньги, а на съемную квартиру, даже комнату, уходила бы вся здешняя зарплата. - Алексей Игоревич пообещал, что по постоянке можно будет в общагу заселиться.
   - Можно, но неудобно. Лаборатория на отшибе, общага на другом конце города. На одну поездку две пересадки делать придется, и по времени около полутора часов выходить будет. Я точно знаю, потому что сам так долгое время жил и ездил.
   - Зато по деньгам нормально! - возразил я. Как будто у меня был выбор!
   - Я чего спрашиваю-то? Мы с Максом хотим предложить тебе другой вариант. Макс! - позвал он, - Иди к нам!
   - Пятница!!! - заорал подлетевший Максим, обнимая за плечи нас обоих, - Развратница!
   - Но-но! - проворчал я, отпихиваясь от Мишки, к которому Макс меня плотно прижал, - Я не по этой части!
   - А кто по этой части?! - возмутился Макс.
   - Да кто вас в вашей крепкой мужской семье знает!
   - Это что, Ван-Димыч опять перл выдал? - поржали парни.
   - Он самый! - подтвердил я.
   - Ты на эти его закидоны не обращай внимания! - отсмеявшись, посоветовал Макс, почти повторив слова Угорина, - Классный он мужик! Одних патентов за тысячу уже взял, вместо обоев стены сортира может дома обклеить. Раз ты с понедельника на постоянке, попроси экскурсию на нижний ярус, посмотришь, чем мы на самом деле занимаемся. Ладно, Мих, ты как насчет третьим быть?
   - Всегда готов!
   - Ить! - опять расхохотались оба, - Наш человек!
   - Лось, - вернулся к начальной теме Мишка, - мы с Максом здесь неподалеку снимаем комнату. Комната большая, на самом деле это отдельный флигель с собственными удобствами и даже с отдельным входом. Жратва - за небольшую доплату, готовит хозяйка - пальчики оближешь, по деньгам тоже не так страшно выходит. Одна проблема - у хозяйки аж три дочки и семь племянниц, смекаешь, к чему клоню?
   - Нет пока.
   - Водить к себе она никого не разрешает! Это даже в договоре съема прописано.
   - Сочувствую, гостиницы вам в помощь!
   - Лось, ты думаешь, мы Рокфеллеры? - встрял Макс, - С хозяйкиными дочками - тупиковый случай, там даже не в женитьбе дело - они страшные, как твари. Хуже Чумы, увидишь! Но мы с Мишкой не зря школы на золотые медали окончили - нашли выход. Буквально в квартале от дома есть булочная, Мишка в ней ночным сторожем устроен, дежурим по очереди, а там - вся ночь твоя!
   - Нормальный вариант! - одобрил я, все еще не понимая, к чему они ведут.
   - Нормальный-то нормальный, но на двоих - тяжеловато, раньше у нас третий был - Сема, но он летом женился, теперь всё! Пропал парень! И с квартиры съехал, и подработку бросил. А ночь через ночь при наличии основной работы не слишком удобно! И если на двоих, то получается, что мы никогда вечером не встречаемся, а иногда и вместе погулеванить охота. Макс вон кричит: пятница-развратница, а мне уже через три часа на смену. Нужен третий! Заодно и плату за квартиру на троих поделим, с зарплатой сторожа совсем копейки получатся. Как тебе?
   - Погоди, я только чтобы не ошибиться: вы ищете третьего к себе во флигель, чтобы разделить оплату, так?
   - Не просто третьего, а чтоб еще и третьим ночи по булочной взял! - еще раз уточнил Рыбаков, - Всех забот - закрыть дверь за вечерней сменой да принять спозаранку машину с утренним завозом, и на двенадцать часов в сутки вся площадь магазина в твоем полном распоряжении! Хочешь - спи, хочешь - не спи!
   - Но, хочу предупредить тебя, о, наш юный друг! - заёрничал Макс, - В нашем предложении есть существенный минус!
   - И какой же? - предварительно я уже согласился, осталось только понять, не расходятся ли наши понятия о "копейках".
   - Привыкнув раз в три ночи спать за деньги, ты можешь испортить себе обычный сон! - с преувеличенно грустной моськой продекламировал Макс, - Мы с Мишкой уже нажглись. Прикинь, как обидно!
   В тот же вечер осмотрел и предлагаемое жилье, и потенциальную подработку - жить можно. Ударили с парнями по рукам и пошли договариваться с квартирной хозяйкой. Дочки ее с племяшками - девчонки как девчонки, вовсе не уродины, обычные, это просто мужики здесь заелись. Но и не в моем вкусе - слишком молодые. Вот самой хозяйке я бы... мечты прервал звероватого вида мужик - хозяйкин муж, сурово зыркнувший исподлобья. Понял-понял, не дурак!
   Субботу посвятил переезду, обустройству и подготовке к подработке. Поскольку ни разу за обе жизни не слышал ни о дерзком ограблении хлебной лавочки, ни о кровавом замесе наркоманов за последний маковый калач, ни о зверском изнасиловании сторожа батонами, подошел к делу охраны вверенного объекта со всей ответственностью - не откладывая в долгий ящик, купил по объявлению бэушный спальник, чем ввел своих соседей в ступор - они-то, дежуря, все еще спали на составленных стульях. Эх! Всему-то молодежь учить надо!
  
   Вечером воскресенья парни остались дома, а я радостно пошел сторожить булочную. Радостно, потому что уже забыл, каким выматывающим может оказаться тесное соседство с двумя молодыми, полными сил и гормонов парнями. А тут пришлось вспомнить, вдобавок сам-то я теперь такой же! Разговорчики на тему кто, кого и как, которые раньше я бы без малейших терзаний пропустил мимо ушей, давили на спусковой клапан, так что кроме предвкушения тишины, я еще готовился оценить подработку с совершенно определенной целью - насколько удобно будет привести туда предполагаемую подругу с вполне понятными намерениями.
   Кабинет хозяйки магазина и комнатушка отдыха продавцов закрывались на замки. Не преграда для пытливого ума и очумелых ручек, но лезть туда в первый же день не собирался. Да и вообще не собирался - ну что реально ценное может храниться у рядовых продавщиц? Это если отбросить собственные принципы и забить на здравый смысл - ведь Эльвира Павловна ("Ах, зовите меня просто Эльвира!"), хоть и не оформляла меня официально, но списала и данные моего паспорта, и где я работаю, и даже фотографию сделала - якобы для порядка. Единственный соблазн - в закрытых помещениях имелись продавленные засаленные диванчики, но и они того не стоили, при наличии спальника отлично выспаться можно было на складе или даже прямо в торговом зале. Чем, собственно, осмотрев территорию, и занялся, расстелив свое приобретение - вставать придется рано, а на первую ночь никаких развлечений я не заготовил. Впрочем, веселье нашло меня само.
   Несколько раз сквозь сон слышал, как кто-то стучал в окно и дверь, звал Макса или Мишу, но поскольку мы с Мишей сразу, как я устроился к Ван-Димычу, договорились, что он - Миша или Рыба (от фамилии Рыбаков), а я, соответственно, Миха или Лось, а, во-вторых, меня здесь звать пока еще было некому, стук игнорировал, особо настырные отстали после развернутого указания адреса, куда надо пойти, дабы найти искомых персон.
   С мужиком, припершимся в районе часа ночи, уже проверенное поведение не прокатило.
   - Подонок, открывай! Выходи! - барабанил он в дверь, - Выходи, если ты мужчина! - орал под окнами этот оглашенный, - Выходи! Или зассал один на один?
   Желания выходить его выкрики не прибавляли, а если учитывать ведущиеся за дверью шепотом переговоры - и подавно!
   - Мотька, дрянь, беременная! - "Очень рад за неизвестную Мотьку", - А как, если я с ней за последний месяц ни разу?!
   "Вариант "святым духом" прокатит?"
   Чисто по-человечески рогоносца было жалко... первые пять минут. Но чем дольше шел концерт, тем надежнее сочувствие замещалось глухим раздражением: накрывайся капюшоном, ни накрывайся, а деваться некуда - зарешеченное стекло отлично пропускало звук, да и мужик глотку не жалел. Уже в скором времени я стал обладателем эксклюзивного пакета данных "сто фактов о жизни Коли и Моти, которые вы не желали знать, но вам их все равно проорали". А что не узнал из первых рук, то легко додумывалось: кто-то из охламонов на букву "М" (Мишка или Макс, а может и оба - чем черт не шутит?) по ночам привечал некую Матрёну, оказавшуюся замужней дамой. Пока муж-дальнобойщик курсировал по стране, парочка отлично проводила время, в итоге - с последствиями. Со стороны мужчин предохраняться было не принято - особенности местного менталитета, так что одному из моих соседей в скором времени грозило нежданное отцовство.
   Нет, я даже не возражаю, что эта Матрена - дрянь и змея подколодная. И с тем, что шалава, тоже согласен, но к чему эта информация мне в два ночи?! А между прочим, уже понедельник, около пяти приедет машина с хлебом, а потом и на основную работу пора мчаться, опозданцев на утреннюю планерку шеф не любил. Подремать втихаря в лабе можно, Ван-Димыч, раздав задания, обычно до обеда укатывал в учебный корпус политеха на лекции, но уверенно сойти с рук такое поведение могло только старым проверенным кадрам, к каковым я, только закрывший испытательный срок, точно не относился.
   Желание выйти и огреть мужика чем-то тяжелым планомерно нарастало, вот только неясно было, сколько их там на улице. Одному я наваляю без вопросов, но вначале я отчетливо слышал подзуживающий шепот, так что количество дополнительных агрессивных переговорщиков могло варьироваться от одного до трех - вряд ли больше. Тоже, теоретически, не самый страшный расклад, но тут уже больше зависит от наличия таких полезных в хозяйстве предметов, как лом или монтировка. Или огнестрел. Как я понял, особых запретов на его наличие у населения не имелось, а значит у дальнобойщика и его дружков таковой легко мог заваляться, в отличие от бедного беззащитного меня - как сторожу мне ничего не полагалось, а черствая буханка даже за кирпич сойти не могла. Если пораскинуть мозгами, то вообще наличие-отсутствие сторожа в магазине мало что решало, но не мне ломать сложившиеся устои, а денежка и свободная площадь не лишние.
   Упорный рогоносец завывал, угрожал, плакал, но в третьем часу выдохся и заткнулся. Минут пятнадцать не верил счастью, ожидая подлянки, но часики тикали, а новых воплей не доносилось. Радость-то какая! Устроился поудобнее и почти провалился в объятия Морфея, как стук в двери возобновился. А у меня есть особенность - если несколько раз вот так потревожить сон, то больше не усну, сколько ни считай овец. И, кстати, растиражированный прием мне вообще ни разу в жизни не помог: проклятые бараны никогда не желали спокойно пересчитываться - все время норовили разбежаться, нагло блеяли в лицо, в общем, вместо мягкого усыпления выбешивали так, что потом еще приходилось дополнительно успокаиваться. Что ж, хотел встревать - не хотел, а одному паршивому козлу сегодня конкретно не повезло - я разозлился.
   Не знаю, что делала на складе обычная деревянная лопата, но схватил ее как родную. Черенок удобно лег в ладонь. Новый настойчивый стук, я открываю, бью наотмашь, и ...
   Случаются в жизни моменты, про которые сразу понимаешь - вот он, наступил родимый! Полный и окончательный! Я, может быть, когда-нибудь забуду, как с глухим стуком рухнула женщина в полицейской форме, но вот глаза ее напарницы - никогда. В моем воспоминании они раскрылись настолько широко, что размером могли соперничать с так же широко раскрытым ртом.
   - А-а... извините... а где этот?.. - и спрятал лопату за спину. Дурацкие слова, дурацкое поведение, но тут сама ситуация: что ни ляпни - за умного все равно уже не сойдешь.
   - Руки вверх!
  
   Пока сидел прикованным к стулу и наблюдал, как две представительницы правоохранительных органов расхаживают по залу и последовательно пробуют вчерашнюю выпечку, меланхолично размышлял: здесь на лопатах экономят или черепа у полиции бронированные? Я, конечно, и бил, чтобы не убить, но в прошлом легкий сотряс противнику был бы гарантирован, а этой - хоть бы хны, разве что шишка на лбу наливается.
   Недоразумение разрешилось быстро. Патруль, приехавший на жалобы из соседнего дома, давно уже увез в участок и рогоносца, и его дружков, где им прочистят мозги. Зачем две дамочки постучались напоследок ко мне, науке неизвестно, для порядка, наверное. И, если бы я не выступил в номинации "удар лопатой", давно мог бы спокойно спать, но поскольку, не разобравшись, напал на офицера полиции, участь моя находилась в подвешенном состоянии. Хотя то, что не потащили в околоток следом за скандальной компанией, уже навевало на мысли.
   "Девочки хотят компенсации? Их есть у меня!"
   - Может, освободите? - бросил пробный шар.
   - Зачем? - стукнутая, поигрывая багетом на манер дубинки, подошла к моему местообитанию, - Нападение на сотрудника при исполнении...
   - Готов исправиться! - хриплым голосом ответил на претензию. Мой взгляд на не по уставу расстегнутый китель был более чем красноречив.
   - И как же? - провела она пальчиком по моей шее.
   К стыду своему понял, что данное действо меня завело. Простой перепих превращался в интересную игру: ночь, полумрак торгового зала. Я - скованная наручниками жертва, и она - мучительница. Поправка - две мучительницы. И плевать, что приковали они меня чисто для антуража - пожелай я на самом деле освободиться, это можно было сделать в любой момент, как раз эта несерьезность и настраивала на совсем иной лад. К тому же женщины в форме меня определенно возбуждали, а конкретно эти были очень даже ничего. Жаль, что их форма подразумевала брюки, а не юбки, но это я уже так, чтобы придраться - девчонки были хороши.
   - Так как же? - повторила она с новыми интонациями, просовывая руку под футболку.
   - Офицер, поищите ниже.
   Ослабление ремня принесло ощутимое облегчение. Никогда не думал, что почти взорвусь от такого простого движения, но последовал короткий "вжик" ширинки и тонкие пальцы начали весьма аккуратно обыскивать трусы. А чего искать, если оружие уже на взводе?
   - Сержант! Наш рецидивист сопротивляется? - окрик старшей на секунду прервал приятный процесс "обыска".
   - Ни в коем разе! - ответил я, примеряясь, как половчее пристроиться к зазывно маячившей перед лицом груди, - Полностью готов сотрудничать со следствием!
   - Какой понятливый юноша!
   Новый опыт, когда мучительно хочется дернуться и засадить до гланд, но ни глубину, ни темп ты не контролируешь, выдался занимательным, может, даже когда-нибудь потом захочу повторить. А стоило одной из них увлечься, как вторая звонким шлепком по ягодице или ляжке сбивала ритм и требовала замены. И снова начиналось тягучее издевательство над измученным трехнедельным воздержанием организмом.
   В какой момент раздался благословенный щелчок, освободивший руки, уже не помню. С рычанием обхватил партнершу, приставил к прилавку и вышел на долгожданную финишную прямую.
   Всё! Вымотали, чертовки! Со стоном отвалился от мягкого тела.
   Но уловив легкую тень разочарования на лице старшего сержанта, понял, что никогда себе этого не прощу. Недавно освоенный "бодрячок" (техника мгновенного сброса усталости, использовать не чаще, чем раз в неделю!) и я уже занимаюсь второй девушкой. В конце концов, за прошлую жизнь счеты у меня скопились не только к военным, а когда еще удастся поиметь полицию?
   Если бы ни рация, сердитым голосом потребовавшая ответа, безумие могло продолжаться еще долго, а так пришлось сворачиваться, когда только вошел во вкус, а в голове даже забрезжила ненужная идея о втором "бодрячке". Но хорошее хорошо в меру, так что не пришлось потом жалеть о глупости - побочные эффекты не из тех, что могут понравиться: молодой и одаренный организм, конечно, справится, но всегда стоит иметь в виду, что в методичке пятый "бодрячок" за одни сутки скромно назван "последним шансом".
  
   Примененной ночью техники хватило до обеда, в который начал клевать носом. Не я один был таким - два моих соседа тоже, похоже, ночью неслабо оторвались, да и остальные коллеги выглядели не сильно свежими. Встряхнуться удалось лишь под конец рабочего дня - пронесшийся по лабе слух о скорой зарплате мигом согнал сонную одурь не хуже, чем магическое воздействие. Весьма актуально - заплатив квартирной хозяйке за полмесяца вперед, даже с учетом будущей трети зарплаты сторожа я верно сел на финансовую мель. Плюс, ежевечерняя стирка единственных сменных трусов и носков порядком поднадоела, да и зима не за горами, а из всей теплой одежды у меня толстовка с ветровкой, не говоря про обувь.
   "Денежки, это иногда даже лучше секса!"
   Но совсем скоро возник вопрос: "Что за фигня?!"
   Первая зарплата неприятно поразила. Вроде бы и так не золотые горы обещали, но подъехавшая кассирша и вовсе выдала на руки слезки, даже с учетом испытательного срока.
   - Это за что так? В честь чего такие вычеты?
   Вместе с деньгами выдали квиток, в котором с ожидаемой выплаты дважды сняли по двадцать процентов.
   - Чего стоим, когда водка в магазинах уже портится? - имевший грандиозные планы на вечер после зарплаты Макс нагло выхватил листочек из рук и принялся изучать цифры, - Все правильно! - резюмировал он, впихивая бумажку обратно мне в ладонь, - Пошли уже!
   - С какого перепуга правильно? Что за грабительские штрафы?
   - А ты что, справку приносил? Тогда надо идти и разбираться. Инка из платежного такая, могла потерять! - подтянулся Михаил, точно так же бесцеремонно ознакомившись с моими доходами.
   - Так, давайте по порядку: что это за статьи, и что за справка?
   - Двести второй - налог на бездетность, двести седьмой - налог на холостячность! Или холостяковство? Забыл, как правильно, безбрачие, короче! - внес ясность Рыба.
   - "Венец безбрачия" - слышал, "обет безбрачия" - тоже, про "налог безбрачия" - в первый раз!
   - Точно! Тебе же только недавно восемнадцать стукнуло!
   - И что с того? Я что, должен сразу в восемнадцать бежать жениться и обзаводиться отпрысками?!
   - По мнению нашего с тобой родного государства - да!
   - Итицкая сила! - выругался я, - Ладно! С этим ничего не поделаешь. А что за справка?
   - Если два раза в месяц ходить в банк, то они выдают справку установленного образца. Сдаешь ее в бухгалтерию, двести второй вычет за этот месяц снимают. Главное - не позже двадцать пятого сдать, опоздаешь - только в следующем месяце вернут.
   - Банк?..
   - Лось, не тормози! Каждый день мимо ходим! - "бездетность" и "банк" наконец-то увязались в смысловую цепочку, и я сообразил, что за банк имеется в виду, - Только совет: в течение месяца лучше в один и тот же ходить - со справкой меньше возни. Если в ближайший, то даже в обед можно сгонять, все наши так делают. Но если стесняешься или что-то еще, то адреса у них в холле указаны, можешь куда-нибудь подальше забраться. Справку потом Алексею Игоревичу отдаешь, он ее куда надо переправит.
   Адреса донорских пунктов обычно совпадали с адресами пунктов приема средств воспроизводства, так что их местоположение я и так знал. И, если честно, думал, парни в обед гоняют как я, сдавать кровь, за остальное денег не полагалось, только талон на бесплатный продуктовый набор из шоколадки и сока. Теперь понял почему.
   - Ясно, - не самая приятная перспектива, но подоить себя раз в две недели на радость одиноким мамашкам за двадцать процентов зарплаты я, пожалуй, не побрезгую. С рождением ребенка налог снимался, восхитив меня вывертом государственной логики: материал для последующих поколений в основном забирался у молодых и здоровых парней, еще не успевших обзавестись вредными привычками и болезнями, а так и не озаботившимся законными детьми старперам проще было откупиться вычетами, чем, роняя достоинство, светиться в подобных местах.
  
   Еще из новенького за ту неделю - меня наконец-то сводили в нижний зал. Круть неимоверная! Даже опытные прототипы экзоскелетов, которыми могли пользоваться обычные люди, а не только одаренные, меркли на фоне новой разработки Ван-Димыча - экза, способного к краткому полету! Пусть пока только для магов вроде меня, то есть в районе полутора сотен искр, и способный лишь на зависание в воздухе или даже скорее на длинные прыжки, но он ведь реально работал! Сразу дошло, почему передвижение профа постоянно контролировали несколько малозаметных личностей - их присутствие засек случайно, получая указания от начальства на пути к машине. Бегом вернувшись, доложил о соглядатаях капитану Угорину, но Алексей Игоревич успокоил - это свои, но за бдительность похвалил.
   Вход на нижний ярус был только по особым пропускам, с окончанием испытательного срока у меня тоже такой появился, и я в свободное время частенько зависал у стендов секретной лаборатории, наблюдая за рождением легенды. Как вскоре выяснилось, на окончательное решение о моем приеме повлиял как раз тот самый показатель по искрам - штатная испытательница была всем хороша, но слишком много о себе мнила. Да, двести восемьдесят искр, да, с такими показателями ее с распростертыми объятьями приняли бы в любой клан, но ведь и своим умом думать надо! Что толку в магической силе, если применять ее не умеешь, не знаешь и не хочешь учиться? Ее самомнение и мужской шовинизм Ивана Дмитриевича в сумме давали гремучий коктейль взаимной неприязни, поэтому при испытаниях экспериментального образца девушка предпочитала игнорировать указания профа, срывая график и портя дорогостоящее оборудование. Я, натасканный по методичке Андрея Валентиновича, хоть и не обладал ее мощью, для подобной работы подходил намного лучше, к тому же был почти в любое время под рукой, тогда как календарь Натальи требовалось согласовывать чуть ли ни на месяц вперед. Что ж, я только за!
   Разработка велась втайне от руководства. В секретной лаборатории, курируемой военными, да еще втайне - уже смешно! Как минимум Угорин был в курсе, а, значит, и те, кто свыше, тоже. Но если профессору нравилось играть в секретность, то кто мы такие, чтобы мешать гению? Следствием шло то, что в программе лаборатории создание ЭВ-9 (Экзоскелет Воронина, девятая модель) не значилось, отсюда и некоторый недостаток финансирования, и скандалы с Натальей. Трудности Ван-Димыча только подстегивали, вынуждая изворачиваться, применяя небывалые технические решения, и не удивлюсь, если где-то наверху знали об этой его милой причуде, потому что стоило только работе по-настоящему застопориться из-за нехватки чего-то, как Алексей Игоревич выскакивал чертиком из табакерки и приносил дефицитную деталь или сплав, нередко из тех, что не купишь ни за какие деньги.
   Пришлись ко двору и Масюнины танцы, и мои знания рукопашки. Не всегда экзоскелет успевал за рефлексами пилота, но Ван-Димыч упорно и планомерно шлифовал машинку, учитывая мои замечания и собственные наблюдения. Наработанный годами тренировок опыт не всегда приходился к месту - тяжеловесом много не попрыгаешь, а будущий мех затачивался в первую очередь на мобильность и быстрые атаки, поэтому тактике коротких полетов я учился на ходу, вместе с экзом. И да, я не оговорился - именно будущий мех, ни за что не поверю, что следующим шагом не станет обвес броней и оружием.
   На моей стороне стояли сотни просмотренных хороших и плохих боевиков, на стороне особиста - знания об ухватках тварей и реальный боевой опыт, шеф охлаждал наши головы регламентом испытаний и опасениями за мою жизнь - все же модель была еще сырая и только шла наработка отказов.
   Приятным бонусом шла доплата за обкатку экспериментальной техники. Знал бы Ван-Димыч, что я за такое и сам приплачивать готов, то наверняка с меньшим рвением бился бы с начальством за премии, но само собой, признаваться в своих порывах я не спешил и в обиде не был. В октябре по итоговой сумме я догнал двух "М", а в ноябре надежно спрятал квиток, едва получив на руки, стесняясь признаться, что в цене не ум и талант, а хорошая наследственность. К слову, уже к Новому году в моей крови резвилось сто семьдесят искр, грамотное и планомерное развитие - наше все! Зеркало радовало наметившимся рельефом мышц, личная жизнь тоже не подводила - единение правоохранительных органов с простым народом усиливалось и крепчало, Лиза и Галя, когда позволяло дежурство, частенько составляли мне компанию в ночных бдениях по охране вверенного объекта хлебобулочной торговли. А если графики не совпадали, то я с чистой совестью спал до утра, потому что кроме них существовали еще не знавшие друг о друге Яна и Надя, с которыми периодически чередовал ночевки, появляясь во флигеле лишь один-два раза на неделе. Жизнь, определенно, удалась!
   Идиллию портили регулярные авралы - работа испытателя не снимала основных должностных обязанностей, а также перманентная нехватка денег - иметь сразу четыре подружки при моем воспитании было накладно. Даже скромные презенты, умноженные на четыре, съедали львиную долю заработка после обязательных выплат за квартиру и еду. Еще одной статьей расходов стало откладывание денег на учебу, пока что меня все устраивало, но хотелось большего. А вышка во всех вариантах являлась платным мероприятием. Обещанное ходатайство от Ивана Дмитриевича позволит скостить в политехе пятьдесят процентов, но остальную половину - вынь да положь из своего кармана!
   Вот где пригодилась бы помощь отца Масюни, но возвращаться домой блудным сыном не стремился. Уверен, батя принял бы и помог, но своим побегом я явно сорвал некоторые его планы, так что, ну его нафиг! Изредка с оказией посылал домой весточки из серии "жив-здоров-все нормально", но этим мои родственные обязанности исчерпывались.
  
   Глава 5.
   - Что за шум? - вернувшись с обеда, который сегодня пришлось потратить на банк - дарить государству двадцать процентов зарплаты по-прежнему душила жаба, я застал в лаборатории несвойственное ей оживление: все толпились у чего-то, закрытого от меня верстаком.
   - Алексей Игоревич оружие привез! - просветила Катерина, не участвовавшая во всеобщем ажиотаже, - Испытывать будем.
   - Испытывать оружие? - не сразу сообразил я и тут же исправился, - А, понял! Спасибо, Катюш! - и побежал присоединиться к толпе, небрежно сыпавшей терминами и характеристиками.
   Вообще-то подборкой вооружения к нашим прототипам занимались другие ведомства, и Иван Дмитриевич никогда не стремился подмять еще и эту область под себя, но я знал, что для одного своего изделия он может закрыть глаза на сложившийся порядок. А, значит, привезенный подарочек точно для меня!
   Пулемет, как много в этом слове! Как бывшему военному, разобраться в незнакомой модели, особенно после пояснений Угорина, мне не составило труда. Пулемет - он и в другом мире пулемет, разница лишь в деталях. К тому же особист приволок не узкоспециализированный, а самый обычный, пехотный, хоть и крупнокалиберный, якобы с военного отделения политеха. Не смешите мои тапочки! Друзей, закончивший дневное отделение вузов, у меня хватало, поэтому уровень и состояние оружия, используемого на военных кафедрах, я себе примерно представлял. Здесь, из-за постоянного риска нападения тварей, любое образование тоже включало в себя обучение азам военного дела, проходили его все, благодаря чему подобие военных кафедр присутствовало в любом учебном заведении от школы до академии искусств, и понятно, что снабжались они списанным армейским вооружением - иначе оружием не напастись. Короче, ничего общего с притараненным образцом, пахнувшим ружейной смазкой, и с нерасстрелянными стволами, но данный эпизод также был из разряда игры для профа "все очень-очень секретно".
   Для "девятки" давно уже назрели испытания на свежем воздухе - четырехметровый потолок подземного яруса лаборатории здорово ограничивал маневры, до сих пор нас сдерживала лишь упёртость профессора в отказе подавать заявку на полигон. Но к январским студенческим каникулам, когда у Ван-Димыча появилось больше времени на внеплановые эксперименты, мы уже почти всё, что можно, обкатали в помещении. Пришла пора для выходов на волю. Добиться от профа заявки на выезд Угорин так и не смог, действовать за его спиной не стал, а поступил хитрее - уговорил нашего гения на вылазки по темному времени суток на пустырь за лабой. Для меня, как для испытателя, это был не лучший вариант: во-первых, я не ас, чтобы уверенно ориентироваться в темноте, а, во-вторых, придется задерживаться на работе, руша устоявшееся расписание. Но заскоки профа у нас считались священными, так что пришлось смириться с обстоятельствами. А привезенный пулемет позволял с ними мириться почти без сожалений.
   Для первого выхода темноты дожидаться не стали, хотя лично у меня сердце кровью обливалось от понятий шефа о секретности! Хорошо еще, что за ним идет плотный присмотр, иначе бы дел он наворотил! В четыре часа через неизвестный мне ранее ход пошли на заснеженный пустырь, чтобы засветло оценить площадку.
   - ... с перехлестом всех вас за ногу! - донеслось от вставшего колом в раскрытых воротах профессора.
   - Твою же душу! Какого лысого лешего?!! - отозвался не менее экспрессивно особист, заглянувший Воронину через плечо, - Я в диспетчерскую! - и, оттолкнув меня с дороги, бросился обратно по бетонному коридору.
   Оттолкнув меня!!! В экзе, который весил около восьмидесяти килограммов! Плюс мои родные шестьдесят с довеском, плюс тяжелый пулемет! А в стену я впечатался ощутимо, даже оттиск от удара плечом остался!
   Вслед за Угориным промчался матерящийся профессор. Выглянул, что же так их впечатлило, и тоже начал вспоминать все запасы обсценной лексики!
   Слабо заметная на фоне заснеженных холмов арка портала (я помню, что окно не портал, но в первый момент пришло именно это сравнение) и четыре гигантские фигуры рядом, замершие в ожидании. Гигантские - это, конечно, у страха глаза велики, и неправильный угол зрения - стоя на ступенях потайного хода, я смотрел на них снизу вверх. Смирив бешеный стук сердца, хватило ума осознать, что силуэты варьируются в районе двух - двух с половиной метров - примерно одного роста со мной, если брать в расчет высокую платформу бот. Человекообразные, но с другими пропорциями: бугрящиеся мышцами руки достигали колен, плечи - даже у самых раскачанных культуристов таких не видел, людям такие габариты недоступны. Пояс, таз - то же самое, вставший на дыбы медведь - вот самое подходящее сравнение. Зато ноги заметно короче человеческих.
   "Это хорошо, значит, не так подвижны" - отстраненно подумал, оценивая противника.
   Был случай в Конго, когда пропущенное всеми ответственными службами окно раскрылось в труднодоступной местности. Из всех свидетелей - случайно наткнувшаяся группа сумасшедших немецких натуралистов, неведомо зачем забравшихся в самые джунгли. До заката тридцать минут. Десять человек предпочли метнуться к машинам и сбежать подальше на безопасное расстояние, пока оставалось время. Радиус гнезда - пять километров, вполне можно успеть. Не успели, там дорог не было, лучше бы вообще с техникой не связывались, на своих двоих по прямой убежать больше шансов было. Одиннадцатый вскарабкался повыше и остался снимать. Спасенные прибывшими войсками пленки (не сам оператор!) послужили основой для ролика, постоянно крутящегося во всех кинотеатрах перед всеми сеансами, разве что мультики для совсем маленьких обходились без познавательного зрелища. Благодаря отчаянному немцу, что ждет этот заснеженный уголок через короткий отрезок времени, я примерно представлял.
   У меня положение еще хуже: до заката не больше десяти минут - зима, заход солнца рано. Групп быстрого реагирования из всадниц на горизонте ноль. Развертываемых армейских частей - ноль. За оставшиеся до вторжения минуты даже в экзе я пять километров никак не пробегу - не по снегу. Хлынувший из окна поток тварей мне не пережить, на врезавшихся в память кадрах вспоминается легкость, с которой лавина расползающихся-разбегающихся-разлетающихся тварей помельче размалывает несколько хищных зверей.
   А значит никакого геройства - голый расчет: один против четырех или один против миллионов. Нет даже необходимости одерживать победу - достаточно потянуть время до прибытия опытных бойцов.
   Продолжил разглядывать противников вживую, по собственным впечатлениям, а не по фильмам прикидывая их сильные и слабые стороны. Кроме коротких ног ничего нового не заметил, как не заметили сотни аналитиков до меня. Что ж, бывал расклад и хуже.
   В оставленном здании заполошно заорала сирена тревоги. На этот раз никакой учебной, все всерьез. Процесс эвакуации отработан, сам уже пять раз попадал на тренировочные, в нормативы всегда укладывались...
   Только не сегодня. Норматив - полчаса, до заката считанные мгновения, никто не успеет.
   Как всегда перед выходом на татами пришло ледяное спокойствие, вытеснившее страх и неуверенность. Аплодисменты сегодня вряд ли сорву, победу по очкам тоже не присудят...
   Тяжесть в руке напомнила о пулемете.
   "Ха! А ведь еще живем!"
   Минута, две, три. Мне кажется, или стало темнеть?
   Пора.
  
   - Ну, что он творит, что творит?! - двое мужчин, стоя на обледенелой крыше лаборатории, наблюдали за разворачивающимся перед глазами действием, эмоционально обмениваясь впечатлениями.
   - Двенадцать минут до прибытия, пацан все грамотно делает. Тянет время, разделяя и изматывая наскоками, - возразил шефу капитан Угорин, и тут же сам разразился ругательствами, - Руки!.. в задницу!.. выкормыш гиены! Упреждение же надо брать!!! Все в белый свет!
   - Оставь, хлопчик впервые пулемет в руках держит! А нижние шарниры надо будет переделать... Титановый сплав достанешь?
   - Останемся живы, я тебе их из чистого золота отолью! Сам! Лично!!!
   - Из золота не надо... Куда?!! - в единый голос заорали профессор с особистом, заметив рискованный маневр вертящейся внизу фигуры.
   Люк на крышу открылся, впуская на поверхность еще несколько силуэтов.
   - Та-а-ак!!! - угрожающе протянул капитан, - Я смотрю, эвакуация у нас не для всех?!
   - Сами же!.. - невнятно пробормотал Мишка Рыбаков, - На дороге затор. Бежать сейчас - умереть уставшим.
   - Ему не хватает света, - невпопад заметил прячущийся за спиной товарища Максим Кудымов.
   - Что? - мгновенно среагировал на высказывание Угорин.
   - Ему не хватает света! Твари поднимают пелену и мимикрируют в сумерках, он их поздно замечает! Миш, помнишь, в подсобке прожектор видели?
   - Дерзайте! - профессор, моментально приняв решение, протянул ассистентам связку ключей, - Там их два, для Ваньки заказывал. Один тащите сюда, второй на крышу теплового пункта! - крикнул он в уже пустой зев люка.
   - Хорошую молодежь воспитали, сообразительную, - Угорин с трудом оторвался от ледяного поручня, растирая о грудь сведенную от холода и нервов руку.
   - Выживем - женюсь на Катьке, и каждый год буду заделывать ей по ребенку!
   - Я только за, но почему на Кате? Ты ж ее на дух не выносишь?
   - Как работницу - да, а так она очень даже ничего. К тому же чем тяжелее зарок, тем больше шансов...
   - Восемь минут, - отозвался отслеживающий время капитан.
  
   Никогда! Не пытайтесь! Стрелять! Из пехотного пулемета! В прыжке!!!
   Без сошек даже на земле меня вело отдачей, а уж в полете! Снесло и опрокинуло, хорошо еще, что в сугроб!
   Пол-ленты извел на то, чтобы приноровиться и хотя бы близко класть очереди к размазывающимся в пространстве фигурам. Короткие ноги! Как же! Твари чхать хотели на свои недостатки и перемещались по глубокому снегу словно по ровной площадке, вздымая шлейфы из снежной хмари, ухудшающие и без того поганую видимость. Попадания их только задерживали, не причиняя ощутимого вреда, из сотни изведенных патронов лишь один привел к видимому результату, перебив Гладу руку.
   "Так и запишем, в суставах броня тоньше!"
   Зато поди еще попади по этому суставу! Патроны не трассирующие, куда палю, понимаю исключительно по наитию. "Не додумал это Алексей Игоревич, поставлю ему потом на вид!"
   Из хорошего: спасали прыжки, дважды уходил от длинных рук, заканчивающихся устрашающими острыми клешнями, в последний момент. Из плохого: твари тоже умели прыгать. Ниже, чем я, и не так резво, зато мастерски подлавливали в момент приземления - летел-то я по прямой.
   "Скажу профу: нужно управление полетом! Хотя бы крошечная возможность менять траекторию!"
   Судя по ощущениям, первый раунд (до пяти минут), я уже отыграл. Метнулся мимо Войны, находя взглядом Раздора.
   "Где же эта чертова группа быстрого реагирования?!! От сирены прошло десять минут! Врали, гады! Все врут!!!"
   Приземление, разворот, очередь в упор.
   "Крепкий, тварь! Что ж тебя возьмет-то?!!"
   Ан, нет! Захромал! Раздор приятно затормозил, на время выбывая из схватки - регенерация у тварей была на высоте, так что передышка всего лишь на четверть часа, не больше. Как и у Глада, но того я вообще со счетов не сбрасывал, боли чужаки не чувствовали, а по-прежнему быстро передвигаться недействующая рука ему не мешала.
   Клешня Войны просвистела над головой, выдувая из нее все несвоевременные мысли. "Какого..?!! Только что ведь в десяти метрах был?!" Прыгнул неудачно, почти к Чуме. Не рассчитанные на долгое интенсивное использование элементы питания печально мигнули зеленым и перешли на оранжевый.
   "Плохо-плохо-плохо!!!"
   Пришлось перенаправить курсирующий по телу поток искр на экстренную зарядку батарей. Проф мне потом спасибо не скажет, такая зарядка уменьшала срок жизни питающего элемента вдвое, а вазелин у начальства еще заслужить надо!
   Чума повис на хвосте, не уступая в скорости, а батареи все еще мигали оранжевым!
   "Э-э! Так ведь и убить можно!!!" В очередной раз увернулся от замаха и, едва удержавшись на ногах, почти рухнул в снежную кашу.
   "Зеленый!"
   - Пока, тварь!!! - радостно крикнул в морду чудовищу и прыгнул в сторону.
   Батареи опять замерцали оранжевым, подсказывая, что снова надо бегать. Что ж, побежали!
   Наматывая петли, огляделся. Дезориентированный Чума, потеряв меня из виду, вертел башкой, до Глада и Раздора сохранялось приличное расстояние, прямо сейчас они мне ничем не угрожали. Зато Война, словно почувствовав мою временную беспомощность, уверенно преодолевал разделяющее нас пространство. По слухам, самый умный и опасный из всадников. "Кажется, к Лосю пришел самый жирный песец!"
   Навел пулемет на приближающегося монстра, краем глаза замечая жалкий остаток ленты. Бить только наверняка, а этот урод как назло поднял снежную пелену, мешая прицеливанию, да еще метался из стороны в сторону, зараза!
   Сноп света, появившийся из-за моей спины, на секунду ослепил и остановил тварь, выхватывая из сумерек страшную рожу. "Спасибо тебе, добрый человек! Вернусь - расцелую!" Оставшийся десяток патронов удачно лег в подсвеченную мишень, разрывая оскаленный рот - единственную гарантированно небронированную часть твари.
   "Бррр! Сниться же потом будет! Но... минус один?!!"
   "Да драть вас всех коромыслом!!!" - в эйфории от победы, едва не пропустил подкравшегося сзади Чуму, если бы ни второй прожектор, ослепивший коварного противника, там бы и лег. А так успел прыгнуть, выворачиваясь из смертельного клинча. Отбросил ставший бесполезным пулемет и снова начал игру в догонялки, мотаясь между оставшейся троицей.
   Раздор все еще хромал где-то на периферии, а два прожекториста уверенно вели Чуму и Глада, позволяя мне ужом проскальзывать между ними. Без пулемета стало легче, но оранжевая индикация заряда с каждым прыжком все дольше и дольше оставалась неизменной - батареи выходили из строя.
   Гул вертолета над головой подсказал, что все было не зря, я смог!
   Три фигуры соскользнули с тросов.
   - Подвинься, мальчик! - от легкого толчка я улетел на три метра и больно приземлился на какую-то хрень, скрытую снегом.
   "Дрянь!" - только и родилось, а потом снова, - "Дряни, конченные дряни!"
   Подмога пришла. Их трое, потому что четвертый участник поединка я, и монстров трое, Война уже не встанет, и вроде бы арифметика понятна. Но эти сволочные клановые дряни рассудили по-другому: две на раненого Глада, одна на ковыляющего Раздора, а опять опасно приблизившийся долбанный здоровый Чума остался на меня!!! Ну и кто тут твари?!
   Никакой офигенно крутой магии не заметил - файерболы не залетали, молнии не засверкали. Даже светошашек, как в ДДГ не замелькало. Но что-то такое, опасное, от чего все волосы норовили подняться дыбом, в воздухе возникло. И стало страшновато. Парадокс: до сих пор я не боялся, а тут завибрировал.
   Наваждение с меня стряхнул Чума - его, казалось, судьба товарищей не интересовала. Опять началась интересная игра в догонялки, в которой я явно стал проигрывать - прыжковые батареи окончательно сдохли, да и обычные ходовые были близки к финалу. Несколько раз выводил тварь на защитниц, но девки даже не шевельнулись, а Чума, как приклеенный, следовал за одним мной, игнорируя всадниц. Закончилось ожидаемо: я устал, не заметил под ногами препятствия и ничком рухнул в снег, сразу же откатываясь в сторону. Почти ушел от удара, но... только почти. Перебитый ножной привод похоронил все надежды убежать. Пошла рукопашка.
   Сильный длиннорукий противник - кошмар всех бойцов. Я катался по снегу, мечтая увидеть хотя бы одну-единственную брешь в обороне, малюсенькую ошибочку! Ни фига! Все, что успевал, это хотя бы скользом подставлять под удары стальные полосы экзоскелета. Буквально через минуту от творения профессора ничего не осталось, пришлось экстренно сбрасывать сковывающие движения железки. А всадницы все так же не спешили на помощь. Освободившиеся от подпитки экза искры пустил на "бодрячок". И еще один, только мало помогло. Уже попрощавшись с жизнью, в очередном падении, нащупал рукой трубу. Да!!! Пулемет - это не только стрелялка, это еще и просто тяжелая штука, которой очень неприятно получать по тварной! кошмарной! головешке!!!
   Впав в священную кровавую ярость, я снова и снова наносил удары по ненавистной морде, по клешням, по торсу. И вот уже монстр валится во взбитый дракой снег, а я, оседлав его, продолжаю молотить погнутыми стволами, круша и разбивая на осколки лицевые пластины Чумы. Занавес.
  
   Бывали времена: и руки-ноги ломал, и отделывали меня в уличных драках, но сейчас складывалось впечатление, что тягучая боль заполнила весь организм - ломало и корежило, как если бы целиком состоял из обнаженных воспаленных нервов. Последствия ушибов вкупе с двойным "бодрячком" сказывались полным набором.
   Окно схлопнулось. Для этих целей хватило бы и двух моих побед, но клановые тоже не подкачали, завалив своих монстров. Четыре-ноль, всухую.
   "Дряни, если бы я их не ранил, хрен бы вы малой кровью отделались!" Ненависть к так и простоявшим в сторонке всадницам зашкаливала и ничуть не собиралась утихать.
   - Девочки все правильно сделали, - словно в ответ на мои мысли произнесла оказавшая первую помощь пожилая женщина, - У тебя на лице все написано! - тихо рассмеялась она на мой недоумевающий взгляд, - Чума и Война, они как близнецы или супруги со стажем - две половинки одного целого. Стоит убить одного, как второй, независимо от обстановки, переключается на убийцу. Пока ты отвлекал его на себя, всадницам с его стороны ничего не грозило, и они точно могли завалить хотя бы одну тварь, гарантированно остановив вторжение.
   - То есть цель оправдывает средства?
   - Замечательные слова! - я поперхнулся протянутым сладким напитком, - Кто бы их ни сказал, он понимал толк в жизни!
   - Нда... Простите, как вас зовут?
   Женщина приподняла бровь в намеке на несусветную глупость вопроса. Будь я фанатом кланов, может и устыдился бы собственной необразованности, но, во-первых, мне было не до этого, а, во-вторых, сейчас я плевать хотел на ее звания и должности.
   - Для тебя - Ирина Николаевна. Ирина Николаевна Шелехова, если полностью.
   - Ага...
   По-новому взглянул на представившуюся женщину. Мало похожа на официальные снимки, не назовись - так и не узнал бы. Единственная всадница, чьей биографией и подвигами я удосужился поинтересоваться. Затмившая даже рекорд собственной дочери, а та отбила ровно сто окон. Эта - сто двадцать семь. Выше нее в своеобразном рейтинге ровно четыре человека и то, только на одну ступень. Но все они мертвы, а эта - жива. То есть знает, когда нужно остановиться. Завершила карьеру всадницы семнадцать лет назад, являясь теперь наставницей клана. Одной из наиболее уважаемых, попасть к ней мечтает каждая вторая, если ни первая. Из открытых источников много ни почерпнуть, но получается, что сейчас передо мной сидит самая сильная, опытная и опасная магиня современности.
   - Предвосхищая твои метания: своего единственного внука не узнать я не могла, пусть и видела до сих пор только на фотографиях. Здравствуй, Миша!
   - Мистика какая-то!
   - Никакой мистики, обычное совпадение! Сегодня наше дежурство по северу Москвы, графики согласованы и утверждены за полгода. Случись окно завтра, сюда бы прибыли Агдаш.
   - Как-то не очень быстро вы прибыли! - обвиняюще ткнул пальцем в сторону бабули.
   - Ровно пятнадцать минут с момента сообщения, секунда в секунду. Почему не сработала система ПОО, еще будут разбираться эксперты. А следствие вдобавок начнет задавать вопросы, почему вместо эвакуации вы тут застряли, так что готовься, нервы помотают.
   - То есть мы еще и виноваты?!
   - Любое учреждение отвечает за двухсотметровую зону вокруг здания, вы не исключение. А то, что нападений на Москву не было уже сорок лет, не оправдание отсутствию наблюдателей.
   - Об этом пусть голова у руководства болит! - по штату обязанности наблюдателя ложились на особиста, и если он их не исполнял, это не мои проблемы.
   - Не стану спорить, тем более, что в мою компетенцию это не входит. Ну что, будем знакомиться?
   Сквозь пульсирующую боль размышлять получалось не очень-то продуктивно, но давайте прямо: бабуля - вот она. Знающая, кто я, и вроде бы благожелательно настроенная. Сильная магиня, старейшина клана, которой не очень-то принято отказывать. К тому же опытная наставница, способная помочь мне в развитии. Я что, дурак отбиваться от такого знакомства?
   - Будем!
  
   Твари - дети малые по сравнению с женщинами в белых халатах. Не хочешь ехать - уговорим, не уговариваешься - заставим, будешь бузить - на тебе укольчик! Не слушая возражений, натравленная кем-то "скорая" увезла в больницу. Может и к лучшему - отметелили меня всадники знатно, а истощение, вызванное экстренной зарядкой экза и усиленное сдвоенным "бодрячком", мешало даже обычному восстановлению, не говоря уж об ускоренной регенерации. Тем эта техника и была коварна, что "съедала" неприкосновенный запас организма, "воруя" энергию у следующих дней.
   Отрубился еще в дороге, и очнувшись, даже не знал, куда попал. То есть ясно, что в больницу, но в какую - ведомственную, клановую, частную или обычную для населения - ни малейшего понятия. Я бы не парился, но в отрыве от состоятельного бати - актуальный вопрос, потому что кто и чем будет оплачивать ВИП-обслуживание? Мой медпаспорт, сделанный при устройстве на работу, роскоши не предусматривал.
   Дежавю - отдельная палата, опять словом перекинуться не с кем, хотя пока еще и сил нет. Но только на этот раз никакого хоровода из хлопочущих мамашек и лояльно настроенного доктора - персонал как в рот воды набрал и изводил молчанием. Тоска зеленая.
   Мало помалу, но копилась обида: я же герой?! Двух тварей завалить, это не фунт изюма понюхать, не каждая четверка клановых справляется! С Войной мои заслуги не велики - без экза с пулеметом не побегаешь и навскидку не постреляешь, и без прожекториста, на секунду выхватившего тварь из пелены и ослепившего, тоже не факт, что удалось бы. Но уж победу над Чумой иначе, чем божьим помыслом, назвать не получается! Ухайдакать чужака врукопашную выходило у единиц, жизнь не походила на последнюю веселую премьеру, где четыре хрупкие девчульки на протяжении двух часов экранного времени раз за разом, обсуждая попутно планы на вечер, левой пяткой забивали неповоротливых чудовищ - до спецэффектов Голливуда здешним киношникам еще расти и расти! На афише фильм был заявлен как трагедия - героини в конце погибали, а смотреть это безобразие затащила Яна, и очень обиделась, когда я полсеанса проржал. После традиционного африканского ролика "боевка", поставленная потугами съемочной группы, смотрелась особенно нелепо.
   Из-за разных подходов к искусству с сексом я в ту ночь пролетел, мы с Яной вообще вскоре разбежались, но уже для себя потом специально порылся в литературе. В реальности за четыре века противостояния документально подтвержденных рукопашных побед всего пятьдесят шесть и еще четырнадцать под вопросом. Во всех остальных случаях: чистая магия навроде файерболлов, специально обработанный холодняк, огнестрелом клановые тоже не пренебрегали, хотя упор на него не делали. И, между прочим, одна такая победа на счету бабули, вторая - у покойной тетки Марины, а в целом за Шелеховыми их около тридцати. Повезло этому телу с предками.
   Так где же фанфары, барабаны и красная ковровая дорожка с принцессой? Полная тишина, даже проведать за двое суток никто не пришел! Заплесневелой апельсинки не принес! Да черт с ней, с апельсинкой, нафиг она мне сдалась! - но зубную щетку с расческой и то не передали!
   - Имперская служба безопасности, руководитель следственной группы майор ...нова, - единственная за два дня посетительница настолько невнятно представилась, что кроме окончания "нова" так ничего и не разобрал, а мелькнувшие перед носом корочки моментально скрылись в нагрудном кармане, - У нас к вам есть несколько вопросов.
   Подзабытые привычки человека двадцать первого века встрепенулись, но лень и слабость победили: переспрашивать или требовать повторного предъявления документа я не стал. А зря!
   По мере задаваемых вопросов вырисовывалась ошарашивающая картина - обязанности проводить визуальное наблюдение прилегающей к лабе территории согласно директиве какого-то тысяча девятьсот лохматого года пытались повесить на меня!
   - Стоп-стоп-стоп! Я точно помню все инструкции, что читал и подписывал! - нагло соврал, потому что скопом запомнить их невозможно, но лично свои должностные обязанности я изучил внимательно!
   Майорша поскучнела и забубнила:
   - А как же: согласно положению о работе лаборатории...
   - "В случае возникновения экстренной ситуации..." и далее по тексту! - перебил я монотонное перечисление пунктов и подпунктов, - Только тогда я обязан что-то делать!
   - А вы сделали?
   - Вы же знаете, что нет! Не имел возможности - останавливал тварей!
   - То есть вместо того, чтобы предпринять соответствующие вашей должности действия, как то: выполнить оценку степени опасности, сообщить на тревожный пост, организовать эвакуацию вверенного вам участка ответственности, ... - от обилия канцеляризмов начал плавиться мозг, еще немного, и пойдет кровь из глаз, - ... вы предпочли "геройствовать"! - "Итицкая сила! Она реально произнесла это с кавычками!" - Наплевав на жизни остальных коллег! И жителей еще семи кварталов, которые до последнего не подозревали об угрозе! Господин Лосяцкий, вы в курсе о мере наказания за ваш поступок?
   "Хоть не гражданин, и то вперед!"
   Тупик полнейший! И она, и я знали, что своими действиями я тянул время, чтобы успела группа, чтобы как раз эти несчастные коллеги и жители имели шанс на спасение. А побеги я тогда на рабочее место "сообщать и организовывать", нас всех схарчили бы. К тому же тревогу нажал без меня Угорин или профессор, не знаю, кто из них добрался быстрее.
   Но!
   Все инструкции рассчитаны, что в населенных пунктах окно заметят не позже полудня. И тогда да, того, кто посмеет сунуться к тварям до прибытия ГБР из всадниц, ждет суровая расплата, если, конечно, этот глупец останется в живых. А нет - так семья его поедет растить тюльпаны на южном побережье Северного Ледовитого Океана. Вплоть до третьего колена. ("Ага! Бабулю не забудьте!") Даже при схлопнутом окне мне можно на самых законных основаниях впаять от полутора до пожизненного, а у бати с сестрами и мамашками конфисковать имущество. Оставалось надеяться, что до такого маразма следствие с правосудием все же не дойдут
   - Майор?.. - помяни черта, он и появится - в дверях нарисовалась госпожа Шелехова при всех положенных ей регалиях.
   - Адмирал! - следачка из положения сидя метнулась в стойку смирно.
   Не успел выяснить, каким образом клановые встроились в систему с флотскими званиями, но сейчас как никогда был рад обилию золотых полос на погонах родственницы.
   - По-моему, я уже все обсудила с вашим начальством?!
   - Так точно! Остались лишь формальности!
   - Тогда мое присутствие не помешает! - и уверенной походкой адмирал дошла до окна, совершенно естественным движением вывернув по пути единственный в палате стул из-под задницы эсбешницы, - Вольно, майор!
   Один человек, один стул, а как меняется мизансцена! Уже само присутствие адмирала в комнате, где ведется допрос - давящий на следователя фактор. Но служащие имперской безопасности хоть и обязаны оказывать положенные приветствия старшим офицерам, вне своей иерархии никому не подчинялись, так что зайди старушка с этого козыря - майор нашла бы, чем ей ответить. Но стул! Бабуля, браво! Ни слова протеста, а из хозяйки положения следачка моментально перешла в позицию младшей по званию, вынужденной то ли оправдываться, то ли отчитываться.
   - Мы почти закончили! - майор сдала поле, не став отбирать у национальной героини прихватизированное место. Я тоже не стал размениваться на мелкую месть и, пробежав глазами протянутый протокол, не затягивая процесс дольше необходимого, поставил внизу положенную подпись.
   - Всего доброго, Михаил Анатольевич! Адмирал! - щелчок замка на портфеле, и нудная искательница правды исчезла из палаты.
   Со стоном рухнул на подушку. Вроде не мешки ворочал, а вымотался, словно полное дежурство отпахал.
   - Устал? - заботливо спросила Ирина Николаевна, - Терпи, мад и подготовленным бойцам нелегко дается, а уж тебе! Недели две так и будет слабость держаться.
   - Мат?.. - переспросил, не дослышав.
   - Мад, "дэ" на конце. Состояние, близкое к берсерку из скандинавских мифов, хотя и не оно. Берсерк - это чистая ярость, боевое безумие, мад сложнее.
   - Что-то из наших родовых штучек?
   Вы видели, как хохочут адмиралы? С присвистом, с всхлипами, до слез и так, что грудь ходит ходуном, звеня нацепленным "иконостасом"? Теперь я видел.
   - Штучек!.. - придя в себя, она извинилась, - Прости, не над тобой. Но так наши способности еще никто не называл! За любую их этих "штучек" каждая вторая мать родную продала бы! Впрочем, хорошо, что ты без пиетета относишься, легче усваивать материал будешь.
   Я сам себя иногда не понимаю: еще два дня назад я сам хотел напроситься к бабуле в ученики. Но теперь, когда и просить вроде бы не надо, шевельнулось ослиное упрямство: а с чего это она за меня все решила?
   - Варя писала, что у тебя частичная амнезия, это так? - вопрос был поставлен ребром, и что-то подсказывало, что ложь неуместна. Более того, меня прямо потянуло выложить этой женщине все, начиная от вселения и заканчивая... а черт знает, чем заканчивая! Только с какого беса? Следачка хоть вправе была, а Масюнину бабку я второй раз в жизни вижу!
   - Личных воспоминаний Михаила Лосяцкого до восемнадцати не осталось. Я откликаюсь на это имя, оно мне не чужое, но ничего больше, увы!
   - А семья?
   - У меня нет неприязни к своим родственникам, но никаких особых чувств, кроме обычной человеческой симпатии они у меня не вызывают. И то, разве что сестры! - "Упс! Последнее явно было лишним!"
   - А я?
   - Я знаю, что вы формально моя бабушка, но исключительно по рассказу Лосяцкого-старшего. Я горжусь такой родственницей, но даже не знаю, были ли мы раньше знакомы.
   Чистейшая правда (при всей настороженности к кланам и клановым, не признавать заслуг свой здешней родни я не мог) подействовала как лесть.
   - Не были, - давление исчезло, - Варваре запрещено появляться на территории клана, а в те редкие встречи, что удавалось выкроить, она тебя не привозила, был против отец.
   - А она так и послушала?! - хмыкнул, вспомнив характер "мамочки".
   - Ты напрасно недооцениваешь своего отца.
   - Лосяцкого или настоящего?
   - Лосяцкого. Человек, ставший по недоразумению и нашему недосмотру твоим биологическим отцом, - полнейшее ничтожество, к тому же давно уже не может никому ничего указывать.
   Более чем откровенно. С другой стороны, чего я ожидал - принца в папашах? Кто-то замахнулся на теплое местечко, но не рассчитал. Местечко у него теперь есть, но вряд ли теплое, промелькнувшую хищную усмешку на лице собеседницы по-другому трактовать не получится. Ну и шут с ним! Не знал, не знаю и знать не хочу! Но к сведению принял.
   - Я тоже не настаивала, - продолжила Шелехова, - Не хотелось привлекать к тебе лишнее внимание Ногайских, да и других тоже. И своих, своих - особенно!
   - Как будто они не знали!
   - Знали! - согласилась женщина, - Но далеко не все. Не думаешь же ты, что я на каждом шагу кричала, что собираюсь обойти правила? Лосяцкий был не единственным вариантом, хотя и самым удобным для меня, к тому же вовремя подвернувшимся. Его проект по сравнению с остальными позволял сэкономить почти сотню миллионов, он бы и без моего посредничества тот конкурс выиграл, мой голос был весомым, но не решающим.
   - Батя знает?
   - Возможно догадывается, а возможно так и пребывает в уверенности, что заключил лучшую в жизни сделку. И я очень надеюсь, что моя откровенность не покинет этих стен, - без предупреждения комната опять наполнилась тяжелым неприятным ощущением применения чего-то такого... ментального... - Мои нынешние возможности не сравнятся с теми, но и тогда я кое-что могла. И глупо было бы все разрушить из-за мимолетного желания увидеть тебя вживую.
   - А теперь?
   - Теперь... Те, кто знали, они и так знают. И их не так много, как тебе кажется: дорогой ценой, но мне тогда удалось избежать огласки, а за давностью лет история почти стерлась. Большинство уверено, что моя младшая дочь умерла и даже не подозревает о наличии внука. У нас с Варей был план по возврату тебя в клан, своим побегом ты нам немало седых волос добавил, но в итоге получилось даже лучше. После недавнего боя никого не удивит мое повышенное внимание к твоей персоне.
   Долго поговорить нам не удалось, уже через пять минут на ее комме противно запищал стандартный звук напоминалки, а в дверь с тем же напоминанием сунулся кто-то их ее провожатых.
   - Выздоравливай, - пожелала на прощанье Шелехова, - Вряд ли я смогу к тебе часто выбираться, но постараюсь еще навестить до конца недели, тогда поговорим еще.
   Рассматривая закрывшуюся дверь, попытался проанализировать наш разговор, что-то в нем не давало мне покоя, но сморил сон. А со следующего дня мне разрешили полноценно вставать и почти десять дней подряд таскали на разные процедуры, начиная от жесткого массажа, и заканчивая непонятным лежанием в камере, навроде камеры МРТ. Лечение было действенным, но выматывающим, вторая встреча с бабулей вообще прошла мимо меня - я что-то отвечал, но разговор скомкался из-за постоянных зевков и мечтах о подушке. Подспудно беспокоило отсутствие вестей от всей остальной нашей команды, но и над этим вопросом не давал задуматься плотный распорядок. Такое ощущение, что я был здесь единственным пациентом, и все силы врачи бросили на то, чтобы скорейшим образом восстановить мой организм. Что, кстати, в конечном итоге оказалось недалеко от истины: больница являлась частной, но под эгидой клана, и клиентов у них лечилось немного - основной вотчиной Шелеховых значился Псков.
   Из скупых обмолвок персонала выяснилось, что виновником моего полурастительного состояния стал таинственный инстинктивно вызванный мад, имеющий некоторое сходство с бодрячком. Очень похоже, что в последние секунды я пытался еще раз применить технику, но что-то пошло не так. А, не умея контролировать процесс, я вложил больше, чем весил.
  

Оценка: 6.42*724  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"