# прода 25/09

Алексей Федорочев

День Империи как всегда прошел помпезно, деля лето на две части: "фигня, все еще впереди" и "блин, ничего не успеваю!" Влившись в светскую жизнь после недолгого перерыва, с неудовольствием отметил два момента: во-первых, Владимир Лопухин-Задунайский по-прежнему занимал свою должность главы царских телохранителей, ужом вывернувшись из всех возможных неприятностей. И пусть это было ненадолго - решения я принимаю резко и навсегда, - но подобная мягкотелость императора и его аппарата власти говорила не в их пользу.

А во-вторых, произошли существенные перестановки в центрах сил: в компании Ольги, ранее представлявшей самые разные срезы общества, стали преобладать ставленники Чирковых и Юсуповых, стоящих за спиной Шувалова.

Сам внезапно высоко взлетевший Родион мне откровенно не понравился. Даже для той компромиссной фигуры между кланами, которой он, по сути, являлся, он был слишком ни о чем. Ну, если не считать слащавой красоты, которая бросалась в глаза в первую очередь. И не надо говорить о возможной с моей стороны чисто мужской ревности - с самого начала я прекрасно осознавал, что ночь с принцессой была случайностью, и не строил никаких иллюзий. То же самое касается и зависти: по поводу собственной внешности я не комплексовал, но, глядя на этого красавчика, так и подмывало спросить: эй, кто пустил сюда завсегдатая "Голубой устрицы"?! С ориентацией, надо сказать, у Шувалова было все в порядке, это уж я так, для красного словца. Просто если тот же Шаман был объективно красивым, но при этом еще и обладал мужественностью и харизмой, являясь не на словах, а на деле героем, то у Родиона кроме внешности и родословной не было за душой ничего. А вся его идеальная с виду карьера, при даже не очень тщательных раскопках оказалась результатом умения вовремя лизнуть вышестоящих начальников и талантом спать с их женами, а где-то и матерями(!).

В общем, как по мне, Шувалов был не самым лучшим выбором для роли будущего соправителя. Даже уехавший на родину лорд Беккет, прочимый ранее принцессе в мужья, смотрелся бы на его фоне намного уместнее. И тем неприятнее было наблюдать Ольгины попытки подстроиться к этому ничтожеству. Что еще хуже - Ольга заметила моё отношение и отреагировала в свойственной ей манере: высмеяв и выставив из своего окружения. И пусть я давно знал, что благодарность не входит в добродетель сильных мира, а обида была не настолько велика, чтобы за нее убивать, удаляясь от весело гогочущей компании, зарубочку на будущее себе сделал.


Где я успел испортить карму?! Почему получается, что вместо того, чтобы холить, нежить и лелеять женщин, я на них этим летом ору, угрожаю и довожу до слез? А именно сегодня делаю это одновременно?

То, что охота, на которую я опрометчиво принял приглашение, не задастся, я понял, едва узнал, что она будет конная. Нет, в детстве худо-бедно держаться в седле я умел, но навыки эти были давно утрачены, так что назвать меня уверенным наездником - это сильно польстить. Конюшен я тем более не имел, поэтому лошадь пришлось арендовать. И даже самый лучший конь, какого удалось найти, отнюдь не блистал на фоне породистого четвероного транспорта других охотников. Черт с ним! - этот позор я легко бы пережил, но ведь охота была еще и псовой! А каких собак предпочитает знать? Конечно, "одаренных"! Которые вместо того, чтобы приносить добычу егерям или своим хозяевам, стали приносить ее мне, едва послышались первые выстрелы! Не давая сделать ни шага, пока не возьму и не похвалю!

И вот, безнадежно отстав от основной кавалькады, сижу я, значит, перед горкой птичьих трупиков, чешу репу, а из кустов выносится всадник на лошади и с ходу врезается в моего флегматичного Огонька. Ну как?!. Как надо было гнать, чтобы опрокинуть полтонны живого веса? То, что сам горе-наездник улетел на несколько метров, меня не особо взволновало - судя по шуму и пыхтенью, там мелочи. Чужой конь резво вскочил на ноги и умчался прочь, провожаемый моим офигевшим взглядом, но Огонек! Он стонал и плакал, пытаясь встать на сломанную ногу, жалобно ржал, сетуя на свою тяжелую долю и ненормальных людей.

Усыпив коня перед тем, как сращивать кость, высказал карабкающемуся из зарослей лихачу все, что думал, и лишь после первых всхлипов увидел, что ору на Анну Константиновну - вторую по старшинству принцессу, лишь в этом году начавшую полноценно участвовать в светской жизни.

- Прошу прощения, ваше высочество, - вздохнув, обуздал я свой гнев, - не узнал.

- Он умер, да, граф? - доковыляла она до коня и погладила мощную шею спящего животного, - Из-за меня?

- Не стоит расстраиваться, он не умер. Я его пока всего лишь усыпил, чтобы разобраться.

- Правда? - с надеждой глянула она на меня из-под растрепанной челки глазом, на котором, если не принять мер, скоро нальется шикарный фингал. - Вы сможете?

- Смогу! Но сначала приведу в порядок вас. - И не слушая никаких протестов, подошел и стал водить пальцами по многочисленным ушибам и ссадинам.

- Кха-кха... - раздалось за спиной. Сосредоточившись на лечении, я как-то упустил из виду, что принцессы в одиночку обычно не передвигаются. Оглянувшись, обнаружил императора собственной персоной, задумчиво разглядывавшего мою ладонь, приложенную чуть ниже поясницы великой княжны. В этой насквозь двусмысленной ситуации особенно порадовало ружье в его руках. Терять было уже нечего, так что не стал ничего объяснять, а присел на корточки и обхватил пострадавшее колено девушки.

- Еще где-то болит? - спросил для порядка, когда закончил с ногой.

- Нет, спасибо.

- Тогда, с вашего позволения... - по всемирному закону подлости в этот момент на поляну, где мы стояли, выскочили два ретривера и, положив к моим ногам подбитых куропаток, стали вилять хвостами и выпрашивать ласку. Печальный опыт подсказывал, что сопротивляться бесполезно, поэтому обреченно потрепал их за ушами.

- Нда... - произнес Константин, обведя взглядом получившуюся картину, - Ты как? - спросил он у Анны.

- Уже нормально. Только Храп куда-то убежал. - Она беспомощно покрутила головой, соображая, где искать свое средство передвижения.

- Далеко не убежит, найдется, - успокоил ее отец, кивая кому-то из подоспевшей свиты. Сразу несколько человек спешились и стали предлагать Анне лошадей на выбор.

- Благодарю, но я пока останусь здесь. Хочу убедиться, что с жеребцом графа будет все в порядке, все-таки он по моей вине пострадал.

- Хорошо, - не стал спорить с ней отец, - Граф, коль скоро вы взяли на себя заботу собирать нашу дичь, не сочтите за труд, заберите ее потом в лагерь, - он там, на холме. А мы, пожалуй, продолжим. - И, умело развернув жеребца на месте, скрылся в обратном направлении, вместе со своими сопровождающими, оставив меня с принцессой наедине. Почти наедине, потому что два неприметных человека со всеми не уехали, продолжая держаться чуть поодаль.

Вернулся к Огоньку. Сил на его перелом ушло неожиданно много, но оно того стоило: помимо личного удовлетворения от хорошо проделанной работы, мне был приятен детский восторг в глазах красивой девушки. А великая княжна Анна была красивой. Пусть не такая яркая и экзотическая, как Ольга, на чью внешность сильно повлияли греческие корни ее матери, зато натуральная блондинка с классическими чертами лица и изящной фигуркой.

Пока занимались конем, а потом вместе собирали птичьи тушки, разговорились. В отсутствие вечно стоящих живым щитом подружек-фрейлин, принцесса оказалась довольно милой девушкой, болтать ни о чем с ней было легко. Опомнился, только когда поймал себя на невольном использовании "шарма" - в свете последних залетов перед императором - не самое безопасное поведение. К счастью, я еще не успел создать хоть сколько-нибудь насыщенный фон, так что влиять на собеседницу не начал.

Где-то с пару километров до лагеря прошлись пешком, ведя прихрамывающего Огонька на поводу. Периодически этот хитрец забывал хромать, но стоило нам на него посмотреть, как тут же начинал изображать из себя самое несчастное животное. Хотя сидеть на нем и так бы не вышло: гора дичи на его спине прибывала.

- Граф, признавайтесь, это какое-то колдовство? - хихикнула Анна, когда очередная тушка заняла свое место поверх седельной сумки, - Вы знаете заветное собачье слово?

- Угу. Мы с тобой одной крови, - проворчал я, гладя бессчетную за сегодняшний день ушастую голову, - Не знаю, ваше высочество. Наверное, я просто хороший человек! И собаки это чуют!

- Судя по тому, как жадно они вас облизывают, вы не столько хороший, сколько вкусный! - продолжила она беззлобно подтрунивать. - Нет, я поняла! Вы - собачий бог!

- Почему только собачий? Просто - бог! Падите ниц, презренные смертные!.. - продекламировал со всем возможным пафосом. Огонек, шарахнувшись от моего резкого взмаха, разве что копытом у виска не покрутил, зато принцесса уже, не скрываясь, хохотала.

День, который не сулил поначалу ничего хорошего, закончился на позитиве. В лагере уже стоял найденный и привязанный к дереву Храп, но Анна, сменив потрепанный костюм и приведя себя в порядок, вновь присоединяться к стрелкам не стала, составив мне компанию в получении добычи, которую мы тут же отдавали поварам. Постепенно к нам подтянулись ее подруги, и к приезду остальных пропахших порохом охотников я сидел в роскошном цветнике, развлекая девушек выдуманными и правдивыми байками из жизни.

- Можно к вам на огонек? - На правах знакомых к нам присоединились Сережа Гагарин с товарищами, которых видел только издали поутру.

- Располагайтесь! - приглашающим жестом принцесса указала на бревна, служившие нам сиденьем. Парни шустро распределились между девушками, и вскоре уже Серега вел сольную партию, давая отдых моему пересохшему горлу.

К обеду и последующим развлечениям бросать сложившуюся компанию было бы уже невежливо, так что Ольга и ее свита удачно обходилась сегодня без меня. Наследницу было даже жаль - Родион и его прихвостни за короткий срок умудрились вытеснить из окружения принцессы многих интересных людей, что, на мой взгляд, не шло ей на пользу. В принципе, если наш конфликт получит развитие, за мной не заржавеет, но пока я просто самоустранился, не мешая девушке в попытках наладить будущую семейную жизнь.

Потом был костер и песни под гитару, в которых я, жалея уши остальных, не участвовал, к нам подходили новые собеседники, народ активно тусовался и наслаждался неформальным общением, но до самого позднего вечера мы так и держались сложившейся группкой и весьма неохотно расставались в конце.

Так, неожиданно для себя, я променял одну принцессу на другую, и не на один день, а насовсем. В какой-то степени с Анной мне было легче: костяк компании составляли такие же студенты, что и я, их интересы мне были понятны, да и того же Серегу я хорошо знал еще по гимназии. Плюс, не будучи наследницей, Анна была лишена многих ограничений и с удовольствием проводила время в обществе людей попроще с более близкими мне развлечениями, нежели утомительно-чопорные балы и приемы. Благодаря такому положению вещей мне удалось безболезненно протащить в ее круг Бориса, причем этот деловар как-то очень быстро стал там своим и продолжил прокручивать свои проекты уже на более высоком уровне к всеобщей выгоде. В принципе, если его не остановить, лет через десять-двадцать мы с ним и вправду догоним его отца по совокупному капиталу, в этом отношении наш тандем оказался на редкость удачным.

И, не скажу, чтобы часто, но проскальзывала у меня временами мысль: чем я хуже Родиона? Я не принадлежал ни к одному клану - а это было обязательным условием, но при этом мог с оговорками повлиять на целых два: Потемкиных и Задунайских - и те и другие были связаны со мной дорогостоящими и долгоиграющими проектами, а в скором будущем и Воронцовы попадали под эту гребенку. Я был кавалером Бриллиантовой Звезды, в отличие от Шувалова, имеющего две юбилейные медальки из серии "На и отвяжись!", и уже был вхож во многие кабинеты, а также был носителем немалых гостайн. Опять же, в отличие от будущего принца-консорта, я был довольно богат, а под моей рукой ходило около батальона людей, обкатанных в горячих точках, что, возможно, было и минусом - меньше рычагов влияния на меня. В конце концов, я был охрененной крутости магом, что вообще-то тоже пока еще ценилось, хотя по Родиону этого не скажешь - он был даже слабее моих капо. Происхождение моё, правда, подкачало, но полученный графский титул с некоторой натяжкой закрывал этот недостаток. А сердце и рука великой княжны Анны пока еще были свободными, и ребенком, как Маша Задунайская, давшая мне недавно от ворот поворот, она уже не была.

Эй, ваше величество, что вы скажете насчет такого зятька?


Интерлюдия.

В парадном, всегда аккуратно прибранном глянцевом кабинете, предназначенном производить впечатление на посетителей, сегодня царил хаос. Клочки бумаги на дорогом ковре соседствовали с осколками бывших стеклянных дверей, ставшими таковыми после безжалостной встречи с тяжеленным пресс-папье в виде вставшего на дыбы медведя. Самой фигурке тоже не повезло: одна лапа в результате удара погнулась, и теперь даже медведь, казалось, не ярился, а издевательским прощальным жестом махал разгневанному хозяину: "Пока-пока! Твое время вышло!"

- Суки, какие же они все-таки суки! После стольких лет!.. - шипел Грушин, смахивая на пол дорогой настольный набор золотых перьев.

- Петр Ильич, у вас все... - привлеченная шумом секретарша - по совместительству одна из двух любовниц академика - застыла в дверях, - ... в порядке?.. - растерянно закончила она.

- Пошла вон!!! - Увесистая хрустальная гостевая пепельница стукнула в едва успевшую закрыться за испуганной девицей створку. - Предатели, кругом одни предатели!

Мог ли он, именитый академик, ученый, научный руководитель целого пула стратегических разработок, еще утром в наилучшем расположении духа направляясь на прием к министру наук и образования, предположить, чем обернется для него эта встреча?! Чего угодно ждал: от новой поставленной задачи до (чего уж там - была мечта!) представления к государственной награде.

Но что в итоге?!!

Отставка!!!

Передать дела назначенному преемнику!!!

Суки!

Император, к которому бросился, едва покинув министра, еще недавно такой ласковый, даже не соизволил принять, передав через секретариат: "Нет времени!"

Как будто у него было?!

Чтоб вы все сдохли! И горели в аду!

И преемник, так хорошо знакомый, который был когда-то учеником - Иуда!!!

Давно ли в рот заглядывал и каждое слово ловил?!

Какие же они все-таки суки и предатели!

Больше всего бесило, что новый хозяин всего заботливо выстроенного и выпестованного комплекса будет одаренным. Ирония судьбы: ученый, построивший карьеру на изучении алексиума, стоявший у истоков разработки МБК и других изобретений для одаренных, не имел ни одной УЕ, и не мог воспользоваться ничем из того, на что положил жизнь. Другие, которым повезло родиться с источником, могли, а он - нет!!!

- Ненавижу!!! - Теперь, когда все точки над "i" были расставлены, он мог себе признаться - одаренных он всегда недолюбливал. А недавно, когда ему отказали в лечении, обрекая на скорую смерть, и вдобавок одним росчерком пера вышвырнули на улицу - искренне ненавидел.

- Во всем виноваты они! Одаренные! - бормоча эту фразу, как мантру, себе под нос, Петр Ильич поднял с пола чудом уцелевший телефон, - Они за все ответят!

Дождавшись соединения, он проговорил в трубку на удивление спокойным голосом:

- Марк, занеси мне документы по проекту "Сорок четыре-каппа".


## Глава 5.


Первого сентября родная академия встретила привычным шумом и гомоном. Первый же попавшийся навстречу знакомый - Георгий Буков - оказался товарищем по ученичеству у Бергена.

- Горыныч! Слыхал новости? - радостно спросил он у меня вместо приветствия, - Я только что от Максима Иосифовича - он берет нас на царскую свадьбу! Представляешь, всех первых лиц вблизи живьем увидим!

Учитывая, что этих самых первых лиц я видел регулярно, и иногда даже чаще, чем хотелось, а о предстоящей в конце октября поездке узнал еще на прошлой сессии, новость впечатления не произвела. Но Жора этого не заметил, продолжая фонтанировать восторгом:

- Даже в кремлевском соборе на венчании присутствовать будем! Вдруг там кому-то плохо станет! - Судя по всему, возможный обморок кого-то из гостей в душном от толпы соборе приводил его едва ли не в больший экстаз, нежели само присутствие при историческом событии. - А, может даже, самим принцессам!

- Губу обратно закатай! Нас с тобой максимум - к помощнице младшей горничной подпустят!

- Вот, вечно ты!.. Прямо помечтать не даешь! - и он умчался делиться распиравшей его новостью дальше.

Ваньку Метлу, хоть он давно уже знал новость от меня, на дневном сборе у лейб-медика тоже потряхивало. Оказалось, он тогда недопонял и считал, что путешествие в Москву коснется только меня.

- Я же не смогу и обязательно облажаюсь! - с ужасом повторял он, заставляя меня стыдиться собственного языка.

Все лето Иван провел на практике в "Кистене", оттачивая навыки и зарабатывая на излишества - учебу я ему как родичу оплачивал. По отзывам пилотов, он безропотно и бесстрашно латал наших бойцов - иногда и под пулями, но от известия, что возможно(!) придется иметь дело с элитой империи - изрядно оробел. И это притом, что перед многими моими знакомыми и гостями, которые как раз в эту элиту и входили - никакого пиетета не испытывал. И, правда: чего бояться насквозь простого, как валенок, Серегу Гагарина, который - на минуточку! - всего лишь будущий глава клана Гагариных! Или Ангелину - принцессу клана Потемкиных! Всего-навсего, первая сотня! (Это сарказм, если не поняли!)

Чудно устроен человеческий мозг: умом понимая, что я, как и мои знакомые, тоже один из этой верхушки, входя, как мой родич и наследник, где-то в первый десяток тысяч империи, он продолжал мыслить привычными для себя категориями, позиционируя себя маленьким человечком. К слову, именно его я прочил преемником Бергена втайне от него самого - были намеки от лейб-медика. Обломавшись со мной, Максим Иосифович давно незаметно сосредоточил свое внимание на Иване, обтесывая его под себя. И даже летом они, в отличие от остальных учеников, не прекращали встречи и учебу, хотя по силе Иван не особо выделялся из остальной пятерки - себя я здесь не считаю.

- Ваня, прекращай! - не выдержал я, наверно, сотого повтора глупой фразы.

- Тебе легко говорить, ты их всех видел!

- Ты тоже видел многих! - напомнил я ему. - Ты - мастер! В перспективе - магистр! Кончай мандражировать! Тем более, что ехать нам не завтра!

- Ну, что, дорогие котята! - изрек появившийся в аудитории Берген, - Начинаем готовиться!

За интенсивной учебой сентябрь пролетел незаметно. Меня еще хватало на встречи с великой княжной и ее компанией, куда я незаметно врос, но уже на что-то иное - не было сил. Берген гонял нас в хвост и в гриву, переплевывая все предыдущие года. Понять его можно было - он впервые собирался вывести нас как учеников на публику и опасался за свой имидж. Но, право слово, в эту осень мысль бросить ученичество мелькала у меня чаще обычного.

С приходом октября начался великий исход знати из Петербурга - многие спешили начать обживать свои заброшенные московские особняки. Кто-то еще оставался, но на улицах и каналах все реже попадались представительские кортежи, уехала царская семья со всем двором, увезя с собой погоду и Анну, служившую мне отдушиной и солнышком последнее время. Только ее общество ассоциировалось у меня с отдыхом и весельем - Берген лютовал, пытаясь за короткое оставшееся до свадьбы время впихнуть в нас невпихуемое. Сам он с двором не уехал, а сосредоточил все свое внимание на нашей злосчастной шестерке, заставляя с утра до поздней ночи практиковаться в центральном госпитале, который нашими совместными усилиями конкретно опустел.

Никто из нас уже давно не дрожал - венчания ждали, как избавления. О месте жительства мы с Борисом тоже не волновались - его ждал отцовский дом, а меня - Кремль и покои лейб-медика. При желании я мог остановиться у матери с отчимом, которым переслал обещанные приглашения, но Берген, вообще-то, не собирался отпускать нас далеко. Пилоты, которые изъявили желание сопровождать нас и подгадали расписание "Кистеня", уже заручились согласием женившегося в августе Бока - гостиницы Москвы не справлялись с притоком гостей.

До исторической свадьбы оставалось чуть больше недели.


Меня разбудила телефонная трель. Обычно к аппарату подходил Ван, но у него недавно завелась личная жизнь, так что дома он сегодня не ночевал. Ли говорил по-русски чуть хуже, поэтому трубку никогда не брал, да и комната его была дальше - мог просто не слышать. А Борька в такую рань никогда не просыпался, хоть из пушки пали, пришлось топать самому.

- Да! - рявкнул в трубку, пять утра, кому не спится?!

- Васин? Егор Васин?

- Я! Кто это?

- Будь ты проклят! Ищи здесь! - голос звонившего хрипел, но кого-то напоминал, только спросонья не мог сообразить - кого.

- Что здесь?! Кто вы?

- Здесь! У меня! Узнаешь! Если безусловно не сдохнешь раньше!!!

Разговор оборвался звуком выстрела и частыми гудками.

Недоуменно посмотрел на телефон, ища ответ, чей это тупой розыгрыш?

- И вам доброе утро!

Положил трубку на рычаг и отправился досыпать. Но кто бы ни был автором глупой шутки, своего он добился: заснуть снова я уже не мог, ворочаясь с боку на бок и прогоняя в уме раз за разом странный звонок. Уроды! Узнаю кто - убью! Мысль, что убивать уже некого, я старательно отбрасывал.

Повторная трель прозвучала несколько минут спустя.

- Что тебе еще, урод?! - заорал я, почти скатившись с лестницы.

- Егор?.. - голос наставника ничуть не походил на голос шутника.

- Максим Иосифович, простите! Баловался кто-то по телефону.

- Хрен с ним! - слышать ругань от Бергена было настолько неожиданно, что я даже усомнился в собеседнике. - Собирай манатки и дуй в центральный госпиталь на всех парах!

- Буду через час!

- Ты мне нужен здесь через пятнадцать минут! Десять! Жду!

- Буду!

Стоило отойти на шаг, как аппарат снова зазвонил:

- Егор! - с трудом я разобрал сквозь рыдания. - Это Вика! Егор, Алеше плохо!

- Что с ним?

- Рвёт, судороги! Он весь горячий! Как печка! В себя не приходит! Егор, что делать?! Скорая не отвечает, Егор! - на том конце слышался уже натуральный вой.

- Вика! Вика!!! - закричал я на женщину, - Укол поставить сможешь?

- Не-е-ет! - простонала она, - Я не умею!!!

- Б..дство! Уксусом или льдом его хотя бы оботри! Я сейчас буду!!!

Сонные Борис и Ли вопросительно смотрели с разных концов холла.

- Что-то случилось! Меня срочно вызывают в госпиталь. Смотрите телек, может, там новости!

- А что с Викой? - спросил гаситель, догнав меня в комнате.

- Лехе плохо. Лечу к нему.

- Как ты успеешь?

- Как-как?! - разбрасывая одежду, обозлился я, - Никак!!!

- Я разбужу Михалыча!

- Не надо! Хотя, буди! К госпиталю подваливайте, там разберемся!

На ходу засовывая шмотьё в сумку, понесся к ангару. От холодного дождя тонкий костюм пилота почти сразу промок, но мне было не до этого.

На весь предполетный регламент я наплевал - драгоценные минуты таяли: сначала провозился с замком, потом с включением меха. Стартовал прямо изнутри через окно, нарушив собственные же правила. А потом еще и общие: за полет над городом светило нехилое наказание, разве что Берген отмажет.

Для раннего утра мне показалось слишком оживленно на улицах. Высоко я не поднимался, но увидел как минимум три пожара и несколько аварий. То тут, то там сверкали проблесковые маячки и мигалки спецслужб. Вероятно, еще и сирены выли, но мне они были не слышны. Зато в эфире на всех волнах царила паника: с четырех ночи по городу пошла волна необъяснимых смертей. Симптомы одни и те же: заоблачная температура, судороги, рвота. И где-то через пятнадцать минут с начала приступа - смерть.

- Лёха, только держись! - сжал зубы и прибавил скорости, выходя за красную черту движка.

Приземлился так же, как и стартовал - вынеся оконный проем на Лехиной кухне.

Новое вставят!

Дела пилота были плохи: его выгибало и корежило, из прокушенного языка лилась кровь. Вика, навалившись, пыталась удержать его на постели, но где там! - сколько веса и сил в ней, и сколько в нем! Мокрая тряпка, пахнущая уксусом, валялась в сторонке. Грубо потеснив беременную женщину, вкатил Шаману несколько шприц-тюбиков, - для одаренных всегда надо было применять дозу, зависящую от количества УЕ. Слава богу, данные друга я знал.

- Давно он так?

- Минут пятнадцать-двадцать, - сквозь слезы ответила Вика.

Пятнадцать минут! Уже предел, если верить переговорам скорой! Ему не хватит времени, чтобы остыть!

Соседи снизу, простите!

Окатил пилота водой несколько раз, а потом, не прекращая поливать, потащил в ванную.

Дверь в квартиру упала, являя миру вооруженного до зубов Земелю, примчавшегося из соседней квартиры на шум. Что нам Рэмбо, что нам Терминатор! - выбить внутрь тяжелую металлическую дверь, открывавшуюся в нормальном состоянии наружу - это мог только Олег.

- Помоги! - крикнул я ему. Олег перехватил у меня все еще бьющееся в судорогах тело.

- Куда?!

- В ванную, быстро!

Ждать, пока наберется вода, смысла не было, да и наколдованная была точно холоднее, чем из-под крана. Залив весь пол, наконец-то добился, чтобы тело оказалось под водой.

- Льда, если есть, неси!

- Нету, - жалобно проблеяла Вика.

- Тащи, что есть!

Ее опередил Земеля, вытряхнув прямо на Шамана содержимое двух ящиков морозилки. Несмотря на ужас положения, отметил, что с пачкой пельменей на лбу и окруженный кусками мяса, Леха смотрелся очень колоритно. Постепенно судороги прекратились, но пилота стало рвать кровавой пеной. Сначала испугался, что открылось внутреннее кровотечение, но потом сообразил, что это из-за прокушенного языка. Сполоснув ему лицо, залечил рану. И тут же заметил, что даже та кроха жизни, что я применил, начала по-новой заводить его источник. А источник при болезни - это жар! При некоторых недугах наш иммунитет играл с нами злую шутку - организм так сильно боролся, что мог убить сам себя в попытках спасти. Метнулся обратно в комнату за лекарством и вколол еще дозу. Звезда опять поблекла.

Вывел Земелю из ванной, вручив Вике губку с наказом обтирать мужу лицо.

- Вот! - Высыпал перед Олегом ворох аптечек. - Это и это - если температура свыше 39-ти. Эти четыре штуки - если за сорок. Если за сорок, лучше вообще опять в воду. Держите ванну полной! И льда наморозьте!

- А ты куда?

- Такое по всему городу. Меня в госпитале ждут. Рация со мной.

- А что потом давать?

- Олег, я не знаю что это! Кровь я взял, надеюсь, в госпитале разберутся. И еще, на всякий случай: тебе колоть столько же, Вике - треть.

- А разве беременным можно? Ребенку не повредит?

- Нежелательно. Но если не будет другого выхода...

Оставив друга разбираться с разгневанными соседями, которые как раз начали собираться на площадке, как Карлсон, выпорхнул в окно, взяв курс на госпиталь.

Дальнейшие несколько часов слились в одну непрерывную ленту.

Я колол, колол и колол. Ставил капельницы. Обливал водой.

Скорые и просто машины везли все новых пациентов. Довозили мало кого, но нам и этого хватало.

Примерно в шесть утра город закрыли. К тому времени счет смертей шел уже на тысячи.

По рации приходили новости от друзей.

Часть кистеневцев собрали у нас на базе. Заболела примерно половина. Оставшиеся на ногах метались между постелями, стремясь облегчить их участь.

Поднятые по тревоге Михалыч с Борисом туда же на "Касатке" переправили Олега с четой Ведовых: Вика свалилась через час, как я их покинул. Земеля все еще оставался в строю. Также, как и Бушарин, Чёрный, китайцы и Рус.

"Дельфин" и "Русалка" вместе с недавно приобретенным "Трезубцем" носились по городу, перераспределяя бойцов - заболевших хватало, а охрану объектов с нас никто не снимал.

Умер Берген. Глупо, нелепо. Приступ застал его на верхней ступеньке, и он просто упал в лестничный колодец. С четвертого этажа. Моментально насмерть.

Свалился с жаром и судорогами вызванный в госпиталь, как и я Метла. Пристроил его в ординаторской.

Из оставшихся учеников лейб-медика - бывших учеников! - еще двое уже лежали на полу в палатах (свободных коек давно не было), один уехал на каталке в морг, а последний как ни в чем не бывало, продолжал принимать больных.

Вокруг меня падали врачи и медсестры. По какому принципу болезнь находила жертв, я пока так и не понял: Берген прибыл незадолго до меня, но его уже несколько часов как не стало, а я все еще был на ногах. Хотя в первую очередь косило одаренных - именно они сгорали за те самые пятнадцать минут от свернувшейся крови, но и неодаренные валились пачками.

- Егор Николаевич! Егор Николаевич! - Очнулся от того, что меня тормошила молоденькая медсестра. Оказывается, я умудрился отключиться, прислонившись к коридорной стене. - Егор Николаевич! У нас кончаются медикаменты!

- Наденька! - сфокусировался я на вышитом по краю кармашка халата имени, - Наденька, какого х** вы говорите это мне?

- Егор Николаевич! - она чуть не плакала, - Из врачей остались только вы и Николай Александрович!

Коля - это тот самый живучий сокурсник Метлы, один из нашей шестерки. То есть четвертый курс медакадемии. И я - с третьего. В центральном(!) госпитале столицы! Ох..ть!

Масштаб катастрофы отказывался укладываться в моей голове.

- Подожди, как - только мы?

- Сан-Саныч умер два часа назад, - всхлипнула девушка, - А больше никого нет! Все заболели!

- А лаборатория? - до сих пор я был уверен, что кто-то умнее меня и старше по должности ищет решение проблемы, а получается, что нет никого? Да, вашу мать!!!

- Они еще утром все заболели! Нас тридцать человек на весь госпиталь осталось! Это с нянечками, санитарами, завхозом и гардеробщицей! - девчонка уже полноценно ревела.

- Наденька! Не плачь, малышка! - обнял медсестричку, судорожно соображая, что предпринять, - Больные еще поступают?

- Почти нет, Егор Николаевич! - шмыгнула носом она из подмышки, - Скорые все тоже... Водителей и фельдшеров не осталось.

- ...! ...! ...!!! Где Коля?

- На первом этаже был.

Бегом спустился по лестнице, оставив Надю успокаиваться.

Николая нашел в приемном, где он устало пил кофе. В непрерывном потоке больных и впрямь наступила пауза.

- Поздравляю с повышением!

- А?..

- Теперь ты главврач!

- Рехнулся? - он дернул рукой со стаканчиком, заливая и без того грязный халат. Мой выглядел не лучше.

- Мы с тобой последние на весь госпиталь, кто остался, кроме младшего медперсонала. Я за медикаментами, ты - здесь. Постараюсь быстро!

- А чего это ты тут раскомандовался?

Выбесил!

- Потому что медикаментов почти не осталось! И мне их дадут скорее, чем тебе!!!

- С чего бы это?!! - попытался еще покачать он права.

- Голубев, ты это видишь? - показал многозначный средний палец, фиксируя его взгляд на графской печатке. Конечно, Берген никогда на мой титул внимания не обращал, считая нас всех равными, но нельзя же быть настолько слепым!

- Ва-ва-ваша светлость?..

- Моя! Я за медикаментами, ты тут за старшего!

- Так точно! - по-армейски отрапортовал он.


Лететь смысла не было - что я утащу один? Тем более что с утра в угоду скорости взял МРМ, а он точно не был рассчитан на дополнительный груз. Отправляться пришлось на машине главврача, ему она уже точно никогда больше не понадобится. По пути решил завернуть в ближайшую к нам обычную муниципальную больницу. Хрен знает, что в ней творилось, но я наивно надеялся, что там найду хоть часть лекарств для неотложных нужд и что-нибудь узнаю, ведь дозвониться никуда не получалось.

Вести было жутко: тут и там лежали неубранные трупы, пешеходов и машин встречались единицы, на обочинах, а зачастую и прямо на дороге стоял брошенный транспорт. Апокалипсис во всей его красе. Всегда шумный город почти вымер.

Но всё изменилось у самой больницы: входы оккупировала толпа народа. Меня не хотели пускать, вплоть до поножовщины, но я уже плохо контролировал себя, распространяя вокруг негативную ауру, заставляя даже самых нахрапистых отшатываться прочь. Вот уж не думал, что когда-нибудь придется сказать спасибо отцу за науку.

Как ни странно, здесь на ногах осталось гораздо больше медиков, включая и главврача. Измученный мужчина, отключаясь на ходу, выслушал меня, но ничем помочь не мог - они сами уже ощущали нехватку медикаментов и были бы рады любому количеству.

- Мы послали машину на склад, когда привезут - не знаю, уехали час назад. Тогда, может, и сможем поделиться. А сейчас простите, я занят, меня ждут люди.

Как будто у меня, блин, каникулы настали!

- Вы знаете, что это?

- Пока нет. Надеемся, что центральная лаборатория разберется.

Возвращаясь несолоно хлебавши по переполненным коридорам, резко остановился и вернулся к перевязанному телу, лежащему на каталке.

Митька?!!

Какого хрена?!

Ты же в Москве должен быть?

Из-под бинтов виднелись только закрытые глаза и нос, но уж своего-то брата я отличил бы из тысячи других, пусть и замотанных до состояния мумии!

Схватил за рукав пробегающую мимо медсестру:

- Что с ним?

- Да что, не видно, что ли?! Привезли откуда-то! Раз здесь лежит, значит, уже обработали! Не мешайте! - и она вывернулась из моего захвата, устремившись дальше.

Наиболее удивительным (исключая сам факт находки!) было то, что брат был ранен, а не болен неизвестной заразой. Какое-то время поискав хоть кого-то, кто мог бы пролить свет на обстоятельства его появления здесь, плюнул и умыкнул его вместе с каталкой. Никто меня не остановил, а на освободившееся место почти тут же сгрузили очередного бедолагу.

Затащил Митьку на заднее сиденье, сел за руль и поехал в сторону склада, не собираясь больше терять время на заезды в попутные больницы. Что толку? - ответ, наверняка будет тот же! По дороге вызвал своих:

- База, база! Ответьте Гору. Черт побери, у вас вообще есть живые?

- Есть, - устало отозвался Олег.

- Как вы там?

- Держимся. На отстойниках смены перераспределил, отъезд караванов отменил. У нас по городу четырнадцать безвозвратных, здесь еще четверо заболели, но пока вроде - тьфу-тьфу! - живы. Приступы снимаем сразу.

Вот чего-чего, а лекарств на все случаи жизни у меня дома хватало - все-таки "Кистень" занимался не сбором ромашки, да и я сам периодически практиковал на дому, а иногда проще вколоть что-то, чем тратить силу на то же обезболивание. Хотя, если так пойдет дальше, то запасы покажут дно.

- Как Леха? Вика?

- Без изменений. Вы там хоть разобрались, что это?

- Не сыпь соль на раны!

- А ваши что? У вас же лучшие спецы?

- Нет больше наших!

- Как нет?!!

- Вот так. Считай, что разговариваешь с замглавврача. Олег, ты сам как?

- Держусь. Меня зараза не берет.

- Перелет осилишь?

- Куда?

Назвал адрес склада, как раз по времени доеду.

У въезда на распределительную базу лежали три безжизненных тела, слабо тарахтел на холостых грузовичок, стояло еще несколько пустых автомобилей, а ворота радовали монументальностью и запорами. На стук, звонки и ругань никто не откликался. От этой неестественной тишины стало так жутко, что на мгновение показалось, что только один я во всем городе и остался. С трудом взял себя в руки и вернулся в машину - до прибытия пилота имело смысл подлечить Митьку.

Никогда не думал, что буду рад обычным огнестрельным ранам. Какое же это счастье, когда можно пользоваться источником! Позвав только нас, Берген совершил ошибку, но он и сам тогда не подозревал, что от одаренных целителей толку сегодня не будет. За весь день всего пару раз к жизни прибегнул: когда привезли мальчика со сломанной рукой, и когда лечил пожарного, получившего ожоги. Все остальное время я даже не лечил - носился по этажам и купировал приступы.

Одну пулю Митьке не достали - видать, даже рентген не делали, так только, забинтовали, и ладно. Осознав, где она сидит - похолодел. Я ведь его ворочал, не думая! Позвал, сплющенный комок металла послушно лег на ладонь. Средством из водительской аптечки, которая была гораздо полнее обычной - все же врач в машине ездил - промыл раны и заживил. Если бы Митяй не потерял столько крови - тут же бы его и привел в себя, но пострадавшему организму требовалось время на восстановление. Можно было и своей кровушкой поделиться - в аптечке даже система для переливания была, а моя универсальная первая могла ему подойти, но черт его знает, сколько мне еще сегодня на ногах быть, а у Митьки уже нет опасности для жизни, и так оклемается.

Лишь бы только он не заразился! Впрочем, переживать об этом было бессмысленно - все равно он уже провел какое-то время в переполненной больнице, так что если мог подхватить болезнь, то, значит, уже подхватил. Зараза была чудовищно летучей.

Олег спикировал сверху в лучших традициях - бесшумно и красиво. Я, например, только недавно перестал пятки об землю отбивать, а он словно с воздуха шаг сделал.

- Сможешь ворота открыть?

- А сам чего?

- Снаружи я только дыру могу сделать, а перепрыгивать не вариант - видишь, сколько "егозы" намотано?

Без лишних слов Земеля переместился на закрытую территорию, и уже вскоре послышался лязг запоров. Загнал машину внутрь. Потом подумал, и загнал туда же грузовичок. Раз хозяин до сих пор не объявился, то либо он среди той троицы, что остывает на подмороженной земле, либо смылся с концами. Входную дверь в сам склад пришлось все же взломать - и здесь на стук никто так и не открыл. Минутой позже понял, что некому - тела сторожей и работников лежали внутри. Для воссоздания картины событий даже не требовалось быть детективом: сначала стало плохо одному - его устроили на кушетке в кабинете, потом второму - его уложили на пол, даже подушку пытались подсунуть. А потом свалился последний, который вероятно вызывал скорую - окоченевшие пальцы продолжали сжимать треснувшую трубку.

- Зема, вынеси их на улицу и сожги.

- Уверен?..

- ХЗ, что это за зараза, лучше не рисковать. А за лекарствами еще не раз возвращаться придется.

- Принято. - Приказ пилоту был неприятен, но и оставлять тела в тепле нельзя было, он это и сам понимал. Те, что на улице наверняка уберут городские службы (я пока еще наивно в это верил), а эти... этим не повезло.

Коробками с лекарствами мы забили обе машины, жестко скрепив их между собой. Закрыв за мной ворота, Олег вместе с Митькой улетел домой, а я тронулся в обратный путь.

Пока меня не было, поток больных возобновился. Медсестры, удивляя неженской силой, расхватали коробки в считанные минуты.

- Этого мало! - заявила Надя, подскочив ко мне.

- Целый грузовик и легковушка?! - я-то вообще собирался легковушку отогнать соседям.

- Мало! - стояла она на своем, - Егор Николаевич! Миленький! Николай Александрович уже всюду пытался дозвониться, везде глухо! А вы - раз! - и смогли! Пожалуйста, сделайте еще одно чудо! Привезите еще хотя бы столько же!

Чудо называлось вообще-то кражей со взломом, но не для себя же!

- Зёма! Еще на рейс тебя хватит? - позвал я в эфир.


Мне даже удалось немного отдохнуть под утро. Все та же вездесущая Наденька пустила меня на диванчик в сестринской, заверив, что, как только - так сразу. Пока я шарахался по городу в поисках медикаментов, в госпиталь подтянулись добровольцы, сняв часть забот с оставшегося персонала. Это были и медики, и студенты, и просто близкие тех, кто оказался волей случая у нас. И даже прибыла бригада корабельных врачей вместе с десантом из Кронштадта, что высадился, оказывается, еще вечером. Спать!!! Какое сладкое слово!

С утра пошла работа по профилю. Я жаловался вчера, что источник мне не пригодился? Наивный идиот! Где-то на десятом раненом я бросил таиться и начал вытаскивать пули силой. На двадцатом - перестал пользоваться раствором и стал промывать раны собственной водой. Когда кто-то замешкался и не подал мне вовремя скальпель нужного размера - окончательно перешел на водяные ножи, уменьшая или увеличивая их по необходимости. Огнестрел, ножевые, переломы, ожоги, травмы... я словно не в столице, а в центре боевых действий!

От этого конвейера меня отвлек Олег, снова объявившийся в госпитале. Стоило только сбросить транс, как сразу ощутил все прелести бытия: заныли от многочасового стояния ноги, от постоянного полунаклона - поясница.

- Наденька! Перерыв! - объявил я девушке, чье присутствие ощущал рядом с собой последнее время.

- Хорошо, Егор Николаевич, - отозвалась она, - Я Николая Александровича сейчас разбужу, он вас сменит.

Оставаться внутри не было сил, хотелось на воздух. Спустился с Земелей до выхода, чтобы как раз напороться на картину дня: двое черных бушлатов, один из которых был легко ранен, тащили на себе третьего, оставляя за собой кровавый след.

- Братишка, братишка, потерпи! - Уговаривали они его, не замечая, что парень уже отходит.

- Кладите его прямо здесь! - скомандовал я сладкой парочке, понимая, что не дотащат. Те замешкались, не желая класть товарища на холодное крыльцо, но дело решил Олег, перехватив тело. Дальше пошел привычный процесс: поддать жизни, обезболить, разрезать одежду, промыть рану, достать пулю, еще раз промыть рану, срастить, перейти к менее опасной ране, повторить процесс и пустить общеукрепляющую волну напоследок. Сделать шаг, добраться до поверхностной раны стоящего на ногах морячка, промыть, зарастить. Рутина.

Выбежавшим помощникам продиктовал указания по капельнице для первого, потерю крови требовалось скомпенсировать. Кто-то записал мои ЦУ, остальные подхватили подлеченного с мрамора крыльца и потащили внутрь. Вслед за ними скрылся тот, что был не ранен.

- А мне?.. - обиженно спросил второй, недоверчиво щупая только что кровоточившее плечо.

- Плотно поесть и стакан красного вина на ночь.

- А водки можно?

- Водки можно. Но лучше все-таки красного вина. Полезнее будет.

- Мне б тогда для старшины предписание. С рецептиком, а, док?

Расхохотался.

- Скажи мне лучше, братишка, откуда вы такие красивые? В городе что, война началась? Я уже, по-моему, около четырех десятков ваших перештопал, не считая кучи гражданских.

- В городе дрянь дела, - тут же скривился он, сплюнув на землю, - Народ от страха ошалел, погромы начались. Сначала их гвардия водометами раскидывала, только вот что-то не видно гвардии стало. Одни мы патрулировать остались.

- А полиция, гарнизон?..

Морячок опять сплюнул.

- Где-то есть, наверное. Клановые центр пока еще в тишине держат, но только свои кварталы. А остальное... Эх! - махнул он рукой. - В одном месте - гниды! - больницу хотели сжечь, даже огнемет где-то достали. У нас теперь приказ: всех раненых только к вам!

- Вот... спасибо! - я понял, кого благодарить за сегодняшний день.

- У нас это уже третья перестрелка за сегодня, и конца-края не видно. Что, хоть, за эпидемия, док? Когда разберетесь?

- Не бей по больному, братишка. Ладно, прорвемся. Бывай, не подставляйся больше! - и жестом позвал Олега пройтись, пока не подкатил кто-то еще.

- Док! Подожди, док! Мы с "Верного", если что надо, меня Гошей Большим звать!

- Запомню! Бывай!

- Знаешь, я, конечно, знал, что ты хороший целитель, но даже не представлял насколько! - промолвил Земеля, едва мы сделали несколько шагов.

Доброе слово и кошке приятно, а уж мне - так, тем более.

- Мой профиль. - Отозвался я, - Здесь я царь и бог! Разве что совсем сложные случаи так легко не смогу. Если б я еще знал, как эту заразу вылечить! Как Леха?

- Приходил в себя пару раз, но в основном так в полубреду и находится. Периодически температура резко подскакивает, но мы сбиваем, до приступа не доводим. С остальными также.

- Еще кто-то заразился?

- Трое. Откачали, опыт уже есть.

- В остальном как? - я остановился и сделал несколько разминочных упражнений.

- Все, что за пределами Питера - спихнул на Бока. Город закрыт полностью. Здесь пока справляемся.

- Митька?

- Пришел в себя, но пока еще слабый совсем. Поел и спит снова.

- Ничего не сказал?

- Я его не видел, мне Ли сказал. Вроде ничего не говорил. Мать твоя звонила несколько раз, я ее успокоил.

- Вот за это - спасибо!

- Есть и плохие новости. Полина Зиновьевна умерла.

На несколько мгновений прикрыл глаза.

- Лина? Катя?

- Неизвестно. О Задунайских тоже ничего не слышал.

- Они уже в Москве, можете не уточнять. В начале недели уехали. Интересно, венчание теперь отложат?

- Я думаю, да. Ты хоть ел сегодня? - резко перешел он от общегосударственных вопросов к насущным. - Ван тебе нормальный обед собрал.

- Очень кстати, - после слов Олега я вспомнил, что уже сутки питался на бегу и чем попало.

Бог в лице Вана послал немало: хватило и мне, и Коле, и даже Наденьке с подружками. Отошедший в сторонку Олег с жалостью наблюдал, как мы дружно трескаем немудреный харч - китайцу тоже было не до разносолов. А потом я вернулся к своему марафону, я уже догадался, что весь поток раненых, поступающих со всех концов города, благополучно спихивали мне. Но было не до обид - это действительно была моя стихия, где на равных со мной могли выступать единицы - монстры жизни вроде матушки и покойного Бергена. На полноценный наркоз я уже не расщедривался - в основном обходился местным, силы таяли. Заодно слушал радио и морячков, делая собственные выводы об обстановке в городе.

Олег отпустил "Касатку" и остался с нами. Свой отказ возвращаться он мотивировал просто:

- А смысл? Здесь я хоть при деле.

Не знаю, чего он ожидал, но девчата быстро нашли ему работу: до самого вечера я не раз видел его спешащим по коридору с очередной неподъемной ношей. Когда он легко занес в наш бокс две пятидесятикилограммовые фляги (чего?), Варя - симпатичная медсестра из хирургического - восхищенно выдохнула ему вслед:

- Хочу от него ребенка!

- Дура, лучше от Егора Николаевича! - горячим шепотом возразила ей Надя.

- От обоих! - поставила точку Варя, а мой испорченный мозг сразу же выдал непристойную картинку, сбив концентрацию.

- Девочки, а ничего, что я здесь? - призвал я их к порядку.

- Ой, простите, Егор Николаевич! - разом покраснели они и так же единодушно прыснули в кулачки. Подмигнул обеим - хотя бы за то, что сумели поднять настроение.

Жаль только, что посмеяться нам больше не удавалось - все силы съедала работа. К концу дня весь мир для меня сузился до размеров операционного стола и тел на нем.

Поздно вечером перестала идти вода. Совсем. Горячая кончилась еще утром, причем моим личным распоряжением - следовало экономить топливо, запасы которого были отнюдь не бесконечны, а ездить разыскивать и тырить еще и мазут мне как-то не улыбалось. Для хозяйственных нужд госпиталя я выдал несколько "огоньков", найденных в сейфе главврача, но общегоспитальное горячее водоснабжение было отключено. А теперь не стало и холодной. Красота! И обе запасные цистерны были пусты!

- Уже кончились что ли? - спросил я у завхоза, который обрисовал мне очередную проблему.

- Дык... нет, ваша светлость. - Печатку я снял еще утром, чтобы не мешала работать, но слухи уже разошлись. То-то медсестрички вокруг меня, расстегнув пуговки, вьются! - Мы их еще при прошлой аварии истратили. А наполнить... Сан-Саныч все обещал, дык руки не доходили. Да и... - кряжистый сержант запаса неловко замолчал, но мне и так было ясно. В центральном госпитале, где работало больше сотни светлых одаренных, наполнить в случае чего две цистерны не представляло сложности. Врачи обычно пользовались только жизнью, но ведь вода почти всегда шла в комплекте и, даже не зная водных техник, уж умереть-то от жажды никому из них не грозило. Совместными усилиями они бы наполнили эти чертовы баки за пару часов.

Но сейчас, когда все они лежали либо в палатах, либо в морге, а из светлых на всю лечебницу остались только мы с Колей, и Коля отнюдь не был мне в этом смысле ровней - требовалось восстановить водоснабжение из городской сети. Возможно, в лучшее свое время я бы и смог заполнить цистерны в одиночку, хотя...

- Какой у них объем?

- Дык, стандартный, ваша светлость. Сто двадцать кубических метров в каждой.

В одной "капельке" порядка десяти кубов, зарядить подряд я в состоянии максимум пятнадцать... нет, не смог бы. А сейчас - и подавно.

- Дык, что делать-то, ваша светлость?

Что делать, что делать! Сказал бы я что! Но и так уже только матом разговариваю, карму порчу. Тем более что старый сержант не особо виноват - кто он против главврача, чтобы вовремя настоять на своем! А с Кулишникова ничего уже не спросишь - на том свете вторые сутки за все свои промахи отчитывается.

- "Капельки" я видел, сейчас выдам, что есть - на сколько-то хватит.

- Дык, устройство-то тоже того... не работает.

- Вашу мать! - Я все-таки не сдержался. - Запасного, конечно, тоже нет?

- Дык, нет, ваша светлость, - завхоз аж втянул голову в плечи перед моей уже заметно ощутимой злостью.

За это его бесконечное "дык", за все косяки его службы, вообще за все, что творилось в этом гребаном госпитале в эти гребаные дни отчаянно хотелось настучать кому-то в бубен! Резко развернулся на пятках, спасая себя от соблазна зарядить по круглой физиономии. Мне ничего за это не будет, дело даже не в разнице наших положений, хотя и в этом тоже, но прежде всего я был сейчас врачом, которого некем заменить. Даже сам он ждал, что я сейчас его ударю, и был готов это вытерпеть, но мне стало бы потом мучительно стыдно, поэтому я быстро направился в кабинет главврача, бросив через плечо:

- Открывай цистерну, и, не дай бог окажется, что ты и этого сделать не сможешь!

- Дык... это-та, ваша светлость... смогу, конечно.

- Ты услышал. Я сейчас вернусь.

"Капелек" нашлось целых одиннадцать. Качество зарядки, правда, было так себе - полного десятка кубов в них явно не наблюдалось, но на безрыбье, а уж тем более безводье... других все равно нет. Активировал их по-варварски - придал импульс и сбросил в цистерну. Завхоз грустным взглядом проводил их полет. Ну, да. Для него, наверное, это целое состояние. Может даже потом, когда все закончится, заберется внутрь и будет искать их на дне. Плевать! Дожить бы еще!

Диспетчерская водоканала ожидаемо не отвечала. Прикинул по карте, сколько до них добираться, почти выстроил маршрут, но взгляд зацепился за Дворцовую площадь. В здании Генерального штаба засел генерал-майор Тутонин с подчиненными, в чьих руках сейчас была сосредоточена вся власть в столице, если верить передаваемым радиосообщениям. Пожалуй, проще будет там поискать помощи.

- Зёма, у тебя доспех где? - добиваться, чтобы тебя выслушали, гораздо проще, имея хорошо вооруженную фигуру за спиной. Имея чистый теперь послужной список, Олег давно сделал себе персональный мех, отражающий его звание и заслуги. Которые теперь должны были придать вес моим словам.

- На "Трезубце". Когда нужен?

- Чем скорее, тем лучше. Пока у меня запал пошаманить не прошел.

- Как будем шаманить? - спросил он, отдав распоряжения по рации.

- Стучать в бубен.

- Какой?.. - Олег, похоже, несколько засомневался в моей адекватности.

- Правильный вопрос: не "в какой?", а кому! - и тут же пояснил, - Его превосходительству генерал-майору Тутонину Роману Алексеевичу.

- Майору я в бубен бил, было дело, генерал-майору не пробовал. Ты уверен, что это хорошая идея?

- Не дрейфь! - приободрил я его, переодеваясь в цивильную одежду, которую мне переправили заботливые домочадцы в госпиталь, - Бить его будет моя светлость, постараюсь аккуратно и без членовредительства. Не как ты своего майора. А ты мне нужен, чтобы процесс прошел в теплой взаимодружеской обстановке. Короче, чтоб не помешал никто!

- Принято.

Как я и ожидал, закованная в броню фигура Олега послужила пропуском сквозь редкие патрули, курсирующие на берегу. Пилоты мехов были элитой, процент знати среди них на порядок превышал этот показатель в любом другом роде войск, так что нас не остановил никто.

Сама Дворцовая площадь встретила небывалой тишиной, которую нарушали только гулкие шаги идущего следом Земели. Сквозь косые струи дождя в неверном свете фонарей разглядел ряды каких-то мешков, разложенных на брусчатке. Приблизившись, с ужасом понял - трупы! Оглядывая ряды тел, конец которых терялся в сумерках, впервые воочию представил масштаб бедствия. Одно дело догадываться, даже знать, но другое - вот так увидеть!

Небольшая заминка вышла на входе в здание, но стоило Земеле рыкнуть в динамик, а мне добавить недовольства в ауру, как нас пропустили. Рай для диверсантов!

Вопреки своим словам, идти напрямую к командующему я не собирался - мне нужен был кто-то рангом пониже, кто отвечал за коммунальное хозяйство. Но проплутав по коридорам с полчаса, натыкаясь на сплошь запертые или пустующие кабинеты, окончательно разозлился. Такого бардака я и в своей родной по прошлой жизни армии не видел!

В приемной генерал-майора сидело несколько человек, но на наше эпическое появление отреагировал только адъютант:

- Его превосходительство занят! У него доклад его императорскому величеству! - истерично завопил он при нашем приближении.

- О чем, интересно, можно докладывать уже больше часа? - вполголоса, ни к кому конкретно не обращаясь, произнес седой капитан, - Чтобы сказать слово "жопа", требуется гораздо меньше времени! - остальные не проронили ни слова, но видно было, что с капитаном согласны.

- Зёма! - кивнул пилоту на адьютанта, тот понятливо придержал его за шиворот. Штабного было ничуть не жаль - пока оглядывал помещение, заметил, что его телефоны были отключены, хотя должны были вовсю надрываться! Этот сучонок просто отсоединил провода! Тяжелая дубовая дверь была заперта изнутри и, может быть, в другой раз могла бы меня остановить, но не сегодня. Пока я здесь шарахался, в госпитале, возможно, умирали люди. Разрезанный замок жалобно щелкнул и поддался, а я рывком проник внутрь, краем глаза отметив, что Олег встал, закрыв своей спиной вход.

Сначала мне показалось, что в кабинете никого нет. Настороженно озираясь, я приблизился к столу, на котором звенело сразу пять аппаратов. Ботинок, выглядывающий из-за края стола, подсказал мне о местообитании его владельца. Уже не сомневаясь, подошел, приложил пальцы к шее, хотя и так видел, что бестолку. Его превосходительство генерал-майор Тутонин отправился на доклад гораздо более высокой инстанции, нежели пребывающему в Москве императору.

Выпрямившись, начал лихорадочно думать под несмолкаемые трели телефонов.

В Питере уже не эпидемия - пандемия неизвестной болезни.

Город закрыт со всех сторон флотом и войсками. Неподалеку от нашей базы, после поглощения соседнего участка заимевшей крайний городской адрес, встал на якорь "Адмирал Наваров", безжалостно расстреливавший все суда, которые только пытались вырваться из ставшей ловушкой столицы. Это мне из дома передали. На сухопутных и воздушных направлениях, вероятно, то же самое. Полная блокада.

Гвардия, которую не видно с утра. Состоящая исключительно из одаренных, которых болезнь косит в первую очередь. В минус.

Столичный гарнизон - в большей степени сборище бездельников и блатных, "арбатский военный округ". Кто у нас, в нашем чертовом магическом обществе может пользоваться блатом? Все те же одаренные! Тоже в минус. Может и не целиком, но в большинстве.

Кронштадтский десант. Братишки пока еще держатся. Кого могли сюда направить? Максимум - батальон охраны. Командир - майор, это потолок. Не знающий ни города, ни его проблем.

Медицина. Это даже не минус, это и определения подобрать невозможно. Пока еще не начались вторичные эпидемии, которые будут вызваны валяющимися повсюду трупами, но дело не за горами. Врачей - пшик, работать некому. Наш госпиталь для приема заразных уже закрыли - банально некуда класть и некому обслуживать. По радио передают, что делать в случае приступа, но много ли людей сможет не растеряться в критических условиях? Вообще-то, много. Жить захочешь - и сам себе укол вгонишь, но это только для первого приступа, а они идут по нескольку раз в день.

Продукты и медикаменты. Уже начались погромы, а если их не пресекать, отчаявшаяся толпа разорит и пожжет склады дотла. Причем не столько унесет, сколько разрушит и уничтожит, приближая и без того видимый конец.

Коммуналка. Воды уже нет, а если не навести порядок, скоро не будет и света.

Словно в ответ на мои мысли лампочки замигали, но вскоре вернулись к ровному сиянию. Ненадолго, если ничего не предпринять. А за светом кончится еще и тепло. Или вперед него. А на улице октябрь.

И на сладкое: где-то в городе, возможно, еще остались имеющие больше прав, чем я. Более умные. Более родовитые. Но в приемной никого старше капитана не сидело. Потому что неодаренные, обычно, выше не поднимаются.

Как там Леха любит приговаривать? - Это ж мой любимый расклад!

Но если я сейчас отступлю, пойду искать более умных и ответственных - на фига была вся подготовка?

Это - Шанс!

Пусть выданный намного раньше, чем требовалось, из колоды с целиком краплеными картами. Других мне уже не сдадут.

Октябрь, двадцать девятое. Немного отстаю от классиков. Или опережаю, смотря как считать.

Взял трубку самого главного телефона.

- Тутонин, что за шутки?! Почему не отвечаете?!

- Роман Алексеевич уже никому никогда не ответит, ваше величество.

- Кто это? Представьтесь.

- Граф Васин.

- Егор?! Ты?! Что с Тутониным?

- Умер.

- Кто за него?

- Теперь я.

- Ты?.. - на том конце воцарилась тишина.

Очень коротко доложил ему обстановку в городе.

- Вы, помнится, задолжали мне разумную просьбу, государь?

- Что ты хочешь?

- Утвердите мое назначение чрезвычайным губернатором Петербурга. Всё равно больше некого. И те назначения, что я проведу тоже. Мне будет проще работать, если вы меня поддержите.

- У нас нет такой должности.

- Так введите! Мне по барабану, как она будет называться! - почти сорвался я.

- Ты понимаешь, что пока вы не разберетесь с эпидемией, я не смогу прислать никого? - тяжело произнес правитель.

- Понимаю, государь.

- Хорошо! - решился император, - Я утверждаю ваше назначение, граф! Приказ о вашем назначении будет телеграфирован во все учреждения столицы и объявлен по радио. Жду от вас личных докладов каждые два часа!

- Так точно!

Военные смотрят не в лицо - они смотрят на погоны, но снимать мундир с трупа - нет, до этого я еще не созрел. Распахнул встроенный шкаф, где не нашел запасного, зато обнаружил висящий в чехле парадный, со всем шитьем, позолотой и эполетами. Хрен с ним, придется брать такой! Отцепил от рукава родовой знак Тутонина, приколол свой. Мимолетно глянул на себя в зеркало - коротковат, но в целом - приемлемо!

Распахнул двери в приемную.

- Господа! Представляюсь по факту назначения. Чрезвычайный генерал-губернатор Петербурга граф Васин Егор Николаевич. У кого какие вопросы?

Растерянная тишина.

- Штабс-капитан! - Обратился я к все еще висящему в Земелиной руке адьютанту, - Подготовьте приказ о вызове из запаса капитана Земелина-Васина с присвоением ему внеочередного звания майора и назначении его исполняющим обязанности начальника чрезвычайного штаба города. Майор, - это уже приподнявшему бровь Олегу, - Через полчаса у нас совещание с ответственными за положение дел в городе, обеспечьте явку.