Федорочев Алексей: другие произведения.

Мажор

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 7.17*796  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Название рабочее, опять ничего путного в голову не приходит. Новый ГГ (не попаданец, сын гения и мажор), Российская империя (другая, не из Видящего), немного магии и приключений. Буду рад пинкам и тапкам, потому что с ними веселее.


   Глава 1.
   Пятничная вечеринка плавно подошла к свей кульминации, когда пора было принимать решение: остаться и схлопотать все последствия на пятую точку или тихо-мирно свинтить, не прощаясь с хозяевами. Пару знакомых спин, предпочетших второй вариант, в дверях я уже заметил.
   Обычно я этим вопросом не задавался, ведь когда еще веселиться, если не в юности? Но сегодня, в годовщину смерти матери развлечение шло через силу. Не помогали ни коктейли, ни пущенный кем-то по кругу косячок, разве что голова стала тяжелее.
   - Мин херц! Я тут такое услышал! - Сашка Меньщиков плюхнулся рядом на диван, неосторожным движением выплескивая себе на брюки пунш из двух бокалов, которые принес от бара. - Епть! Вот за что?!
   - Ну, ты в своем репертуаре! Трудно, что ли, было заранее на стол поставить? - достал из кармана платок-очиститель и бросил ему на колени, - На, помни мою доброту!
   - Мин херц! Ты мой мин херц! - обрадовано воспользовался он моим широким жестом, избавляясь от последствий своей неосторожности. Еще бы! Простите за тавтологию, но те артефакты, что водились по моим карманам, не каждому князю были по карману! Платок сработал как надо, удалив лишь винное пятно. А гораздо более дешевый аналог, принадлежащий Сашке, мог заодно с пятном и краску в этом месте свести. А совсем дешевые могли еще и часть ткани заставить исчезнуть. Не всегда, конечно, иначе бы их никто не покупал, но прецеденты имелись.
   - Мин херц! Я тут такое услышал! - повторил Меньщиков, приведя себя в порядок.
   - Саш, тебе еще не надоело? - раздраженно спросил его в который раз. Фильм о Петре Первом вышел в прокат года два назад, и с тех пор Сашка ко мне только так и обращается. Да, меня зовут Петр Романов. Да, его зовут Александр Меньщиков. Через "щ", кстати, а не через "ш", как оригинала. Но я тому Петру никоим образом не родственник, а иногда так и хочется сказать, что даже не однофамилец! - Шутка затянулась, уже не смешно!
   - Мин херц, ты чё? Не с той ноги встал?
   - Проехали! - Сашка считался моим другом, но делиться с ним причинами плохого настроения не тянуло, - Что ты там услышал?
   - Давно бы так! Короче, я тут подслушал, что Ленка из Б-класса забилась с Тонькой из меда, кто с тобой сегодня переспит. Как тебе новость?
   - А которая Ленка? - заинтересовался я, потому что у бэшек их было целых три, - Титова, Макаева или, упаси господь, Жеренина?
   - Фр-р-р! - поскольку Меньщиков не успел закончить глоток, содержимое его рта окатило многострадальные брюки, - Ёпть! - я опять протянул ему отобранный платок, - Какая Жеренина?! Она ж заучка, по таким мероприятиям не ходит! Макаева, конечно! Титова была в начале, но уже ушла давно, как только Маф косяк начал набивать.
   - Макаева... - разочарованно протянул я. Ленка Макаева, как и Тонька-медичка, в отличие от недосягаемой Лены Титовой, были известными шалавами, и обе уже успели познакомиться с моим меньшим братом. Ни та, ни другая на роль постоянной подруги не тянули, но эпизодически в моей постели оказывались. Ну, как в постели... Домой я их не водил, ограничиваясь почасовыми апартаментами, или, как сейчас, гостевыми комнатами хозяев вечеринок. Домой я вообще никого не водил, даже друзей-приятелей никогда не приглашал. Из-за отца - он не любил посторонних.
   Отец... А ведь он, наверное, ждет меня сегодня...
   К черту!
   С отцом мы уже давно не ладили, собственно, все пять лет со смерти матери мы с ним не жили, а с трудом сосуществовали на одной площади. И я, что тогда, что сейчас, готов сказать ему в лицо, что это он виноват в ее гибели!
   Потому что!
   Жена!
   Величайшего! - его имя даже в учебнике новейшей истории уже упоминается!
   Арктефактора Империи!
   Профессора, академика, мирового светила, лауреата туевой хучи премий!
   Не могла!
   Погибнуть!
   В ОБЫЧНОЙ АВАРИИ!!!
   Но ни полиция, ни органы опеки с моим мнением согласны не были.
   В двенадцать я впервые сбежал. Полицейский, поймавший меня на вокзале, наотрез отказался сдать меня в приют. А ведь я вопил как порося на скотобойне всю дорогу до дома!
   С тех пор у меня появился телохранитель, точнее, надзиратель, - невиданное дело для нашего сонного городишки!
   Ко второму побегу я тщательно и целенаправленно готовился почти полгода - и это несмотря на круглосуточный присмотр и занятость! Нанятый отцом отставной морпех Иван Вершинин изматывал меня тренировками так, что первое время я спал без задних ног, а часы, проведенные в школе или домашней лаборатории, считал за отдых! Но постепенно тело привыкло к нагрузкам, и второй побег состоялся. На сей раз мне удалось пробыть на свободе восемь часов, удалившись от дома на жалкую сотню километров.
   К извергу-Вершинину добавилась бывшая наемница Аглая-Кошка.
   К четырнадцати годам счет моих попыток перевалил за два десятка. А количество надзирателей увеличилось до семи. Все они были профессионалами, все чему-то, да обучили меня, но как же я их ненавидел!
   Свой двадцать первый побег я запомнил в мельчайших подробностях.
   Оторваться от дежурного конвоира и добраться до пригорода? После месяца целенаправленного изучения расписания и маршрутов транспорта? Легко!
   Одним незаметным жестом испортить движущий элемент на мотоцикле у главы банды байкеров? Для сына Петра Романова, который их же и придумал? Тьфу!
   Починить его?
   Ну, типа, та же фигня.
   "Ночные волки" (не стану комментировать фантазию их главаря, "ночными волками" звалась в империи каждая третья тусовка байкеров) не отказались подвезти помогшего парнишку до границы округа.
   Вокзальный туалет, парик, помада, каблуки, набитый ватой лифчик - до сих пор вспоминать стыдно, но сработало! Я даже ногу ставил и бедрами вилял не хуже модели, не зря же Аглаины повадки высматривал, а потом репетировал по ночам! А то, что плечи широкие - так пловчиха я! Джинсы оставил свои, а футболку напялил с портретом Медо - певца и кумира всей женской части империи.
   И если бы не тот урод, что привязался ко мне в автобусе, набиваясь в ухажеры, могло бы получиться! Старпер, сволочь, лет сорока, выполз из-под каблука жены и пристал к молоденькой девочке! Как же он матерился, сорвав с меня чертов парик, под которым чесалась потная голова! И как сверкал глазами, когда уже не мог говорить из-за сломанной в трех местах челюсти!
   Из "обезьянника" полицейского участка спустя три часа меня забирали Вершинин с Аглаей. Молчаливая Кошка - серьезно, это была женщина, не любящая поговорить! - только окинула от решетки оценивающим взглядом, особо остановившись на лице с плохо оттертой помадой, на разукрашенном стразиками и пайетками принте Медо и туфлях с уже отломанными к тому времени каблуками, а Иван покачал головой, доставая из рюкзака нормальные кроссовки, и укоризненно произнес:
   - Тридцать косарей, Петя!
   - Что? - вскинулся я.
   - Тридцать косарей, чтобы все это замять. Тридцать тысяч маленьких серебряных кружочков. Не жалко?
   Впервые я задумался, во сколько отцу обходится мое содержание и регулярные поиски. А ведь зарплата семи не последних по опыту бойцов тоже наверняка влетала в копеечку. И эти траты никак не сказывались на нашем быте!
   До дома я ехал тихий-тихий, потому что обдумывал новый план
   - Я больше не буду сбегать! - первым делом объявил отцу при встрече.
   - Мм? - наверняка заранее заготовленная речь свернулась, так и не начавшись.
   - Тысяча в месяц, ты убираешь своих надзирателей и не вмешиваешься в мою жизнь!
   - И какие же гарантии ты мне дашь? - хмыкнул отец в ответ на мое наглое заявление.
   - Если договоримся, то мое слово!
   Не путать слово и слово! Как и родитель, я был магом, правда слабеньким, но и он был не особо силен. Впрочем, не представляю ни одного магистра в нашей империи, да и в мире, пожалуй, который рискнул бы бросить ему вызов. Пара идиотов, что так не считала, давно гнила в сырой земле. Их, говорят, даже не сразу на кладбище похоронить согласились - места для самоубийц находились за оградой. Личная ненависть не мешала признавать, что в папани мне достался чертов гений.
   Но сильный маг, или слабый, а слово, подкрепленное собственной магией - это серьезно. И отец мне поверил.
   Аппетиты всё же пришлось поумерить. Тысяча целковых в месяц - это слишком много для подростка, каким я был тогда. Даже сейчас, при всех своих безумных тратах, я редко когда расходовал больше пятисот рублей - зарплаты очень высококвалифицированного специалиста - просто не на что в нашем городке, а выторговать себе право поездок в столицу или еще куда-нибудь я тогда не догадался.
   Семерка надзирателей тоже не до конца исчезла из моей жизни - тот же Иван Вершинин купил себе дом неподалеку, женился на Аглае и открыл в центре секцию рукопашного боя для всех желающих. Дядька Раф - Рафаэль Фатхуллин - остался у нас поваром, за доработку его протеза до неотличимого от натуральной руки он был по-собачьи предан отцу, и тот просто не смог от него избавиться. Да и не захотел, наверное. Дядька Раф даже меня злил меньше остальных, подкупая кулинарными талантами. А что он вытворял с ножами! Песня! Наблюдать за его работой на кухне было истинным удовольствием: точные выверенные движения, ни единого лишнего, а как он готовил!
   Еще один из цепных псов - Коняев Коля тоже не ушел, а остался у нас кем-то вроде домоправителя. У Николая была та же проблема, что и у дядьки Рафа, только с ногой. Для отца - две недели расчетов и полдня корпения над протезом, а для бывшего десантника - возможность нормально ходить и жить полноценной жизнью. Отец, кстати, потом свои расчеты и схемы выгодно пристроил кому-то в армейском ведомстве, но это уже был усредненный универсальный вариант, а дядьке Рафу и Николаю достались эксклюзивные, полностью учитывавшие их личные параметры.
   С Коняевым у меня на сегодняшний день сложился холодный вооруженный нейтралитет: он считал меня неблагодарным засранцем и не стеснялся в отсутствие отца поддеть или подколоть (при отце-то он ничего такого себе не позволял), я за словом в карман тоже не лез, но дальше нечастых словесных баталий у нас не заходило. Я же не дурак всерьез лезть с кулаками на взрослого матерого убийцу, если это не учебный спарринг, разумеется. А он слишком ценил отца, чтобы распускать руки на сына нанимателя. Хотя, надо признать, в последнее время Николай все реже пытался меня воспитывать, видать, махнул рукой.
   Трех остальных головорезов я тоже изредка видел на улицах, но обычно случайно и издали. То ли они не стремились попадаться мне на глаза, то ли встречи были действительно случайными. Городишко-городишкой, а обитало тут почти полсотни тысяч народу, и вполне можно было кого-то ни разу не повстречать на протяжении всей жизни.
  
   - Мин херц! Ау! - Сашка, устав дожидаться ответа, растопыренной пятерней помахал перед моим лицом, - Ты, чёт, сегодня совсем никакой!
   - А? - очнулся я от своих раздумий.
   - Мин херц! Ленка и Тонька! Бэшка против меда! На кого мне ставить?
   Возвращаться в погруженный в фальшивую тоску дом? Поминать мать в компании ее убийцы? Я что, всерьез думаю над этой перспективой? Да, гори оно все огнем! Осталось-то продержаться всего два месяца, а дальше, хоть мне еще и шестнадцать, школа закончится, и уеду я в столицу, в университет! В кои-то веки есть плюсы от того, что начал учиться с шести лет, а не с семи, как все. Иначе бы еще на год пришлось здесь задержаться.
   - Ставь на обеих! - я хищно усмехнулся.
   - Ты чё? Реально?! - но, сообразив, Сашка расплылся в понимающей ухмылке, - Мин херц, ты крут!
   - Не стану спорить! - я горделиво приосанился, - И спроси у Мафа: есть еще трава? Я угощаю!
  
   Байк, ведомый нетрезвым телом, вихлял и постоянно так и норовил завалиться то на одну, то на другую сторону. Туман, неожиданно выползший этим майским утром, задачу добраться до дома тоже не облегчал. В конце концов удалось сосредоточиться на сплошной и ехать прямо по ней - риск встретится с кем-то в пятом часу утра стремился к нолю.
   Накаркал!
   Летя в кювет, оставалось только надеяться на личную защиту, не спасшую мать.
   "И шлем, придурок, не надел!" - успела мелькнуть мысль перед ударом, выбившим дух.
   Повезло.
   Ощупывая исцарапанные, но целые руки-ноги, а главное - шею и голову, вынужден был признать - на мне отец не сэкономил. Даже у байка - его же подарка на шестнадцатилетие - только зеркало заднего вида треснуло. Он даже не заглох, все с тем же едва различимым гулом продолжая работать на холостых.
   - Эй! - раздался сверху испуганный девичий голос, - Вы там живы?
   - Не твоими молитвами! - огрызнулся я, выдергивая ботинок из жижи, скопившейся у основания обрыва.
   - Простите, я вас не видела! - дрожащим голоском отозвалась причина аварии, - И не слышала!
   Ну, еще бы! Свои, да и соседей, тишину и спокойствие отец ценил больше всего, поэтому мой байк был оснащен самой лучшей звукопоглощающей защитой, неснимаемой в принципе. Снимаемой, конечно, но когда я убедился, что для ее отключения придется разобрать и переделать полдвигателя, плюнул и оставил как есть. А свет я сам вырубил, потому что в сплошной стене тумана толку от него не было. Но это не мешало мне сейчас злиться на неожиданно выскочившую под колеса велосипедистку.
   - Я сейчас спущусь, помогу!
   - Стой, дура! - Со своим окриком я запоздал - девчонка храбро ринулась на помощь, поскользнулась на первом же влажном кусте травы и кубарем полетела вниз. Пришлось бросаться наперерез и подхватывать эту катастрофу. И пусть я был тяжелее, но высота обрыва, а также масса, помноженная на ускорение, сделали свое коварное дело, опрокидывая меня обратно в грязь, заставив защиту сработать вторично. - Вот бывают же такие дуры! Какого... ты сюда полезла?! Руки-ноги лишние?!
   Во второй раз увяз в грязи основательнее - и упал неудачнее, и дополнительный вес, разлегшийся у меня на груди, сказался.
   - Слазь с меня! - девчонка ойкнула и завозилась, поддав коленом по самому ценному, - Ё...! - протяжно застонал я, не имея даже возможности согнуться.
   - Ой, простите-простите! - зачастило это чучело, добавляя мне локтем по челюсти.
   - Замри, коза! - скомандовал я, уже всерьез опасаясь за собственную жизнь - голова все глубже погружалась в отнюдь не теплую жидкую грязь, - Медленно и аккуратно отползаешь назад и в сторону!.. Аккуратно, я сказал! - рявкнул, когда острое девичье колено снова прошло в опасной близости от паха. - Так! Крепко стоишь? - тишина, - Я спросил - крепко? Чего молчишь, твою дивизию?!
   - Я кивала! - разобрал я сквозь всхлипы.
   Она кивала!!! А сообразить своим умишком, что через забрызганные грязью стекла очков я ничего толком разобрать не могу - это выше ее понимания!!!
   С ощутимыми усилиями повторно выбрался из холодной хляби.
   - Нда!.. - свет стоящего в конце улицы фонаря в канаву сквозь туман почти не добирался, но и так было понятно, что видок у меня тот еще. Холодная грязная вода текла с волос за шиворот, да и пока лежал, ее под куртку набралось немало. Джинсы на жопе промокли насквозь, трусы тоже, и через пояс похоже еще черпнул, и теперь жижа текла меж ягодиц, создавая впечатление, что я жидко обделался. Идти в таком прикиде домой - верный пересмотр нашего с отцом соглашения. Он еще как-то мирился с моими загулами, а пьяным на глаза ему я старался не попадаться, но такое происшествие без внимания с его стороны точно не останется! И хваленый платок-очиститель тут, пожалуй, бесполезен.
   Кстати! Потянувшись за чистящим артефактом, оного на привычном месте не обнаружил, а перед глазами как наяву встала сцена: вот Сашок вытирает брюки, вот, складывает аккуратно платок по стрелочкам - только в таком положении он заряжался, а вот... я отворачиваюсь, отвлекшись на шум, а он вороватым жестом складывает его себе в карман! И ведь если напомню завтра, то скажет, что машинально!
   Дуреха-катастрофа выглядела немногим лучше меня. Пусть в саму лужу она не упала, но путешествие по склону обрыва и для нее не прошло бесследно: подол платья порван, измазан землей и травой, на одном гольфе не хватало завязочки с помпошкой, на рукаве куртки в районе локтя зияла прореха. Девчонка, оглядывая себя, шмыгала носом.
   - Не реви! - прикрикнул я на нее, не желая иметь дело с женскими слезами, грозившими вот-вот политься потоком, - Считай, сегодня дважды со смертью разминулась. Один раз, когда я свернул, а один раз, когда поймал. Оба раза могла шею свернуть.
   - Ты тоже, - тихо произнесла она. То ли узнала, то ли просто поняла, что я ее немногим старше, но хоть выкать перестала.
   - Я? Вряд ли. Давай выбираться отсюда.
   Чуть дальше от нас обрывистый склон становился более пологим, и мы, пыхтя (она) и ругаясь (я), вылезли обратно на дорогу. Учитывая, что кроме байка, мне приходилось постоянно подталкивать это несчастье, то к концу восхождения о хмеле напоминало только несвежее дыхание. На кромке дорожного полотна остановился перевести дух и с ужасом заметил, что туман, подхваченный утренним ветерком, постепенно редеет. Ёпта! Как же все одно к одному-то складывается! Под прикрытием тумана я еще мог рискнуть вернуться в таком виде домой, но если он уже здесь в низине расходится, то в нашем квартале, стоящем значительно выше, наверняка уже не скроет! И даже если дядька Раф с Николаем промолчат, то любопытные соседи точно не пропустят такое событие и доложат отцу, еще и приукрасив детали - на нашей улице сплошь жили кумушки, которых хлебом ни корми, а дай только сунуть нос в жизнь других! И вставали они обычно рано-рано, нет чтоб поспать подольше!
   Брошенный велосипед валялся на обочине. Из опрокинутой банки, стоявшей раньше в корзине у руля, на землю натекла приличная лужица молока, которое нагло лакала приблудившаяся кошка. Девчонка при виде этой картины опять собралась реветь.
   Дура! За одно утро дважды чуть не попрощалась с жизнью, а собиралась устроить трагедию из-за пары литров молока!
   - На! - выгреб из кармана мелочь и протянул плаксе, - Купишь еще.
   - Ты что?! - отпрянула она.
   - Из-за меня же, - мотнул головой на причину слез и брезгливо поморщился, когда грязные пряди хлестнули по лицу.
   - Пойдем ко мне, отмоешься хоть немного, - произнесла она, затравленно глядя на протянутые монеты.
   А это мысль! Ухватил девчонку за руку, насильно вложил в холодную перепачканную ладошку деньги и скомандовал:
   - Веди!
   Ехать оказалось недалеко - буквально три дома. Запустив меня в еще теплую со вчерашнего вечера баню, девчонка исчезла, пропищав, что скоро вернется. И на фига она мне? Спинку потереть, что ли? Но вскоре забыл обо всем, добравшись до теплой воды. Кайф!!! На отходняке, да еще пока двигался, не замечал, как продрог, а тут разом застучали зубы, и с ног до головы покрылся мурашками.
   На приведение себя в порядок потратил все остатки из нагретого бака, домываться и полоскать одежду пришлось в холодной воде. Кожаную куртку, как мог, оттер хотя бы снаружи, рубашку теперь только на выкид - жижа оказалась на редкость стиркоустойчивой, но добраться до дому - сойдет. Зато ткань на ней воду не задерживала, и достаточно было пары энергичных встряхиваний, чтобы она стала почти сухой. Открытым остался вопрос с джинсами. Полоскание в трех тазах им мало помогло, разве что грязь теперь не концентрировалась на задней части, а равномерно распределилась по всей поверхности. И, разумеется, сколько их ни выжимал, с них по-прежнему продолжала капать вода.
   Для оценки результатов своих усилий выбрался в предбанник - светильник в парной явно знавал лучшие времена. Протягивая штаны к чуть более яркой лампочке, нос к носу столкнулся с малявкой, раскладывавшей на лавке ветхое застиранное полотенце. Мелкая жалобно взвизгнула и покраснела так, что я начал волноваться за ее здоровье, а потом пулей вылетела за дверь, выронив темный сверток. Покосившись на прополосканные и зажатые в руках трусы и джинсы, пожал плечами: не думала же она, что я в одежде мыться буду? Но вскоре переменил о девчонке мнение в лучшую сторону: брошенный сверток при поднятии оказался штанами от робы. Дешевыми, поношенными, великоватыми, зато сухими и чистыми. А если не приглядываться, то и за джинсы издали сойдут.
   Несчастье звали Маша, и училось оно в восьмом классе нашей же школы.
   - Чаю выпьешь? - спросила она меня, когда с короткой церемонией знакомства было покончено.
   Посмотрел на занимающийся рассвет, на передумавший расходиться туман и сказал:
   - А, давай!
   Скрыть ночную отлучку дома уже вряд ли удастся, а минутой больше - минутой меньше - роли не играет. Так что слегка убрать запах перегара не помешает.
   В летней кухне - а в дом меня не пригласили - оглядел приготовленный натюрморт: два стакана, закопченный чайник и блюдце с четырьмя черными сухариками. И еще полный молочник - видать успела, пока я отмывался, по новой сгонять за молоком. Сама она, кстати, платье переодела, но гольфы на ней остались те же - с грязными разводами и одной сиротливой кисточкой. И почему-то эта кисточка так и лезла на глаза, вызывая иррациональные угрызения совести.
   В утренней промозглой сырости чай остыл моментально, и я почти залпом выхлебал свой стакан, не притронувшись к сухарям. Если честно, в нормальное время я бы и собаке постеснялся такое дать, но не взял не поэтому. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что семья здесь живет бедная - об этом кричала и сервировка стола, и Машина одежда, и общая обстановка. Объедать тощую девчонку показалось мне кощунством.
   - Спасибо за чай, - отставил я стакан, - Поеду. Когда удобно будет штаны вернуть?
   - Ммм... - почему-то без труда догадался о ходе ее мыслей - любопытные соседки жили не только в моем квартале.
   - Завтра с утра за молоком поедешь? - уж один-то день могу и встать спозаранку.
   Маша, покраснев, кивнула.
   - Тогда до завтра.
   - До завтра, - еле слышно прошептала она.
  
   Незамеченным проникнуть домой не удалось - в прихожей среди рассыпанной с полки обуви и пустых бутылок сидел пьяный в зюзю старик и плакал.
   - Сынок! - обрадовано встрепенулся он, взмахивая унизанными перстнями кистями рук и безуспешно пытаясь подняться с пола, - Живой, слава богу!
   Поодаль, отчаянно переминаясь с ноги на ногу, стояли два громилы и не решались к нему подойти. Могу их понять: пусть им по сороковнику, а отцу почти восемьдесят, пусть они в прошлом тренированные убийцы, а он никогда к физической силе не стремился, но Петр Исаевич Романов и сейчас считался одним из самых опасных людей в империи, наравне со старой аристократией. А любое из его колечек могло от непонравившегося ему человека и пепла не оставить. Прихватив, правда, пару кварталов заодно, но кто из нас совершенен? И даже если отнять его перстни, пуговки, цепочки и браслеты, он, вполне вероятно, был артефактом сам по себе. Это, конечно, только мои домыслы, но проверять я точно бы не взялся. И другим бы не советовал.
   Да, этот с виду немощный старик - мой отец, единственный и неповторимый Петр Романов собственной персоной, чьим жалким подобием я являюсь. Когда-то давно шестидесятитрехлетний профессор артефакторики женился на собственной несовершеннолетней студентке, что повлекло за собой грандиозный скандал, переезд в глушь и в конце концов - меня. Надо впрочем признать, что до смерти матери он так не выглядел. Одаренные в большинстве своем после определенного возраста смотрятся не на прожитые года, а так, как себя ощущают. И пять лет назад этот человек в одночасье из цветущего мужчины превратился в ту развалину, что я вижу сейчас.
   Долгое, очень долгое время я считал, что это справедливо.
   Но все-таки...
   Машкин обрыв - назван, конечно, не в честь сегодняшней Машки, а по имени какой-то другой несчастной, - он регулярно собирал дань из человеческих жизней. Шесть метров высоты, острые камни внизу... В мэрии давно идут разговоры, чтобы как-то его оградить, обезопасить, но пока там до сих пор ежемесячно бьются машины. А на мне, не считая мелких царапин, ни одного ушиба. Сделанная им защита спасла.
   Так может быть это я неправ? И может быть есть что-то, непосильное и ему?..
   - Папа! - давно и прочно забытое слово тяжело протолкнулось сквозь горло, - Пап, ну что ты сидишь на холодном полу!
   Опустившись перед отцом на корточки, я стал закидывать его руку себе на плечи. При всей своей ненависти мне никогда не приходилось сомневаться в том, что я - тот единственный человек, кому он никогда не причинит вреда.
   - Папа... - свободной рукой он погладил мои мокрые волосы, - Как давно ты меня так не называл, сынок...
   - Пап! Тебе вредно тут сидеть, пойдем спать!
   - Мне уже все вредно. - Но он не сопротивлялся подъему и походу в сторону спальни. Николай с дядькой Рафом облегченно переглянулись, Николай бросился подставлять свое плечо с другой стороны, а Рафаэль придерживал перед нами двери.
   - Точно! И пить столько вредно! Вот зачем ты пил?
   - Сынок... - уже лежа в постели, он никак не выпускал моей руки из своей, - Когда-нибудь я умру с твоим именем на губах...
   - И нафига мне такое счастье? Живи, давай! Умирать он собрался!.. - проворчал я напоследок, покидая отцовскую комнату.
  
   Глава 2.
   В пять утра я не спал, но не потому, что встал заранее, а потому что опять еще не ложился. Странный, пошедший кувырком день поставил все с ног на голову. Проснувшись к обеду, я впервые не смылся из дома до вечера, а спустился на общую трапезу. Отец тоже не заперся в своей мастерской.
   Весь обед мы как два хищника наблюдали друг за другом, кружили, принюхивались. И молчали. Я не знал, о чем с ним говорить, он, подозреваю, мучился той же проблемой. И так, может быть, все ничем бы и окончилось, но положение спасли дюжие курьеры, доставившие ящики с грузом на наше крыльцо.
   - Твой очередной заказ? - спросил я, только чтобы что-то спросить.
   - Да, новые материалы из Конго.
   Африка? Это интересно. Далекий континент таил массу неизведанного.
   - Поможешь?
   - Тебе помочь? - одновременно произнесли мы. И так же разом неловко замолчали.
   - Конечно, пошли! - первым спохватился он.
   Сортировать и разбирать новые материалы пришлось до самой ночи. Мы мало говорили, а если и приходилось переброситься словом, то это было по делу, но до чего этот вечер был похож на те, из прошлой и забытой жизни! И, расходясь глубоко за полночь по комнатам, я впервые за долгое время произнес без малейшей издёвки:
   - Спокойной ночи, папа.
  
   Машка оказалась сиротой, как и я, только наоборот - у ней была жива мать. Встретив ее не на обратном пути, а еще только когда она отправлялась на ферму, просто отдать штаны почему-то показалось мне неправильным, и я два километра туда и обратно тащился рядом, выслушивая поток сознания, которым она забивала окружающую тишину.
   Достаточно обыденная история для нашего городка: отец - военный, мать - домохозяйка. Семь лет назад часть, расквартированную поблизости, срочным порядком перекинули на Аравийский полуостров, где мы, я имею в виду сейчас нашу Российскую империю - ввязались в конфликт и ощутимо получили по щам. Тогда вообще чудом до второй мировой не дошло, но как-то смогли удержаться и договориться.
   Договориться-то удалось, а вот из откомандированной части домой вернулись только четыре офицера, и Машкиного отца среди них не было.
   Восточное наследство, головная боль нашей империи. Саудовский принц, совершая турне по Европе, сделал остановку в Петербурге, да там и застрял, влюбившись в младшую дочь императора - великую княжну Елену. Княжна была сосватана чуть ли не с пеленок, но как раз тогда произошел разрыв помолвки, принц Генри вопреки всем договорам женился на другой. Международный скандал, обмен гневными грамотами, высылка послов. В общем, свистопляска та еще! Ну и, понятное дело, девушке-то обидно! Идти за кого попало нельзя, а все остальные принцы-то уже заняты!
   А тут: красавчик, настоящий принц, еще и наследник, в отличие от предателя Генри. Дорогими подарками заваливал, даже серенады под окнами по непроверенным данным пел! Судя по тому, что свадьбу сыграли неприлично быстро, не устояло не только девичье сердце, но и весь остальной ливер. И как-то очень удачно разрешились и религиозные препятствия, и остальные преграды.
   Вывод: для арабов наша империя справа, потому что "направу ехати - женату быти".
   Вся эта история случилась задолго до моего рождения, и знать бы я о ней не знал, если бы не последующие события. Сначала умер король-папа Фирсал ибн чего-то там, на трон взошел женатый на нашей принцессе принц Абдалла. А семь лет назад скоропостижно скончался и он, оставив единственного наследника - несовершеннолетнего Сауда, по совместительству - внука нашего императора. Ну, чем не повод вмешаться в дела далекой Аравии?
   Учитывая, что в том регионе традиционно сохранялось высокое влияние Великобритании и Франции, мы явно полезли играть не в свою песочницу. И уже резвящиеся в ней "детишки" очень не хотели пускать туда нового игрока. Совочками и ведерками нас били долго. И до сих пор иногда получаем, но это уже мелкие пакости по сравнению с тем, что творилось семь лет назад.
   Так что Машкину историю я выслушал, принял к сведению и... тут же забыл, проводив девчонку до дома. Лично нашей семье вялотекущая где-то на другом краю мира недовойна шла только на пользу: новые боевые действия - новые заказы отцу - новые поступления на его банковский счет. Уж эту-то цепочку я отлично понимал даже в шестнадцать лет.
  
   Мы с отцом не поменялись в одночасье.
   Но, вероятно, я просто устал от своей ненависти, и хрупкое, робкое перемирие между нами так и продолжалось весь май и июнь. Я снова стал просиживать часами в его лаборатории, помогая и расспрашивая, а отец, боясь меня вспугнуть, рассказывал, над чем работает, учил редким приемам, а иногда вообще закатывал целые лекции. И, наверное, я впервые осознанно понял мать: видя его таким увлеченным, если не сказать - вдохновленным, невозможно было оставаться к нему равнодушным.
   Казалось мне или нет, но в своей вотчине он сбрасывал года, которые в обычное время тянули его вниз. Там он выпрямлялся, расправлял плечи и снова становился тем гигантом, каким виделся в смутных детских воспоминаниях. Тем, кто подбрасывал меня к потолку, вызывая восторг, тем, кто катал на плечах, даря целый мир. Тем, кем я гордился: "Смотрите, люди, завидуйте! Это - мой папа!!!",
   И впервые в середине мая я сам нарушил сложившееся между нами негласное табу:
   - Расскажи о ней.
   Мне не надо было пояснять, о ком я спрашиваю.
   - Что именно?
   - Знаешь, я тут вдруг понял, что почти ее не помню. Рыжие волосы, солнечная улыбка, а пытаюсь в голове сложить лицо - не получается. Какая она была?
   - Она была... - он мечтательно улыбнулся, - Яркой! Впервые я увидел ее во дворце...
   - Во дворце?! Ты?!
   - По-моему я уже рассказывал тебе, что почти десять лет отслужил придворным артефактором.
   - Не помню...
   Может когда-то и рассказывал, но я на самом деле не помнил.
   - Ну, вот... было такое в моей биографии. Ей было семь лет. На каком-то чаепитии, уж не помню, в честь чего, она уселась ко мне на колени и заявила, что когда подрастет - выйдет за меня замуж.
   - А ты?
   - Посмеялся, конечно! Мне уже тогда было пятьдесят с лишним, не думаешь же ты, что я серьезно отнесся к словам крохи?
   - И?..
   - Годы шли, а она не отступалась. Почти преследовала. Не поверишь - бывало, прятался по коридорам от сопливой девчонки! Когда ей исполнилось тринадцать, у меня состоялся серьезный разговор с его величеством.
   - С его величеством?!! - неверяще переспросил, потому что умом я понимал, что отец крут, но то, что он запросто беседовал с императором!!! Этот факт не спешил укладываться в моей голове!
   - Чему ты удивляешься? Свою воспитанницу он любил! А по слухам - не просто воспитанницу, а родную дочь! - добил меня отец.
   Дар речи мне отказал. Это что же получается? Я внук императора?!!
   - Не спеши радоваться! - сполна насладившись всей палитрой сменяемых чувств на моем лице, спустил меня с небес родитель, - Родственницей в каком-то далеком колене она ему вполне вероятно была, но вот дочерью - вряд ли. Он ее так никогда и не признал.
   - А может...
   Отец перебил, не дав договорить глупость:
   - Несмотря на гнев императрицы, он признал пятерых своих детей от разных женщин. О Наде - да, слухи ходили, но он их пресекал. Так что, скорее всего это были досужие разговоры. К тому же на него она не была похожей ни в детстве, ни потом.
   "Есть вероятность, что я могу быть внуком императора!" - мыслить о чем-то еще я был не в состоянии.
   - Я к чему это тебе говорю: летом ты уедешь в Петербург. Или ты передумал поступать в университет?
   - Нет! - я наконец-то пришел в себя и стал готов внимать дальше.
   - Та история, она, конечно, уже забылась, но запрет на посещение столицы с меня не снят, так что ты будешь там один, я даже навестить тебя не смогу. И теоретически к тебе могут подойти люди с какими-нибудь предложениями, заморочить, вскружить голову... Я хочу, чтобы ты навсегда зарубил себе на носу: ты правящей семье не родственник. Думать иначе - опасно. А, чтобы совсем спустить тебя на землю, рекомендую всегда помнить, что ты еще внук сапожника из Одессы!
   - Какого еще сапожника? - переход от дворцовых небожителей к лицу с прозаической профессией оказался неожиданным.
   - Самого обыкновенного! Исы Ароновича! И Сары Абрамовны - его жены! Ой-вэй! Лышэньки! Наш Пэсэх таки умный рэбенок! А я всехда это зналы! - отец так натурально изобразил неповторимый одесский говор, что я воочию представил себе типичную еврейскую мать, произносящую эти слова. - Знал бы ты, сколько лет я вытравливал из себя этот колорит!
   - То есть ты, я... евреи?..
   - Ты нет. Да и я уже по большому счету... Какой из меня еврей? Выкрест я. Надеюсь, всевышнему все равно, какие молитвы я ему возношу и каким образом обращаюсь. - Отец ненадолго замолк, углубившись в воспоминания, - Ты просто не представляешь себе тех времен, а в книгах этого не прочитаешь: мировая война только закончилась, кругом разруха, нищета, грязь... Как тараканы из всех щелей повылазили какие-то юродивые, пророки, оракулы, бандиты, агитаторы... На одной улице могли призывать свергать императорскую власть, а на соседней - собирать подписи и пожертвования в их поддержку.
   - А ты?
   - Мне было пять лет, я глазел и на тех и на этих. Или ты думаешь, я так и родился - седым, бородатым и старым?
   - Нет, конечно! - Хотя, положа руку на сердце, я именно так и считал. - И что?
   - Честно говоря, я ничего не понимал в том хаосе, а позже понял, что и взрослые в нем мало разбирались. Зато мы все от мала до велика разбирались в погромах. Идут свои - значит можно запереться покрепче и просто не отзываться на стук и выкрики. Самое страшное - стекла побьют. Зареченские, те могли и морду капитально начистить, и даже красного петуха могли подпустить. А если идет пьяная матросня, значит надо прятаться по-настоящему - эти и в штыки могли взять. Однажды так и произошло. Мы с пацанвой ловили раков тогда, далеко от дома забрались... а вернулись... соседка, тетя Валя, все пыталась удержать, не дать увидеть... Дом выгорел полностью, отца убили во дворе, мать с сестрами были в доме... - теперь отец молчал намного дольше, - Не знаю, может у меня и была еще родня, каких-то гостей я смутно помню. Но если и были, то их никто на нашей улице не знал, а сами они так и не пришли. Тетя Валя меня забрала к себе, а через полгода, когда так никто и не объявился - усыновила. И вот она-то как раз и была Романовой. Она же и окрестила, моего мнения, сам понимаешь, никто не спрашивал. От настоящей семьи только отчество и осталось. Странная она вообще-то тетка была, если между нами, еще не сумасшедшая, но мозги набекрень, это точно. Сын у нее на фронте погиб, муж еще раньше, наверное потому сироту и пожалела. А рука какая тяжелая!
   - Она тебя что, била?!
   - Ну, я тоже не подарком был. - Заметно смутился отец, - Я ж своих родителей поначалу помнил, мамой ее наотрез называть отказывался! Грубил, хамил. Она меня иначе, чем наказанием, редко звала. Чуть старше стал - еще и с шайкой воров связался!
   - Ты?!!
   - Ага! По карманам, между прочим, промышлял! Самым высоким воровским искусством это тогда считалось! Высшим форсом!
   - Врешь! - В это я не мог поверить, только не отец - респектабельнейший член общества, попечитель нашей школы, основатель десятка благотворительных фондов!
   - Подойди! - Он выпрямился, окончательно оторвавшись от чертежей, над которыми корпел, и пощелкал, разминаясь, суставами пальцев.
   Стоило мне приблизиться, как отец сделал шаг навстречу, задев плечом, и пошатнувшись, стал оседать на пол.
   - Тебе плохо?! - кинулся я за ним, подхватывая и усаживая на стул.
   - Мне хорошо! - ответил он, развалившись на сиденье и поигрывая моими часами.
   - Как?!
   Вместо ответа отец подмигнул:
   - Какой же ты все-таки еще ребенок!
   - Тьфу! А я между прочим, действительно поверил, что тебе плохо! - возмущенно пробухтел, отбирая и застегивая обратно часы на руке.
   А когда я, недовольно сопя, пошел на свое место, в спину донеслось:
   - Лови!
   Обернувшись, едва успел поймать летящий в лицо свой собственный бумажник.
   Да уж! Как он только с такими талантами в ученые выбился? Не преминул задать этот вопрос.
   - Школу я худо-бедно закончил, а аккурат за выпуском тетя Валя преставилась. Пока занимался похоронами - кореша-товарищи мои под облаву попали. Суд тогда скорый был - два дня, и они уже на этапе. Только и успел, что конвоирам на лапу сунуть, чтобы парней не месили особо. Крест, как сейчас помню, все орал в оконце, чтоб я не вздумал по их дорожке пойти, кричал, чтобы учиться шел. Так пути и разошлись, так мы и потерялись тогда. Я уже потом, когда более-менее в люди выбился, пытался ребят разыскать, но где там! Я ж даже фамилий их толком не знал: Крест, Щербатый да Гвоздик...
   Отец снова замолчал, невидящим взором уставившись в пространство, я тоже затих, не рискуя прервать эту тишину. Как выяснилось, я не только про мать ничего толком не знал, я и о его бурной биографии не имел представления!
   - А слова Креста я запомнил, - отмер через какое-то время отец, - Тетка, как оказалось, в банке приличную сумму имела - ей же пенсия за сына и мужа шла, а я у нее единственным наследником был. В жизни бы ни подумал, жили-то мы бедно, досыта не каждый день ели... А вот поди ж ты! Случайно банковскую книжку обнаружил, когда документы после смерти тети Вали разбирал. Дальше... с деньгами жить проще, чем без них. Одесса мне к тому времени осточертела, захотелось мир посмотреть, себя показать. Года два меня по стране помотало, много всякого-разного было, а потом каким-то ветром занесло в итоге в Казанский университет. Там в Казани и осел надолго в первый раз. Но, что-то мы куда-то не туда ушли, ты же о матери спрашивал?..
   А я в кои-то веки и о "всяком-разном" не отказался бы послушать. Хотя бы о том, как безродный еврейский юноша вдруг стал потомственным дворянином, как заработал первые капиталы - не на тети Валины же деньги он жил долгое время? Как его потом из Казани в Питер занесло?.. Оставалось только надеяться, что это не последний его приступ разговорчивости.
   - Надины чувства ни для кого секретом не были, но она была из старинного княжеского рода, пусть и обедневшего, а я... были еще другие обстоятельства... Из дворца меня выставили. Как же я ее возненавидел! Знал бы ты! Из-за соплячки с голубой кровью лишиться всего!!! Это потом я уже понял, что всё к лучшему, но тогда!.. Если бы я мог ее встретить, то ты бы точно стал сиротой! А, нет, ты бы просто не родился!
   Слышать такое про мать было обидно.
   Но с другой стороны...
   Придворный артефактор, для многих - венец карьеры, высшая ступень. Если ей было тринадцать, то ему, значит, пятьдесят девять. Даже для мага солидный возраст.
   И - резко вниз! Из-за девчонки типа Машки...
   Н-да...
   - Одно потянуло за собой другое, часть знакомых отвернулась. Тоже тогда... всякое было. Накопления... с ними отдельная история. Так что, оказаться на свободе было странно и дико поначалу. Столько лет - вздохнуть некогда, а тут вдруг... сам себе свободный художник... Помог Симка Веллер. Дядя Сима, хотя вряд ли ты его помнишь, он как-то приезжал к нам, но тебе тогда лет шесть было. Самуил Иоганнович Веллер. Якобы немец, но поскреби - еврей-евреем. Тогда он был ректором Петербуржского университета. Вывел меня из запоя, загрузил работой. Он, кстати, до сих пор жив, мы переписываемся. Уже не ректор, годы все же не те, он постарше меня лет на пять, но на рождество еще преподавал, может даже и у тебя преподавать будет.
   Дядю Симу я, как ни странно, помнил. Может быть потому, что у нас редко были гости, или сам по себе он был запоминающимся, но визит врезался в детскую память.
   Ха! А знакомый препод - это неплохо!
   - С ним на пару мы добили его проект брони. Опять пошли заказы, деньги. Да и выставили меня все же не с волчьим билетом, оформили все аккуратно, званий и чинов не лишили, наград тоже. Вернулся на кафедру, опять начал преподавать, постепенно жизнь как-то снова наладилась. И тут на первый курс приходит ОНА. Надежда. И все повторяется вновь. Только ей уже не тринадцать, а семнадцать. Из неуклюжего подростка она превратилась в роскошную красавицу. На нее облизывались все мужчины, ей оглядывались вслед... а она по-прежнему смотрела только на меня. И вот тут я не устоял. Дальше... дальше ты, наверное, знаешь. Мир не без "добрых" людей, - отец интонацией выделил это "добрых", - нашлись те, кто донес. У нее был выбор - отказаться, уйти... Скандал могли замять. Она выбрала меня и тебя. И это были самые счастливые двенадцать лет в моей жизни.
   Отец достал из-за пазухи медальон, где, как я знал, хранился ее редкий снимок - почему-то мама не любила фотографироваться.
   - Подойди, - попросил он.
   Я снова подошел к его столу.
   - Ей отказали во всем - в имени, в приданом. Выставили, в чем была. Из всех ее украшений, у нее остался только этот медальон. Носи его. - И он, заставив меня склониться, надел мне на шею цепочку.
   - А как же ты?
   - У меня есть ты.
  
   Сашкин день рожденья - восемнадцатилетие, между прочим! - мы решили отпраздновать с размахом. Нудные посиделки с родителями, родственниками и редкими одноклассниками, удостоившимися чести быть приглашенными, с кучей вилок на столе, первым официально разрешенным глотком шампанского (только имениннику, кстати, не мне!) и праздничным тортом, мы уже пережили, а сегодня вечером собирались повторить торжество уже чисто своей компанией у Тоньки-медички в общежитской комнате, что она делила с двумя такими же раскрепощенными подругами. Спонсором сего мероприятия, понятно, выступал я - родители у Сашки были хоть и дворянами, но весьма скромного достатка.
   На большой перемене мы с Меньщиковым подбивали баланс:
   - Шампусик барышням и всякие там шоколадки-мармеладки принесет Рыбачков, Торба обещал купить что покрепче, а жратву...
   - О, мин херц, гляди, это, похоже, к тебе, - ткнул меня в плечо Сашка, привлекая внимание к чему-то за спиной. Оглянулся.
   За спиной стояло чучело по имени Маша.
   - Чего тебе?
   За две недели я уже напрочь позабыл о существовании этой катастрофы, но она не преминула напомнить о себе сама.
   - Пётр, мы можем поговорить?
   - Говори!
   - Наедине.
   - Наедине он не может, вдруг ты его совращать полезешь? - влез Сашка, - А он у нас такой застенчивый, бережет свой цветочек! - заржал он.
   - Сань! - одернул его я, видя, как девчонка жутко краснеет.
   - Мин херц, не ходи! Она тебя скомпрометирует! И будешь ты женатым во цвете лет! - продолжал он измываться надо мной и ситуацией в целом.
   - Хорош кривляться! - еще раз одернул я друга, и уже девчонке - Ну, чего тебе?
   - Хотя бы отойдем...
   У девчонки заметно дрожали губы, то ли от негодования, то ли от страха, так что решил сделать все же несколько шагов в сторону, жестом попросив Меньщикова остаться на месте.
   - Ну?!
   - Мне не к кому обратиться... пожалуйста... мне нужно пятьсот рублей, дай мне, пожалуйста, взаймы, - тихо, но отчаянно произнесла малолетка.
   - А мне - новый байк и весь мир в придачу! Губа не треснет?
   - Пожалуйста, - снова замямлила она.
   - Детка, ты спутала меня с госбанком! - поставил я точку в разговоре, отворачиваясь к Сашке.
   - Петя! - схватила она меня за рукав, - Петенька...
   - Мадемуазель, я вам не давал права обращаться ко мне так фамильярно! - всяких там "Петь", "Петруш", "Петюнечек" и других сокращений своего имени я терпеть не мог, а эта мало того, что сократила, так еще и за одежду цепляться стала! - Для тебя - Петр Петрович!
   - Петр Петрович! Пожалуйста, для вас это не деньги, а у меня... у нас дом отобрать могут! У меня сейчас нечего вам предложить, только себя... - уже шепотом закончила она, продолжая мять мой манжет.
   - ...нулась?!! - взревел я, резко стряхивая ее руку с своей.
   Эта... слов нет... что?! Возомнила себя кем?! Позариться на ее мослы?! Да на ее впуклости только...
   Несколько секунд я хватал ртом воздух, пока она не скрылась в толпе учеников.
   Отличный день! Отличная перемена!
   Все еще кипя от негодования, я ни за что ни про что гавкнул на Сашку, собирающегося отпустить какой-то ехидный комментарий, злобным взглядом развернул пару одноклассниц, желавших к нам присоединиться. Это надо же!!! Вот уж прав был Меньщиков! Цветочек, итить его, аленький!!!
   Злиться я злился, но огромные серые несчастные глаза не отпускали. Свистнув через пару уроков Санчоса - одного из местных подлипал, учившегося на год младше, поручил ему собрать информацию. Дура-дурой, но стать виновным в чьем-то самоубийстве, а девчонка выглядела так, что эти догадки могли оказаться недалеки от истины, не хотелось. Репутация у нас с отцом была неоднозначная.
   - Там, все плохо, Кабан, - "Петя-Пятачок" в старших классах незаметно трансформировалось в "Кабан" и намертво прилипло ко мне, исключение составлял только Сашка со своим "мин херц", - Мать у ней в Екатеринодаре в больнице, брат - наш ровесник - в кадетском корпусе, она уже с месяц одна живет, а подошла пора за дом платить. И, главное - взнос, сука, последний, а не внесешь - дом отберут. Приставы уже на низком старте. И, сука, все всё понимают, а помочь никто не может, - почти сплюнул он последнюю фразу.
   Санчос сам был из бедной семьи, так что Машкины проблемы принял близко к сердцу.
   - Когда ей взнос платить? Мать-то не отпустят к тому времени? - Машкина мать все-таки взрослый человек, должна была подготовиться.
   - Мать выпишут, дай бог, через месяц, у ней что-то серьезное. И, сука, наверняка все их накопления больница съест, знаешь же порядок цен! А платить послезавтра.
   - Н-да... а офицерское собрание, касса взаимопомощи там?.. она же капитанская дочка?
   - Будь здесь мать - могла бы обратиться, а Машка... - Он с досадой махнул рукой, - Отцовские друзья вместе с ним полегли, новых офицеров она скорее всего не знает, а у них своих забот хватает. Где-то перехватить, опять же, мала еще, никто ей таких денег не даст.
   - Ясно...
   Что делать - было непонятно. Вариант первый, самый простой - дать денег. Тогда сразу вопрос - а с чего бы? Кто мне эта Машка? Вот обратись ко мне тот же Санчос - ну, может и не все пятьсот, но дал бы. Санчос - человек полезный, в друзья не набивается, своё место знает. Свою пятерку сегодня честно заработал.
   Посеребренная монета сверкнула в воздухе и скрылась, ловко подхваченная мальчишеской рукой.
   Дать взаймы? А чем она отдавать будет? Не тем же, чем предложила! Мне - только свистни - такие девки на зов сбегутся! И обойдутся гораздо дешевле.
   Попробовать помочь через отца? Ну, допустим, через какой-то его фонд можно было бы попытаться. Только где гарантия, что завтра не набежит сто таких Машек? И эти сто, получив от ворот поворот, они же искренне проклинать его будут и новые слухи распускать. Да и Машке тогда здесь не жить: это по всей империи мой отец - великий артефактор и изобретатель, а в нашем маленьком городке он, прежде всего, растлитель малолетних, к нам даже ни одна местная женщина в прислуги до сих пор не идет. И плевать всем, что он на той студентке женился, что жили они много лет душа в душу. Пустобрехи только после гибели матери немного угомонились, когда увидели, как он переменился. В общем, гнилой это вариант.
   И что тогда остается?
   Вот если бы она могла заработать...
   - Не знаешь, руки у нее тем концом приделаны? - спросил у терпеливо ожидающего Санчоса.
   - В смысле?
   - Шить-вышивать умеет?
   Давно уже была одна задумка, а теперь и отца удивить хотелось, но все упиралось в умение вышивать. Аглая, она с иглами немного не то творила, а тех одноклассниц и девушек, с которыми я водился, белошвейками никак назвать нельзя было, мы их для другого звали.
   - Умеет, ее поделки на последней ярмарке влёт разошлись, - уверенно ответил мальчишка. Чем был ценен Санчос, так это тем, что если брался узнавать информацию, то делал это основательно.
   - Залови-ка ты мне ее после уроков, - на вопрос в глазах девятиклассника решил пояснить, - Работу ей предложу.
   - Сюда же? - подросток окинул взглядом пустой класс, где мы с ним расположились.
   - Ну, давай сюда, - и еще одна монета поменяла хозяина.
  
   Судя по помятому виду Санчоса и растрепанному Машки, процесс залавливания они оба поняли как-то не так. При виде меня девчонка сжалась, но попытки вырваться из класса прекратила, скукожившись, как воробей, за партой.
   - Кабан, с тебя еще пятак как минимум, это не девка, это фурия какая-то! - возмутился проныра, потирая расцарапанную щеку.
   - Петр Петрович, вы все же решились? - дрожащим голоском спросила моя персональная катастрофа.
   - Брысь! - Сашка Панин, он же Санчо Панса, он же Санчос, получив очередную монету (всего рубль, больше - перебьется, я не виноват в его неумении объяснять), деликатно прикрыл дверь со стороны коридора.
   - Значит так, кра...савица! - привычное обращение к девушкам на Машке сбойнуло, - Твои сомнительные прелести меня не интересуют. Но ты, говорят, хороша в другом.
   Машкины глаза, и так не маленькие, еще больше округлились, а об красное лицо можно было смело зажигать спички.
   - В-в-в чем?
   - Вышить серебряной проволокой узор сумеешь? Точно по кальке, никакой отсебятины?
   - Су-сумею... - почти справилась с собой она.
   - Тогда держи, - выложил перед ней пять вожделенных бумажек, - Это предоплата. Как заработала - это не тайна, любому можешь говорить. А вот какой именно узор... - добавил в голос угрозы.
   - Я поняла! - Машка, это несчастье, бросилась хватать меня за руки, такое ощущение - целовать полезла, едва успел отдернуть.
   - Дура! ...нулась?! - я отшатнулся от нее, как от прокаженной. Определенно, она плохо на меня влияет: как ни встречу - матерюсь. - Утром, как в прошлый раз, заброшу вещи и образец. Разместишь там, где скажу! Скопируешь кому-то - урою, поняла?!
   - Поняла, Петр Петрович! Все сделаю! Точь-в-точь!
   - Вот и отлично! Деньги спрячь! А будут допытываться - смело отвечай: я тебя нанял по итогам весенней ярмарки!
   Злость немного притупила фраза Санчоса, отскочившего от двери в момент, когда я ее распахнул, убираясь подальше от этой ненормальной.
   - Кабан! - окликнул он меня, - Кабан, ты - человек!
   Оттопыренный средний палец был ему ответом.
  
   Глава 3.
   Ой-ё! Как же болела голова!
   Ни к какой Машке утром я, понятное дело, не поехал - слишком хорошо спраздновал Сашкин день рождения.
   Отец при виде меня, такого помятого, только покачал головой:
   - Кажется, кто-то совсем забросил тренировки.
   Да, забросил! Выторговав себе отсутствие надзирателей, я постепенно охладел к своей безумной идее сбежать, во что бы то ни стало. Безумной, потому что дальше побега я ни разу не загадывал. И чем бы жил дальше? На что? Эта мысль почему-то тогда не приходила в голову.
   А еще, с моими карманными деньгами... шоколадка тут, мороженка там, бутылка пива, косячок... они еще не оставили след на моем теле, но отжаться столько же раз, что и в четырнадцать, я, пожалуй, вряд ли бы сегодня отжался. Не сказать, чтобы весь такой проникся, но что-то в словах отца определенно было.
   "Завтра... Завтра встану, как раз к Машке заеду, и сделаю зарядку... И пить с завтрашнего дня - ни-ни... Только сегодня, глоток пивка, ради здоровья... Нет, завтра еще разок, у Санчоса день рождения, ребята не поймут, но с понедельника точно ни-ни!" Успокоив себя этими мыслями, обреченно настроился на головомойку, но ее не последовало. Отец, вздохнув, заперся в мастерской, а Николай, накрыв поздний завтрак, укоризненно глянул и удалился по своим делам.
   "И всё?.."
   Весь день не находил себе места. Мысленно приводил аргументы в свою защиту, додумывал реплики отца, сам же на них себе отвечал... Паршивый день, в общем, получился. Избавившись от головной боли, еще раз проверил схему рун на узоре, который собирался отдать в работу Машке. Ошибок не нашел, все-таки эти цепочки я не первый раз просчитывал. Серебряная черненая проволока - для незаметности - уже давно была заготовлена, оставалось только отобрать одежду. После недолгих раздумий отложил хорошо зарекомендовавшую себя в недавней аварии кожаную куртку - они еще долго из моды не выйдут, и пару черных джинс - тоже вполне универсальный прикид.
   По мощности защита даже близко не переплюнет отцовскую - слишком разные у нас с ним весовые категории в мастерстве. Да и то, что не сам буду вышивать, тоже много значит. Зато в теории придуманная схема заряд накапливать должна раза в два быстрее, и кроме защиты там еще кое-что вложено. Отцу точно понравится.
  
   Весна уверенно шла к лету. С отцом снова помирился, вернее оба сделали вид, что ничего не было, но на новые откровения развести его пока не получалось. Запомнился только один разговор, но он касался не столько его, сколько меня.
   - Странно! - заявил я, заполняя силой одну из цепочек отцовского проекта.
   - Что случилось? Что-то не так? - всполошился отец.
   - Все так! Просто думал - в два приема придется, а хватило целиком заполнить.
   Как и любой маг, свою силу я холил и лелеял. А размер собственного резерва знал до третьего знака после запятой - иногда и эти крохи много значили. И мне никак не могло хватить того, что было, на эту рунную связку. Но хватило.
   - Добрые дела? - непонятно к чему спросил отец.
   - А?
   - Кого-то спас от смерти? - всё так же загадочно переспросил он.
   - Э-э-э... - долго перебирал, но на ум ничто не пришло.
   Отец, отложив инструменты, потянулся и уселся в свое любимое кресло:
   - Сделаем перерыв, - он сладко похрустел шеей, разминая затекшие мышцы. - Упражнения делаешь?
   - Делаю, конечно! Но там же не может быть рывком! По тысячной в месяц, но никак не единицы!
   - Есть еще одна возможность... - отец, склонив голову, задумчиво смотрел на меня, словно оценивая.
   - И какая же?! - я распахнул глаза, потому что увеличение резерва было моей заветной мечтой.
   Отец показательно заметным жестом включил "глушилку" - артефакт, отсекающий любую возможность подслушать разговор. Поскольку этот был им собственноручно изготовлен и установлен, можно гарантировать - действительно любую. То есть ценность информации зашкаливала.
   - Еще в тридцатые годы была популярна одна теория. Теория "добродетели"...
   - Знаю! - перебил я его, - проходили в школе! Кружок Бейшко и всё такое. Типа: делайте добрые дела, и будет вам счастье и рост резерва! С точки зрения сегодняшней науки - ахинея полная!
   - Я читал учебник, спасибо. Но давай всё же примем за факт, что в теории энергий я разбираюсь малость получше составителей детских учебников, - на этом высказывании он иронично усмехнулся, - а с Бейшко был даже лично знаком и состоял в том самом кружке. Это сейчас Эрика Андреевича выставляют не пойми кем, а в мое время его считали гением.
   - Теория же не оправдалась! - рискнул я возразить, по-прежнему оперируя догмами из известного всем курса истории.
   - Не совсем. Сейчас, по прошествии стольких лет, я считаю, что фундаментальной ошибкой его учения был упор на эту пресловутую благодарность, упомянутую во всех источниках. Во-первых, как ни печально, но фактически очень мало кто испытывает искреннюю благодарность к своим спасителям. Люди эгоистичны. Хотя нет, немного неправильно выразился: обычно испытывают, но недостаточную - их "спасибо" не дотягивает до того, чтобы встряхнуть мироздание. Для этого нужны сотни тысяч таких "спасибо". И это если люди нормальные, а то еще ведь очень часто встречаются такие, которые считают, что им все должны. Я очень надеюсь, что со временем ты научишься их различать. Во-вторых, на мой взгляд, Бейшко вообще неправильно применил термин "благодарность" к описываемому явлению. Это понятие, как мне кажется, ближе к вере. К истовой, фанатичной. И обязательно адресной. Не знаю, обращал ли ты внимание, но все личные клейма старых мастеров включают в себя полное имя и фамилию, моё в том числе. Будешь когда-нибудь заказывать - обязательно имей в виду. Это, кстати, одна из причин, почему тебя тоже зовут Петром, а вовсе не потому, что я влюблен в звук собственного имени. И, в-третьих, когда готовили посмертное издание, тех записей в доме Эрика Андреевича так и не нашли, но в своем кругу мы неоднократно этот вопрос обсуждали: для роста резерва действенней всего чужое посмертное благословление. И я подозреваю, что его убили только для того, чтобы он так и не сформулировал во всеуслышание этот последний постулат. Как бы ни утверждали, что напали на него случайные грабители.
   - По твоей логике, когда люди умирают с лозунгом "За веру! За царя! За отечество!" - это самый верный путь для усиления способностей императора! - выпалил я на его слова.
   - Приятно удивлен, - наклонив голову, отец снова изучающе прошелся взглядом по мне, - Чтобы додуматься до этого вывода, мне потребовалось около двух лет.
   Пораженно вскинулся - ткнул пальцем в небо, а попал в яблочко.
   - В тридцатые у Бейшко было много последователей. Но когда пришло понимание, что метод срабатывает далеко не всегда, даже наоборот - исключительно редко, многие от него отреклись. Сам понимаешь: если творить добро не по велению души, а в расчете на корысть, то разочарование наступит быстро. Еще раз повторюсь: люди - эгоисты. К тому же есть несколько ограничений на этом пути: во-первых, всё та же адресность. Истово благодаря кого-то или умирая во имя кого-то, человек должен иметь в виду конкретную личность, а не абстрактную высшую справедливость или мир во всем мире. Во-вторых, потенциальный рост резерва не бесконечен. На наше счастье правящая династия стара и сильна, чтобы пользоваться этой уловкой, иначе бы мы не вылезали из войн. И, в-третьих...
   Отец отвлекся, потому что Николай забарабанил в дверь.
   - Петр Исаевич, к вам посетитель!
   - Потом как-нибудь поговорим еще. Просто знай: иногда добрые дела воздаются сторицей и не в загробном мире. Поэтому, если можешь кому-то помочь, лучше помоги.
  
   Май с июнем - это не только последние месяцы учебы, это еще и контрольные с экзаменами. За оценки я особо не волновался - все же учителя помнили, кто попечитель школы, и уж на четверку-то всегда меня вытягивали. Но тут вдруг закусило, захотелось доказать что сам по себе что-то стою, да и вступительные в университет принимать на общих основаниях будут. Отец наверняка своему другу напишет, но лучше и самому постараться.
   Оглянуться не успел, а уже стою в строю таких же выпускников с аттестатом, разглядывая бумажный вкладыш. Неплохо, в общем-то. Оценки я и так знал, но приятно было посмотреть на листок, где четверок с пятерками было где-то поровну.
   - Мин херц! Загудим?!! - хлопнул по спине Сашка, отвлекая от мыслей.
   - На выпускном? - скуксился я, - Под бдительным оком директрисы? Ты сам-то веришь?
   - А мы после! Девки сессию тоже сдали, завтра звали отметить это дело! Мадемуазель Антонина просила передать, что соскучилась! - заговорщицки подмигнул он.
   - Ха, тогда и нормально подготовиться успеем!
  
   Как мы гуляли! Не чета унылому выпускному балу, с которого наша компашка слиняла сразу же, как только стало можно.
   - Ребята! - Пьяно хохотал я, поливая всех вокруг струей шампанского, - Ребята, я вас всех люблю! Вы самые!
   - Самые! - соглашался Сашка, обнимая и целуя сразу двух девушек, - Мин херц! За нас! За нашу дружбу!
   - Кабан! - кричали мне из другого угла, - Кабан, иди к нам!
   Общага медучилища гуляла вместе с нами, отмечая конец сессии и скорый отъезд на каникулы. Веселье било через край. Я не помню, с кем целовался, не помню, чье тело раздевал, всё смешалось в дыму, алкоголе и ритме музыки. К трем ночи лишь самые стойкие оставались на ногах, и я вместе с ними, увы!
   В четырнадцать, собираясь дать отцу слово, я чуть было сдуру не произнес: "Всегда ночевать дома". Слава богу, отец умнее меня, и переформулировал это по-другому: "Спать дома по возможности" и поставил граничное условие: "До конца июня последнего школьного года", то есть этого. Тоже весьма жесткое ограничение, без его ясно выраженного разрешения я не мог ни с ребятами в поход сходить (а он не разрешил ни разу), ни куда-то надолго отлучиться. Лишь единожды за два года он позволил съездить на трехдневную экскурсию в Екатеринодар, и то класс кроме педагогов сопровождали Вершинин и Коняев, полностью похоронив все шансы оторваться вдали от родителей.
   На практике же моя клятва работала так: если существовала хоть малейшая возможность попасть домой, то нигде в другом месте спать я не мог. Даже когда в "окно" одноклассники клали головы на парты и задремывали до следующего урока, я мог только им завидовать - мне так же сладко покемарить не давало слово. Июнь еще не закончился, а до дома было четыре километра, поэтому я не мог сейчас, подобно Сашку завалиться с девчонками в какой-нибудь комнате, а собирался к родной кроватке - вымотанный экзаменами и празднованием организм требовал обычного человеческого отдыха.
   Сколько потом ни вспоминал эту поездку, сколько ни перебирал ее поминутно, так и не мог понять - почему?!!
   Почему я был так спокоен, почему в душе ничто не шевельнулось?
   Даже тени предчувствия не мелькнуло!
   Ехал себе и ехал, наслаждался тишиной, планы строил...
   Никто под колеса байка не прыгал, потому что Машка, наверное, еще сладко спала...
   Вот уже впереди показалась знакомая решетка ограды...
   Крыша дома, едва заметная за кронами деревьев, вспучилась неряшливыми лепестками в районе отцовской мастерской, выпуская в ночь последнее его творение - летающий механический доспех, закрутившийся безумной огненной каруселью. И я точно знал, кто сидит внутри - пока что пилотировать его мог только один человек.
   В свете огненных сполохов стали видны черные фигуры, разбегавшиеся по двору. Самые невезучие сразу же вспыхнули чудовищными факелами. В единое мгновение ночная тишина взорвалась воем, криками, матом и выстрелами. Несколько очередей сошлись на парящей фигуре, сделав видимой тонкую пленку защиты.
   - Уходи! - засипел я из канавы, куда свалился с началом заварухи, - Уходи...
   Доспех еще не был доработан, броню отец обещал без меня не навешивать, и сейчас пули отбивала его личная защита, которая, сколь бы ни была хороша, не рассчитывалась на массированный обстрел.
   - Уходи! - молил я.
   Словно услышав, мех вильнул в сторону соседнего дома, вырываясь с перекрестья трассеров...
   Ну же! Еще немного! Для подзарядки хватит и минуты!
   Как оказалось, соседний дом тоже был под контролем нападавших - плотная стена огня встретила порядком потрепанную цель. Перегруженная, сбоящая защита последний раз мигнула и погасла. Летающая машина в отчаянной попытке уйти огрызнулась еще одним веером пламени...
   Что бы ни было целью нападавших, они явно рано обрадовались.
   Падающий мех еще не коснулся земли, как дом, постройки, даже сам участок взорвались тысячами фонтанов огня, уничтожая все живое на десятки метров вокруг.
   И прежде, чем потерять сознание, в этом грохоте я странным, невероятным образом услышал:
   - Живи, сын!
  
   Было как-то дело - бился головой об дуб, но чтобы дуб ударил в ответ?.. Росшее раньше у ворот, а теперь вырванное взрывом дерево пролетело около сотни метров и рухнуло на канаву, из которой я почти выполз, наблюдая за коротким боем. В очередной раз повезло, что накрыло меня не тяжелым крепким стволом, а верхушкой кроны, которая не только спасла от летящих следом обломков, но и надежно скрыла от чужих взглядов.
   Вряд ли я долго валялся в отключке, когда очнулся - полыхало еще вовсю. Зарево пожара было заметно даже через густое переплетение ветвей, образовавших своеобразный купол надо мной.
   Хотел бы сказать, что затаиться под кроной было моей удачной идеей, что это была такая специальная тактика... Нет, себе-то врать незачем, я просто застыл в ступоре, не зная что делать. Только что гигантским фейерверком взорвалась и пошла по ветру вся моя благополучная жизнь, и на осознание данного факта требовалось время.
   Это рассказывать долго, а сам бой занял едва ли пять минут. Как ни горько признавать, но лучшие дни отца были давно позади, а в доспех он влез скорее потому, что тот первым подвернулся под руку, подарив ложную надежду выиграть схватку или хотя бы вырваться из ставшего ловушкой дома. Вряд ли он думал, что противников так много, и они столь хорошо подготовлены. Да и не был он летчиком-асом, пользоваться его поделкой должны были совсем другие люди.
   Еще вертелась в голове какая-то несуразность, но никак не получалось уцепить мысль за хвост, в мозгах в тот момент вообще связных мыслей не было, а сплошь мешанина из каких-то обрывков.
   Как сквозь вату донесся знакомый голос:
   - На это я не подписывался!
   - Всё пошло не так! - зло ответил второй, незнакомый.
   - Мы договаривались совсем на другое! - снова стал предъявлять претензии первый, - Если бы я только мог предположить!.. Вы хоть представляете, что теперь со мной будет?
   - Майор, соглашаясь на наши условия, вы должны были понимать, что риск есть всегда. Кому, как ни вам, знать, каким непредсказуемым был Петр Исаевич!
   - Я вам дал наводку на его уязвимое место! Выложил все на блюдечке, снял защиту, нейтрализовал капитана, и что?! Вы даже мальчишку не смогли взять!
   - Потому что в спальне его не оказалось! Кто утверждал, что после выпускного он точно будет ночевать дома?! Чьи слова, что это самая удобная ночь?!
   - А я предупреждал, что у него шило в заднице! Это была ваша задача - проследить, чтобы все прошло без сучка! Как я по-вашему должен теперь объясняться?!
   Неизвестный не ответил. А жуткий сип, раздавшийся почти вплотную к моему укрытию, дал подсказку, что ответа предателю предстоит дожидаться в аду. Вот так-то, дядька Раф, вот так-то, господин майор Фатхуллин Рафаэль Нафикович. А я даже не знал, что ты у нас, выходит, не рядовым служакой был... Собаке - собачья смерть! Я только сейчас сообразил, что мне никак не давало покоя: отец был если не параноиком, то близко к этому, и просто так попасть в дом чужому было невозможно, тем более ночью. Вместе с самим хозяином, который на улицу не так часто выбирался, всего нескольким людям разрешался проход сквозь охранные контуры в любое время, только тем, кому отец безоговорочно доверял. И, как оказалось, даже это мизерное количество было на одного больше, чем надо.
   - Что так долго? - с холодным возмущением спросил мужчина, разговаривавший до этого с Рафаэлем.
   - Подчищали, - доложился новый персонаж, по голосу которого с ужасом опознал беззлобного запойного алкоголика Василия Андреевича из дома напротив.
   - Мальчишку не нашли?
   - Специально пока не искали, но среди зевак его нет.
   - К черту, тогда! Сейчас уже службы прибудут, мне тут не с руки светиться! Если эта падаль не соврала, то Петька еще неделю точно пробудет здесь: старик с него клятву какую-то заковыристую взял, подробностей майор не знал, но уехать он до конца июня не сможет! У вас ровно эта неделя! Будем надеяться, что объявится, но вы все равно его контакты прошерстите, мне сюрпризы не нужны!
   - А если он все-таки в доме был?
   - Ты последние слова старого маразматика слышал?
   - Их, по-моему, все слышали. Мороз по коже... Ведь, вроде, уже мертвый должен был быть!
   - Тогда не спрашивай ерунды! Щенка дома не было, иначе бы и разговор по-другому повернулся!
   - Когда найдется, что сказать?
   - Правду, конечно! Я его единственный родственник, приеду на похороны, чтобы принять опекунство. Он же несовершеннолетний! Все понятно?
   - Так точно!
   - Выводи меня, давай! И тело не забудь прибрать!
  
   Мысли лихорадочно скакали с одного на другое: вот это номера! Дядю Васю я знал, сколько себя помнил, хотя, вроде бы, он уже после нас сюда переехал. Если так подумать, то ни в одном доме нашего квартала не было никого из старожилов! И что теперь?.. Окажется, что Клара Огнестовна, бабулька - божий одуванчик, на какую-нибудь немецкую разведку пашет? А Еремей Павлович - любитель лисьей охоты и преферанса, ночами в имперскую безопасность отчеты строчит?!
   Смех смехом, а теперь я ни к одному соседу не рискну сунуться, хотя знаком с ними, казалось бы, всю жизнь. И тем более не пойду к Вершинину со товарищи - Рафаэля по их рекомендации брали.
   А ведь получается, что спасся я чисто случайно. Не хотелось на всю улицу светить бухлом, притороченным к багажнику байка, поэтому смылся через редко используемую заднюю калитку, да так по заросшей бывшей скотной тропе и уехал сегодня, вернее вчера днем. И закрыл за мной Коняев, он хоть и не одобрял планируемой гулянки, но даже издеваться на этот раз не стал, потому что отец был в курсе.
   Отец!.. Закусив кулак, чтобы не завыть, я переждал череду судорожных всхлипов, рвущихся из сухого горла. Почему?! Ведь только меж нами все наладилось, только я стал тебя нормально узнавать!..
   И Николай! Я тебя, капитан, недолюбливал, а ты был верен отцу и тоже стал жертвой крысы! За что?!
   Сколько так сидел - не знаю, опомнился только от воя сирен.
   Итак, что мы имеем?
   А имеем мы вот что: отец мой - человек очень и очень небедный. Был. Жили мы сравнительно скромно, но исключительно потому, что ему так было комфортно, не любил он выпячивать свой достаток. Только я, когда узнал примерный размер его состояния, почти неделю ходил пришибленный: одних авторских отчислений он получал несколько миллионов в год, это не говоря о новых заказах. За последний - летающий доспех - в авансовом чеке стояла шестерка с шестью же нолями. Очень миленькое число, сам видел. Мой байк, кстати, если обнародовать имя его создателя, - а от заводской начинки там только название осталось, - можно было бы продать тысяч за сто. Жаль, что нереально, деньги бы мне сейчас пригодились.
   И еще папа, с его слов, был круглым сиротой, то есть никаких родственников по его линии, которые могли бы заявить права на опекунство, у меня нет. Получается, что права на меня собирается предъявлять родня со стороны матери. Однако всё, что я о них знаю - это девичья фамилия мамы - Солнцева, да еще про княжеский род отец тогда обмолвился. Ну и, разумеется, то, что мать они когда-то вышвырнули, как ненужную вещь. Бедные, но гордые! Но бедные! Не в этом ли дело?
   Если так, то шиш им! Добраться до денег теперь можно только при моем личном участии - условий завещания, как и мер предосторожности никто от меня не скрывал. Отцовскую последнюю волю даже императорская не перебьет. Значит всё, что мне нужно, это спрятаться где-то на два года. Что еще?
   У меня нет ни документов, ни денег, ни одежды. Хотя, нычки я в четырнадцать делал основательные, должны были сохраниться, а пара сотен, думаю, там наберется на первое время. Шмотки, конечно, уже малы... Машка! Я все еще не забрал свой заказ! Вышила - не вышила, побоку!
   - Отец! Николай! Простите меня! - шептал я непослушным языком, не замечая, как слова переплетаются магией, превращаясь в слово, - Я вернусь, обязательно вернусь! И отомщу! Те, кто сегодня выжили, будут завидовать мертвым! Только дайте мне время! Я вернусь!
   Умница-дуб укрыл до самой дыры в чужом заборе, которую машинально приметил еще весной - некоторые привычки долго не изживаются. И, когда выбрался из-под ветвей, прячась от света пожара и отблесков подоспевших машин аварийных служб, когда последний раз оглянулся на место, где осталось похоронено мое детство, горько усмехнулся:
   - Это будет мой лучший побег!
  
   Глава 4.
   Ответственно заявляю: магия - бездушная и тупая сука! И чем ее больше, тем она тупее!
   Мой дар опять подрос скачком, хотя нового числа я не знал: для уточнения по самому распространенному методу требовалось сотворить одну очень простую иллюзию и выяснить ее высоту. Причем для грубого замера хватило бы и обычного портняжного метра, но у меня не было даже его. Да и не стоял сейчас вопрос остро: ну, будет у меня сорок пять - сорок семь единиц, а не двадцать три как раньше, и что? Пока что подросший резерв причинял исключительно сложности: увеличившийся дар еще больше давил на исполнение слова.
   И тут мы снова возвращаемся к тому, с чего начали: магия - сука!
   Бессердечной силе было похер, что дома у меня теперь нет, похер, что нет отца, и некому теперь дать разрешение не ночевать дома, - она очень настойчиво и жестко требовала выполнения когда-то взятых обязательств!
   Собственно, это и являлось причиной того, что по прошествии трех суток я все еще находился в границах округа, а не увеличивал расстояние между собой и родным городком. Особенно проблемно стало на третий день: стоило только отвлечься, как накрывало сумеречным состоянием, в котором я непроизвольно разворачивал байк в обратном направлении и на всех парах начинал гнать в сторону разрушенного дома. И как раз в этих метаниях туда-сюда виноват подросший резерв - раньше меня так домой не тянуло. Я, конечно, и экспериментов таких над собой не ставил до сего дня, но почему-то думаю, что с пятнашкой, что я имел всего два месяца назад, было бы легче.
   А ведь так хорошо все начиналось!
   Машку удачно заловил на традиционной поездке за молоком. К стрельбе и взрывам народ в их застройке был привычным - неподалеку за холмами располагался полигон, так что переполох, случившийся всего в паре километров, не нарушил сонного спокойствия местных жителей.
   - Привет, - выступил я из темноты.
   - Здравствуйте, Петр Петрович! - недавнее требование обращаться по имени-отчеству окончательно разонравилось.
   - Достаточно просто Петра, если без всяких Петь и Петруш. И на ты.
   - Я уже поняла, мне несложно. Ты за одеждой?
   "Нет, блин, на тебя полюбоваться хотел!"
   - За ней. Готово?
   - Уже две недели, я просто не знала, как дать знать, вдруг это секрет?
   - Спасибо, это действительно был секрет. Сюрприз.
   - Был?
   "Ёпта, ну, надо же, умная какая! Вон как быстро вычленила главное слово!"
   - Теперь уже неважно. Потом подробности узнаешь. Так я могу забрать?
   - Сейчас-сейчас! - засуетилась девчонка и скрылась в доме. - Петр! - вернулась она с объемным свертком, - А можно я брату такое же вышью? Пусть не всё, но хотя бы часть? Пожалуйста...
   Хотел было наотрез отказать, а потом подумал: а толку? Это не отцовские схемы, где каждая комбинация рун - откровение, такой узор почти любой хоть немного разбирающийся в предмете составить может, если покопается в соответствующей литературе. Я сам честно слизал несколько связок из отцовского же учебника. Немного творчески доработал, правда, но в пределах доступных большинству знаний.
   - Дай хоть проверить!
   Машка, затаив дыханье, наблюдала, как я провожу рукой по жестким от переплетения проволоки участкам одежды. Активированные руны подмигнули мягким светом, показывая, что рукодельница не отошла от схемы ни на миллиметр - а большей точности не требовалось.
   - Надо же! Сработано как надо! - умоляющий взор снова уперся мне в лицо. - Валяй, вышивай, я разрешаю. - В честь успешного исполнения заказа решил даже поделиться небольшим секретом. - Только имей в виду: обязательно металлической проволокой - нитками ерунда получится, требуется именно проводящий материал. В идеале - золото, но серебром дешевле, а если черненым, то еще и практичнее. Медь тоже сойдет, но она, как и золото, слишком заметна будет, теряется весь смысл.
   - Спасибо.
   - Тебе спасибо. Прощай.
   - Ты куда-то уезжаешь? - растерянно спросила Маша, - Ах, да, ты же поступаешь в этом году...
   - Примерно. Еще раз спасибо. Прощай!
   Грустно! Прожил здесь всю жизнь, а хоть как-то попрощаться могу только с едва знакомой девчонкой.
   Из пяти оставленных закладок в живых осталось три - две кто-то нашел и разорил. В одну из уцелевших попала влага - барахло сгнило, как и деньги. Покрытые черной плесенью купюры даже доставать из пакета не стал - не смог представить себе продавца, согласного взять у меня расползающиеся банкноты, так что небрежно замотал тючок и сунул обратно, чтобы мусор не мозолил глаза случайным прохожим.
   В общем итоге у меня набралось почти триста рублей - смешная сумма для бездомного беглеца. Ладно еще одежду покупать не надо - часть вещей из тайников до сих пор подходила, хоть и в обтяжку, да и про свой заказ Машке удачно вспомнил. С документами был полный швах - все сгорело вместе с домом.
   И вот теперь я сидел и лихо тратил почти червонец - цены в привокзальной кафешке были безбожно завышены, но без ударной дозы кофе существовал немалый риск опять очнуться на пути домой.
   Вообще, план срочно требовалось менять - еще трое суток в таком режиме я не выдержу и точно вернусь в "ласковые" объятия опекуна. Поэтому и свернул в этот городок. Городком он являлся только по названию - четыре кривые улочки вряд ли могли претендовать на столь высокое звание, но при этом мощный железнодорожный узел не давал аборигенам скатиться к жизни обычной деревеньки. Еще недавно сюда же проложили шикарную автотрассу, что гарантировало в недалеком будущем строительно-коммерческий бум, но пока всего лишь одна-единственная забегаловка обслуживала немногочисленных посетителей.
   Думы были сплошь пессимистическими: полагаться на себя я больше не мог, а на то, чтобы уехать на поезде вместе с байком категорически не хватало денег - аренда багажного места зверски кусалась. Еще несколько дней назад, я бы даже не моргнул глазом, доставая из кармана запрошенную сумму, но сегодня...
   А продать или хуже того - бросить байк не поднималась рука. Я не был таким уж ярым поклонником философии свободы и ветра в лицо, но - черт возьми! - от матери у меня остался только медальон, а от отца - только этот его подарок! Да, когда я стану совершеннолетним и доберусь до наследства, я смогу себе позволить что-то не хуже, но ключевое слово здесь "хуже"! Никакая дорогущая игрушка в будущем не сравнится с этой! И в то же время я отлично понимал: байк меня демаскирует - далеко не каждый мой ровесник может себе позволить "Звезду", я уже молчу про улучшенный дизайн и молчу-молчу про реальную начинку. Но если на трассе я не особо бросался в глаза - поди еще разберись под амуницией, кто водитель, да и с наступлением теплого сезона на дороги выбрались сотни любителей острых ощущений, зато юноша, сдающий такую технику в багаж, точно запомнится случайным свидетелям. А мой предполагаемый опекун уже показал себя серьезным человеком, способным задействовать немалые силы.
   Куда ни кинь - всюду клин!
   Душную тишину зала разорвала матерная тирада. К мату в нашем доме относились строго отрицательно - отец всегда показательно морщился на ненормативную лексику, и обычно хватало его строгого взгляда, чтобы матершинник стал литературно изъясняться. Но при этом меня в самом возрасте воспитывала семерка бывших военных. Даже Кошка нет-нет, да позволяла себе крепкое словцо, когда я ее особенно допекал, а уж остальные в этих случаях в выражениях редко стеснялись, так что соленые обороты чем-то шокирующим для меня не являлись. Сказать, чтобы я сам их повсеместно употреблял... вряд ли. Разве что на эмоциях, когда разом кончались нормальные слова. Я это к чему: шумно ворвавшаяся в забегаловку парочка танкистов не добавляла мат к речи, она им разговаривала! Хотя нет, я не прав, это был не диалог, а монолог, практически крик души:
   - Ты не мехвод, ты пип пип, танк теперь пип пип пип! Пип пип броня пип! Управление пип пип! Даже пип гусеницу пи-и-ип! Пи-и-и-п! Рельсы пип! А если пип пип пип следующим эшелоном, то комбат пип пип пип тебя и меня! Это ж надо же пип пип мимо платформы! Это же пип пип пип пип полная жопа! Пи-и-ип неустойка от дорожников пип пип!!!
   Что?.. Невольно выслушав вместе с официанткой не предназначенное для наших ушей, обернулся посмотреть на героев дня. На короткое время даже собственные проблемы отошли на второй план, потому что передо мной стояли люди, уронившие танк! Ма-а-хонькую такую бронированную машинку стоимостью в десятки миллионов и весом за сорок тонн. С двух метров высоты. Помяв броню, разбив в хлам кучу приборов, сорвав одну гусеницу. Повредив соседний железнодорожный путь. Не у одного меня, смотрю, жизнь бьет ключом!
   Механик-водитель - и так некрупный, совсем молодой парень - ссутулившись, прошмыгнул к стойке, судорожно схватил уже приготовленные официанткой контейнеры и слинял, а прооравшийся старший сержант, тяжело плюхнувшись за столик, сделал заказ:
   - Двойной кофе!
   Уткнулся обратно в свою чашку. Посочувствовать бедам проштрафившегося экипажа элементарно не хватало ни сил, ни желания. Нехорошо признаваться, но на самом деле я даже позлорадствовал чужим неудачам - они вывели меня из амока, в котором я пребывал последние полчаса.
   - Кабан?.. - На неуверенный оклик вполне можно было не реагировать, но разведчика из меня не получится - я всем корпусом нервно развернулся к вопрошающему.
   - Кабан, точно! Помнишь меня? - спросил матершинник - командир экипажа, расплываясь в щербатой счастливой улыбке.
   Теперь, когда он обратился, что-то знакомое в его лице мелькнуло. Погоди-ка, погоди... что-то неприличное...
   - Педофил?..
   - Маньяк! - возмущенно поправил танкист, - "Ночные волки". Вспомнил?
   - Еще бы! Только ты тогда, по-моему, с косичкой был?
   - Ну! Когда это было!
   Случайный знакомец почти трехлетней давности радостно пересел за мой столик.
   - Так это твоя "Звезда" у входа стоит? Красавица! А какая максимальная скорость?
   Вяло удивился его энтузиазму - он плохо сочетался с только что озвученными на весь зал проблемами экипажа, но почему бы ни поговорить о чем-то отвлеченном? Не худший способ убить время, а мне еще трое суток как-то продержаться надо, не сорвавшись домой.
   - Двести двадцать на трассе, разгон до ста за пять секунд!
   - Ух, ты! - он уважительно добавил еще пару эпитетов, но после недавней экспрессивной речи это были так, запятые. - Крутая она у тебя! На заказ?
   - Нет, серийная, просто небольшие улучшения, - и невесело усмехнулся над шуткой, понятной только мне: назвать "небольшими улучшениями" почти полную переделку от Петра Романова? Для этого надо было родиться каким-нибудь князем, у которых денег куры не клюют. Или мной - его сыном. Разговаривать резко расхотелось.
   - Я помню, что ты в рунах сечешь, - сделал Маньяк неправильные выводы по поводу автора усовершенствований. Потом мы еще немного потрепались о характеристиках мотоциклов, пока он не перешел, наконец-то к цели разговора, - Слу-ушай, - просительно протянул танкист, - А ты сильно торопишься?
   - Вообще не тороплюсь, - в душе нехотя шевельнулось разбуженное любопытство - зачем-то же он подсел ко мне?
   - Тебя мне сам бог послал! Нет, честно!
   "Ага! Слышал я твою молитву! С другой стороны - очень искренняя, может только такие и доходят до адресата?"
   - Короче, ты же понял уже, в какую жопу мы попали! Послал бог водилу! - дальше опять пошел не несущий смысловой нагрузки, но точно передающий эмоциональную окраску набор слов.
   "Господь, я смотрю, прям диспетчером при тебе подрабатывает: меня послал, водилу послал..."
   - ... расхреначено все в клочки! Поможешь? Я заплачу!
   Пока пропускал мат мимо ушей, похоже, прошляпил что-то важное.
   - Извини, не понял. Я в механике мало разбираюсь и отремонтировать гусеницу вам никак не помогу.
   - Да х... с ней, с гусеницей! Это всё чинится ремкомплектом! У нас щитовое управление вдребезги! Половина схем рассыпалась. А ты же в них шаришь?! - и он с такой надеждой уставился на меня!
   Вот здесь я окончательно вынырнул из своей апатии и изумленно уставился в ответ на своего визави. Потому что бывший байкер либо полный ноль в рунах, либо поставлен в крайне неудобную позу своим командованием. А скорее всего и то, и другое.
   Начнем с того, что управляющий щитом блок стоит треть всей цены танка. Это такая крутая штука, которая в бою принимает на себя почти все летящие в цель снаряды, оставляя на броню лишь мелочь. Не панацея, случаются отказы, перегруз и прочее, но ничего лучше пока не придумали. За разработку этой самой фиговины некие П.И.Романов и С.И.Веллер двадцать лет назад получили государственную премию и ордена. Это всё к тому, что у сержанта в принципе не может быть адекватного количества денег, чтобы оплатить подобную работу.
   Вторая новость состоит в том, что даже на заводе блоки собираются вручную и очень высококвалифицированными специалистами. Предположить, что мальчишка, починивший когда-то с помощью подручных средств байк на дороге (им же и испорченный, кстати, но это к делу не относится), сможет разобраться в этой схеме?.. Это... даже не знаю, с чем сравнить! Примерно как шахматисту предложить выйти на ринг против тяжеловеса - тоже же поединок спортсменов!
   Но есть еще и третье обстоятельство, не имеющее никакого отношения к первым двум: бог этого сержанта, может и не любит, но точно за ним присматривает! И за мной, видимо, заодно. Потому что свести нас в этой дыре могли только высшие силы - свободных профессионалов, способных выполнить просьбу Маньяка, по всей империи на пальцах рук пересчитать можно, а я, хоть и не причислял себя к их когорте, конкретно эту задачу решить мог. Чтобы скоррелировать работу подобного блока на летающем доспехе с работой двигателя мы с отцом столько вариантов перепробовали, столько раз переделывали! Воспроизвести после тех адских трудов стандартный армейский блок для наземной машины? Да я даже пару оптимизаций могу внести!
   - Это дело не на один день.
   - За трое суток уложишься? С оплатой не обижу, если мало будет, мы всем экипажем скинемся и добавим! - Сержант уже в мечтах потирал руки, а я окончательно утвердился в мысли, что в рунах мой собеседник ничего не понимает. - Только... ты только не пугайся! Мы со следующим эшелоном уехать должны. Самое страшное мои к вечеру доделают, погрузка - сам за рычаги сяду! У нас только три дня пути до Феодосии, а там уже последняя проверка!
   - Трое суток?.. В поезде?
   Не знаю, смеяться или плакать: собрать за три дня схему восьмого уровня сложности и шестого класса точности в качающемся поезде - это, несомненно, то самое, о чем я всю жизнь мечтал! И в то же время - идеальный для меня вариант, во-первых, все равно ночами спать не могу, а во-вторых, даже не прилагая к этому усилий, перемещусь на несколько тысяч километров от опасного опекуна. И я буду не я, если сейчас не выторгую у Маньяка максимум, что он способен заплатить, тысячи на две-три точно заставлю раскошелиться! Заодно пусть думает, как незаметно захватить байк.
   Уже повесив мысленно на собеседника свои текущие проблемы, азартно приступил к торгу. А что? Жить-то как-то надо!
  
   - Море... Море, ёпта, пип, пип, море...
   Несколько дней плотного общения с Маньяком и членами его экипажа не прошли даром - мой словарный запас нецензурной лексики значительно обогатился, ведь нормально они понимали только разговоры на их языке. И ладно бы только матерились, так ведь еще тупили по-страшному и всё под руку норовили влезть! Просишь, как людей: дайте пять минут тишины, ответственный участок, вам же воевать с этим блоком! Но нет! "А почему, пип, эта пип кривулина не такая, пип, кривая как вон та?!" И это в момент, когда нужно выдать точно 0,3 единицы! Убил бы!
   Но сделать плохо не давало уважение к себе и знание, что без моей работы их вынесут в первом же бою. Так что очень быстро выяснил, что приказ, подкрепленный солидной порцией ругани, а иногда и чувствительным тычком, криворукие помощнички выполнить в состоянии. Все это время не раз невольно вспоминал Ивана Вершинина и остальных своих надзирателей - по их редким рассказам и байкам служба в армии воображалась немножко по-другому, ответственнее что ли.
   Потом выяснилось, что уровень раздолбайства оказался еще хуже, чем я мог себе представить: зная денежную цену блока, зная его практическую ценность, не трудно догадаться, что расхреначить его так, как смогла эта троица, легко не получится. Простое падение танка (ну, ладно, не простое, а эпическое по долбо..бству, но тем не менее) не могло привести к полной поломке. Так вот: внушительные заводские крепления были ослаблены до крайнего положения, чтобы в нише за блоком поместилась плоская фляжка со спиртом!
   Честно скажу: если бы не жуткий недосып и не тесное пространство внутри танка, легким сострясом мехвод бы не отделался. Мне уже было пофиг, что эта работа дала мне возможность относительно безболезненно переместиться на полкарты империи, пофиг, что обзавелся какими-никакими деньгами - злость на подобное небрежение требовала выхода.
   Смутно помню, как нас разнимали, как после распития злополучной фляжки под сухпай третий член экипажа на безымянном полустанке исчезал за догоном, как оговоренные две тысячи рублей перекочевали в мой карман, как строгий диктор на радио объявил, что наступило первое июля. Дальше - черный провал.
   И вот теперь:
   - Море...
   После констатации очевидного я разразился таким потоком площадной брани, какой не позволял себе даже последние три дня. И, переведя дыхание, еще одним. И еще одним. Эмоции утихать не желали.
   Потому что бликующая серо-зеленая поверхность простиралась до самого горизонта.
   По всем направлениям.
   На все четыре стороны света.
   Сидя на откинутом люке, я разглядывал ряды таких же принайтованных к палубе сухогруза танков и самозабвенно матерился до самого прихода корабельного патруля, или как там эта команда называлась. И даже сваливший с брони удар от одного из моряков не прекратил истерику - я и лежа продолжал высказывать небу все, что думал и об армии, и о танкистах, и об их танках, и о кораблях, и о моряках, и о жизни в целом.
  
   Взрыв эмоций окончился апатией, еще сильнее, чем была: так бездарно слить все козыри! То, что злосчастная троица идиотов сидела в каюте, отведенной под гауптвахту, с самого прибытия в Феодосию, ничуть меня не утешило - я уже успел пожалеть, что выполнил работу на отлично с плюсом, мысль, что эти ослы почти наверняка выживут в предстоящей опасной командировке и наплодят таких же ослов, вызывала тихое бешенство.
   Меня даже не расшевелило, когда Маньяк, заглянувший в каморку, ставшую моей тюрьмой, на голубом глазу заявил, что видит меня впервые в жизни! Всего и смог, взглядом в стиле Аглаи "кто тут что-то вякнул?" пройтись по фигуре танкиста сверху вниз и опять нырнуть в безмятежное "пошли все на!", после чего от меня надолго отстали. Дни сменялись ночами, и только миска с регулярно обновляющимся содержимым да выносимое раз в день поганое ведро показывали, что про меня не окончательно забыли на этом корабле.
   И самое интересное - у меня ничего не отобрали из личных вещей! Увы, среди тех артефактов, что у меня завалялись, никакой помочь сбежать не мог, да и куда я денусь посреди моря, но сам факт!
  
   Интерлюдия.
   В каюте контрика третий день играла одна и та же музыка - соло из "Рыголетто". Рассчитанное на троих, но нагло занятое в одиночку помещение, уже не вызывало прежней зависти - если к возможности уединения в тесном пространстве корабля прилагалась морская болезнь, то спаси и сохрани от такой привилегии! Нелюбовь у капитана Махоркина с морем сложилась с первого взгляда - крепкая, взаимная, а время лишь углубляло и усугубляло это внезапно вспыхнувшее чувство. Отдельные личности в кубрике уже начали принимать ставки - удастся ли вообще особисту живым добраться до порта назначения.
   Кого другого в подобной ситуации двадцатипятилетний лейтенант Кожевин, стоявший сейчас в раздумьях перед дверью, может и пожалел бы, чего далеко ходить - его самого в первый день на борту мутило, но в отношении к Махоркину сочувствие буксовало, а в глубине души лейтенант искренне надеялся, что самым отчаянным спорщикам удастся сорвать куш. Впрочем, за месяц, прошедший с представления Павла Михайловича, комвзвода успел убедиться - такое редкостное гуано выживет в любых обстоятельствах, только злее станет. За короткое время совместной службы Махоркин засел в печенках у всей части от рядовых до командования, и лишь крыша от Особого отделения спасала пока свеженазначенного офицера от темной. Тем неприятнее становилась миссия лейтенанта - к непосредственному свидетелю своей слабости у контрика наверняка сложится предвзятое отношение.
   Под нескончаемые страданья - и чем его рвет, болезного, третий день подряд? - Кожевин нервно поправил складки полевой формы - не хватало еще снова получить втык за неуставной вид!
   - Лёня, на пару слов.
   Кулак, занесенный для стука, так и не коснулся тонкой преграды.
   - Да, Владимир Сергеевич?
   - У меня! - командир недовольно дернул желваком, скрываясь в темном коридоре.
   Еще раз посмотрев на дверь и прислушавшись к новому раунду проклятий за плохо изолированной переборкой, комвзвода вздохнул - оттягивать неизбежное не стоило, но и не повиноваться приказу вышестоящего командира и тестя тоже было чревато.
   - Лёня, почему я узнаю о ЧП не от тебя, а от капитана судна?
   - Виноват, господин полковник!
   - Леонид, мы сейчас не на плацу!
   - Владимир Сергеевич! Согласно инструкции...
   - Лёнь, не ори, сбавь обороты!
   - Но!..
   - Сбавь! Инструкции я знаю не хуже тебя. И будь с нами Степан Евгеньевич - подписался бы под каждым словом. Но с этим! - полковник взглядом поискал - куда бы сплюнуть, не нашел и только махнул рукой.
   - Владимир Сергеевич! - даже во внеслужебной обстановке называть командира "папой", как требовала жена, у молодого лейтенанта язык не поворачивался, так что обращение по имени-отчеству было максимально свободным. Тесть тоже не рвался панибратствовать с зятем, но и заставлять того постоянно "полковничать", как требовал устав, породнившись, стало глупо, поэтому наедине они предпочитали менее формальный стиль общения.
   - Лёня! Я навел тихонько справки: там, - выразительный взгляд на потолок, - этого списали. Вчистую. Обратно из командировки его не ждут. Мне даже намекнули, что можно этому делу немного поспособствовать. Вот так-то! - многозначительно кивнул он скорее своим мыслям, чем собеседнику, - Сильно рыться и расследовать не будут. Лёнь, только учти! Я тебе это говорю как родственнику, болтать об этом...
   Предупреждение было излишним, в чем Кожевин поспешил заверить тестя:
   - Владимир Сергеевич! Совсем за дурака-то меня не держите!
   - Лёня! Не держал и не держу, только тема у нас с тобой скользкая... Беда в том, что и Пашонка не дурак, - за минувший месяц Леонид слышал много вариаций переиначивания что имени, что фамилии контрика, но, пожалуй, эта, придуманная командиром, наиболее точно выражала все оттенки отношения к особисту. Вот что значит опыт! - Тварь, гавно, но не дурак. Ему сейчас любая зацепка нужна, чтобы на большую землю вернуться. За любую мелочь схватится и в громкое дело раскрутит. С Минакеевым и его расп...долбайским экипажем ты, конечно, подставился. Одно радует: за такое дальше пустыни послать не могут, а мы и так туда направляемся. А с зайцем этим он столько накрутить может!
   - А может и ну его? Особый отдел тоже хорош - спихнули нам дерьмо и рады! Еще и намеки всякие делают! Махоркин, конечно, сволочь, пуля по нему плачет, но мараться об такое?.. Пусть зайца забирает и валит! Нам же легче дышать будет. А там пусть с ним свои, как хотят, так и разбираются!
   - Эх, Лёня-Лёня!.. - вздохнул полковник, - Где мои двадцать пять и розовые очки?.. Это с Минакеевым мы легко отделались, докладную удачно генерал Олейников перехватил, и все равно эта история нам еще аукнуться где-нибудь может. Мне Григорий Саныч отдельные выдержки зачитал, так там и вредительство, и саботаж, и даже диверсия приплетена!
   - Вот, сука! На его же глазах всё произошло! - не удержался от восклицания младший родич.
   - А с зайцем - продолжил старший, - Не отмоемся. Махоркин, чтобы выкарабкаться, всех нас утопит. Хуже того, ты самого пассажира-то видел?
   - Видел. Пацан-пацаном, то ли школьник-переросток, то ли студент.
   - Видел, но не увидел! На кольца обратил внимание?
   - Обычная штамповка... - пожал плечами лейтенант, - Я сам такие в юности...
   - Что ты там сам в юности, это ты Ирине рассказывай! Обычная штамповка! - сарказм полковника больно колол, но крыть было нечем - чтобы отличить стилизованную безделицу от настоящего артефакта, требовалось образование получше, чем танковое училище, - То-то первый после бога ко мне сам прискакал из-за обычной штамповки! Главмех у него большой специалист по рунным конструктам, университет закончил по этой теме, так вот он с чего-то считает, что та пара колечек на сотню тысяч, если не больше потянет!
   - Сколько?!. Сто тысяч?! За пару стальных полосок?..
   - Рот-то прикрой! Я тоже не крупный знаток, но не выдержал, сходил, посмотрел, сто - не сто, но колечки не простые! Да даже если десять тысяч! Ты можешь себе представить подростка, просто так разгуливающего с целым состоянием на руке? Причем заметь, ему эти кольца нисколько не мешают, он их даже не замечает, по-моему! В отличие от тебя! - Кожевин покраснел до кончиков ушей, обнаружив, что на нервах начал теребить обручальное кольцо, которое носил уже больше года. - Не бери в голову, это не в твой огород камень, я только, чтобы показать разницу, - постарался смягчить тесть свой наезд. - Но мы не о тебе или мне, мы о зайце! Теперь добавь его реакции - этот взгляд "вы все пыль под моими ногами", это высокомерное молчание! Уж поверь, обычному подростку такое не сыграть, один раз увидишь - ни с чем не перепутаешь! Вот и подумай, кому можем дорогу перейти! А мальчишки имеют свойство вырастать. И если я правильно определил породу - злопамятность у таких в крови.
   - Так что теперь - за борт его что ли выкинуть?
   - Знаешь, на самом деле не худшее решение... - командир ненадолго задумался, прежде чем выдать указания, - Значит так: мальчишку пока никто толком не видел, кроме трёх матросов, механика и самого капитана, у нас - это я, ты и экипаж Минакеева. Удачно он под вечер вылез, как раз все ужином заняты были. Мореманы со своими сами разберутся - капитан в молчании не меньше нашего заинтересован, всё, что на борту - под его ответственностью. С сержантом и его обормотами делай, что хочешь, но никого постороннего они не видели! Понятно?
   - А с парнем что?
   - Не твоя забота. Да не дергайся ты! - возмутился он, видя колебания зятя, - Я еще из ума не выжил, чтобы детей топить! Высадимся в порту - по-тихому передам безбилетника знакомым, они вернут его на родину. Главное, чтобы Махоркин раньше времени не оклемался, хотя... Это тоже не твоя забота. Твое дело - собственное молчание и молчание нашего "любимого" экипажа. Приказ ясен?
   - Так точно!
  
   Глава 5.
   Не спросив меня, жизнь совершила новый кульбит: под покровом жаркой южной ночи состоялась выгрузка с корабля. Темнота, конечно, была условной - и судно, и площадку освещали мощные прожекторы, но эта прибивающая к земле жара! И если такое творится около моря и после захода солнца, то что же здесь будет днем и чуть дальше от берега?
   Пусть Маньяк и молчал насчет конечного пункта, но нельзя сказать, что я совсем не подозревал, куда могли направить танковое подразделение в полной боеготовности. Да еще морем из Феодосии. Все же по географии и новейшей истории у меня в аттестате стояли вполне заслуженные "отлично". Вот только надежда на ошибку тлела робким огоньком все путешествие.
   Причина, по которой я до последнего мгновения цеплялся за свою отчаянную веру, что все мои догадки - игра испуганного воображения, банальна до безобразия: каморка, где меня заточили, расположена была аккурат над машинным отделением. Такое размещение одновременно создавало неудобства от постоянного шума двигателей, и дарило определенный комфорт: машинный зал был оборудован гениальным в своей простоте рунным конструктом, поглощающим тепло. Почему такие определения? Потому что это был тот самый конструкт, который позволил никому не известному молодому артефактору Петру Романову полвека назад вписать своё имя в летопись империи. Прямо скажем, идея витала в воздухе - для активации и зарядки большинства рунных изделий помимо магии требовалось тепловая энергия. И если для запуска системы магическая составляющая была обязательна, то для последующей работы очень часто хватало обычного нагрева. Отчасти это же являлось ограничением: например, зимой мои защитные кольца, подпитываемые температурой тела, заряжались намного медленнее, но вот в машинерии, где избыточное тепло постоянно становилось проблемой - идея работала на ура.
   К слову, это своё изобретение, как и многие другие, отец совершил в соавторстве - сам он честно признавался, что пока ему не поставят задачу, придумать что-то новое ему не хватает воображения, но именно с разработкой "охладителя" или на новомодный лад "кондиционера" его карьера резко пошла вверх. И, пожалуй, вряд ли кто-то кроме меня - свидетеля его рассказов и каких-либо фанатов естественных наук вспомнит имя второго автора - Аристарха Беленина - довольно заурядного физика, подавшего отцу идею.
   Так вот, при отсутствии окон в едва теплом чуланчике - даже в куртку приходилось на ночь кутаться - мысли о конечной цели плавания приходили очень разнообразные. Но стоило в сопровождении конвоиров пересечь границу действия охладителя, как сомнения окончательно рассеялись: мои большие проблемы только что превратились в полную жопу! Ёпта! Всё-таки Саудовская, мать ее, Аравия!
   - Не держи зла, парень! - лейтенант-танкист, непосредственный командир Маньяка, так и оставшийся за эти дни анонимом, решил напоследок немного разогнать моё неведение, - Полковник договорился - первой же возможностью отправишься домой. Здесь не место для таких, как ты.
   - Таких, как я? Это каких? - несмотря на облегчение, наступившее после его слов, последняя фраза требовала уточнения - он явно имел в виду не возраст.
   - Ты знаешь! И совет на будущее: не хочешь светить статусом - не носи такие приметные кольца!
   Я с недоумением посмотрел на свои обереги, с которыми давно сроднился - из-за выступающих суставов снять их было неимоверно тяжело, поэтому и не пытался, да и не стремился, в общем-то, но определить в них чисто по внешнему виду что-то серьезное? Я сам тогда упёрся насчет золота, и отцу пришлось пересчитывать всё на сталь, так что чем-то дорогим защита не выглядела.
   - Всегда найдутся понимающие люди, - ответил танкист на невысказанный вопрос, - Не поминай лихом! - и протянул руку на прощанье.
   Всё еще пребывая в прострации, я пожал протянутую ладонь - между мной и этим случайным офицером обид не было. Я бы не отказался сказать напоследок пару ласковых Маньяку, но лейтенант к этим претензиям отношения не имел.
   - Сидай, принцесса! - с этими словами незнакомые вооруженные люди погрузили меня в открытый джип, что особенно порадовало - сзади машины закрепили байк, с которым успел неоднократно мысленно попрощаться, и мы поехали прочь от порта.
   - Значит так, принцесса! Слушай сюда! Я Овен, - обратился ко мне один из пассажиров джипа.
   "То есть баран" - перевел я в уме и, глядя на его лицо без малейших признаков интеллекта, на лысую голову, плавно переходящую в плечи, на переломанные уши, вынужден был констатировать: подходит.
   - Я твоя нянька на ближайшие трое суток до отправки домой, - продолжил он, дождавшись моего неуверенного кивка, - От меня не отходить, в разговоры ни с кем не вступать, расспросами не донимать! Послепослезавтра самолетом на большую землю, до этого - чтоб никаких телодвижений, понял?
   Еще раз кивнул в знак того, что слова дошли.
   - А вы это кто?
   Подзатыльник, заставивший звенеть меж ушей, яснее ясного показал, кто тут главный.
   - Принцесса! Я, по-моему, русским сказал - расспросами не донимать!
   И после нехотя процедил сквозь зубы:
   - Мы - это "Железные кулаки". Усёк?
   Особо понятнее не стало, но благоразумно воздержался от дальнейших вопросов. Да и какая, в сущности, разница, если эти ребята доставят меня обратно в империю? И хотя настороженность еще осталась, считать этих амбалов подсылами опекуна не хватало фантазии. А на всё остальное мне было плевать.
  
   С "плевать" я погорячился. "Дикие гуси" - а Овен с дружками принадлежал к славному сообществу наёмников - в отличие от военных со мной не церемонились. Те тоже не отличились гостеприимством, но прохладную корабельную кладовку с ненавязчивыми охранниками я уже вспоминал с ностальгией. Когда звездобаран объявил: "никаких лишних телодвижений!", он имел в виду точно то, что сказал. Даже попытка размять ноги, пройдясь от стены до стены номера дешевого клоповника, какой занимали эти трое (тройка явно не моё счастливое число!), моментально приводила к всеобщему неудовольствию, выражавшемуся всегда одинаково - тычком или подзатыльником. Прогулки позволялись только по делу - до обшарпанной двери в туалет, общий на этаже, и обязательно в сопровождении как минимум двоих, что одинаково не приводило в восторг ни меня, ни этих дуболомов. Даже поесть мне приносили прямо на место с обязательно повторяемой из раза в раз несмешной шуткой: "Жратва для ее высочества!"
   Имён наемников я не узнал, только клички: Овен, Топор и Гога. И единственная робкая попытка спросить, почему мужика с обычной рязанской внешностью зовут столь экзотично, окончилась знаете чем? Нет, не угадали, не подзатыльником! А крепким таким фофаном по лбу! Видимо, чтобы мозги, сдвинутые от постоянных ударов по затылку, встали на место. Сами солдаты удачи проводили время очень содержательно: они ели, пили пиво и играли в карты. Разыгрывая МОИ, ёпта, деньги! В первый же день постоя карманы всей моей одежды подверглись тщательному обыску и с возгласом: "Принцессам деньги не нужны - за них платит свита!", рулончик банкнот, с кровью выторгованный у Маньяка, а с ними еще несколько купюр, монет и всяческая мелочь примерно поровну распределились меж моими соседями. Обшарили, кстати, тщательно - нашли даже те тайники, о которых я забыл.
   И как я ни сжимал гневно кулаки, как ни матерился в душе - поделать ничего не мог. Даже непродолжительного наблюдения за железнокулачниками хватило понять: несмотря на придурковатый вид, на постоянную обжираловку и бессчетно потребляемое пиво, двигаются они не менее профессионально, чем Вершинин, до которого мне как пешком до дома.
   К счастью, ни защитные кольца, ни мамин медальон трогать не стали. И понимай, как хочешь: то ли они им не приглянулись ввиду своей невзрачности, то ли интеллект бойцов выше, чем я им приписываю - ведь чужой, настроенный на хозяина артефакт может здорово испортить вору жизнь, вплоть до летального исхода. Есть еще вариант, что им просто запретили - из невольно слушаемых разговоров я уже понял, что они члены большого отряда, и над ними есть еще начальники.
   В общем, занятий, кроме как предаваться мечтам о мести трем уродам, у меня не было. Если к изысканному обществу добавить еще жару, духоту, непривычную пищу, усиленные динамиками и врезающиеся в мозг призывы муэдзина с минарета расположенной совсем неподалеку мечети, и полное бессилие перед обстоятельствами - становится понятно, как радовался я, топая на общий сбор, объявленный на третий день!
   - Время - деньги, поэтому буду краток, - начал седовласый крепкий мужчина, видимо, командир "Железных кулаков", когда шум утих, а все распределились, в том числе и я со своими конвоирами, по ангару с зачехленной техникой. - Поездка домой отменяется! У нас новый найм. Одному из принцев требуется большой отряд, так что берут всех, даже легкораненых, если через неделю смогут встать в строй. Это персонально Коку и Рябине, - обратился он к двум бойцам, щеголяющим белыми повязками, и, дождавшись их довольных кивков, продолжил. - Дельце предстоит жаркое, но и заплатят по высшей ставке! - одобрительный гул сопровождал почти каждую его реплику - глава "кулаков" явно пользовался авторитетом, - Север, что по технике? Выступать уже вечером.
   - Всё норм, выедем. А что по боеприпасам?
   - Заказчик откроет нам свой склад, от нас требуется список, правда, на английском, но с Башней разберетесь.
   - Лады!
   Глава "Железных кулаков" продолжал нарезать своим людям задачи, а у меня в голове набатом била мысль: "А как же я?!" Похоже, этим же вопросом озаботился и Овен, потому что после роспуска собрания он выкрикнул;
   - Марс, а что с принцессой?
   - Какой еще принцессой?.. У нас договор с принцем Фархадом... - неприкрыто удивился носящий имя бога войны, - Ять! - кратко и ёмко выразился он, узрев мою белую физиономию среди загорелых татуированных тел, - Графёныш совсем из головы вылетел! Вовка меня убьет!
   Даже "графёныш" был определенно лучше "принцессы", хотя бы мужским родом, но набившее оскомину обращение стало как-то побоку. До сих пор я достаточно стойко терпел все повороты судьбы, но сейчас собирался вот-вот позорно разреветься на глазах у нескольких десятков незнакомых людей. Что я буду делать в чужой стране без денег и документов? Без знания языка? Тут свои-то, мягко говоря, не особо тепло приветили, а что будет, когда они меня бросят?
   - Топор, оббеги соседей, узнай, кто домой собирается, - дал задание командир самому болтливому из знакомой троицы бойцу.
   - Нефиг потеть и ноги сбивать из-за принцессы, - опять встрял Овен, - Вчера Дорофея из "Ястребов" встретил, у них ночью рейс на большую землю, раненых хотят вывезти да часть сломанной техники, которую здесь не починить. От одного графинчика самолет не развалится.
   - Добро! С Ястребом я улажу! - с резким кивком поблагодарил Марс Овна, - Где его вещи?
   - Все с собой носит, замерзнуть боится! - заржал Топор, тыча пальцем в мой тючок. А что делать, если я вообще не знал - вернусь ли в номер со сбора? Со мной же планами никто не делился! А когда я собрал и пристроил на манер рюкзака свой нехитрый скарб, звездобаран, в отличие от моментов, когда я по его мнению тупил, на сей раз даже сломанным ухом не повел.
   - Вот и отлично! Север, где-то здесь байк нашего приблуды?
   - Сейчас выведу!
   - Принцесса, а ты у нас девочка с приданым! - присвистнул Гога, не ездивший за мной в порт и не видевший моего железного коня, - Махнемся, не глядя?
   - Грабли убери! - осадил наемника командир, заводя мотоцикл и устраиваясь за руль, вызвав во мне приступ дикой ревности, вероятно, отразившийся на лице. - Чего стоим, величество, особое приглашение нужно? - он похлопал приглашающим жестом по заднему сиденью, - Помаши дядям ручкой и вперед! Завтра уже на большой земле будешь, там будешь своим нянькам характер показывать!
   Очередное издевательское обращение уже не задело, и этот приказ я выполнил с удовольствием, показав при выезде напоследок "дядям" неприличный жест.
  
   На базе "Ястребов" царила суета - готовились к погрузке. Меня приткнули в уголок с ранеными, а как уж главный кулак договаривался с коллегой, что обещал - мне неизвестно. Долго просидеть не удалось - подошедший врач внаглую пристроил к делу - "отрабатывать проезд". На большую землю собирались вывозить действительно тяжелых, которых помимо полученных ран еще и местный климат грозился доконать, и забот при транспортировке с ними было много. Подай, принеси, но после долгого вынужденного безделья и молчанья даже такое было за радость. К тому же работа хорошо отвлекала от невеселых размышлений - совсем без денег и на родине нелегко придется.
   Спустя два часа, заполненных беготней, в зал ворвался белый от волнения наемник в пустынном камуфляже и проорал:
   - Ястреб! Отбой! Птичку сбили!
   После секундной тишины пространство вокруг взорвалось гомоном и криками - все спешили высказать свое мнение. И, конечно, - на великом матерном. Сам тоже не удержался и добавил к общему хору пару крепких словечек.
   Обратная процедура разгрузки с платформы шла лениво: раньше поджимало время фрахта самолета - за простой капали бы деньги, а теперь-то куда торопиться? Народ вяло шевелился, заталкивая убитые в хлам машины внутрь ангара, но раненых, в отличие от техники, собрали и увезли быстро, оставив меня опять без дела. Предлагать свои услуги в переноске тяжестей не стал - одно дело помочь беспомощным людям, а другое - ломаться на чужого дядю. И без меня найдется, кому железо ворочать.
   - Ну что ж, раз так вышло - давай знакомиться! - подошло через какое-то время ко мне местное начальство, - Ястреб! - очень содержательно представился он.
   - Кабан, - также информативно представился в ответ. Сюда бы еще пригласить звездобарана, и можно начинать собирать зоопарк.
   - Пока что даже на подсвинка не тянешь, - возможно, он и не собирался оскорблять, но прозвучало очень обидно, - Какими судьбами здесь?
   - Совершенно случайными, и очень хочу домой, - обозначил свою позицию. От волнения голос дал петуха, и прозвучало мое заявление не уверенно, а жалко.
   - Пока что, как видишь, невозможно. Я так понимаю, идти тебе некуда?
   - Да, - показалось мне или нет, что глаза Ястреба как-то по-особенному блеснули?
   - От своих обязательств я не отказываюсь, но предсказать, когда случится следующая оказия - боюсь что-то обещать. "Летуны" нас не сильно любят, - недовольно скривился он и пояснил, - Страховка рейса нам не по карману, а лететь на свой страх и риск немного желающих. Не ссы! -подбодрил меня наёмник, - Не бросим! Но, скорее всего, какое-то время придется перекантоваться у нас, пока на новый рейс не договоримся, или пока Марс со своими "кулаками" не вернется - тогда верну тебя ему, его отряд побогаче, свой самолет имеет, на большую землю регулярно летают. Но это уже как получится. А так - спальник организуем, на миску супа тоже наскребем, но с излишествами - извини! Как видишь, живем на отшибе, местной воды едва-едва хватает на питье, остальная вода опресненная и тоже привозная - до моря до фига километров. Так что на что-то особенное не рассчитывай.
   Обещанный спальник оказался самым тривиальным стареньким дырявым спальником, а не метафорой, как я подумал вначале, и стелить его предполагалось в этом же ангаре. Но я был рад и этому. Также, как и выданному перед сном просроченному сухпаю - он хотя бы был российского производства и не содержал экзотики. Да и жрать после длинного нервного дня хотелось адски - я бы и от добавки не отказался. Как быстро меняется мировоззрение: предложи мне кто такое с месяц назад - я бы скорее предпочел поголодать, чтобы потом наверстать нормальной едой, а тут наворачивал, разве что не вылизал банку с кашей под конец.
  
   Если гостя у "Железных кулаков" я тоской вспоминал корабельную кладовку, то теперь пришел черед грустить по Овну и компании. Как вскоре выяснилось, по местной иерархии "Ястребы" были даже не дном, а днищем, ниже них в наёмничьем поселке не котировался никто. Такую своеобразную славу отряду принесло последнее дело, когда по заказу нанимателя они сожгли целый оазис вместе со всем населением. Полностью. Заживо. Даже в среде солдат удачи, где принципы являлись слабоузнаваемым словом, примененная ничем не мотивированная жестокость вызывала как минимум недоумение, а чаще брезгливость.
   Со своим появлением я застал как раз раскол отряда - не все были согласны с новыми веяниями. Политика сменилась с недавней смертью старого Ястреба, когда его место занял сынок-ястребеныш. И вроде в деньгах даже выиграли, но большая часть ветеранов уволилась буквально на моих глазах - не всем по душе пришлось истребление мирного населения. Остались те, кому было все равно, и те, кому не давал уйти незакрытый контракт. А набираемое пополнение формировалось из совершенных отморозков, которых я откровенно побаивался. Пока что меня спасало покровительство командира, связанного какими-то неизвестными мне обязательствами с главным "Железным кулаком", но расстилать спальник с каждой ночью я предпочитал все дальше и дальше от основного контингента.
   На этой почве мы неожиданно быстро сошлись с одним из осколков старого состава - жизнерадостным конопатым парнем лет двадцати пяти по кличке Санни, которую я несколько дней ошибочно принимал за сокращение от Александра - Саню, и так к нему и обращался, пока он меня не поправил:
   - Я Санни, то есть солнечный, - он с намеком взъерошил свои ярко-рыжие волосы, - легко запомнить.
   - А по имени?
   - Вася, Василий. Не люблю свое имя, так что лучше зови как все - Санни. Я уже привык.
   - Хорошее имя. Царь вроде бы?
   - Да, ну его! Когда я был маленьким, у нас четыре кота сменились, и три из них - Васьки! А четвертый - будешь смеяться - Рыжик! До сих пор теряюсь, когда кричат: "Василий, иди кушать!" - то ли меня зовут, то ли кота! Тебя-то самого как звать? Не Кабаном же крестили?
   - Вообще-то Петр, но та же фигня. Зови лучше Кабан.
   - А что так? Апостол Петр, Петр Первый, Петр Романов, что ни тезка - то личность! И значение нормальное - камень, опора, столп?
   - Вот именно что - личности, - сам того не зная, Санни разбередил еще незажившую рану, - Меня в честь одного из них и назвали. Только я никак не тяну.
   - Какие твои годы! - хохотнул рыжий, - Прославишься еще!
   - Вот царем станешь, тогда и поговорим! - отбрил я его.
   Санни был действительно солнечным, если бы не общение с ним - не знаю, как бы пережил тот период. Даже странно, что многие обходили его по широкой дуге, не желая приближаться, пару раз замечал, как даже крестились вслед. Это наемники-то! А мне с ним было легко, несмотря на разницу в возрасте. Только он, по-моему, мог с одинаковой широченной улыбкой жевать уже вскоре вставший поперек горла армейский паёк, радоваться любой мелочи и каждому прожитому дню. Никак не мог понять, что такой человек забыл в этом месте и этой компании.
   - Да, то же что и все, - деньги! - ничуть не смущаясь, ответил он где-то через неделю с нашего знакомства на мой прямой вопрос. - С моими умениями два пути: либо в армию, либо вот так. Но в армии я бы то же самое лет десять, а то и больше зарабатывал - нормальное жалованье только начиная с майора идет, а здесь, если повезет, можно гораздо быстрее состояние сколотить.
   - Такими методами?
   Санни в единый миг стер с лица улыбку, сделавшись взрослым:
   - Пусть я стоял в оцеплении, второй линией, но это всегда будет со мной. Мог бы разорвать контракт - ни минуты бы не думал. Но договор я заключал с Алексеем Ивановичем - это старый Ястреб. Тебе не повезло его застать, а он был нормальным командиром - в откровенную грязь мы не вписывались, в основном вместе с армейцами работали. Кроме того, старик был другом моего отца, они в свое время вместе не один пуд соли съели. Кто ж знал, что так повернется - даже не в бою погиб! Его жара местная доконала - понервничал, инфаркт, и нет человека. А у меня контракт на семь лет, с обучением, если разорвать - то все, что заработал, отдать придется, еще и приплатить. И знаешь, я бы отдал, только у меня уже давно нет этих денег - я почти все домой высылаю. Не у всех же богатые родители и миллионы в банках!
   - Это ты сейчас к чему?
   - Колечки твои... много говорят.
   - Забавно, уже второй раз натыкаюсь на человека, который признает в них артефакт. Раньше никто внимания не обращал. На них что, незаметная мне надпись появилась: "крутая штучка"?
   - Да нет, не появилась, - улыбнулся он во все тридцать два ослепительно белых зуба, - Их может опознать только тот, кто с таким сталкивался. А у меня схожий комплект, - и он указал на два своих кольца, украшающие средние пальцы рук. Среди остальных, образующих своеобразный кастет, они мало выделялись, но я-то как раз их почти сразу приметил.
   Пользуясь случаем, изучил чужие обереги поближе. В отличие от моих, эти были сделаны из платины, но, вглядевшись в доступный для поверхностного взгляда узор схемы, сделал вывод, что, пожалуй, те, что у меня, будут понадежнее. Да и размером отцовские выигрывали - их удалось сделать по три грамма каждое, а Саннины на все десять-пятнадцать тянули. Тяжеловато, как мне кажется.
   Заодно посмотрел другие украшения - только одно из них было простым, похожим на помолвочное, еще пять - настроены на сбор воды. И снова неоптимальная цепочка, я бы в двух местах по-другому руны состыковал, и материал выбрал бы другой, но и в таком виде, если заставить сработать, около литра влаги в сутки даже в пустыне должны были обеспечить. Надетый на большой палец крупный перстень, усиленный накопителем из слоновой кости, тоже что-то делал, но схема была незнакомой, и предсказать результат срабатывания я бы не взялся, понял только, что нечто, связанное с огнем.
   - У меня в детстве тетка была не сильно меня старше. Жила отдельно, но иногда приезжала и со мной, бывало, возилась. По рунам улетевшая была, уже тогда вечно что-то в тетрадке черкала и считала. С родителями она потом сильно поссорились - дела семейные, но мне и сестрам тетка потом еще долго подарки слала. Главное было с ними отцу не попасться, потому что папа мог их обратно отослать, иногда даже не распечатывая. А эти кольца - не смог. Может быть еще потому, что я как раз тогда в наемники решил податься, очень к месту в тот момент подарок пришелся. И знаешь, если б не эти колечки, я бы тут с тобой не разговаривал, несколько раз, пока еще совсем зеленым был, только благодаря ним и выжил. И как-то в Эль-Рияде, по-дурости, я их оценить пытался, так опять едва живым ушел - оказалось, редкая работа, делается единицами в мире и исключительно на заказ, кому попало купить невозможно. А твои даже на поверхностный взгляд смотрятся совершеннее. Согласись, уже показатель.
   - Если ты по заданию Ястреба расспрашиваешь, я тебя разочарую: иногда подобные вещицы, как тебе, получить в подарок от мастера можно. Ты прости, но больная тема, не хочу говорить. И насчет меня самого и ты, и остальные ошибаетесь. Я, конечно, не из бедной семьи, но с опекуном у меня не задалось, так что выкуп взять с него не получится.
   - Сам понял, что Ястреб время тянет?
   - Тоже мне, интрига века! Если у него денег достает на Пустынного Ужаса, то и на новый рейс как-нибудь наскреб бы!
   - А ты уже о Пустынном Ужасе слышал?
   - Удивишься, но я еще дома про него слышал. Самый смертоносный наемник, легенда! Вместе с армейским заслоном сутки прикрывал отход, выстоял почти в одиночку против батальона! Если можешь, познакомь, я ему руку пожму. Там у одного моего друга отец был, так он только благодаря Ужасу выжил. Теперь регулярно свечки в церкви за его здравие ставит.
   Санни как-то очень странно на меня поглядел и произнес, немного подумав:
   - Здесь его обычно боятся. Мало кто с ним общается.
   - Почему?!! - искренне удивился - как можно бояться такого человека? Он же не своих крошил!
   - Слишком молодой и неуравновешенный для подобной мощи.
   - Чушь какая! - фыркнул я.
   - И кстати, слухи о батальоне сильно преувеличены, от силы четверть, да еще потрепанная. И не слишком-то они хотели преследовать, навалились бы всем скопом - смели бы.
   Санни сидел с таким деланно невозмутимым видом, что одна неожиданная догадка забрезжила в моей голове:
   - А слишком молод - это сколько? Лет двадцать пять?
   - Двадцать шесть.
   Протянул руку с одним единственным словом:
   - Спасибо! - и, когда он осторожно пожал ладонь, продолжил, - От Сашки Меньщикова, его отца и меня лично.
   Видя, что я не убегаю с воплями ужаса, не демонстрирую страх, Санни расслабился. А я внезапно понял, что не пошатнувшийся авторитет главястреба служил мне защитой от прибывающего отребья, а вот этот конопатый рыжий парень.
  
   Спустя еще несколько дней я все также был заперт в ангаре. Сидение в четырех стенах порядком осточертело, но дальше огороженной территории отряда меня выпускать никто не собирался. Мотивировали моей собственной безопасностью, и если бы не постоянные "тонкие" подкаты Ястреба разузнать что-то насчет родни, может быть и поверил бы в заботу. А так...
   Пока было затишье, Санни днями где-то пропадал, но ближе к вечеру обычно появлялся и скрашивал мое вынужденное одиночество.
   - И все же я не пойму, ты ж Пустынный Ужас, твой контракт любой отряд с удовольствием перекупит! Какого... ты забыл здесь? - с каждым днем "Ястребы" мне нравились всё меньше. Даже приснопамятный звездобаран на фоне постепенно меняющегося состава уже казался верхом тактичности и интеллекта.
   - Во-первых, ты не представляешь суммы неустойки. Ее перекрыть может только супервыгодный наём под моё имя, который предложат, естественно не кому-нибудь, а Стервятнику. - Нового командира "Ястребов" Санни совершенно не уважал и не стеснялся это подчеркивать, - А во-вторых, так я и пойду на новый контракт! Алексей Иванович в своё время с меня слово стряс, что я свое обучение у него отработаю, я ж поначалу совсем дурной был. Мощи много, а как ею распорядиться - толком не знал. У отца другая специализация, да и в мирной жизни мой талант никуда не приспособишь. Мне еще год отработать на "Ястребов" осталось, а если дать перекупить контракт - новый командир не дурнее старика окажется, идиоты здесь не задерживаются. Заарканят еще лет на пять, а мне уже эти пески поперек горла стоят.
   Что такое слово я теперь отлично представлял. Если мне было трудно ему сопротивляться, то у Санни с его мощью отвертеться от обязательств не было шансов, оставалось только посочувствовать.
   - Я так и не спросил - чем ты владеешь? Если не секрет, конечно?
   - Из песка прессую лезвия и рассылаю от себя. Знаю, звучит не очень, как-нибудь покажу, если случай представится. Почти бесполезное умение, если жить дома, а здесь... Еще кое-что по мелочи с песком могу, но лезвия мой коронный номер. Мне с песком вообще легче всего работать - почти не трачусь в отличие от других материалов. Ладно, я чего к тебе подошел - прокатиться не хочешь? Я у Стервятника тебя отпросил до вечера, а то, гляжу, ты что-то совсем закис. К тому же сегодня здесь общий сбор назначен, куча народу еще из Слободки подтянется, дышать нечем будет.
   - А ты?
   - То, что надо, до меня доведут, а видеть лишний раз эти рожи...
   - Куда поедем? - спросил на ходу, обрадовавшись возможности хоть как-то проветриться.
   - До "Валькирий" - это местный бабский отряд.
   - Э-э? Это то, что я подумал?
   - Нет, не то, что ты подумал, - подмигнул он, - Но ход твоих мыслей мне нравится! Может и успеем на обратном пути куда-нибудь заскочить. А "Валькирии" - нормальный отряд, мы с ними, бывало, раньше работали. Это теперь... - он символически сплюнул, - Специализируются на сопровождении и защите высокопоставленных жен и наложниц. При здешних порядках очень богатая ниша. А Стервятник им бутылку проспорил и сам отдавать зассал - у девчонок языки хорошо подвешены, могут так прополоскать, что неделю потом обтекать будешь. Так он меня попросил. А я под это дело тебя в компанию хочу взять. Может, на новое лицо отвлекутся, не так краснеть придется. Только я сразу предупреждаю - вернуть тебя сюда я обязан. Пока я в отряде - сам понимаешь...
   - Не вопрос. Да и деваться мне всё равно некуда
   - Вот и отлично!
   Поехали мы на моем байке. За руль меня Санни не пустил, сам сел, а когда я устраивался позади, состроил недовольную морду:
   - Духан от тебя...
   - Воды в душе уже три дня как нет. Это тебе хорошо, где-то еще можешь помыться, а мне, только если как коту - вылизываться.
   - Что - совсем нет?
   - А может быть не совсем? Частями? - сыронизировал над его вопросом. - Совсем нет. Какой-то скот выковырял единственную на весь водосборник серебряную руну. Там серебра - хорошо если грамм наберется, но умнику, видимо, очень нужно было.
   - Н-да... Скоро в отряде вообще нормальных не останется. Зная Стервятника, могу сказать, что отсутствие воды затянется надолго. Ладно, Валькирии - отзывчивые девчонки, попрошу у них для тебя душ.
   По Слободке - как все русскоязычные назвали наёмничий поселок - мы с Санни прокатились с шиком. Иностранцы, хотя мы все тут были иностранцами, тоже не заморачивались и именовали поселок не менее оригинально - Сити. Местное название деревушки, на базе которой разрослась Слободка, возможно кто-то и знал, но за невыговариваемостью - не употреблял.
   Сити, притулившийся у вынесенного в пустыню аэропорта, давно превзошел по размерам первоначальное поселение. И если при основании Слободки народ еще пытался компоноваться по национальному признаку, то возникшие позже кварталы были смешанными. На соседних участках могли уживаться немцы с русскими, англичане с ирландцами, и даже сами арабы с арабами. Санни, выкрикивая мне по ходу движения короткие комментарии, упомянул какие-то религиозные разногласия, но их сути он не понимал, а я даже вникать не пытался.
  
   У Валькирий было... миленько и уютненько, сразу чувствовалось, что жили здесь женщины. Санни, едва ступив на порог, распустил хвост перед встретившей его хорошенькой девушкой, я бы тоже был рад так поступить, но на меня красотка обращала внимания ровно ноль, словно и не было тут никакого Петра Романова. Не самое приятное переживание в моей жизни. Немного освоившись, понял, что именно Зина (вдосталь налюбезничавшись, Санни нас все-таки познакомил), а не проспоренная бутылка была целью визита приятеля. Пришедшие на ум ехидные подколки приберег до возвращения - уж очень забавно краснел тот, кого за глаза звали Ужасом.
   Еще через час, отмытый до скрипа, я млел от прикосновений тонких пальчиков Зининой напарницы - Марины, которая может и не профессионально, но очень нежно и аккуратно обрезала мои отросшие вихры. Не менее приятно было, что за представленный сервис удалось расплатиться самому, заново собрав местную убитую схему водосборника. А после стрижки меня ждали еще две комнаты наемниц постарше со схожими проблемами, а за это нас с Санни обещали накормить нормальной домашней едой, доносившиеся из коридора ароматы уже заставляли сглатывать слюнки. Дожил! Работаю за еду и рад этому!
   - Ять! - приглушенный звук взрыва и прошедшая следом взрывная волна заставили ножницы в Марининых руках дернуться и пройтись в опасной близости от носа. А потом мы с наемником стали свидетелями, как две милые барышни в мгновения преобразились в суровых валькирий.
   Ножницы завибрировали в деревяшке над зеркалом, за спиной раздался торопливый шорох, щелчки смыкающихся креплений, звуки проверяемых затворов, и вот уже только легкий аромат духов, смешанный с запахом оружейной смазки, напоминал, что в этой комнате недавно были женщины. Следом за ними выскользнули в коридор и мы.
   Далекие взрывы не прекращались, по крыше и стенам звучала подозрительная дробь, наверху послышался звон разбитого стекла и чей-то короткий вскрик. Сработала защита - окна прикрылись сплошными ставнями, разом оставив в темноте все здание, пока не зажглось тусклое аварийное освещение.
   - Серьезно тут! - высказался я на предпринятые меры. Пока мне было не страшно, только неуютно.
   - Слободка пережила три нападения, - отозвался Санни, - В первый раз пришлось отстраивать почти с нуля три квартала. Каждое представительство теперь защищено, у "Ястребов" тоже есть что-то похожее.
   - А как мы узнаем, что происходит?
   - Есть общая частота, скоро кто-нибудь сообщит.
   - Санни! - позвала с лестницы одна из воительниц, - Тебя Христ зовет!
   - Глава "Валькирий", - пояснил мне рыжий, - Пошли!
   Что-то вроде командного центра располагалось в подвале, чтобы туда попасть, нам пришлось миновать целых два усиленных поста. И если бы не сопровождавшая нас валькирия с жетоном, уверен, просто так мы бы не прошли. В помещении без окон несколько женщин в однотипной форме деловито вели переговоры по рациям и телефонам, делали отметки в блокнотах. Одна из них - лет сорока, некрасивая, вся в шрамах и с коротким ежиком волос, - отложила трубку, едва мы замаячили в дверях.
   - Христ?
   - Санни, Кабан, - поздоровалась с нами глава отряда, я тоже неуверенным кивком обозначил приветствие, про себя поражаясь оперативности информации. Если приятель наверняка был здесь частым гостем, то меня она видела впервые, - У меня для вас, мальчики, плохая новость - это не нападение, это теракт. "Ястребов" больше нет.
   - Как?! - пошатнулся Санни.
   - На общий сбор каким-то образом пронесли взрывное устройство. Обвалилось полздания. К уцелевшей части не подобраться - от взрыва загорелось топливо, сейчас там вовсю бушует пламя.
   На Василия было больно смотреть - насколько белым он стал.
   - А что тогда за канонада? - спросил я, видя, что рыжий не в себе, - Может, все-таки кто-то жив?
   - Это рвутся боеприпасы со склада. И пока они не прогорят, никто даже не приблизится, чтобы начать тушить. На соседних с вашей базах уже есть жертвы, сейчас идет срочная эвакуация. Мне очень жаль, парни. Соболезную.
   Даже мне далеко не весь состав "Ястребов" был противен, чего уж говорить о Санни, оттрубившим с ними бок о бок шесть лет, пусть даже не все идеально у него в отряде было. Ошарашенный наемник перестал контролировать свои силы, заставляя всех собравшихся в штабе со страхом смотреть на зазмеившиеся по стенам и потолку трещины. Вот теперь я окончательно поверил, что конопатый рыжий Санни и легендарный Ужас Пустыни - одно и то же лицо. С трудом вталкивая в себя ставший вдруг твердым воздух, я от души приложил его по уху:
   - Санни, ёпта, Санни! Песок! Песком можно потушить пожар! - орал я, заламывая показавшуюся стальной руку, с уже почти сформированным воздействием, которым явно можно было разнести весь фундамент, похоронив и нас заодно, - Да, Санни же!!!
   В глазах приятеля появилось осмысленное выражение.
   - Там сейчас полный звиздец! Вы никого не спасете и напрасно погибнете! - и дернуло же одну из связисток каркнуть под руку пошедшему в разнос магу!
   - Санни, не слушай ее! - перебил я идиотку, потому что еще слово, и Ужас ее бы прикончил, - Твоя и моя защита, защита байка! Действуем наскоками, по пять минут! Я веду, ты тушишь. Потом круг на зарядку, и снова!
   - Пошли! - рявкнул он, схватив меня за плечо и увлекая к выходу.
  
   Интерлюдия.
   - Хватит частить! - полковник хлопнул по столу ладонью, - Коротко и по существу!
   - Есть, коротко и по существу! - вытянулся Кожевин перед начальством. - После броска до места дислокации танк за номером 258 был загнан в техничку для замены щитового блока по ранее существовавшей договоренности с техслужбой. Блок из аварийного запаса был получен. В процессе замены выяснилось, что замена не требуется. Доклад окончен!
   - В процессе замены выяснилось, что замена не требуется... Спасибо за новый шедевр, будет что на старости в мемуары вписывать. И каким же образом разбитый вдребезги прибор оказался не требующим замены?
   - Старший сержант Минакеев докладывает, что блок был починен силами экипажа в ходе ремонта, проведенного в пути до Феодосии.
   - Я что-то не знаю? У старшего сержанта Минакеева девичья фамилия часом не Романов?
   - Никак нет, господин полковник! К правящей семье Минакеев отношения не имеет!
   - Вольно, лейтенант! А свой кругозор, Леня, не мешало бы и расширять! И как человеку, и как командиру танкового взвода! Не знать фамилии изобретателя защиты вверенной тебе техники - стыдно!
   - Виноват! Не сообразил!
   - А не мешало бы соображать побыстрее! И все же: блок починен или только склеен, чтобы создать видимость?
   - Техслужба отвечает, что блок рабочий - тесты проходит по всем показателям, чуть ли не лучше расконсервированного. Хотя если приглядеться, то видно, что пломбы перепаяны.
   - И что теперь, Леня? Мне начать верить, что у нас в батальоне завелся умелец похлеще заводских спецов?
   - Никак нет! Прижал я сержанта, тот долго юлил, но к концу разбирательства признался, что блок ему починил тот самый заяц, которого они по пьяни в танке забыли. Которого мы "Железным кулакам" передали.
   - Час от часу не легче! Я скорее поверю, что Минакеев тайный сын Романова и прирожденный руновед, чем, что мальчишка... - полковник оборвал себя на полуслове и бросился перерывать стопку недавно переправленных с большой земли газет, - Ага, вот оно! То-то мне Романов все время на язык просится! "Погиб при трагических обстоятельствах... ведется следствие..." А вот тут: "Одновременно с трагедией пропал при неизвестных обстоятельствах несовершеннолетний сын великого изобретателя - младший Петр Романов. Скорбящие родственники и близкие просят всех, кому известна судьба молодого человека, откликнуться за вознаграждение. Приметы..." Звиздец, Леня, кого мы прохлопали ушами! - полковник оторопело потянулся в сейф за дефицитным в этой стране коньяком, налил себе почти полстакана и выпил одним махом, заставив молодого мужчину судорожно сглотнуть вслед за тестем.
   - А большое вознаграждение? - лейтенант вытянул шею, пытаясь заглянуть в процитированную статью.
   - На домик вам с Ириной хватило бы! А мне на пенсион. Я сейчас попытаюсь связаться с Марсом - вряд ли, конечно, но всякое в жизни случается, может и не переправили мальчишку еще. Если нет - метнешься в Янбу, приказ я подпишу. А если переправил, то можно выяснить куда, за информацию тоже может заплатят. А Минакеев - молчал раньше, пускай и дальше молчит. Намекни ему...
   - Намекну, уж будьте уверены, Владимир Сергеевич! - Леонид обещающе посмотрел на сбитые костяшки своего кулака, - Так намекну, что навсегда запомнит!
  
   Глава 5.
   Девять человек тяжелораненых из случайно уцелевшего лазарета - вот итог нашей с рыжим четырехчасовой гонки со смертью. Двое спасенных умерло за следующие сутки, еще у троих неясны прогнозы - то ли выживут, то ли нет. По-хорошему их бы переправить домой, к нормальному медобслуживанию, но "Ястребы" - банкроты. Сгорело все имущество отряда, а что не сгорело - покоится под холмом из песка, и разбирать его желающих нет. Наверняка окрестный народец мародерит помаленьку, но Санни не готов откапывать тела недавних соотрядников, а лично моего барахла там такой мизер, что я и не рыпаюсь. Вообще-то, хоть что-то ценное наверняка осталось - имелся же и отрядный сейф, и личные вещи с деньгами наверняка нашлись бы в развалинах, но без Васиных талантов разгребать призванный песок придется до старости, а давить на наемника... Пока что маг влез в долги к "Валькириям", чтобы устроить вытащенных из пожара в их медкрыло.
   С песком Санни нереально крут, теперь сомневаться в этом глупо. Я бы его даже не Пустынным Ужасом обозвал, а чем-то пострашнее, хотя Ужас тоже сойдет. На арабском его прозвище, кстати, звучит куда как загадочнее, и "ужас" - это не точный перевод. Но бояться его так и не стал. Для начала, даже в самой дикой ярости он минуты три потратит на слом отцовской защиты - его коронные техники-фишки не точечные, а больше бьют по площадям, что потенциально дает мне хорошие шансы. За выигранное время я либо приведу мага в себя, либо постараюсь смыться. Во-вторых, я уже в уме примерно прикинул, какую схему из рун надо выстроить, чтобы нейтрализовать или свести к минимуму его воздействие - когда другие дети составляли из кубиков свои первые слова, я составлял свои первые рунные цепочки, это занятие было гораздо интереснее. И пусть в первом наброске конструкция получилась корявой и громоздкой - это уже повод смотреть свысока на фокусы наемника. Мне бы самый простой калькулятор, справочную библиотеку и материалы с инструментами, и через месяц-два уже появилась бы на выходе рабочая схема, а там уж сумел бы выкинуть лишнее и скомпоновать в удобный формат. Ну и, в-третьих, чего его вообще бояться - это же Санни!
   В том аду я открыл еще новые стороны его натуры: упертый и готовый идти до конца. О своей идее я пожалел уже на подъезде к базе, но, понукаемый им, продолжал носиться вокруг пожарища. Честно скажу: когда снаряды рвутся не где-то там вдали, а прямо перед тобой, как-то все по-другому видится. И даже, несмотря на суммарную защиту, несколько раз было близко, очень близко. Поначалу струхнул не по-детски, даже штаны смочил, хорошо, что потом несколько раз водой обливались и этот позорный факт прошел мимо свидетелей. Потом уже втянулся и перестал обращать внимание, да и склад боеприпасов Санни к тому времени хорошо присыпал, но первый час пробирало, это да. Зато теперь я Кабан - Стальные Яйца. Санни - Песчаный Ужас и Кабан - Стальные Яйца - да мы, епта, местные достопримечательности!
   Итог: мы нищие, в суммарном имуществе у нас только покоцанный байк (я ж говорю, пару раз было ОЧЕНЬ близко) и один почти целый комплект одежды на двоих (вернусь - расцелую Машку), оба без документов, с тяжелоранеными на шее, с де-факто несуществующим отрядом "Ястребов", в котором Санни обязан отслужить еще год, на нем же еще висит последний приказ командира: "пацан на твоей ответственности". Зато с многомиллионным состоянием на пальцах - а наши обереги этих денег стоят, проверено! - но продавать их мы точно не будем, дураков нет. И с ого-го какой репутацией! Где-то с неделю после событий в любом баре Слободки нам наливали просто так, хотя лучше бы деньгами или на крайняк - жратвой.
  
   Почему наемник поперся после всего к "Валькириям", мне понятно - рассчитывал вместе с нашими ранеными получить приют, но выложившийся до донышка он не видел того, что видел я: Христ мягко, но непреклонно собиралась отказать - после чуть не устроенного мини-апокалипсиса в штабе наемниц, Ужас Пустыни перестал быть здесь желанным гостем. Я к тому моменту, конечно, тоже не выглядел бодрячком, но мало-мало соображал, поэтому судорожно искал доводы в нашу пользу, пока еще не прозвучало категорическое "нет".
   Шаря взглядом по пострадавшему кабинету, как назло натыкался только на последствия несдержанности мага - трещины по стенам и осыпавшуюся штукатурку, которую еще не успели убрать. А хорошо он силушкой здесь приложил! Если учитывать, что Санни вовсе не целенаправленно бушевал, а так, понервничал немного, - результат впечатляющ. Даже часть полок и фотографий со стен попадали.
   Ну-ка, ну-ка...
   - Это же Кошка? Аглая-Кошка? - не удержавшись, подошел и поднял с пола рамку с портретом молоденькой наемницы. Христ и Санни, прерванные на полуфразе, недоуменно смотрели на меня.
   - Ты знаешь Аглаю? - прищурилась валькирия.
   На пальцах отсемафорил ей один из немногих известных мне сигналов наемниц: "прошу помощи". Остальные, выученные шутки ради, когда Кошка была в настроении: "да", "нет", "опасность", "тишина" и "противник там" - моменту не подходили. Вслух произнес другое:
   - Сейчас она покруглее, хотя неудивительно в ее-то положении!
   - Аглая ждет ребенка? Мальчик, ты определенно должен будешь мне рассказ! -Христ взяла паузу, прикидывая что-то про себя, - Ладно! Мальва покажет вам комнату, где можете устроиться на первое время. И, - она окинула наши грязные и измученные тела строгим взглядом, особо задержавшись на мне, - ты за него отвечаешь! - и незаметно для мага показала хитро закрученную распальцовку. По-моему что-то, связанное с обменом, боюсь ошибиться, хотя по контексту вроде бы подходит.
   - Само собой! Спасибо, Христ! Не забуду! - отозвался Санни, не уловив наших тайных переговоров и отнеся последнее на свой счет. Я же только согласно прикрыл глаза и ответил наемнице простым жестом: "да".
  
   Как мы выживали следующую неделю - не очень интересно. Сказав "А", Христ не стала останавливаться и пошла дальше по алфавиту, выдав Василию кредит на снаряжение первой необходимости. Ставить в известность болезненно ответственного наемника-ястреба, что обеспечением по займу стали не его красивые глаза, а мой байк, ни она, ни я не стали.
   А подобрать магу обмундировку было той еще морокой! Далеко не все материалы выдерживали соседство с мощными техниками, свидетелем тому расползшаяся на Санни во время тушения пожара одежда. Поэтому первое, на что я уговорил его разориться - это на покупку выставленного на барахолке комплекта инструментов ювелира. Не совсем то, что требовалось, тем более набор был неполный, но лучше вряд ли удалось бы найти, и эта-то находка была сродни чуду!
   И, что особенно грело душу, на мое требование последовал только один вопрос:
   - Ты уверен, что нам это действительно нужно?
   - Да!
   И запрошенный лот был куплен. Вот так просто, без объяснений. Я, настроенный упираться до хрипоты, даже опешил от подобного доверия.
   Доверие Санни распространялось на очень небольшое число людей, лохом по жизни он не был и в ходе торга сбил запрошенную сумму почти вдвое. Так же упорно он бился и за каждую деталь своего будущего снаряжения, но в это я уже не встревал, занятый наблюдением за своим товарищем. То, что Василий - аристократ до мозга костей было понятно и раньше, показанная сила лишь подтвердила мои подозрения. Это не бросалось в глаза, но знающий - поймет. Иметь такого даже просто в знакомых - весьма недурственный задел на будущее. Пусть семья его не отличалась заметным достатком - такой вывод я сделал из его слов - зато связи наверняка никуда не делись.
   Но таскался за ним хвостом я не поэтому - приятель меня восхищал. Отец меня тоже восхищал, но совсем по-другому, я отдавал должное родительскому гению, но слишком велика разница в возрасте была у нас с ним. Санни же... единожды приняв меня на правах кого-то вроде младшего родича, он не менял своего отношения и последовательно знакомил с миром наемников, как делал бы то же самое для члена своей семьи. Неудивительно, что случайно поранившись, я, смеясь, предложил ему кровное побратимство, которое он легко принял, выцедив каплю крови из еще не затянувшейся ранки. Шуточное побратимство, ритуал которого мы придумали на ходу, не несло ни капли магии, ни к чему не обязывало, но в каждой шутке...
   Помимо бонусов от покровительства сильнейшего в Слободке мага такое отношение накладывало ответственность, поэтому двое суток пришлось не разгибаясь возиться с его покупками, пустив на усиление кроме легко доступных металлов одно из его золотых "водных" колец и собственную серебряную цепочку, перевесив мамин медальон на обычный шнурок. Потерять из-за тупой жадности только что приобретенного старшего брата не хотелось.
  
   - Не сметь киснуть, братишка! - взъерошил Санни мои коротко обстриженные волосы, уходя на новый заказ, - Только я тебя прошу: пока меня нет - не высовывайся. Хватит уже драк!
   - Как получится, - прошепелявил я, еще не привыкнув к дыре в ровном некогда частоколе зубов. Стоматологи в Слободке имелись, но драли, гады, за свои услуги даже не втридорога, а во все десять раз! Пока оставалось только смириться.
   - Девчонок не обижай, за нашими присматривай!
   - Да, мамочка! - за свои слова получил братский подзатыльник - у наемников что, какой-то тайный бзик на этот жест?
   - За мамочку! Сссыночка! - издевательски прошипел он.
   Примерно таким диалогом сопровождалось каждое наше прощание на протяжении уже трех месяцев.
   Не все было гладко. Из спасенных ястребов еще двое все-таки скончались, как ни возилась с ними отрядная медичка. Каждую смерть Санни принимал близко к сердцу и ходил темнее тучи. Я умерших не знал, поэтому переживать наравне с товарищем не мог, но, связанный секретным пактом с Христ, ходил за ним тенью, вытаскивая из пьяных приключений, попутно влипая в них сам.
   Все дело было в новом прозвище, которому до сих пор не знал, как относиться: вроде бы лестно, но в приличном обществе им не представишься, не говоря уже о постоянных подколках со стороны соседок по общежитию. Ехидные и острые на язык наемницы быстро переделали "стальные яйца" в "серебряные колокольчики", отбросив со временем прилагательное, и теперь я часто был вынужден откликаться на "колокольчик". И если женщинам их юмор я прощал, беззлобно отшучиваясь, то за пределами базы репутацию не раз пришлось отстаивать, благо не все уроки Вершинина и компании выветрились из головы. Частично выезжал на собранных на коленке артефактах, но выбитый в одной из стычек передний зуб заставил возобновить когда-то заброшенные тренировки.
   Временное проживание у "Валькирий" переросло в постоянное: успокоившись, Христ поняла плюсы от нахождения у них прославленного мага и, подозреваю, немало этим попользовалась и собиралась пользоваться впредь. Тешу себя мыслью, что и приложение в виде некоего Кабана сыграло не последнюю роль. Как я теперь убедился, до меня никто не брался остановить потерявшего берега мага - один раз даже срочно вызвали в бар, где он хладнокровно порешил донимавших его наемников из новеньких - это старожилы обходили его десятой дорогой, а для новичков он выглядел таким же салагой как они, то есть сходил за повод самоутвердиться. До меня, кстати, тоже обычно докапывалось незагорелое пополнение - ветераны, если и имели что-то против, отлично понимали, что победа над сопляком очков им не добавит. А в тот раз - не скажу, что успокаивать и вытаскивать Санни из залитого кровью зала мне легко стоило, но в отличие от остальных я хотя бы мог это сделать.
   Вторым плюсом для "Валькирий" шло мое знание рун. Шаблонные последовательности соединений металлических закорючек были давно составлены и описаны, их знали наизусть многие руноведы, но таких специалистов отец свысока называл ремесленниками, и я вслед за ним перенял пренебрежительное отношение. Нет большого ума заменить поврежденный блок на идентичный, только новый, а вот извратиться и составить заплатку самому, да еще с учетом доступных материалов - так и побежали подобные таланты прозябать в наемничьем городишке! Они и на родине со всем шиком устроиться могли - руноведение активно развивалось, и задач перед сравнительно молодой прикладной наукой стояло непаханое поле.
   Я же, без ложной скромности, мог составить цепочку практически из мусора и помимо прочего "сделать красивенько", что немало значило там, где мы жили сейчас.
  
   - Колокольчик, угадай кто? - на глаза опустились нежные ладошки, а к спине якобы невзначай прижались упругие холмики женской груди. Пора бы привыкнуть, но дыхание все равно каждый раз перехватывало. Самая влиятельная после командира отряда наемница "Валькирий" была бессовестно молода и красива, и не одному мне являлась в ночных фантазиях.
   Если кто-то подумал, что Незабудка магичила наравне с Санни или имела сотню подтвержденных, то он глубоко ошибся - ничего такого за двадцатидвухлетней красавицей не числилось. Что касается магии, то давно известно, что одаренным может стать только человек с отрицательной группой крови, а их и так всего 10-15% населения, к тому же "может стать" и "станет" - разные понятия. Способности требовалось развивать, уметь правильно дышать, постоянно делать специальные упражнения и все это желательно с самого раннего возраста. Упустил нужное время - и все, вторым Мерлином уже не будешь, многих это тормозило. Вот и получалось, что вырастить хоть сколько-то крепкого мага могли только такие же маги, воспитанные в свою очередь такими же магами. Короче, волшба давно стала наследственным делом, в котором самоучки вроде отца редко чего-то добивались, и даже я со своими нынешними пятьюдесятью с половиной единицами считался хорошим результатом. Уникумы наподобие моего товарища со статусом "за тысячу" вообще рождались один-два на миллион, и все они обычно принадлежали старой знати, еще со времен царя Гороха занимавшейся целенаправленной селекцией. Если и затесались среди сильных магов простолюдины, то это либо дворянские байстрюки в первом поколении, либо фантастически редко встречающиеся самородки, которых опять же быстренько прибирала к рукам та же аристократия, правдами и неправдами заманивая в младшие ветви рода.
   Незабудка же со своей второй положительной - бирки на форме наемницы носили наподобие армейских - была стопроцентным немагом и даже "в поле", по-моему, ходила только раз в полгода, чтобы подтвердить квалификацию, не более того. Скромный голубой цветочек была казначеем - вторым по важности человеком отряда. Нет, так-то у Христ были замы, и чтобы командование добралось до Незабудки, требовалось ликвидировать человек десять офицеров, но это на задании, которые, повторюсь, наемница выполняла нечасто. А вот в Слободке ее все валькирии разумно опасались, так как по большей части ею определялась доля каждого бойца (мужчин в отряде не было принципиально, но не называть же рядовых наемниц бойцицами?) и порядок выплат. Она же занималась реализацией трофеев, и обиженных ее способностью выбивать из покупателя максимальную цену я пока что-то не встречал.
   - Будка, ты ли это? - недавно узнал, что любой позывной в критической обстановке сокращался до одного-двух слогов, чем не повод подразнить наемницу? - А пёсик внутри тебя сегодня на цепи?
   - Мелкий! Готовься к смерти! - инстинкт самосохранения завопил: "Беги!", и я ему последовал, не отвлекаясь на стати девушки. Традиционный забег по общежитию стартовал.
   - Гав-гав! - перевалившись через перила, я продолжал дразнить наемницу.
   - Колокольчик! Ты ответишь! - донеслось вслед, когда я преодолел примерно половину пути до собственной комнаты, - Лучше сдайся сразу!
   Ага! Аглая тоже так кричала иногда, но ни разу не пощадила при поимке, эта тоже. С Незабудкой мы сразу же друг друга невзлюбили. Я - когда она, прикрываясь моим договором с Христ о возможности работать в их техничке, попыталась навесить ремонт двух дополнительных вездеходов сверх одного, оговоренного с главной валькирией, она - когда я ее послал по известному адресу. Прошли те времена, когда Кабан готов был работать за еду и кров. Точнее эти два условия уже были отработаны, корячиться дальше за просто так я был в корне не согласен. И ведь знала же, сучка, что для приютивших соотечественниц цена услуг выставлялась вполне умеренной, но эта любовь к халяве выводила меня из себя.
   - Будочка! А где у тебя табличка: "осторожно, злая собака"? Как твоя внутренняя сучка поживает? Гав-гав!
   После первой ссоры со стороны казначея пошли в ход женские чары, а среди основного контингента наемниц мало было тех, кто мог похвастаться приятной внешностью - многих портили шрамы, чересчур загорелые обветренные лица, излишне короткие стрижки и мощные неженственные фигуры. Приятное исключение составлял примерно десяток девушек, одна из которых - Зина - была подружкой мага, а остальные либо имели постоянных кавалеров за пределами базы, либо... гм, неудобно говорить, но в общем, интересовались людьми собственного пола. Голубой цветочек среди них стояла наособицу, высокомерно и как должное принимая ухаживания и мужчин, и женщин, но никому не отвечая взаимностью. По-моему, она вообще всех людей ненавидела.
   В первый раз, поведшись на флирт и заигрывания, я выполнил для нее очень трудоемкую и дорогостоящую работу по ремонту и переделке ее багги. Но, не получив даже символического поцелуйчика за свои труды, свернул благотворительность: с категорией девушек-динамо я не имел дел принципиально. Она же, не поняв своей ошибки, раз за разом пробовала моё "нет" на прочность.
   Дальше мы оба пошли на конфликт: Незабудка по-прежнему пыталась с меня что-то стрясти бесплатно, а я в ответ выводил ее из себя. Когда цветочку надоедало дразнить меня своей мнимой благосклонностью, в ход шли угрозы выселить нас с Санни, но их пресекла начальница отряда, дав понять, что заинтересована в нашем дальнейшем проживании на базе. Поэтому, сколько Незабудка ни бесилась, ее слова оставались лишь словами, пока командиром оставалась Христ.
   - Будка! Я понял! Внутри тебя живет борзая! Уж очень ты борзая!
   Но, помимо неисполнимых угроз, имелась еще вполне реальная - повалять меня по полу. И здесь глава отряда была бессильна - в мелкие разборки между бойцами командование не встревало, а до крупных девушки не доводили сами. Единственное - поссорившихся наемниц никогда не ставили в пару, но это по-моему логично. Мне же напарником Незабудки стать не светило, а по мнению старших валькирий на периодические трепки я нарывался сам, так что и должен был готов принимать последствия своих слов.
   Захлопнуть за собой дверь в комнату я не успел - крепкий ботинок встал между косяком и дверью. Ноге, похоже досталось даже через обувь, потому что наемница вскрикнула, прошипела что-то нецензурное, а после нарушила негласное правило базы - не заходить без приглашения на чужую территорию. Драться в комнате - не то же самое, что в коридоре, первый же удар снес меня на Васину кровать, на которой я, пользуясь его отсутствием, разложил несколько готовых и полуготовых изделий. Законченным падение было нестрашно - они уже были сформированы в блоки и запаяны, а вот только-только составленным... Ажурная конструкция, пинцетом выложенная на специальной доске, похожая на узор, составленный из незакрепленного бисера, фонтанчиком подпрыгнула на пружинах матраца и рассыпалась по постельному белью и на пол.
   МОИ РУНЫ!!!
   Четыре вечера работы с жутко неудобным моноклем ювелира на глазу!!!
   Зря.
   Кличка Кабан досталась мне не только из-за трансформации имени. И не только из-за лести приятелей-одноклассников. Впервые это прозвище прозвучало, когда мы с Сашкой Меньщиковым, едва познакомившись после его перевода в нашу школу, насмерть сцепились из-за какой-то ерунды. Саня старше меня почти на два года, уже тогда был крупнее и сильнее, но это его не спасло. Впав в раж, я снова и снова поднимался и бросался на противника, пока в итоге не достал. Если бы не свидетели, в десяток рук растащившие нас, неизвестно чем бы вообще закончилась та стычка - себя я не помнил. Но это все дела давно минувших дней, а за последующие годы состояние берсеркера меня ни разу не посещало. До сегодняшнего вечера.
   Незабудка тоже была старше меня и не столько сильнее, сколько опытнее. В предыдущих стычках я чаще проигрывал, чем сводил вничью - применять против пусть вредной, но красивой девушки те же артефактные кастеты, усиливавшие удар, так же, как против наемников-мужчин, мне не позволяла совесть, а иных преимуществ у меня не имелось - отцовская защита срабатывала на других скоростях, заложенный в ней конструкт был отчасти сродни блоку управления щитами: отклонив летящую пулю, он не спасал от обычного удара рукой, полноценно включаясь лишь при получении мной посчитанного отцом критическим количества повреждений.
  
   Красный туман ярости смыл поток холодной воды, обрушенный на голову и спину. А я еще чинил им водосборники! Но, оглядев разгромленную комнату, удерживаемую одной рукой погнутую металлическую кровать, под которой пыталась спрятаться Незабудка, маячившие в дверях встревоженные лица старших наемниц и разгневанную Христ, держащую пустое ведро, опомнился. Мебель, мгновенно ставшая обратно тяжелой, с грохотом соскользнула на пол, едва не задев скулящую девушку.
   - Ко мне в кабинет, живо! Оба!!!
   К чести своей командир отряда внимательно и спокойно выслушала и нас обоих, и свидетелей, прежде чем принять решение.
   - Оба хороши! - ее взгляд уперся в потрепанную Незабудку, - Ты! Идешь и помогаешь прибрать убитую вашими стараниями комнату! Уборка, пока я не скажу "Хватит!" Потом неделя нарядов по базе! - наемница оскорблено дернулась - до сих пор благодаря несколько привилегированному положению дежурства по базе ее не касались. - Теперь ты! - Христ перенесла внимание на меня, а мне под ее тяжелым взглядом становилось всё неуютнее.
   Перспектива остаться без крыши над головой замаячила в полный рост. Мы бы, конечно, не пропали - не с Саниными связями - но вряд ли бы нашли где-нибудь столь хорошие условия. "Валькирии" были одним из немногих целиком русскоговорящих отрядов, а к тем же немцам или англичанам маг бы ни за что не пошел. Сводные межнациональные отряды славились своей беспринципностью, что тоже его не устраивало - достаточно было посмотреть на руины бывшей базы "Ястребов", чтобы понять, чем это может закончиться. Гостиница нам не подходила наличием медленно идущих на поправку пяти бойцов: больницы, как таковой, в Слободке не имелось, а обеспечить им соответствующий уход силами наемного врача было малореализуемо - начать с того, что медики в поселке были наперечет и в основном сидели на постоянных контрактах с каким-либо отрядом. Ну, и, разумеется, ценой таких услуг - альтруистов здесь не водилось. А подкладывать пяти мужикам судна, готовить и разносить специальную еду, делать уколы и ставить капельницы, слушать нытье и жалобы - может, один день ради Санни я бы и продержался, но вряд ли больше. Мне эти люди были никто.
   Добавим еще Васину зазнобу-валькирию, нормальную кормежку за разумную плату, просто хорошие отношения с наемницами, и получится, что съезжать отсюда нам не с руки. По головке меня маг за такое не погладит.
   - Только ради прежней дружбы с Аглаей и только на первый раз я стерплю твое поведение, но еще одна такая выходка, и мое гостеприимство исчерпает себя!
   Уже совсем было облегченно выдохнув - следующего конфликта я допускать не собирался, - услышал собственное наказание:
   - Мне кажется, ты не слишком ценишь то, что имеешь, и злоупотребляешь статусом гостя! Отряд не гостиница, где каждый живет сам по себе и делает, что хочет! Отныне, ты подчиняешься общему распорядку базы! Подъем, тренировки, дежурства, с сегодняшнего дня это касается тебя так же, как и остальных!
   - А Санни?.. - с ужасом спросил я, потому что наемник, любивший в свободное время подольше поспать, явно не обрадуется нововведениям.
   - Расслабься, - с насмешкой произнесла Христ, - Режим дня Пустынного Ужаса - это его личное дело. Он, в отличие от тебя, от повседневных дел базы не увиливает. А чтоб ты проникся, что мы здесь не просто цветочки нюхаем - получишь тоже неделю нарядов вместе с Незабудкой. Попробуешь нашей обычной жизни и, я надеюсь, с большим уважением будешь относиться к бойцам и язык придерживать. Тебе все ясно?
   - Ясно, - хмуро отозвался я.
   - Тогда марш на уборку комнаты оба! Через три часа проверю результат! Свободны!
  
   Коварство и расчетливость Христ, ее же знание психологии я оценил не сразу. Вынужденный помогать Незабудке - никто же не ожидал всерьез, что я сходу смогу сам во всем разобраться - поневоле, но впечатлился тем возом работы, который волокли на себе валькирии даже в свободное от заказов время. Во-вторых, заценил саму наемницу на ее поле. И вынужден был признать, что популярность и растиражированная надежность "Валькирий", их репутация и постоянное нахождение в первой десятке по рейтингу Слободки - во многом результат действий этой девушки.
   Ее холодный ум, казалось, вмещал в себя все: и прогноз погоды по всем регионам довольно немаленькой Аравии, и кто из повстанцев какие области занимает, с кем дружит, а с кем бьется насмерть. Названия и географические координаты всех значимых населенных пунктов, расположение русских баз, где в случае тяжелого положения можно было бы получить помощь, расположение лояльно настроенных арабских частей, расписание значимых религиозных праздников. Ведя переговоры на четырех языках, она могла отказаться от денежного предложения и взять с виду невыгодный заказ. И ни разу на моей памяти не ошиблась. То, что виделось мне плевым делом, в итоге обернулось для другого отряда тяжелыми потерями, а ерунда, на которую я не стал бы распыляться - удачным рекламных ходом, добавившим отряду новых заказчиков. К слову, не все из перечисленного я понял за ту неделю, но именно тогда возникло уважение.
   И тогда же зародилось... сочувствие.
   Наемничья жизнь девушке не нравилась, и пусть она старалась этого не показывать, но иногда недовольство проскальзывало в слове или жесте. Но как и меня ее что-то здесь держало. Причин Незабудки прятаться на краю света я не знал, а что касается меня: помимо очевидных трудностей с документами и отъездом на родину, Слободка оказалась не худшим местом, чтобы переждать полтора года. Какая-никакая клиентская база уже сформировалась, меня здесь стали ценить не как салажонка-наемника - то есть никак, а как специалиста по рунам, способного обойтись местными материалами. Комнатушка в общежитии стала обрастать личными вещами, а сам я - связями и привязанностями. К тому же с гибелью отца я остался совсем один, а здесь был Санни.
   Несовершеннолетний Петр Романов против всего света - это звучало пафосной насмешкой. А вот "Санни - Пустынный Ужас и Кабан - Стальные Яйца начинают и побеждают" - в таком виде это высказывание имело право на жизнь. Я пока еще не набрался храбрости рассказать Санни свою историю, но уже начал прикидывать, как бы привлечь мага к моим планам мести.
  
   Вопрос: что в первую очередь должен сделать настоящий русский человек мужского пола, попав на чужбину? Поправочка: после того, как разберется с основными задачами выживания и немного освоится на новом месте. И уточнение: этот человек обитает в женском общежитии, расположенном в стране, живущей по законам ислама. Озвученные в несколько голосов вопросы, судя по решительному виду валькирий, требовали немедленного ответа.
   Версий в голове, зажатой вместе с остальным телом в темном закутке базы, родилось немыслимое количество, но с самыми смелыми пришлось сразу же расстаться - даже у Зайки - двухметровой гренадерши, с невинным видом опершейся на стену слева от меня, в Слободке имелись поклонники - сказывался перекос полов в профессии. На фоне брутальных солдат удачи я вряд ли имел шансы.
   Итак, еще варианты?
   - Самогонный аппарат! - не выдержала моей тупизны Сойка, занявшая зеркальную Зайке позицию справа от моего стиснутого их статями тельца.
   - Что, прости?.. - это было максимально далеко от всех успевших мелькнуть догадок.
   - Самогонный аппарат! - как для маленького повторила одна из массовки, полукругом стоящей передо мной, кажется, Дага.
   - Эй, а ничего, что я не знаю его устройства? - возмутился я.
   - Но ты же мужчина! - спокойно, словно данное высказывание все объясняло, парировала Сойка.
   - Тогда свари мне завтра борщ! - вырвалось прежде, чем успел подумать.
   - С дуба рухнул?! - отпрянула наемница, славящаяся способностью превратить любые продукты в несъедобное месиво.
   - Но ты же женщина! - передразнил ее я.
   Тихий щелчок передергивания затвора пистолета заставил обратить внимание на пот, резко потекший по спине. Жарко, наверно опять кондиционер забился песком. Еще более тихий звук возвращаемого на место предохранителя принес облегчение, но Зайка, с задумчивым лицом залюбовавшаяся собственным маникюром, не дала насладиться наступившим ощущением: вероятно для наилучшего ракурса она сжала кисти обеих рук в кулаки, которые по размерам немногим уступали моей голове.
   - Колокольчик, ты не понял. - Амазонка оторвалась от завораживающего зрелища облупленного лака и все с тем же отрешенным видом провела левым указательным когтистым пальцем по ряду колец на правой руке туда и обратно. И еще раз - туда и обратно. Ме-е-едленно. Дрожь в груди списал на негодование грубыми поделками и подделками - даже простое водное кольцо стоило около полугодового заработка обычного наемника. Носить по пять за раз, как Санни, мог себе позволить только... да только он и мог себе позволить - помимо нехилой цены артефакта требовалось еще и Васиной мощью обладать, чтобы запросто по-новой заряжать после срабатывания.
   - Понял-понял-понял! - поспешил заверить ее я, а то и остальные как-то тоже заинтересовались собственными украшениями. Полное убожество, между прочим! - Барышни! Но неужели за десять лет существования отряда никто не мог его сделать?
   - У старших есть, - пояснила Сойка с недовольной миной, двое-трое из полукруга с поджатыми губами подтвердили ее слова, - Но нам от этого не холодно, ни жарко. А сколько стоит выпивка в местных забегаловках...
   Продолжать не стоило. Все местное бухло было либо привозным, либо творением слободкинских умельцев. И, по слухам, свободно продавалось только здесь, за пределами Сити чего-то крепче кумыса - пойла на любителя - достать не представлялось возможным. Живя в ограниченном мирке выдавленного в пустыню наемничьего городишки, я периодически забывал, что Коран алкоголь не жалует.
   Если отбросить полушутливые-полусерьезные угрозы наемниц, мысль здравая. Времена, когда нас с Санни угощали все, кому не лень, канули в Лету, а я уже успел убедиться, что выпивка в Слободке являлась валютой не менее ценимой, чем рубли или риялы. Мне-то при местном жарком климате разве что пива холодного иногда хотелось, но старожилы из наемников как-то умудрялись потреблять и более крепкие напитки. И нужные мне сплавы частенько проще было выменять на бутылку, чем купить. Специфика места.
   - Устройство хоть кто-нибудь знает?
   - Колокольчик, если б знали, нафига ты нам тогда?
   - Хорошо! - резко согласился я, отрываясь спиной от стены, - Но условие: сделаю - никаких Колокольчиков! Я Кабан! Запомнили?!
   - Заметано, Колокольчик, - за всех ответила Сойка, задавив Зайку взглядом. - Сделаешь - забудем. Только ты учти - до Нового года осталось всего ничего!
   - Учту! - вырвался я из окружения.
  
   Хорохориться я мог сколько угодно, но трудно, если не знаешь, а еще и забыл. Врачиха "Валькирий" с многоговорящим позывным Грелка, которую я небезосновательно подозревал во владении интересующим меня аппаратом, послала к... послала, в общем. Есть мнение, что, несмотря на доплату от Санни, наши с трудом выздоравливающие дятлы-ястребы ее задолбали - нет ничего хуже беспомощного мужчины, очень медленно идущего на поправку. Но на даму кавалер наговаривать не будет, так что спишем ругань Грелки на смену времен года и забудем.
   С знакомыми по Слободке тоже ничего не вышло: неудачники вроде меня знали только общий принцип перегонки - это, конечно, было больше, чем знал я, но ненамного, а те, кто имел конкретное представление, не спешили делиться секретом, опасаясь потерять клиентуру. Положение спас вовремя вернувшийся Санни - этот аристократ, казалось, знал все. Со смехом он просветил меня в таком необходимом для каждого русского мужчины вопросе, и уже через сутки после его приезда агрегат обрел черты в металле. Радости молодняка валькирий не было предела.
   Так что Новый год, несмотря на отсутствие брата - у повстанцев случилось зимнее обострение, и маг был нарасхват - мы встречали весело. Дегустация фруктовых настоек - не чистый же спирт нам пить! - прошла на ура. Утро (день) первого января вышло не менее занимательным: продрал глаза в собственной кровати голым, в компании столь же неодетой Незабудки. Было? Не было? В голове зияла абсолютная пустота. Судя по полному недоумения молчанию бухгалтерши, ее одолевали те же сомнения.
   Глядя с постели на недовольно сопящую в поисках деталей собственного костюма наемницу, сетовал на провалы в памяти - фигурка у нее была что надо! Вот что бы мне стоило помнить хоть что-то! И немного жаль было нашего вооруженного нейтралитета: после памятного осеннего совместного недельного дежурства по базе мы не стали друзьями, но научились как-то мирно сосуществовать, а теперь пиши все по-новой! В то, что цветочек спустит все на тормозах, мне не верилось.
   Первого января Слободка на три четверти вымерла. Не сильно интересовался, кто пытался взять поселок раньше, но, считаю, они явно выбрали не тот день. И если бы четвертый штурм состоялся сейчас, то встать в оборону было бы некому. Ожил Сити только ближе к вечеру, когда "больное" население пошло по гостям - опохмеляться, ну, то есть конечно лечиться. Прослонявшись по знакомым техникам остаток дня, угощая своими запасами и причащаясь к чужим, вернулся и заперся в комнатушке - слишком непохоже было то, что творилось вокруг на привычные семейные посиделки. Ни снега, ни елки, ни подарков...
   Стук в дверь прервал рефлексию.
   - Можно?.. - Незабудка протиснулась в комнату мимо меня.
   Ожидал всего, чего угодно: упреков, ругани...
   На всякий случай проверил, что никаких незаконченных изделий в доступной близости не наблюдается.
   Но... девушка принялась спокойно раздеваться.
   - С меня ржет пол-отряда. Остальные полбазы будут ржать завтра, когда сплетня разойдётся. - Незабудка с вызовом посмотрела на меня. - Я хочу убедиться, что это хоть того стоит!
   Вид силуэта, подсвеченного загороженной лампой, сбил дыхание. Грустные воспоминания вылетели из головы сами собой. Сделав шаг навстречу, выдохнул в сладкие губы:
   - Ты слишком много говоришь!
  
   Интерлюдия.
   - Христ, можно к тебе?
   - Что-то случилось? - встревожено взглянула наемница на позднего гостя, - Что-то с малышом?
   - Малыш! Слышал бы тебя этот малыш! - добродушно усмехнулся Санни, устраиваясь в кресле, - Он же Кабан - Стальные яйца! И никак иначе!
   - Для меня он прежде всего малыш - золотые руки!
   - Или курочка - золотые яйца? - заломил маг рыжую бровь, намекая на все возрастающую выгоду валькирии от наличия в техничке юного мастера рун.
   - Дались вам эти яйца, словно без них жить невозможно!
   - Кому как, - отозвался мужчина, - Кому как. Но я не об особенностях анатомии пришел к тебе поговорить.
   - А ты что-то имеешь против? Или вас не устраивает мой процент? - в голосе командира отряда прорезались царапающие нотки.
   - Оу, Христ! Осади коней! - Санни приподнял обе ладони в примиряющем жесте, - Чего ты такая ершистая? Я ничего подобного не имел в виду!
   - Извини, это я на нервах. Просто ты не представляешь, как часто его стараются переманить! И условия сказочные предлагают и процент минимальный. Это нам с тобой ясно, что надуют в чем-то другом, но своего ума же не вложишь!
   - Спасибо, Христ, что присматриваешь, хотя на этот счет ты зря волнуешься.
   - Не за что! Он - моя единственная ниточка к Аглае, так и хочется иной раз шваркнуть его об стену и вытрясти, где она теперь! Только ведь уйдет в несознанку! И угораздило же нас с ней так поссориться напоследок! А в другой раз смотрю на него и вижу сестру. Не знала бы точно - приняла бы за племянника, очень заметно, что она приложила руку к его воспитанию. Так что мы с тобой, Санни, можно сказать родственнички теперь, благодаря одному мелкому колокольчику.
   - Сама только так не назови его - обидится. Малыша от тебя он еще стерпит, а Колокольчиком его только Незабудка называть может!
   - Вот, тоже не было печали! Кто мог предположить, что они так споются? И по-отдельности-то язвы, а не люди, а уж вместе! Не дай бог, разом им на язык попасться! Но Санни, христом-богом прошу, осади его немного! Пусть поменьше по Слободке шатается!
   - Я к тебе с этим и пришел, Христ. Засиделся он. Сколько парень уже здесь? Больше чем полгода? Почти восемь месяцев? - женщина согласно кивнула, вроде бы не так давно, а уже представить себе невозможно жизни отряда без одного наглого юнца, - А что он видел кроме Слободки? Потому и лезет во все приключения, что заскучал. Он же не только руновед, но еще и семнадцатилетний пацан. - Про себя валькирия отметила оговорку Санни, до сих пор она даже возраста весьма выгодного постояльца не знала. Примерно предполагала, в принципе почти попала, всего на год промахнулась. - Ты не представляешь, как он мне уже мозг выел своими просьбами взять хоть куда-то! У меня Зинка подарки не так клянчит, как пацан куда-нибудь выбраться!
   - И что ты от меня хочешь?
   - Я понимаю, что вам с местными порядками не до экскурсий, но очень прошу: возьми какой-нибудь простенький контракт до любого большого города, я по ставке любой твоей валькирии схожу за компанию, лишь бы не ныл. А подышит пылью, посмотрит на нашу работу, глядишь, и обратно в техничку запросится.
   - По ставке любой валькирии, говоришь? - задумчиво протянула наемница, - А ты хоть представляешь, насколько это от твоего обычного гонорара отличается?
   - Христ, я не вчера родился. И ставку эту прошу парню отдать, я ж понимаю, что вы ему не заплатите, а только как балласт прихватите. А так - пусть порадуется, что наемником побыл.
   Валькирия помялась немного, а потом задала давно интересующий ее вопрос:
   - Санни, ты святой? Ну ладно, ястребы, с которыми ты носился! В конце концов, соотрядники, у тебя с ними контракт, твою заботу можно понять! Но парень-то, он же тебе никто! Приблуда! Для друга - слишком большая разница в возрасте. Для сына - слишком маленькая. Братьев у тебя нет, мы давно знакомы, я бы знала. Отец парализованный, мать, две сестры, обо всех я слышала так или иначе. А о брате никогда ни слова не было. Да и непохожи вы с ним. Ты рыжий, бледный, он чернявый и смуглый, ничего общего! О себе почти ничего не говорит, о судьбе Аглаи с трудом вытянула, так и то адрес до сих пор не дает! Уверена, ты о нем тоже мало знаешь. Так почему?
   Открытое улыбчивое лицо замерло, а светлые глаза наполнились льдом, напомнив валькирии, что перед ней не просто молодой коллега по ремеслу, а сильнейший маг, убивший людей больше, чем весь ее отряд вместе взятый со времен основания, и до кучи имперский аристократ в черт знает каком колене.
   - Мы уже много лет друг друга знаем, и я не стану заострять внимание, что ты сейчас нарушила основную заповедь наемников - не лезть в душу, - от этих слов повеяло холодом, - Все мы тут не святые. Но ты еще ошиблась почти в каждом утверждении. И друг, и брат, и побратим - всё вместе. А остальное тебе знать незачем, - мужчина поднялся, давая понять, что разговор окончен, - Так подумай насчет чего-нибудь простенького, иначе потеряем пацана. А мне бы этого не хотелось.
   Дверь мягко закрылась за собеседником, погружая кабинет в тишину, но последние слова долго еще звучали в голове испуганной Христ. Солнечный Санни нечасто становился для своих Пустынным Ужасом, но если такое случалось - никто не мог игнорировать его настоятельные пожелания. А у единственного исключения, известного наемнице, помощи в этот раз просить было бесполезно.
  
   Глава 6.
   - Мадлен, а, Мадлен! - заорал я, едва дверь нашей технички закрылась за заказчиками, притащившими на буксире сразу два одинаковых Лендхорса.
   - Чего тебе, Кабанчик? - Мадлен - штатный техник "Валькирий" - меня неформально усыновила, поэтому обращалась от "Кабаненка" до "Свиненыша" в разных ситуациях. Поскольку с ней я проводил большую часть дня, сначала сопротивлялся, а потом привык.
   - Хочешь тысячу заработать?
   - Что надо сделать? - она оторвалась от собственного занятия и подошла к пригнанным машинам, вытирая ветошью руки.
   - Выточи четыре "эха" из образца номер семь, замени на этих драндулетах.
   - Думаешь дело в них?
   - Я не думаю, я знаю. Слышишь? - я запустил двигатель, который сначала как положено несколько раз прокрутился, а потом с характерным воем заглох, после чего пересел за руль второй "земляной лошадки", которых за проходимость и неприхотливость, вообще-то стоило бы назвать мулами, и повторил процедуру. - Даже думать не надо, опять местные умельцы "эхо" из не того сплава поставили.
   - Я-то сделаю, а сам чего?
   - Лень.
   - Ну-ну.
   Опытным путем выяснено, что даже тяга к рунам имеет пределы. Просидев безвылазно в техничке больше полугода, я осознал, что все! Не могу больше! Любимое занятие превратилось в рутину, и если поначалу все было в диковинку, то теперь почти любая поломка предсказывалась мною еще на подходе к привезенной технике. Во французских машинах почти всегда отказывало истертое песком зажигание, в немецких не выдерживал забитый пылью кондиционер, русские машины в девяти из десяти случаев требовали ремонта, вызванного производственным браком на особо тонких участках. Обычно это были не до конца заполированные заусеницы или каверны в металле, которые заводская приемка не должна была пропустить, но есть подозрения, что кто-то хорошо на этом наживался. Отказы других производителей тоже чаще всего оказывались типичными.
   А слободкинским технарям зачастую не хватало образования. Тогда бы они не пытались заменить деталь, сделанную на заводе, на ее точную копию, отлитую или выточенную здесь. Им было невдомек, что дело даже не в точности повтора, а в самом материале. Пример навскидку: золото одной и той же пробы, но произведенное в России, в Китае и в Германии, по магической проводимости могло отличаться на порядки. И указать на имеющуюся разницу мог только маг-тестер, или соответствующий прибор, но найти таковой было чуть ли не труднее, чем упомянутого специалиста. Для одаренного на самом деле ничего сложного - резерв чуть выше десяти единиц, трехмесячные курсы - и ты уже тестер с лицензией, но больших денег этой профессией не заработаешь, а получали корочки обычно инвалиды-надомники. Скучная монотонная работа: приносят тебе ворох деталей, а ты сиди и тестируй, записывая результаты в сопроводительные бумаги. Меня отец, несмотря на то, что у нас были дома точные приборы, на курсы в тринадцать лет загнал, и, как я ни сопротивлялся, но под конвоем Вершинина, вынужден был прослушать их полностью - это было еще до заключения нашего с отцом соглашения. Не так уж и неинтересно, кстати, оказалось, а вот сейчас пригодилось.
   Но изо дня в день корпеть над одинаковыми схемами со временем надоело, хоть это и обеспечивало стабильный кусок хлеба. К счастью, Мадлен, которая по паспорту Елена Ивановна, но здесь царила наемничья этика, так что женщину как минимум в три раза меня старше приходилось называть на ты и просто Мадлен, так вот, Мадлен не посчитала зазорным научиться у мальчишки некоторым приемам и вскоре почти полностью перехватила у меня поток скучных заказов, лишь изредка обращаясь за консультацией.
   Я же сосредоточился на ремонте и перенастройке трофеев. Чего только мне не несли! И два комплекта колец, вроде наших с Санни, и родовое оружие, и даже однажды куртку, покрытую двумя слоями ажурного металла. С курткой, помню, провозился три дня, прежде чем разобрался, что сложносоставленная схема едва ли перекрывает по уровню защиты затраченный на нее металл - как от простой кольчуги от нее реально больше пользы было. Приволокший ее заказчик - молоденький араб - чуть ли не расплакался, когда я ему честно все объяснил через переводчика. Он-то мечтал, что настроив ее на себя, неубиваемым станет, а тут такой облом!
   Постепенно набил руку и даже стал различать почерк отдельных мастеров, все-таки мир руноведов пока еще был слишком тесен. Однажды даже изделие отца в руках подержал, но сколько ни уговаривал обратившегося наемника продать или поменять на такой же, только моего изготовления, так и не смог убедить. Зря я сразу сказал, что это работа рук Романова, эта фамилия по всему миру равнялась знаку качества. И, кстати, даже несмотря на знание любимых отцовских приемов, с тем браслетом пришлось повозиться - уж очень надежную защиту он ставил на блок перенастройки владельца. В отличие от других мастеров - никаких видимых лазеек. Уже почти сдавшись, нашел хитро замаскированный конструкт, сбрасывающий настройки, открывающийся... кровью создателя. Рискнул каплей своей и не прогадал - я и раньше не сомневался, чей я сын, а теперь мне этот факт подтвердила сработавшая цепочка. Цену в тот раз заломил - чуть ли не со стоимость артефакта, и все равно отдавал с болью, словно опять с домом прощался.
   Что-то мне несли на продажу, что-то на обмен. Несколько раз из хулиганства подделывал чужие изделия и втюхивал как подлинник. Никто пока с претензиями не возвращался. Но тоже со временем приелось однообразие. Для стандартной перенастройки мне ведь обычно не надо было весь узор перебирать, а только вычленить блок определения владельца и его отключить или вообще вынуть из схемы, поставив свою заплатку, чтобы не нарушать работу основного конструкта.
   Попытался подкатить к Санни на предмет проветриться, в конце концов, почти под боком сразу две мусульманские святыни находились - Мекка и Медина. Дядька Раф (ох, зря я эту собаку вспомнил!) до устройства к отцу хадж совершил, так может и нам можно?
   - Неправоверным?! - отсмеялся маг, - Я, конечно, понимаю, что в церкви я последний раз лет шесть назад был, и то по настоянию маменьки, но, знаешь, принимать ислам просто, чтобы проветриться, это слишком, даже для меня.
   - А мы никому не скажем!
   - Никому не скажем, потому что такой глупости делать не будем! - отрезал брат, а потом смягчился, - Там очень не любят иноверцев, вдвойне - наёмников, и в десять - магов. А охрана серьезнее, чем в Эль-Рияде, так что нас в миг раскусят! И вообще! Давай к чужой вере с уважением относиться!
   - Ну, тогда возьми меня с собой!
   - Куда?
   - Да хоть куда-нибудь!
   Санни непривычно криво усмехнулся и ответил:
   - Все, что я обычно вижу - это аэродромы, чужие военные базы, а потом пески, пески и пески. А потом трупы. Здесь, в Слободке, я обычно отдыхаю.
   - А!.. - отмахнулся я от него, он просто не понимал!
  
   Даже будучи в простое, наемник редко ночевал в нашей комнате, разве что если Зина была на задании. Но сегодня она была здесь, так что жилище было в полном моем распоряжении, чем не преминула воспользоваться Незабудка - сама она жила под боком у Христ и соваться в ее комнату - все равно, что заниматься любовью под надзором строгой мамочки. Звукоизоляция в местной общаге хромала
   - Где-то я с Санни согласна, - ответила девушка, когда я ей пожаловался на брата, - Наемников здесь очень не любят, хотя нашими услугами охотно пользуются. Так что я видела немногим больше тебя.
   - Цветочек мой голубенький! Ты хоть выбиралась отсюда! Я же вообще скоро поверю, что весь мир стенами Слободки ограничивается!
   - Тогда... - наемница замолчала ненадолго, - Дави на Санни, кроме него тебе никто помочь не сможет. Или... - она опять запнулась, - Только не говори никому, что это я тебе совет дала!
   - Да не вопрос!
   - Ты ведь знаешь, что как техник-руновед ты здесь высоко котируешься?
   - Допускаю, - ничего сверх уровня хорошего мастера я пока не показывал, кроме как на личном снаряжении Василия, а теперь и Незабудки, но для местных и такая планка была почти недостижимой.
   - Допускаю! - передразнила она. - Сколько ты в день примерно зарабатываешь?
   - Когда как, раньше меньше, сейчас в среднем тысячи три-четыре. Тридцать процентов Христ забирает, но это справедливо - я же на вашем оборудовании работаю, плюс еще охрана. Да ты ж казначей, все суммы через тебя проходят! Не в курсе что ли?
   - Я-то в курсе! Но просто, чтоб ты знал - за день "в поле" я получаю примерно двести рублей! За день на базе - сто! Нет, я не спорю - иногда случаются трофеи, которые могут эту сумму многократно превзойти. Нечасто, но случаются. Но я и не рядовой боец - у меня офицерская доля. Но если трофеев нет, а гораздо чаще их не бывает - у нас такая специфика, - то за месяц я заработаю столько же, что и ты за день-два. Делай выводы!
   - Э-э-э... - почесал я затылок, - Я богаче тебя?
   - Балда ты, Колокольчик! - легкий удар достался только что почесанному месту, вынуждая меня снова его потереть, - Это значит, что Христ, ничего не делая, ежедневно зарабатывает на тебе по тысяче, а то и больше! Не считая того, что нам ты все почти бесплатно делаешь! Уж я-то порядок цен прекрасно представляю!
   - Ладно, с тем, что я офигительно хорош, я согласен, я и раньше это знал! Вывод-то какой?
   - Терять тебя невыгодно! Так что если ты сделаешь вид, что хочешь куда-то переметнуться, то Христ тоже забеспокоится, и тоже начнет капать на мозги Санни! Да и другие валькирии, будь уверен, тоже начнут суетиться.
   - Хм... А это мысль! Незабудка, дай я тебя расцелую! - и, не слушая возмущенных писков, притянул к себе девушку.
   Наши отношения были очень странными: у меня сносило от нее крышу, я тянулся к ней, а она все больше отдалялась. Но стоило мне собрать всю свою гордость, плюнуть и сказать себе: "Хватит!", как она появлялась на пороге моей комнаты, возвращая все на новый круг. Эти качели выматывали почище работы, Санни только головой качал, если возвращался в период охлаждения, но никак не комментировал, за что я был страшно ему благодарен - хватало подколок и "советов" от остального населения базы.
  
   - Ужас вернулся! - постучала меня по спине Мадлен, когда я увлекся новой схемой отложенного из-за Лендхорсов водного браслета. Водосборники самых разнообразных видов чаще всего составляли ассортимент приносимой на перенастройку или заказываемой продукции, а у этого стоял весьма оригинальный конструкт, из-за которого я не стал чинить его на ходу, а попросил оставить на изучение.
   - А?
   - Ужас, говорю, вернулся. Страхолюдина твоя!
   - Ужас? Санни?.. Ура, Санни вернулся! - я побросал инструменты и полетел встречать брата. Последний его выход затянулся на долгие две недели, заставив меня основательно соскучиться, - А почему страхолюдина, кстати? - притормозил, открывая калитку в воротах.
   - Так, красавец, штоль?
   Подивился женской логике и смылся из технички, оставив Мадлен колдовать над "эхами". Если буквально, то колдовать над ними буду завтра я, наемница лишь сделает всю черновую работу - если бы секрет заключался только в сплавах, то и платили бы Мадлен, а не мне.
  
   Ура! Меня берут на задание! Даже минимальную ставку техника выплатят!
   Висеть, подобно Зинаиде, на шее мага было бы странно - мне же не десять лет, но, узнав новости, захотелось потеснить его подружку. Вот так сюрприз на день рождения! Самое смешное: только подумав о подарке, вспомнил сегодняшнюю дату, привык, что праздник на снег приходится.
   - Ты же только с дороги, когда с Христ успел договориться?
   - Мы еще раньше с ней договорились, она сейчас только подтвердила.
   - А куда пойдем?
   - Кабан! - Санни намекающим взглядом указал на не желающую отлипать Зину, - У Незабудки все уточни. Выходить послезавтра, так что завтра поговорим! - и, подхватив девушку под мягкое место, скрылся в направлении ее комнаты.
   Скорчил противную рожу им вслед - у меня на личном фронте опять обозначился спад, а чужое счастье раздражало, - и отправился на поиски своей головной боли. Нашел, выслушал ряд инструкций и обидных слов. К счастью или нет, но Незабудка только недавно сходила "в поле" и заново куда-то выбираться в ближайшее время не планировала, то есть идти мне предстояло без нее. Ну и фиг с ней!
  
   Мадлен по неизвестным причинам мага недолюбливала, но в одном была права: красавчиком Санни не был. Не был он и страшилой, замещая недостатки внешности обаянием и жизнерадостностью, но это для тех, кто хорошо его знал. Для остальных в первую очередь бросались в глаза рыжие волосы и конопушки, щедро разбросанные по лицу и телу. Справедливости ради и я не был писаным красавцем. Причудливо переплетенные гены матери и отца подарили их чаду довольно экзотическую для наших северных краев внешность, из-за которой меня в детстве часто дразнили цыганенком. Не скажу, что никогда ничего не хотел бы в себе изменить, но к окончанию школы стал находить себя интересным, по крайней мере, я выделялся среди обычных лиц одноклассников.
   И каково же было мое изумление, когда вдруг узнал, что по местным канонам Санни считался уродом, на которого даже просто смотреть неприятно. Ну, когда первый раз увидел наемника с насурьмленными глазами и подкрашенными Зинкиным бледно-розовым блеском губами (свой бесцветный крем у него закончился), тоже малость присел от неожиданности, а потом долго хохотал: ему бы еще шарик-нос и можно смело выпускать в цирк. И даже логичное объяснение, что в пустыне так проще, не прекратило то и дело прорывающееся хихиканье. Заткнулся только после приказа Мальвы проделать с собой то же самое. Трясущимися от сдерживаемого смеха руками нанес подводку, едва не выколов оба глаза, втер бальзам в губы и удостоился странного вердикта:
   - Нда... Поход будет веселым.
   По моему мнению, теперь нас стало два клоуна. И если магу косметика придавала комично-зловещий вид, то на мне смотрелась абсолютно по-девчачьи, впечатление лишь усилилось от укладки на голове купленной накануне белоснежной куфии - особым образом повязанного шерстяного платка, до этого мне для хождения по Слободке хватало шляпы или банданы. Шемахи или куфии носили многие наемники, к их зрелищу я давно привык, но вот сам намотал впервые, если не считать вчерашней примерки.
   Вид наемниц, облаченных в черные покрывала неожиданностью не стал - они и по слободке передвигались в хиджабах, не желая раздражать немногочисленное местное население. И если подходить чисто утилитарно, то под черной свободной накидкой можно было скрыть много чего, как они часто шутили - вплоть до всадника с конем или верблюдом.
   - И кто такая мадам Гюрза? - примерно на полпути подкатил я с вопросом к Мальве, когда колесить на байке надоело, и я пересел в ее багги, уступив "Звезду" Санни.
   - Господи! Только не ляпни такое при ней, она по-русски прекрасно понимает! Это мы ее так между собой, бывает, зовем, а так-то она Фируза. Фируза Хусейн. Если по-русски к ней вдруг придется обращаться, то госпожа, уважаемая госпожа или досточтимая госпожа. По-арабски - саеда. Еще хаджа можно.
   - Ходжа? Как Ходжа Насреддин? - вспомнил я томик юмористических сказок о веселом пройдохе.
   - Хаджа, - поправила, сделав ударение на первый слог, старшая в караване, - Хаджа - это человек, совершивший хадж, а какого пола - неважно. Для них это очень уважительное обращение, любого старшего так назовешь - воспримут благосклонно. Лучше лишний раз польстить, чем недостаточно уважительно обратиться, у них с этим много заморочек.
   - Ты меня запутала...
   - Слушай, ты здесь столько живешь, а еще не разобрался?
   - Ну, конечно! - возмутился я, - "Аль-Мухтарам" я уже привык добавлять, но где я по-твоему местных женщин мог видеть?
   - Хм... упущение с нашей стороны. Ладно, слушай...
   Лекция от Мальвы дала мне больше, чем восемь месяцев, прожитых в слободке. Конечно, кое-что я знал и раньше, но это были так, верхушки, типа: ничего не брать и не протягивать левой рукой, уважительно обращаться к старшим по возрасту и вообще не обращаться к женщинам-мусульманкам, а только к их сопровождающим. Если учесть, что за все время я только трех таких и видел, и то издали, то я пипец какой дамский угодник! Но, как оказалось, таковым мне стать и не светило: общаться с местными уроженками я мог только через махрама - родственника мужского пола, ограждавшего даму от ненужного внимания, без которого путешествие арабской женщины было невозможным.
   - После гражданской войны, разразившейся здесь, многие женщины остались вдовами и сиротами - старшие родственники погибли, а младшие на роль махрама еще не годятся, требуется совершеннолетие. Но если передвигаться в сопровождении женщин, то тоже нет урона чести - отсюда и наше процветание. Лет через пять-семь подрастет новое поколение, и поток заказов снизится, но, думаю, Христ тогда найдет новую нишу.
   - А откуда вообще взялась гражданская война? - спросил я, устраиваясь на привал, потому что настало время обеда, - Был же принц Сауд - единственный наследник? Или я что-то не знаю?
   На вопрос ответил Санни, подошедший к покрывалу, имитирующему стол:
   - Это только нам выгодно было считать принца Сауда единственным законным наследником. До великой княжны Елены у принца Абдаллы, а потом короля Абдаллы, была жена, даже две, не считая наложниц. Он с ними развелся ради нашей княжны, но сыновья уже имелись. Помимо четырех прямых наследников, в их клане вообще около трех тысяч принцев, и все имеют те или иные права на престол, так что тут весело.
   - Скока-скока?.. - нарочно перековеркал слова, чтобы дать понять степень своего изумления. - У нас на Романовых ворчат, что расплодились, около полусотни их сейчас живет и здравствует, казну проедает, но три тысячи?!
   - Я гляжу, ты не сильно верноподданный?.. - усмехнулся Санни.
   - Можно подумать, ты такой! - иногда в речах мага проскальзывало нечто, позволяющее сделать вывод о его нелояльности нынешнему императору. Я же, неожиданно получив кучу времени на переосмысление ценностей, кое-что в своем мировоззрении подкорректировал. Взять хотя бы случай с моими родителями: ведь оба в ссылке оказались, а за что, если непредвзято разобраться? Полюбили и поженились? Тоже мне, ёпта, преступление века! И если в биографию отца с археологическими изысканиями не углубляться, то не такой уж и мезальянс получился, вековые устои не подрывал, можно было и на тормозах спустить. Скажи император веское "фу!", и травля бы прекратилась, не начавшись. Зато представители романовского дома постоянно в центре разных скандалов оказывались и ничего, жили как-то дальше. Это в нашей прессе их "подвиги" замалчивали, но к нам домой газеты с половины мира приходили, и в них грязные подробности прямо таки смаковали. А полезного для страны мой отец сделал куда как больше, чем любой из этих престарелых ловеласов и кокеток.
   Санни отвел глаза, не желая отвечать на провокационный вопрос. Наверное и правильно, мы стояли не одни, и если мои политические взгляды в силу возраста и неопределенного положения никому были не интересны, то его - вполне может быть.
   - Больше семья - больше уважения, - желая замять тему, вместо мага ответила Мальва, - Но реальные шансы на трон человек у семи максимум.
   - У троих, - поправил ее брат, - У самого Сауда, который вот-вот станет совершеннолетним и откинет регентство дяди - неплохой, кстати, правитель, последнее время жизнь в стране выправляется, но вроде как он останется визирем при молодом короле, так что резкой смены курса не произойдет. А также у Асира и Маасума - старших братьев Сауда по отцу. В их законах наследования сам черт ногу сломит, но настоящие силы только за ними стоят. Есть еще Амир - это очередной дядя, но он непопулярен, остальных принцев я бы вообще в расчет не брал - слишком многое должно сойтись, чтобы они наверху оказались.
   - Мы, я так понимаю, за Сауда?..
   - Мы за тех, кто заплатит! - поправила меня Мальва, - Мы наемники! Но если говорить о нас, как о подданных империи, то ввязываться в любой конфликт против короля Сауда и его партии крайне нежелательно - когда-нибудь все равно на родину вернемся. Это не считая того, что он является официально признанным правителем страны, в которой мы сейчас находимся. Другое дело, что и за него впрягаться не обязательно - мы не армейцы, приказы на нас не распространяются. Лично нам, валькириям, вообще в этой смуте делать нечего, а Санни чаще против расплодившихся банд нанимают, которые местность терроризируют, с которыми аборигены сами справиться не могут. А если окажется, что разбойники под покровительством какого-нибудь принца находились... кисмет.
   - Кисмет, - подтвердил Санни. Хорошее слово, многозначное.
   - Последний вопрос про политику, и вернемся к мадам Гюрзе. Ой! - вякнул я от подзатыльника Мальвы, - К достопочтимой госпоже хадже Фирузе Хусейн, конечно! - исправился я под хихиканье остальных наемниц, - Видишь! Я все запомнил!
   - Давай свой вопрос! - улыбнулся Санни, приступая к трапезе вместе со всеми: долго сидеть, смотреть на пищу никто не собирался - распакованные продукты быстро покрывались вездесущей пылью.
   - А что мы вообще здесь забыли, в этих песках? Не наемники, наемники-то как раз понятно - в мутной водичке рыбку половить. А мы, империя?
   - Кхм!.. - Санни поперхнулся от моего невежества, отложил взятый бутерброд и внимательно на меня посмотрел, - Не понимаешь?! Действительно не понимаешь? - а я с вызовом посмотрел в ответ: да, не понимаю! Лишь окончательно убедившись, он ответил, - Мекка и Медина, в которые, помнится, кто-то хадж хотел совершить... - наемницы переглянулись и уставились на меня, как на чудо света, они до его слов были не в курсе моего дурацкого предложения, - Возможность влиять почти на половину мусульманского мира - это раз. Кстати, у нас самих какой процент мусульман проживает? По последней переписи - около десяти процентов, вроде бы?
   - Даже больше, кто-то называет пятнадцать процентов, но наверняка - десять, - влезла с уточнением одна из наемниц,
   - Спасибо, Зайка, - отозвался маг, - Второе - нефть. По данным разведки ее тут - море.
   Настала пора мне стыдливо склонить голову: если чужая религия не казалась веским доводом, то что такое нефть, я понимал.
   - Ну, и третье, скажи мне, мастер-руновед: где будет легче работать любой рунный конструкт, в наших северных широтах или здесь?
   - Здесь, конечно, - это было аксиомой руноведения: магия плюс тепло.
   - Так где выгоднее разместить руноемкое производство: у нас или здесь?
   - Считать надо, - не стал я соглашаться сразу, - Расходы на транспорт, охрану, аренду, с ходу не скажешь.
   - Это ты с ходу не скажешь, а специалисты уже давно прикинули - экономия будет в миллиарды. Все, понятно, сюда не вынесешь - что-то под секретом, что-то действительно выйдет дорого. Но с нефтью под боком, можно будет поставить многое. Уже начали, кстати, продукция давно идет, просто пока мало. И если Сауд просидит на троне хотя бы тридцать лет, проводя ту же политику, а при своей мамочке другой он еще долго проводить не сможет, то... Я не в упрек великой княжне, но ее здесь не все хорошо приняли, местные кланы за ней не стоят, и кроме как на имперские штыки ей опереться толком было не на что. А для нее это был вопрос выживания. Ты вот, смеешься, что принцев три тысячи, а восемь лет назад их все четыре насчитывалось, смута их больше чем на четверть сократила. И даже несмотря на то, что Сауда, в общем-то, любят, без имперской поддержки ему повстанцев не додавить.
   Загрузился новостями, задумался.
   - Спасибо, Санни, - вместо меня поблагодарила мага Мальва за внятные разъяснения, - Кое-что и я раньше не знала, так что Кабан не одинок в своем невежестве.
   - Вы, просто, не под тем углом смотрели. Саудовская Аравия - это мужской мир. Мадам Гюрза, это, конечно, известный авторитет, но многое и она не знает, - в ответ на укоряющий взгляд Мальвы, наемник рассмеялся и лихо ей подмигнул, - Не злись, от этого цвет лица портится! Я между прочим, Фирузу по детству помню. Остальных фрейлин, что с великой княжной отправились - смутно, даже саму княжну не очень, а вот ее хорошо. Над ней зло подшутили - на императорском обеде принесли свинину. И отказаться нельзя - сам император угощает, и съесть - тоже. А мне по малолетству тогда молочную кашу поставили, ну, мы с ней тихой сапой, аккуратненько и поменялись. Она меня потом целым мешком очень дорогих сладостей отблагодарила. Вряд ли она тот эпизод запомнила, а я конфеты еще неделю втихаря от маменьки грыз, пока сестрица не нашла и не сдала.
   Интересно, это только у меня родился вопрос: что шестилетний Санни делал на императорском обеде в честь отъезда княжны и фрейлин? На нем, кстати, и мать моя могла присутствовать. Отец уже нет - его уволили раньше, а мать могла. Вот уж и вправду - тесен мир. Но наемницы умудрились не заметить оговорки мага или заметили, но тактично не заострили внимание, их заинтересовало другое:
   - А зачем так с Фирузой?
   - Так конкуренция была - ого-го! Такие интриги крутились, такие схемы проворачивались! Это же - и самим мелькнуть во дворце, и услугу императорскому дому оказать. К тому же всем ясно было, что девушки не за простых феллахов замуж выйдут, а за кого-нибудь из свиты принца, то есть в другой стране близко к трону окажутся. А там - замолвят мужу словечко за папу-дядю-брата, ну и...
   - А... - вопросы у заинтригованных валькирий рождались быстрее, чем Санни успевал на них отвечать.
   - Барышни! - в шутливом жесте сдачи поднял маг руки, прерывая галдеж наемниц - Мне было шесть лет! Во дворце я оказался случайно и всех перипетий той истории не знаю. Принца Абдаллу не видел. Великую княжну Елену, как уже сказал, не запомнил. Я и императора с императрицей, если по-честному, не запомнил, меня тогда больше люстра заинтересовала, весь обед исподтишка ее разглядывал - вот где был рунный шедевр! - это уже мне. И очень жалобно закончил, - Давайте уже есть!
  
   Досточтимая госпожа Фируза Хусейн, вдова поставщика королевского двора Луфтуллы ибн Хусейна и еще много имен (не примите за неуважение, просто я их реально не запомнил, поэтому предпочитал именовать и вдову, и ее погибшего мужа на европейский манер, тем более что закрепление фамилий уже состоялось, и оскорблением с моей стороны это не было), так вот, уважаемая вдова мага не вспомнила. Или не узнала во взрослом мужчине выручившего ее когда-то маленького мальчика Васю. Или предпочла не узнать и не вспомнить - предположения можно строить до бесконечности, но я склоняюсь, что просто не узнала. Поскольку Санни от нее ничего не ожидал, то и обид у него не случилось. Не то, чтобы я так трепетно относился к его душевному состоянию, но когда расстроенный человек может нечаянно спровоцировать локальное землетрясение, как-то поневоле начинаешь бдить и соломку подстилать.
   Но маг, до слез нахохотавшийся накануне, к короткой памяти заказчицы остался индифферентен и послушно пристроился в конце выезжаемого каравана.
   Причиной хохота был, конечно, я. Специально прибыв за день до назначенного срока, выкроенный выходной мы посвятили прогулкам и походам по магазинам. В Эль-Рияде было на что посмотреть и к чему прицениться. Первую половину дня мы осмотрели доступный для прогулок центр, издали полюбовались королевским дворцом, оценили стремящиеся к небу белоснежные минареты. По-прежнему не хватало родного буйства зелени, но после утилитарных коробок баз слободки, глаза отдыхали, впитывая чуждую красоту.
   Но - музеев нет, театров нет, так что вдосталь поглазев, в том числе и на ведущуюся повсюду стройку, отправились на единственное доступное развлечение - шарахаться по лавочкам и магазинчикам.
   Нравы в столице были посвободнее, чем в глубинке - сказывалось влияние матери наследника. Абайю (черное закрытое платье) носили все женщины поголовно, но вот уже чадру или никаб многие игнорировали, ограничиваясь платком, закрывающим только волосы и шею. Лица - разные, красивые и не очень. Откровенно разглядывать считалось неприличным, так что довольствовался поверхностным рассеянным взглядом.
   Наши девушки, надо отметить, дорвавшись до столичных лавок и лотков, вели себя образцово - местных порядков не нарушали, головами вертели аккуратно, глазки никому не строили, из толпы не выделялись. Выделялся Санни со своей нестандартной внешностью, но столица видала и не такое, так что и на него не сильно обращали внимание. В истории на каждом шагу влипал я.
   Я ведь уже рассказывал, что Санни в местные каноны красоты не вписывался? Рассказывал. Зато в них неожиданно вписывался я. И ладно бы просто считался красивым, но нет, по арабским меркам я оказался очень, очень-очень красивым юношей. Меня и раньше часто принимали за местного уроженца, но тогда я не носил дорогих традиционных одеяний, а теперь один пояс на мне стоил больше, чем золотое кольцо с красным камнем, которое Санни купил Зинаиде. К слову, это был единственный раз, когда брат оплошал: не мог этот гаремоводитель выделять одну "жену" в ущерб остальным, под недоуменным взглядом продавца пришлось и остальным хихикающим "женам" по украшению выбрать. Ну да, ладно, он выкрутился, а я под шумок прикупил неброский браслетик Незабудке - наруч словно создан был для добавления рунной цепочки, я так и видел, как ажурная вязь впишется в узор ювелира.
   Красивый и красивый, эка невидаль! - скажет кто-то и будет прав. Но я ведь был еще и магом, застрявшим между пятьюдесятью и пятьдесят одной единицей резерва. Полноценным магом, применяющим силу без костылей, я стану, перешагнув заветные пятьдесят один. Недомагом, способным только на простейшие фокусы и подзарядку артефактов и рун, я перестал быть, переступив рубеж в полсотни. А вот эта чертова единичка отличалась крайне вздорным нравом - формировался второй слой магического тела - так называемая "вуаль". Третий слой - "мантия" - появился бы на двести четырех единицах. И четвертый - "венец" - на пятистах шестидесяти восьми. Почему именно такие цифры - бог его знает. Но становление каждого слоя сопровождалось совершенно независимым от мага процессом - он периодически начинал "сиять" и что самое паршивое - сам "счастливчик" наступления этого состояния никак не чувствовал! Мое очередное "сияние" пришлось на визит в столицу.
   Когда Санни сразу после Нового года мне все по порядку объяснил, первая мысль была о Незабудке - не с этим ли подозрительным явлением связаны колебания наших отношений?
   - Нет. Это не на всех действует. На тех, кто уже сформировал о тебе мнение, почти не сработает: те, кто хорошо относятся, ну, может быть, настроение в твоем присутствии повысится, те, кто плохо - огорчатся лишний раз, на тебя глядя, у всех уже словно иммунитет, так что заскоки Незабудки - ее личное дело. К тому же встретились вы задолго до этого этапа. "Сияние" - это последний штрих, признак, что скоро все закончится. Потерпи, еще три-четыре раза и всё!
   Терпел. Один раз нарвался на компанию, которая набивалась мне в друзья, затащила в бар и пыталась, спаивая, заверять в вечном уважении. В другой - заперся в техничке и стойко переносил повышенную заботу Мадлен. Третий как-то пережил без проблем.
   А вот сейчас!!!
   Гуляя по улицам незнакомого города, я не просто был красивым, не просто в дорогой одежде, я еще и словно медом с ног до головы был обмазан!
   Стоит ли удивляться, что на мед слетались мухи.
   Итог:
   Пьяные поэты (пьяные-пьяные! - запах вина я ни с чем не перепутаю!) попытались затащить меня на свой поэтический диспут.
   Мне пытались продать по дешевке сорок бочек розового масла.
   Мне пытались подарить кувшин розового масла.
   Меня пытались угостить чем-то подозрительным.
   Со мной здоровались незнакомые люди, пытались вступить в беседу.
   Меня заманивали в чужие меджлисы.
   Мне трижды сватали каких-то дочерей и племянниц.
   Меня приглашали послушать стихи в обществе "во-о-он той досточтимой госпожи" (из паланкина кокетливо свесился краешек черного покрывала, который тут же убрала рука, унизанная перстнями). Два раза!!! И я так и не понял, одна это была женщина, которая гонялась за нами, или разные!!!
   Меня приглашали составить компанию "во-о-он тому уважаемому господину"!!! (Без комментариев!)
   И самое кошмарное - в нашей компании все говорили по-арабски, и только я понимал все эти предложения с пятого на десятое, поэтому постоянно терялся перед чужой настойчивостью и экспрессией. Санни, как мог, своей мрачной физиономией и аурой распугивал излишне поддающихся "сиянию" людей, но и он был не всесилен. А добравшись под вечер до гостиницы, он ржал до икоты, а с ним вместе хохотали наши прекрасные сопровождающие. И не заткнешь же!
   - Луноликий... - Марина завалилась на Зину и хрюкала.
   - С родинкой над губой! - вторила ей пассия мага.
   - Стихи послушать!!! - гоготала Зайка своим басом.
   - Брат! Ты попал! - сделал окончательный вывод Санни.
   А когда все отсмеялись, с ехидцей дал совет:
   - Пользуйся, пока можешь! - что вылилось в новый взрыв хохота.
  
   "Сияние, это все - долбаное сияние!" - говорил себе я, когда мадам Фируза (саеда Фируза Хусейн Аль-Мухтарам!) попросила-приказала на привале, чтобы чай заваривал симпатичный мальчик.
   "Сияние, это все - долбаное сияние!" - когда при звездах на необорудованной стоянке среди пустыни запертая в фургончике, охраняемом валькириями, заказчица пожелала послушать какой-нибудь рассказ в моем исполнении.
   "Вот это сияние!" - когда шатаемый усталостью и эмоциями покидал ее фургончик перед восходом солнца. Ночью, получив недвусмысленное приглашение от доверенной служанки мадам, метеором пронеслась мысль: "Старушек у меня еще не было!" Тайком забираясь в фургончик (условно тайком - меня провожал взглядами весь лагерь!), собирался очень аккуратно отказаться от предложенной сомнительной чести. Но какая там старушка! Ухоженная женщина, чей возраст в темноте скорее угадывался, чем осознавался, подарила мне сказку в стиле "Тысячи и одной ночи"!
   "Незабудка! Я явно с тобой не дорабатываю!"
   Волшебство не повторилось - больше остановок в пустыне не планировалось, а в гостиницах прекрасная вдова соблюдала все положенные приличия. Влюблен ли я был? Нет, просто пьян от запретного. Чтобы отвлечь от ненормального для меня состояния, Санни стал наконец-то учить магии - настоящей магии. Лезвия, формируемые из песка, захватили мое воображение, вытеснив неясный образ недоступной женщины.
   - Содержание, форма, вектор, посыл. Четыре действия. В каждое вливаешь силу из окружающего мира. В первые три - строго отмеренное количество, но мои показатели тебе не подойдут, могу только подсказать пропорцию. Форма - не все просто, без обжига не держится, а я, к сожалению, от красных лей отщипнуть не могу, сколько ни пытался, поэтому пользуюсь накопителем, зато все остальные цвета в той или иной мере мне доступны. Что доступно тебе, определить можешь только ты сам. Пробуй!
   Сотня спрессованных и спеченных песчаных лезвий разлетелась веером от мага.
   - А помедленнее? - что-то знакомое в действиях Санни забрезжило.
   - Содержание! - из пронизывающих пространство цветных нитей свободно текущей энергии - пока еще неуверенный и неустойчивый навык особого взгляда появился с пятидесяти единиц резерва - по воле мага свернулась серая кракозябра, отвечающая за наполнение будущего оружия.
   - Форма! - на первую фигулину накрутилась новая из смеси серого фона и ярко-красного луча перстня, а в материальном мире в нетерпении задрожали ряды острых дисков.
   - Вектор! - тут, я думаю, пошла в ход собственная магия Санни, усложнившая и раньше не особо простую конструкцию.
   - Посыл! - загогулина, наслоившаяся поверх трех предыдущих, определенно была похожа на "муви" - руну, отвечающую за движение вперед.
   - Еще раз! - в азарте потребовал я.
   - Содержание - форма - вектор - посыл! - Опять замедленно, чтобы я все рассмотрел, оттарабанил Санни.
   - Еще раз!
   Хорошо, что перед нами никого не было: за те десятки раз, что наемник демонстрировал мне свою коронную фишку, мы бы точно кого-нибудь угробили - мощью он был не обижен, и лезвия летели на добрых пару километров, не теряя убойной силы. А "венец" мага, который я к концу занятий стал четко различать, через три часа учебы ничуть не потерял в яркости - Санни все также терпеливо был готов снова и снова показывать мне процесс колдовства.
   А я... я ровно сел на попу, разглядев и усвоив, наконец-то, все с начала до конца.
   Руны, ёпта! Чертовы руны!
   Энергию, черпаемую в пространстве и перстне с накопителем, Санни завязывал узлами в знакомые мне с детства закорючки! И с помощью них заставлял природу делать то, что требовалось ему!
   Я вряд ли хоть когда-нибудь сравняюсь с ним в силе! Никогда, если быть честным с собой! Но четко представить себе трехмерную фигуру, пусть даже не полностью совпадающую с ее воплощением в металле?!
   Цепочку таких фигур?!!
   "Я стану великим магом!" - от этой мысли бросило в дрожь, несмотря на царившую вокруг жару.
  
   Интерлюдия.
   Вызов от командования в разгар подготовки к операции не сулил ничего хорошего.
   - Проходи, садись.
   Капитан Кожевин, еще не обмывший толком новенькие звездочки, послушно устроился на предложенном табурете, задавливая раздражение: работы до утра - непочатый край, традиционно "любимый" экипаж Минакеева накануне раздобыл где-то спирт и ходит теперь, распространяя вокруг амбрэ и лютую зависть, неплохо бы еще самому прикорнуть хоть часик до выхода...
   - Помнишь историю с зайцем?
   Мысли, занятые подбором хвостов, переключались на новый предмет неохотно: "Зайцем? Где тут полковник зайцев нашел, или тоже перегрелся, как рядовой Симонкин несколько дней назад?"
   - Мальчишку на корабле помнишь? - дал подсказку тесть.
   - А, вон вы о чем! Помню. Жалко парня - сгинул из-за чужой неразборчивости.
   Жалко пацана было на словах. Вот нескольких погибших сослуживцев - тех реально не хватало. А события, выцветшие за год под этим солнцем, запорошенные скрипящим на зубах песком... был мальчик, не был... Куда как жальче было тогда расстаться с мечтой о собственном домике, уже с подробностями нарисованном в воображении. Но тоже уже отгорело-отболело.
   - Я бы тоже рад все забыть, - понимающе кивнул Владимир Сергеевич, - Много всякого на моей совести, но мальчишку сам себе простить не могу. Да еще эти чертовы объявления из месяца в месяц повторяются!
   - Владимир Сергеевич! Ну не было вашей вины! - необходимость успокаивать загрустившего тестя подбешивала: еще не все танки техничку прошли, сухпай не получен, а тут начальство разнюнилось из-за какого-то мальца.
   - Не суетись! - сменил тон полковник, - Появились странные новости. Тогда ведь как: сначала Марс глупо подставился, потом история с "Ястребами", от которых всего один Песчаный Ужас остался. Но ты ведь помнишь, как Минакеев парнишку отрекомендовал?
   - Специалист по рунам, случайный знакомый...
   - Да это-то понятно! Он его Кабаном назвал! А тут от местных дошли до меня слухи, что в Слободке арабчонок - спец-руновед объявился. Из молодых, да ранних. А зовут его, угадай как?
   - ? - усталая голова плохо соображала, и никак не удавалось понять, куда клонит тесть.
   - Не буду утруждать твой слух арабским звучанием, но на русский мне перевели как "Вепрь".
   - Арабчонок? Вепрь? Я что-то... вепрь - это же та же свинья? Только дикая?
   - Вот-вот, ты сразу срисовал, а я долго никак не мог понять, что меня в том рассказе цепануло! А ведь вепрь и кабан - одно и то же. И покровительствует ему Христ - это женщина, глава одного русского отряда. Для араба - еще страннее, они женщин совсем по-другому воспринимают. Зато, если предположить, что этот Вепрь-Кабан и есть наш малец Романов...
   Свой домик, с аккуратно покрашенными стенами и блестящими окнами, вновь во всей красе всплыл в уме. И зелени! Зелени побольше!
   - Сейчас увольнительную подписать не могу, но после операции...
   Зять понятливо кивнул. Объявления в доставляемых пусть и с недельным запозданием газетах, он видел, а сумма вознаграждения с каждым месяцем только возрастала.
  
   Глава 7.
   Вжих! Дзынь! Мимо!
   Вжих! Дзынь! Мимо!
   Вжих! Шмяк! А?!
   Уныло отправив очередное лезвие в полет, неверяще констатировал - попал! Девственно чистая доска с мишенью, висящая на разукрашенной щербинами стене, увенчалась первой и единственной пока прорехой. Теперь бы еще понять - как?
   Сила рулит! Там, где Санни создавал сотню лезвий, моих жалких пяти десятков резерва хватало на одно. Его острейшие диски из сплавленного песка имели в диаметре по полметра - мой мелкий огрызочек ограничивался двумя сантиметрами. И если ему, с его мощью, точность никуда не упиралась, то мне требовалась филигранная меткость, чтобы попасть в одного-единственного гипотетического противника на расстоянии двух-трех метров от себя. Потому что вектор задавался не относительно меня самого, а относительно магнитного поля земли. Это Санни, с его встроенным в подкорку компасом, всегда знал, где север, где юг, а я?! К концу путешествия моя пулька обрела, наконец-то, зримое воплощение: жалкий кривенький-косенький кружочек возник перед моим лицом. Но дальше!!! Неправильно поставленный вектор чуть не выбил глаз моему терпеливому учителю, потому что я не учел, что мы к тому времени повернули!!!
   Вжих!
   Санни, рассматривая упавшую на песок прядь и, выпутывая из куфии застрявшие осколки, только и смог выдавить:
   - Ты эта... поосторожнее!
  
   Вжих! Дзынь! Мимо!
   Вжих! Дзынь! Опять мимо!
   Процент попаданий рос очень медленно, а кособокие кружочки становиться аккуратнее не желали - что-то я пока делал не так. Поскольку они еще и появлялись почему-то на высоте глаз, недочеты представали во всей красе.
   Санни на мое нытье только ржал:
   - Я своим техникам около полугода учился, а ты хочешь за месяц добиться великолепного результата?
   Вот на это его заявление мне точно ориентироваться не стоило: если убойность решалась уровнем силы мага, то само формирование техники - вопрос контроля, который я до сих пор считал своим козырем.
  
   Еще одним поводом для грусти стали отношения с Незабудкой, точнее полное их сведение к нулю. Только наивный пентюх вроде меня мог надеяться, что эпизод с Фирузой не станет достоянием общественности. Это в женском-то отряде?! Болтливые наемницы в первый же день просветили мою подругу о маленьком приключении с заказчицей, и хоть мы и не клялись друг другу в верности, прощать мне грешок на стороне девушка не собиралась. Неоднократные извинения не помогли, браслет с кропотливо составленным узором был отвергнут, а что еще предпринять - в голову не приходило.
   Само путешествие возложенных ожиданий тоже не оправдало. Прав был Санни и остальные: пыль, песок, жара, скука. О песчаной буре, в которую въехали, возвращаясь в Слободку, гораздо приятнее слушать в баре за кружкой дефицитного и от того дорогого холодненького пивка. Санни что-то намагичил, тучи песка обходили нас стороной, но пыли наглотались - еще пару часов кашляли и отплевывались. В общем, прохладная техничка, в которой работал кондиционер и увлажнитель, душ без ограничений по воде - вот истинные ценности в Аравии, а сомнительные достопримечательности - и без них прекрасно можно обойтись. Да и, прямо скажем, бедная здесь страна. И пусть Санни утверждает, что все это переходный этап, да и маршрут нам достался не лучший - на побережье и красивее, и архитектура поразнообразнее, но я пока что-то красивое видел лишь в столице, в остальном - серые домики с крохотными оконцами поверху, такие же серые навесы и заборы...
   Кстати, о деньгах и бедности: посчитав собственные траты на путешествие - экипировался-то я практически с ноля, и получив расчет за поход, твердо уяснил - карьера наемника мне категорически неинтересна. Двести сорок рублей за десять дней - да я карманных денег у отца получал больше! Понятно, что и толку от меня - на эти же копейки, но опять же лишний довод в пользу того, что каждый должен заниматься своим делом.
   - Опять нос повесил? - шумно ворвался брат в мое убежище, - О, я гляжу, успехи есть? - он поковырял пальцем пару отметин на мишени.
   - Толку-то?.. - я лениво запустил в полет новый кружочек
   Вжих! Дзынь! Мимо! Кто бы сомневался!
   - Знаешь, почему из знатоков рун редко получаются хорошие маги?
   - Почему? - я с любопытством приподнялся на лежаке, который оборудовал себе в одном из закутков технички.
   - Вы слишком рациональны и точны. У вас не хватает воображения.
   - Я тебя огорчу, но без воображения, ты ни одной цепочки не построишь.
   - Значит, оно у вас какое-то не такое! Бракованное! Без полета фантазии!
   Из браслета, так и не отданного Незабудке, прошил мишень очередью все тех же песчаных лезвий, благо, материала на их формирование вокруг было - завались. Столкнувшись с препятствием, идеально ровные кружочки потеряли первоначально заданную форму, но сделали это, не банально рассыпаясь, а с минивзрывами, заставившими обрушиться нескромный такой кусок стены, а раскуроченную мишень упасть на пол.
   - Упс... Мадлен меня убьет! - подошел к пролому оценить ущерб, - И как тебе мои бракованные фантазия и воображение?
   - Впечатляет! - Санни тоже с любопытством выглянул наружу, а потом попинал один из вывороченных кирпичей, - Проблема в другом. Твоя игрушка, она каждый раз будет делать только то, что задано. Одинаково. Идеально. Но, ни больше, ни меньше! В ней нет искры!
   - Искры! - скривился я, - Это и есть ее задача, еще не хватало, чтобы изделия разумными кто-то делал!
   - Не скажи, есть артефакты, которые собственной волей обладают!
   - Назови хоть один пример, и не какую-нибудь легенду, а действующий, который ты сам лично трогал! - я начал заводиться, потому что брат сегодня только и делал, что говорил обидные вещи, а тут еще замахнулся на область, в которой разбирался на уровне обывателя - то есть никак.
   - Комплект императорских регалий. В руках не держал, но видел. И то, что они, и только они определяют наследника, знаю точно.
   - Пф... Плохой пример. Скорее всего, в них вшит какой-нибудь определитель на неизвестное нам условие! На ту же кровь.
   - Тогда бы он просто ближайшего родственника выбирал, а там все по-другому работает. Ладно, черт с ним, пример и вправду совсем не в тему. Попробую по-другому.
   Нагло выдрав из моего блокнота лист, он нарисовал козявку:
   - Что это?
   - Козявка, - выдал я братцу единственный имеющийся у меня ответ.
   - Черт, да что ж так сложно-то с тобой?! - исправив ножки у букашки, и подрисовав ей брюхо, он вновь сунул мне лист под нос, - А так?!
   - Беременная козявка?.. - я никак не мог понять, какой реакции на свое художество он ждет от меня?
   - Это "скаби", дубина! - вскрикнул Санни, - Ну не умею я красиво рисовать!
   - А-а... ну... хорошо, пусть будет "скаби", - не стал я перечить раздраженному магу. Если проявить толику фантазии, то беременная козявка и впрямь смахивала на одну из самых востребованных рун.
   - Рисуем снова! - и он выдрал новый лист, начеркав на нем уже гигантскую беременную козявку, - Это тогда что?!
   - Ну... - выдавать ответ, который вертелся на языке, я не рискнул, - Видимо, тоже "скаби".
   - Слава тебе, господи! - картинно воззвал маг к небеленому потолку, - Понял! А это тогда? - и нарисовал в углу новую совсем крохотную "скаби", точнее то, что подразумевал под этой руной.
   - Судя по всему, снова "скаби", только маленькая.
   - Если ты сейчас пойдешь и отольешь их, допустим, из серебра, по моим чертежам, будут они работать?
   Я посмотрел на него, как на умалишенного. По его чертежам? По вот этим?..
   - Да отвлекись ты от моих каракулей! - снова вспылил мой учитель, - Ты-то "скаби" отлично знаешь! Я сейчас просто размеры имею в виду!
   - Будут, но, во-первых, вес, во-вторых, дороговизна, а в-третьих, проводимость и выход будут зависеть...
   - Сам себя слышишь?! Вот он твой затык! Твой недостаток, если хочешь знать! Ты сразу же начинаешь думать про проводимость, сопротивление и чертову дюжину других параметров!!! Думаешь о точности, весе... А нету их, понимаешь?!
   Не понимал.
   - Хорошо, давай отринем руны и возьмем пример из другой области, - он взял ветошь из стопки Мадлен и завязал ее в корявый бант, - Что это?
   - Кусок ткани, завязанный кривым бантиком.
   - Бант. Остановимся на этом слове. Это? - теперь бантом завязалась неровно оторванная от его рисунков полоска бумаги.
   - Бант.
   Вошла Мадлен, увидела дыру в стене и начала ругаться.
   - Мадлен, погоди, - оборвал ее Санни, - завяжи бант!
   - На чем? - оторопела наемница.
   - На чем угодно!
   - Э-э-э... - она тайком покрутила пальцем у виска, но послушно свернула бантиком кусок ненужной проволоки, - Сойдет?
   - Сойдет! О! Христ и Незабудка! - обрадовался он, как родным, заглянувшим в техничку наемницам, - Завяжите по бантику!
   - Что?
   - Где?
   - Бантик. Хоть где!
   Наемницы переглянулись, но просьбу мага выполнили. Христ поискала глазами и завязала бантом ту же ветошь, а Незабудка - концы шнурка на собственной косе. Глава "Валькирий", расправив получившиеся петли и хвостики, бросила завязанную тряпку обратно в стопку и, видя, что на нее не обращают внимание, повысила голос:
   - Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?
   - Урок для одного тупого индивидуума! - отмахнулся Санни.
   - Чего тупого-то сразу?! - окрысился я.
   - А стене обязательно быть учебным пособием? - возмутилась Христ.
   - Издержки процесса, - не стал стучать на меня маг, но сам выдал угрожающе в мою сторону, - И кто-то их обязательно потом уберет! - и снова валькирии, - Христ, больше не повторится! Дыру заделаем сегодня же!
   Наемницы укоризненно покачали головами, но вышли, оставив Мадлен ворчать над чьими-то умственными способностями.
   - Ладно, я имею теперь четыре бантика, пятый ушел с Незабудкой, и?..
   - Есть необходимость: завязать бант. Максимум, что тебе нужно уточнить - это где, на чем и какого размера! Не надо описывать весь процесс от начала до конца, с перечислением градусов и миллиметров! Вот в чем твоя проблема! Магия - это не твои железки, это фантазия! Искусство!
   Определение меня категорически не устроило. Для меня магия была такой же наукой, что и остальные.
   - Ты усложняешь, - устало махнул рукой маг, - Даже не так - переусложняешь. Твой подход тоже имеет право на существование, но не удивляйся, что каждое действие придется вымучивать и тренировать до посинения. А в итоге все равно придешь к моему методу. Просто потому, что количество перейдет в качество.
   В тот день мы так и остались каждый при своем мнении. И лишь очень долгое время спустя я начал понимать, что он имел в виду: я действительно слишком сильно сосредотачивался на подробностях выкручиваемых из лей фигур, старательно думал об их размерах, углах и допустимых отклонениях, оттого и шло все натужно и со скрипом. Певцу, чтобы петь, не нужно знать частоту и децибелы. Даже ноты по большому счету необязательно! Да, есть свои тонкости и специфика, с улицы в оперные теноры не попадешь, но в целом: ты либо поешь, либо нет. И если воспользоваться той же аналогией, то мне, знающему, как добиться того или иного звучания с помощью механических приспособлений, следовало для начала поставить голос, а уже потом думать, как дополнить то, что отмерила природа.
  
  

Оценка: 7.17*796  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  A.Maore "Мой идеальный дракон" (Приключенческое фэнтези) | | Н.Геярова "Академия темного принца" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Дэвлин, "Жаркий отпуск для ведьмы" (Попаданцы в другие миры) | | М.Боталова "Землянки - лучшие невесты!" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Вознесенская "Жена для наследника Бури" (Попаданцы в другие миры) | | Н.Самсонова "Предавая любовь" (Любовная фантастика) | | Р.Навьер "Плохой, жестокий, самый лучший" (Современный любовный роман) | | Т.Михаль "Папа-Дракон в комплекте. История попаданки" (Попаданцы в другие миры) | | М.Эльденберт "Танцующая для дракона" (Приключенческое фэнтези) | | К.Фави "Мачеха для дочки Зверя" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"