Отличный Феликс Чернокнижник: другие произведения.

Несчастная

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  (Из Ламп дневного освещения)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Глава первая. Нигде
  
  
  Увидев в супермаркете девушку красивую лицом и, желая с ней познакомиться, я, выйдя из скопления людей, заметил, как она хромает, да так сильно, будто приплясывает. "А вдруг она решит, что я извращенец, из-за того, что пристаю к ней", - подумал я, и так в сомнениях пришёл к "беседке на острове". Хромая девушка села в смешной автомобиль, похожий на мыльницу и уехала, оставив меня, "извращенца", одного на острове. Впрочем, меня занимали уже несколько другие мысли. Я стал раздумывать, что многие из людей - извращенцы. Я - потому, что решил за НЕЁ, как она может подумать; она - потому, что может счесть МЕНЯ извращенцем, из-за того, что увлёкся увечной; другие - потому, что тоже могут сказать про меня и эту девушку не так, как есть на самом деле. Что же было на деле, я не скажу, так как не люблю психологии в литературе. Да и мнения интересуют меня не больше самой психологии, так как люди называют других извращенцами не потому, что их беспокоит нравственность, как забота о людях, а чтоб не выглядеть таковыми самим.
  
  На плоский полуостровок можно пройти пешком по песку с мелкими камешками, которые в тихую погоду выше уровня воды, а когда наступает прилив или волнение, этот песчаный перешеек, не более двадцати футов в ширину, заливается водой примерно по колено, образуя таким образом остров, на небольшом возвышении которого стояла беседка искусной, по-видимому, древней работы. Её мрамор имел свойство менять оттенок: в солнечную погоду он становился розовым, а в сумерки - сиреневым, кроме того, ко гранёной беседке постоянно липнул густой, непроницаемый туман, покоясь на крыше и клубясь наподобие смерча, он плавно шёл на небо, образуя и закручивая белоснежные облака. Розовая заря, утреннего или вечернего происхождения, постоянно располагалась по всей окружности горизонта и как будто была ниже его линии, заваливаясь за края, иногда небо приобретало темнеющую синеву, а иногда чуть зеленело, но ни дня, ни ночи в их привычном проявлении вы здесь не сфотографируете. Кое-где по берегу со стороны супермаркета бродили парочки, некоторые мамы с маленькими детьми рассматривали этот странный, "разносторонний" закат. Ещё плохо стоявший на ногах мальчик, указывал на горизонт, присевшей на корточки рядом с ним, маме. Он забыл, о чём хотел спросить и остановил взгляд на мне, пошатнулся назад и уперевшись в колени родительницы, устоял. "Надо же", - подумал я, - "какие шикарные тёмные волосы, вьются как повилика, а родила беленького "кудрявчика". Вообще, удивительно - женщина, являясь предметом чьей-то страсти, рожает и возится любовно с тем, кто в будущем принесёт терзания влюбленным в сына женщинам, переживая, чтоб его не обидели эти "страдалицы", хотя ещё не раз, может быть, сама будет переживать от любви к кому-то и рожать вновь. Однако, что я делаю тут, где мамаши любуются закатом, причём такие, что самому закату можно любоваться ими? Созерцать пейзаж, после того, как я сам его придумал, лично мне было скучно.
  
  От земли и ярко-жёлтой листвы исходил устойчивый аромат осени, грани беседки, уже начавшие приобретать холодно-сиреневый оттенок, безучастно стремились вверх, из неё веяло пронизывающей сыростью, я рассмотрел сидящую на каменной скамье девушку.
  
  
  
   ****
  
  
  
  В коротком красном пальтишке, подобранном в тон ярко накрашенным губам, она сидела, положив ногу на ногу в синих колготках. Наряд её был подобен тем, в каких проходили осенние представления мюзикла "Зелёный Небосвод" пару лет назад. Девушка вертела в пальцах кленовый лист. Её присутствие здесь меня удивило, так как я не видел, чтобы в ближайшие два часа на остров кто-то проходил. В нескольких шагах от беседки лежали высохшие и побелевшие доски гроба, выдавленные когда-то землёй. Мне почему-то подумалось, что именно оттуда вылезла ярко одетая девушка.
  
  - Здравствуйте, - сказал я, глядя на ровный нос и вежливо приоткрытую грудь.
  - Здравствуйте, - ответила она, - любуюсь закатом.
  - Похвально, а я залюбовался невольно вами.
  - Спасибо!
  - Ничто не вечно под луной, да и сама луна тоже не вечна, вы постареете и любоваться станет нечем, - улыбнулся я.
  - Вы что, расстались с девушкой, что так ведёте разговор?
  - А это не важно. Я много раз был у гибели отношений и отношусь к этому скептически, но всякий раз нечто человеческое убирает эту комнату печальными тонами.
  - Браво! Брависсимо! Где вы научились так говорить? - сложила девушка руки и бросила в меня свой лист, затем обеими руками, чередуя, послала мне воздушные поцелуи, при этом глаза её сверкнули, как озёра близ "Долины ироничного смеха" в том же мюзикле. Мне показалось, что я видел этот взгляд.
  - Нигде, Лидия. Что это за наряд?
  - Ты меня узнал, - улыбнулась она бесстрастно.
  - Я предположил тебя, скажем так, а ты взяла и рассекретилась.
  - Мммм, ясно! Но спешу тебя разочаровать...
  - Ты уже давно это сделала.
  - Да, разочарую тебя ещё раз. Я теперь никогда не постарею.
  - Какой у-ужас! - подурачился я, подделывая хорошо знакомые её интонации, - А почему?
  - Я умерла для тебя и в твоей памяти буду всегда молодая, - улыбнулась она так, как я не люблю: когда глупость и красота сливается в одно целое и непонятно, то ли ты злишься на красоту, то ли любуешься глупостью.
  - Ну, этим ты меня не удивишь, - сказал я скучающим тоном и вдруг неожиданно схватил её за плечи, Лидия удивлённо отстранила лицо, - Ты мне скажи, почему ты такая красивая!? То есть не эта, новая твоя внешность, а та... хотя и эта тоже... Почему твоя внешность не досталась другой, более живой девушке!?
  - А почему ты так нетерпелив? - вспылила девушка с новой внешностью, - Не хочешь подождать некоторое время!
  - Потому что я люблю тебя, чёрт тебя возьми!
  
  Лидия смотрела на меня, широко раскрыв глаза, я отпустил её.
  
  - Тогда не мучай меня. Мне больно, - поджала она губы.
  - Ты думаешь я не мучаюсь? Или не вижу, как ты мучаешься? Я не раз поднимал тост за твои мучения! Помнишь, я хотел создать мир, где люди истязают друг друга, а ты спорила со мной и говорила, что это жестоко и такого нигде не будет. Так вот, этот мир давно существует и он более реален, чем ты в своей розовой беседке!
  - Я прошу, не груби мне.
  - Я не тебе, я про беседку!
  - А тон такой, будто мне!!!
  - Почему ты вчера мне не написала?
  - Я была на шашлыках!
  - А-а, значит пить с кем-то можно было, а со мной - нет? Ты пойдёшь со мной сейчас.
  - Фигушки! - неожиданно сказала она, - чего ты хочешь?
  - Когда и где... - начал я,
  - Нигде! - перебила она, улыбаясь.
  - В таких случаях, по идее, я должен впасть в бешенство?
  
  Я отошёл от неё и подняв палец, на манер определения ветра, сказал:
  
  - Закат больше не будет любоваться тобой, - и пошел прочь.
  
  Некоторое время она сидела глядя в пол беседки, и вдруг вздрогнула. Послышался отдалённый хруст. Заря начала обваливаться и опадать в море розово-золотистыми россыпями, постепенно понижаясь над уровнем горизонта, пока не оставила после себя желтоватую, нейтральную полосу, над которой темнел синий небосвод. Крушение происходило несколько минут и пригнало с горизонта прозрачно-зеленоватые волны. Перекатываясь и отражая поверхностью золотистые змейки отсветов, на песчаном дне извивающиеся тёмными полосками, они подошли к берегам, гулко и мягко хлюпая по брёвнам старинных волнорезов. Постепенно вода залила песчаный перешеек, превратив это место в островок, девушка подождала пока она сойдёт и ушла по мокрому песку.
  
  
  
  
  
   Глава вторая. Объект
  
  
  
  Несколько лет спустя, по делам отдыха, мне пришлось быть на том самом месте. Никакого белого тумана, зелёной воды, да и самой беседки уже не было, вместо них серое пасмурное небо, редкие, тонкие и голые деревца и камыши. Планета по всей окружности была теперь сплошным болотом с бежевой нескончаемой щёткой камышей. Кое-где среди них торчали безобразные ржавые каркасы и над всем пространством играл холодный ветерок, создавая на камышах какие-то дьявольские круги и хороводы, вроде тех, что иногда бывают в толпе на концертах. Я помогал Игорьку "варить" каркас на том самом островке, который теперь не возвышался над водой, а просто лежал еле узнаваемой проплешиной, заваленной кусками бетона. Лидкин гроб давно исчез. Да и зачем он ей, вероятно теперь она существует среди прочих людей, влившись в их существование, как живая. Я ждал, когда кончится эта, первая работа Игорька и мы пойдём покупать продукты для его ночной смены в котельной. Недалеко от нас, как раз там, где раньше был супермаркет, теперь возвышаясь над мировым морем камышей, стоит большой железобетонный мост, протянувшийся от острова грязно-белых и серых многоэтажных домов до другого такого же скопления многоэтажных массивов. Беседка в низине под построенным мостом была ни к чему и её наверняка раздолбали на сувениры, однако, на мой вопрос, "куда она делась" Игорёк сказал, что её года три назад аккуратно разобрали по блокам и доставили во двор к какой-то леди, выкупившей её и оплатившей все работы по перевозке и сборке камня и что, возможно, старинная конструкция опять собрана, только в другом месте.
  
  - А кто она такая?
  - Какая-то Людмила, кажется... из богатых, - сказал Игорёк.
  - Надо же, не поленилась возиться с этим мрамором. Тяжеловесная работа, - заметил я, подавая ему электрод.
  - Богатых не поймёшь, - продолжал Игорёк, надевая сварочную маску, - им море по колено.
  
  Во время сварки по мосту проехал автомобиль представительского класса, в котором я увидел женщину в солнцезащитных очках с длинными тёмными волосами, сидящую на заднем сидении. Мне показались знакомыми эти, будто улыбающиеся скулы. Подняв шутки ради пачку электродов вверх, я увидел, как заметив мой жест, она стала поворачивать голову. Этот случай холодом волнения отозвался у меня в груди.
  
  - Как выглядела та леди, Игорёк... которая выкупила беседку? Какова она из себя?
  - Она? - снимая перчатки задумался он, - Тёмная, вьющиеся волосы, вот... тридцать-тридцать один год ей. Я видел её лет пять назад, - улыбнулся Игорёк, - но странно то, что я ей и тогда бы дал столько же, она будто не меняется, в одной поре находится. Так не скажешь, сколько ей лет. Красивая, опять же - богатая, но глаза печальные какие-то.
  - Почему? - спросил я неожиданно. Наблюдательный Игорёк не показал вида, что заметил мою заинтересованность.
  - Ей тошно от чего-то. Что-то внутри гнетёт.
  
  Далее он рассказал мне, что вокруг её большого владения устанавливают каркасы и крепят большие отражатели для мощных оранжевых ламп, чтоб при их включении был масштабный эффект заката. Ей говорили, что никто из заказчиков себе такое не устанавливал, но она заявила, что даже если никто не устанавливал, у неё так будет.
  
  - Море по колено, я же говорю. По общению, она умная женщина, вежливая, а в голове - закат, какая-то причуда.
  - Да, - протянул я, - придурь.
  - Я видел её глаза близко. Понимаешь, она несчастна так, что с ней даже не хочется рядом находиться, тебе самому становится как-то страшно и пусто, - говорил Игорёк, держа перед собой руки с растопыренными пальцами, пытаясь передать мне смысл виденного своим характерным рассудительным, похожим на ленивый, тоном.
  - Как думаешь? Какой у неё выход из этого?
  - Да таких людей я вижу десятками, если не сотнями. Тут ничем уже не помочь. Во всяком случае, я не вижу выхода.
  
  Такие мрачные слова Игорька, почти всегда деятельного и бодро настроенного, очень подействовали на меня, понимающе поджав губы, я покачал головой.
  
  Под вечер, сидя в тепле перед глухо гудящим, газомазутным котлом огромной котельной на засаленном, пахнущем соляркой диванчике и разливая "Инстенбургский коньяк" - редкостно мерзкое пойло по пластмассовым стаканчикам, я заметил Игорьку:
  
  - Не могу отделаться от какого-то ощущения вины, как-то тревожно мне.
  - Это труба эхе-хе, тревожно гудит, - усмехался то ли плотоядно, то ли уютно Игорёк принимая стаканчик, - здесь всегда так в котельной, - говорил он, глядя мне в глаза, - гул такой, немного звенящий... создаёт тревожные ощущения. Ночью проснёшься и думаешь, то ли бежать, то ли плакать, хе.
  
  Я внимательно слушал Игорька.
  
  
  
   ****
  
  
  
  
  - А если честно... то, что ты чувствуешь вину - это логично. Значит, ты ЗНАЕШЬ за собой вину... или КТО-ТО, хе-хе... знает за тобой вину.
  - Точно, - сказал я и решился рассказать Игорьку мою выходку и обвалившийся от неё закат. Мы выпили.
  
  
  
  
   ****
  
  
  
  
  - ...теперь ты понимаешь, что виноват в этом я... и должен исправить ситуацию, - закончил я.
  - Погоди! - сказал Игорёк, - Да, наломал ты дров, но, так вот подумать, всё это логично - ты вспылил, но она сама выпросила. Дело в том, что она уже шла таким путём и шла уверенно. Ты тут ничего не поделаешь.
  - А ты прав, она упорно идёт... успешно, - поднял я стакан, глумясь словом, применённым мной к её поведению, а не благосостоянию.
  - Она не умеет жить счастливо и потому пытается жить красиво. Несчастный человек... она, - утверждал Игорёк.
  - Я чувствую себя просто негодяем уже и... готов всё поменять! Где этот закат!?.. или как там его.
  - Подожди, - окинул глазами котельную Игорёк, - это бесполезно, мы с тобой ничего не сделаем, это только Бог может сделать и то... это тайна, чужие души, понимаешь?
  - Куда ты клонишь? - прищурился я, - Неужели (меня поразила одна мысль)... неужели ты просто хочешь, чтоб заказ остался нам?!
  
  Я дико захохотал, а Игорёк заулыбался и сказал:
  
  - Но ты же сам понимаешь, что нам этот заказ... нужен!! Это большой объект и на одних каркасах мы наварим больше, чем за три года работы над мостом.
  - Но это же цинично! - хохотал я, - Мы используем несчастье женщины в корыстных целях.
  - Теперь, когда ты рассказал эту историю, я не вижу тут ничего циничного. Это её выбор.
  
  Мы глухо 'чокнулись' пластмассой и выпили за объект. "В сущности", - подумал я, - "всё равно Игорёк вместе со своей бригадой сделает ей искусственный закат и она отчасти утешится". Пришёл серый пёс с грозной мордой, но добрыми глазами, по-видимому, тоже несчастный, Игорёк отдал ему часть хлеба и колбасы. Я погладил пса.
  
  
  
   ****
  
  
  
  Уже засыпая я слышал, как пьяный Игорёк бормотал:
  
  - Она всё равно не достойна настоящего...
  
  "Заката" - додумывал я его слова.
  
  - ...и вроде жалко человека, - продолжал "буровить" мой друг, - а так подумаешь, да и *** с ним. Лучше какой-нибудь стоящей девушке создай настоящий закат... и пусть любуется с миром... А объект этот нам... очень нужен.
  
  Затем он понёс нечто более философское:
  
  - Некоторые самой драгоценной и приятной ношей, какую только можно себе представить, считают тело красивой женщины, многие другие - мешок с деньгами, я же нахожусь в недоумении: с одной стороны нельзя не признаться, что означенный мешок сильнее действует на воображение, практически парализуя его; с другой - нельзя не согласиться, что никто не станет его нести трепетно, стараясь не ударить головой о притолоку.
  
  Но думаю, что это мне уже просто снилось.
  
  Глубокой ночью во сне явилась сама Лидия. Она принимала нас на объекте, её закат светил очень красиво и трогательно, всем было хорошо и сама Лида, укутанная в белую тёплую шаль, потухшими, добрыми глазами смотрела на наши грозные морды, полные затаённого раскаяния и не менее затаённой, но горящей в глазах жажды наживы. Я видел, что Лида (или Люда, как её почему-то называл Игорёк) во сне - большая умница, послушна и, несмотря ни на что, любима мной; но также видел подмигивающего мне Игорька, указывающего на южное, ещё недоделанное крыло заката, насчёт которого он пока не успел договориться с хозяйкой. Потом Игорёк поехал к жене, а мы с Лидой легли на кровать прямо во дворе под пасмурным небом. Она лежала ко мне спиной, укутанная в шаль, а я трепетно обнимал её сзади. Тут мне показалось, что Игорёк вновь подмигивает мне... трясет меня за плечо.
  
  - Где электроды? - спрашивал он.
  
  
  
   ****
  
  
  
  - Какие электроды, Игорёк... давай завтра... Ты же к жене поехал, - сказал я, открывая глаза и слыша тревожный гул.
  - Я пойду домой только в шесть часов, ты чего, хе-хе! Куда ты сунул электроды? Просыпайся.
  
  Убедившись, что мы в котельной, я собравшись с мыслями, наконец, сообщил Игорьку, что электроды для сварки низкоуглеродистой стали в тумбочке. Игорёк посмеялся подчеркнутой технологичности моих слов, которые я вычитал на пачке электродов накануне и подметил:
  
  - Низкоуглеродистой, да!.. эхе.
  - А что так холодно?
  - Я потушил котёл.
  - Зачем?
  - Плановый переход на другой котёл, - сказал Игорёк, шаря в тумбочке электроды. В холоде запах солярки стал не таким выраженным, больше пахло сажей и погашенным шлаком. Чувство вины ушло, полностью уступив место жажде наживы.
  
  
  
  
  
  
   Глава третья. Лидия
  
  
  
  
  Я хорошо помню те далёкие времена, когда я страдал по Лидии. Она появилась, блистая красотой белого лица, ещё не порченного извечными соляриями; тёмных шикарных волос, не травленных окрасками, умильно и иронично смотрящая на мир. Когда на неё и её подругу, общепризнанную красавицу Анну, смотрел весь город, я видел только Лидию. Её звонкий голос, игривый тон и зажигательное юное веселье ранили меня не меньше красоты, их прелестное общество даже подавляло меня. Я страдал от невысказанной любви и от того, что я, может быть "сотый", кто влюблён в неё. Особенно волновали и обжигали моменты, когда она говорила со мной, улыбаясь характерно наклонив голову и сияя зубками, тогда мне думалось, что это - Цветок, только родившийся человеком и жизнь вокруг нас расцветает всеми красками, вплоть до ядовитых. Где бы ни находился, несмотря на то, что она не была моей, я чувствовал, что любимый образ рядом, и везде меня преследует! Помню, как я шёл по промышленному пригороду, радужные нефтяные лужи отражали серое высокое небо, а в голове хорами с этого неба звучала она - Лидия. "Лидия, Лидия" - отражалось от стен домов, "Лидия" - висело на закате над бетонным городским заревом, "Лидия" - мерещилось мне в индустриальных грязных стеклах гигантского завода, возвышавшегося над полем. Всё напоминало о её смехе, усиливая печаль о том, что нельзя быть в её обществе постоянно, нельзя не тревожиться, что она где-то и с кем-то проводит время. Приходя домой замученным своим воображением, я ложился в одежде лицом вниз и засыпал.
  
  Несмотря на то, что Лидия была младше меня на три года, ей шёл всего шестнадцатый, её белое тело и роскошная грудь будоражили воображение многих. Однажды днём она пришла в летний театр передать мне взятые у моего друга книги. Я никак не ожидал этого визита и очень растерялся. Заговорив со мной по обыкновению весело, но, как сейчас вспоминаю, не очень свободно, Лида осталась пить чай. Тогда мы разговорились и не заметили наступления ночи, а затем и утра. Не поехав домой и на следующий день она пробыла со мной ещё сутки. Мы мало спали, почти не ели, лежали на постели и не могли наговориться, сейчас я даже не помню о чём шла речь, но тогда она слушала с блеском в глазах, со своей насмешливой, уже расслабленной полуулыбкой и касалась рукой моих волос. Под утро она уже молча полезла рукой мне в брюки и некоторое время лукаво заглядывая в мои глаза игралась мной. Я очень быстро почувствовав эйфорию и в страхе убрал её руку, боясь того, что она осмеёт меня за столько скорое окончание. До сих пор она не знает об этом.
  
  Через месяц до меня дошли слухи, что она спрашивала обо мне и искала встречи. Это походило на сон. Я не буду рассказывать о том, что тогда мы так и не встретились, только почти через два года на одной из главных улиц города, сияя улыбкой, Лидия окликнула меня. Казалось, она стала ещё прекраснее. Мы пошли вниз по улице и через час я услышал, что она меня любит. Эйфория переполнила меня и повлекла куда-то за собой, не только от близости Лидии (некоторые тогда иронично отнеслись к нашему союзу, считая УЖЕ ЕЁ не парой мне), дело осложнялось ещё и тем, что я прославился в творческих кругах и даже, как оказалось имел поклонниц о каковых не догадывался, но о которых мне наперебой рассказывали знакомые. Слава эта была странная, незаслуженная, кем-то искусственно (может быть и самой Лидией) распространяемая. Лида вызывавшая интерес в городе, выглядела уже несколько разочарованной в своих первых жизненных шагах, но я полагал, что она явилась красивым дополнением к моему успеху, венцом, полностью опьянившим меня. Казалось, все миры тогда сошлись на нас единым свечением.
  
  
  
  
  
   Глава четвёртая. Близость
  
  
  
  Днём, уснув у Игорька в кресле, я предстал перед входом в известковый склеп. Заглянув в его освещенную безрадостным солнцем залу, имеющую огромные прорехи в своде и песочного цвета стены, высеченные в породе, я увидел черепа, которые поразила неизвестная проказа, как будто исходившая от внутреннего духовного состояния. Один из черепов обтянутый сгнившей кожей лежал на боку и иногда приоткрывал глаза. Я пытался разглядеть - что в них, но кроме тупой привычной боли и осознанного смирения с ней, ничего не увидел. Размер черепов поражал, они были гигантские, раз в пятнадцать больше обычных. По стенам, оставляя на них тёмно-оранжевые полосы, беззвучно сочилась блестящая вода. Посередине помещалась странная конструкция, какой-то маховик с шестернями, тоже колоссальных размеров, на вид будто изготовленный из крайне прочного дерева. Я подошёл и пощупал.
  
  
  
   ****
  
  
  
  Каким-то образом меня зацепило и потащило. Умом я понимал, что это происходит не со мной, но тем не менее "поехал", медленно и крайне мучительно, какими-то жуткими периодами тоски, с каждым витком накручивая один на другой. Чувствовалось полное одиночество, удаление от людей и всего живого. Этих колец было так много, а движение таким медленным, что складывалась безобразная модель вечности. Хотя в очень-очень далёкой перспективе и подразумевалось, что где-то есть конец этому, но сама длительность болезненно угнетала и казалась вечностью. Ощущения были реальны и выматывали душу, мне хотелось крикнуть, позвать на помощь. Не было гарантии, что последнее колесо не соскочит и не перекинет меня на закольцованное мотание и тогда начнётся бесполезная надежда в бесконечно нарастающем отчаянии. Но даже имевшее надежду состояние терпеть становилось невыносимо. Кружась не по своей воле, понимая, что здесь мотается чья-то душа и тащит меня за собой в свою муку, я заорал:
  
  - Игорё-ё-ёк!!!!! Вытащи меня отсюда в конце концов!!
  
  Непонятно откуда взявшийся Игорёк сказал мне на ухо:
  
  - Это всего лишь увлечение той с которой ты был раньше... близость с женщиной - это не просто времяпровождение, души спаиваются и получается одно существо.
  - Ну и что!!?
  - Часть её духовного состояния передается тебе... тебя наматывает вместе с ней в её посмертной участи!
  - Игорёк, - пытался я пошутить, показывая присутствие духа, - это как сварка, да?! две части сварены в одну низкоуглеродистую сталь.
  - Тебе только малая часть последствий досталась, а представь, каково ей? - неулыбчиво продолжал друг своё откровение, - Вот ты говоришь, "Помочь ей", а ты сможешь молиться за неё, как за себя, если даже сам себя вытащить не можешь?
  
  
  
  
   ****
  
  
  
  Проснувшись в кресле, я сидел напрягая шею и выпучив глаза.
  
  - Я больше не хочу с ней иметь НИЧЕГО общего, - сказал я реальному Игорьку, который судя по выражению лица, будто понимал, что я имею ввиду. Он всегда НЕЧТО понимал.
  
  
  
  
  
   Глава пятая. Цвет неба не выбирают
  
  
  
  Игорёк созвонился с заказчицей и вскоре мы прибыли в её просторный усадебный двор с большим домом, отвернувшимся от находящегося в полутора милях отсюда моста, под которым раньше была беседка, фасадной стороной. Я думал, что каркасы будущего заката не так огромны, но реальный размах глупости задуманного изумил меня, на минуту даже показалось, что это будет прекрасно. Вправо от дома красовалась ТА САМАЯ беседка, а за ней рабочие другой бригады, занимающейся крепежом, возились с листами отражателей. Горничная, узнав, что пришли сварщики, провела нас в прихожую дома, отделанного деревом. Через минуту вышла сама хозяйка, приветливо улыбнулась. Я ещё не придумал, как себя держать: если я рабочий, а она клиентка, которая платит деньги, то говорить с ней нужно соответствующе; если же просто друг рабочего - надлежит молчать не влезая в разговор, к которому отношения не имею. Глядя на заказчицу было не понятно, помнит ли она меня, но совершенно ясно, что именно такое лицо я вчера видел в проезжавшем авто. Неестественно "мило" гнусавя о ближайших планах работ, Игорёк разговаривал с красивой хозяйкой как с ребёнком. Когда после очередного её вопроса он вышел за какими-то мерками во двор, она повернулась к зеркалу. Где-то на полминуты, воцарилось молчание.
  
  
  
   ****
  
  
  
  - Ты тоже работаешь с мальчиками?
  - С мальчиками? - изумился я, живо представив большого Игорька, добрый дух которого ещё витал в помещении, - Да, поработаю с дружищем, хотя собирался, в общем-то отдыхать.
  - А почему такая срочная замена отдыха работой?
  - А почему бы и нет.
  - Мальчики хорошо работают, с ними приятно иметь дело, - сказала она после паузы.
  
  Я не нашёл, что ответить на это пустопорожнее замечание и для вежливости улыбнулся.
  
  - Как думаешь, работы ещё много? - спросил я.
  
  Хозяйка подняв лицо затаённо вздохнула, смутившись, как показалось не от моей фамильярности, а потому, что я мог знать - ЧТО ИМЕННО строят "мальчики" и как важен был для неё варварски разрушенный закат. Однако притворно улыбнувшись, ответила:
  - Да, ещё много всего... ты кофе будешь?
  
  Я кивнул. Пока она расчёсывалась и делала распоряжение девушке, я её рассматривал: те же блестящие глаза и обаятельные движения, та же манера говорить, только более медлительная, словно теперь не видящая смысла в жизни и лишь по привычке располагающая к себе.
  
  - Ты мне снился, - произнесла она положив расчёску и в первый раз посмотрела на меня в упор.
  
  Я сказал, что это трогательно и следуя её приглашению сел за маленький столик, Лидия -напротив и рассеянно глядя добавила:
  
  - Я даже ревновала там тебя, во сне. Это странно.
  - Да, но это же сон.
  - Да, ты прав, это сон. Я знаю, ты не веришь снам.
  - А ты веришь что ли?
  - Я никому не верю.
  - Ну так! - улыбнулся я иронически.
  - Ты смеёшься? - спросила она, а в глазах мелькнуло что то похожее на недружелюбность и настоящую боль.
  - Ну, усмехнулся малость, - наклонился я над кофе чувствуя сонливую лень и какую то пустоту.
  - Ты по-прежнему циник и по-прежнему любишь только себя.
  - Нет, тебя! - парировал я усмехаясь, - Тебя что ли любить? Ты, разве не свои прихоти всегда любила?
  - Нет, я ЛЮБИЛА... и ты это знаешь.
  - Любовью сейчас никого не удивишь, красавица... особенно меня... особенно твоей.
  - Ты грубишь?
  - Нет, тебе же сон снился или мы не это обсуждаем?
  - Тебе постоянно нужно было только то, что ты делаешь, и только так, как ты всё понимаешь!
  - Ой, может ты, избавишь меня от своих недоумений? Ведь своего влюбленного дурачка ты тут уже не найдёшь. И не строй из себя дуру, а то станешь ей в конце концов... задатки уже есть, а я не люблю дур. Даже ухоженных.
  - Браво, аплодисменты тебе, как ты прав, что не найду уже влюблённого тебя. А зря, мне многие завидуют и никогда не скажут, того, что ты сказал.
  - Мне, тебе завидовать нечему, когда будет чему, я скажу: "Лида поздравляю - тебе можно позавидовать", а пока что ты несчастная... и не возводи себе идола. Падая, он рушит всё вокруг себя и ранит осколками даже того, кто его строил, - добавил я, но памятуя об крайних интересах Игорька поспешил перевести тему, - Так что там было во сне?
  - Мне было хорошо, я была счастлива и удовлетворена, - сказала Лида вставая и отворачиваясь лицом к окну. По-видимому, ей больше не хотелось говорить.
  
  - Да? И что ты представляла?
  
  Бесшумно открылась дверь в комнату, показался Игорёк.
  
  - Представляла, как трахаюсь с тобой! - сказала заказчица злобно и Игорёк сделал движение назад.
  
  Слова обращённые к его работнику, ошеломляли, но быстро сообразив, что произошёл разговор затронувший нервы прошлого, он специально звякнул дверной ручкой и вошёл.
  
  
  
   ****
  
  
  
  - Ты хоть бы с ней помягче, - посоветовал он мне вполголоса, когда мы выходили, - она пока наша хозяйка.
  - Да ладно, дружище, в каждой деловой женщине, кем бы она ни была, живёт секретарша... Теперь совершенно ясно, что между нами пролегло полное отчуждение.
  
  Я был зол на Лидию, главным образом за то, что она заметно поглупела, на себя - из-за того, что в глубине души сидело желание провести время с роскошной дамой, может быть даже начать в очередной раз всё сначала. Однако Лидия словно давала понять - так не будет, да и сам я знал, что мне это не нужно и чувство не имеет искренности.
  
  Втроём мы направились по двору к каркасу "заката". Лидия шла в шёлковом домашнем халате, прекрасно подчеркивавшем фигуру, волосы красиво рассыпались из капюшона на одну сторону. Любуясь, я почувствовал к ней жалость.
  
  Позвал её по имени, Лида обернулась, я улыбнулся ей, а она мне и клянусь, в этой улыбке было что-то светлое, как в юности; лоб и щёки её блестели, она казалась загадочной и родной. Тут же я вспомнил о её участи, ужаснулся. Контраст Лидиного образа с тем, что я знал о ней был страшен, я попытался в уме за неё молиться. Когда подошли к грязному участку перед самым каркасом и идущий впереди Игорёк подложил хозяйке лежавшие поблизости доски, мы невольно засмотрелись на то, как Лидия аккуратно ставила свою красивую, длинную ногу.
  
  
  
   THE END
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"