Финикийский Торговец: другие произведения.

Принцип неопределенности

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 5.47*30  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Философско-приключенческий фанфик о попаданце во вселенную "Звёздных войн". История о поиске своего места в чужой и незнакомой вселенной. Учитывая дуализм этой вселенной, её мистицизм и глубокую символичность, как и извечный конфликт Орденов и сторон Силы - это наилучшие декорации для рассматриваемых вопросов. В таких случаях пишут - "осторожно философия". Также читателя ждут контрабанда, космос и всё, что с ними связанно. Главный герой - НЕ Реван, а ОМП. Здесь фик не весь, лишь хорошо отбеченная его часть (текст аналогичен выложенному на Фанфиксе). На Фикбуке больше глав. Пока. С комментариями лучше на Фикбук.

  

В начале ГОСТа принято договариваться о терминологии. Или к Читателю от автора о некоторых нюансах

  Поскольку языков в неспокойной галактике много, придется делать из читателя полиглота. Я не буду, подобно множеству авторов, погружать вас в мир звездных войн, вставляя фразы на изобретенных фанатами языках и вынуждая листать страницы в поисках сноски с переводом, хотя и использую термины, характерные для этой вселенной. Это, должно быть, создает атмосферу, но усложнит и без того тяжелый текст в моем случае. Тем более протагонист имеет по этому поводу собственное мнение. К тому же мне просто лень искать эти фразы и бояться ошибиться в орфографии 'мандалорского' или иного языка. Между прочим, для этого нужен интернет, о нем поговорим отдельно и позже.
  - Вот такое предложение, - говорит о том, что речь идет на базовом или, иначе, общегалактическом языке, основном торговом и дипломатическом языке галактики, также это мысли протагониста на русском. Не выделен никак и разговор, идущий через переводчика, так как каждый участник говорит и слушает на понятном себе языке.
  - Руки вверх, бросьте оружие! Живо! (манд.) - сказано мандалорцем, принимающим вашу безоговорочную капитуляцию.
  - Ты слаб и в скором времени вернёшься в грязь! - вам не повезло встретить сита в плохом настроении, и он не говорит с вами на базовом.
  - Я не говорю на базовом, вы понимаете меня? (яз.) - вам встретился обитатель богами забытого мира на окраине галактики, и он тоже не говорит на базовом. Но протагонисту повезло знать его (язык), к таким языкам относится и (русск.) или (манд.). Что сказать. Non tam praeclarum est scire Latine, quam turpe nescire - 'не столь почётно знать латынь, сколь позорно её не знать'
  - Бип? Би-уп. Ви-Ви, Виии! - увы, двоичный - это для избранных. Но все эти сложности в общении испытывают только мясные мешки, ведь совсем не трудно понимать 600000 языков и выполнять функции дроида-секретаря. В промежутках между греющими жестокое металлическое сердце дезинтеграциями живого.
  Касательно единиц измерения. Поскольку я не гражданин США или подданный Британского содружества, да и вы, вероятнее всего, тоже нет, то сойдемся на системе СИ. В другой вселенной, неоспоримо, свои величины, но наш с вами попаданец мыслит в метрах, килограммах, секундах и Ньютонах (как ими образованных), изредка позволяя себе измерять давление в атмосферах и метрах водяного столба, а силу - в килограммах силы. Величины, традиционные для астрофизики, нам тоже пригодятся. Сэкономим время и не будем даже вспоминать об этом вопросе.
  Текст содержит огромное количество сносок, но я постарался писать его так, чтобы вы не пропустили никаких сюжетных шагов и не запутались в произведении, если по какой-либо причине их все проигнорируете.
  Если слово непонятно, а комментария нет, то в Гугле или иной вам привычной поисковой системе пока никого еще не забанили. Если я не сделал сноски, то используется оно в общеупотребительном смысле, и слово в ней не нуждается.
  Как и следует в фантастике, я постарался (UPD: хотя и не очень вышло) использовать всего несколько 'фантастических' допущений. Это управление гравитацией, законами излучения тепловой энергии, дефлекторные и иные щиты, чрезмерная устойчивость плазмы, гиперпривод (теория гиперпространства в целом) и Сила. Остальное не имеет права противоречить физике и здравому смыслу, если не вмешалась Сила. Некоторые вещи, вполне возможно, мы сможем увидеть уже в этом столетии тут, на Земле. Кое-что я не упомянул, но когда дочитаете, поймете, почему. Если читатель наткнется на физический или математический ляп, то я буду ему очень благодарен за указание на него.
  Холивар на тему ситы vs ситхи и Корускант vs Корусант мне безразличен (UPD: Все же принято написание "Корусант" и "Ситы"). Тем более, какое значение может иметь правильность названий предметов и явлений в вымышленной вселенной, если все читатели прекрасно поймут смысл написанного? Поэтому никаких 'стандартных метров', 'стандартных часов' и 'кликов' (кроме некоторых диалогов) вместо секунд я использовать не буду. Для передачи смысла это не нужно и только усложнит без того не везде удобочитаемый текст. Слово 'Сила' я пишу с большой буквы для того, чтобы было понятно, о чем речь, и не путать ее с 'силой', которую к чему-то прикладывают и измеряют в Ньютонах, а вовсе не из большого к Ней почтения.
  Предлоги "на" и "в" по отношению к административным территориям Республики используются различными персонажами и главным героем так, как кажется правильным только им, а не так, как некоторым читателям. Уж извините. Также республика =/= Республика, как и Галактика =/= галактика.
  Фанфик рассчитан на образованного и технически подкованного читателя, как минимум не пропустившего мимо ушей школьный курс физики. Данное предупреждение не ставит своей целью отвратить широкую аудиторию читателей, но, как говорится, я вас предупредил. Если вы чего-то не понимаете, то вполне возможно, что я плохо объяснил. Но может статься так, что это вам не хватает каких-либо знаний.
  В качестве канона (Политика Disney, сменившей Лукаса в ходе написания черновика меня интересует слабо, хотя я внимательно за ней слежу) для себя я принимаю следующее (порядок в приоритетной каноничности источника):
  1) Трилогия приквелов
  2) Оригинальная трилогия
  3) KOTOR I
  4) KOTOR II
  5) Tales of the Jedi, Star Wars: Knights of the Old Republic
  6) Star Wars: The Clone Wars (Подумав, включил в список, хотя и с некоторыми оговорками. А ребельская пропаганда в силу абсолютной картонности и бессмысленности происходящего на экране идет мимо, сочувствую только инквизиторам. И Хондо Онаке, разумеется.)
  7) Седьмой эпизод? - я начал писать задолго до его выпуска (Значительная часть первого тома вчерне набросана до его выхода на экраны). Но посмотрим.
  UPD: Я человек культурный и, посмотрев седьмой эпизод, просто промолчу. 'Тяжело дышащий' не должен был пережить известный бой. Спасибо Харрисону Форду - он и его роль внесли в фильм хоть что-то хорошее. Итог - это не те звёздные войны, которых вы ищете (делает жест рукой).
  8) Daniel Wallace - The Jedi Path - 2011
  9) Daniel Wallace - Book of Sith - 2012
  Также я оставляю за собой право включать в фанфик любые известные мне элементы "Легенд" (или "РВ" по старой классификации). Исключением являются события послеэндорской "РВ" (до 2014, после Легеды). К ним я отношусь с большой осторожностью, а части даже отказываю в каноничности. Кроме того, учитывая таймлайн фанфика, они большой роли и не играют.
  Со спокойной совестью я позволю себе быть непрофессиональным писателем, поскольку не стремлюсь получить никакой прибыли и не заставляю никого это читать.
  (UPD: "положить шляпу" - не наклеивать ценники).
  И да, это фанфик, и я отказываюсь от каких-либо прав (на персонажей и ДДГ, всецело принадлежащих Диснею). Но не от прав на сам этот фанфик и моих собственных персонажей. Где расписаться кровью?
  
P.S.
  По поводу интернета - я начал писать это произведение тогда, когда был начисто его лишен (На работе не считается). Эту добрую традицию я решил продолжить, даже когда он у меня появился. Во-первых, если что-то нужно найти, то обращаешься к своей богатой цифровой библиотеке, припадаешь, так сказать, к первоисточнику. Во-вторых, а почему бы не подумать своей головой? Как сказал Шопенгауэр: 'чрезмерное чтение не только бесполезно, так как читатель в процессе чтения заимствует чужие мысли и хуже их усваивает, чем если бы додумался до них сам, но и вредно для разума, поскольку ослабляет его и приучает черпать идеи из внешних источников, а не из собственной головы'. Пардон, я для подтверждения этой мысли кого-то уже процитировал? Постараюсь заниматься этим поменьше. Или же вынужденно, чтобы не нести ахинею в вопросе, который от меня очень далек.
  
P.S.2
  Это не сонгфик, но я конченый меломан и всегда что-то слушаю. И когда пишу - тоже. Поэтому в каждой главе я отмечаю треки, каким-то образом с ней связанные. По смыслу, атмосфере, или же я просто их слушал в процессе написания именно этой главы, и они неким образом повлияли на результат. Хотя последнее вовсе и не обязательно. Может показаться иногда, что они не к месту, но это не так. И это точно не сонгфик, поскольку, как правило, музыка всё же редко влияет на текст, а скорее под уже сформировавшийся текст выбирается музыка.
  Слушать музыку, разумеется, необязательно. Дело личное.
  
  
  

Затянувшееся предисловие, или позвольте мне побыть немного философом

  Вовсе нелегко отыскать книгу, которая научила нас столь же многому, как книга, написанная нами самими.
  Фридрих Вильгельм Ницше
  
  Этот рассказ был написан по памяти и несет естественный из-за этого груз неточностей, преувеличений и, возможно, даже лжи. Я бы сам на месте читателя не воспринимал его серьезно, но как рассказчик говорю вам: все описанное - истинная правда. Воспоминания о событиях и сами эти события никак не равны друг другу. Но ваш покорный рассказчик не вел дневника по причине увлеченности иными делами, или и вовсе лишенный этой возможности. Но, позже найдя время (хотя он и не думал прятаться) он составил для вас эти записки о прошлом. События, в которых я принимал участие, были большими и малыми, но в большинстве своем оставили следы в судьбе одной Галактики (Боги, как антропоцентрично это звучит!). Вернее, какие-нибудь да следы лишь в ничтожно малой части её сложно организованного вещества. Опять же, не намереваясь создать удобный для цитирования историками труд, я писал лишь о том, что происходило непосредственно со мной или же было для меня интересно.
  Меня зовут Олег, иногда добавляя различные эпитеты, не отражающие, на мой взгляд, моей сути, но зачастую неприятные или обидные. Или просто странные. Я хочу предоставить на суд читателя этот бессистемно написанный труд о моей жизни, или о ее значительной части. Не в длине, но в важности пережитого и сделанных дел, как достойных, так и сомнительных.
  Обычно в таких случаях принято немного рассказать о себе, так не буду выбиваться из общего русла и я. Что касается моей профессии, что некогда приносила хлеб и иногда масло к нему, возраста, внешности и прочих социальных атрибутов. Если это важно для вас в первую очередь - не мучайте себя и пролистайте пару страниц моего бреда, дальше невольно придется их как-нибудь упомянуть. Если вы еще со мной, то я расскажу совсем немного о том, что бьется в моей голове о стенки черепа, безуспешно пытаясь вырваться наружу. Так мы и познакомимся.
  Я был тогда самым обычным человеком (О, эти штампы!), проходя мимо которого вы не обратили бы на него внимания, впрочем, и я не обернусь, чтобы проследить взглядом за вами. Хотя, даже если и обернулся бы, то исключительно чтобы заметить то, как вы пытаетесь вырваться из обыденной серости. Таких, как вы, тоже немало. Может быть, вы и вправду уникальны, и там, в вашей голове, в той безумно упорядоченной структуре мозга, в хаосе ваших мыслей скрывается то, что отличает вас от идущих впереди и вслед за вами миллионов, безумно схожих с вами. Кого я обманываю - нет, конечно. Хотя в вашу черепную коробку я, безусловно, не заглядывал - там липко и противно.
  Возможно, вы тот, кому я безумно завидую: человек, извлекающий из пыли времен, из небытия те вещи и истории, что заставляют остановиться и подумать, или взглянуть на мир по-иному, или вызывают настоящие чувства. Это вовсе не те, что вы испытываете обычно, поглощая как гамбургер очередной мегабайт текста, или пролистывая сотни страниц с картинками, убивая время и приближая тот момент, когда вы вернетесь в грязь (Подумать о смерти никогда не помешает). Вспомните, сколько вы прочитали, посмотрели, увидели того, что вас изменило, неважно вовсе в какую сторону. Список не будет велик. Хотя, строго говоря, любая информация, которую мы видим или слышим, изменяет нас.
  Вызывают уважение люди, верившие в то, что они способны изменить человеческую природу, как правило, несмотря на огромные затраченные усилия, у них ничего так и не вышло. Читатель, верно, решит не шевелиться и дальше, правда моего уважения это к нему не прибавит (В озвученном случае). Должен заметить, у некоторых все-таки что-то вышло. Во всяком случае, не весь мир живет в средневековье, имеет воображаемого друга и ждет встречи с семьюдесятью двумя девственницами после смерти.
  Вы, безусловно, скажете, что по-настоящему вашу жизнь изменил технический прогресс и, прежде всего, великие инженеры и ученые. Они создали эти ваши электрические интернеты, микроволновку, пенициллин и все то, что вас окружает, без чего вы не мыслите свою жизнь. А еще множество способов убивать побольше да поэффективнее: напалм, агент "оранж" и всякое такое. Слава им, конечно, благодаря их деяниям у нас есть свободное время заниматься 'самосовершенствованием', можно узнать много нового легко и просто, прочитать уйму книг, эти строчки, и найдется время подумать о смысле жизни, своем месте в мире и вообще. Мы можем позволить себе пострадать экзистенциальными муками, а не думать, взойдут ли озимые на поле, вспаханном вами плугом, или не станет ли для вас последним этот день. Может быть, вы даже решите начать менять мир с себя.
  Если вы думаете, что мир сильно изменился за короткое время научно-технической революции, то позвольте вам задать вопрос.
  Вы, правда, думаете, что не увидите еще одной войны, в которой люди и народы под знаменем 'А' будут убивать оппонентов под знаменем 'Б', а за компанию их стариков, детей, разрушать их заводы и жилища? В абсолютном озверении и презрении к врагу, в экзальтации, порождаемой пропагандой.
  Затем знамя 'А' будет торжественно водружено на развалинах столицы 'Б', если останутся еще те, кто этим способен заняться (благодаря прогрессу). Вполне возможно, что у лагеря 'А' 'правды' будет больше, чем у солдат 'Б', но победит тот, у кого больше ресурсов, в том числе человеческих. Затем он напишет для носителей кусочков вашего генома учебник истории.
  Я вот думаю, что вас могут мобилизовать для очередной защиты жизненных пространств, интересов, или ресурсов вашей страны, как бы она ни называлась. Может, к тому моменту вас экипируют в экзоскелет с противоатомной защитой и вручат рейлган системы какого-нибудь Петрова обр. XX года, модернизированный, 1 шт., благодарите за это чудо техники прогресс. Но сомневаюсь, что даже развитие автономных боевых систем позволит вам полностью остаться в стороне. Вы почувствуете все на себе.
  Создатели материальных благ, люди, раздвигающие рамки знаний об окружающей нас вселенной, исследующие безжизненные спутники в поисках трития для нового, еще более продвинутого реактора, достойны восхищения. Но они не стремятся ответить вам на один простой вопрос.
  Зачем нам звезды, если человечеству они нужны, чтобы устраивать там звездные войны? Зачем нам звезды, если люди все еще обезьяны и меняться не намерены, хотя и придется? Сам бы я не стал выпускать нас из вольера.
  Я хочу рассказать вам историю о людях, которые вынуждены были с этим всем столкнуться и слегка подвинуть мир в этом процессе соударения. Я обещаю рассказать ее так, чтобы вы не заскучали. И немного развеять туман вокруг этого самого вопроса. Приступим. И да помогут мне бессмертные боги.
  
  
  

1. Шахматы, звезды и призраки

  'В черном небе наблюдая
  Белых точек череду,
  Я заметил вдруг у края
  Золотистую звезду;
  И с тех пор живу без сна я -
  Все ее прихода жду...'
  No Говард Филлипс Лавкрафт. 'Звездный Ужас'
  Музыкальное сопровождение:
  No Saturnalia Temple - 'Ancient Sorceries'
  No Saturnalia Temple - 'Fall'
  No Kvelertak - 'Evig Vandrar'
  Я медленно погружался в сон... или уже был в нем? Или никогда его и не покидал, но это, разумеется, вопрос неудобный, и пока отставим его в сторону. Не из трусости или скудоумия, но из-за нехватки времени и слов. Важно то, что я ощущал себя во все более и более нереальном пространстве. Или верил, что ощущаю, что тоже вопрос на миллион. Условимся на будущее, что слова - это слова, а смысл - это смысл. И слов не всегда хватает.
  Иллюзию, создаваемую мозгом, можно отличить от действительности, если постараться. Если, конечно, считать, что 'действительность' эта существует. Поймай эту грань и наслаждайся процессом, но для этого следует провести четкую линию между реальным и нет. Методов много и не мне их перечислять.
  Мир вокруг меня не был реальным, хотя это лишь то, в чём я был уверен. Он был абсолютно ирреален и фантастичен, но при этом было в нём что-то неземное, подавляющее и гнетущее. Я ощущал себя не просто не в своей тарелке: мир, явленный мне, был пустым и безжизненным, лишенным красок и движения - в нём не было места человеку.
  Вокруг, куда ни брось взгляд, простиралась белая поверхность, которая, казалось, сама источала свет, будто галогенная лампа, однако свет этот не ослеплял. И не грел. Казалось, здесь не было тепла и холода. И ветра. Бросив взгляд вверх, я увидел звёздное небо, такое, какое видел ранее только на фотографиях. Не слышалось ни звука, не виднелось ничего, кроме необозримого пространства, окружившего меня. Я закрыл глаза, но картина не изменилась. Закрыл их руками, но ничего не поменялось вновь. Это было настолько неправильно и непривычно, что впору было испугаться, но бояться чего-то во сне глупо. Если ты понимаешь, что это сон. Казалось, что никакая атмосфера и бесконечная пустота более не представляли собой преграды: протяни только ладонь и дотронешься до любой звезды.
  Я уже было решил осуществить это безумное начинание, как какая-то сила подхватила меня и понесла над этим бесконечным пространством, мир вокруг буквально качнулся, и окружение резко сменилось. Я посмотрел вниз и ничего, абсолютно ничего не увидел. Сердце замерло, под ногами разверзлась бездна. Я скорее испугался, чем изумился столь резкой смене пейзажа. Я висел в абсолютной темноте; медленно и не торопясь я сделал крошечный шаг. Пусть и странная, но твердь была надежной опорой, я несколько расслабился: падение во сне - не самая приятная штука. После такого обычно просыпаешься весь в поту и со странным ощущением в спине. Будто поцеловался с бетонным полом камеры.
  Понял! Меня переставляли, как пешку, сон переставал мне нравиться. Это моя игра, пусть и без права выиграть, но я в ней не фигурка! Вновь почувствовав приближение некой силы, я метнулся в сторону, но мир вновь рывком сменился на чистейше-белое поле. И всё такое же детально точное, совершенное звёздное небо. Слишком чёткое и реалистичное, чтобы быть иллюзией, порожденной моим же воображением. Я вдохнул; прислушался. Ни запаха, ни звука. Ни намека на ход времени.
  Кроме меня здесь ничто не напоминало о человеке, даже чувства отказывались подчиняться мне.
  - Эй! - крикнул я, крутясь и не зная, к кому и где я обращаюсь. - Я не никчемная пешка, хватит меня двигать!
  И побежал, задыхаясь, в сторону мрака, лежавшего за моей спиной, но линия 'горизонта' ни через минуту, ни через несколько не приблизилась ни на йоту. Время вообще с трудом поддаётся контролю во сне, но происходившее пугало до дрожи. Я внезапно понял, что, беги я целый год и ещё столетие - и ничего не изменится. Судя по всему, я попросту бежал на месте. Учитывая расстояния, оценить которые было невозможно в той же мере, как и определить, сколь далеки от меня звёзды, это могло быть и так.
  Я заметил, что кто-то или что-то, одно, или во многих лицах, обратило на меня внимание, будто бы чей-то взгляд настойчиво буравил затылок. Вы, без сомнения, знаете это чувство или даже способны вызывать его у других. Резко обернулся, но картина этого монотонного пространства оставалась неизменной. Казалось, меня осматривали со всех сторон, будто какое-то диковинное насекомое, попавшее энтомологу на булавку.
  - Оставьте меня в покое, оставьте! - закричал я в бессильной злобе, не зная, куда адресовать свое несогласие: к 'небесам' ли, к 'земле' ли... - Дайте уйти отсюда!
  На последней фразе, брошенной в окружающую меня пустоту, мою голову буквально сжало тисками: ко мне неотвратимо приближалось нечто угрожающее.
  - Хочу уйти отсюда, куда-нибудь в другое место, - молча твердил я себе. - Куда угодно отсюда!
  Подобно Орфею в мрачном Аиде я страшился обернуться, чтобы увидеть приближающееся нечто, даже закрыл глаза, - хотя это и не возымело эффекта - пытаясь дышать ровнее медленнее, успокоиться.
  Вновь оказавшись в подвешенном состоянии, я открыл глаза, хотя мог этого и не делать. Безумная клетчатая поверхность удалялась, чередующиеся клетки, заполненные мглой и светом, уменьшались. Я попытался оценить их количество, но ровным рядам полей не было конца и края. В бесконечном удалении они сливались, как пики интерференции. И чем выше меня поднимала неведомая сила, тем сильнее болели глаза, впитывающие необычный фрактал, которым обратилась доска, вся искаженная и изогнутая, а вовсе не ровная, как городская площадь.
  Замерев и рассматривая впечатляющую звёздную доску, я заметил её приближающийся край - вот он уже был подо мной, но доска продолжила удаляться. Мне вновь не удалось сообразить, куда и зачем я двигаюсь, верней то, куда меня перетаскивают подобно шахматной фигуре.
  Бросив бессмысленное любование этим внеземными красотами, я попытался избегнуть этого странного плена, потуги мои при этом виделись мне смешными, поскольку ничто в физическом смысле меня не удерживало. Ни ноги, ни руки не могли найти себе никакой опоры в 'межзвёздном' пространстве.
  Вновь почувствовав себя абсолютно бессильным, рыбёшкой на крючке удачливого рыбака, я стал мысленно отталкиваться от той стороны, в которую меня тащила неведомая сила. Разозлиться, да посильнее, было не сложно, благо всего сильнее меня раздражало бессилие, безысходность и безальтернативность исхода. Клетки перестали уменьшаться, я стал представлять, как отталкиваюсь еще сильнее, стиснув зубы до боли. Вдруг мне стало ясно, что меня более ничего не держит.
  - Свободен, свободен! - закричал я, испытывая неравновесное сочетание радости и ужаса, поскольку мир стал кувыркаться, перед глазами мелькали попеременно то испещрённая звездами пустота, то искривленная плоскость космической доски, застывшей среди светил.
  Край доски становился всё ближе. 'Только бы не расшибиться об ее поверхность', - мелькнула мысль. И тут же пропала, когда я мигом оказался по другую сторону от доски, которая всё быстрее и быстрее удалялась и уже не казалась столь громадной. Поля, заполненные тьмой и светом, стали сливаться в единый светящийся простор. Вот уже доска слилась в едва различимую точку, а мир перестал вращаться, как взбесившийся планетарий, как я опять ощутил внимание всё той же неведомой мне силы.
  На меня просто смотрели, изучали, не пытаясь на этот раз схватить беглеца. Или же фигуру, выброшенную с доски?
  Звёзды все быстрее мелькали мимо меня, всё сливалось в трассы, свет ослеплял, в легких не хватало воздуха, я задыхался. В глазах померкло.
  Я проснулся.
  - Ну и приснится же! - сообщил я сам себе. Интересный сон. Хотя и неправильный.
  После такого разговаривать с самим собой не показалось мне странным - странным было то, что воздух был затхлым и тяжелым, пахло чем-то ещё подвально-мерзким, неясного происхождения. И голос мой прозвучал глухо. Тревожнее всего было то, что я очнулся в кромешной темноте. Ни одного источника света, ни единого, даже случайно заблудившегося фотона оптического диапазона. Абсолютная темнота. Как в бетонированном погребе.
  Я рывком попытался встать и с размаху ударился лбом обо что-то твердое. Будь проклята игра в шахматы! Я рассек лоб до крови!
  Протянув руки, я наткнулся на холодную и шершавую, как неотесанный камень, поверхность. Я в каменном мешке! Интересно, как быстро закончится кислород, абсолютно отстранённо подумалось мне. Стоп, стоп! Без паники. Учащенное сердцебиение сейчас не к месту. Я, разместившись поудобнее, как тяжелоатлет уперся руками в плиту надо мной. Несмотря на все приложенные усилия, плита не сдвинулась ни на миллиметр. Ожидаемо.
  - Утро в сосновом гробу, вернее в каменном, - выплюнул я в пространство вместе с пылью, попавшей в рот. Кто-то, несомненно, могущественный имел крайне злое чувство юмора, но я оценил шутку.
  Я исследовал на ощупь своё пристанище - подо мной был хрупкий хлам, он трескался, ломался и больно впивался мне в голую спину. Плита, норовившая стать моей надгробной, лежала над полостью в камне, в которой мне довелось очутиться. Улегшись на бок и упершись в вертикальную стенку, что была поровнее и не грозила расцарапать мне спину, я упёрся ногами в неровности в плите и попытался сдвинуть её в сторону. Ничего не вышло, верно, поверхность была слишком шершавой и крепко сцепилась с камнем. С другой стороны плита лежала неплотно, и воздух просачивался через щели - мне грозила смерть от жажды и голода, а не от нехватки кислорода, возрадуюсь же этому!
  Я продолжил изучать пока ещё не свой гроб на тему какого-нибудь твердого и длинного предмета, который мог сгодиться в качестве рычага. Я же разумное существо, в конце концов! Мне нужна палка, чтобы отличаться от обезьяны. Будет замечательно, если она будет из нержавеющей стали. Ладно-ладно, сойдет и обычная углеродистая.
  Если не сработала грубая сила, воспользуемся инструментом. Как оказалось, подо мной хрустели кости моего соседа по несчастью, во всяком случае, череп Йорика, как я его окрестил, нашёлся совсем недалеко от меня. С его стороны было вежливо истлеть невообразимо давно, и потому от его останков не несло падалью. Йорик носил доспехи и был очень крепким парнем, во всяком случае его наручи я мог бы нацепить себе на голень или даже бедро. Но ничего похожего на оружие я не нашёл. Нашёлся только продолговатый металлический цилиндр с оребрённой на ощупь поверхностью.
  Используя его, как рычаг, я сунул его в зазор между плитами и навалился всем весом на эту трубку, но плита все так же флегматично игнорировала мои усилия. Разозлившись и проклиная каменотёсов, шахматы и бесполезные кости Йорика, я со всей силой навалился на трубу. С шорохом плита подвинулась на пару сантиметров, посыпалась каменная крошка, пыль всё также проникала в нос. Я закашлял, почти выплёвывая вместе с ней лёгкие. Отдышавшись, решил остановиться на достигнутом и подумать. Иногда это помогает.
  - Эй, Йорик, у тебя есть идеи, как отсюда выбраться? - задал я вопрос, не дожидаясь ответа.
  И взял в обе руки его череп. Тяжелый. Расположил глазницами напротив своего лица.
  - Знаешь, ты не молчи, может быть выберемся вместе, и я прихвачу тебя с собой, - продолжил я. - На память. Но если тебе здесь уютнее, то можешь и оставаться.
  Тут на ощупь я заметил, что череп несколько отличается от человеческого, во всяком случае, у людей он гладкий, а у Йорика на скулах и подбородке, название костей которых я не знаю, были острые наросты, а клыков в верхней челюсти было на пару больше, чем предусмотрено у людей в "стандартной комплектации". Ощупывая недолгое время его нижнюю челюсть, я нашёл три клыка и место под четвертый, но там у него не хватало целой группы зубов.
  - Значит, мы все-таки не одиноки во вселенной, - обрадовался я. - А протезирование в стоматологии, походу, и у вас не всем по карману.
  Взяв в руки увесистую грудную пластину, а может быть и наспинную, я продолжил исследовать броню. Её поверхность была гладкой, но напротив сердца располагалась массивная панель с несколькими кнопками и тумблерами. Кнопки были заблокированы, интуитивно нащупав и перекинув рычаг, утопленный под панелью на сто восемьдесят градусов, я смог пощелкать тумблерами.
  - А ты продвинутый парень, замечу, как Дарт Вейдер почти - у него тоже там целая клавиатура от калькулятора была, - похвалил я Йорика. - Может и на той штуковине кнопочка имеется, а?
  Осторожно взяв в руки тот металлический продолговатый предмет, я ощупал его и нашёл в верхней трети притопленный тумблер: он сдвигался в сторону. Расположив эту штуковину параллельно груди и ухватившись за него обеими руками, я щелкнул с трудом поддавшийся переключатель.
  С гудением из рукояти вырос ярко-алый столп плазмы и воткнулся в боковую стенку, вспыхнули искры, как от сварки, завоняло.
  - Электрическая сила!
  Я немедленно отключил меч. Перед глазами всё еще висело ослепляющее лезвие - эта штуковина светила как трехсотваттная лампа: включив в полной темноте я почти ослепил им себя. Воняло дивной смесью озона и окалины. Опалённый камень светился в гробовой тьме красным, медленно остывая.
  Да, это световой меч. Я сижу в каменном гробу неизвестно в каком уголке вселенной. А рядом останки неопознанного гуманоида.
  Я заржал аки конь. Надеюсь, это не истерика, а если и так - плевать! Всё равно во мне затеплился лучик надежды. Как бы ни выглядело это печально, но я находил это смешным.
  - Знаешь, Йорик, мне повезло, что тот, кто положил тебе в могилу твой меч, не вытащил из него батарейки. Ты тут уже истлел, а он еще работает! Это весьма впечатляет, знаешь ли. Я бы не отказался от таких в плеер, - продолжал хохотать я.
  Отсмеявшись, я, извиваясь как змея, сгрёб всё содержимое гробницы в одну сторону. Вытряхнув все мелкие кости и песок из сапог Йорика, я нацепил их на себя. Мне не улыбалось порезать ноги об острые камни - это то, что могло стать для меня фатальным, если придётся идти далеко и долго. Ноги болтались в сапогах, бывших размера на три-четыре больше, чем мой. Во всяком случае, Йорику они были без надобности. Сам я был гол, как Адам, и уже хотя бы сапогам был рад.
  Я, конечно, знал, что световые мечи - неотъемлемый атрибут вселенной "Звездных войн", знал и то, что красные мечи использовали 'плохие' парни. Мечи же синего, зеленого и прочих цветов радуги - джедаи, 'хорошие' парни. Модный, выделяющийся на общем фоне фиолетовый меч был у магистра Винду. Чтобы не затеряться в толпе. Глупо, правда, найдя 'световой меч', делать столь далеко идущие выводы. Время проявит истину.
  Я не знал, как работает меч, поэтому не стал включать его, непосредственно устремив в толщу каменной плиты. Активировав меч, расположив предварительно его горизонтально, я, зажмурившись, стал вырезать круглый люк в надгробной плите. Включенный меч вовсе не лежал в руке послушным бруском метала, нет - он, словно живое существо, дергался из стороны в сторону, неравномерно реагируя на прилагаемое усилие. А попытка взмахнуть мечом выявила наличие значительного гироскопического эффекта. У этого оружия имелся свой характер и весьма норовистый.
  Подвигав ещё мечом в этом замкнутом пространстве, я понял что называть этот эффект гироскопическим нельзя. Меч не стремился вернуться в то самое положение, при котором он был включен - веди себя он как гироскоп. Скорее, он обладал весьма непредсказуемым моментом инерции, не похожим на таковой у выключенного меча - самой рукояти.
  Когда глаза почти привыкли к слепящему алому свету, я заметил, что лезвие вовсе не напоминало ртутную лампу Лукаса, оно, скорее, выглядело, как колеблющаяся нить накаливания. Широкий ореол света создавал окружающий его воздух. Глупое желание поднести руку поближе к лезвию и ощутить тепло, исходящие от клинка, отпало само собой.
  Камень поддавался лезвию с трудом: к мечу приходилось прикладывать немалое усилие, чтобы проплавлять гробовую плиту. Летели капли расплавленного камня, окалина, нечем было дышать. Но я не останавливался до тех пор, пока кусок камня, напоминающий круг сыра, с грохотом не рухнул вниз, едва не отдавив мне ноги. Свободен! С мечом наперевес я выскочил наружу.
  Меч ярким факелом осветил вытянутое помещение с высокими сводами. Разогнанные алым светом причудливые тени попрятались за предметы обстановки и колонны, исписанные завораживающими письменами. Чудилось, в затхлом воздухе подземелья было разлито нечто неощутимое, немного подавляющее, но вместе с тем манящее. Это необыкновенное чувство было похоже на то, что я испытывал, находясь на Звёздной доске. Я решил, что именно так и стоило её называть, и никак иначе - это казалось правильным априори, просто так. Это странное чувство я испытывал тут уже не раз, загадка эта тоже имела ответ, но он пока никак не приходил на ум.
  Загадки... если доведётся встретить здесь сфинкса, я уже не буду удивляться.
  Тот гроб, из которого я выбрался, находился в нише в самом конце коридора. В глубине её, за саркофагом, стоял постамент, на котором возвышалась статуя: воин застыл в веках в грозной позе, подняв над головой занесённый для удара меч. Лезвие меча было выполнено из ярко-алого прозрачного материала. А на ногах у него были тяжёлые сапоги с фигурными, покрытыми мелкими знаками броневыми щитками. Я опустил взгляд еще ниже и заметил эти самые сапоги вовсе не на нём, а на себе. За ним виднелись несколько фресок, видимо изображавших важнейшие жизненные вехи погребённого, которого я фамильярно называл Йориком. Вместе с тем в памятнике чувствовалась незавершенность, а конец коридора утыкался в необработанный дикий камень.
  Я обернулся к постаменту.
  - Извини, как бы тебя ни звали при жизни, что так нехорошо поступил с твоими останками, забрал твой меч и сапоги. Сейчас они мне нужнее, чем тебе, я верну их, если будет возможность, - сумбурно сказал я просто для очищения совести. Я умыл руки - я ухожу.
  Я всё ещё не мог понять причину моего поступка, не то чтобы меня грызла совесть, или я проявлял какое-то особое почтение к павшему века назад ситу. Грабить мёртвых для меня было противоестественным, отбирать вещи у живых казалось меньшим преступлением. А это, по-видимому, был представитель именно этого вида, или же расы, так как они смешались позже с людьми, если верить статьям из интернета. Но им я не верил, между реальным миром и кем-то увиденными его отблесками не может не быть отличий.
  Сегодня мне уже довелось совершить немало безумных поступков: одним больше, одним меньше - это общей картины не меняло.
  Рядом в этом тупике было еще несколько незанятых ниш. Я медленно пошёл по коридору мимо рядов ниш разных размеров. В каждой стоял саркофаг и изваяние. Одни статуи были велики, иные малы. Они замерли в самых разных позах, угрожающих и расслабленных, окаменевшие с повелительным жестом рук, с поднятыми и опущенными мечами. Или без них. Даже высечены они были на разный манер. Некоторые были изображены нарочито грубо, дышали силой, словно каменные защитники Сталинграда и атланты сталинской Москвы, другие выглядели словно живые - вот-вот пройдет пара мгновений и они сойдут с постамента и преградят мне путь. Грубые и плавные их лица невольно вызывали дрожь - столь яркие эмоции проступали через камень, даруя жизнь истуканам. У иных рядом с последним местом их пристанища лежали разные предметы: доспехи, знамена, модели звездных кораблей и зданий, во всяком случае мне казалось, что это были именно предметы такого свойства.
  Я дошёл, громыхая чужими тяжёлыми, как грех, ботинками до конца галереи. Она резко разворачивалась в сторону, напротив поворота виднелся небольшой зал, в глубине его виднелась высоченная статуя. В отличие от сонма воинов и полководцев, гордо стоящих на своих постаментах, этот сит сидел на легком кресле, и троном оно совсем не было. Он, склонившись, упирался кулаком левой руки в подбородок, в правой же он держал прозрачную сферу, сквозь которую смотрел перед собой, то есть выходило так, что на меня. Пристально. Изучающе. Лицо статуи сита изрезали глубокие морщины, и оставалось только гадать, в каком расположении духа его изваял скульптор - читать столь нечеловеческое лицо я не решался. Саркофага не было. Помпезных украшений тоже не виднелось. За спиной его стена была просто выкрашена черными и белыми клетками. Как шахматы, очень большие шахматы. С насыщенно-чёрными и ярко-белыми полями.
  Больше я рассмотреть не успел, поскольку вновь заметил, что за мной наблюдают. Я медленно обернулся. Ко мне не спеша подходил воитель в тёмном доспехе. Он не издавал ни звука, броня его не лязгала и даже не шуршала, шёл он абсолютно бесшумно, плыл, словно тень. В его руках лежал закрытый шлем, оружия на виду он не держал. Очертания его были смазаны, и как я ни пытался их рассмотреть, они упрямо расплывались в пространстве. Вместе с ним приближалась та непередаваемая атмосфера чужой власти и воли. Он был почти материален, но это был призрак. Всё живое в этой гробнице, без сомнения, мертво давно и надежно.
  Призрак? Я человек рациональный, но рациональность, среди прочего, - это и готовность принимать мир таким, какой он есть, и изменять свое мнение в свете новооткрытых обстоятельств. Встреченный мной призрак - это фальсифицируемый факт: к примеру, он может быть истинной галлюцинацией. Хотя я и удивился, но мою картину мировоззрения духу сита обрушить не удалось, хотя он и ударил в самый её фундамент.
  Мысли в голове вместе с тем смешались, я ничего не знал ни о традициях, ни о правилах поведения и этикете ситов. Пусть даже они были лишены моральных норм и построили идеологию вокруг эгоцентризма - как твердили мне не самые надежные источники, если бы они не умели договариваться, то никогда бы не построили огромное государство, а эта гробница не вызывала бы уважения к художникам и зодчим, создавшим её. Будь они безумными маньяками, какими их иногда рисуют, такое было бы исключено. Я постарался просто успокоиться и поступать так, как подсказывала интуиция.
  - Здравствуйте, - я сделал неглубокий поклон. Достаточно, чтобы выразить уважение и не настолько низко, чтобы унижаться перед тем, кто стоит много выше тебя. - Прошу извинить меня за тот беспорядок, что я был вынужден тут устроить, но я не мог оставаться внутри саркофага. Это место для мёртвых, но не для живых.
  Я опустил вниз меч, который все это время нёс перед собой подобно факелу, тени на стенах послушно перебрались на новые места. Трудно представить нечто более нелепое, чем стоять со световым мечом наперевес в одних сапогах и без штанов. Я старательно делал вид, что это абсолютно естественно и нисколько не умаляет моего достоинства. Одно из правил работы инженера - если что-то нельзя изменить: сделай вид, что так и должно быть, а убедить в этом можно попытаться даже самого себя.
  Он молча смотрел на меня, затем небрежно кивнул мне в ответ и сказал длинную фразу на неведомом мне языке. Язык этот не показался мне ни певучим, ни очень красивым: согласных звуков и дифтонгов в нем было в избытке. Однако не подумайте, что он звучал, как какой-нибудь казахский - он был благозвучнее. Произнося свою речь, он указывал сначала в сторону коридора, из которого я вышел, затем он указал в сторону, из которой он вышел. При этом его речь выдавала некоторое удивление. Тон его голоса говорил скорее о привычке командовать, а не подчиняться.
  Пока он говорил, я рассмотрел его в подробностях, хотя мое цветовосприятие и деградировало до монохромного в алом свете меча. Как в проявочной комнате. Лицо его напоминало скорее человеческое, нежели лицо того мудреца, восседавшего в кресле прямо за мной. Череп его был гладким, как у онкобольного, кожа имела нездоровый оттенок, через неё просвечивала сетка сосудов тёмного цвета. Радужка глаз была золотисто-янтарной, белок при этом был залит полопавшимися сосудами. Тяжелая челюсть со странными наростами, сломанный и криво сросшийся нос. На грудной пластине и левом наруче виднелись кнопки ярко алого и синего цветов, доспехи и шлем несли следы боя: царапины, выбоины и глубокие вмятины. Картину завершал тёмно-серый плащ, закреплённый на плечах металлической цепью.
  - К сожалению, я не знаю вашего языка, - пока я говорил, я старался как можно ярче представлять то, о чем вел речь. - Заснув в одном месте, бесконечно далеком отсюда, я совершил путешествие по шахматным клеткам и проснулся в одном из саркофагов, причем разделив соседство с захороненным в нем воином.
  Он слушал внимательно, лицо его абсолютно ничего не выражало: казалось, он разворачивает меня и читает подобно свитку.
  - "Шахтмат"? - переспросил он требовательно.
  Яснее представив то, как передвигался с клетки на клетку, я заговорил:
  - Я путешествовал по шахматным клеткам среди звезд, по чёрным и белым полям, белым и чёрным, подобным тем, что у меня за спиной. - Медленно развернувшись я указал на бесконечные поля клеток, изображенных на стене, за спиной сита, восседавшего в кресле. - Вот таких.
  Лицо его впервые изменило выражение с того самого момента, как я его увидел.
  Он начал быстро мне что-то говорить на своем, затем резко остановился, сказав буквально пару слов, он решительно зашагал ко мне. Я вздрогнул от неожиданности. Не имея никакого представления о его намерениях, мне его движения казались угрожающими, однако я осознавал, что сейчас от меня мало чего зависит. Опять.
  Приблизившись настолько близко, что я мог рассмотреть прожилки в его радужке, он отбросил в сторону шлем, который растворился, рассеялся в воздухе подобно клочьям черного тумана. Возвышаясь надо мной более, чем на голову, он опустил на мою голову левую ладонь в перчатке, правой же он развернул мой подбородок к себе и сказал пару слов. Я понял его без слов: 'смотри в глаза' - вот то, что он от меня хотел. Я не стал с ним пререкаться и заглянул в черные провалы - окружённые ярко желтой радужкой зрачки сита.
  Голова взорвалась болью, будто бы в виски мне начали забивать гвозди. Мысли спутались, в глазах стоял ослепительный свет, с безумной скоростью в голове мелькали образы, смысл которых я не успевал уловить. Я не могу сказать, насколько долго это продолжалось, но в тот момент, когда он отпустил меня, я обессилено рухнул на пол, меч с грохотом откатился в сторону. Каждый звук отдавался болью.
  Схватившись за голову я застонал - боль не отпускала, во рту было сухо, носом пошла кровь. С учётом рассеченного лба, уже пол лица заливала кровь.
  - Теперь ты понимаешь меня? - спросил он.
  - Да, - прохрипел я в ответ. Слово пришло само, словно я всегда знал его.
  - К сожалению, так нельзя научить ничему в действительности новому, - продолжил он. - Ты не узнал ни одного непознанного тобой раньше смысла или образа. Просто теперь ты знаешь то, как звучат известные тебе смыслы на ситском языке. Не более, но и не менее.
  - Я понял. - Понял я и то, что с произношением он тоже ничего не сделал. Слова легко приходили на ум, но с трудом становились звуками.
  - Попытайся я внедрить в твой разум нечто тебе неведомое, чуждое, неосознанное тобой - ты бы сошел с ума. Твоя личность, если о ней можно говорить, как о чем-то существенном, была бы разрушена, - заметил он с сожалением. - Более того, это, скорее всего, просто убило бы тебя, хотя ты и так был близок к смерти.
  Я молчал, ожидая, что он продолжит. Дотянувшись до меча, я вновь взял его в руки. Рука дрожала, дрожали, словно лихорадочные, и тысячи теней, отбрасываемых предметами в неверном алом свете.
  - Но так бы любой слабак приобретал бы энциклопедические знания. Смысл ученичества был бы потерян. Знания должны принадлежать только достойным. За всё должно быть заплачено, - продолжал он наставлять меня, видимо ему нравилось этим заниматься, или сказывался недостаток общения. - За свои ты заплатил всего лишь болью, невеликая цена.
  - И что дальше?
  - Ты спрашиваешь меня? Тот, кто использует меч, как рычаг и источник света? - его, похоже, возмутил мой вопрос.
  Он знал! И более того он издевался надо мной.
  - Я хочу выбраться отсюда, - сформулировал я свое желание.
  - Разумно, это место для мертвых, но не для живых. - процитировал он меня. Затем добавил: - Я провожу тебя до выхода.
  Я обрадовался столь щедрому предложению призрака. Хотя его предложение могло иметь и подвох; я не имел никакого представления, что ждёт меня на выходе из гробницы. Он же в свою очередь всё также неторопливо развернулся и степенно пошел по коридору. Я заковылял следом, громыхая бронесапогами по каменному полу гробницы.
  - Ты сейчас думаешь о том, зачем я тебе помогаю. Не отвечай, в этом нет необходимости, - всё также без выражения, не оборачиваясь, сказал он. - В этом нет секрета или великой тайны. Я хотел поговорить с тобой, но сейчас с тобой говорить не о чем. Когда ты решишь, что тебе есть, что спросить и есть, что сказать, ты всегда сможешь вернуться. Но сначала ты должен уйти.
  Мы дошли до конца коридора, в котором располагались, судя по всему, самые древние захоронения. Он остановился и сделал небрежный жест рукой. Внушительная каменная плита, преграждавшая выход из склепа, медленно с неожиданно тихим шорохом отъехала в сторону. Он также отошёл в сторону, освобождая путь наружу. Через открывшийся проём пробивался свет с поверхности - теперь мрак усыпальницы разгонял не только горящий клинок. Только сейчас я заметил, что фигура призрака пропускала свет.
  Я, подойдя поближе, отключил меч и протянул ему рукоять обеими руками. Он молча взял его также двумя руками и повесил его себе на пояс. Затем он посмотрел мне на сапоги. Тут-то я и заметил, что сапог на нём не было, а нескольких зубов недоставало. Я сглотнул.
  - Сапоги мне ещё нужны, - тихо и как-то неубедительно сказал я.
  - Значит рычаг и факел тебе уже не нужны, - весело заметил он. Сит впервые расхохотался.
  - Мне нужна одежда... - '...и твой мотоцикл' - чуть не добавил я. У меня уже не было сил препираться, а голова всё ещё безумно раскалывалась. Как от удара молотком. - Ботинки в том числе.
  Он закончил хохотать, замечу: в конкурсе на самый злодейский смех ему грозило явно не последнее место. Я уже было собрался пожалеть о своей наглости, когда он вновь удивил меня.
  - Там, почти перед самым выходом, сможешь одолжить у одного неудачника, - слово 'одолжить' он странно выделил.
  - Идёт. - Я снял и отдал ему обувь.
  - Да пребудет с тобой воля. Всегда. - напутствовал он меня.
  Я остолбенело смотрел в спину удаляющейся во тьму фигуре. Границы фигуры размывались, растворяясь во мраке усыпальницы до тех пор, пока он и вовсе не исчез из виду.
  Я пошёл, касаясь босыми пятками шершавого и прохладного камня. Ветер заносил воздух с поверхности. Там, в отличие от древней гробницы, было жарко. Очень жарко.
  Идя в полумраке по коротенькому коридору, ведущему на поверхность, я запнулся об неудачника, о котором говорил 'Йорик'. Теперь из-за него у меня была еще и зудящая ссадина на колене, будь прокляты его гнилые кости!
  Сюда проникало достаточно света, чтобы изучить его останки. От него остался один скелет, однако остатки кожи всё ещё обтягивали его уродливый яйцеподобный череп. Взгляд мой задержался на уставившихся в никуда тёмных, удивительно круглых, провалах глазниц. Ниже глазниц носа или впадины под него не было вовсе. Он пролежал тут намного меньше, чем мой знакомый призрак, и не истлел окончательно. В затылке зияла неровная дыра, около него валялся внушительный вороненый пистолет. Его судьба была очевидна - он свёл с помощью пушки счеты с жизнью. Был он тут замурован и умирал от жажды, или его довели до безумия здешние потусторонние обитатели - было неясно.
  При жизни он носил куртку, штаны и хитро зашнурованные тяжёлые ботинки. Рядом было разбросанно немало предметов, о назначении некоторых можно было только догадываться. Сохранность одежды поражала. Впрочем, как утверждают экологи, изделия из пластмасс разлагаются столетиями. Хоть какая-то польза от этого факта.
  Я начал брезгливо освобождать высохший и самомумифицировавшийся на жаре труп от одежды, борясь с тошнотой и отвращением. Пугала возможность подцепить неизвестное заболевание от контакта с не до конца разложившимся трупом. Воистину, самые страшные книги на земле - медицинские справочники.
  Очистил одежду с помощью песка, недостатка в котором не было - его тут были целые горы. Надел ботинки, штаны и куртку. Ботинки пришлись впору, штаны и куртка болтались на мне, как на огородном пугале. Затем застегнул пояс с кобурой, на котором было немало и других предметов. Меня уже можно было смело назвать мародёром со стажем.
  Затем начал изучать те предметы, что принадлежали несчастному. Или счастливцу, откуда я знаю, был ли его последний билет счастливым? Отомкнув от пистолета магазин, я почувствовал себя обманутым, словно ребенок, которому родители купили другую игрушку, а не ту, которую он просил. На нём не было контактов или лампочек, в магазине в два ряда теснились патроны. С гильзами. Сковырнув верхний патрон, я разочаровался еще сильнее: подаватель не сдвинулся ни на миллиметр - за несчётные годы устала пружина. Нашел ещё две запасные обоймы, одна была пуста. Вытряхнув все патроны из безнадежных магазинов, я забил ими пустой, в котором пружина все ещё поджимала подаватель. Всего вошли два десятка патронов. Передернув затвор пистолета, я извлек патрон из ствола и выкинул от греха подальше. Пощелкал спусковым крючком. Пистолет разбирать я не стал, копаться в абсолютно незнакомой конструкции было некогда. Напрягало то, что оружие наверняка не смазано.
  Во время второй мировой войны немцы не имели в начале зимней кампании в России специальных зимних смазок для стрелкового оружия, поэтому для избегания замерзания предлагалось 'вальтеры' начисто вычищать, но не смазывать, оружие же при этом все равно стреляло. Так что рискнем. Смущал повсеместный песок. Удивляло отсутствие коррозии. Снарядив оружие, я сунул его в кобуру. Впрочем, надеяться на него было наивно.
  Было бы неплохо проверить работоспособность пушки, но поднимать шум или оглохнуть от пальбы в замкнутом помещении не хотелось. Или лишиться руки, если треснет рамка пистолета.
  Продолжив исследовать вещи неизвестного гуманоида, я нашёл бумажник, забитый тонкими негнущимися пластинками. Они были разных цветов и несли яркие надписи, выполненные причудливым шрифтом, словно бы родом из земли обетованной; местные деньги. Хомяк внутри меня обрадовался халяве, скептик предложил сдать их в музей, реалист продать нумизматам. Нашлась колода карт кислотно-алых и синих цветов, часть была окрашена в золотой и зелёный. Они тоже были подписаны тем же несуразным шрифтом.
  У покойника имелся небольшой рюкзак, в котором кроме вездесущего песка ничего не было, в него я сгреб все остальные найденные вещи. Разбитую рацию после бесплодной попытки включить я выкинул. В песке нашёлся нож. Неплохо.
  Пустая фляга не сулила ничего хорошего: мысль о смерти в раскаленной пустыне вгоняла в тоску. Её я тоже положил к остальным вещам. И флягу тоже.
  Собравшись с мыслями, я вышел на свет. Красноватый камень, прикрывавший вход, сам встал на свое место. Не знай я о находившемся здесь захоронении - прошёл бы мимо. Не было ни одной приметы, никаких следов деятельности разумных существ, ландшафт не был облагорожен.
  Меня окружала красноватая пустыня. Царила тишина, лишь ветер издавал причудливые звуки, огибая источенные временем скалы. В глазах рябило от ослепляющего света. Местный жёлтый карлик был беспощаден к этому миру, а Аполлон проклял его. Он уже начал краснеть, грозя скорой, по астрономическим меркам, смертью всему живому вокруг себя. Или же он будет таким всегда и переживёт саму галактику.
  Я постарался запомнить причудливое нагромождение изъеденных скал: вдруг рассудок оставит меня окончательно, и я соскучусь по обществу лысого садиста?
  Осмотревшись, я приметил развалины в нескольких сотнях метров отсюда. Они, располагаясь на возвышенности, представляли собой отличную площадку для обзора. Решительно зашагав в выбранном направлении, я осознал, что ещё сотня метров и всё в моей голове спечется, пот уже стекал по лицу, смешиваясь с засохшей коркой крови. Отпоров ножом низ штанов я соорудил нечто нелепое, но при этом закрывавшее голову от солнца. Да! Я всё-таки назвал это ублюдочное светило солнцем. По мне, так оно этого не заслуживало.
  Продолжив путь, я приметил, что воздух был очень сух, а небо было неправдоподобно насыщенно-голубым. Как на Арракисе, подумалось мне - из-за низкой влажности. Тяжелая кобура постукивала о бедро при каждом шаге, напоминая о судьбе предыдущего владельца-неудачника. Только бы найти воду!
  Изнывая от жары, мне удалось добраться до развалин, не менее древних, чем клятая гробница. Полуобвалившиеся массивные мегалитические сооружения, почти погребённые песком, намекали о неизбежном конце всякой цивилизации. Конкретно эту видимо прикончила близлежащая звезда. Она могла чертовски легко сделать это и со мной.
  С трудом поднявшись на холм, я постарался осмотреться. Во рту пересохло, голова под этой звездой-убийцей разболелась ещё сильнее. В глазах рябило. Хотелось присесть в тени древних строений. Чудом сохранившиеся надписи на камнях гласили о том, что это храм некоего божества, охраняющего покой мертвых. Ух ты, я и читать эти закорючки умею! Переборов это желание, я стал осматривать окрестности. Если здесь задержаться, то единственное, чего добьюсь, так это надёжной охраны.
  Вдалеке что-то блестело. Блестел металл. Глаза слезились, и я не мог точно определить расстояние до неизвестного объекта. Ровная, как стол, пустыня была скупа на ориентиры, а мне даже не было известно расстояние до горизонта, ведь оно зависело от радиуса этой планеты. Однажды я уже прошёл пару десятков километров под полуденным солнцем, не озаботившись надеть головной убор. Это не так сложно, как кажется. Будь звезда милосерднее, а воздух прохладнее, я бы сходил туда.
  Я обессилено сел, часто дыша, как загнанная лошадь. Выбора не было. Или умру здесь, или упаду по дороге, а может случится чудо, и там будут люди или вода. 'Используй Силу, Люк!' - Оби Ван Кеноби посоветовал бы так, верно? Вырвался хриплый смешок. Наверное, то неясное, что чувствовал я в гробнице, была именно она. Ощущалось это и здесь, но иначе. Посмотрев на манивший к себе блеск, я попытался мысленно приблизиться, рассмотреть далёкий маяк. Что-то там было, чудилось присутствие, а может, я перегрелся, и в преддверии теплового удара воспалённый разум обманывал сам себя, рисуя эскизы ложной надежды.
  Одно не оставляло меня в покое - тот факт, что с моим зрением я вообще что-то мог рассмотреть на таком расстоянии. Или по дороге мне сделали лазерную коррекцию, или что-то ещё более необычное. И то, что неплохо было бы сначала дождаться ночи. Хорошая мысль приходит всегда не вовремя.
  Плюнув на эти размышления (исключительно фигурально, конечно, учитывая сложившиеся обстоятельства), я поднял себя на ноги и зашагал в сторону "маяка". Каждый грамм груза тянул к земле. Пересохшие губы уже потрескались от жары. Я оставил при себе только оружие, патроны, деньги и пустую флягу - остальной хлам поглотила пустыня. Неведомые каменные звери бесстрастно смотрели вслед удаляющейся фигуре. Беспокойный ветер гонял песчинки по пустыне, перетирая их в ещё более мелкую пыль. Время в этом мире способно расщепить на мелкие частицы что угодно.
  Я всё шёл и шёл, а время замерло, движение остановилось, даже ветер стих. Или я потерял всякую чувствительность? Все мысли уже давно покинули голову. Я уже не знал, сколько времени иду на этот далёкий блеск. Час, два, больше? Единственное что я мог сказать - он стал ближе. Несколько раз по дороге я падал наземь, подкашивались ноги. Перед глазами двоилось, спина вновь уперлась в песок. Наконец мне не удалось подняться.
  Звезда зависла прямо надо мною, готовясь привести в исполнение приговор, выписанный нам всем ещё при рождении. Я достал пистолет из кобуры, снял предохранитель, упершись локтем в песок, отвёл затвор и, прицелившись в неё, сделал выстрел. Раздавшийся грохот заложил уши, при выстреле мелькнула ослепительная вспышка.
  Через минуту я сделал еще один выстрел. Осечка! Ещё осечка, выстрел! Раскалённая гильза упала мне на ногу, оставив ожог. Я лежал и через каждую минуту делал по выстрелу. Частили осечки, стреляные патроны и гильзы летели в сторону. Кончились патроны в магазине, а я оглох окончательно и уже не слышал толком последних сделанных выстрелов.
  В кармане куртки остались ещё патроны, но пока я их вытаскивал, большая часть высыпалась в песок. Проклятье! Ползая по дну этой печи для обжига и собирая патроны, я проклинал весь этот безумный мир и эту планету в частности, безоблачный голубой купол неба и кроваво-красный песок.
  После выстрела затвор откатило, и он решил для разнообразия не возвращаться на привычное место. Заглянув в открытый патроноприёмник, я увидел, что в нём застряла разорванная гильза. Достав нож, я стал выковыривать лопнувшую оболочку: выяснил заодно, что гильза не медная и не стальная, а сделана из полимера неясного происхождения.
  Я всё продолжал безумный салют в честь этого мира. Или на свои похороны, как повезёт. Хотя ствол приходилось перезаряжать вручную после каждого выстрела, патроны закончились очень быстро.
  Оставалось надеяться, что люди, если они там есть, обратят внимание на эту стрельбу. Я бы не обратил, надо ли мне лезть в чужие дела? Так пусть же там все будут любопытные и безмозглые! В этот момент я страстно желал именно таких соседей по этой раскалённой сковороде.
  Если где и расположен ад для христиан, а чуть менее, чем все они должны быть именно там, то тут, несомненно, самое место для него. Наставить тут котлов и микроволновок и больше перестраивать ничего не придется.
  Я снял куртку и прикрылся ей с головой от солнца. Почти все открытые части моего тела покрылись солнечными ожогами. При контакте с мелким и раскаленным красноватым песком становилось ещё больнее. Я старался не шевелиться лишний раз и дышать размереннее, экономя силы. Мучительно долго тянулись жаркие минуты.
  Послышалось приближающееся гудение. Я очнулся, с трудом накинул куртку на плечи, слегка привстал. Кружилась и болела голова, мир окончательно потерял чёткость, став размытым. Источник шума замер. Рядом остановилось, что-то вроде автомобиля, но летающего. На подобном корыте по Татуину передвигался Люк Скайокер в четвёртом эпизоде саги.
  С него соскочило два чело э-э... гуманоида.
  Первым ко мне подошел мужчина, державший в руках наперевес автомат. Он видно был из любопытных, но не из глупых. Твилек, если я не ошибаюсь. Кожа его была синей, вместо волос свисало два толстых отростка, растущих из его головы. Один свободно свисал вдоль спины до пояса, второй был обмотан вокруг шеи, а конец его также опускался назад. На голове его был хитрой формы головной убор с широкими полями. Я всё никак не мог различить черты его лица, в глазах плыло.
  Он что-то сказал мне на витиеватом языке, состоявшем на первый взгляд из одних гласных: 'а', 'о' и 'у'.
  - Я тебя не понимаю, я не знаю твоего языка, (русск.) - с усилием выдавил я из себя.
  Он повторил фразу на языке, похожем на английский, но я его вновь не понял. Затем, не выпуская автомата из рук, он указал на пистолет.
  Я медленно, без резких движений, взял его в руки, указывая дульным срезом в землю, затем вытащил магазин, показал его ему и отбросил в сторону. Затем открыл затвор и протянул пистолет рукоятью вперед.
  Пока он что-то эмоционально выражал на своем языке, вертя мой пистолет в руках, я сложил пальцы 'пистолетиком' и указал ими в небо, изобразив, что стреляю. Он кивнул в знак понимания.
  Как же меня достал этот языковой барьер! Причем роль Пятницы исполняю я, а не он. Во всяком случае, этот твилек не собирается пока ещё раз взрывать мою голову.
  Я показал жестом, что хочу пить.
  Он кивнул мне и отошёл к 'автомобилю'. Через некоторое время он подошёл вместе с водителем. Им оказалась девушка его же вида и тоже с синей кожей; родственница? На поясе у неё висел пистолет и меч. Длинный такой меч, не световой. Это неправильные звездные войны! Она подала мне прозрачную бутылку с водой.
  - Спасибо, (русск.) - почти одними губами сказал я.
  Два литра воды! Я бы убил сейчас за них кого угодно. Медленно, маленькими глотками я начал пить. Я буду жить, да! Если, конечно, эти твилеки не работорговцы, с моей удачей-то станется.
  Девушка подсела ближе ко мне, затем приложила руку к моей голове. Затем быстро заговорила со спутником. Они что-то эмоционально обсуждали, но довольно скоро договорились.
  Мужчина помог мне забраться на заднее сидение 'автомобиля', мы тронулись. Перед глазами плыло всё сильнее. Я позволил себе потерять сознание.
  
  
  

2. Перемены

  Astra inclinant, non necessitant. Звезды склоняют, а не принуждают.
  Audi, vide, sile. Слушай, смотри, молчи.
  Музыкальное сопровождение:
  No Судный День - I.N.R.I. (Igne Natura Renovatur Integra)
  No A Forest of Stars - Raven's Eye View
  Неужели я проснулся? Но отчего вокруг так темно: всё ещё бродят тени, лишённые своих хозяев, и чувствуются настороженные взгляды? Я слегка разогнал тьму мысленным усилием, но мой сон плохо подчинялся мне, своевольно ставя меня в неудобное положение.
  Туман рассеялся - миг, и я стою посреди масштабного зала, огромного, как цех Атоммаша. Меня окружает полукругом дюжина высоких кресел необычной, как будто бы анатомической формы, и в то же время они одновременно угловаты, чрезмерно массивны. Хотя, возможно, это не кресла огромны, а я невелик на их фоне. Сидящих в них мне разглядеть не удаётся. Но могу ощутить заинтересованные взгляды, направленные на меня. Прямые и нет. Словно бы смотрящие не на меня, но в моём направлении. Сквозь и рядом. Нечто тяжёлое давит на мысли, становится тяжело связывать предыдущую секунду с последующей. Мышление вязнет, стопорится.
  Наступает необычное спокойствие, единение с чем-то большим. Я, какой уже я? Это странное чувство, когда ассоциируешь себя с чем-то больше... это верно?.. решительно нет!
  Меня обжигает нечто злобное, но я, чувствуя, насколько этот гнев справедлив, устремляю его на невидимых мне лиц, что пытались смешать меня с грязью, перемешать с однородной биомассой всего мира. Я кричу: 'Я не все! Не вся жизнь! Только лишь малая песчинка, сосуд, бесполезно залитый потребностями и желаниями. Не они мои, а я их. Я не прикладывал руки к их созданию и не собираюсь, перемешавшись с всеобщими стремлениями и желаниями, отождествлять себя со всем миром! Я не в их власти! У вас нет надо мной власти!'
  И я падаю. Проваливаюсь вниз в невообразимом падении, в хаосе окружающих лиц и искажённых картин, настолько странных и быстро сменяющихся, что я не в состоянии их рассмотреть. И это начинает сводить меня с ума.
  Внезапно нахлынул мой вечный враг - страх смерти. Картины гибели, распада и разрушения. Тщеты и бесплодия пустого нарциссизма. Нет! Что же, если тщетна одна жизнь, то почему не тщетно её повторение в потомках? Что толку видеть своё продолжение в этой мешанине лиц и тел. Эй, едва ли у вас - кем бы вы ни были - на месте логика! Неужели из-за этого я должен войти в этот кругооборот вечно поедающего себя змея?
  Я опять чувствую жар, разливающийся по телу. Обречённость усиливается до предела: вижу, как уничтожаются народы, как без, казалось, видимых причин вымирают целые разумные виды, ничего после себя не оставив, уничтожаются библиотеки и люди с бесценными знаниями, как истлевают картины и забываются боги, как сгорают цивилизации под ударом астероидов и чудовищного по мощности оружия. И из-за глупости.
  Да, погибнет всё. И я, и вы. Всё рухнет в пыль. И с гибелью моей и последнего родившегося в сей миг человека исчезнет тот мир, в котором я существовал. Нет смысла в продолжении - это будет уже другой мир. Не важно, что ты для него делал. Я видел! Всё конечно: и ваш Орден, тех, кто скрывается от моего взгляда, хотя и недостаточно хорошо, и весь этот мир тоже ничто. Сказанное ясно, как день. Мне. Но становится легче.
  Падение продолжается, и теперь я падаю не в одиночестве, но вместе с тысячами людей. Они появляются новорожденными, растут, взрослеют и дряхлеют прямо на глазах, а внизу в конечной точке полета я вижу ощерившуюся зубами невообразимых чудовищ бездну. А со стороны смотрит ещё кто-то, чей взор не давит на меня, но видит абсолютно всё, заглядывая в каждый закоулок моей души. Злой и требовательный, но не пытающийся давать мне указы. Я собираю весь внутренний огонь, всю тлеющую ярость в одну точку - в руках у меня раскалённый клинок. Я падаю и встречаю чудовищ ударом и проваливаюсь в какую-то тьму. Я чувствую, как клыки раздирают моё тело на множество кусков.
  Там, в темноте, жар сменяет холод, и я слышу голос. Неукоснительный и мощный: 'Твой страх смерти - он сметёт тебя с пути воли, растопчет, как нечто ничтожное, как дикий зверь, вооружённый не одними лишь клыками, но всё ещё остающийся зверем. Твоя воля не в тех потребностях, что являются частью тебя, как животного. Если подчинишь её им - она растает, заменённая волей твоего вида. Станешь подвластен стае, чья воля лишь в одном - жрать и размножаться. И не подчиняйся идолам и книгам, червяк, боящийся смерти! Ты сам творец своих стремлений и никто другой. Ах, да - да прибудет с тобой Воля, всегда!'
  - Как, как получить это? Где мне достать такую волю?
  И мне ответили.
  - Подчинить себе свои страсти, преодолеть низменную глупость. Ощутить, как жар энергий стремится по твоим жилам, и познать удовлетворение безо всякого сожаления.
  И я падаю дальше.
  * * *
  Я проснулся.
  Всё ещё стояли созданные моим воображением, а возможно и не только им... или же им интерпретированные картины этих клыков и пастей. Воплощение голода и конца всего. Брр... А ощущения в теле от того, будто бы меня пережевали и выплюнули вовсе не были приятными.
  Одно радовало - я лежал в мягкой кровати. Воздух был свеж и прохладен. Открывать глаза не хотелось, но сны мне надоели - кошмары вообще не мой профиль. Шахматы, призраки, пустыня, теперь ещё и пасти с клыками. Не хотелось вставать, открывать глаза - я всё ещё опасался увидеть, что ничего ещё не закончилось.
  Наконец, медленно открыл глаза и увидел незнакомый серый потолок.
  Ко мне были подключены какие-то медицинские датчики, и только пара из них имела тонкие провода, тянущиеся к устройству рядом с кроватью. Рядом стояла капельница, но сейчас я не был к ней подключен. Голова была перевязана. Первой мыслью было то, что я попал в больницу, с чем и были связанны все эти навязчивые видения. Но я всё так же идеально чётко видел мир, а надписи на пакете, закреплённом на капельнице, были выполнены тем чудным шрифтом, который я видел на купюрах.
  Я ещё раз бросил взгляд на потолок. Гладкий. Непривычная конструкция. Тонкие металлические балки плавно изменяли свои сечения во имя равнопрочности, но подобная оптимизация несвойственна строениям и любым конструкциям, если только они не подымаются в воздух. Это окончательно убедило меня в том, что я вовсе не на Земле.
  Я громко и отчаянно застонал. Ничего из произошедшего мне не приснилось, всё было абсолютно реально, разве что за шахматную доску я бы ещё поспорил. Или дело в том, что я просто не способен был осознать происходящее и видел всё в известных мне образах и ассоциациях.
  Так же сказал недавно 'Йорик'?
  В палату вошёл человек. Это был медик с аккуратно подстриженной седой бородой. Глаза неопределенного цвета затерялись среди сетки морщин. Левую щеку пересекал длинный и глубокий шрам, начинавшийся у виска и терявшийся в бороде. Человек был очень стар. Почему я решил, что он медик? То, что на нём было одето, можно было назвать только медицинским халатом, идеально белым и отглаженным.
  Он что-то участливо спросил на том языке, похожем на 'English', что однажды использовал твилек.
  - Спасибо, но со мной всё в порядке, (русск.) - постарался успокоить его я. Я и в правду чувствовал себя много лучше.
  Медик присел рядом со мной, посмотрел показания подключённых ко мне приборов, быстро осмотрел меня. После чего поднёс к лицу браслет, который носил на левой руке, как часы, и сказал несколько слов. Зажглась синеватая голограмма. Через пару секунд ему ответили; он говорил со своим собеседником, используя браслет, как телефон. Закончив разговор, он вновь обратился ко мне ещё на одном, неизвестном мне, языке, не заметив в моих глазах искры понимания, он успокаивающе кивнул мне и вышел.
  Я попал в очень глупую ситуацию. Ни я никого не понимал, ни меня понять окружающие не могли. Не то чтобы это нечто для меня новое, но донести свои мысли до собеседника никогда не было так трудно. Возможно, мог помочь ускоренный языковой курс, прописанный мне призраком. Но я чуял одним местом, что это вызовет лишь ненужные вопросы, дать рациональные ответы на которые я был не в силах.
  Пока я сочинял легенду поубедительней, в комнату ко мне зашло сразу несколько человек. В 'человеки' я уже стал записывать всех гуманоидов, чьи лица имели вполне человеческий вид. Вслед за ними, медленно и нелепо переваливаясь с ноги на ногу, проследовал протокольный дроид, дальний родственник C3PO. Всегда казались нелепыми эти роботы из звездных войн. Ладно, военные дроиды грубо нарушали все три закона робототехники, но они и это делали неэффективно. Протокольного дроида я установил бы на гусеничное шасси - так бы я поступил с большинством роботов. Вызывал симпатию только неунывающий астромех-ведроид R2D2, развивавший тревожащую для робота самостоятельность.
  Вошедшие сели. Стоять остался только дроид. С него уже облупилась половина краски, матовой и вовсе не золотой, оголяя металл корпуса. Похоже, его внешний вид никого не беспокоил.
  Среди вошедших был знакомый уже мне доктор, тот твилек, что затаскивал меня в машину, и презентабельно одетый человек, лет сорока на вид. Лицо его было абсолютно непримечательно, он смотрел на меня, как на пойманного в песках скорпиона. На нём, помимо наряда синего цвета, был бронежилет. Единственный здесь он носил оружие. Из кобуры торчала рукоять пистолета, но он также носил и длинный меч, или же шпагу, но сквозь ножны я видеть не умел. В руках у него была трость, увенчанная матовой костяной фигуркой вставшего на задние лапы чудища, напоминающего гориллу.
  Первым ко мне обратился дроид, он начал говорить мне различные фразы на разных языках, иногда он сопровождал их сложными жестами. Даже приседал. Судя по всему, в антропоморфности дроида, запрограммированного на культурное общение и поддержку переговоров, был некий смысл. Я решил не тянуть кота за хвост и обратился к нему сам.
  - Тебе известен этот язык? (русск.) - медленно и как можно чётче спросил я его. - Если тебе понятно то, что я говорю, скажи мне об этом. (русск.)
  Дроид замер и выдал фразу, ни слова из которой я не понял.
  Безрезультатно: русского языка он не знал. Остался один туз в рукаве, но пиковый. Впрочем, не распнут же меня за знания ситского, вдруг я археолог или историк? Отмечу, что первые археологи вышли из грабителей могил, развивших это дело до промышленных масштабов.
  - Может, мы сможем говорить на этом языке? - перешёл я на единственный язык Галактики, который был мне известен, стараясь не сломать язык на дифтонгах. - Ты знаешь язык ситов? Тебе ясно, что я тебе говорю?
  - Да, мне известен этот язык, моя программа обеспечивает прекрасное понимание этого языка. - Произношение дроида было идеальным. Он продолжил с радостной интонацией: - Моя модель N2-PD, серийный номер 2387-45. Я рад, что смогу оказаться полезен для ведения переговоров.
  Было обидно, что дроид говорил намного чище и грамотнее, нежели я. Крайне продвинутый говорящий словарь, видимо именно в него эволюционирует 'Google translate'. Протокольный дроид уже заговорил с делегацией, сдав меня с потрохами.
  Полученная информация вызвала бурную реакцию, словно весть о приближающейся войне или налоговой инспекции. Затем через него мне стали задавать вопросы поочередно все представители делегации.
  - Это твой родной язык? - задал первый вопрос предводитель полевой тройки. Взгляд его серых глаз прозрачно намекал: начнешь юлить - и живо вернешься обратно в пески.
  - Нет, мой родной язык дроиду неизвестен.
  - Тот, на котором ты заговорил первый раз?
  - Да, это русский язык.
  Он громко фыркнул, явно скептично оценив сказанное мной. Прежде, чем переводить сказанное им, дроид экспрессивно что-то высказал.
  - Этому дроиду известны два миллиона языков и диалектов, о чем он не умолкает хвалиться, и ты продолжаешь утверждать, что твой язык неизвестен лингвистам АЛЦАльдеранский лингвистический центр.? Эти сумасшедшие присылают обновление программы этого старого хлама, - дроид сбился на этой фразе, - этого старого хлама еженедельно. Он знает языки дикарей из забытых всеми богами регионов, едва освоивших огонь, занимающихся каннибализмом и кровосмешением. И ты продолжаешь травить эту сказочку?
  - От себя добавлю, - закончив перевод, продолжил монотонно нудить робот, - что этот грубиян не обновлял мою программу четыре стандартных года и два месяца, возможно специалисты Альдераана уже открыли для себя ваш язык и внесли его в базы данных. Также не могу не уточнить, что мне известно не два миллио... - тут начальство прервало его короткой фразой, видимо означавшей что-то вроде: 'заткнись уже'.
  Я уже собирался застонать, как вдруг вздохнул с облегчением. На их месте я не только бы не обновлял его регулярно, но и не включал бы даже без лишней надобности. Красить точно бы не стал.
  Тут заговорил старик.
  - Меня зовут Нестор Фелл, и я главный медик на этой базе. Мальчик, прежде чем наш уважаемый законник продолжит твой допрос, я обязан уточнить состояние твоего здоровья. Сначала меня интересует твоя голова. Болит, кружится? Твоё зрение не пострадало? Тебя не тошнит? - участливо спросил он. Дроид переводил.
  Мальчик! Хотя он вправе звать так всех присутствующих в палате. Я вздохнул.
  - Олег, - представился я, затем, прикрыв глаза, продолжил: - Болит немного, но не кружится. А со зрением всё отлично и не тошнит вовсе, спасибо за помощь, кстати.
  - Не за что, это моя работа, - ответил он. - Тебя привезли в ужасном состоянии. Солнечные ожоги, тепловой удар, обезвоживание, потеря крови. Хорусет в самом зените едва не поджарил тебя, парень. Я решил, что ещё и сотрясение мозга, а я редко ошибаюсь насчёт такого. Я был уверен, что ещё пару дней ты даже не сможешь членораздельно говорить. Но ты уже практически здоров, - радостно рассказал он о моем феномене, затем участливо и с подколкой он спросил меня: - Ты человек... отчасти. Но к какому виду конкретно ты относишься?
  - Не знаю уже, - от неожиданности вырвалось у меня. Дроид послушно перевел мою сентенцию.
  Со мной заговорил законник, как его назвал Нестор, но не договорил - его перебил твилек. Дроид перевел оборванное.
  - Кто бы ты ни был, и откуда бы ты не явился, - он выдержал паузу, слова его падали тяжело, значимо. - В этом лагере я - закон. Здесь уважают правила приличия. Здесь не размахивают пушками и не стреляют друг-в-друга, нажравшись лума. Или той мочи сарлакка, которую гонят прямо на месте. Тут останавливаются честные контрабандисты и путешественники, докуется и всякое отребье с помоек, вроде Татуина или Джакку. Задерживается даже разная мразь с внешнего кольца и, разумеется, Нар-Шаддаа. Но мои законы уважают все. Ты не исключение.
  Он видно думал, что его речь произведет на меня впечатление, но он ошибся. В вестернах речи возводили и пафоснее, а пушкой я размахивать не собирался за её отсутствием. После того, как переводчик завершил пересказ, твилек обратился ко мне, говоря на не очень музыкальном наречии. Звучало оно, как мычание и только местами напоминало нормальные слова.
  - Уважаемый Селдин Ранкор хочет сказать, чтобы ты вёл себя тут пай-мальчиком и не шалил. Но ты вроде понятливый и в этих его внушениях не сильно нуждаешься. Он сначала не хотел меня сюда пускать, но я был убедителен. - Он самодовольно усмехнулся. - Я спас тебе жизнь, в пространстве хаттов я бы мог продать тебя в рабство на законных основаниях. Но я честный контрабандист, а не презренный хатт-работорговец. Ты интересный 'человек'. Прошагал пол пустыни, прихватив с собой карты, деньги и ствол. Это очень правильный набор. У одного моего любимого киногероя был такой же. Он плохо кончил, но тебе повезло больше.
  Учитывая, как велеречиво говорил твилек, я выслушивал его целую вечность. Фраза про честную контрабанду вновь вызвала когнитивный диссонанс.
  - На каком языке вы говорите? - поймав паузу, я спросил его.
  - Это хаттез, язык жирных червяков. - Он улыбнулся. Зубы у него были слегка заостренные, я бы даже сказал, что заточенные. - Уважаемый Селдин Ранкор не знает его. Его это раздражает, а меня веселит. Мое имя Травер Последний, я капитан 'Счастливой шлюхи'. Если захочешь стать тут на ноги, то спроси меня в кантине, я поболтаюсь на этой помойке еще пару-тройку дней. У тебя есть удача и воля к жизни. Даже если у тебя больше нет ничего другого, это уже достаточно много.
  - А для чего эти карты? - спросил я, переваривая название его корабля.
  На его лице проступило изумление. Он был потрясён до глубины души. Случилось нечто невероятное.
  - Я просто обязан показать тебе, зачем. Заходи в кантину, как тебя отсюда выпустят, - заговорщически подмигнув мне, сказал он на уже нормальном языке.
  Он встал, кивнул мне на прощание и вышел. Я остался с доктором и Уважаемым Селдином Ранкором.
  - Что этот клоун сказал тебе? - спросил Селдин требовательно.
  - Сказал, что карты, деньги и ствол - неплохой набор.
  - Благодаря картам у тебя закончатся деньги, а потом тебя поджарят из бластера. Не слушай его, у него ветер в голове.
  - Что значит 'честный контрабандист'?
  - Контрабанда занятие сомнительное, но это означает, что сам контрабандист честный. Это просто. Но вопросы задаю я. Откуда ты пришел?
  - Из развалин, что на холме недалеко отсюда, - ответил я.
  - Здесь нет развалин недалеко отсюда, - уверенно заявил он. - Ты перегрелся на солнце.
  Солнцем, или словом похожим по смыслу на это, тут называли просто ту звезду, вокруг которой повезло или не очень обращаться. Но он не убедил меня. Древние руины были абсолютно реальны. Насколько реальна сама "реальность".
  - С этого холма я заметил блеск металла, который привел меня сюда, - ответил я.
  - Здесь есть один холм. В сорока километрах отсюда, совсем недалеко. - Он усмехнулся и добавил: - Если ехать на спидере. Но там нет ничего кроме песка. В радиусе ста километров нет ничего кроме песка.
  - Так это или нет, я не поверю в это, пока не увижу сам. Я пришел с холма, - уперся я.
  - Это КоррибанКстати. Слово "Коррибан" взято из иврита, являясь изменённым словом "Korban", означающее древнее жертвоприношение Богу, иногда при этом жертва сжигалась на костре. Не заживо и это не обязательно человек, не надо быть такими кровожадными, дорогие читатели (я не читаю ваши мысли, делает жест рукой).. Здесь нет постоянных поселений. Есть несколько лагерей контрабандистов. В том числе мой, - попытался убедить меня он. - А тебя просто бросили умирать в пустыне, недалеко от него. Никто не прилетал и не улетал уже пару дней. Значит, тебя выкинули специально недалеко именно от моего лагеря, причём настолько недалеко, что в полдень ты смог дойти до него на своих двоих. Дело явно нечисто. Ты расскажешь мне все по порядку или никогда не выйдешь отсюда.
  Он сказал это как нечто неоспоримое. Этот Селдин в прошлой жизни был следователем. Или прокурором. Он подошел к тумбочке, стоявший недалеко от меня, и, выдвинув полукруглую полку, достал мои вещи.
  - Зайдем с другой стороны. Откуда у тебя это? - в руках он держал мой пистолет. - В какой антикварной лавке ты его приобрел? Или это реквизит для съемок исторического голофильма?
  - Этот реквизит стреляет, - возмутился я. Он странно посмотрел на меня, 'рассказывай дальше мне свои классные истории' - читалось на его лице.
  - Допустим, но последний патрон для этой пушки произвели пятьсот сорок лет назад, не держи меня за дурака. Я бы даже заплатил пару сотен кредитов за этот раритет для своей коллекции.
  Он положил на тумбочку ствол, затем колоду карт, которую я забыл снять с пояса и тащил с собой по этому аду. Последними легли кошелек и пояс с ножом.
  - Эти карты для пазаака стоят безумных денег. Они почти так же стары, как и эта проклятая игра. Тут полная основная и боковая колода с хорошим выбором. Сорок карт. Они совместимы со стандартным столом, но я бы не стал ими играть. Травер великий почитатель этой 'забавы', но оставил их тебе, хотя мог забрать себе. - Судя по тону, он на дух не переносил ни самого твилека, ни азартные игры. - Слово 'рациональность' для него такая же химера, как и 'удача' для меня.
  Общение через переводчика было затянутым, но давало время обдумать каждое слово, чтобы не сойти за безумца. Хотя я и знаю, что говорить абсурд - основной способ общения в этом, да и в моем, мире.
  Пазаак. Именно так называлось то, для чего они были предназначены. Я впервые слышал это слово, хотя смотрел, пожалуй, все, что связанно со Звездными войнами. Интересно.
  - Впервые слышу об этой игре, - заметил я.
  - Счастливчик, - фыркнул он.
  - Кредиты, - продолжил он разбирать мои вещи, - не удивлюсь, что выпущены республиканским банком в те же времена. Ты богат, на карманные расходы хватит. И республиканский штык-нож времен гиперпространственнойВеликой Гиперпространственной войны разумеется, вы же говорите просто Великая Отечественная? А то и просто Война., ему место в музее. Но сгодится в хозяйстве и сейчас. Много ножей не бывает. Где ты всё это взял?
  Медик Нестор, который все это время сидел рядом молча, поморщился, когда Селдин упомянул ножи. Он что-то изучал в планшете, который взял, пока мы общались с законником.
  - Снял с трупа одного неудачника, здесь, в пустыне.
  Во всяком случае, всё это не краденое, просто за него не заплатили.
  - Удача, верно, отвернулась от него очень давно, - заметил медик. - Тряпье, кстати, твое я выбросил, оставил только сапоги. Хоть и с мертвеца, но неплохи. Почистить не мешало бы только. И где ты, говоришь, его нашел?
  - На холме.
  - За весь разговор ты не солгал ни разу. До этих пор. Твои медицинские показатели выдают тебя.
  А у 'доброго полицейского' в руках оказывается всего лишь детектор лжи! Доктор оказался совсем не прост.
  - Вы мне не поверите. - Рациональный Селдин точно не оценит мою историю. Да и панибратство с ситами тут не котируется.
  - Постарайся быть убедителен, - посоветовал он мне.
  - Я путешествовал между мирами с помощью доски для настольной игры, размером с планету или много более. Выбрался из гробницы ситов, используя световой меч, как рычаг. По пути обсудил круговорот обуви в природе с призраком. Совершил мародёрство над трупом мародёра, прошел сорок километров под солнцем в зените. Стрелял из раритетного пистолета возможно последними патронами этого калибра в галактике. И вот, я здесь - лежу в койке. Кстати, где у вас туалет? - я не смог сдержаться и рассмеялся. Знал бы хаттский, говорил бы на нем.
  По мере того, как Сорок Пятый переводил сказанное, лицо Уважаемого Селдина Ранкора вытягивалось и приобретало настолько непереводимое выражение, что я стал смеяться ещё сильнее.
  После того, как законник обсудил мой бред с доктором, они вышли, дроид проследовал за ними. Надеюсь, я не перестарался. И ведь не соврал ни разу! Боги свидетели.
  Минут через десять появился Нестор. За ним все так же нелепо ковылял протокольный дроид. Хотя походка и была странной, но я был уверен - он очень крепко стоит на земле.
  - Либо тебе все это привиделось в бреду, либо ты повредился в уме или просто дуришь нас уже целый час. Где бы ни была истина - это не важно до тех пор, пока ты мой пациент, - сказал он.
  Он отцепил от меня медицинские датчики. Я смог узнать, где здесь санузел и упросил оставить Сорок пятого для консультации по языковым вопросам. Нестор не был против, хотя я и не удивлялся тому, что он рад оставить соглядатая.
  Фаянсовый друг оказался совсем не из фаянса, а из серебристого металла. Сантехника от земной отличалась незначительно. Оставалось надеяться, что санузлы на звездолетах устроены иначе, чем на наших субмаринах. Зеркало подтвердило те подозрения, которые успели перерасти уже практически в уверенность.
  В нём отражался незнакомый мне 'человек'. Человек, ну, по большей части. Уже не плохо. Он был молод: ему с трудом можно было дать семнадцать-восемнадцать лет. Кожа имела красноватый оттенок и безобразно облезала после вчерашних солнечных ванн. Лоб закрывала повязка. Заглянув себе в глаза, я вздрогнул. Ярко-золотистая радужка, выдававшая адептов темной стороны, мерцала словно бы внутренним светом. Я был возмущен! Скайуокер вырезал целое племя тускенов и не заработал себе таких! Я ничего ещё не сделал, а был заочно записан в ситы. Тут я вспомнил давно прочитанное, что ситы - это не только очень ограниченная в численности секта, представителем которой был последний канцлер Республики, но и целый вид, родиной которому как раз служил Коррибан.
  Я оскалился. И сам себя слегка испугал. У меня было четыре лишних клыка на месте "четверок". А "тройки" - те, что являются наглядными напоминаниями о всеядной, местами хищной природе человека, смотрелись на их фоне очень даже угрожающе. Слишком крупные, как у хищного зверя. Переход к термической обработке мяса окончательно сделал их не нужными, но не в моём случае. Не было сомнений в том, что я был одной крови с 'жителями' покинутой мною гробницы. Вернее, моё новое тело, так как я с трудом ассоциировал себя с этим угрожающе выглядящим типом в зеркале. Волосы были насыщенно-чёрного цвета, крайне не подходящего для прогулок по пустыне. В целом, неплохая тюрьма для разума.
  Мне стало понятно то недоверие, испытываемое ко мне Селдином, которое я так глупо подогрел своей последней выходкой. Тщательно осмотрев себя полностью, как после похода в лес в энцефалитный период, я не заметил больше никаких странностей. Я был худ и невысок, впрочем, это было привычно и не сильно меня волновало: полковник Кольт давно уже уравнял всех людей... но никто бы тогда и не стал носить мечей, верно?
  Улыбка скрыла моё природное вооружение. Тонкие черты лица и острые скулы придали мне немного коварный и насмешливый вид. Я был молод, здоров, имел деньги и находился во вселенной звёздных войн. Неплохое начало новой жизни, а самое главное - мне не нужно, как многим персонажам читанных мною книжек, натужно исполнять роли других людей. Я сам решал, что мне делать и куда идти, огромный мир был открыт, тысячи мест, достойных того, чтобы быть увиденными, манили к себе. Оставалось решить этот вопрос, выбрав цель, или идти по пути, любезно предоставленному мне судьбой. Травер Последний частенько должен посещать такие места. К тому же не увидеть корабль с таким примечательным названием я считал преступлением. Впрочем, выбор - иллюзия.
  В мою палату зашла девушка и оставила поднос с едой. Она с интересом рассматривала меня минуту-другую, затем вышла. Пока она глазела на меня, я чувствовал себя в зоопарке, и вовсе не посетителем.
  Я съел всё без остатка, даже не задумавшись о происхождении пищи - настолько я был голоден. Если и были в пище насекомые или иные необычные продукты, то я нашел их питательными и вкусными. Насытившись, я начал поглощать информацию. Протокольный дроид был бесценным источником знаний и, пользуясь предоставленной возможностью, я узнал ответы на самые тревожившие меня вопросы.
  Главным языком общения в галактике был основной галактический язык, также именуемый просто основным, или галактиком. Алфавитом ему служил похожий на иврит аурубеш - именно его я видел на картах и деньгах. Символом местной валюты служила перечеркнутая буква "реш" (Р), писавшаяся, как перевернутая четверкаС языка обетованной 'Реш' переводится как солнце, или движущая сила. И 'Р' на иврите тоже Реш. Изучив алфавит Далекой и Обетованной, можно найти немало сходных черт.. Что характерно: валюта получила обозначение в честь первой буквы слова 'республика', что как бы намекает.
  Сам язык не был сложен и состоял из трёх блоков. Торгово-разговорный. Гуманитарно-политический. Научно-технический. Названия их говорили сами за себя. Язык не был искусственно создан, но многие тысячелетия его эволюции сделали его максимально удобным для торговли и ведения переговоров. Века утилитарного применения отшлифовали от него всё лишнее и неудобное, грамматика и произношение не менялись уже очень давно и не были сложны. Его относительно просто осваивали представители разных видов. Именно видов, а не рас! Человечество осваивало галактику уже десятки тысяч лет, и за это время жители многих изолированных колоний приспособились к условиям освоенных ими планет. Многие народы не пренебрегали генетическими модификациями. В подавляющем числе случаев они могли скрещиваться, давая жизнеспособное потомство. Были и отдельные противопоказания к таким действиям, поскольку это приводило к рождению больных или вовсе нежизнеспособных полукровок. Такие же виды, как твилеки, забраки и многие другие не скрещивались никак. Поскольку никакого отношения к человеку не имели, как это ни удивительно. Услышав вопрос про ситов, дроид сказал, что его лучше адресовать джедаям, поскольку тут замешана Сила. Кстати, он утверждал, что его программа не позволяет ему лгать. Так я ему и поверил.
  Разобравшись с цифрами и номиналом купюр, я насчитал у себя почти сорок пять тысяч кредитов. Уточнив местные цены, я понял, что это равноценно полумиллиону рублей. Хотя я мог и ошибаться - цены на многие товары были как непропорционально высокими, так и напротив - низкими. Первым делом надо сходить в оружейный магазин, до другого я могу и не успеть их донести. Надеюсь, Селдин Ранкор действительно поддерживал у себя порядок, иначе моё путешествие могло прерваться самым радикальным образом.
  Этому разговорчивому справочнику были известны и правила пазаакаДля тех, кто не играл в KOTOR, правила тут http://ru.starwars.wikia.com/wiki/Пазаак. Пока мародёр-родианец (я узнал у дроида вид несчастного) гнил в гробнице, эта продвинутая версия игры "в двадцать одно" захватила без боя уже полгалактики.
  На вопрос о моём виде он посоветовал обратиться к генетику, поскольку не может точно сказать, кто я. Наиболее близкими видами он счёл гибрид человека обыкновенного и, предположительно, сита-киссаи, представителя жреческой касты, образовавшейся после объединения ситов Коррибана с изгнанными темными джедаями. Я поугорал над 'человеком обыкновенным', как на ситском научно звучало название жителей Земли или, вернее, Корусанта в этой галактике.
  Доктор заходил ещё раз, дав мне мазь от ожогов с консистенцией студня и взяв кровь из вены на анализы. Он хотел было поставить ещё одну капельницу, но передумал.
  - Вы можете ответить на пару вопросов? - воспользовался моментом я.
  - Давай, задавай свои вопросы, - ответил Нестор. - Но, пока Уважаемый Селдин Ранкор ещё не решил, что с тобой делать, я тоже хотел бы у тебя кое-что узнать.
  - Травер Последний, кто он?
  - Травер? Контрабандист и искатель приключений. Последний из вымирающего племени 'честных' контрабандистов. После того бардака, что устроили джедаи с мандалорцами, галактику просто наводнили орды головорезов совсем без тормозов.
  - Джедаи? - удивился я.
  - Ага. Всю эту муть всколыхнули Улик и Экзар Кун. Послушай лучше старика, они скажут тебе, что это были ситы, но ситы были разбиты ещё в гиперпространственную. Исчезли, как дым. Джедаи пафосно зовут устроенное ими побоище 'великая война ситов', - он тяжело вздохнул. - Мой вопрос. Ты из ситов?
  А он прямолинеен.
  - Не знаю, а это плохо?
  - Ты неймодианец, что ли, вопросом на вопрос отвечать? Я не видистАналогично расизму. Но в отношении видов. Что звучит ещё более антинаучно, среди прочего., если что, и не сужу о тебе по твоему происхождению, - успокоил он меня. Встав со стула, он продолжил: - Но ситов не видели уже как тысячу лет, и легенды о них ходят одна жутче другой. Прежде чем Селдин устроил тут перевалочную базу, я немало прочитал про них.
  - Уверен, что многие из них - истинная правда.
  - Я видел, на что способны джедаи, ситы же ещё могущественней. Будь ты ситом и владей бы Силой, в этой ситуации ты бы не оказался. Твой ДНК содержит около полупроцента ситских цепочек. Более того, он вообще не однороден. Я не генетик, но это не только много, но ещё и очень странно, и ты вероятно чувствителен к Силе. С какой ты планеты? - Он не вёл допрос, как Селдин до него, а спрашивал скорее с интересом. Хотя, может, он просто продолжал играть 'доброго' полицейского.
  - Земля.
  - Земли с названием 'земля'. Планеты с названием 'планета'. Племена с названием 'племя'. Такое характерно для отдалённых миров, заселённых аборигенами, не освоившими еще гиперпривод, или лежащими вдалеке от удобных маршрутов. Обычно на базовом их планеты имеют другое название, причём зачастую аборигены об этом не догадываются, - просветил Нестор меня. - Из какой дыры и с какой окраины галактики ты родом?.. Ты и сам не сможешь мне это сказать, но может тебе известны координаты или астронавигационный код твоей родины?
  - Мы не умеем путешествовать между звездами. Первый человек вышел в открытый космос пятьдесят лет назад. В основном мы запускаем спутники, используя ракеты с жидкими горючим и окислителем. Есть ещё одна обитаемая космическая станция. Но она очень маленькая, - постарался я охарактеризовать убогий, по местным меркам, уровень развития наших технологий.
  - Четвёртый технологический уровень развития, - оценил он достижения нашей цивилизации. Сказанное мной его удивило. - Если вы имели контакт с ситами и ваша цивилизация ещё не порабощена или не уничтожена, то это - чудо.
  - Мы не имели контакта с ситами, и я был человеком до того, как оказался здесь. В это трудно поверить, но это так, - я говорил тихо, я и сам бы себе не поверил.
  - Ты не похож на безумца. Но это Коррибан, и здесь возможно всё. Так это или нет, тебе всё равно никто другой не поверит, и я бы помалкивал о всяких странных противоестественных вещах. Особенно рядом с джедаями. Они само милосердие, но сейчас у них паранойя на тему 'Тёмной стороны Силы', твои слова могут их заинтересовать, а их интерес тебе не понравится, - предупредил меня медик. - Миры наподобие твоего сейчас лёгкая мишень для мандалорских крестоносцев. Мы живём в неспокойное время.
  Сомнительно, что 'Крестоносцы' исповедовали католичество, но ближайшая ассоциация ситского с русским была именно эта. Испорченный телефон двойного перевода.
  - У нас несколько тысяч термоядерных блоков, а может и больше. Это может помочь? - поинтересовался я невинным тоном.
  - Республика наложила мораторий на ядерное оружие уже как десять тысяч лет назад. И строго следит за его исполнением, - сообщил он. - Сенат Республики будет разъярен, когда узнает это. Вы очень воинственны. Зачем вам столько?
  - Ну, у нас на планете пара сотен разных государств. Десяток из них потрясает этими средствами устрашения для ведения внешней политики и самообороны от прочих потрясающих. К тому же это не так сложно, у нас неплохо развита ядерная энергетика и наработка плутония - дело, не доступное только ленивому, тупому или нищему. При условии того, что вы - независимое государство, - пояснил я
  - У вас на планете сотни независимых государств, при этом вы умудрились дорасти до ядерного оружия и ракетных технологий. И вы используете ядерные реакторы для выработки энергии? Я правильно понял? И хотите в космос? - скептически переспросил он, вздёрнув правую бровь.
  - Действительно независимых пара десятков, но в целом да, - я пожал плечами. Что в этом такого?
  - Будь у меня возможность, я тщательно бы следил, чтобы вы никогда не открыли гиперпривод. Твой мир безумен. Вас нельзя выпускать в космос... для вашего же блага. - Его губы сурово сжались. Он смотрел на меня так осуждающе, что я уже было начал вспоминать свои прегрешения перед миром.
  Буквально нутром ощутив исходящее от него недовольство, закрыл глаза, но ощущение никуда не исчезло. Сила.
  - Я слышал, что галактика велика и есть миры побезумнее. И цивилизации более агрессивные, нежели наша, - оправдывался я.
  - За всеми кретинами, до которых можно дотянуться, присматривают, для этого есть Республика и Орден джедаев. - Он был уверен в сказанном. - Не так хорошо, как хотелось бы мне, но это работает. За исключением Внешнего кольца, но оно никому и не нужно.
  Он вновь сел и молчал, размышляя о чём-то. Складки морщин избороздили его лоб, ладони сложены замком. Он улыбнулся.
  - Траверу всегда нужны люди, поскольку команда долго у него не задерживается. Он умеет влипать в неприятности, но совершенно не умеет зарабатывать кредиты, правда ему хватает мозгов не занимать их у хаттов. На твоём месте я бы воспользовался его предложением. - Доктор знал больше, чем казалось. Я ещё раз зарекся считать его эдаким 'добрым' дедушкой. - И да, забудь всё, что рассказывал мне сегодня, и не говори больше никому. И никогда. Выздоравливай пока, - сказал он и оставил меня наедине с дроидом.
  Чтобы не маяться бездельем, я стал изучать самые простые разговорные фразы базового языка. Он походил на английский, но его грамматические правила не имели исключений: склонения и времена образовывались однообразными приставками и окончаниями, что было невероятно удобно. И довольно странно. На нём можно было ясно выражать мысли, но он был слишком пресен. Проще было запустить Окна Мелкомягких на перфокартах, чем перевести на него Гомера или Шекспира. Заодно я узнал, как называется всё то, что я собирался завтра приобрести. Пока я практиковался в языках, начало темнеть. Я подошёл к окну, изготовленному из единого прозрачного монолита, лишенного и намека на форточку или даже раму.
  Мрак накрывал Коррибан огромной тенью. Темнело буквально на глазах: не прошло и минуты, как тьма воцарилась в мире. Зажглись огни поселения, яркие точки звёзд загорелись причудливой гирляндой. Планета медленно умирала среди этого великолепия далеко не в полном одиночестве. Пять лун отражали свет Хорусета на безмолвные пески Коррибана, послушно провожая хозяина в последний путь. Последний луч звезды погас. Я заворожённо смотрел на ночное небо чуждого мира.
  За спиной раздались шаги, я не обернулся, не ощущая угрозы и не отрывая глаз от открывшейся мне картины.
  - Любуешься? - это был Селдин. - Ночью температура опускается до значительных отрицательных значений. Коррибан убивает ни о чём не подозревающих путников в любое время суток.
  Ему доставляло удовольствие разрушать хрупкие иллюзии.
  - Всё равно красиво.
  - Тебе нравятся смертельно опасные предметы. - Селдин не спрашивал, он утверждал.
  - Мало столь красивых вещей, как оружие. И чем оно совершеннее, тем смертоноснее. Этот мир тоже красив.
  Это не строгое правило, но обычно это так.
  - Всё оружие уродливо, как и любая смерть в бою. Ты глупый, не обстрелянный романтик. Немало таких эстетов передохло, не успев добраться до госпиталя. Те счастливчики, чей рейс на тот свет задержался благодаря помощи Нестора, как правило, излечивались и от твоего заблуждения, - его задело сказанное мной. - Ты скажешь, что я зануден. Но я живой зануда.
  - И всё равно красиво. Красота самоценна... что вы решили насчет меня? - спросил я прямо.
  - Травер должен мне услугу. Он заберёт тебя с собой, когда улетит отсюда.
  - Зачем вам помогать мне? - поинтересовался я. Я не верил в его альтруизм.
  - Ты привлекаешь внимание, тебя видела половина лагеря, а Травер не умеет держать язык за зубами... если дело не касается его самого, разумеется. И его делишек. Сейчас о тебе поползут всякие нелепые слухи, а ничто не распространяется по галактике быстрее, чем слухи. Мне не нужны гости со световыми мечами. Они, в числе прочего, не одобряют контрабанду, - объяснил он мне.
  Человек, похожий на сита, пришедший из пустыни и говорящий только на ситском. И всё это на Корибане. Выглядит, как утка и крякает, как утка... Мое появление угрожало разрушить его бизнес. Он мог бы прикончить меня и прикопать недалеко в пустыне, но собирался помочь мне. Как сказали бы ситы - милосердие погубит его. Я не стал говорить ему это, только поблагодарил за помощь.
  Я ещё немного пообщался с дроидом, но сон быстро сморил меня.
  
  
  

3. Пазаак и песок

  Нужно знать, как пройти в кассу, даже если не умеешь читать!
  Льюис Кэрролл 'Алиса в стране чудес'
  Написано под музыкальным сопровождением:
  No Vangelis - 'BladeRunnerBlues'
  No Vangelis - 'Wait For Me'
  No Vangelis - 'Tales Of The Future'
  No Vangelis - 'Dimitri's Bar'
  No Vangelis - 'Love Theme'
  Пространство вокруг меня клубилось туманом, мир качался из стороны в сторону. Как только я сосредоточился на окружающем мире, туман начал отступать, оставляя за собой неустойчивый мир, предметы в котором, не стоя на месте, зыбко перетекали друг в друга. Стоило остановить взгляд на участке окружающего мира, как он становился всё реальнее, плотнее. Но стоило забыть о нём, как всё вновь таяло в тумане, растекаясь переливающимися хаотичными кляксами. Исчезая в периферии зрения.
  Я двигался сквозь этот туман, не ведая конечной цели - ноги сами вели меня к ней. Передо мною открылся широкий шлюз, который вёл в рубку звездолёта. Вся обстановка в нём была разгромлена, кресла и панели были свалены в кучи, от которых иногда отрывался один-другой предмет и, покрутившись в воздухе, как игрушка, падал, отброшенный обратно. Перед остеклением стояло высокое кресло. В нём сидел человек, смотрящий вдаль, в мельтешащее перед ним пространство звёзд и на меняющиеся цифры в мониторах.
  Я подошёл к креслу, или даже импровизированному трону, и встал на одно колено перед сидевшим в нём. Взгляд устремился в пол.
  - Учитель.
  - Что тебе, Дар? - Он безмерно устал: даже разговор был тяжёл для него.
  Я поднялся, и взгляд упёрся в его лицо. Человек, которого я видел, был одной ногой в могиле. Он был сед, волосы его торчали неухоженными клочьями во все стороны. Лицо его посерело, как пепельная маска, глубокие морщины избороздили лицо, одни лишь глаза, радужку которых заполнило расплавленное золото, говорили, что он ещё жив.
  - Мы проиграли, Учитель? - сломлено сказал я, отказываясь в это верить.
  - Только битву, но не войну.
  - Много сражений, Учитель. Где они, а где мы. - Он не убедил меня, однажды он говорил, что консерваторы не смогут ничего нам сделать. Что они слабы и беспомощны. Чего стоили чудовищные левиафаны и всё искусство адмирала... Что стоит...
  - Мы живы, окончательно спор между нами не решен, - небрежно взмахнул рукой падший джедай. - Пока жив хоть кто-то из нас, не будет мира между нами. Они совершили фатальную ошибку и ещё пожалеют о ней.
  - Какую ошибку, Учитель? Мы лишились всего! Всё, что у нас есть - этот нелепый безоружный корабль с запасом топлива в один конец.
  Я не понимал его. Весь мой мир был разрушен, а он...
  - Проявили милосердие, Дар, Они проявили милосердие, не добив всех нас, пока имели такую возможность. Это их величайшая слабость и причина будущей гибели. Тебе ли не знать, что последний удар - самый важный.
  - Тогда, как мы продолжим войну?
  - Это сделают наши потомки. И они не будут милосердны. Этот мир... - Звёзды замедлили свой бег за его спиной. Корабль вздрогнул, как от сильного удара, за его спиной показалась красноватая планета. Он зло улыбнулся, обнажив зубы. - Этот мир достаточно жесток, чтобы они не приобрели эту черту характера.
  * * *
  Несмотря на ночную экскурсию в прошлое, подсмотренную украдкой чужими глазами, я отлично выспался. Видения будущего и прошлого относительно часто посещали чувствительных к силе, если вспомнить тех персонажей, вокруг которых вращался сюжет. Но настолько ясное озарение поразило меня. Слишком правдоподобно и реалистично, что для сна пугающе. Я не трус, и всякое неведомое вызывает у меня приступ познавательной активности, но уподобляться алхимикам-профанам и пробовать плоды своего делания на вкус ненаучно и вряд ли полезно. А на могилах первопроходцев в изучении радиоизлучений до сих пор щелкает газоразрядный счетчик. Шучу-шучу! А ведь всё от незнания.
  Я даже чувствовал всё то душевное смятение, что испытывал Дар, ученик старого сита... или не сита? Чужие эмоции испытывались, почти как собственные, но слабее. Хотя куда уж слабее - меня и мои собственные редко выводят из равновесия.
  Я решил проделать самый известный трюк, доступный всем джедаям. Сконцентрировавшись на тюбике, лежавшем на столе, я попытался поднять его в воздух. В фильмах все джедаи и ситы проделывали это с легкостью, но, сколько я ни старался, представляя его поднявшимся и направляя волю в этот маленький предмет, он даже не сдвинулся. Он словно говорил мне: "ты - неудачник, и во Вселенной Звёздных войн тебе не повезло: ты не одарен". Но Сила ощущалась разлитой повсюду, дикой, необузданной энергией. Я попытался заглянуть в себя, но это было проще сказать, чем сделать. В конце концов, я решил, что я не из тех людей, что не смогут устроиться в прекрасном новом мире без помощи некой специфичной мистической энергии.
  Успокоил себя я и тем, что джедаи учились годами, с самого детства постигая искусство направления Силы. О Вселенной Звёздных войн я знал немного, и определить эпоху, в которую я попал, был не в силах. Было это много позже, или происходило задолго до оригинальной трилогии Лукаса, а может события Саги никогда и не происходили, или же им не суждено свершиться. Впрочем, появись я из воздуха перед Квай-Гоном на Татуине, я бы просто прошёл мимо, не вмешиваясь в события, предначертанные судьбой. Кто-то скажет, что я мог бы спасти многие жизни, предотвратить истребление Ордена. Но чужая война не звала меня принять в ней участие.
  Яростный рассвет отвоёвывал мир от пленившей его темноты. Сумерки длились недолго; Хорусет вновь осветил пустыню, недрёманным оком выискивая в песках очередную жертву.
  Зашёл доктор, осмотрев меня и осведомившись о моём состоянии, он снял с меня оставшиеся повязки. Повязка, закрывавшая мой лоб, как оказалось, была пропитана желеобразным веществом под названием 'кольто', по словам Нестора имеющего почти волшебное лечебное действие.
  Он показал мне душевую и дал несколько вещей на смену, в том числе и мои сапоги, снятые с трупа. Учитывая, что медик ничего не сообщил мне об антисанитарии, это меня несколько успокоило.
  - Здесь есть магазины? - спросил я Нестора на основном, со скрипом собирая предложение из отдельных слов. Сами же слова неожиданно легко вспомнились, как будто бы я всегда их и знал.
  - Есть торговый павильон, выбор не широкий, но приобрести оружие, одежду и что еще тебе там надо ты сможешь. Перекусить сможешь в кантине, но будь там осторожнее, - напутствовал он меня. - Сорок Пятый пойдет с тобой - наши торгаши язык жестов не понимают.
  
  Выйдя из административного здания, я зябко запахнулся в куртку: холодный ветер пробирал до костей. Несмотря на все старания Хорусета, изо рта с дыханием шёл парок - звезда всё ещё не прогрела остывшую за ночь толщу воздуха. Поселение было невелико: оно состояло из пары десятков беспорядочно разбросанных зданий. На улице было безлюдно, леденящий пронизывающий ветер не способствовал утренним прогулкам. Я быстро нашёл описанный им павильон с высокой куполообразной крышей, вход в него закрывала раздвижная дверь, напоминающая шлюз космического корабля. И слегка - японские бумажные сдвижные двери-ширмы.
  В нём расположилось несколько больших и малых лавок, я направился к той, на прилавке которой было навалено разное оружие. За толстым стеклом. Следом за мной семенил дроид. В лавке сидел подозрительный тип, напоминавший чёрта: на лбу его росли рога, а кожа имела коричневый оттенок, словно он только что отошёл от котла со смолой или серой. Дроид назвал его 'деваронцем'.
  - Привет, нужно оружие? - подошёл к прилавку 'чёрт'. Его глаза лукаво сверкали, уши были вытянуты, а длинный язык мелькал между острыми зубами. Ну, истинный чёрт! - Всё, что на прилавке продаётся, или тебе нужно что-нибудь особенное? У меня есть вибромечи, гранаты, любое оружие и снаряжение! Я бы не ощущал себя в безопасности, разгуливая в таком глупом виде. Ты нуждаешься в чём-то более эффективном, чем древний пулевик.
  Я рассматривал ряды оружия, судя по всему, весьма потасканного и сменившего на своём пути немало хозяев. Выбирать самому можно было вечно, увы, придётся консультироваться.
  - Бластех, Цзерка - всё от лучших производителей! Есть и арканианские раритеты, - расхваливал свой товар 'чёрт' - он указал длинным ногтем на мой пистолет в кобуре: - Или ты хочешь продать это? - Основной лишён слова 'вы' единственного числа, как и многих прочих. Хотя я, пожалуй, буду его писать в зависимости от интонации слова 'ты'.
  Причём я понял всё сказанное им и без переводчика. Учитывая, сколь многое беспрестанно меня удивляет по жизни, я давно разучился эмоционально реагировать на подобные вещи.
  Пока он активно жестикулировал, впаривая бэушный мусор, на его руках болтались и звенели серебряные браслеты. Симпатичненько. Эм, я никогда так раньше не думал. Странно.
  - Это огнестрельное оружие я отнесу в музей, где ему и самое место, - отклонил я это предложение. - Меня интересует бластер. Пистолет, если быть точным.
  Выбор оружия был богатым: на импровизированной витрине, собранной из листов металла, возлежали не только компактные пистолеты, но и причудливые пушки самого громоздкого вида, словно бы сделанные вовсе и не людьми или для настоящих великанов. Возможно, так оно и было. Неясно было даже, как за них можно ухватиться.
  - Огнестрельное? Реактивный пулевик, парень, куда более изящное и цивилизованное оружие, чем бластер, но, к сожалению, абсолютно бесполезно против щитов. Вымерло, как мифозавры, - посокрушался чёрт.
  - Щиты?
  - Ага, если дорожишь своей шкурой, купишь у меня такой, - ухмылялся он. - Но он не поможет тебе, если тебя захотят пустить кровь, а не поджарить. Возьми меч! - поднял когтистый палец чёрт. - Даже если не умеешь им пользоваться, найдутся идиоты, которые будут уверены в обратном, - убеждал он приобрести ещё и длиннющий тесак, размахивая им из стороны в сторону.
  - Подбери из этого хлама мне бластер, - попросил его я
  - Хорошо стреляешь? - поинтересовался он.
  - Средненько, - поморщился я. В действительности стрелял я хреново, но признаваться в этом было стыдно. Мужчина должен уметь стрелять, как и любая девушка - краситься.
  Деваронец стал выкладывать пушки в ряд.
  - Так-так, этот хайтек я тебе предлагать не буду, сотни настроек, персонализация, ограниченный доступ и ещё куча свистоперделок. Электронный спуск полезен, но клянусь, что в тебе нет и грамма неорганической материи и тебе он без надобности. - Он отодвинул в сторону футуристично выглядевшее оружие с несколькими объективами, расположенными под и над коротким толстым стволом. - Да и вряд ли ты слышал про динамическое несимметричное шифрование связи с нейроинтерфейсом. Один только комп в этой пушке весит грамм триста.
  Следующим на прилавок легло что-то скорее ретро-футуристическое. Вероятно, так выглядел бы бластер, если его собирал инженер Гарин. Кондово, квадратно и ужасно грубо. Но мне этот ствол сразу приглянулся.
  - Этот хорошо пробивает щиты и броню, мощная пушка, но греется, как печи Мустафара - сделаешь десяток другой выстрелов и можешь курить, пока не остынет. Да и электроники в ней нет вообще, кроме оптических реле. Но при её выходной мощности это несущественно, - брякнул он на стол эту громоздкую угловатую хреновину. - Этот неплохой середнячок от Бластеха, мамой клянусь, новый! - положил он на стол ещё один, более привычно выглядевший хромированный пистолет без следов потёртостей. - Можно сходить в стрельбище, если не сможешь определиться сразу, - предложил он.
  - Сколько они стоят?
  - Бластех - две тысячи пятьсот[1], а этот неизвестного производства отдам за три. Тот смартган семь тысяч, но учитывая, что единственное, что ты можешь - давить на гашетку, то выкинешь деньги на ветер.
  - Дороговато, - заметил я.
  - Есть и дешевле, но те, кто их продал мне, скорее всего, грохнули предыдущих хозяев. - 'Чёрт' улыбался, растянув губы почти до ушей. - Может дело и не в пушках, но я бы не стал брать их: заплатишь не деньгами, а удачей.
  - А что насчёт щитов?
  - От пары тысяч до пары сотен тысяч, - огорошил меня разбросом цен чёрт, - почти сгоревший хлам, что сразу перегреется, но спасёт от одного-двух зарядов, и военные модели с многофакторной активацией. Голосом, цифровым сигналом, вместе. И с достаточной на хорошую перестрелку ёмкостью.
  - Мечи тоже стоят так много? - убито сказал я. Мои финансы оказались не столь велики, как я наивно полагал.
  - Вибромеч из кортозисного сплава. - Он гордо достал из сейфа изящный длинный клинок. - Отдам не меньше, чем за восемьдесят тысяч кредитов.
  Судя по всему - венец его коллекции. Но у меня нет ни денег, ни желания отдавать столько за холодное оружие, которым я ещё и не умел пользоваться.
  - 'Вибромеч', 'кортозис'? - переспросил я непонимающе.
  - Из какой дыры ты родом? Вибромеч с ультразвуковым генератором режет броню, как масло. А кортозис сдержит даже световой меч, - наставительным тоном объяснил мне 'чёрт' непонятные слова. Мой лингвистический дар не позволял понимать мне слова, которые не имели аналогов на русском языке. - После того, как всех джедаев, пошедших с Экзаром, окончательно угомонили, никто не хочет платить деньги за кортозис, - скорчил опечаленную рожу 'чёрт'.
  - А попроще ничего нет? - вздохнул я. Не вижу смысла в качественном оружии, если оно для меня бесполезно.
  - Вот этот армейский республиканский тесак за четыре тысячи, тоже с виброгенератором. Посмотри ещё эту твилекскую саблю за пять. Есть ещё виброножи, они дешевле, но это не серьезно. Была рапира, но я её уже продал. Не самый ходовой товар.
  Тесак, вернее по длине даже меч, выглядел весьма утилитарно, а на его воронёных гранях, сходящихся далеко не в бритвенно-остром угле, было несколько сколов. У основания длинного и массивно выглядевшего клинка имелась квадратная и толстая гарда - видимо, именно там и располагался этот странный генератор. Сабля же смотрелась скорее как произведение искусства, чем как оружие. Её синеватое лезвие украшала замысловатая геометрическая гравировка насыщенного бирюзового цвета. В первой трети клинка на его боках были установлены стилизованные под основной узор накладки, от которых вдоль дол тянулись кабели к рукояти. Я невольно залюбовался игрой света на лезвии.
  - Людям всегда очень нравятся все остро отточенные вещи, - заметил довольно деваронец, наблюдая за мной. - Может, ты знаешь причину их столь страстной любви к холодному оружию?
  Может резать на части противника эстетичнее, чем поджаривать? Или, что вернее, меч самое архетипичное оружие? Меч больше, чем просто отточенная полоса - ограниченная черта, символ воли и власти - он самый узнаваемый и важный символ войны. Сколько же смысла заключено в этой полоске метала... Сейчас. Для греков им было копье. И Отец дружин тоже придерживался такого мнения. Копье, дубина, топор или лук, несомненно, древнее, нежели меч. Но эти предметы используются, как инструменты и на охоте. И только один меч создан человечеством исключительно для убийства. А даже Звёздным войнам нужен соответствующий символ.
  Я не стал говорить всё это торговцу, все и так это знают и продолжают восхищаться лаконичностью и простой красотой смертоносной стали. Так будет всегда, пока люди не забудут об этом оружии вовсе. Но в этой Далёкой-далёкой Галактике существуют тысячи разумных видов и далеко не всем им это должно быть ясно.
  Я решил сначала определиться с выбором пистолета.
  Чёрт подвёз меня на лэндспидере[2] до стрельбища, расположенного в паре километров от магазина, прихватив с нами забрака-охранника. Оставаться наедине с вооружённым незнакомцем он был не намерен, и я прекрасно понимал его мотивы. В качестве полигона выступал навес от солнца и куча камней, раскиданных перед ним на расстоянии до сотни метров.
  Первой достали угловатый несуразный пистолет.
  - Держи, это энергоячейка "H5", - инструктировал он меня, - её заряда хватит на десять-тридцать выстрелов.
  Он сунул мне в руки тяжёлый параллелепипед с двумя серебристыми разъёмами под штекеры наподобие джека на верхней грани. К нижней крепилась ярко окрашенная когда-то пластина.
  - Десять или тридцать? - переспросил я.
  - Зависит от установленной мощности, - объяснил он, показав трёхпозиционный переключатель на пистолете. Торговец достал маленький цилиндр: - Это кассета с тибаном, её хватит в десять раз дольше. В ней газ, который является рабочим телом насилия на Внешнем кольце. Энергоячейка перезаряжается, кассета тоже многоразовая.
  Я вставил 'обойму' в приёмник перед рукоятью длинной стороной вверх, стукнул по ней, и она со щелчком встала на место. За неё удобно было придерживать пистолет второй рукой. Рукоять завибрировала, на тыльной части загорелся зелёным ползунок, на две трети заполнив полосу. Ниже его красным мигал округлый контур. Я вставил кассету в разъём сбоку пистолета. Контур перестал мигать, загоревшись зелёным. На пистолете, под прицелом, глазу был доступен целый светофор.
  - К сожалению, проконтролировать точно ёмкость кассеты трудно, и конструктор просто установил трёхцветный индикатор, - заметил 'чёрт'. - Обычно на заводских моделях тоже ползунок, но он также правдив, как хатт, выступающий в Сенате Республики.
  - Он не заводской?
  - Какой-то умелец собрал его из десятка других бластеров, установил даже лазерный целеуказатель и фонарь, но забыл предохранитель, - сказал об одной маленькой и незаметной детали торговец, злорадно улыбнувшись. - С ним надо быть аккуратней, а то отстрелишь себе яйца.
  Я прицелился в глыбу, стоявшую в десятке метров от меня, и выстрелил. Пистолет выплюнул заряд чего-то ярко светящегося, но не слишком быстро летящего. Раздался грохот, но не от выстрела - с ужасным треском и искрами от камня в стороны полетели осколки со щебёнку размером. Один просвистел мимо меня. В камне образовалась выбоина глубиной сантиметров двадцать. Я был впечатлён. Отсутствие предохранителя грозило потерей не только первичных половых признаков, но и ног.
  - Эй, полегче, парень! Уменьши мощность, пока не сжёг ствол! - заорал под ухо деваронец. - Этот уродец бьёт, как штурмовая винтовка.
  Я недовольно убавил мощность в три раза и лишил древних барельефов установленный подальше монолит, служивший некогда строительным блоком в Коррибанских памятниках архитектуры. Отдача упала также.
  Плазма летала с воющим звуком и весьма неторопливо. Когда после нескольких выстрелов от заряда осталось меньше четверти, пистолет вновь завибрировал и мигнул уже красным ползунком. Проявил себя третий индикатор, сообщающий о высокой температуре. От среза ствола рассеивался поток тепла, как от конфорки. Цевьё же почти не нагрелось.
  - Ты говорил что-то о десяти выстрелах на максимальной мощности... - подняв бровь, сказал я чёрту.
  - Эй, это с новой энергоячекой - а у этой клиентов было больше, чем у потасканной шлюхи на пенсии!
  - И новая продаётся отдельно?!
  - Разумеется! - Вновь растянул зубастую улыбку торговец. - Ты быстро сечёшь, радуйся, что кобура в комплекте.
  - И кассета отдельно?
  - И кассета.
  Ясно, флэш-карта, зарядка, кабели и запасной аккумулятор продаются отдельно. Хорошо чехольчик в комплекте!
  - Плазма еле летает. И летит, по-моему, криво, - пожаловался я. Я сам так криво не стрелял, заряды летели как условно сферический свинец, вытолкнутый пороховыми газами из гладкоствольного пистолета.
  - Скорость на эффект от попадания не влияет, а пушка с хорошим разгоном станет больше в пару раз, и ячеек ты к ней не напасёшься, - сказал чёрт.
  - А есть бластеры с нормальной точностью, не перегревающиеся, не огромных габаритов? Желательно с быстрыми и мощными зарядами... - мечтательно спросил я.
  Я опять развеселил этого типа, через смех он прохрипел:
  - Выбери из списка два. Остальное выброси на помойку. Или просто на улицу, если ты здесь. Или выбери три пункта и готовь кредиты, как за склад баррадия. - Угомонившись, он продолжил объяснение: - Ну а серьезно: толковое оружие, тот же Бластех, имеет регулируемые параметры. Это делает его дороже, но профессионалы предпочитают настраиваемые бластеры.
  - Давай глянем следующую пушку.
  - Давай, - согласился деваронец.
  Пистолет от Бластеха имел значительно больший боекомплект: почти сотня выстрелов с одного 'магазина', подумать только! Наличествовали и уйма плавных настроек, коллиматор и многофункциональный цветной дисплей, против аналоговых индикаторов предыдущего творения неведомого Кулибина. Но даже на максимальной мощности он стрелял слабее, чем предыдущая пушка на минимуме.
  В конце концов, я выбрал первую гаубицу и взял, поддавшись минутному порыву, небольшой 'дамский' пистолет, умещающийся в ладонь, за пятьсот кредитов на всякий случай. Его мощность тоже была кустарно поднята в ущерб охлаждению, а чип аутентификации был выпаян, отчего половина настроек не работала.
  Провоевали же наши прадеды всю Великую отечественную с 'ТТ', имевшим магазин на восемь патронов и лишённым предохранителя. 'Кольт' имел магазин в семь патронов, но это также не смущало американских военных вплоть до 'бури в пустыне'.
  Вернувшись в оружейный магазин, я докупил в комплект ту твилекскую саблю со съёмными ультразвуковыми генераторами и подобрал щит за девять тысяч кредитов. Это была изрядно потрёпанная военная модель, несмотря на износ, характеристики которой, мне до конца не понятные, были чуть выше среднего.
  Установить его можно было куда угодно, и он создавал замкнутое защитное поле вокруг плотного объекта, к которому был прикреплен. Воистину, высокоразвитая технология неотличима от магии. Но мириться с подобным невежеством я не собирался.
  Щит состоял из эмиттера (излучателя), энергоячейки (так звали тут аккумуляторы) и промежуточного буфера из суперконденсатора, сделанного по большей части из высокотемпературного сверхпроводника. Действительно высокотемпературного, а не в привычном для меня 'жидкоазотном' смысле. Соединялись они проводами, тоже выполненными из всё тех же сверхпроводников. Шикарно тут живут электрики.
  Напрашивалось повесить увесистый эмиттер на пояс, но 'чёрт' злорадно заметил, что большая часть веса - это биозащита, а так у меня очень быстро всё будет на полшестого. Эта штуковина имеет свойство излучать 'лучи добра' во время своей работы. В результате, по его совету я закрепил щит на предплечье.
  Его можно было держать и постоянно включённым с первичной накачкой энергии в поле, а буфер полностью заряженным, но, как следствие, мог развиться лейкоз. Поддержка безопасности имела неоднозначное решение. Время быстродействия было порядка одной секунды - за столько он создавал защитное поле и это было катастрофически долго. Чтобы извлечь пистолет и выстрелить некоторым нужно намного меньше времени.
  Вместе с боеприпасами и мелочёвкой всё вышло на семнадцать тысяч. Яростно торгуясь и узнав ещё немало непередаваемых идиом, я сбил общую цену до двенадцати тысяч. Остановившись на достигнутом, я всё равно чувствовал себя обманутым, стоил же весь приобретённый товар, по моему мнению, тысяч девять - максимум десять. В качестве компенсации, космическая помесь чёрта с троллем с улыбкой подарила мне осколочную гранату.
  Как лубочный пират - весь в тряпье, но увешанный оружием с головы до ног, я зашёл в следующую лавку. В ней я почти час потратил, подбирая себе одежду поприличнее. Не то чтобы я модник, или меня столь волнует упаковка для моего тела, но шмотки были чрезвычайно непривычны, а продавец назойлив. Взял себе ранец для того, чтобы сложить вещи на смену. В список купленного вошли три тёмных футболки с принтами всегалактических рок-идолов, пара рубашек, двое штанов цвета хаки, белье, широкий пояс, на который я повесил кобуру 'тяжёлого' пистолета, саблю, кошелек и колоду с картами. В лавке нашлись плотно прилегающие солнцезащитные очки с ремешком - необходимый товар для пустыни. Не найдя нормальной шляпы, пришлось взять головной убор, смахивающий на шлем-салад с широкими полями. Нелепое зрелище. Но идиот, умерший от солнечного удара, выглядел бы ещё более нелепо.
  Несмотря на упорно предлагаемые сапоги-говнодавы, я с трудом подобрал цивильную обувь. Сапоги, по-видимому, были в Галактике непреходящим хитом сезона.
  Список завершила термостатирующая куртка, способная греть, защищая от холода, и охлаждать, спасая от жары. Для работы этой функции во внешний карман устанавливался аккумулятор - подходил и H5, взаимозаменяемый с обоймами моего пистолета. Подобная унификация грела душу инженера. Насекомоподобный, членистоногий и членисторукий продавец уверял меня, что шлем и куртка функционируют как 'тканая' броня, набивая цену, но, памятуя о судьбе камней в пустыне, я не придал его словам никакого значения.
  Нож я засунул за пояс за спину, а кобуру 'дамского' пистолета прикрепил ко внутреннему карману куртки. Гранату я также спрятал от глаз долой.
  Поглазел на местные электронные девайсы, но, поскольку не хотел зря тратить деньги, не разобравшись, брать ничего не стал.
  Взяв бутылку воды в гастрономе, где на меня подозрительно таращился продавец неизвестного мне вида, я покинул торговый павильон. Оставалось ещё двадцать семь тысяч кредитов и большая часть дня в запасе.
  
  Перепутать кантину с чем-то другим было невозможно. Это самое высокое здесь здание единственное имело яркую вывеску. Она гласила: 'Ситхов[5] приют', обещая мне пристанище.
  Дверь уже привычно раздвинулась перед самым носом подобно корабельному шлюзу, повеяло прохладой. Фэйсконтроля, как и досмотра на входе, не имелось, поэтому я прошёл в кантину вооружённым до зубов. Или я его не заметил.
  В просторном зале, полном при этом закоулков и тёмных ниш, царил полумрак, разгоняемый местами приглушённым зелёным, жёлтым или красным светом. Несколько музыкантов яркой наружности на сцене, расположенной прямо над центром зала, весьма прилично играли блюз. Сцена была подвешена к потолку и выполнена из прозрачной овальной плиты. В свете софитов она, казалось, плавно плыла над залой вместе с мелодией.
  Я направился к барной стойке, у которой методично накидывалась пара подозрительных уродцев. Бармен регулярно подливал им в стаканы синюю, как тосол, жидкость всеми четырьмя руками. Помогало ему и несколько дроидов, исполнявших роль официантов. На протокольника, следовавшего за мной, косились весьма неодобрительно. В Силе сквозило недовольство. Ясно было, что я нарушил некие неписаные правила поведения.
  Сорок Пятый объяснил, что наличие протокольного дроида разумные существа в кантине воспринимают, как вторжение в личное пространство, так как он обладал совершенными акустическими датчиками и мог понять содержимое любого разговора, на каком бы языке он ни вёлся. При этом в определённых местах кантины специально были созданы зоны для ведения конфиденциальных деловых переговоров, и если он направится в их сторону, то его функционирование скоро прервётся по независящим от него причинам.
  - Здравствуйте, не подскажите, где можно найти Травера Последнего? - поинтересовался я. Эту фразу я специально отрепетировал перед выходом в свет. Но как я успел убедиться, стоило мне захотеть что-то кому-нибудь сказать, и вот я уже знал, как это сделать.
  - Он с командой ошивается в красной зоне у столов для пазаака, это туда, - бармен указал одной из четырёх рук, не прекращая взбалтывать коктейль двумя другими, в сторону, освещённую алым светом. - Если надо чего выпить, выкурить или закинуться - обращайся к официантам. Девчонки там, - последней свободной конечностью он задал ещё одно направление.
  Я поблагодарил его и пошёл в указанную первой конечностью сторону. Суть сказанного им я понял и без переводчика, но Сорок Пятый старательно всё переводил по моей просьбе. Пусть думают, что я не знаю основного.
  Тут и там сидели различные существа, пришедшие потратить сюда кредиты. Подавляющее большинство мест пустовало: в изогнутых рядах длинных ламп встречались тёмные разрывы, на полу хрустел песок, а пыль покрывала почти все горизонтальные поверхности. Приятная музыка и антураж сочетались с атмосферой покинутости и запустения. Отсутствие прямых линий усиливало чувство, что находишься в огромной пещере.
  Один столик в нише занимала группа галдящих гуманоидов. В центре стола стояла прозрачная колонна - верхняя её половина стальным сталагнатом уходила ввысь к потолку. В колонне располагался серебристый шест, вокруг которого эротично двигалась золотистая полуобнаженная твилечка. Она послала мне воздушный поцелуй, когда я понял, что таращусь на неё уже полминуты. Я не стал раздражать компанию любителей эротики - кто за девушку платит, тот её и танцует. Пускай и через стекло.
  Воистину правы создатели Массэфекта: сиськи - наилучший способ коммуникации разных видов.
  Пройдя чуть дальше, я, наконец, заметил Травера с командой. Он сидел во главе продолговатого стола, светившегося синим по центру. Этот свет, смешиваясь с красным и оранжевым, льющимся со стен и потолка, накладывал необыкновенные оттенки на лица компании. И мешая мне определить настоящие их цвета.
  По правую сторону, совсем близко от него, сидела синекожая девушка-твилечка, её кривой меч лежал рядом на соседнем столике. Ближе ко мне расположилась ещё одна девушка с ярко-алыми волосами и такого же цвета кожей, на ней была расстегнутая короткая куртка. Фиолетовые штаны и топик плотно обтягивали её стройную фигуру. Судя по всему, под топиком ничего больше и не было. На бедре была закреплена кобура с пистолетом, на поясе были подвешены длинный кинжал и шпага с энергетическим щитом. Эмиттер, так же, как и у меня, был закреплён на предплечье. Слева же от капитана-контрабандиста сидела пара человек. Один, совсем немолодой мужчина, был одет как на парад, щеголяя в отглаженных брюках со стрелками и в красно-коричневом мундире с орденской планкой. Он отрешённо курил сигарету через мундштук очень странной формы, выпуская ровные кольца дыма. Мундштук он сжимал металлическим протезом. Глаза его были закрыты. Редеющие седые волосы были коротко подстрижены, массивный широкий нос выделялся на округлом обрюзгшем лице. Второй человек был, напротив, молод и вызывающе ярко одет. Волосы торчали во все стороны и были окрашены синим и чёрным, на лице был макияж, глаза были подведены, как у шахтера. На лоб были задвинуты чёрные угловатые очки. Широкая квадратная челюсть заросла щетиной. Педик, наверное. Я не стал больше глазеть на эту пёструю команду и подошёл к столу.
  Пока я рассматривал их, они, в свою очередь, оценивали со всех сторон меня.
  - А вот и наш герой, о котором я уже рассказывал, - приветствовал меня Травер широким взмахом руки. - Присаживайся. Смотрю, с тобой дроид Уважаемого Селдина... но, учитывая, кому принадлежит это место, это ничего не меняет.
  Краснокожая улыбчивая девушка выдвинула стул рядом с собой, и я, не став сопротивляться, составил ей компанию.
  - Я капитан 'Счастливой шлюхи' и глава этого пёстрого экипажа. Это ты знаешь. Меня зовут Травер, большинство зовет меня Последним, и только мне в действительности известно, что это означает. Это Нейла, - он указал в сторону твилечки, - моя жена. Это лейтенант Ивендо, второй пилот и борттехник, а также по совместительству мой первый помощник, но он пока занят своим спайсом и ему не до тебя, - сообщил он имя курильщика. - Подышишь рядом с ним - и тебе тоже ни до чего не будет дела.
  Мне показалось, или его отростки на голове могут шевелиться?
  - Знакомься, это Фарланд, он родом с самой большой и важной помойки в Галактике, он наш суперкарго и по совместительству кок. - Фарландом звали накрашенного парня. Он помахал мне рукой.
  - А я Свельда, будешь со мной дружить? - Она почти повисла на мне и чмокнула меня в щеку. Судя по всему, её предложение даже не обсуждалось. Я был несколько смущен её объятиями. - Я путешествую автостопом с этими скучными типами. - Облапав меня, она всё же слезла с моих коленей.
  Я осознал, отчего жена Травера сидела между ним и Свельдой. Хотя, возможно, я и ошибался.
  - Я Олег и ищу работу, - просто представился я.
  - Мне нужен штурман, - сообщил мне твилек. - Ты, случаем, не знаешь эту науку?
  - Никогда не летал на космических кораблях, - с сожалением ответил я.
  - Сколько будет семью шесть? - зачитал вопрос Травер с небольшого планшета, извлеченного из кармана
  - Сорок два, - не задумываясь, ответил я.
  - Интеграл от синуса?
  - Минус косинус плюс константа, если он неопределённый, - так же на автомате выдал я.
  Он зачитывал вопросы с бумажки. Были и простенькие задачи по динамике, и непростые вопросы по вышке[3]. По мере, того, как я отвечал на них, буксуя на линейке[4], лицо Фарланда и Травера приобретали довольный вид.
  - Поздравляю, ты сдал вступительный тест в кореллианскую школу штурманов, - поздравил меня капитан. - Вчера ты слова не мог связать на основном. Сейчас понимаешь почти всё, что я говорю, и вдобавок пытаешься говорить со своим ужасным акцентом. Хотя и не хуже, чем у меня. Думаю, ты освоишь эту науку за год? - он вопросительно поднял бровь вверх - отростки, свисающие с его головы, действительно шевелились, пока он говорил, выглядело это несколько отталкивающе.
  - Я могу попробовать, - неуверенно ответил я. Малорослый зелёный тролль в моей голове намекал, что надо совсем не пробовать. Я подумал немного и сказал: - Я думаю, что смогу.
  - Тогда возьму тебя на борт младшим техником, с испытательным сроком в месяц... - он взял паузу. - Но только при двух условиях...
  Я всё ещё находил странным, что не собрал все свои деньги и не нанял себе 'такси' до одного из цивилизованных миров. Неоднозначная затея наняться к контрабандистам вовсе не сулила возможность повидать мир, заработать денег или найти приключения - она сулила возможность плохо закончить. В то же время я чувствовал правильным сделать так, радикально изменив течение своей жизни. В любой момент я ещё мог передумать. Я высказал мысль вслух.
  - И кем ты будешь там? Одним из нескольких миллиардов бездельников в целиком освоенном и перенаселённом мире? Будешь батрачить за жалкие гроши или получать ещё более жалкое пособие. Когда ты решишь наняться на корабль, выяснится, что без кучи бумажек и дипломов ты на нём нахер не нужен. А когда пойдешь их получать, окажется, что у тебя нет денег на образование, и тебе предложат кредит. В Республике никого не волнует, кто ты и что ты, пока ты не заверишь это бумажками, - расписывал мне Травер перспективы.
  Его прервал Фарланд:
  - Я так и сделал, и знаешь что? Мне сказали: 'У вас нет опыта работы'! 'Обращайтесь в другое место'. Если у тебя нет блата, ты родом не из Кореллии, и не собираешься до конца жизни возить руду по одному и тому же ме-е-едленному маршруту, то шансов у тебя нет.
  - И что, никто ещё не путешествует по Галактике?
  - Ха! Богатенькие туристы, крупные шишки и джедаи. Тебе это не светит, - ответила мне Нейла.
  - И симпатичные девушки, - добавил я. Свельда хихикнула, толкнув в бок кулаком.
  - Зелтронки не в счет, - сказала Нейла. - У мужиков при их виде текут слюни, и они теряют остатки разума.
  - Мне стоит начать подбирать слюну?
  - Можешь и дальше терять остатки разума, - разрешила мне Свельда. Боги, вот это грудь! Надо сосредоточиться на деле.
  - И какие условия, Травер?
  - Раз - ты сыграешь со мной в пазаак. Два - доживёшь до вечера, - сказал он. Прозвучало это несколько настораживающе.
  - Это связано друг с другом?
  - Нет, просто один воротила решил, что я должен ему немало денег, и нанял головорезов решить эту проблему. Я жду их здесь уже второй день. Их лучше встречать на подготовленной почве, сюда повторитель[6] не пронесешь. Кстати, твой ствол лишним не будет.
  - Какой из трех? - мурлыкнула зелтронка, беззастенчиво рассматривавшая меня всё это время.
  Кровь прильнула к щекам. Я густо покраснел, возможно, даже при моей пигментации и освещении это было заметно.
  - Меня интересуют из них только два, - невозмутимо сказал твилек.
  - Вот этот, - я вытащил пушку из кобуры. Затем отогнул полу куртки: - И этот.
  Твилек присвистнул.
  - Это обрез от пушки истребителя? Или ты что-то так компенсируешь? - заметил он с мерзкой ухмылкой.
  - Ничего ему компенсировать не надо! - вступилась за меня Свельда.
  - Спасибо, - поблагодарил я девушку. - Иметь карманную гаубицу в этом враждебном мире я считаю очень разумно.
  - Я не прочь на неё взглянуть, - подмигнула мне Свельда.
  Кто о чём, а вшивый о бане. О зелтронах я раньше никогда не слышал, но эта точно была озабоченной нимфоманкой. Или обдолбанной. Хотя у неё тоже есть на что взглянуть...
  - Прекрати пялиться на её грудь и послушай меня, - оторвал меня от этого увлекательного занятия Травер. - Я выиграл хаттову кучу денег у одного типа, замечу - честно, но он решил, что если свидетелей тому было мало, то можно сговориться с ними и заявить об обратном. Теперь он хочет сшибить с меня уйму кредитов, но ошибается - меня на понт не возьмешь.
  - И?
  - Мы просто замочим его наемников, и претензии отпадут сами собой.
  - Звучит просто, - я был настроен скептически. - И насколько реализуемо?
  - Если их будет много - мы свалим через задний ход. Это там, - он показал неприметную дверь в нише. - Если их будет мало, то мы их спровоцируем, и будем обороняться.
  - Капитан, кто этот сит? - очнулся от наркоза лейтенант - уже забыл, как его зовут. Он указывал в меня своим металлическим пальцем.
  У него были разные глаза. Один обычный - человеческий, а второй настойчиво буравил меня чёрной бусиной на абсолютно белом фоне, лишённом сетки сосудов. Механическая имитация.
  - Ивендо, это кандидат в младшие техники и возможно наш новый штурман - Олег.
  - Ты серьезно? Он похож скорее на пирата, чем на штурмана, - лейтенант говорил с хрипотцой, как заядлый курильщик.
  - Ты видел много ситов в Галактике? - Травер скептически спросил второго пилота.
  - Достаточно, в обоих смыслах слова. Он несет черты массасси, а они в родстве с ситами, - его разум уже не был затуманен спайсом, или же тот быстро выветривался, - я бы не стал доверять ему.
  - Он похож и на зелтрона, - вступилась Свельда. - Единственное, что в нём от массасси, так это цвет кожи, но тогда и все мы в родстве с ними. К тому же он слишком симпатичный, чтобы быть ситом.
  - Девушка, у него глаза сита, лишний набор клыков, и он не умер под Хорусетом. Я, может, и не очень хорошо учился в академии вооружённых сил Республики, но помню эти ориентировки точно. Он сит! - хрипел лейтенант.
  - И что это меняет? - спросил я.
  - Нам нужен новый штурман, - поддержал меня Травер. - А сейчас ещё и лишний стрелок. Ивендо, между прочим, он ответил на твой список вопросов.
  - И что это меняет? - гундося в нос, передразнил Ивендо меня. - Значит он неплохо образованный сит. А нужен нам не лишний стрелок, а пара противопехотных мин. Но я помню, капитан здесь ты, тебе и расхлёбывать это... решение.
  - Он ещё не сыграл со мной в пазаак, - напомнил Травер.
  - Ты обещал объяснить правила, - я достал колоду.
  - Они крайне простые, у тебя сейчас две колоды, - он взял у меня стопку древних карт. - С синими, красными и золотистыми рубашками - это боковая колода, с зелёными - основная. Перед игрой выбери двадцать карт главной колоды - у них номинал от одного до десяти - и положи на стол, - он указал на светящуюся поверхность стола. - Бери лучше разные и не меньше одной каждого вида, последнее - правило. Каждый ход железный болван будет случайно выдавать одну из них. Наберёшь двадцать - выиграешь раунд, наберёшь больше - проиграешь. Если мы оба недобираем или перебираем - выигрывает тот, у кого ближе к двадцатке, наберём по двадцать оба - будет ничья.
  - А зачем ещё и боковая колода? - я и так уже знал правила, но тянул время.
  - Если перебрал или думаешь, что переберёшь, можно использовать специальные карты: плюсующие - синие, минусующие - красные, есть меняющие значение всех троек или двоек на игровом поле, набранных из одной колоды на отрицательные, меняющие двойки на четвёрки и тройки на шестёрки. Есть добавляющие и отнимающие на выбор число, равное числу набранных карт. Есть 'последний довод' - он позволяет выиграть при ничьей. Много их. Кладёшь перед игрой десять таких на стол и забираешь потом 'руку' из четырёх. Ты сможешь сыграть хоть всеми из них за ход, но делай это с умом. Игра состоит из трёх раундов, а 'рука' у тебя на все раунды одна, - пояснил он вкратце правила.
  - У меня сорок боковых карт, можно выбирать любые? - уточнил я.
  - Да, обычно у игроков колода тоньше в два раза, но у тебя все карты пазаака. - Этот факт немало удивил Травера.
  - Это необычно?
  - Половина карт боковой колоды бесполезна. Или требует излишне творческого набора основной колоды, эти карты скорее коллекционная ценность. Их часто продают отдельно от традиционного расклада с рук на руки.
  - Пробную партию? - предложил я.
  Подошёл официант с подносом, Травер взял с него коктейль.
  - Я по правилам Сената Республики не играю, - напыщенно сообщил мне твилек.
  - Ничего не ставишь на кон, ничего не выигрываешь и не проигрываешь - просто тратишь время, - объяснила Нейла.
  - Мы можем играть по правилам Нар-Шаддаа, - предложила Свельда. Если положительные эмоции и оптимизм могли бы передаваться по воздуху, то она была бы излучателем.
  - Если только ты играешь лучше, чем она, - прохрипел мне в ухо Ивендо. - Меня не прельщает любоваться твоей голой задницей.
  - Сыграем на интерес? - предложил Фарланд.
  - Сойдёт.
  Я набрал по две карты каждого вида главной колоды, наугад вытащил десятку боковых и выложил их все на люминесцирующий стол. Мой соперник повторил мои действия, основная и боковая колоды у него были уже собраны. Ход завершало нажатие кнопки на столе. Начали.
  Забрав загоревшиеся карты 'руки', я перекладывал в игровое поле подсвечивающиеся при каждом ходе карты основной колоды. Дойдя до семнадцати, я положил на стол карту-перевертыш из 'руки', превратив тройку в шестёрку и получив при этом выигрывающую двадцатку.
  - Возможно зря, - заметил Травер, внимательно наблюдавший за игрой, потягивая свой напиток. - Держи в уме основную колоду, оставшаяся тройка могла дойти с разной вероятностью от того, как собрана основная колода.
  - Откуда мне знать, что выпадет?
  - Оценивай шансы, считай и одновременно полагайся на интуицию и удачу. Если бы их не было, не были бы знамениты игроки, выигрывающие партию за партией. Это самое серьезное доказательство существования удачи, которое я знаю.
  Следующие два раунда я продул, проиграв всю партию. Неплохо знать будущее, подумал я. В прошлое я уже заглядывал, заглянуть немного вперед можно попробовать. Вернее не пробовать, оценить шансы.
  - Возьми, промочи горло, - подала мне пластиковый стакан с трубочкой Нейла.
  Я потянул незнакомый прохладительный напиток, очень вкусный сок или шедевр химиков, алкоголя в нём не оказалось. Я вопросительно поднял бровь.
  - Во-первых, тебе рано, - пояснил мне лейтенант. - Во-вторых: никто ещё ничего из нас не выпивал в этой кантине уже вторые сутки - нам всем нужна твердая рука и ясный ум.
  - Ясный ум? - вздёрнул брови я, косясь на пилота и одновременно борттехника. И что-то там ещё по совместительству.
  - Травер не может мешать курить мне спайс, это прописано в моём контракте, - пояснил мне лейтенант.
  Или он был очень ценным членом экипажа, или у капитана действительно проблемы с командой, - решил я.
  - Но мы старательно сидим в кантине, изображая нажирающуюся команду звездолётчиков. - Ситуация веселила Свельду. - А я ещё не танцевала на столе!
  - Это у нас на вечер. - Нейла, напротив, бурлила от недовольства. Да, я не завидовал Траверу, путешествовать по злачным местам в компании жены... Но, опять же, я, видимо, чего-то не понимаю.
  Блюзовая мелодия завораживала, чистый звук лился спокойно, развивая мелодию. Пещерная акустика в зале, что удивительно, почти не портила звук. Я невольно заслушался, закрыв глаза.
  - Так ты будешь играть? - отвлёк меня нетерпеливый Травер.
  - Да, - ответил я, не открывая глаз. Медленно мысленно я перебирал колоду в поисках потенциально полезных карт. Я мог просто обманывать себя или заниматься самовнушением, но Сила вокруг откликалась на мои мысленные поиски, изменяя свой поток, закручиваясь вокруг меня, послушно сменяя своё привычно ровное течение. Сила пульсировала в такт музыке.
  - Что желаешь поставить на кон? - Я ясно его понимал, Сорок Пятый давно уже ничего не переводил для меня. В этот момент я осознал, что знаю основой уже почти полностью. Это напрягало меня, поскольку источник этого знания мне был неизвестен. Пусть каждый акт познания - это отчасти и акт веры, но происходящее расшатывало обыденные границы реального. Ведь никаких сверхъестественных событий по определению не может происходить - коли уж они свершились, то они вполне естественны. Как нет и никаких 'нематериальных' проявлений чего бы то ни было. То же, что папуасу нечем поймать радиоволну ещё не лишает её права называться формой материи.
  - Как насчёт пары сотен кредитов? - предложил я. Слова - это информация. Но информация - это не только слова.
  - Это мне нравится, - довольно сказал капитан. Когда он говорил эмоционально, то начинал растягивать гласные.
  Я всё ещё не открывал глаза, шансы расплывались, возможные партии текли непрерывной чередой размытых картин.
  Если нет конкретного будущего, как можно определиться с тем, что именно произойдет? Знание ― сила, знание меняет всё. Я знаю, а значит могу изменить происходящее. Но тогда моё знание будущего должно включать само себя. Такое будущее, которое увидели. Отличающееся от того, которое бы не увидели. Ловушка сознательной деятельности... её описание и причины вплоть до рациональных объяснений нейрофизиологов возникают в ней самой же. Прочь эти мысли! Потом. Я открыл глаза.
  - Клади карты, Травер, - отстранёно сказал я.
  Бесстрастно, стараясь ничего не перепутать, я заменил главную и боковую колоду на столе. Смыслы, причины и последствия сменились бесконечным калейдоскопом образов. Слишком сложным, чтобы его осознавать. Но сознаем ли мы свои действия вообще? Как та сороконожка. Я начал вглядываться и с трудом, но зафиксировал образ будущего, вполне конкретно создав его, собрав боковую колоду. Игра началась.
  В первом раунде я спокойно собрал двадцатку, добрав её плюсующей на пять картой. Во втором убрал перебор отрицательной на минус четыре, даже не дожидаясь следующей карты. В последнем раунде удвоил третью карту даббл-картой из 'руки'. Ещё пара карт и двадцать собрались сами. Травер собрал только одну двадцатку на три партии. Чистая победа.
  - Поганец врёт! Он умеет играть и, сит его возьми, неплохо! - Травер был раздосадован и не на шутку разозлен. Или же просто очень эмоционален. Очень сложно понять, учитывая, что он не человек. - Продул коку и наварил на мне пару сотен.
  Он возбухал ещё недолго, успокоился капитан также быстро, как и разошелся.
  - Я уже видел один раз такую 'игру', - заметил лейтенант.
  Зелтронка обернулась ко мне, приобняла и поцеловала, поздравляя с победой.
  - Теперь ты сможешь угостить девушку кореллианским бренди, - сказала Свельда, дыша мне в ухо.
  Между тем лейтенант вертел в механической ладони мундштук. Он смотрел мне в глаза.
  - Закрывать глаза перед тем, как отдавать приказы или решать важные вопросы, - спокойно продолжал лейтенант. - Быстро изучать языки и проявлять поразительное везение. Это привычная манера поведения джедаев. Или ситов. Ты можешь оказаться полезен или принести неприятности. Но из джедаев очень херовые штурманы и математики. Мышление слегка другое. Большинство из них просто следуют 'велениям силы'. Что ты можешь сказать насчёт этого?
  - Я предпочитаю думать своей головой, но учитывать элемент случайности и погрешности должен любой инженер, в том числе и делать качественные оценки. Сила в этом может быть помощником, но только помощником, - я не стал отпираться, если я попаду к ним в команду, скрывать одаренность будет глупо, но я вовсе не джедай и не сит. - Однако же, я никогда и нигде таким фокусам не учился.
  - Я играл пару раз с джедаями в пазаак, они утверждали, что предсказать заранее, что положить на стол, практически невозможно. Трудно предсказать действия генератора истинно случайных чисел - так говорил мне один магистр. Очень немногие это могут. - Ивендо теперь задумчиво смотрел вдаль мимо меня. - И никакая Сила не заменит данные разведки.
  Зелтронка удивлённо смотрела на второго пилота.
  - Ивендо, ты никогда не рассказывал, что видел джедаев, Целого Магистра! Я никогда их не встречала. Я слышала: они эмпаты, это может быть интересно, - тараторила зелтронка. Сдерживать себя - это не про неё, меня окатывало волнами её эмоций.
  - Они бы тебе не понравились - они скучные и правильные разумные и даже дают обет безбрачия.
  - Целибат! Ха, не верю! Не импотенты же они?
  - И всё же это так.
  - Бедняги! - Сама мысль о том, что кто-то в Галактике занимается самоограничением, её ужасала. - Олег, не смей идти в джедаи!
  Она так смешно смотрелась, что я не смог больше сдерживать смех и громко захохотал.
  - Ни в коем случае, - ответил я.
  - Его и не возьмут, джедаи перестали брать взрослых учеников после великой войны ситов, - вклинился Травер.
  - Это все фокусы, на которые ты способен? - спросил он.
  - Я никогда не учился использовать Силу, сам факт её существования я понял, только побродив по этой пустыне. - Говорить правду легко и приятно.
  Пиликнул комлинк, Травер внимательно читал сообщение на экране, закреплённом на браслете, как часы.
  - У нас гости. Сила тебе пригодится, Олег.
  - Сколько? - поинтересовался взволнованно Фарланд. Его и без того бледное лицо уже выражало панику.
  - Пятеро, - отрезал Травер. Он резко стал серьезнее. - Гаммореанцы с трандошанином, один аквалиш.
  Ивендо закашлял:
  - Сборище уродов. Отвратительные свиньи, ящерица-переросток и прямоходящий мерзкий паук. Планету последних нужно заравнивать термоядерными боеприпасами. - Толерантным курильщик не был.
  - Тебе никто не говорил, что ты видист? - укорила Нейла Ивендо.
  - Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, что есть виды, которые не исправишь. Только сжигать.
  - Горбатого могила исправит? - спросил я.
  - Верно, парень, очень точно сказано.
  - Как ты вообще в республиканском флоте служил? - дивилась Нейла. - У вас там множество видов было. 'Политика флота в видовом разнообразии', - процитировала она.
  - Когда запахло жаренным, этих выкидышей эволюции рядом не оказалось.
  - От них воняет, и они некрасивые. Я не хочу с ними встречаться, - пожаловалась зелтронка.
  - Я ничего о них сказать не могу, - добавил своё мнение Фарланд. - В моём блок-районе[7] они не жили.
  Я решил оставить вопросы на потом, или спросить "Гугл" Далёкой.
  - Это всё не важно, мы всё равно их грохнем. Поступим со всеми одинаково, не будем видистами, - закончил дискуссию Травер. - Проверьте оружие и щиты.
  Мы начали расстёгивать кобуры, снимать предохранители, проверять заряд аккумуляторов и крутить переводчики. Я проверил бластер, но даже не притронулся к клинку, хотя почти все беззвучно проверили, насколько хорошо лезвия выходят из ножен. Фехтую я ещё хуже, чем стреляю. Ожидалась маленькая, но ожесточенная схватка.
  - Извините, я не запрограммирован для участия в конфликтах, - подал голос протокольный дроид. Он напуган?
  - Постой, ты можешь пригодиться. - У меня уже возникла пара идей насчёт протокольника.
  Нейла сложила бутылки за столом так, чтобы казалось, что мы выпили уже целую гору спиртного. Пробирала дрожь, я действительно собирался драться рядом с этими малознакомыми людьми? Уйти сейчас - это трусость или благоразумие? Впрочем, рассчитаться по долгам с Травером стоило.
  
  
Примечания
   [1] Касательно цен. Я не буду использовать 'каноничные' цены на оружие и прочие предметы, поскольку они никак логически не согласованны. Задумайтесь, обращаясь к канону: легкий фрахтовик класса 'Динамик', постройки Центральных Галактических Систем (Эбеновый Ястреб - его модификация) стоит 154 000 кредитов, а бластер около 1000. Обратимся к 'земному' опыту. Личное стрелковое оружие без оптики, за исключением MG4 (полмиллиона рублей - немцы, Хеклер унд Кох, хрен ли) и снайперских винтовок-болтовок (ствол с затвором и оптикой) стоят, как правило, менее ста тысяч рублей. Хотя с нынешней ценой на нефть и как следствие известным курсом - уже больше. Истребитель СУ-35 'со всем фаршем' стоит около 100 млн. долларов (данные из памяти, но порядок верный, новый Ил-76 ещё дороже) То есть хороший истребитель с уймой радиоэлектронного оборудования стоит несколько десятков тысяч автоматов. Идем далее. Я, допускаю, что бластеры ручной работы, изготовленные на заказ из самых дорогих материалов, могут стоить и дороже. И корабль массой в пару сотен тонн с гипердвигателем и термоядерными реакторами, в силу развития технологий, напротив стоит дешевле, чем боевой самолет. Намного дешевле. Разумно предположить, что обычный грузовик без специального оборудования, самой простой конструкции и грузоподъемностью около 30 тонн или даже как "Эбеновый ястреб" - 60 тонн может стоить, как пять КамАЗов. То есть 20 млн. рублей.
  Хотя, вернее указывать объем трюма и допустимую нагрузку от веса груза при перегрузках, но это из того же разряда, что и 'максимальная скорость в вакууме'.
  Тогда порядки сходятся - это около 200 высококачественных единиц личного оружия.
  Но звездолёт это все-таки не грузовик и обладает куда более сложным оборудованием - от жизнеобеспечивающих систем до навигационных. Поэтому я буду назначать цены исходя из собственного понимания с некоторой поправкой на иной технологический уровень цивилизации ДДГ и исходя из того, что оные цены возникли только в расширенном каноне - 'легендах'. В том числе и настолках, где они определяются исключительно игровым балансом.
   [2] Репульсорный (левитационный) транспорт, передвигающийся невысоко над землей. Дешевле и легче аэроспидеров - 'летающих автомобилей' способных передвигаться на большой высоте. Отличие заключается том, как искажается гравитационное поле - лэндспидер передает свой вес на ограниченный объем непосредственно под ним. Поэтому при отсутствии колес прочная дорога всё равно желательна. В противном случае она будет разбита.
   [3] Высшая математика.
   [4] Линейная алгебра и аналитическая геометрия (ЛААГ), имеющая дела с векторами.
   [5] Ситы, конечно сиТы, но эта кантина называется именно так.
   [6] Повторитель. Являясь аналогом пулемета от плазменного оружия, единственное из ручного оружия, способное действительно стрелять очередями и делать это долго. Отличается высоким КПД, эффективным охлаждением ствола. Весьма тяжело и габаритно. Не отличается высокой точностью, в бою из него создают плотность огня, ведя огонь на подавление.
   [7] Квадратный, реже иной формы колоссальных размеров самодостаточный район, способный вместить в себя около 50млн человек, население наиболее крупных и густонаселённых блоков достигает 0,5млрд чел. Подобная застройка характерна для чрезвычайно густозаселённых миров Ядра.
  
  
  

4. Агрессивные переговоры

  Не хрюкай! Выражай свои мысли как-нибудь по-другому!
  No Льюис Кэррол 'Алиса в стране чудес'
  Хороший, плохой... Главное - у кого ружье!
  No Эш. "Армия тьмы"
  Написано под музыкальным сопровождением:
  No Eivør Pálsdóttir альбом 'Larva'
  No First Aid Kit - My Silver Lining
  No Пикник - "Чужестранец"
  В кантину завалилась разношёрстная компания. Впереди шло ящероподобное существо. Крупная голова рептилии, покрытая крупными чешуйками, росла прямо из плеч. Бочкообразную грудь закрывала металлическая броня, массивные конечности его заканчивались крупными трёхпалыми ступнями и ладонями. Пара центнеров мяса, не меньше.
  Вторым, резкой дергающейся походкой зашёл аквалиш. Тело гуманоида венчала паучья голова с переизбытком глаз. Брр... ну и мерзотная же тварь.
  За ними семенило три прямоходящих кабана. Жирные тушки несли в руках огромные секиры. Им вовсе не надо было содержать в себе высоких технологий - они попросту имели достаточную массу, чтобы разрубить любого, как нежное мясо на разделочной колоде.
  - Возьми на себя транда, - не поворачиваясь, прошептал Травер.
  Я запахнул куртку, прикрывая оружие.
  Уроды направились прямо к нам. Я втянул в себя воздух - в нос резко ударил запах спирта, Нейла уже разлила под столом кружку алкоголя. Ивендо закурил, делая вид, что и весь мир может подождать.
  Зеленый ящер остановился перед передним торцом игрального стола. В кантине началось движение, как в комнате общежития посреди ночи, озарённой светом. Быстро-быстро, как тараканы, посетители разбегались в удалённые от нас стороны. Стриптизёрша на лифте поднялась наверх по колонне. Музыка стихла. Умно.
  - Трраверр, Онда Бада прроссилл перредать тебе, что он осскоррбллённ и вссё ещщё нуждается в ввозввррате доллга. У ттебя ессть не ттвои деньги, - зашипела ящерица. Большие глаза с огромным ромбическим черным зрачком осматривали нашу компанию. Широкая пасть была заставлена кривым частоколом жёлтых треугольных зубов.
  От группы наемников воняло тухлятиной и немытым телом, но меня больше волновало то, что они были вооружены до зубов.
  - Просто верни деньги Онде Баде и живи дальше, - проскрипел человек-паук. Его широкие пальцы очень резко бегали по поясу.
  - Можешь передать Онде, что он может засунуть свой длинный язык хатту в анус. Или клоаку - хер его знает, что там. Там ему самое место, - посоветовал ему Травер, старательно изображая поддатого.
  - Твои оскорбления бесполезны. Мы будем ждать тебя на выходе. Ты вернёшь деньги или пойдёшь с нами, или же тебе крышка, - угрожал аквалиш, хрипя, как висельник.
  Гаммореанцы хрюкали на своём свинячьем наречии. Вот это кодла.
  - Понимаешь, что они говорят? - спросил я дроида.
  - Да, господин, - отозвался он.
  - Передай им, используя наиболее оскорбительные из известных выражений, что их далёких предков разводили на мясо мои предки, а сами они воняют, как экскременты... какие-нибудь невероятно зловонные для них экскременты, ты меня понял?
  - Да. - В голосе дроида сквозила обречённость.
  Свины пронзительно завизжали.
  - Нет! - закричал трандошанин. Но гаммореанцы его не слушали.
  Они с воплями, подняв высоко над головой топоры, бросились на нас. Я закричал: "Блять!", активируя голосом щит. Рука потянулась за пистолетом. Секира первого свина со скрежетом раскроила голову дроида - его металлическое тело, отброшенное могучим ударом, покатилось по полу.
  Перед столом было очень тесно из-за стульев: противники мешали друг другу. Твилечка одним движением достала саблю и с воплем бросилась под ноги свиньям.
  Я открыл огонь по трандошанцу, Яркие всполохи мелькали между нами, мерцающая завеса его щита погасла. Заряд плазмы, попав ему в грудь, отбросил тело в сторону. Я оглянулся.
  Ивендо катался по полу, сцепившись с аквалишем, двое гаммореанцев уже были застрелены. А третьему, увернувшись от взмаха его секиры, Нейла одним движением отрубила ноги.
  Мы вскочили с места на помощь Ивендо, но сцепившиеся противники замерли. Нейла в это время отрубила гаммореанцу и руки.
  Свельда со шпагой и пистолетом наперевес подскочила к лейтенанту, отцепив его от аквалиша. В лежащего паукообразного полетела плазма и его голова лопнула, как спелая дыня, брошенная на асфальт. Разбрызгивая кровавую кашу во все стороны.
  - Не стоило, - Ивендо зашёлся в кашле. - Он мёртв. Хрупкий ублюдок.
  В механической руке он держал широкий нож-кастет, которым выпотрошил урода. По его лицу стекали брызги крови, делая его и без того странное выражение лица пугающим. Обезглавленный аквалиш же прижимал неестественно согнутую руку с пистолетом к корпусу, под ним растекалась лужа ярко алой крови. Он так и не успел включить щит. Или он ему не помог - его выпотрошили.
  Я осмотрел трандошанина - рептилоид не подавал признаков жизни. Кираса его была разворочена, превратившись в стальное крошево, в груди зияло огромное сквозное отверстие, через которое можно было просунуть голову. Вокруг всё было забрызгано кровью и дымящимися ошмётками его внутренностей. Обрубок гаммореанина, сделанный Нейлой, всё ещё бился в агонии, воя как оглашенный.
  Воняло палёным. Меня вырвало. Свельду тошнило рядом со мной.
  Проблевавшись до боли в желудке, я выключил щит и отошёл от побоища подальше. Меня ещё мутило.
  Поддерживая лейтенанта, капитан с Фарландом отошли в другую сторону зала, сев за свободный столик. Мы присоединились к ним.
  - Сходи к бармену, пожалуйста, и принеси шесть чистых стаканов, две бутылки воды и салфетки. Пачку салфеток, - проинструктировал Фарланда капитан, оглянувшись на меня. Он посмотрел на Ивендо. - И бутылку бренди.
  - Ивендо, ты точно цел? - Нейла принесла откуда-то аптечку.
  - Со мной всё в порядке. Он, кажется, зацепил протез. - Я посмотрел на его руку, но она была цела. Он заметил мой взгляд: - Не на этот - он попал мне в ногу.
  Тут я заметил, что левой ступни у него не было, а из штанины торчали обломки металла. Он, как истинный пират, имел протез руки и ноги. И глаза, вспомнил я.
  Пока Фарланд убеждал засевшего за стойкой бармена, что всё уже закончилось, вновь заиграла музыка.
  - А что стало с предыдущим штурманом? - спросил я осторожно.
  - Отравился метанолом. Есть виды, которые пьют это говно как воду, а его от обычного шила хрен отличишь. Мы не успели его откачать, - отозвался Ивендо. - Пил всё, что пахло спиртом. Я говорил ему, что это плохо закончится, но он не слушал. - Зелтронка прикрыла рот рукой.
  - Радуйся, ты зачислен в команду, - поздравил меня Травер. - Твоя доля - пока девять процентов от общей прибыли. У меня тридцать, у Ивендо двадцать шесть, семнадцать у Фарланда и Нейлы. Это для ясности. Доходы и расходы делим поровну.
  - А один процент кому? - сложил я суммы. - Тому, кто умеет считать?
  - Свельде, пока она с нами.
  - Расходы тоже делим по пропорции?
  - Естественно! Но ты можешь настоять на твердой зарплате. Но это скажет только о том, что ты не веришь в собственную удачу. А такие люди мне не нужны.
  Вернулся Фарланд с подносом.
  - Сейчас придёт Селдин, - "порадовал" он нас новостями.
  - Уважаемый Селдин Ранкор, - поправил его Травер наставительно. - Что стало с его дроидом?
  - Дроид всё, - ответил я.
  - Херово. Мы могли залить всю кантину кровью, но сломать его дроида... Он будет в ярости.
  Я вытерся салфеткой и мелкими глотками пил воду. Мне стало лучше, но есть перехотелось. Даже хорошо, что всё произошло так быстро - я даже не успел испугаться.
  В кантину вошёл Селдин. Как его... Уважаемый Селдин Ранкор. За ним следовало ещё шесть человек с автоматами и в броне. Музыка вновь замерла. Он небрежно махнул рукой, и она заиграла вновь. Спокойно он подошёл к нам.
  - Травер, я же просил - без стрельбы, - вкрадчиво сказал он. - И что с моим дроидом?
  Один человек Селдина приволок металлические останки с застрявшим в них топором.
  - Это самооборона, тут все это подтвердят, - уверенно сказал Травер.
  - Ты спровоцировал их, используя лингвистические навыки дроида, которыми ты со своим трёхклассным образованием не обладаешь. Затем перестрелял, как в тире. Хитро, но меня так не проведёшь, - тут он посмотрел на меня. - А ты нашёл себе подходящую компанию, я вижу. Счастлив?
  - Почти, кстати, где здесь санузел? - Как классно бесить этого серьёзного дяденьку. Кроме него всё равно никто не оценит.
  - Проводи гостя, - не подав никакого вида, он подозвал одного бойца. - И смотри, чтобы он не смотался.
  Кабинок в туалете кантины было целых семь. Над ними висели значки, обозначающие контингент посетителей. Я нашёл человеческий силуэт с очень условно изображенным мужским достоинством. Соседнюю кабинку обозначал похожий значок, но без него: более округлый и с грудью. Крайне говорящие таблички. Видимо, к этому вопросу тут относились без ханжества и предрассудков. Я зашёл в свою кабинку, боец остался дежурить у двери. Это может показаться противоестественным, но было интересно узнать, как устроены соседние кабинки и для кого они предназначены.
  Когда я вернулся, Селдин ожесточенно спорил с Травером у трупа трандошанца.
  - Ты всё ещё утверждаешь, что не проносил тяжёлого орудия? Его почти разорвало на части, - настаивал Селдин.
  - Это сделал я. - Я отогнул полу куртки, показывая пистолет-переросток. Который никто и не подумал у меня отбирать.
  - Значит, ты купил у Тунда это. Он безуспешно втюхивает эту пушку уже без малого год после того, как её предыдущему хозяину отрезали голову в этой кантине. За неё очень много выручили.
  - За пушку?
  - Нет, за голову, придурок. Береги свою, кстати.
  Затем он развернулся к твилеку.
  - Убирайся отсюда Травер, сейчас же, пока я не передумал.
  Капитан молча вышел из кантины, мы последовали за ним.
  - О чём вы договорились? - спросил я Травера.
  - Мы оставляем ему в качестве контрибуции имущество убитых и сваливаем. Желательно не показываемся ему на глаза как можно дольше, пока он не забудет об этом недоразумении.
  - Нам ничего за произошедшее не будет? - Неплохая новость.
  - За голову трандошанца была хорошая награда - он выручит за неё достаточно, чтобы купить нового дроида.
  - В физическом смысле за голову? - Мне стало интересно.
  - Он отрежет её и заморозит в карбоните, а затем отправит посылку на Нар-Шаддаа. Это неопровержимое доказательство проделанной работы, - огорошил меня капитан.
  - Все эти фото, видео, заключения анализов не надежны. Кто-то получает деньги, а мерзавец дальше творит свои грязные дела, - сказал Фарланд. - Даже в Республике понимают, что голова - самое лучшее доказательство. Но многие у нас в Корусанте думают, что "охотники за головами" - это просто красивый фразеологизм.
  - Это мерзко, - скорчила гримасу Свельда.
  Мы подходили к кораблю. Достаточно большое судно, пухлое такое. Он напоминал творение нездоровой, плодовитой фантазии Гигера. Округлая изогнутая форма, оплетённая трубами и разными механизмами. Шасси навевало ассоциации с лапами живого существа, а прямые линии почти отсутствовали, усиливая впечатление квазиживой машины. Борта отливали матовым металлом.
  - Интересно смотрится, - нейтрально сказал я.
  - Корабль построен на верфях Мон-Каламари. Голову и руки сломаешь, пока доберёшься до нужного узла, - объяснил его происхождение Ивендо. Его всё ещё тащили капитан с суперкарго, обломки своей ступни он нес в руках. - У этих земноводных инженеров руки из жопы растут. Но корыто крепкое и быстрое.
  - Не гони на мой корабль, - обиделся Травер.
  - Я и не гоню - я говорю только, что твою "Счастливую шлюху" затрахаешься обслуживать. Если факты и могут кого-то оскорблять, то мне на это насрать... Капитан, - вяло ответил Ивендо.
  - Почему корабль носит такое название? - задал я давно назревший вопрос.
  - Проиграл его в пазаак, название, в смысле, а не корабль, - пояснил капитан. - И мой коллега не нашёл ничего лучше, чем присвоить ему такое название. Его извиняет только то, что он был пьян.
  - Раньше он назывался "Цвет Рилота", - сказала Нейла.
  - Поэтично. Что мешает сменить имя обратно? - спросила Свельда.
  - Честь игрока, - гордо ответил Травер. - Теперь новое название ему сможет дать только новый хозяин.
  - Мой муж скорее удавится, чем пренебрежёт карточным долгом, - грустно сказала Нейла.
  - Молчи, женщина. Это очень важно! Если мужчины перестанут соблюдать свои ритуалы - мир рухнет. - Травер ввёл код в панель у аппарели.
  Аппарель опустилась, открыв путь в недра корабля. Мы прошли внутрь.
  - Фарланд, помоги Ивендо, - распорядился Травер. - Я покажу корабль новичку.
  Он вёл меня по неширокому коридорчику. Стены закрывали изогнутые панели, но большинство их было снято, обнажая трубы, кабельные трассы и механизмы. Нутро корабля напоминало подводную лодку: такое же плотно облепленное трубами и металлом. Под потолком шла рельса для крана. Тельфер.
  - Не обращай внимания на панели, их снял Ивендо. По этой, как её, технике безопасности их можно снимать только во время ремонта, но у нас они откручены всё время. К тому же, для облегчения корабля мы их выбросили.
  - Налево основной грузовой трюм. Направо - вспомогательный. В основном есть свой шлюз для приёма груза, - рассказывал он.
  Мы прошли по изогнутому коридору и оказались в остеклённой рубке. Множество переключателей и мониторов, как в кабине шаттла.
  - Это пилотская рубка. Не трогай здесь ничего, тут наша с Ивендо территория.
  Мы пошли обратно. Слева были несколько массивных дверей с притопленными штурвалами - конструкторам не нравились выступающие части, так же, как и прямые линии. Даже непривычно их тут видеть, соседствующими с фантастично выглядящими шлюзами-гильотинами.
  - Там машинное отделение с реакторами и гиперприводом.
  Затем мы поднялись по лестнице с перилами, так же находящимися в неких желобах для них. Не корабль - а кунсткамера. Один плюс - гончие псы Тиндала вряд ли найдут, через что сюда проникнуть.
  - Вот там вспомогательные реактор и гиперпривод. - Он указал на узкий овальный люк размером со смотровой. - Мы стоим в кают-компании, вот те четыре двери ведут в каюты. Корабельный идентификатор я тебе выдам позже, а пока разблокирую все двери. Это камбуз, здесь медотсек. Тут туалет, это душ. - Он показал мне соседствующие помещения. - Воду экономь, рециркулятор работает неплохо, но запас у нас маленький. Она непозволительно много весит. Дефлекторный щит прямо над нами. Он весит намного больше, но куда важнее гигиены.
  Мимо нас проехал небольшой дроид: на четыре узкие гусеничные ленты опирался угловатый корпус, над которым стояла "грибная шляпка" с лампочками и камерами. Хоть что-то квадратное! Он пропиликал набор звуков, размахивая несколькими манипуляторами.
  - Привет, Т2-B3, это новый член экипажа - Олег. Олег - это наш астродроид. - познакомил твилек меня с дроидом. - Если что-то сломается, то польза от него окажется намного большей, чем его размер.
  - Привет, - только и смог сказать я этому микротрактору.
  - Все каюты двухместные. Это моя с Нейлой каюта. Эти две занимают Ивендо и Фарланд. В четвертой - Свельда, думаю, она пустит тебя погостить, - он подмигнул мне.
  - Остальные системы, включая жизнеобеспечение, равномерно размазаны по всему кораблю. Мон-каламарский дизайн. Корабли очень живучие, но их тяжело обслуживать. А вот и Свельда - она объяснит тебе всё остальное. Пока ты малополезен. Если будешь нужен, я тебя найду. - Он ушёл, оставив меня на попечение зелтронке.
  - Капитан рассказывал о тебе странные вещи. Откуда ты родом? - спросила она, когда мы остались одни.
  Мы расположились на удобном диванчике перед столом, имевшем сканер для пазаака и множество иных приспособлений.
  - Я родом с планеты "Земля", у нас нет дроидов, космических кораблей и никогда раньше я не покидал её. - Я решил ничего не скрывать от неё. - Кроме того, нет джедаев и ситов. Зато есть огромное количество чрезмерно мотивированных идиотов. Так что это к лучшему, - добавил я.
  - Ну и скучно вы там живете! Я бы сошла с ума, не имея возможности путешествовать по галактике.
  - Для того, чтобы объехать половину нашей планеты и побывать во всех её уголках, не хватит жизни. И я замечу, что довольно-таки странно оценивать страдания от потерянной возможности, о которой никто и не знает. Хотя это мысль - если хочешь сделать человека несчастным, то расширь его знания о возможном. И не дай эти "возможности" осуществить.
  - И долго вы так живете? Раз ничего не успеваете?
  - Как повезет, в среднем семьдесят лет.
  - У вас плохая медицина! Это очень мало, меньше ста лет! Ужасная планета.
  - Значит, мне повезло оказаться здесь.
  Хотя если это обусловлено генетикой, то это меня никак не касается. Будет обидно. Хотя, откуда мне это знать?
  - Очень повезло! - Она поцеловала меня, я тоже был полон энтузиазма. - Пойдем ко мне, а?
  - Хорошая идея. - Удобные слова, в них столько смыслов, что они могут означать самые противоположные вещи.
  - Но сначала в душ, может на мне ещё мозги того аквалиша?
  Действительно.
  - Травер советовал экономить воду, - заметил я, любуясь обворожительной соблазнительницей.
  - Пойдем вместе. - Она вожделенно потёрлась об меня, зажигая, как сухую щепку, моё желание, и сама всё ярче транслируя свои эмоции. Незамысловатые, но очень искренние.
  Она явно чем-то била по моим мозгам, и не только по ним. Я и раньше замечал, что в Силе она чувствовалась чуть иначе, чем другие. Люди для меня нечто чуть большее, чем цветная голограмма - я вижу в них что-то ещё, пусть и не понимая всей глубины палитры Силы. Но всё это нисколько меня сейчас не беспокоило. Если мной сейчас и управляли, то я был вовсе не против.
  - Пойдем. - Её взгляд был недвусмысленным.
  Сэкономить воду не вышло, но это мало волновало меня. Краткая, но страстная близость едва не взорвала мои чувства, подарив совершенно новую, небывалую для меня яркость восприятия, высочайшую степень удовольствия. Овладев трепещущей девушкой, я почувствовал себя одной из звонко вибрирующих ветвей камертона, составленного из двух наших оголённых разумов. Второй его частью была прекрасная зелтронка. Мы, казалось, соединились напрямую, минуя разделяющую нас телесность и горячие струи душа.
   Возбуждение нервных окончаний во всём прекрасном и призывно набухшем было в нашем акте близости нисколько не важнее, чем мысли и направленные желания. Хотя, надо признать, ласкать Свельду было невероятно сладостно, тем паче приятно было получать ответное, возбуждающее внимание её горячих губ, нежного языка и ловких пальчиков. Наша страсть, все ощущения и прикосновения, многократно отражённые в восприятии друг друга, многократно усиливались за счёт эмпатии Свельды и, возможно, Силы, делая этот контакт незабываемым. Увы, но долго мы не протянули - пламя горело ярко, но недолго.
  - Ты сильный эмпат, - уверенно сказала она, неспешно одеваясь. - Это очень круто. Я всё ещё хочу тебя. Но позже.
  - Взаимно, ты классная девчонка.
  - Мне обычно говорят, что я плохая девочка, - пококетничала она. - Что люди имеют в виду?
  - Что такое открытое проявление инстинктов у них не принято.
  - Ханжи, - она фыркнула. - Я сойду с корабля через несколько дней. Ты прилетишь когда-нибудь на Зелтрос?
  - Постараюсь. Мне кажется, это хорошее место, - дипломатично ответил я. Хотя члены общества с мотивацией корненожки вызывают подозрение в своих умственных способностях и эволюционном развитии.
  - Очень. Лучшее в галактике, - ослепительно улыбнулась она.
  И зачем же его тогда покидать? Но непоследовательность в её исполнении, судя по всему, - самое обычное дело. Но любопытство я ценю сильнее, чем излишнюю рациональность.
  - Я хотел почитать об этом мире что-нибудь, есть идеи? - поддержал я разговор.
  - Открой какую-нибудь сетевую энциклопедию, хотя здесь не получится. На этом жутком Коррибане нет станции гиперсвязи, а антенны на корабле хватает только на устойчивый прием. Передатчик корабля не достанет до цивилизованных миров и в голонет выйти не получится, - сказала она, расчесывая волосы.
  Я понял. Она сказала, что интернета здесь нет.
  - Может, просто расскажешь мне об этой галактике?
  - Она большая. Очень. Но ты спрашивай.
  Мы болтали несколько часов абсолютно обо всём на свете. Но кое-что полезное я узнал. Особенно тревожащее меня в плане заклания протокольного дроида. Не то чтобы чья-то смерть меня сильно беспокоила, но было интересно узнать - а была ли она вообще?
  То, что меня интересовало больше всего, так это дроиды. Сорок Пятый вёл себя чрезмерно разумно, и тому было объяснение. Дроиды не были просто роботами, управляемые процессорами на полупроводниках и ведомые строгой программой. Их действиями управляло некое "нейроядро", функционирующие, как мозг, в котором были сформированы логические цепочки поведения. Оно позволяло мыслить образами, переваривая потрясающую величину информации, подобно квантовому компьютеру, и создавало "личность" дроида. Оно дополнялось внешними протоколами и программами на кремнии, расширявшими функционал дроида. От полноценного ИскИна их отделяла заблокированная возможность изменения основы ядра, поэтому, даже имея возможность самосовершенствования и накопления опыта, самые совершенные модели не меняли своего поведения годами. Создание нейроядра было крайне сложной технологией, доступной только нескольким десяткам компаний в Галактике. Можно написать сколь угодно длинный и сложный код, получив сложно функционирующий механизм, но это будет именно механизм, называемый роботом, а вовсе не дроид. Так что всеми технологиями для создания сильного ИскИна здесь обладали, но эра технологической сингулярности от чего-то стеснялась показаться на глаза.
  Корпорации создают нейроядра уже тысячелетиями. Это крайне сложная и кропотливая работа, описать которую подробно Свельда не смогла ни в одной детали, да я её об этом и не расспрашивал - бесполезно. При этом каждое нейроядро, сходящее с конвейера, отличается от соседнего в силу квантового принципа работы. Впрочем, если бы я использовал слово "магия", это звучало бы ни на йоту более информативно. Жаль. Сильно отличающиеся ядра бракуют: процент доходит до 90%, и чем сложнее ядро, тем больше доля брака. Иногда отличия слабо заметны, иногда они сильно влияют на характер поведения дроида - так R2D2 явно выделялся на общем фоне.
  В то же время разработчики находятся в дилемме: покорные, послушные дроиды обладают очень малой эффективностью, поскольку не способны принимать собственные решения. Достаточно самостоятельные и умные дроиды могут просто послать в далёкое пешее эротическое путешествие своих хозяев. А может случиться происходившее пятьдесят лет назад на Корусанте - Великая революция дроидов. Для этого достаточно одного "умника". Упомянутую проблему решал Орден джедаев.
  После этого инцидента была сформирована Республиканская комиссия по искусственному интеллекту (РКИИ), которая как Гестапо следило за всеми работающими с ИИ как в Республике, так и за её пределами. Зимнее безмолвие галактике не угрожало. Пока. Никому не удержать джина в бутылке.
  Путешествовать, по её словам, было просто: вводишь в навикомп пункт назначения, он жужжит, и через десять-тридцать минут ты летишь в гиперпространстве. Несколько десятков таких скачков - и ты на месте. Вот только никакой другой комп не мог быстро вычислять прыжок, обычный корабельный думал бы сутки, а к этому моменту вводные изменялись. И к этой коробочке был желателен навигатор или пилот, имеющий квалификацию навигатора. И он должен был знать высшую математику.
  Ивендо по громкой связи охрипшим, каркающим голосом объявил:
  - Всем-всем! Приготовиться, мы взлетаем.
  Корабль задрожал, мы медленно отрывались от поверхности планеты. Ощущение поначалу напоминало взлет пассажирского самолета, но наш пилот повел резче, сила инерции делала тело тяжелым и обманывала вестибулярный аппарат.
  - Они никогда не включают компенсатор перегрузки до того, как заработают основные двигатели, - выразила недовольство Свельда, побледневшая от перегрузки. - В Республике за такое штрафуют.
  - А мне нравится чувствовать, что мы взлетаем. Движение должно чувствоваться, иначе какой в нем смысл? До тех пор, пока о нем не узнаешь - его как бы и нет.
  - Смысл в процессе, а не в результате? - предположила девушка.
  - Довольно глупое противопоставление, поскольку адекватно не обосновано наличие смысла в самом начале движения, - улыбнулся я. - И я буду очень рад, если ты сможешь найти смысл в слове "смысл". Как и вообще в любом слове.
  - Я поняла, что ты умник. Не стоит это выпячивать, - отчитала она меня. - На этой ужасной планете сила тяготения почти в полтора раза больше стандартной[1]. Любой рывок - и к ней добавляется ещё и перегрузка. Это вредно для здоровья!
  - Я не заметил.
  Проблем с силой тяжести я за всё это время не испытывал. Но я и не был знаком с тем стандартом, от которого здесь принято отсчитывать норму. Одно дело в обезьянках, а другое - в попугаях. Если привык к одним из них, разумеется.
  - Потому что ты не человек и возможно даже не представитель родственных ему подвидов, - удивила она меня.
  - Привык считать себя человеком, - пожал я плечами.
  Перегрузка резко пропала. Как будто её никогда и не было, более того, я даже почувствовал какую-то лёгкость во всём теле. Я должен был, вероятно, сказать, что неожиданно, но неожиданным для меня это вовсе не было. Когда ближайшее будущее воспринимается, как часть настоящего, недолго и сбросить часть шифера с крыши. Во всяком случае, сосредоточиться на чём-то становится сложнее, а мысли расплываются, становятся нечёткими - требуется усилие, чтобы перестать завороженно наблюдать эти вероятности. Как шум вентиляторов или компрессора холодильника - он раздражает, если только обращать на него внимание. Но стоит зациклиться, и он сведёт тебя с ума. Как одинокая капля, регулярно разрывающая тишину...
  - Ты вырос среди людей? - Свельда забралась ко мне на колени.
  - Да, это так. - Это сойдет за неплохую легенду в будущем, решил я.
  Зазвучала громкая связь.
  - Штурман, пройди в машинное отделение.
  - Свельда, меня вызывают. - Я направился вниз, в машинное, с сожалением перенеся зелтронку на диван.
  Дверь была открыта, в помещении находились Ивендо с Травером. Я машинально отметил толщину люка - хотя он и полый, разумеется, но жёсткости ему было не занимать.
  - Поможешь лейтенанту с ногой, заодно получишь инструктаж. Пока мы выходим на орбиту, - встретил меня Травер.
  - Во-первых, пистолет тебе не нужен, положишь его потом в каюте. И не забудь извлечь энергоячейку. Делай это со всем оружием, что у тебя есть, даже с виброножами. Мне не улыбается заделывать дыры в обшивке, после того, как в вакууме лопнут твои глаза, - продолжил Травер, а затем добавил совсем иным тоном: - И ещё: на борту только один может носить при себе оружие - капитан. Пока все не проголосуют за другую кандидатуру - это я.
  - Во вторых, - вступил Ивендо, облачившийся в рабочую робу, - переоденься во что-нибудь более практичное, желательно так, чтобы в этом можно было быстро запихнуть себя в скафандр. Я думаю, что твой труп в пакете будет смотреться не так симпатично.
  Сам он был в чём-то очень простом, но явно функциональном. Лёгкая обувь, почти тапочки. Что-то вроде штанов и футболки, но последняя была закреплена на поясе, а в нагрудном кармане выглядывали темные окошки. Дозиметр?
  - Скафандры в рубке, кают-компании и здесь, в машинном отделении. С запасом, но мой с Нейлой только в рубке, - пояснил капитан.
  Это из-за их отростков на голове, подумал я. Неудобно, наверное.
  - Ничего не трогаешь без приказа, слушаешь меня. - Назначился мне в наставники лейтенант Ивендо. - А пока принеси вот тот сварочный аппарат. Ага, вот эту хреновину, - подтвердил он.
  Я относил и приносил разные штуковины с верстака и из шкафчика с инструментами. Моё "языкознание" мне почти отказало, и аббревиатуры оставались для меня непростыми шарадами. Но описания, даваемые Ивендо, были столь красочны, что хватало и их. Всё в этих шкафах было намертво закреплено. Как сами отсеки и полки, так и их содержимое.
  Ивендо и Травер корячились над металлической ногой - протез был присоединен чуть ниже колена лейтенанта. Дело значительно осложнялось тем, что он был соединен с живой ногой "электронными нервами", которые в месте слияния протеза с ногой соединялись с настоящими. Хотя чего это я говорю глупости? И те, и другие - настоящие, просто одни природные, другие созданы человеком. Это, в свою очередь, делало верхнюю часть протеза неотъёмной. Эти нервы имели обратную связь и позволяли ему контролировать положение ступни в пространстве. Периферийный нейроинтерфейс.
  Соединив разорванные провода и спаяв обломки протеза, мы вернули ему способность нормально ходить.
  - Вот так лучше. - Лейтенант промаршировал по отделению. - Теперь можно и перекур.
  Пикнул сигнал громкой связи.
  - Прошу команду и гостей звездолёта к столу. - Это был кок.
  - Скажете, что я подойду позже. - Ивендо достал из нагрудного кармана мундштук.
  Мы собрались в кают-компании. В ней было достаточно тесно, но арчатый потолок создавал свободное пространство над столом. В целом, корабль был спроектирован и построен не привычным для людей квадратно-гнездовым методом. Испытываем же мы, люди, к ортогональным рядам и осям странную, безответную любовь. Нельзя было найти одинаковые участки поверхностей, а сами они имели двойную кривизну, словно бы проектировщик составлял из них сложные конструкции, не имея общего представления о конечном устройстве звездолёта, прилаживая их по ходу работы. Что разумно только в том случае, если каждый такой элемент легко изготовить штучно. Или серия кораблей воистину огромна. Лёгкий ужас настиг, когда я пытался поставить себя на место несчастного прочниста, вынужденного это обсчитывать.
  - Внимание! - громко объявил незнакомый женский голос. - До входа в гиперпространство пять секунд. Четыре...
  - Прошу к столу, - приглашающе взмахнул рукой Фарланд. - Сегодня на ужин жаркое по-кореллиански.
  Пахло вкусно, желудок забурчал в предвкушении.
  - Один, - закончил отсчет строгий женский голос. Речевой информатор. Посуда звякнула, жалобно застонали переборки и, похоже, само судно, воздух замерцал.
  - Никогда не понимал людей, что давятся на корабле стряпней дроида или разогреваемыми пищевыми пакетами, - заметил Рейсен.
  Я прищурился - напротив меня всё ещё сидел твилек. Кто вообще такой Рейсен? И почему мне пришло в голову это странное имя? Моим визави за этим столом был Травер.
  - Ну, мало кто может похвастаться наличием на таком небольшом корабле кока с дипломом пилота, - улыбнулся Фарланд. Кажется, для них ничего необычного не произошло, попридержу покерфэйс и я.
  - Давайте познакомимся с новичком, - предложила Нейла.
  - Я с дикого окраинного мира, имя которому "Земля". Мне даже неизвестны его координаты. Мы создаём ядерное оружие, но не умеем путешествовать между звёзд. Любопытное сочетание, придающее нотку трагикомедии нашему существованию, - дал я максимально глубокую характеристику своей планеты.
  - Что-то подобное я и предполагал, - сказал Травер.
  - Как же ты попал на свою историческую родину? - Ивендо не заставил себя долго ждать.
  - Тому посодействовали самые коренные обитатели Коррибана.
  - Они вымерли так давно, что тебя сейчас даже никто не узнает, кроме джедаев, я думаю.
  - Но их призраки всё ещё бродят по гробницам. Одного я видел не менее ясно, чем тебя сейчас. - Я и не думал убедить его в этом.
  - Я давно не верю в фей и привидения. - Фарланд был скептиком. Или старательно мимикрировал - я же не умею читать мысли. Эмоции, хотя и не понимая до конца, какие именно, я ощущал, но не конкретику.
  - Призраки действительно существуют. Арка Джет уверял меня, что это так. Я склонен ему доверять. - Ивендо постарался развеять сомнения.
  - Ты знал самого Арку? - Вот это реакция! Эмоции Свельды вновь окатили меня потоком. Никого из экипажа столь ярко я не ощущал. И вовсе уже не был уверен в том, что это так замечательно - чувствовать все чужие эмоции.
  - Я возил неугомонные задницы джедаев по всей галактике лет десять. Я даже видел Улика и Экзара, и горящие храмы Явина... - он вновь закашлял.
  Ему было больно, очень больно. Я чувствовал это. Свельда тоже.
  - Вам нужна помощь? - спросил я.
  Травер резко встал и быстро вышел. Меньше, чем через полминуты он вернулся с аптечкой в руках.
  - Держи, - он дал ингалятор Ивендо.
  Тот резко вдохнул в себя несколько раз. Он медленно дышал, отходя от приступа.
  - Тебе лучше не курить, - посоветовала Свельда.
  - Бросать уже поздно, девочка. Это синдром вакуумной декомпрессии. Я заработал СВД в ту грёбаную войну.
  - Руку вы потеряли там же? - Это было бесцеремонно, но я не мог не спросить.
  - Почти - руку оторвало при такелажных работах, ногу отрубило шлюзом. Когда нас пробило, наш капитан нажал БКК, то есть Большую Красную Кнопку. Она производит экстренную герметизацию корабля, причем автоматика, предотвращающая закрытие при наличии человека в дверном проеме, игнорируется. Звучит дико, но это разумно.
  - А скафандры? - поинтересовался я.
  - Никто в бою их не носит. Хотя по уставу положено. Но устав писали идиоты, военные теоретики которые.
  - Неудобно?
  - Надень его и постарайся ни разу не почесаться за пару часов. Я посмотрю, как у тебя это получится, - позлорадствовал лейтенант. - Причем у нас на корабле удобные лёгкие скафандры на несколько часов работы. А военная модель - это исключительное пыточное приспособление. А настоящие бои идут долго....
  - Уставы пишут обычно умные люди, - заметил Фарланд. - Нас в училище учили в случае боевой тревоги первым делом запихивать себя в скафандр. А потом занимать боевые места по распорядку.
  - А в Сенате заседают одни мудрецы, ага... Ты же сам говорил, что в Звёздную фею[2] не веришь. Этот мобильный облегающий гроб тебе не поможет, - прогундосил в нос Ивендо. - Важнее в бою сделать спринт до спасательной капсулы. А в скафандре ты только оторвёшь зад от рабочего кресла, как уже расщепишься на атомы вместе с кораблём. Но это на крупном корабле, а на нашем воздух утечет так быстро, что времени на то, чтобы надеть внутренний скафандр почти не остается. Поэтому либо ты будешь париться в нем... либо умеешь надевать его за тридцать секунд. Либо ты труп. Пакеты, если что, в холодильнике.
  - Включи лучше головизор, - сказала Нейла. - От этих ваших войн и раз... разгерметизаций только аппетит портится.
  Травер провёл по панели на столе. Напротив обеденного стола зажглась цветная голограмма. Намного круче 3D. Репортёр экзотичной наружности с уймой отростков на голове брал интервью у группы агрессивно настроенных граждан, на заднем плане шла демонстрация. Размахивали голографическими транспарантами, шёл жирный дым. Традиционные развлечения людей.
  - И вновь прямая трансляция из эпицентра беспорядков на Индаре-3. Радикальная партия "Свободный Индар" уже вторую неделю уничтожает дроидов на планете, - эмоционально тараторил он, словно бы собирался заразить меня своим настроением, а не сообщить важную информацию. Мимо репортёра протащили обломки металла, кинув их в большую кучу на перекрестке. - Силы безопасности уже не способны контролировать сложившуюся ситуацию - протестующие захватили оружейные склады и административные здания. Сейчас мы попробуем взять у них интервью.
  Храбрый репортёр двигался (/алась?) в сторону скандирующей лозунги толпы. Толпа исступленно кричала: "Дроидов - на металлолом!", "Нет уступок корпорациям!", "Сдохни Цзерка! Сдохни Сурт Адрон!!!"... Открывшийся вид был невероятно реалистичен, словно они были рядом с нами. Головизор позволял преодолеть пространство и видеть, будто бы сам находишься на месте событий.
  - Здравствуйте! Вы можете рассказать, почему вы здесь?! - очень громко спрашивал репортёр, пытаясь докричаться до беснующихся граждан.
  - Цзерка и её дроиды отнимают нашу работу. Миллионы людей вышвырнули на улицу, как ненужный мусор, нам не платят зарплату, и вы ещё спрашиваете, почему мы протестуем?! - эмоционально размахивал руками забрак.
  - Вам по закону должны были предоставить новые рабочие места. Было ли это выполнено? - спросил репортёр, как для галочки.
  - Вы издеваетесь?! Нас поставили на биржу труда, но работы нет и не будет, пока их всех не переплавят, - подключился к разговору немолодой, интеллигентного вида мужчина-человек. - Компании просто заменяют людей на дроидов, экономя кредиты. Они не понимают, что их товары будет просто некому покупать, если никто не будет получать зарплату!
  Когда репортёра уже плотно обступила недовольная толпа. Через неё просочился молодой человек с синими повязками - активист.
  - Вы в прямом эфире? Передайте своим господам, что люди важнее их прибылей. Что мы не будем сидеть и ждать у моря погоды. Если Сенат не примет...
  Тут передача оборвалась, появилась ведущая, девушка со светлым мехом на руках и ногах - деваронка.
  - Трансляция заявления канцлера Республики в эфире первого информационного, - сделала она заявление.
  Картинка, вновь подернувшись рябью, сменилась. Перед взором предстал ведущий речь высокий твилек в роскошной мантии, его длинные и широкие лекку[3] были обмотаны вокруг шеи. За ним стояло несколько человек с абсолютным отсутствием выражения на лицах, один из них был неестественно бледен, как упырь.
  - ...недостаток социальной ответственности. Прежде всего, перед тем, как вести переговоры с протестующими гражданами, я призываю их вернуться к законному порядку. Только так они могут продемонстрировать свою цивилизованность и уважение к республиканскому Сенату. Только строго соблюдая законный порядок и не разрушая чужую собственность, не нарушая и иные права граждан Республики, они смогут ясно дать понять, что готовы вести цивилизованный диалог, выражать своё мнение и предоставить его на наше рассмотрение. Я заверяю, что в этом случае требования части радикально настроенных жителей Индара будут услышаны Сенатом. Отмечу, что республиканский строй, наши достижения в демократии, позволяет свободно высказывать мнение и без этих противозаконных, возмутительных актов...
  - Бла, бла, бла... - Травер выключил головизор. - Это позор нашего вида - канцлер Болтливый Мудила Вонори.
  - Что случилось на Индаре? - спросил я.
  - Бунт, - слово взял Фарланд. - Корпорации экономят кредиты и заменяют живых сотрудников дроидами, появляется куча безработных, а им надо платить пособия, постоянно и немало... таковы законы Республики. Правительство задирает налоги для корпораций, корпорации экономят ещё сильнее. Неразрывный порочный круг. Но этому способствует верхнее республиканское законодательство, а то, как всё устроено на месте, можно только догадываться. Местное законодательство может быть далеко от идеалов демократии. Общереспубликанские законы, к сожалению, касаются взаимодействия планетарных и секторных правительств, а не их внутренней политики.
  Я мысленно сделал пометку - разобраться с тем, как устроены законы в Республике.
  - Если у нас покупают дроида, то зелтрона никто не уволит, если он сам не найдет себе новую работу, - вклинилась Свельда. - Твоя работа становится проще и у тебя ещё больше времени для наслаждения жизнью.
  - И это сильно отличается от того, чтобы жить на пособия? - спросила её Нейла.
  По-моему, это походило на греческое общество рабовладельцев, где у каждого свободного гражданина есть личный раб-дроид. Но я находил его разумным - с точки зрения граждан, разумеется. Как, собственно, и сами древние греки.
  - Да, - гордо ответила она. Фиолетовые глаза блестели. - На Зелтроне нет тех, кто зарабатывает деньги ради денег - каждый работает так, чтобы все вокруг были счастливы. Если всё вокруг хорошо - то хорошо и тебе.
  - Да у вас идеальное социальное устройство. - Мне всё больше нравился Зелтрос. И зелтронки. Но чем-то планета тысячи удовольствий меня отталкивала, вызывая противоречивые чувства.
  - Что ты хочешь, целая планета эмпатов, - оторвался от тарелки Травер.
  - Всё дело в Цзерке. Она очень грязно играет, - просипел Ивендо.
  - Цзерка? Мне предлагали купить пистолет их производства.
  - Эта корпорация существует уже несколько сот лет, но стала известна по всей галактике совсем недавно. Они выжимают кредиты из людей, как воду из камней - если, не нарушая законы, они могут обобрать нищего - они сделают это, - сказал лейтенант презрительно.
  Травер ухмыльнулся, но продолжил жевать пищу.
  - У вас в Республике есть джедаи, - спросила зелтронка. - Что же они не решат ваши проблемы?
  Лейтенант пожевал губы.
  - Цзерка не пересекает буквы законов и купила уже треть Сената. Может статься у Цзерки больше денег, чем во всей Республиканской казне. Они разоряют конкурентов, скупают обломки чужих компаний, растерзанных их менеджерами и юристами. Демпингуют. Они занимаются абсолютно всем. Цзерка имеет свой флот и собственную разведку. Если не хочешь проблем - не переходи им дорогу.
  - Как одна корпорация могла так подняться? Неужели другие корпорации столь глупы и не способны конкурировать? И у вас терпят подобную монополию? - недоуменно спросил я.
  - Всё дело в действующем гендиректоре. Говорят, он заложил душу ситам и служит всем тёмным богам галактики. - Нейла придерживалась эзотерической версии. Она и вправду верила в это; я чувствовал это.
  - А ещё говорят, что на него работают джедаи-ренегаты. - Фарланд предложил более правдоподобное объяснение.
  - В общем, самый опасный человек в галактике - это Сурт Адрон, бессменный глава Цзерки, он пережует канцлера, как ранкор, и не подавится, - заключил Фарланд.
  - Но джедаев на Индар пришлют, это точно. Когда Сенат в тупике, они обычно просят "миротворцев" разрешить конфликт. - Ивендо знал, о чем говорил. - На Ондероне у них это вышло замечательно, - злорадно добавил лейтенант.
  Нейла привстала.
  - Мы удалились от того, зачем собрались.
  - Я пришёл поесть. - Ивендо был непосредственен.
  - Я о знакомстве, Олег, расскажи о себе что-нибудь ещё, - сказала Нейла мне.
  - Я вырос среди людей, учился в институте, когда случилось оказаться на Коррибане.
  - Ты не слишком молод учиться в таком заведении? - от Ивендо исходило сомнение
  - Ну, я знаком с высшей математикой, если ты заметил. Я могу рассчитать ядерный реактор, если возникнет необходимость. - В последнем я не был абсолютно уверен, но дайте мне время, хороший комп и многогрупповые константы, и я справлюсь. Да, справлюсь. - За ядерный боеприпас не скажу, но критическую массу я вам сосчитаю. Принцип тот же.
  - Было бы лучше, если ты бы изучал физику плазмы, лучевые технологии и гипер-навигацию. - Ивендо я убедил, но он всё равно не был доволен.
  Фарланд и Травер напротив были рады это узнать.
  - Я же говорил, что он умный парень. А твои заумные науки он выучит, - убеждал Ивендо капитан.
  - Главное не заигрывать с ядерным оружием, а то закончите, как убезийцы[4], - Фарланд вновь использовал неизвестные мне слова.
  - Моя очередь задавать вопросы, - я обвёл взглядом команду. Возражений не поступило.
  - Почему вы не можете найти навигатора с образованием?
  Все замолчали, как на похоронах, смущенно переглядываясь. Никто не хотел заговорить первым. Ивендо прокашлялся. Нейла посмотрела на мужа. Он тяжело вздохнул.
  - Зайдёшь на сайт "контрабанда.НШ" в глубоком голонете и сам почитаешь. Там на любого вольного торговца найдется свободносозидаемое досье. Я дважды терял команду, ничего не заработав за всё это время, кроме сомнительной репутации. Всё, что у меня есть - это старый корабль и команда гм... не самых востребованных специалистов. Фарланд, к примеру - пилот без опыта работы, при этом, в действительности, он кок и суперкарго. Мне так никак не найти хорошего навигатора - любой из них просто интересуется судьбой судна и отстыковывается куда подальше. И не только навигатора - даже пилота толкового взять неоткуда.
  Я вздёрнул бровь в непонимании.
  - Для того чтобы корабль мог находиться в цивилизованном пространстве, у него должен быть официальный владелец, капитан и пилот. Штурман, по возможности. Все должны иметь документы, регистрацию, а найм сотрудников должен быть оформлен официально, - разъяснил капитан.
  - Сойдёт и "оператор навигационного оборудования", - сказал Ивендо. - И всё это может быть одно лицо. Но таких уникумов ещё поискать надо. Как и корабли, которые допускается пилотировать в одиночку.
  - И кто здесь кто? - спросил я. Я начал запутываться, как провода наушников, забытых в кармане.
  - Пилот я. Фактически, но документов лишился давным-давно, - сказал Ивендо, затем указал узловатым пальцем на Фарланда: - Официально пилотом мог быть и он, но он совершил одну глупость.
  Тот уныло кивнул.
  - У меня была бы лицензия, но я разменял её на свободу. А Ивендо лишили лицензии из-за того, что... - Фарланд замялся, - он инвалид.
  - Я проткну шпагой любого, кто скажет, что я "лицо с повышенными потребностями" или зачислит меня в "маломобильные группы населения", - прокомментировал тот с затаённой злостью.
  - Капитан, понятное дело, я, как и владелец судна. Это всё даже задокументировано, - сказал Травер. - Остальные официально попутчики.
  - Не пассажиры? - уточнил я.
  - У меня нет лицензии на пассажирские перевозки. Общереспубликанской, разумеется. Да и вообще никакой нет, её для моего судна никто в здравом уме и трезвой памяти не выдаст.
  - Так что насчёт подобного подбора команды?
  - У меня своеобразная слава. Проще набрать команду самому ушлому пирату, чем мне. Но до той крайности мне тоже далеко, я болтаюсь в условно законном пространстве. Нет, слава не то чтобы совсем дурная, но необычная. Кое-кто считает, что я слишком неадекватен.
  - А это не так? - спросил я.
  - Я абсолютно адекватен, - обиделся капитан. - Но что мне делать с тем, что мир сошёл с ума?
  - Ничего. Вся галактика - это большая комната с мягкими стенами, - ответил я.
  - Ты что-то понимаешь, - кивнул твилек. - Я бы был опечален, если ты оставишь нашу команду. У нас весело.
  - Капитан думает, что ты можешь передумать и сорваться от нас, - добавил Ивендо. - Но мы думаем, ситуация должна исправиться. Ты должен нам помочь. Капитан верит в знаки, верит, что твоя удача вытянет на себе нас всех. У меня не было шансов наняться в приличное место. Меня списали навсегда. Ёбаные эскулапы дали справку, что я не летный. Назначили пенсию кавалеру центрального скопления Республики[5]. Но мне нужно летать, а не сидеть и курить спайс, смотря на далёкие звёзды. Десять лет искал работу, и вот нашёл, - рассказал мне лейтенант.
  - Зато с нами не скучно. - Фарланд нашёл позитив и в этом. - Я родился на Корусанте. Вырос в мегаблоке ? 2415, человеческий муравейник для живущих на пособия. В основном. Пытался найти работу, рисовал на стенах, вообще, как все. Но большинство бросает всё это и смиряется с неизбежным... их это даже устраивает. Есть место для сна, еда, голонет и всё это бесплатно. Тебе помогут врачи, если заболеешь, полиция иногда даже приезжает на вызовы. Живи себе, существуй, можешь даже не работать.
  - У нас за тунеядство сравнительно недавно штрафовали, - сказал я. Я считал это неправильным, как и любое принуждение к чему-либо вообще, но другая крайность внушала большее отвращение.
  - А у нас платят базовый безусловный доход. Ты никому не нужен, никому нет дела до тебя. Общество атомизированных личностей, полностью зависимых от государства, лишённых моральных ценностей, инициативы и самостоятельности. Не моё, но сказано точно.
  - И как ты оказался здесь?
  - Скопил денег и решил эмигрировать куда подальше. В поисках лучшей жизни. Ну, это я так думал, но лучше на верфях Куата не было, наконец я поступил на пилотские курсы, взяв образовательный кредит. Получил диплом, не с отличием, но был так рад, так рад... сбылась мечта идиота. Но работу так и не нашёл, поэтому решил не платить банку Куата за бесполезный кредит. Республика - государство равных возможностей! - с сарказмом сказал он. - Слишком много людей хочет стать космолётчиками. Больше, чем необходимо, раз в десять, но мне в банке об этом не сказали. Поэтому банк ищет меня и по сей день, но безрезультатно.
  - Если бы он платил по кредиту, то был бы единственным на корабле человеком с лицензией пилота, - встрял капитан. - А так у нас ни у кого прав нет. А у Ивендо их забрали по медкомиссии, ты его слышал.
  - Но он же закончил курсы? - спросил я.
  - Если учишься в кредит и не оплачиваешь его, твои документы аннулируют... банки продавили этот законопроект в Сенате уже как тысячу лет назад, - объяснил Фарланд. - Меня сначала не хотели брать, но всем понравилась моя стряпня, - он улыбнулся. Все закивали, я тоже. Было действительно вкусно, как в ресторане, но при этом я умял хорошую порцию. - Освоил, пока летаю, ремесло обращения с грузами, вот такой я пилот-кок-суперкарго.
  Все засмеялись. Слово взяла Нейла.
  - Мы с Травером с Рилота. Траверу в наследство от отца достался этот корабль, хотя история эта сложная, он сначала думал его продать, деньги-то огромные, но как-то нашёл команду и решил стать торговцем. А меня приметил в одном из храмов. Но его привлекло во мне то, что я умею использовать саблю, а не что-то иное. Он тот ещё пройдоха.
  Зелтронка сходила в камбуз и принесла пару бутылок квадратного сечения с цветастыми голографическими этикетками. Ловко открыв бутылку, она разлила напиток по неожиданно появившимся на столе бокалам.
  - Так выпьем же за свободу перемещения! - зелтронка подняла бокал. Мы чокнулись и выпили. Отличное вино.
  - Это вино с Зелтроса, и без акциза, - сообщил Травер. - Остатки контрабанды. Двести кредитов за бутылку. С акцизами и пошлиной корусантские богатеи отдают больше штуки. Лошары. А виноделам Зела нет никакого дела до того, соблюдается ли законность при транспортировке.
  Внушительно. Вино на вкус стало ещё лучше.
  - Самая большая проблема заключается в том, что в силу природной жадности Фарланд, перевезя груз, заначил пару ящиков, - Ивендо говорил плавно, вкрадчиво. - А мы летим в Кореллию, и на подлёте нас могут досмотреть.
  - Не вижу проблемы, - улыбнулась Свельда, разливая ещё вина.
  - Не у всех видов две печени, Свельда. - Фарланд обеспокоено смотрел в сторону ящика. - А лететь нам в гипере до неё только три дня.
  Я осмотрел проблему, содержащуюся в двух ящиках. Нам предстоял длительный и упорный поиск истины. Мысль выбросить алкоголь появилась, но с позором была изгнана, хотя умом я и понимал, что это самое оптимальное решение.
  - Выпьем за то, что мы ещё живы! - вступила Нейла. Дельный тост.
  - Я загрузилась на корабль вместе с ним, - указала Свельда на ящики. - Они не смогли отказать мне в помощи и согласились подбросить до Кореллии.
  - Я предупреждал её, что нам лететь до неё ещё месяц, но она сказала, что всё равно собирается посмотреть мир, - пояснил лейтенант - Насмотрелась на его самые непримечательные места, а?
  - Зато я теперь точно знаю, что нет ничего лучше Зела, но мир большой и он стоит того, чтобы быть увиденным, - ответила она.
  Не то чтобы галактика была идеальна, но была достойна знакомства.
  - За этот мир! - я поднял бокал с опалесцирующим напитком.
  ПРИМЕЧАНИЯ
  [1] 140% от стандартной. Стандартная - Корусант. Но Земля - не Корусант, у нас тоже больше.
  [2] Приносит подарки на новый год как Дед Мороз или Санта-Клаус.
  [3] Отростки на голове твилеков.
  [4] Удары Республики по этой родной планете этого вида, не захотевшего отказаться от него, 'случайно' приведшие к срабатыванию складов с боеприпасами, привели к гибели природы планеты и практически уничтожили их цивилизацию. Выжившие вынуждены были стать вечными странниками по галактике, или бороться за жизнь в постапокалиптическом мире. (Легенды/старый канон)
  [5] Лейтенант Ивендо является кавалером множества высоких государственных орденов и медалей. Что, однако, не помогает ему от диагноза "наркотическая зависимость" и синдрома вакуумной декомпрессии. Центральное скопление - звёзды, ближайшие к Корусанту.
  
  
  

5. В которой я ни жив, ни мертв

  Жить необязательно. Путешествовать - необходимо.
  У. Берроуз
  Написано под музыкальным сопровождением:
  NoDie Apokalyptischen Reiter 'Riders on the Storm'
  NoНечистая дева (Даeva) - Песня крови
  NoVan Canto - I am Human
  Я бежал за розовокожей девушкой, мимо меня проносились деревья, скамейки. Чудной парк мелькал своей вызывающе алой и фиолетовой флорой, солнце озорно проглядывало через заросли. Она остановилась, смеясь надо мною, я же прислонился к стволу деревца отдышаться. Затем бросил взгляд вверх: в небе стремительно приближались тысячи точек. Я крикнул ей, привлекая внимание к приближающемуся рою огоньков. Летящие болиды неслись к земле, освещённые шлейфом раскалённой плазмы. Неведомые метеоры начали замедлять свое падение, полого разворачиваясь в нашу сторону. Не метеоры - они маневрировали. Ничто не нарушало тишину и лёгкий шелест листвы - они неслись много быстрее звука. Вдруг мир озарился яркими вспышками, всполохи пламени осветили пространство перед нами.
  Тишина играла на нервных окончаниях, как на медных струнах, дрожь разрываемой земли проходила по всему телу, заставляя сердце биться чаще. Всадники апокалипсиса спустились с небес.
  Я переглянулся с девушкой, на её лице застыла маска ужаса. Я кричал, убеждая её бежать как можно скорее, но она даже не сдвинулась с места. Я оглянулся, рой механических чудовищ был уже прямо над нами. Повсюду, как знамёна, развевались языки пламени, огненный ад разверзся прямо на земле. Под ударами спустившихся с небес коробки зданий разлетались, как карточные домики. Девушка сев на землю, закрыла лицо руками. Я прижал её к земле, с криком: 'лежи и не вставай!'. Ошалело я смотрел на поток чудовищ, разрушающих этот мир, до тех пор, пока огненная вспышка не поглотила нас.
  * * *
  Я открыл глаза, но разум мой был всё ещё поглощён образами, явившимися во сне. Что это было? Зловещее предупреждение или тривиальный кошмар? Видения былого, или будущего? Вновь просыпаться посреди ночи в холодном поту было неприятно. Я был обречён спать и видеть эти кошмары.
  Утро добрым не бывает. Неправда. Субъективная. Вот сейчас, выбравшись из-под Свельды, я сидел на кровати. В полукруглой нише нельзя было распрямиться: сидя в ней, я почти упирался в полку над головой. Каюта имела цилиндрическую форму, по сторонам отсека располагались две койки, а под и над ними шкафчики для личных вещей. Скомканное одеяло валялось на соседней кровати, как и одежда. Мягкий приглушённый свет выхватывал из темноты просыпающуюся девушку. Я накрыл её одеялом, хотя был велик соблазн оставить её валяться нагишом.
  Она потянулась, как довольная кошка.
  - Ты куда? Что с тобой? Случилось что-то нехорошее?
  - Просто сон. Пойду, умоюсь, - я не стал делиться тревожащими слегка воспалённый разум подробностями.
  Пока я приводил себя в порядок, проснулся Фарланд. Вместе с ним и подтянувшейся Свельдой мы убрали следы вчерашнего застолья.
  Непривычно на корабле было абсолютно всё. Посудомоечная машина странного устройства, система приёма мусора. Мусор не перерабатывался, а складировался в специальном отсеке, рядом с трюмом, разделяясь по категориям. В космопорте его было необходимо сдавать, оплатив предварительно услуги мусоропереработки. Подобный грабёж не устраивал Ивендо, и он установил систему сброса отходов в межзвёздное пространство. Там, как он сказал, жаловаться на наше свинство некому. Мон-Каламари создавали корабль по самым строгим экологическим стандартам, но их старания не были оценены лейтенантом. Увы - экологический рейтинг корабля был важен, ведь на многих развитых планетах разрешения на посадку корабля с низким его значением могли и не дать. Впрочем, пустотные доки принимали всех, включая мусоровозы и рудовозы с самыми 'грязными' двигателями.
  Я, как дикарь, вынужден был спрашивать о самых элементарных вещах. Причём мой языковой канал прямо в мозг мне отказывал - стоило мне захотеть сказать что-то одному из членов экипажа, как слово всплывало в сознании, но читать надписи, особенно аббревиатуры, мне это нисколько не помогало. Они всё ещё были бесполезными строчками кривых букв неудобного и некрасивого, на мой взгляд, алфавита.
  Ивендо также заботило мое образование, вернее вопиющая безграмотность. Он всерьёз решил превратить меня из сухопутного, "поверхностного" существа в настоящего космолётчика.
  Для начала мне было необходимо получить аттестат о среднем образовании. Закон Республики гласил, что я должен ходить в школу до тех пор, пока не получу аттестат или не достигну совершеннолетия. Последний пункт сильно зависел от законов отдельных планет и видовой принадлежности, однако получить эмансипацию было просто, я имел на руках достаточно оснований. Ознакомившись с тем, что изучал средний школьник далёкой, я впал в замешательство. Недлинный список обязательных предметов дополняло около двух сотен дисциплин по выбору. Обязательные включали в себя такие наименования как: Коммерческая арифметика; Культуры и расы Галактики; Право и законы Республики; Социология и ксенопсихология; Биология и основы медицины (БИОМ); Основы естествознания, совмещавшие в себе упрощённые для понимания химию и физику; История Республики. Безопасность жизнедеятельности была посвящена в основном угрозам, исходящим от техногенного мира. Этика и философия должны были наставить ученика на путь истинный по причине коматозного состояния религиозных институтов; Курс информационных технологий, и, наконец, Базовый язык с Плоской геометрией.
  Теперь я окончательно убедился в том, что я находился в другой галактике. Эту оккупировали гуманитарии. Так, школьник, изучивший основную программу, не имел представлений о тригонометрии, объёмной геометрии, не умел решать несложные математические и физические задачи, формирующие логическое мышление.
  Но в чем же связность и единство курса? Пока не изучили квадратный корень по математике, не проходят уравнение свободного падения в физике. А изучать процесс кровоснабжения в биологии - можно только после того, как прошли химические свойства кислорода по химии. И окислительно-восстановительные реакции. Это называется - связность мышления. Её-то я в этом образовании и не нашёл.
  Впрочем, работникам Макдональдса решать квадратные уравнения не нужно. Но это не значит, что изучение математики им не нужно - есть у неё и иное назначение.
  Объём одних только гуманитарных наук, ожидавших знакомства подавлял.
   'Предметы изучения делают основной упор на практические жизненные проблемы с тем, чтобы ориентировать ребенка в мире демократического общественного устройства, подготовить его к испытаниям взрослой жизни в условиях нашей сложной современной культуры[1]' Мне вдруг вспомнился обессмертивший свое имя Хайнлайн.
  Такие предметы, как пение, рисование, литература, и иностранные языки финансировать Республика нужным не считала. Фарланд объяснил мне, что их изучают только в частных школах или в платных кружках, в художественных и музыкальных школах. Или не там, где он жил. Не то чтобы они не были популярны, но принято было изучать их в специализированных заведениях. Поразмыслив немного, я согласился, что это разумно: у нас в школе их учили только те, кому они были нужны, или имели к ним талант. Читать же современную молодёжь заставить было невозможно, к этому рано или поздно каждый приходит сам. Или не приходит, но заставлять идиотов становиться умнее - труд неблагодарный.
  Список рекомендованных дисциплин определялся самими школами, если они были частными, у казённых учреждений они спускались сверху. В них, к примеру, для Корусанта входили: основы полового воспитания, профориентация, география Галактики. Правительство очень заботило огромное, продолжающее расти население столицы, не склонное к поиску работы за её пределами.
  Мне для заочного поступления в Кореллианское штурманское училище необходимо было ещё сдать полный курс физики, продвинутый курс математики, трёхмерную геометрию, основы астрофизики, и пройти медкомиссию. Подумав немного, я добавил полный курс химии - сдав и его, я автоматически закрывал основы естествознания. Пригодятся мне и продвинутые информационные технологии.
  Моим консультантом по школьным курсам стали Свельда с Фарландом. Зелтрос, хотя и не входил в Республику, но получаемое на нём образование признавалось равноценным республиканскому по основным курсам. Фарланд же закончил классическую республиканскую школу. Нейла с Травером имели, как говорится, 'три класса церковно-приходской школы'. Но Травер при этом всё же имел какие-то документы об образовании республиканского стандарта, включая, ни много ни мало, капитанскую лицензию. Хотя капитан, очевидно, и занимался самообразованием, но ничем мне не мог и не хотел помогать. Ивендо учился уже очень давно и потому ничего толком сказать не мог, за исключением краткого и вместе с тем красочного описания деградации современной молодёжи.
  - Идея хорошая, но работает это хреново, - объяснял мне Фарланд. - Курсов множество, в итоге никто ничего кроме основных не учит. Тебе объяснят твои права и обязанности, будут десять лет пичкать туфтой про нравственные ценности, моральный выбор, долг перед обществом, уважение к чужому мнению и культурам, при этом, не забывая нудить про твою личную свободу и достижения демократии. Расскажут о самом чудесном и непогрешимом государстве в Галактике. Это направлено на воспитание либерального законопослушного члена общества.
  - Вы изучаете культуру Зелтроса? - спросила Свельда, услышавшая про чудесные государства.
  - Нет, это я про Республику, оплот цивилизации в Галактике, - огорчил её Фарланд.
  - А как насчёт того, чтобы изучать естественные науки для дальнейшей учёбы и работы? - спросил я.
  - Республика хочет воспитывать идеальных граждан, а не хороших работников. Последнее - дело корпораций. Они финансируют все крупные технические университеты. Или это делают особенно озабоченные этим местные правительства.
  - А личная инициатива?
  - Если у тебя есть ещё и личные деньги... Всё верхнее образование платное, кредиты дают банки или компании, в которых, или на которые ты потом будешь вынужден работать. - Фарланд нахмурился. С банками его связывали непростые отношения. - Если ты привлёк внимание к себе успехами в учёбе, тебя находят сами с подобными предложениями. Но большинство не находит работы с базовым образованием. Надо получать специальное.
  - И с чего мне стоит начать?
  - Конкурса в Кореллианское штурманское училище как такового нет, плати и учись. Так что оценки не слишком важны. Но если задумаешь подать документы в хорошие технические ВУЗы, то их не интересуют только твои познания в этике и социологии. Сосредоточься на технических дисциплинах.
  - Нет конкурса? Они просто принимают всех? - удивился я. - А если не нужно столько штурманов или пилотов, как ты уже говорил?
  Он пожал плечами.
  - Их это не волнует. Образование - это сфера услуг, главное, что ты платишь деньги. Да они бы выдали лицензию штурмана всей Галактике, если бы каждый заплатил бы за их услуги.
  - Получается, что КШУ - шарага? - задал я вопрос.
  - Конкурс и минимальные проходные баллы есть в элитных вузах, следящих за тем, чтобы выпускники не позорили имя их альма-матер, - объяснила мне Свельда. - Но только на очном обучении. Заочников учится в сотни раз больше, но если ты не сдаёшь промежуточные экзамены и дисциплины, то никогда не приблизишься к получению диплома. Окончательный экзамен всё равно сдаётся не по голонету. Поэтому заплатить мало - надо ещё и сдать выпускной экзамен.
  - А его сдают немногие поступившие. Шансы есть у всех, но не все их реализуют, - сказал Фарланд.
  Изучив из любопытства список всех дисциплин по выбору, я отметил такие, как Нелинейная геометрия[2], Расширенная история Галактики, Риторика и культура речи, а также Логика. Последнее изучать не мешало бы всем. Особенно Фарланду.
  Фарланд загрузил на мой датапад[3] полный пакет школьных дисциплин.
  Я включил приложение 'Республиканский курс среднего образования (Полный)', прицепив гарнитуру на одно ухо.
  - Вы говорите на основном галактическом языке? - ожил наушник.
  - Да, - довольно нелепо разговаривать с планшетом, но кнопок для подтверждения я не нашёл.
  В ухе пискнуло. На экране загорелась надпись: 'вы читаете на основном?'
  - Да, - эту надпись я понял. Или я схожу с ума или существует определённая закономерность, пока не пойманная мной за руку.
  - Необходимо оценить ваши знания основного галактического языка, прежде чем вы перейдете к другим курсам, - вновь проинформировал меня датапад.
  Я прошёл пятнадцатиминутный тест, после чего программа решила, что моих знаний достаточно.
  - Назовите ваш вид, чтобы мы могли предоставить курс, сформированный для вашего понимания наиболее удобным образом, - не унимался датапад.
  - Можешь отключить голосовое сопровождение, - указала Свельда на значок в углу. Я так и поступил - читал я быстрее, чем диктор говорил. Точно! - рядом и даже очень рядом живой носитель языка.
  - Человек, - утвердительно сказал я. Сколько же мы вкладываем в это слово. Назвался груздем - и тут же положат в лукошко. В специально приготовленный и спроектированный контейнер. И будут перемещать всю жизнь из одного такого в последующий. Роддом, садик, школа, универ, работа... пока самый последний из них не закопают в землю. Иначе говоря, это накладывает на тебя определённые субъективно обоснованные обязательства. А по причине преобладания носителей определённой их редакции они устанавливаются, как истина. И затем идёт игра по правилам, установленным другими людьми. А оно мне надо?
  Объективные обязательства я ещё могу стерпеть - перед законами физики все равны. И те, с которыми я согласился сам. Обязательства рождаются лишь в тот момент, когда мы их осознанно принимаем на себя, быть же обязанным за то, что уже случилось, я считаю нелепым. Особенно если решение быть этому или нет - никак объективно от тебя не зависело.
  Мне чуждо чувство благодарности. В обыденном смысле слова. К участникам тысяч войн, героям, политикам и прочим деятелям. Участники битвы при Курукшетре, на Бородинском поле или Второй Мировой логически никак друг от друга не отличаются. Если они уже мертвы, разумеется - живые должны получать свою толику почестей, это рационально с точки зрения общества, члены которого в случае чего будут защищать его и, возможно, жертвовать своими жизнями.
  Но быть благодарным 'своей' стране и быть ей обязанным исключительно по той причине, что ты в ней родился - безумие. Поскольку, если бы ты родился в другом месте или вообще не совершил бы такой ошибки, то повод для благодарности не смог бы и появиться. А раз так, то и благодарить не за что.
  Иметь обязательства можно только к живым людям от которых ты принял помощь, и если они не преследовали при этом свои собственные интересы. Это одна из причин, по которой я считаю, что ничего кроме налогов государству не должен. И то - даже это момент спорный. Поскольку всякий действует под суммой неодолимых обстоятельств и поступает единственно возможным образом в сложившейся ситуации. Если отбросить эмоциональные оценки и чувства, то благодарности становится взяться неоткуда.
  Аргументы за природное, естественное стайно-приматное и половое поведение, сами собой установившиеся нормы поведения лишены смысла, ведь они появились вместе со словами, входящими в эти аргументы. Иначе говоря, вместе с разумом, который позволяет не следовать своим инстинктам. Только сам человек может решить, что для него хорошо и плохо.
  Философ из меня аховый, но для себя я обосновал: как человек - своему биологическому виду по умолчанию я тоже ничего не должен.
  Свельда улыбалась. Да, я человек, а не сит. Предпочту назваться именно таким образом. Проще будет обманывать чужие ожидания. Но я, как всегда, ни при чём, люди будут обманывать себя сами - совершаемые ими ошибки лягут виной только на их плечи.
  - Вы уверены? - мне не удалось обвести вокруг пальца даже датапад.
  - Программа с помощью голокамеры[4] сейчас анализирует твой облик и решает, какой биологический вид ты представляешь, - пояснила мне сияющая Свельда.
  - "Вероятнее всего, вы принадлежите к виду, близкому к человеку, но мы не можем предложить для вас специально сформированной программы. Выберите из предложенного списка наиболее приемлемый для вас вариант", - появилось на экране. Датапад выдал мне короткий список, включавший в себя такие виды, как: твилек, человек, убезиец, умбаранец, катар, забрак, тогрут, зелтрон и ещё десяток мне не знакомых. Я уверенно ткнул в 'человека'.
  Целый день я вспоминал, да и местами открывал заново школьную программу, читая всё понемногу и выбирая, чем заняться в первую очередь. Наиболее сложным предметом технического цикла для меня оказался курс информационных технологий - из-за новизны. Хотя бы тем, что здесь существовали компьютеры не только на полупроводниках и с иной, не самой привычной для меня архитектурой, а кодирование информации было несколько разнообразнее, чем на Земле. Языки программирования, изучаемые в школе, были строго визуально-ориентированными. Всякие нейроинтерфейсы тоже изучались там же, как самое обычное оборудование, с которым встречается человек.
  Дроидная же техника была мне совершенно незнакома. Как и инвазивная кибернетика - возможность побороть свою собственную природу завораживала. Не быть рабом своего мяса и редактировать свое мышление прямо в месте его возникновения. Астрофизика так же всегда меня увлекала, но сейчас появилась серьезная причина к её изучению.
  Из гуманитарного цикла наиболее интересным оказались Культуры и расы, социология и ксенопсихология. Этика и философия вгоняли в сон. Философию я любил, а она в ответ меня - возможно даже и противоестественным образом, но она требовала интересного собеседника или opus мыслителя, а не скучный учебник, написанный в расчете на посредственного читателя. Этика, лицемерно притаившаяся за маской науки, вообще вызывала смех.
  Для ввода данных можно было использовать стило, это позволяло беречь кисти и пальцы, не зарабатывая профессиональных заболеваний машинистки. Понимал датапад и голос. При необходимости датапад использовал ресурсы главного корабельного компьютера, с которым с безумной скоростью обменивался данными, исполняя роль его интерфейса. Он мог работать, практически не нагружая собственных мощностей. Для вывода информации я использовал внешний экран в кают-компании, а датапад задействовал, как клавиатуру и сенсорную панель для письма - нечто вроде планшета.
  Фарланд смотрел на меня круглыми глазами, когда я водил стилом по экрану, изредка корректируя свои каракули голосом.
  - Ты пишешь... от руки? Стилом?
  - Ну да. А для чего ещё оно нужно? - удивился я, вертя палочку в пальцах.
  - Вообще-то рисовать и чертить.
  - Столичный парень, - пренебрежительно сказал подошедший Ивендо, - две трети Галактики умеет писать от руки на фримсе[5], а он до сих пор не верит в это. Арканианцы и вовсе пользуются только им, презирая клавиатуру. Нужно поработать руками. Пока ты с головой уходишь в ботанство, гайки сами себя не открутят.
  Лейтенант говорил как всегда отрывисто, разрывая предложения. Хрипота всякий раз напоминала, что, хотя взрывная декомпрессия обычно и убивает людей, он пережил это прикосновение пустоты.
  Я был не против: наука - наукой, а разобраться в конструкции любого устройства частенько было легче попросту его хорошенько расчленив. В человеке тоже. Особенно в человеке. Тем более: труд сделал из обезьяны человека, а из человека - пролетария.
  Мы с Ивендо разбирали аппарат по рециркуляции воздуха. Всю силовую проводку и кабеля КИПиА он уже отцепил сам. Освободив его от обвязки воздуховодами, связывавшими агрегат со всеми отсеками, мы, используя блок, подвесили его на кран, ездящий по рельсе под потолком. Тельфер, по-моему. Для упрощения работы Ивендо отключил гравитационные генераторы в отсеке, и я впервые в жизни оказался в невесомости.
  Развернувшись несколько раз, я едва не запаниковал, запутавшись в направлениях. Я вдруг понял, что не осознаю, где находится низ, а где - верх, и, бросив взгляд, обнаружил, что весь отсек выглядел совсем не так, как должен. В этот момент я едва не пожалел о том, что рвотный центр располагается как раз рядом с участком мозга, отвечающим за равновесие. Ивендо злорадно помахал невесть откуда взятым гигиеническим пакетом, но я, собравшись с силами, удержал в себе завтрак.
  И хотя он удовлетворённо покивал головой, отметив, что я сумел собраться, начав ориентироваться по окрашенным в разный цвет полу и потолку, лейтенант был недоволен, вплоть до злословия, моим неумелым барахтаньем в пространстве, в процессе которого я чуть не расшиб себе голову о переборки. Хотя меня и спасло то, что достаточно трудно было придать себе импульс в отсутствии опоры, если ты не фон Мюнхгаузен, разумеется. Хотя ничто не мешало мне достаточно быстро развернуться вокруг оси, проходящей через центр масс. Раздражение лейтенанта было понятно: во-первых, я не умел перемещаться в пространстве в отсутствии гравитации, во-вторых 'тапочки', обутые мной имели включаемый магнитный генератор. Он очень слабо притягивал меня к металлическому полу, но достаточно, чтобы идти, а не лететь. Но об этом я не знал, а Ивендо так и не дождался того момента, когда я догадаюсь об этом самостоятельно. Учитывая, что условной 'ночью' для экономии энергии генераторы гравитации в нежилых отсеках вообще отключали, это могло бы стать для меня неприятным сюрпризом.
  Единственным местом на корабле, в котором хватало внутреннего пространства для разборки агрегата, была ремонтная зона машинного отделения. Туда его и приволокли.
  Причиной его неисправности было то, что намертво забились кассетные и электростатические фильтры, не допускавшие попадания пыли и мусора в контактный аппарат, где безреагентным методом, углекислый газ разделялся на кислород и углерод. По идее, они должны были самоочищаться, но этого не произошло. Фильтры можно было снять и не разбирая весь регенератор, но Ивендо опасался, что забит был не только фильтр, а также не желал рассыпать уйму мельчайшей пыли по полу. Мы переоделись в рабочую одежду, и надели маски, какие носят медики, контактирующие с неграми, зараженными лихорадкой Эбола.
  Мы открыли разъем агрегата, заросшего изнутри пылью, как мешок пылесоса. Ивендо объяснил, что в этом машинном отделении есть специальная вытяжка с очисткой воздуха. Куда менее нежной, и создающей ещё один вид прессованного мусора. И не соединенной с общей системой - чтобы в случае чего не отравить экипаж. Используя компрессор для подачи сжатого воздуха и пылесос для сбора пыли, мы освободили внутренности регенератора от пылевых наростов.
  Сам контактный аппарат также пришлось снимать, отсоединив токовводы, и вычищать. И промывать уайт-спиритом. Резьбовые соединения, судя по всему, без усилий могли пережить человечество. С большим удовольствием посмотрел бы на того, кто предложит им альтернативу.
  Мы так увлеклись, разбирая и собирая аппарат, барахтаясь по уши в пыли, что чуть не пропустили ужин.
  - Где вы так долго? - встретил нас Травер.
  - Просто кое-кто привык устраивать срач у себя в пещере, и ведет себя так же на корабле, - недовольно сказал лейтенант. - Один 'пылесос' опять забился. Вам никто не объяснял правила проживания на звездолёте?
  - Если соблюдать все твои правила, жизни не будет, - пожаловалась Нейла.
  - Поставьте электрофильтр на вытяжке из вашей каюты наконец, не носите пылеобразующей одежды, регулярно устраивайте влажную уборку, не заносите грязь с улицы, - ворчал лейтенант. - И запомните! Половина выходов из строя систем жизнеобеспечения связано с запылённостью и грязью. Сколько можно повторять...
  После того, как мы наелись, Ивендо предложил доделать дело и установить один из тридцати фильтров на место. В работе всё время находились от одного до пяти. Присоединяя к нему всё обратно, мы провозились ещё час. Затем провели из штурманской - небольшой каморки рядом с пилотской - тестирование режимов работы, гоняя через него разное количество воздуха. Суть теста сводилась к определению аэродинамического сопротивления фильтра и концентраций углекислого газа до и после. Я написал в местном маткаде[6] простую программку, для анализа результата, удивив этим Ивендо и хоть как-то повысив в его глазах свои котировки. Удовлетворённый проделанной работой я пошёл к Свельде, а лейтенант в машинное, курить около вытяжки свои вонючие сигареты, безрассудно погружая в эйфорию свой разум. Ещё один шаг и пустота поглотит его. Я провёл рукой по гладкой и скользкой плите - никогда я не был так к ней близок. Несколько сантиметров листов металла, кабелей и труб отделяли меня от вакуума.
  - Герой борьбы с пылью вернулся! - встретила она меня, бросаясь подушкой.
  - И как настоящему герою, вернувшемуся с войны, ему хочется утопить свою печаль в вине в компании прекрасной дамы, - заметил я.
  Меня радовал тот факт, что каждая каюта являлась самостоятельным отсеком, и звуки из одной каюты не могли проникать в соседнюю. Иначе бы Свельда не дала бы выспаться нашим соседям. Она была очень громкой. Она не старалась специально, просто была экспрессивна во всём. Я так устал, что мне даже не снилась очередная чертовщина. Выгнав меня из каюты, после того я проснулся, девушка обещала сделать мне сюрприз.
  Меня с садистской улыбкой на выходе встретил Ивендо. В руках он держал каску.
  - Буду учить тебя перемещаться в невесомости. - Ничем хорошим мне это не грозило. - Заодно поработаешь у балок крана.
  Работа была не сложной, я менял несколько датчиков у горизонтальной кран-балки. Работа осложнялась тем, что Мон-Каламари расположили их, как и рельсы впотай. Пришлось изгибаться буквой аурубеша Нерн[7]. Что характерно, Ивендо пренебрегал помощью дроида.
  - Есть только один способ запомнить конструкцию корабля, - сказал он сипло. - Собрать и разобрать его самостоятельно.
  Сделав дело, я продолжил заниматься самообразованием. В качестве предметов обучения я выбрал Информационные технологии и Безопасность жизнедеятельности, как наиболее практичные в данный момент.
  Жителям галактики стоило учитывать в своей жизни немало угроз. Репульсорные и гравитационные технологии облегчали жизнь, но и таили в себе множество опасностей, не видимых взгляду. Хотя множества иных незримых бед здесь обходили людей стороной. Щиты кораблей защищали экипаж не только от энергетического и кинетического оружия, но и от опасностей космической радиации. Собственно говоря, это и есть их основная задача - прикрывать от космических лучей, как галактических так и солнечных, а также от микрометеоритов, встречающихся на орбитах планет и во время гиперпрыжков. В Галактике было немало мест, где потоки частиц, заряженных и нет, имели смертоносные плотности[8]. Источников радиации хватало и без них - поголовно все термоядерные реакторы и уйма других силовых агрегатов. Прямо под боком. Хотя, благодаря дефлекторным технологиям, машинный отсек 'шлюхи' и был безопасен для нас с Ивендо, но из предосторожности всё же отделялся толстой стенкой и тяжёлой гермодверью от других отсеков. Защищало нас от реактора и расстояние[9], установлен он был в дальнем конце машинного отделения. Об источниках ионизирующих излучений и их опасности даже школьники Далёкой имело прекрасное представление. Республика дорожила жизнью своих граждан. Или же попросту лечить потом их от лучевой болезни было чересчур накладно?
  Смертельная поглощённая эффективная доза для сита в три раза превосходила таковую для человека, хотя до скорпионов им было далеко, а твилека могло убить и вдвое меньшее количество частиц, или энергии - зависело от характера излучения. Лекку - уязвимые органы. Для безопасности мой комлинк внутренней связи служил и дозиметром. Был в нём и датчик жизнедеятельности. Почти Пип-бой. Это помимо набора фотопластинок в нагрудном кармане, точно фиксирующих поглощённую дозу всяких альфа частиц. Для защиты от вредного излучения на поясе крепился небольшой противорадиационный энергетический щит размером с пачку сигарет. Вот эта штуковина поразила меня больше всего. Я достаточно хорошо разбираюсь с тем, как различные излучения взаимодействуют с различными средами, чтобы удивляться этому сильнее, чем функционирующему световому мечу. И даже сильнее, чем управлению гравитацией. Пусть она не могла защитить меня от источников ИИ размещённых прямо на мне или во мне, но всё же вселяла чувство защищённости.
  Существовали также сотни жидкостей и газов, отравиться которыми не составляло труда. Пара вздохов и смертельная доза уже гостит в вас. А говорят, перед смертью не надышишься. Учебник БЖД становился всё увлекательнее. Нужно будет выписать всё, что легко достать и изготовить из этого списка.
  Содержал этот предмет и простые рекомендации по работе с компьютером, электропроводкой и то, как поменять лампочку, не будучи убитым током. То, что неплохо сначала выключить свет я знал и до этого - мне доводилось бывать проводником. Тесты, тесты, тесты... Контроль знаний был однообразен. Итоговые тесты требовали вписывать правильный ответ, это внушало оптимизм, что в образовании Республики не всё ещё потеряно.
  Я не заметил, как прочитал половину учебников по БЖД и едва ощутил, что ко мне подошёл Травер. Он сказал, что в Кореллии мне надо будет сделать паспорт. Можно за всю жизнь побывать в Республике один раз, но это не помешает вам оформить документы. Республиканское правительство спокойно относилось к тому, что для удобства триллионы людей, никогда не живших в Республике, более того, бывших гражданами иных суверенных государств, имели республиканское гражданство. За пределами Республики оно никаких выгод не давало, но существенно упрощало жизнь при её посещении. Может сенаторы лелеяли надежды, что со временем все миры войдут в состав Республики сами собой. Но Республика - это демократическое объединение государств, а не граждан. Первое, что стоит запомнить, изучая её устройство. И никогда не забывать.
  Замечу, что гражданство Республики и гражданство субъекта Республики вещи разные. Само по себе одно гражданство Республики без планетарной регистрации, делавшей гражданина подданным отдельной планеты, или более крупного субъекта Республики - это документы гражданина мира без особых политических прав. Что-то вроде международного стандарта загранпаспорта. Но всех вечных странников это устраивало. Не жаловался и я.
  В паспорт заносится биологический вид, пол, - хотя эти строчки и пережиток прошлого. Они куда более точно описываются краткой генетической картой и многочисленными биометрическими данными, включающие в себя в том числе и скан сетчатки глаза, отпечатки пальцев, группу крови, а также томографическую карту извилин мозга - не менее уникальных чем папиллярные узоры. Заносили и концентрацию мидихлориан.
  Последнее стали указывать в обязательном порядке совсем недавно, а именно после весёлых и зажигательных выходок Кратов. Данные генотипа вносились весьма кратко по местным меркам - неполный секвестр. Ваш генотип только ваша собственность и определять, как его использовать ваше личное дело. Люди боялись, что кто-то начнет манипулировать с ним и небезосновательно.
  Учебник БИОМа гласил, что мидихлорианы - симбионтные организмы, живущие во всех живых существах, предположительно коллективно-разумные. Имеющие их повышенную концентрацию обладают связью с Силой. Но в то же время они слишком малы, чтобы выполнять такую серьезную задачу и это явление никакого научного объяснения не имеет. Сила же описывалась, как некое психокинетическое поле, а люди, чье мышление 'настроено' на него обладают расширенным спектром чувств, включая возможность функционировать в четырёх, а то и большем числе измерений против традиционных трёх. Сила связывала разум и время, даровала возможность воздействовать на окружающий мир непривычными окружающим образом. Эта 'магия' требовала умелого самоконтроля для работы с ней. Наибольшего успеха в этом достиг Орден джедаев, организация хранителей мира в Галактике. Именно в Галактике, а не в Республике. Существовали и иные организации, изучавшие Силу, но они были менее известны. Мне не понравился параграф, говоривший о том, что люди, имеющие сильную связь с Силой, обязаны были контролировать её, в противном случае это грозило проблемами с психикой, список заболеваний прилагался. И это в лучшем случае. Я бы мог податься в Орден, но, как сказал Травер, мне уже поздно пить "Боржоми".
  Я чувствовал Силу вокруг себя, хотя здесь, в корабле, она проявляла себя слабо, будто заснула. Лишь пять точек в пространстве нарушали равномерное течение Силы. Яркий пульсирующий комок - Свельда, холодный, как ржавый металл, но всё ещё твёрдый, сила отражалась на его нечётких гранях - лейтенант. Постоянное спокойное возмущение - Фарланд. Две пульсирующие, почти слившиеся точки, совсем рядом. Я улыбнулся. Травер и Нейла были заняты друг другом. Осматривая мысленно корабль, я нашёл ещё одно очень слабое скопление. Т2-B3 сосредоточенно паял, в его контурах отражалось довольство аккуратным сварным швом. Но он же дроид! Какого!.. Хотя я тоже тот ещё механизм...
  В кают-компанию, в которой я читал датапад, зашёл Ивендо. Его я отследил от самого машинного, его фон медленно менялся, он, как обычно курил там в блаженном забытие коварно близком к роковой черте. Я сидел с закрытыми глазами.
  - Ивендо, а что паяет Т2-B3? - спросил я его.
  - Ты пугаешь меня, парень. Он сейчас снаружи и заделывает течь в системе охлаждения. Если секция не отвалилась совсем, что никак меня не удивит, это увенчается успехом. Как ты узнал об этом?
  - Сила. Я думаю это она.
  - Дроиды сами по себе нихрена в силе не ощущаются. Хотя некоторая хитрость есть. Это мнение Арки Джета, а он очень большой специалист по жестянкам был.
  - Но я его чувствую. Даже то, что ему нравится паять ровно. А сейчас он меняет электрод, - я продолжал следить за ним.
  - Дроидам ничего не 'нравится', они следуют программе. Им прописаны мотивации и возбуждение нейроматрицы в случае выполнения полученного от человека задания. Это 'подкрепление' поведения стимуляцией их поведенческого ядра при совершении правильных действиях. Вроде ровного шва. Он получит его и будет паять ровно дальше. Сложный искусственный интеллект - в людях не разбирается, но в технических вопросах доверять ему можно.
  - А у людей не выделяется эндорфин после еды и секса? Так сказать для стимуляции полезного для индивида и вида в целом поведения? И не происходит ли каждое действие, как ответ на внешнее возбуждение? Цепочка реакций, запущенная не нами.
  - Ты так дойдешь то того, что жестянки, это почти люди. Это не так. Они не чувствуют по-настоящему. Они не боятся смерти, не создают ничего сами, не воспринимают красоту. Всего лишь очень полезные машины, в которые для эффективности заложили механизмы, стимулирующие их поведение. Примитивные обратные связи. Как угощение для дрессированного животного. Они не могут поступить иначе, как надрессированы, - ответил лейтенант.
  Я не стал развивать свои мысли вслух. Но люди устроены примерно также. И скорее это они - почти жестянки. Иногда они ломаются - и тогда они становятся или безумцами или великими. Гениями и злодеями. Безумие - одно из видов рационального поведения, когда нужно выпрыгнуть из замкнутого круга.
  - А как насчёт более сложных, более 'умных' дроидов? - вместо этого спросил я. - Вроде того протокольника, которого раскроил гаммореанец. Он вёл себя крайне логично и разумно.
  - Очень хорошая программа. Такие же железяки с перекошенным в одну сторону поведением. Когда их делают ещё умнее, их внутренние директивы начинают противоречить друг другу, и они ломаются. Ошибка ядра - замыкание логических цепей. А иногда они начинают убивать всех разумных вокруг себя, как HK-1. Поэтому нормальные дроиды ведут себя достаточно предсказуемо.
  Про HK-1 я уже прочитал в учебнике информатики в разделе про искусственные интеллекты - этот дроид-убийца устроил бойню на Корусанте, производя свои копии в промышленных масштабах. И каким-то образом перепрограммируя других дроидов. В результате 'великой революции дроидов' погибло более тридцати миллиардов человек. Но даже это не трагедия, а статистика, учитывая население столицы. Согласно местным понятиям, согласно моим же трагедия - это нечто иное. Греческое.
  Оставшиеся два дня пути я провёл, попеременно изгибаясь сложными фигурами с разводным гидроключом[10] в руках. Ивендо было трудно подлезть туда, и эту работу он откладывал напоследок. Но вот, как чёртик из табакерки появился я, и как самый молодой на корабле, был вынужден выполнять эту почётную обязанность. Это имело свои плюсы - в процессе этого я изучал чертежи и устройство корабля.
  Физический труд перемежался умственным. БЖД закончилась, начались Этика и Философия. Общечеловеческая жвачка на вкус была сладкой, но обладала одним существенным недостатком - пока ты её измельчаешь для лучшей усвояемости, тот, кто никогда её не пробовал, может выбить тебе зубы.
  Местную комфортную версию истории (а в школе другой не дают - берегут наивное мировоззрение учеников) я оставил на самый конец.
  Свельда поставила себе целью изучить весь древнеиндийский трактат о любви. Она нарисовала на стене каюты пейзаж Зелтроса, его фиолетово-алые оттенки. Я вздрогнул, вспомнив кошмар, но скрыл беспокойство. Хватит с меня нервной нагрузки. Хотя от неё это в полной мере сделать было и нельзя. Пока мы постепенно приближались к Кореллии, каждый серьезный манёвр в гиперпространстве сопровождался очень странными мыслями, непонятно как приходящими в голову. Более странными, чем обычно. И не менее необычным ощущением 'окружающего мира' с помощью всех органов чувств, тем более в Силе. Возможно, так и должно быть, но я решил никому об этом не сообщать.
  Примечания
  [1]Цитата из романа Роберта Хайнлайна: 'Имею скафандр - готов путешествовать'.
  [2] Геометрия Лобачевского, описывающая криволинейные плоскости и пространства.
  [3] Планшет, оснащённый всем, что бы вы ни захотели в него установить. Есть в нём и голопроектор. Подключенный по беспроводной сети к внешним экранам и клавиатуре может использоваться, как ПК. Или сам использовать систему 'облачных' вычислений.
  [4] В отличие от обычной камеры, являющейся чисто пассивной конструкцией, формирующей плоское изображение, голокамера с определённой частотой посылает специальные импульсы света и, анализируя отраженный сигнал-изображение, формируемый возвращающимися с разной задержкой и прошедшими разные траектории фотонами, отсеяв фотоны фонового облучения, она формирует объёмную картину перед собой. Подобный принцип работы, основанный на генерации очень короткой вспышки в абсолютно тёмном помещении и многократно анализа принимаемого камерой её (вспышки) отражения реализуем и на Земле, у нас с вами, но он требует громоздкого оборудования и больших вычислительных мощностей. Или ограниченно применяется во времяпролётных камерах. Физики и инженеры Далёкой смогли сконструировать компактные монохромные голокамеры и тяжёлые, специальные цветные (используются операторами в головидении). Первые более распространены и могут также формировать и цветное плоское изображение, как обычные камеры.
  [5] Фримсипласт - аналог бумаги, во всем её превосходящей, кроме того, очень легко перерабатывается, в офисах это делают самостоятельно, используя в принтерах и плоттерах повторно.
  [6] Mathcad - весьма популярная среди студентов и инженеров программа для проведения самых разнообразных расчетов. В ней можно сосчитать что угодно, включая ядерный реактор, или найти какой-нибудь интеграл.
  [7] Напоминает страдающую сколиозом 'И'.
  [8] Плотность потока (или просто 'поток' на физико-техническом жаргоне) - величина, характеризующая число частиц пересекающих заданную площадь за определённый промежуток времени.
  [9] Так называемая защита от радиации расстоянием. Плотность потока гамма и фотонного излучения без учета накопления вторичного излучения обратно пропорциональна квадрату расстояния от точечного источника. Иногда проще отодвинуться от источника излучения, чем городить бетонную стену.
  [10] Мечта автомеханика. Разводной ключ с электроприводом, способный измерять и изменять момент затяга. Пара тройка таких, с осевым и торцевым приводом, заменяют все ключи из ЗИПа. Один минус - они требуют портативного электропитания.
  
  
  

6. В которой я посещаю третью планету

  "- Вы только представьте! - заорал Келлер, - Что во Вселенной есть сотни-тысячи таких же миров, как наш!
  - Господи! - перекрестился Джонсон, - Надеюсь, что вы не правы! Лететь кучу световых лет, чтобы упереться в Химки... Вы были в Химках, Келлер?
  - Там может такая же разумная жизнь, как и у нас! - разгорячился тот.
  - Разумная? - Джонсон поднял брови, - Вы это серьезно?
  - Это могут быть существа почти неотличимые от нас!
  - Прямоходящие, головастые уродцы, вечно думающие, где бы урвать? Злобные потомки грязных обезьян? Вы в своем уме?
  - Кроме того, они могут путешествовать по Галактикам! ..
  Джонсону стало дурно."
  Музыка
  NoМанго-манго. Таких не берут в космонавты
  NoПикник - Разбойники
  
  На горизонте маячила проблема - такая штука, как запись об уровне мидихлориан в главном документе, мне решительно не нравилась. Каким же надо быть глупцом, чтобы трезвонить таким образом о своих преимуществах?
  Правда - не известная субстанция и потому, как правило, не стремится подняться на поверхность. Обычно она погребена под слоями лжи и откровенной глупости. Но как того я ни желал, закопать её как можно глубже сейчас было невозможно.
  Посетителей в республиканских конторах обслуживали дроиды-чиновники. Функцию большинства наших крючкотворцев они выполняли замечательно, хотя и не в полной программе: брать мзду они не умели, не могли нарушить программу, да и на обед ходить им не нужно. Бюрократическим аппаратом управляли живые сотрудники, что неизбежно приводило к существованию коррупции и более совершенному анонимному дистанционному наёбыванию граждан, но рядовой гражданин, обращающийся для оформления простых документов, не был вынужден с ними общаться, за исключением самых нетривиальных случаев. Но не всё было так безоблачно. Планетарные правительства имели значительную автономию, в том числе в установлении собственных бюрократических препон, творчески усложняя жизнь своим гражданам. Столкнуться с конторой, заполненной биомассой, годной для биореактора, в Галактике можно было с лёгкостью. Конкретно мне жизнь упрощало то, что паспорт я мог оформить только в центральных республиканских офисах. Это же было и проблемой. Денег купить подходящий документ у меня не было, а Травер не обладал достаточными связями, или умолчал о них.
  С дрожью, прошедшей по всему кораблю, судно вышло из гипера. Мерцание в глазах я списал на усталость. Как и слегка искривлённые в этот миг стены. Иллюминаторов у нас не было. Единственным местом, подходящим для обзора триллионов парсеков пустоты своими собственными глазами, служила пилотская рубка. Так её называл Ивендо, но правильно именовалось это место кокпитом. Боевая, или пилотская 'рубка' - это принадлежность военных кораблей крупного класса, помещение, которое можно измерить строевым шагом.
  Я вывел обзор с внешних сенсоров на экраны штурманской. Штурман, помимо прокладки маршрутов с учётом тонкостей астрофизики и многомерной, поражающей своей разнообразностью географии гиперпространства, в случае боевой тревоги занимался обработкой всех данных с сенсоров и управлял бортовыми комплексами самообороны. В моём распоряжении находилось целая уйма датчиков и средств. Вроде детектора массы, установленного снаружи корабля. Который при своих удивительных возможностях обладает скромным радиусом действия; к тому же для его работы было необходимо отключить все гравигенераторы и системы компенсации перегрузки. А только они спасали нас от практически смертельных перегрузок, которые испытывал сейчас корабль, разгоняясь на пути к Кореллии. Не имея их, мы летели бы к пункту назначения несколько суток, а не часов. Но эти перегрузки всё ещё ограничивались прочностью корабля и устойчивостью оборудования, смонтированного в нём, хотя и не физиологическими ограничениями для экипажа. А иногда и государственными законами - кинетическая энергия простое и эффективное средство убийства и разрушения.
  Поэтому судовым правом установлено ограничение проекции вектора скорости в направлении обитаемых планет и станций в зависимости от расстояния до них. И размера судна. Превышение этой скорости влечёт предупреждение и выяснение обстоятельств. В случае отсутствия ответа или ясной злонамеренности, такую цель уничтожают. Приближаться к густонаселённой планете как болид было смертельно опасно - это слегка нас замедляло.
  Возвращаясь к детектору масс - я пока не смог выяснить его назначения, вероятно, оно не было мирным, и о нём мне мог поведать Ивендо.
  Несколько фасеток АФАР[1] разных частот, размазанных по наружному корпусу, могли одновременно служить для ориентации в пространстве, сканировании пространства на предмет астрономических тел, мусора и таможенников, а также для связи и даже радиоэлектронной борьбы. Но сигнал в космических масштабах распространялся неспешно, всего лишь со скоростью света. Это упущение компенсировали датчики, сканировавшие состояние гиперпространства вокруг нас. Они позволяли предсказать выход из него другого корабля, или зафиксировать работу гиперпривода, только входящего в него корабля. По полученным данным, можно было предположить место отправки и пункт назначения[2], но сделать это точно наши дешёвые и компактные датчики не могли. Гиперпространственные датчики можно использовать и как некий функциональный аналог РЛС - правда, очень неточный, вести огонь по таким координатам невозможно. Вроде первых РЛС и радиопеленгаторов, применявшихся в Битве за Атлантику. А поскольку одних датчиков мало - нужно обсчитать полученные данные, а их всегда в таких случаях не хватает. Гиперпространство сильно неоднородно, карты не полны и весьма неточны. Для защиты от подобной слежки, наш корабль в обход законов Республики был оснащён системой постановки помех - как пассивной, так и активной, со сбрасываемыми 'генераторами шума'. Последние были дорогим удовольствием, но помогали избегать контакта с излишне назойливыми представителями правопорядка. Датчики также помогали в формировании точной программы гиперпрыжка - прыжок, рассчитанный без этих данных, мог закончиться очень неожиданным, или же и вовсе фатальным результатом.
  Имелось и множество камер, включая охлаждаемую тепловизионную высочайшего разрешения, способную с лёгкостью заметить и опознать движущийся корабль на расстоянии в несколько астрономических единиц. Выведя с них картинку, я рассматривал синтезированное изображение: все пять планет Кореллианской системы, зелёный, голубой, серый и белый - привычные сочетания красок, не цвета из иных миров.
  Большинство её жителей считали саму систему, включая расположение планет на орбите, искусственным образованием. При виде орбит планет такая мысль возникнет у каждого. Их орбиты лежали в одной эклиптике, при этом период их обращения был таким, что они были всегда удалены друг от друга на одинаковое расстояние. Совпадение? Не думаю!
  Учитывая, что, во-первых, люди появились на ней неведомым образом, как и два других вида, живших в системе - низкорослые млекопитающие дроллы и селониане - очень высокие, покрытые мехом создания, своей гибкостью, длинными мохнатыми хвостами и короткими лапами во всём напоминавшие земных куниц. Во-вторых, кореллианская система была перекрестком трёх гиперпространственных путей, эта теория не была лишена смысла. Геологические изыскания также наводили на мысли о том, что этим планетам здесь не место.
  Будучи расположенной в центре Галактики[3] на оживлённом перекрестке, все виды деятельности её жителей были связанны с путешествиями и торговлей. Производство кораблей налажено на циклопических верфях Кореллианской Инженерной Корпорации, пятую часть всех плазменных двигателей и четверть[4] гиперприводов Галактики выпускал 'Кореллианский Звёздный Двигатель'. Учебные заведения, готовившие пилотов и техников, считались одними из лучших в Галактике. Сами кореллианцы, зная об этом, были о себе высокого мнения и вовсе небезосновательно.
  Я испытал шок, когда услышал, что Ивендо собирался садиться на поверхности планеты. 'Счастливая шлюха' несла на борту парочку ракетных пусковых, скалилась двумя несоразмерно массивными для такого корабля как наш, турболазерами; щетинилась тремя плазменными турелями и была оснащена захватом для абордажа. А вот не оснащена она была спасательной капсулой, транспондером, необходимым для движения по общеупотребительным воздушным линиям - т.е. на поверхности, и иными необходимыми для безопасности предметами. Первой мыслью было то, что корабль военный. Но и это было не так. В прошлой жизни корабль был пиратом, наводя ужас на торговцев Внешнего кольца. Сейчас по своим боевым возможностям он был таким же инвалидом, как и лейтенант. Он видел многое и был достаточно вооружен, но старость брала своё, а важные части организма были заменены протезами. Пока я копался в его требухе, я и сам замечал уродливые заплаты на пробоинах, оставленных в корпусе плазмой и пучками высокоскоростных частиц. Корабль имел порт приписки 'Рилот' и был зарегистрирован в Республиканском реестре кораблей, но не имел официального заключения о техобследовании. И в глазах портовых служащих это приравнивало нас к полуразвалившемуся тысячелетнему мусоровозу, всё ещё чудом бороздившему просторы вселенной. Разрешение же посадить 'Счастливую шлюху' на поверхность республиканских миров можно было получить только чудом. Но оно свершилось - мы садились в Кореллии.
  В мою каморку заглянул Травер.
  - Собирайся на выход и оденься поприличнее. Бластеры с собой не бери только, остальное колюще-режущее оставь. Там прохладно. Осень, - сказал он.
  Я надел рубашку с курткой-плащом. У неё был и капюшон, но мне никогда не нравилось ходить с мешком на голове. В чёрных очках и с саблей за поясом я смотрелся героем 'Матрицы'. Или придурком. Лёгкий смертоносный клинок вкладывался в ножны единственным лезвием к себе, как казачья шашка или традиционный японский меч, хотя я бы не стал называть эту саблю аналогом длинного меча, каким была катана. Из-за массы и центра тяжести. В моих руках это оружие и вовсе было невесомым, словно пёрышко. И пока таким же бесполезным.
  - Смахиваешь на персонажа голофильма про контрабандистов, - угорал с меня Фарланд. - Ты надел несочетаемое: куртку межзвёздного бродяги, военные брюки и парадную рубашку с туфлями.
  - Ты смотришься не лучше, - прокомментировал я его цветастый хаос. В нём преобладали синий, фиолетовый и зелёный. На мой взгляд, цвет моей обуви сочетался с курткой. Это было достаточным признаком стиля.
  - Последний писк Корусантской моды, - гордо сказал он. - Аккуратно подобранные сочетания цветов этого сезона.
  Я засмеялся. Мода в городе с таким населением не могла быть единообразна. Но с самовыражением у жителей были проблемы, если они были вынуждены изображать волнистых попугайчиков.
  - Я надеюсь, не все её придерживаются - у меня рябит в глазах от одного тебя. - Он был одет самым несуразным образом, каким я только видел в жизни. - Ты не взял оружия?
  - Я смотрю, Олег, ты уже заразился от Ивендо с Травером пагубной привычкой таскать с собой целый арсенал. Если законы Кореллии позволяют носить открыто холодное и шоковое оружие, это не говорит о том, что ты должен взять с собой силовую пику, - Фарланд изобразил человека с копьем наперевес. Выглядел он комично.
  - На моей родине люди сочли бы, что на тебе костюм шута. Или клоуна, - заметил я без выражения.
  - Не вижу ничего оскорбительного, - он пожал плечами.
  - Проверить снаряжение. Мы выдвигаемся, - прохромал мимо лейтенант. Он вновь был при параде.
  - Так точно, сэр! - встал по стойке 'смирно' Фарланд. Театр потерял актёра, но как кок, он мне нравился больше.
  Мы спустились по трапу в крытый, тесный для корабля ангар. Перекрытия нависали почти прямо над верхней точкой корабля. Нас встречал худощавый человек с короткой козлиной бородкой. Он смотрел на нас через очки с прямоугольными линзами в тяжёлой оправе, к дужкам которых была прицеплена камера и ещё какое-то барахло. Линзы были почти квадратными, острые их углы словно бы говорили: 'это не для красоты'. Он или имел ярко-зелёные глаза, или такой эффект создавали окрашенные в травянистый оттенок стёкла. На нём был костюм, напоминавший стандартную тройку, но со стоячим воротником. Нетривиальный тип. Впрочем, охарактеризовать его можно было куда более кратко - он имел дела с Травером.
  - Ивендо! Здравствуй! Я уже думал, что ты ушёл на покой, - радостно поприветствовал он лейтенанта.
  - Сольвин, - кивнул тот ему, пожимая руку, - и тебе того же. Рано хоронишь. - Затем обернулся к нам: - Знакомьтесь. Это инженер, установивший на нашей птичке новые двигатели и починивший гиперпривод со щитом. Взамен... вышедших из строя.
  - И не дорого взял, - отметил Травер.
  - Ваш морской огурец потребовал специальных подходов. Я до этого к пузырям Мон-Каламари не прикасался, - обратился Сольвин к капитану. - Как двигатели, не подводят?
  - Тяга и удельный импульс соответствуют ресурсу. У меня к работе претензий нет, - ответил капитан.
  - А это кто с вами? - инженер смотрел на меня, Свельду и Фарланда. - Новые члены команды или пассажиры? И что вы пили? - принюхался он.
  - Пассажир с Зелтроса, кок и штурман. Тебе повезло. Ящик выпивки с Зелтроса для тебя чудом сохранился, - обрадовал его Травер.
  - Ящик. С Зелтроса? Неплохо. Покроет часть аренды дока. И кто из вас двоих штурман?
  - Я, - встрял я. - Но меня взяли с условием, что я закончу КШУ за год.
  - Он многого от тебя хочет, - в его словах было явное неодобрение.
  - У меня уже есть высшее образование. - Слушавший меня Сольвин повернул голову на бок, смотря на меня, как на мерчандайзера за работой. - Но я родом из мира четвертого технологического уровня. И мое образование, мягко говоря, республиканским стандартам не отвечает.
  - Второе образование получать проще, - кивнул он. - Если, конечно, ты не учился на юриста или менеджера. У нас в Кореллии обычно поступают наоборот - получают образование управленца, когда дорастают до соответствующих должностей. Иначе выйдет так, что руководить должен человек, не понимающий специфики производства, но уверенный, что знание бухгалтерского учёта и абстрактной оптимизации затрат позволяет ему делать правильные выводы. Может это и работает с фирмами, работающими десятки лет, но не с теми, чьи финансовые циклы измеряются столетиями. Без знания технологических процессов можно наломать дров. Извини мое брюзжание, но многие гости Коронета любят оспаривать это.
  Эта планета мне уже нравилась.
  - Давайте выпьем кафа, - предложил Сольвин.
  Он провёл нас в подсобное помещение, в котором был столик с "кофейным" автоматом и нехитрым набором 'к чаю'. Такое место можно найти во многих цехах нашей необъятной. Отличала его чистота и дроид, готовивший и разливавший каф по кружкам. Я цедил эту жидкую гадость скорее из вежливости, чем наслаждаясь вкусом - мне она не понравилась ещё на корабле. Виной тому могли быть не только отсутствие привычки, но и моя новая биология.
  - Почему нам удалось сесть на поверхность, и никто не мешал это сделать? - задал я самый главный вопрос ему.
  Он печально улыбнулся.
  - Его величество дозволяет заниматься контрабандой всем желающим. Никаких официальных указов, но полиция и КорБез делают вид, что ослепли и оглохли. Притока преступности у нас не опасаются - задержишься тут слишком долго и удивишься тому, что о тебе известно всё, начиная с первой секунды нахождения в секторе. Не думай, что вас не взяли на заметку. Не расслабляйся и не зарывайся, но веди себя прилично, и никто ничего тебе не скажет. Сенат душит наш сектор и корпорации налогами, а наше планетарное правительство в пику им закрывает глаза на вольную торговлю, - объяснил мне Сольвин. - Год назад налоговую ставку для 'Кореллианского двигателя' подняли ещё на десять процентов. Это вылилось в рост цены гиперпривода. В итоге уже две трети её составляет корм для пособиков[5].
  - И как на это реагируют корпорации? - спросил я. Удар по прибыли болезненнее, чем по яйцам.
  - Наш сенатор, Дуайзен, выступал в Сенате с конкретным решением проблемы. Он предложил вообще убрать налоги на производство звездолетов и комплектующих и построить уйму кораблей по низкой цене. Это бы создало тьму рабочих мест, и было бы, на чём колонизировать Внешнее кольцо. Тысячи планет там имеют население меньше миллиона разумных, это при отличном климате-то, селись-нехочу. А Ядро переполнено.
  - Звучит просто и вполне логично. Но его не послушали?
  - Нет, - он выпил кафа. - Его обвинили в лоббировании интересов кораблестроительных корпораций и отсутствии социальной ответственности по отношению к низкообеспеченным слоям населения. Он в непечатной форме пояснил своё мнение Сенату и покинул заседание. Его, разумеется, после этого сняли с поста, но у нас в Кореллии он всё ещё уважаемый политик.
  - А разве это действительно не лоббирование? - хмыкнул я.
  - Называй как хочешь. Каждый сенатор должен представлять интересы своей родины, но большинство из них просто лоббисты. Но в нашем случае интересы кораблестроения и национальной экономики удачно совпадают. Чтобы хоть как-то поддержать свою промышленность, верховный совет снизил региональную часть налогов[6] практически до символической. А это бьет по бюджету. Дойдет до того, что мы решим выйти из Республики. Придумают, конечно, какие-нибудь дикие пошлины, но класть на них на порядок проще.
  - А почему Сенат не введёт прогрессивную шкалу налогов по доле рабочих мест, занятых дроидами? - спросила Нейла. - Я видела по головизору про эту инициативу.
  - Сенат куплен производителями дроидов вроде Цзерки и Сайбот-Галактика и никогда это не сделает, - пояснил Фарланд. - Проще драть налоги с других корпорации, они же не способны утаивать доходы от налоговой комиссии.
  - Никто не доволен Республикой. Как она вообще существует? - поразился я.
  - Альтернативы хуже. Бесконечные войны, изоляционизм, пространство хаттов, ситы, - просипел Ивендо. - Республиканские паспорт и кредит, нерушимые финансовые сделки и обязательства - то, что намертво спаивает миры Республики. К тому же коллективная оборона дешевле обходится.
  - Империя Ситов исчезла же тысячу лет тому назад? - встал на хрупкий лед я.
  - Огромная империя, даже потерпев поражение в самой разрушительной в истории войне и развалившись, полностью исчезнуть не могла. Джедаи всё ещё не списали этой угрозы со счетов и продолжают стоять на страже Республики, - высказал своё мнение Сольвин.
  Я не ощутил в Силе недоверия или тревоги, связанной со мной. Он не обращал на мою внешность внимания. Или же попросту не знал, кто я.
  - По мне, так это жвачка для избирателей. Страшная неотступная угроза для Республики, бла, бла, бла... Они должны заниматься реальными проблемами, а не страшилками для детей, - недовольно проворчал Фарланд.
  К сожалению, я не мог повторить действия Вейдера при общении с Таркином и Ко. Не стоит недооценивать мощь тёмной стороны Силы. Ивендо смотрел на него с тем же выражением лица, что и я. Он, судя по всему, был в теме.
  - Они подчиняются Сенату? - задал я вопрос Ивендо.
  - Они никому не подчиняются. Разумеется, они выполняют просьбы Сената, но часто отказывают в них, или решают проблемы по собственному усмотрению. Хотя и уважают законы. Сейчас Орден в немилости, что очевидно после Войн Ситов, когда многие джедаи примкнули к Экзару Куну. Он ослаб и массово набирает новых учеников по всей Галактике, пока никуда сильно не влезая. Или делая это тихо.
  - Травер. Какие у тебя планы? - поинтересовался у твилека Сольвин.
  - Сегодня грузим реакторы, а завтра отдыхаем и оформляем парню паспорт, - ответил Травер.
  - Не светитесь только слишком. Мне нужно, чтобы груз был доставлен по назначению, - Сольвин посмотрел на меня. - Кто бы мог подумать, что я стану контрабандой поставлять реакторы на Корусант. Люди возят спайс и алкоголь, а вы повезёте высокотехнологичное оборудование. Ха! Хорошо, что я вспомнил об одном рисковом капитане, который возьмется за такую работёнку.
  - Риск себя окупает, - рассудил Травер. - Без налогов они стоят вчетверо дешевле, половина навара моя, итого двадцать миллионов прибыли, по два мегакредита за штуку.
  Я присвистнул. Сумма впечатляла. Мои девять процентов с учётом расходов могли составить около миллиона кредитов. На одной перевозке можно было озолотиться.
  - Условия остаются прежними, - подтвердил инженер.
  - И как мы проникнем на Корусант? - спросил я. Меня так и не просветили насчёт ближайших планов. Это раздражало, впрочем, и я сам провёл всё время, погрузившись в учебники или развлекаясь с зелтронкой. Надо научиться самоограничиваться, особенно в совершенно бесполезных делах.
  Обычно Травер старался избегать, как он объяснял мне, публичной огласки своих планов. Вообще идеальным способом работы с клиентом было анонимный контракт без какого бы то ни было личного контакта, заключенный с помощью криптографической связи и оплаченный такой же криптовалютой. Но серьёзное дело - это ещё вопрос доверия. Тут, судя по всему, его хватало.
  - Травер, ты утверждал, что у тебя есть отличный план, - сказал Сольвин.
  - Мы проникнем в столицу вместе с продовольствием, затерявшись среди пары миллионов тонн зерна, а покинем её среди гор отходов на мусоровозе. Совершим экскурс по жизненному циклу города. Тем более, покупатели реакторов живут недалеко от складов продовольствия и свалки, - описал его капитан.
  - Фи! - зелтронка поморщилась. - Прятаться среди мусора.
  - Если он имеет техногенное происхождение, то среди него нас будет очень трудно найти, - заметил я.
  Сольвин кивнул, подавшись вперед.
  - Верно мыслишь. Вам нужно будет купить пилотов зерновоза и мусоровоза, склад для приёма вам найдет мой человек. Заодно сделает вам транспондер для движения по линиям столицы. Я бы полетел и сам, но дела, дела... И вам понадобятся деньги на взятки. Травер, у тебя есть пара миллионов на руках?
  Капитан смутился.
  - Если бы у меня были такие деньги, я бы ввязался в эту авантюру? - вплеснул он руками и лекку.
  - Я так и думал. Но это решаемая проблема.
  Он встал и вышел из подсобки.
  - Мы можем задержаться на Корусанте на неделю, - предложила Нейла. Фарланд одобряюще кивнул.
  - Только после того, как отдадим реакторы покупателю и разойдёмся со своей долей с человеком Сольвина. Если нас повяжут до этого - я буду расплачиваться с ним своим кораблем, это не его реакторы, - ответил капитан.
  - А тебя не найдет твой банк? - спросил я Фарланда.
  - В Корусанте? Они могут снять меня на голокамеру, как фотомодель, но пока получат соответствие моего лица паспортным данным, пройдёт год-другой. Макияж - он не только для красоты. Но стоит мне воспользоваться паспортом, как все близлежащие охранные службы получат весточку от банка Куата. Затем меня начнут искать приставы, чтобы забрать всё моё имущество. Но всё, что они смогут сделать, это отобрать наличность, так как я храню деньги у муунов[7].
  Потом через суд реструктурируют долг и обяжут меня выплачивать с моей зарплаты всё выше безусловного базового дохода. Но так как я официально безработный, то я смогу даже получать пособия, как зарегистрированный в Корусанте или Куате. Банк будет за мной следить, я не смогу сделать официально ни одной денежной сделки или купить официальный билет. Могут даже приставить дроида-пристава с правом постоянного надзора за моей финансовой деятельностью. Но они не имеют права ограничивать мою свободу передвижения и личную жизнь. Поэтому, если Травер, - капитан покивал головой, ухмыляясь, - предложит подбросить меня даром, по-дружески, так сказать, то я спокойно улечу, куда мне заблагорассудится. Банки пока не добились уголовного преследования должников, и поэтому не могут никак воздействовать на разумных без официальной собственности.
  Но подобный ко мне интерес выключает меня из цивилизации и остается одно - раствориться на Внешнем Кольце. Ни одно цивилизованное место тебя уже не примет - повсюду договора о взаимной выдаче и базы данных, - как будто восхищаясь подобной кооперацией, сказал Фарланд.
  'Однако' - подумал я. Хотя и у нас давно прошли те полные романтики времена, когда, наворотив дел в одном месте, можно было поспешно переехать в соседнее графство и всю жизнь выдавать себя за другого человека, или, будучи уголовником, официально работать на государство. Здесь с этим было ещё сложнее. Я, наконец, начинал осознавать масштаб контроля. Неудивительно, что кредиты, выпущенные Республикой, не были в почете за её пределами. Они были цифровой криптовалютой, которая контролировалась где-то на Муунлисте и имела полностью контролируемые транзакции. Кто, когда, где и кому заплатил. Отсутствие секретности в персонификации владельцев адресов криптографических кошельков делало систему прозрачной, как воды Байкала. Неудивительно, что Квай-Гона Джинна на Татуине с его "датари" отправили в пешее эротическое путешествие.
  'Наличность' же таковой в действительности не была - эти цветастые карточки были смарт-картами, бывшими аппаратными носителями цифрового 'кошелька'. Однако суммы, которые можно было на них переводить с цифровых счетов, обслуживаемых банками, были ограничены.
  Но выведенные раз из контролируемой области, они становились удобными к обращению средствами. На одной такой карточке, размером с банковскую или с карту пазаака (имевшую идентичные габариты), могли храниться миллиарды. Которые, тем не менее, невозможно было без проблем легализировать. Что зачастую навеки запирало их в наличном обезличенном виде.
  Система была мудра - был предусмотрен клапан для сброса пара. Но как только ты захочешь официально что-то приобрести - будь добр, пользуйся счетами, привязанными к физическому или юридическому лицу.
  Это не означало, что не существовало других криптовалют, обеспечивающих более высокий уровень конфиденциальности и не позволяющих отследить владельца цифрового кошелька.
  Математика безжалостна - существовали алгоритмы и методы доказательства с нулевым разглашением, которые позволяют скрыть метаданные транзакции от участников системы. Проверяющие узлы не могут узнать, кто её совершает и величину суммы. Все, что можно узнать - вы воспользовались голонетом и отправили неизвестно куда неизвестно что. При условии того, что ваш комп не взломан, разумеется. И бэкдоров нет. Но за такую 'крипту' могли и посадить: самая безжалостная и заинтересованная в результате полиция - налоговая.
  Ивендо внёс ещё ложку дегтя в бочку, и без того полную, отнюдь не мёда:
  - Но если ты должен действительно много, то твоё имя появится в чёрном списке[8] наград за голову, - сказал злорадно лейтенант. - Банки шутить не любят. У таких ранкоров, как банк Куата, есть свои коллекторские отделы, и там работают далеко не ангелы. Если они скажут тебе не дёргаться или продаться в рабство, то лучше их слушаться, как цирковая нексу, в противном случае, нырнув на дно голонета, ты найдёшь в списке объявлений ценник на своё устранение. На голову, если быть точным.
  - Поэтому я не буду пользоваться паспортом, и платить за меня будет кто-нибудь другой, - сказал Фарланд.
  - А ты не можешь оформить ещё один паспорт, как другой человек? - поинтересовался я.
  - Для этого надо изменить строение костей черепа, сменить радужку и сетчатку глаза, отпечатки пальцев и группу крови. Я слышал, что на Аркании такое можно сделать, но это обойдется тебе в десяток миллионов кредитов, - кисло сказал Фарланд.
  - А как насчёт того, чтобы стереть запись из базы данных? Нет информации - нет проблемы. Я просто предлагаю, не имея представления о том, как устроено хранение данных, если что. - Это выглядело проще по моему мнению.
  - В Республиканский реестр данных их можно только вносить, стирать данные нельзя, можно поставить пометку о недействительности или о правках, но удалению они не подлежат. Так устроены чипы памяти баз данных, да и распределенные реестры с контрольными суммами... И джедаи, замечу, тоже замешаны в надёжности системы.
  - Выглядит надёжно. - Я был впечатлён.
  - Регистрация кораблей так же хранится там, - добавил сокрушенно Травер. - И если в нём записано, что корабль в розыске, то светить свой регистрационный номер не стоит. Оформить новый можно, только предоставив официальные документы о сделке, не противоречащей законам Республики, и пройдя проверку корабля.
  - Например, дарственную, оформленную в обмен на чемодан кредитов или за крипты. Что всё равно не спасет от налогов, к сожалению, - закончил мысль вошедший Сольвин, - но твой корабль, по счастью, не в розыске, просто не имеет техосмотра. А я как раз могу принимать у себя подобные корабли.
  В руках инженер нес тяжёлый дипломат с красными противоударными уголками.
  - Ты же сам не захотел его мне оформлять, - сказал Травер.
  - Если тебя задержат и заглянут в твой талантливо перекроенный Ивендо корабль, то затем обязательно посмотрят, кто же выписал техосмотр, и уже у меня возникнут проблемы. А у тебя там нет нескольких жизненно важных для безопасности элементов, и никогда не будет. А проблемы мне не нужны. Так что, если вы решите пойти подышать воздухом за пределы ангара, то вы группа странствующих монахов, прибывшая на попутке, и ни на чём своём ты сюда не садился, - обратился к капитану Сольвин.
  - Не учи ученого, - проворчал лейтенант.
  Сольвин со стуком поставил дипломат на стол.
  - Тут пара миллионов. Чемодан закодирован. Попытка вскрыть, или трижды подряд неправильно введённый код - и через три секунды он взорвется. Сказал бы, что как граната, но нет - гораздо сильнее. В нём взрывчатки на вес больше, чем денег.
  - А если я ошибусь два раза, что мне делать? - Травер выглядел обеспокоенно.
  - Подожди пару часов и счётчик сбросится, на нём всё написано.
  На дипломате действительно была выгравирована инструкция. И была большая надпись чёрным по белому в красно-желтой рамочке: 'ВНИМАНИЕ: попытка вскрытия или неправильный ввод кода доступа ведёт к детонации'. Примерно такие таблички имеют ручные одноразовые гранатометы. Я подошёл и приподнял кейс. На первый взгляд, веса в нём было килограмм восемь.
  - И возьми инфочип, - Сольвин отдал Траверу флэшку. - На нём адрес прокси с симметричными ключами, если решишь войти в голонет. Или выйти, как говорят местами. Не знаешь, кстати, почему? Кто-то входит, а кто-то выходит в него. Откуда-то и куда-то.
  
  Погрузка продлилась четыре часа. Мы поднимали реакторы в главный трюм через широкий проём в днище корабля, используя репульсорную платформу. В погрузке нам помогал как корабельный дроид-грузчик Травера, так и пара перемещавшихся на гусеницах приземистых дроидов Сольвина. Реакторы выглядели, как большие промышленные холодильники, в целом ничего внушительного или необычного. Но это было обманчивое впечатление - каждый из них обладал электрической мощностью в сто мегаватт - столько можно было снять со сверхпроводящих клемм. КПД, за счёт чудовищных температур плазмы, старательно прижимался к ста процентам, энергия генерировалась за счёт прямого превращения энергии плазмы, образуемой при термоядерном синтезе в электроэнергию[9]. Но это не отменяло установки системы охлаждения и неизбежных с тем потерь.
  На корабле это решалось очень красивым способом, тепловой проектор[10] упрощал теплоотдачу излучением, обходя закон Стефана-Больцмана. Магия? - Нет, гиперпространственные технологии. Именно через шахту такого была уничтожена Звезда смерти, но в городе этот способ был не применим, и система с газовым или жидкостным охлаждением устанавливалась отдельно. Её нам везти было не нужно.
  Сольвин трясся над ними, как над хрустальными. Хотя они и были корабельными агрегатами с чудовищной, на мой взгляд, стойкостью к перегрузкам. Так как везли их без тары, в виде установок, готовых к монтажу, он лично проверял надёжность закрепления их в трюме. В процессе погрузки мы с инженером разговорились. Его очень интересовало то, как устроено всё на моей планете, такой технически отсталой. В процессе разговора я понял, что не всё у нас потеряно. Нам не хватало многих ключевых технологий, но, не имея на руках простых решений, мы создавали крайне сложные и своеобразные вещи.
  Репульсор на Корусанте и Кореллии изобрели раньше, чем ядерный реактор. Причём последний сочли чересчур опасным (что мне показалось очень и очень странным, или свидетельствующим о низкой инженерной культуре), и его практически сразу сменил термоядерный[11], который в свою очередь не мог эффективно функционировать без гравитационных генераторов и различных гиперпространственных технологий. Причудливый путь технологического прогресса. Репульсорные, или иначе в более широком смысле гравитационные и гиперпространственные технологи - кладезь решений для ленивых инженеров. Они, к примеру, позволяли строить насосы без единой подвижной детали и оттого центробежные вентиляторы и насосы не находили в Галактике применения. Многие вещи, кажущиеся простыми Сольвину, не находили у меня научного объяснения. Услышь подобное на Земле, я бы счёл эти теории лженаучными. Скорее всего, так и было. Я умолчал, что это, скорее всего, связано с разной физической природой наших вселенных.
  Наиболее примечательными были способы конвертации энергии и лучевые технологии, использовавшие разнообразные кристаллы. Да и сами гиперприводы - та ещё магия. Я сделал ещё одну заметку. Не забыть разобраться - такое нельзя оставлять без внимания.
  Последнее сказанное насчёт них Сольвином поразило меня в самый средний мозг, минуя неокортекс.
  - Этот корабль приводит в движение целый коллектив кореллианцев, - сказал он с немалой гордостью.
  - Я думал, что только Ивендо родом отсюда. - Что он имел в виду?
  - Видишь те двигатели? - указал Сольвин на плазменные тяговые.
  - Ага.
  - Репульсоры, реактор, гиперпривод - во всём этом содержатся сердечники гравитационных генераторов, и это алмазы. Редкое сочетание теплопроводности и прочности. И каждый крупный алмаз выращен из праха коррелианца. Даже после смерти мы продолжаем приводить этот мир в движение.
  В этом был смысл. И стиль. Совсем иной подход к эстетике 'загробного существования'.
  - Из праха? - переспросил я.
  - Мы не закапываем мертвых, как удобрение, в Кореллии умерших кремируют. В человеческом организме очень много углерода. Достаточно, чтобы сделать кристалл.
  - А как же память об умерших?
  - Нам не нужны для этого кладбища. Чтобы на моей могиле росли цветочки? - он нахмурил лоб. - Лучше стать частью корабля и отправиться к звёздам.
  Мы управились за пару часов и решили выбраться в город. Я заметил, что Свельды нет с нами. Я спросил об этом Травера.
  - Не делай глупость и не влюбляйся в зелтронок, - посоветовал он мне. - Она уже ушла. Свельда бросила нас, не попрощавшись, потому что прощаться - грустно. Ещё пара часов и она найдет себе нового спутника на ночь. Или двух. Если ему повезёт. Или ей. Они биологически неспособны поддерживать долгие отношения. Такие понятия, как измена и прочие сложности, у них не существуют. Завидуй молча.
  Было обидно. Я понимал, что никаких серьёзных отношений между нами не было, просто физическое влечение. Но...
  - Не грусти, - постаралась утешить меня Нейла. - У тебя ещё вся жизнь впереди. Встретишь ту, которая не бросит тебя через три дня.
  - Просто чувствую себя немного обманутым, - сказал я. - И вовсе не Свельдой.
  - Бывает, - Ивендо подошёл ко мне и сочувствующе прокаркал: - Если ты чувствуешь себя одиноко, не расстраивайся. Так будет всю жизнь. Но мы идем в кантину, развеешься. Главное не задирай никого, как тех кабанчиков. В Кореллии разрешены дуэли.
  Грёбаное средневековье! И это в центре Галактики.
  - На холодном оружии, разумеется. Но я так поняла, ты им пользоваться не умеешь? - полуутвердительно-полувопросительно сказала Нейла. Её сабля была похожа на мою, но не болталась так нелепо, как на моем поясе, явно будучи на своём месте.
  - У меня на родине в этом не было необходимости, - уклончиво ответил я.
  - Значит, ты купил её для красоты. Но это поправимо, возьмём по пути для занятий пару тренировочных сабель.
  Мне грозило не только образование, ждали меня не только разлагающиеся от старости механизмы 'шлюхи', но и тренировки. Нет мне покоя.
  Деньги Травер оставил в корабле. Мы выбрались из дока. Снаружи он был таким же квадратным, как и изнутри. Сольвин одолжил нам старенький репульсорный[12] аэроспидер, впятером мы заняли в нём всё свободное место.
  Травер копался в меню автопилота, выбирая курс. Ручное управление было заботливо заблокировано по нормам безопасности, и могло быть доступно только при неисправности автопилота и при парковке. Но нутром чувствовал, что включить его можно в любой момент. Отрешившись от мира, я заглянул в механизмы и проводку спидера. Поймал монотонное гудение гравигенератора. Я ощутил вложенный труд и эмоции механика, примерно, что он и где делал, даже фантомные образы пассажиров, пользовавшиеся им до нас. Словно бы эти 'где' и 'когда' существовали в той же мере, как и будущее.
  - Ты там заснул? - вывел меня из состояния покоя Фарланд. Я мгновенно перестал ощущать всё это, как будто резко оглох и ослеп. Вот беспокойный! - Когда мы уже полетим? Сольвин сказал, что это барахло на ходу и вчера летало.
  - Последний раз на нём летали месяц назад. А ручное управление включается тумблером внутри бардачка, - спокойно сказал я. Про месяц я мог и соврать, но это происходило явно не вчера.
  - С чего ты так решил? - недоверчиво оглянулся на меня Травер.
  - Он прав, - сказал Ивендо, запустив руку во чрево машины и щелкнув тумблером. - Они всегда правы, когда говорят таким тоном.
  - Кто 'они'? - спросила Нейла, сидевшая слева от меня.
  - Джедаи, - коротко, как отрубил, сказал лейтенант.
  Он стронул из состояния покоя спидер, выводя нас на трассу, проходящую между высокими безобразными в своей утилитарности строениями, возведенными с уважением к конструктивизму.
  - Я не джедай, - ответил я.
  - Если бы ты родился в Республике, то уже скоро стал бы консулом, с твоими-то способностями, - ещё раз наступил на больную мозоль Ивендо. - Но сейчас тебя уже не возьмут.
  - Я ничего толком не умею, даже стило от земли оторвать, - зло сказал я.
  - Этому учат только в храме, прочие школы Силы телекинез не изучают. Как и фехтование, - сказал Ивендо.
  - Прочие? - Он меня заинтересовал.
  - Шарлатаны и примитивные колдуны. Одни ничего не понимают в Силе, вторые используют и вовсе дремучие методики, - небрежно охарактеризовал он их.
  - Откуда ты всё это знаешь? - Теперь мне и вправду стало интересно.
  - Я говорил, но не закончил тогда. Я возил джедаев, работал на Орден полтора десятка лет. Насмотрелся на этих чудных. И многое спрашивал. Орден использует концепцию прямого обращения к Силе, шаманы и шарлатаны - косвенную.
  Мимо нас мелькали небольшие дома, открылся вид на зеленеющие, расчерченные аллеями и тропинками парки.
  - Несколько лет я возил Арку по прозвищу 'Реактивный', Джет по-арканиански. Этого магистра по имени до сих пор помнит вся Галактика. Как и его ученика.
  - Ученика?
  - Улика Кель-Дрому. Тёмного лорда и второго человека в империи Экзара. Но он был до этого джедаем. И после тоже.
  Как у них всё запутанно. Джедаи, потом ситы, перестающие быть ими.
  - Травер, ты обещал заехать в приличный торговый комплекс, - Нейла требовательно взяла мужа за плечо.
  - Сейчас прибудем, - раздражённо ответил за него Ивендо. - Ещё пять минут. Мы на низкой трассе, не забывай.
  - Не отвлекайте Ивендо, он ведёт вручную, и у меня нет желания платить штрафы за нарушение ПДД... или разбиться насмерть, - зашипел Травер.
  Мы влетели в поток спидеров, неслись они очень быстро, но интервалы между ними были внушительными, что успокаивало, а за счёт того, что спидеры двигались на разных высотах, ни намека на пробки не возникало. Я оглянулся по сторонам. Летевшие внизу под нами двигались медленнее. А над нами быстрее. Те, кто хотел ускориться или замедлиться, перестраивались по высоте. Мы же начали снижаться ещё ниже - к посадочным платформам.
  Примечания:
  [1] Активная фазированная антенная решетка.
  [2] Вернее определить последние пертурбации в гиперпространстве и провести обратный анализ, позволяющий предположить, куда и откуда двигается судно.
  [3] Учитывая, что для путешествий используются гиперпространство неверно говорить о центре и окраинах, вооружившись только пространственными координатами. Если учитывать их все - Кореллия и Корусант почти в 'центре', хотя и не находятся в ядре Галактики.
  [4] В основном для малых судов.
  [5] Люди, проживающие на пособия (безусловный базовый доход). Большая часть 'пособиков' не работала никогда в жизни.
  [6] Налогообложение в Республике двойное - планетарному, или иначе региональному правительству и Республиканскому сенату. Причём каждый устанавливает их самостоятельно. Что не способствует взаимному пониманию между ними и провоцирует развитие теневой экономики.
  [7] Банки муунов, на Муунлисте функционируют как швейцарские, во всяком случае, как швейцарские до недавних пор.
  [8] Чёрный список наград за головы - незаконный. В белый список внесены лица, заочно приговоренные к казни в Республике. Так как за её пределы юрисдикция полиции не распространяется, то их убийство вне её территории преследоваться по закону не будет. Или те, кого необходимо доставить живыми и предоставить тому или иному суду. В пределах же Республики правом на насилие обладает только государство и поэтому белый список равноценен чёрному.
  [9] МГД генератор.
  [10] Именно проблема избавления от избыточного тепла в вакууме мешает использованию мощных энергетических установок в космосе. (Речь не о ЗВ или иной другой космоопере.) Проведите мысленный эксперимент и установите в корабль Хана Соло реактор полезной мощностью (электр.) в пару мегаватт и КПД в 80%. Это значит, что от половины мегаватта тепла надо избавляться. При достаточно высокой температуре теплоизлучающей (теплоотдачи в вакууме нет) поверхности (порядка тысячи градусов Кельвина = 727С) понадобится примерно 9 м² при условии излучения от абсолютно чёрного тела вдалеке от нагретых объектов и не под лучами какого-нибудь Солнца. При 2000К - хватит и 0,55 м². И это не решит проблему поскольку, во-первых, два мегаватта для корабля это пшик. А во-вторых, при повышении КПД вы снизите температуру охлаждения, и площадь вновь возрастёт. Причём сильно нелинейно (поток тепла пропорционален температуре в четвертой степени). В-третьих, вы же не думаете, что охлаждать надо только реактор?
  [11] Не во всей Галактике так решили. Применение имеют до сих пор и ядерные реакторы различного устройства.
  [12] То есть приводимый в движение в горизонтальной плоскости репульсорным двигателем, искривляющим гравитационное поле, самый медленный из репульсорной техники. Существуют спидеры, тягу в которых создаёт турбореактивный двигатель - где место камеры сгорания занимает электронагреватель или теплообменные поверхности термоядерного реактора. Термореактивный двигатель, иначе говоря.
  Самым радикальным и быстрым решением является реактивный атмосферный двигатель - где рабочим телом служит окружающий воздух. Как вариант можно рассматривать и плазменный двигатель, подобный установленному на звездолете - самый неэкологичный и экономичный, но одновременно с тем имеющий самую большую удельную тягу. Но пилотировать этот транспорт для самоубийц среди людей мог только Энакин Скайокер. Можно разгонять поток воздуха в канале искривлением гравитационного поля (использовать репульсор иначе) или использовать электровентилятор. Как видно - выбор широк.
  Приставка же 'аэро' говорит о наличии мощного репульсора и возможности летать на любой высоте, а не только над землей, как лэндспидер.
  
  
  

7. В которой слишком много отсылок к...

  К любым
  чертям с матерями
  катись
  любая бумажка.
  Но эту...
  No Владимир Маяковский
  - Гамбургеры! Краеугольный камень здорового питания.
  No Криминальное чтиво
  Давать каждому свое - это значило бы: желать справедливости и достигать хаоса.
  No Фридрих Вильгельм Ницше
  Музыкальное сопровождение:
  No Para Bellvm - В электрическом небе
  No Мультфильм Остров Сокровищ - Песня о вреде курения
  No Пикник - Немного огня
  Покинув многоярусную парковку, мы прошли в гипермаркет. Привычный вид. Стекло сменил транспаристил, что переводится как 'прозрачная сталь', намекая о механических свойствах воздушных на вид плит. Сталь же заменял куда более популярный композит - пласталь. Долговечный и стойкий к коррозии конструкционный материал. Но недостаточно прочный, чтобы делать из него те же звездолёты. Вывески никуда не делись - горели яркие голограммы, а полностью прозрачную капсулу лифта бесшумно поднимал репульсор. Лестницы как таковые почти не встречались - следствие ориентации на различные виды разумных. Разного роста и габаритов.
  Суть нисколько не изменилась: всё та же агора древних Афин или шумный восточный базар.
  - Ивендо, пойдёшь с молодежью, у них нет паспортов, - сказал капитан, безжалостно уводимый женой.
  Лейтенант поморщился. Травер не оставил ему выбора.
  - Наличность здесь не в почете, платить за вас буду я, но не думайте, что это подарок. Потом вернёте. Или нет, но тогда вы пожалеете об этом.
  Он повёл нас за собой, звеня орденами на помпезно выглядевшем кителе. Слегка потёртом, но оттого не менее внушительном. Том самом, который прежде на Коррибане я принял за парадную форму, бывшем на самом деле повседневной флотской формой, предназначенной для ношения вне корабля. Земная форма на фоне этого великолепия была откровенно убога и сера. Учитывая, как часто офицеры флота видят противника не как тактическую пиктограмму на экране монитора или голограмме, это было разумно. Длиннющая боевая шпага с эфесом ртутного блеска, закреплённая на перевязи, завершала позднесредневековый вид лейтенанта.
  На корабле военные облачались в специфическую униформу, вроде той простой и практичной одежды, которую носили и мы. Но за его пределами - старались выделиться, как это и принято у военных. Необычные шляпы, если вы заметили, на Земле хотя и сменили свой вид, но всё ещё оставались необычными шляпами.
  В голонете я нашёл полный список кавалеров Героев Республики, заодно узнал, что лейтенанта зовут Ивендо Акценди, и он награждён орденом за спасение отряда джедаев во время Великой войны ситов. Джедаи - умелые волшебники, но летать они не умеют, тем более в космосе. Эта награда давала ему тысячу привилегий, от внеочередного обслуживания в республиканских официальных конторах до свободного доступа к высоким должностным лицам. Он невозмутимо двигался через посетителей, люди и нелюди послушно расступались, мы с Фарландом шли за ним следом, как проводимые ледоколом сухогрузы. Пара человек даже отдала ему воинское приветствие. Что заставило его заняться контрабандой?
  - Давай зайдем, - предложил Фарланд, смотря на далекую вывеску. Над входом сияла надпись 'Автоматическое оперативное ателье', - такие есть далеко не везде в Галактике.
  - Ага. Но у нас все только в них и одеваются, - заметил Ивендо.
  - И каждый посетитель думает, что сам себе модельер. В итоге на улицах тот кошмар, что я видел, - пожаловался кок.
  - Мы считаем, что каждый может всё. Быть сам себе менеджером. Носить всё, что ему вздумается, летать, куда хочется. Это Кореллия, Фарланд. Нам не нравится, когда нам указывают, что и как делать. А ещё, когда ты расплатишься за товар, тебя не внесут в базы данных рекламные агентства и не начнут всучивать всю оставшуюся жизнь всякий хлам, как только заметят голокамеры. Ах, да, ты же сам с этим согласился? Не жалуйся, - фыркнул Ивендо.
  - Это сделано для удобства. Не стоит выдавать за достижение, что в ваших торговых сетях зачастую нет скидок и накопительных карт - их отсутствие включено в счёт. Или то, что здесь расположены сервера с нелегальным контентом половины голонета. И нет никакого контроля над анонимной деятельностью в голонете. Но при вашем индивидуализме у вас монархия. Никогда этого не понимал, - сказал кисло Фарланд.
  - Монархия? - спросил я. Прилететь на другую планету и не знать о её государственном устройстве - большое упущение. Описанное же Ивендо выглядело скорее, как анархия.
  - Нашим государством руководит несколько аристократических кланов. Благосостояние и честь Кореллии - их семейное дело, - поведал лейтенант. - Если они начнут вести себя, как ваши сенаторы, то обесчестят свою семью и поколения предков. Более того, уважение кореллианцев - их главное имущество, потеря которого страшнее смерти. Они всегда на виду: каждый их шаг, политические выступления внимательно отслеживают граждане. Да и должность короля у нас выборная на девять лет, ещё один срок и можно утверждать пожизненно. К тому же я уверен, что каждым делом должен заниматься профессионал, имеющий соответственное образование.
  - А если всё-таки случится так, что король не будет отвечать столь высоким требованиям? - спросил я Ивендо.
  - Верховный совет выскажет ему недоверие и назначит так новую дату выборов. Это единственное, что он может сделать, так как у правителя практически неограниченные возможности. Он уполномочен принимать любые решения единолично.
  - А вдруг и это не поможет? - настаивал я.
  - Три короля за последнюю тысячу лет лишились головы на центральной площади Коронета. При большом стечении народа. У нас есть опыт в решении таких проблем.
  - Ага, и один, как позже выяснилось, по облыжному обвинению. Вот смеху-то было. У вас театральная постановка, а не работа правительства, - вклинился в наш разговор Фарланд. - Не исполняется общереспубликанская конституция, забыты принципы свободы передвижения при одновременной свободе контрабанды, равенства при трудоустройстве, свободы выбора места жительства...
  - Мы крайне благодарны Рену Соло, что это так. Он борется с нелегальными мигрантами и пособиками как может. Кричи погромче, что он тебе не нравится - и тебя вызовут на дуэль прохожие за честь Его Величества, - прервал его Ивендо, закончив про дуэль очень довольным тоном.
  - Они вполне легальные мигранты, именно из-за таких государств с завышенным самомнением в составе Республики, в ней никак не наступит единство законов и порядок, - Фарланд, похоже, говорил искренне, совсем как по учебнику. - Основной принцип Республики здесь ломают об колено. У каждого субъекта свои законы, понятное дело, но чужие правила, какими бы они странными не казались, нельзя нарушать. И укрывать их преступивших на своей территории! Делая вид, что других законов не существует. Это противоречит принципу равного сосуществования! - не стал прислушиваться к совету Ивендо кок.
  Видимо, большее количество свободного времени и жизнь на пособия способствуют политической грамотности. Моих соотечественников это не касалось в силу размера пособий, но...
  - Ты вещаешь, как религиозный проповедник, - сказал я. - Пророк Фарланд и Бог его - Республика. Ты же сам рассказывал, что тебе от неё не обломилось. И вдобавок законно избранным представителям обычно не отрубают головы, - я провёл ладонью поперек горла. - Они всегда могут отвертеться. Неплохой пункт за монархию.
  - Мне не обломилось. И всё из-за того, что принципы, заложенные в Республику, работают с трудом. Но это не повод от них отказываться, если их примут повсеместно, это решит большинство её проблем. Её губит двойное законодательство и наплевательское отношение местных властей к её конституции, - ещё сильнее распалился Фарланд. - Тот же Алсакан в Республике только формально хотя это и мешает ему устроить очередную войну.
  Что бы он не говорил про школьную жвачку, но она оставила в нём значительный след.
  - Эти "принципы" с трудом реализуются уже не одну тысячу лет. С самого её основания. - Ивендо теребил мундштук, видимо, политическая направленность дискуссии ему уже осточертела. - А те, кто решили резко установить законы 'справедливые и единые для всех', были джедаи... тьфу, ситы Экзара. Разумеется, управление новой империей должно было идти под мудрым и четким руководством ситов и лично Экзара Куна в роли императора.
  - Так ситы или джедаи? - меня в какой раз это сбивало с толку. Теперь я чувствовал острую необходимость разобраться в этом словесно-смысловом беспорядке.
  - Пока джедай служит, а не приказывает, и сдерживает свои амбиции - он джедай. Если он считает, что сами его таланты говорят о том, что ему надо взять власть в свои руки - и он забывает принципы и кодекс Ордена - его называют падшим на тёмную сторону. И если он преуспел в этом - ситом, - дал, откашлявшись, справку Ивендо.
  - Наконец-то понятно! - радостно провозгласил я. - Никакой разницы нет!
  - Не говори так джедаям, они могут не согласиться. Знаете что, поторчите немного в магазине, а я схожу покурю, - он покинул нас у самого входа в ателье.
  - И всё же, он неправ, - сказал Фарланд. Он пылал праведным гневом.
  - Адресуй это Ивендо, мне без разницы. При моей нынешней профессии бардак, царящий в Республике, меня устраивает.
  Он зло посмотрел на меня. Я перешагнул порог заведения. Нас приветствовала симпатичная девушка в зелёной форме.
  - Здравствуйте, молодые люди, вы здесь в первый раз?
  - В первый.
  Нам пояснили принцип действия магазина-ателье. Сначала тебя сканировали, снимая биометрические данные за одну минуту, затем ты шёл к голопроектору, изображавшему тебя в полный рост, и выбирал, что одеть на фантомный образ. Самый интересный момент заключался в том, что выбрать можно было вообще, что угодно, и вносить любые правки в фасон, расцветку и прочее. Полная кастомизация. Никогда ранее не задерживался в магазинах с тряпками подолгу: меня раздражают продавцы, с дежурной улыбкой советующие купить какой-нибудь безвкусный или не очень предмет гардероба. Но в этом можно было зависнуть надолго. Ради интереса я обрядил своего голографического 'аватара' в робу джедая, в заготовках нашлось и такое. Коричневая форма выглядела более чем прилично. Никакая не ряса Квай-Гона. Рубашка и накидка в восточноазиатском стиле, пояс, удобные брюки. Одеяние завершал коричневый плащ с капюшоном.
  - Неплохо смотрится, - заметил я вслух.
  Рядом изгалялся над своим Фарланд.
  Затем я выбрал форму последователей Экзара Куна.
  - Слишком пафосно. Словно кричать на площади: 'Я повелитель ситов! Черви, станьте на колени!' - прокомментировал Фарланд. - Но тебе идут оба варианта.
  - Но плащ неплох. Есть в тёмной стороне нечто этакое... - я пощелкал пальцами, подбирая точное слово, - стильное. Но, к сожалению, форма столь же определяет содержание, как и оно, в свою очередь форму. И повторять трагедию в виде фарса мне не улыбается.
  Мы развлекались ещё долго, я остановился на одном комплекте одежды в чёрно-бело-фиолетовой тональности в замен секонд-хенду, приобретённому на Коррибане. Куртку я решил оставить, меня устраивало то, как она раздражала Фарланда. Тем более, она действительно могла остановить пулю из пистолета и оправдывала свой вес. "Макаров" её не пробил бы и в упор, но то, правда, мягкая свинцовая пуля. Плазма имела иное мнение. Я отредактировал финальный вариант заказа. Стоило это всё почти тысячу кредитов.
  Я ждал возвращения Ивендо, но он всё не шёл. Что-то случилось. На самом краю сознания свербела неясная мысль-ощущение. Легкий привкус беды.
  Я сказал Фарланду, что должен найти Ивендо, поскольку с ним не всё в порядке. Чтобы он связался с Травером - у меня пока комлинка не было. Я бросил куртку и, выскочив из магазина, стремительно помчался, не задумываясь ни на секунду, вниз: ноги сами несли в нужном направлении. Где ты, Ивендо? Чёрт! Лифт занят, я почти скатился по движущейся лестнице, едва не сбив поднимавшихся хвостатых селониан, сабля звенела по перилам. Меня перехватил под локоть охранник.
  - Куда спешите, гражданин? - вежливо и, вместе с тем, не предполагая отказа, поинтересовался охранник.
  - Человеку плохо.
  - Где?
  - Там, куда я иду.
  - И куда же вы идете?
  - Сам не знаю, но надо туда, - я махнул рукой в сторону коридора направо. Ну, некогда мне с ним препираться!
  - Я пройду с вами?.. - он скорее утверждал, чем спрашивал.
  - Идите, - я уже почти отдышался, пока говорил с ним.
  Я торопился, перемежая шаг бегом. Охранник топтал за мной следом.
  Мы залетели в комнату для курения, где у вытяжки, свернувшись на полу, хрипел, задыхаясь, Ивендо, его рука шарила слева от него. Он никак не мог дотянуться до валявшегося там ингалятора.
  Охранник остановился и сказал в комлинк: 'Медика ко мне срочно и вызовите неотложку!'
  Я бросился к лейтенанту. Мысли спутались, что нужно ему в первую очередь?! Так, ингалятор! Я сунул его ему в руку, но он уже ничего не понимал, я просто сунул ему в рот, нажав на кнопку. Это ему не помогло.
  - Дайте я, - отстранил меня от задыхающегося охранник. И начал делать ему искусственное дыхание. Я в это время нашёл в кителе Ивендо одноразовый запечатанный шприц. Его он носил на самый крайний случай. Я отдал его охраннику. Он умело отломал головку капсулы и приложил шприц-пистолет к вене.
  Ещё через минуту лейтенант почти перестал задыхаться, но всё так же натужно хрипел. В комнату зашли медик и два человека с носилками. Врач открыл толстый чемодан и начал доставать непонятные хреновины.
  - Что с ним?
  - СВД. Уже давно, - вспомнил я эту отдающую оружейной смазкой аббревиатуру. Контакт человека с пустотой - это неприятно. Если судить по задыхающемуся лейтенанту - она ещё долго не отпускает человека после этого.
  - Поторопите медспидер, у меня пациент с вакуумной кессонкой. Запущенной. Они нужны мне с кольто и кислородной маской; срочно. И спидер с барокамерой, - он тараторил в комлинк, ища необходимые медикаменты в чемодане.
  - Ваша помощь уже не нужна, им сейчас займутся профессионалы, - отстранил меня охранник. - Вам лучше выйти.
  Я подчинился и встал в коридоре, прислонившись к стене. Блин-блинский, я мог бы почуять и раньше! Он же держался из последних сил. И куда смотрел Травер? Или Ивендо хотел срубить денег и уйти на покой? Я устало сел на пол.
  Подбежала остальная команда.
  - Что с Ивендо? - спросил подошедший первым капитан.
  - Хреново ему. Или вам это не известно было? - укорил я капитана.
  - Известно. Но он сказал, что ещё год полетает, - он заглянул в комнату, в которой орудовали врачи, посмотрев на медика, оказывавшего первую помощь и уже подцепившего кислородную маску к лейтенанту.
  Пока врачи возились со стариком, капитан копался в своём наладоннике, водя по сенсорному экрану длинным нестриженным ногтем. Даже в такой момент он нашёл время для того, чтобы обезопасить себя и свои дела. Капитан мог в любой момент дистанционно залочить любой из наших датападов и иных устройств, просто послав нужный код. От физического взлома наши гаджеты защищало тотальное шифрование всей информации, содержащейся на твердотельных носителях информации. Пусть ключ, который надежно защищал от взлома, запомнить ещё можно было - возможности местных квантовых компьютеров ещё не позволяли сломать сорока-пятидесятизначный код в приемлемые сроки, но глупо было вообще его запоминать. Если он хранится в твоей памяти, то его могут без проблем извлечь. Или потребовать его выдать.
  В такой сложной ситуации можно сделать ход конем и назвать ложник - он откроет доступ к части информации. Совершенно безобидной и легальной. Но это не успокоит следователей, вооружённых полиграфом и внешним нейроинтерфейсом. 'Вскроют' уже твою голову.
  Отказ от сотрудничества и нежелание отвечать на такие вопросы следствия, как 'а есть ли ещё один код? Ох, он таки есть... а какой же он?', может быть наказуем. И отговорки типа 'я не помню' не сработают. Вспомнить помогут. Или запишут в протоколе допроса с нейроинтерфейсом, что подследственный отказался сотрудничать.
  Разумеется, не везде такое могли провернуть. Кое-где ещё тряслись над презумпцией невиновности, ещё не оценив по достоинству гуманные специальные технические способы допроса, например, здесь в Кореллии. Но потребовать пароли по решению суда могли где угодно.
  Капитан носил ключ от своего датапада как внешнее физическое устройство, имевшее, в свою очередь, свой собственный пароль. Которое могло быть относительно легко разрушено, безвозвратно делая информацию хаотичным собранием нулей и единиц. Что делало его данные неуязвимыми в любом регионе Галактики. Был ли у него запасной ключ и где или у кого он его хранил, я не знал. И, более того, узнавать не торопился.
  Ивендо вынесли на носилках. Охранник шёл за ними, держа срезанный с лейтенанта китель.
  - Как его зовут? - спросил охранник. - Я документы ещё не поверял.
  - Ивендо Акценди, - сказал я.
  - Это его? - он тряхнул китель, звякнул орденами.
  - Да, его, - ответил Травер.
  - Очень серьёзные вещи. Я слышал про пилота Акценди, который возил Арку Джета. Он курил спайс? - он показал его мундштук.
  - Это допрос? - ощетинился капитан.
  - Просто кессонка со спайсом убийственное сочетание. Нужно вообще не ценить свою жизнь, чтобы творить с собой такую хуйню. Его положат на реабилитацию и не выпустят до тех пор, пока не выведут всю эту гадость из организма. Вам стоило лучше заботиться о его здоровье.
  Он ушёл вслед за врачами, унося вещи лейтенанта.
  - Мы идем в кантину, нам надо подумать. - Сказанное капитаном не предлагалось к обсуждению. Лицо его выражало высшую степень тревоги. За Ивендо ли, или кошелёк - даже Сила не могла сказать, что для него было важнее. Это оставалось загадкой. - Надо решить, что мы будем делать дальше.
  - Мы не поедем за ним? - спросил я для приличия.
  - Нас могут не пустить в больницу, - Нейла покачала головой, - но тут хорошие медики, ему должны помочь. Тем более, своему соотечественнику.
  В местной кантине оружие было принято оставлять при входе. Признаком цивилизации было и требование паспорта, которого у меня не оказалось. Но капитан, отойдя в сторону, договорился с фейсконтролем, и меня пропустили.
  - Я сказал, что ты зелтрон. Это достаточно универсальный пропуск в любое питейное и клубное заведение. Если не присматриваться к твоему оскалу, то можно и перепутать. А если покрасишь волосы в красный или иной какой яркий цвет, так решат, я думаю, все, - ответил он, смотря на мой удивленный вид.
  Неплохая идея. К тому же, изображать зелтрона может быть интересно. Или опасно, учитывая как мало, в действительности, я о них знаю.
  Мы прошли в кантину 'Гэв и Джори' и заняли пустующий столик. Заказали выпить. В бутылке плескалось что-то вонючее и высокооборотистое местного изготовления. Я, принюхавшись, выпил немного отравы, отставил её в сторону. Мой нюх, как и иные чувства, обострились со сменой тела, и я не всегда был этому рад. Хотя тут они, несомненно, выполняли верную задачу, с которой всё естественное далеко не всегда справляется - не давали себя обмануть.
  - Мы можем подождать, когда его выпишут, - предложил Фарланд. - Но это может затянуться.
  - За это время мы засветимся и задержимся здесь настолько, что дело сорвется. А деньги наличные мне нужны как можно быстрее, - возразил Травер.
  - Деньги пригодятся и Ивендо, на лечение. Мы можем сделать дело и оставить долю лейтенанту, даже если не возьмём его с собой. Как запасному игроку, - предложил я.
  - Это будет справедливо, - согласилась Нейла.
  - Двадцать шесть процентов. - Травер задумался и рассудительно сказал: - Это много. Но сойдёт за выходное пособие. Или как бонус за последующее возвращение в строй, если он потратит их на приведение своего организма в порядок. Будем честны, как бы он ни хотел летать, это слишком тяжело для него. Как минимум сейчас. Но где мы возьмём пилота?
  - У вас есть пилот, - обиделся слегка Фарланд.
  - Опытного пилота, - уточнил Травер. - Гражданская квалификация это один смех, у вас вся надежда на автоматику, в которой сидят волшебные гномики и совершают переключения. Его Кибернетичество Автопилот. Единственное же, что учит пилотировать по настоящему - жизнь и местные военные училища. Хотя и в той же манере, что и маршировать, но всё равно эффективно. Это сложное дельце, ведь надо будет расположить корабль в известных местах. И я не уверен, что у тебя это получится.
  - А ты сам? - спросил я капитана.
  - В пустоте я могу пилотировать, но если рядом есть пара астероидов, я с ними не разминусь. И боюсь, что автопилот с парковочными датчиками тут не поможет.
  - Плохо, - односложно ответил я. Чтобы не сказать что-то похуже.
  - Ага. Можешь сам потренироваться, у тебя в штурманской есть симулятор со всеми приводами. Но вряд ли у тебя получится хорошо.
  - Надо лететь, - тяжело согласился я. Найти хорошего пилота, тем более сейчас, мы бы не могли. Во всяком случае, в этом была уверена остальная команда, а она была осведомлена относительно репутации капитана намного лучше меня. А я за всё это время даже ни разу не выходил в голонет. Было некогда, или его чисто физически не было.
  - Вы? - капитан обратился к жене с Фарландом.
  - Мы согласны.
  - Сделаем дело и оставим долю Ивендо, - заключил Травер. Он поднял стопку: - За здоровье лейтенанта.
  
  Поздно ночью мы вернулись на корабль. Снилась холодная пустота космоса, затопленная тьмой, беспрестанно разрываемой вспышками света и ненависти. Совсем крохотные точки, малые настолько, что нельзя было охватить одним взглядом даже пару ближайших, но в то же время воспринимаемые сознанием в единой картине. Чудовищные корабли разносили друг друга на части, а рои едва заметных точек-истребителей, видимых лишь в ярких всполохах турболазеров, несли с собой страх, отчаяние и малую толику надежды. Но находила их в основном смерть. Я вновь проснулся раньше остальной команды. С этим надо было что-то делать. Может даже обратиться к джедаям, но эта перспектива мне не нравилась. Я не хотел быть кому-то должен. В моём понимании долга.
  Дождавшись Травера, мы вылетели в направлении республиканского центра государственных услуг. Это место было характерно тем, что здесь оказывались услуги согласно верхнему Республиканскому законодательству и только. Это, в свою очередь, показывало степень доверия местным чиновникам. Огромное, похожее на гребень здание встретило нас бесплатной парковкой, что было редкостью в Кореллии, тем самым демонстрируя открытость Республики перед своими гражданами. Каких-либо очередей не было - здание было спроектировано так, чтобы нигде одновременно не собиралось излишнее число посетителей. У окон первичной консультации нас встретил протокольный дроид; поинтересовавшись целью визита, он указал координаты и номер приёмной, в которой было назначено посещение.
  Я пошёл в указанный кабинет, обещав связаться с Травером, как только закончу с оформлением. На моём левом запястье змеёй свернулся интерфейс комлинка. Служил он интерфейсом и моему потасканному 'смартфону', одолженному Травером. Все эти устройства находились в одной защищенной беспроводной сети вместе с, собственно говоря, комлинком. Сам он висел на поясе увесистой коробочкой. В этом относительно компактном устройстве помещался гиперпередатчик - усовершенствованная версия радиостанции. Радиус действия подобных устройств зависел от размеров и мощности нелинейно. Наш корабельный работал на передачу в пределах средней звёздной системы, а зона уверенного приёма простиралась на несколько парсеков. Мощный сигнал ловил он и в гипере. Мой же портативный принимал сигнал в пределах планеты, а работал на передачу в радиусе пары сотен километров. Поэтому в зоне прямого доступа он работал, как рация, не нуждаясь в ретрансляторах. Он, разумеется, как и любая связь, мог глушиться, а его сигнал шифроваться. Теоретически, достаточно мощный приёмо-передатчик с динамическим шифрованием позволял поддерживать абсолютную конфиденциальность переговоров. А симметричное шифрование в нашем конкретном случае в принципе исключало прикладывание чужих ушей к нашим разговорам. Даже перехватив сигнал, ничего, кроме бессмысленного шума, не получишь. Это сильно осложняло работу правоохранительных органов и упрощало её нам. Республиканские министерства, отвечающие за связь, старательно пытались контролировать потоки информации, но особенности законодательства Кореллии, охранявшей право неприкосновенности частных коммуникаций, вставляли им палки в колеса. Но это всё в идеале, а на практике любой из её субъектов мог требовать от вас выдачи всех цифровых ключей, в том числе и от квартиры, где деньги лежат. Для обеспечения безопасности. Своей, разумеется. Не вашей.
  Вопросы допустимости конфиденциальности для обычных граждан и защиты от бесцеремонных ушей и глаз слуг закона с помощью криптографии решались планетарными и секторными правительствами самостоятельно. Поэтому перед тем, как входить в чьё-то космическое пространство, жизненно важно ознакомиться с законами относительно находящегося не только в трюме, но и на цифровых носителях. Хотя и существовали весьма специфичные способы обмануть любопытствующих, всё же не стоило размахивать красной тряпкой.
  В лаконично обставленном кабинете стоял 'чиновник' - антропоморфная версия протокольного дроида с расширенными функциями. Он был окрашен в красно-коричневые цвета Республики. Слугам положено носить ливреи господ.
  - Приветствую, посетитель. Вы намерены оформить гражданство Галактической Республики?
  - Да, - я хмыкнул. На раздвижной двери кабинета крупными, четкими буквами было написано 'Оформление гражданства и операции с паспортом (для гуманоидов)'. - Это не очевидно?
  - Не все посетители умеют читать... или видеть. Политика Республики в доступности услуг и равенстве для всех, - бесстрастным механическим голосом сказал дроид. - Вы можете заполнить анкету в письменном виде, или ответить на мои вопросы, что вы предпочитаете?
  Да... Прежде, чем меня выпустят, я бы предпочёл ответить на несколько вопросов, а не самому выбирать, что указать в бумагах. Но я промолчал. Дроид бы не оценил.
  - У меня сложный случай. Я бы лучше ответил на ваши вопросы, - вместо этого сказал я.
  - Если ваш случай сложен, это действительно так. Каким временем вы располагаете?
  - До вечера. - Травер может и подождать. Его жена найдет ему занятие, и заедут заодно к Ивендо.
  - Замечательно. С какой планеты, астероида или корабля-поселения вы родом? Или может быть это спутник? Я имею в виду, к какому государству или субъекту Галактической Республики относится то место, где вы родились.
  - 'Моя' планета называется Земля[1], - хмыкнул я.
  Это мы её, а не она наша - так надежно она держит нас в своей гравитационной лунке. С тем же успехом 'своей' можно называть и камеру.
  Я старался ощутить в Силе металлического собеседника, пытаясь вновь поймать ритм мира, как я уже делал ранее. Сила мне ещё пригодится.
  - В Республиканском Реестре несколько тысяч планет, которые называются так аборигенным населением. Известно вам какое-либо иное название вашей родины, или её координаты?
  - Нет и нет. Мне ничего не известно про мою родину.
  - В каком регионе Галактики расположена ваша родная планета?
  - Неизвестные регионы, - ответил я. Это самые дальние из известных мне мест. Нога человека не ступала на пыльных тропинках тех далеких планет до сих пор. Но как внести в строчку несуществующее место? Хотя это, видимо, эквивалентно тому, чтобы родиться в нейтральных водах.
  - Достаточно. Родились вы и выросли там?
  - Да.
  Удивительно, но его это устроило! И это может говорить только о том, что в Галактике существует невероятный периферийный бардак. Или фронтир, попросту говоря. С другой стороны, я же не планетарное гражданство оформляю.
  - Как называется государство, из которого вы родом, если таковое есть?
  Мне удалось выловить активность в его металлическом черепке. Я старался не потерять это ощущение.
  - Тамриэль, - я улыбнулся сам себе. Попробовать стоило. Что поделать, если об истории вымышленных государств ты знаешь больше, чем о таковой для настоящих. Не считать же учебник по истории достоверным источником? Увы, но времени изучать первоисточники у меня нет; вот и выходит, что историю знают только историки. Но стоит ли удивляться тому, что не каждый может запустить ядерный реактор или заново - сердце?
  В его цепях преобладало недоверие. Во всяком случае, я ощутил в Силе некую странную реакцию и решил, что это оно. И... ещё что-то. Несоответствие данных, некое почти материально ощутимое противоречие. Ещё один ходячий детектор лжи. Искусственному интеллекту ничего не стоит проанализировать мою позу, жестикуляцию, голос и мимику, и сделать соответствующие выводы. Это же не машину водить.
  - Кто руководит вашим государством?
  - Император Тит Мид второй, - продолжил я вживаться в роль.
  - Республика не способна проконтролировать происхождение каждого, приходящего в этот кабинет. Если в реестрах прочих государств, имеющих договора с Республикой, и в базах данных их правоохранительных органов я не найду совпадений с вашими биометрическими данными, я внесу всё, что вы скажете. Я обязан верить вам на слово. Ваша дата рождения?
  - По какому летоисчислению? - я снова улыбался. - От основания Рима, или битвы Пандавов с Кауравами?
  - Если на вашей родине свои способы измерения времени и вам неизвестно их соотношение со стандартным годом, а также способы синхронизации летоисчисления с республиканским, то я могу внести в ваши документы ваш биологический возраст по вашим биометрическим данным.
  - Сойдёт.
  - Ваше имя? Вы можете не называть своё настоящее или тайное, если ваши религиозные или иные убеждения не позволяют вам это сделать. В любом случае во всех официальных договорах и записях в Республике будет использоваться личный номер.
  Действительно, подумал я, при таком колоссальном населении даже сложные сочетания имен, отчеств и фамилий не могли не совпадать у множества людей. Разумных, вернее. Пожалуй, не буду использовать этот республиканский канцеляризм без должного повода. Человек по виду - "хомо".
  - Олег.
  - Это всё?
  - Да. - Всё остальное не было до конца моим. Мне хватало имени. Большая информационная энтропия лучше способствовала идентификации, но для самоидентификации она мне была не нужна.
  Он уточнил также моё семейное положение; как оказалось, в Галактике существовало около двадцати различных форм устоявшихся половых и репродуктивных отношений. Это без учёта видов-гермафродитов, видов практикующих промискуитет и инсектоидов, живших ульями. Один вид размножался почкованием. Несколько спорами, как грибы. Также не везде существовало такое достижение, как равенство полов, что слабо волновало адекватных правозащитников в силу выраженного полового диморфизма таких видов.
  Поинтересовался родителями - как фактическими, так и генетическими, поскольку записывались они в отдельные колонки. Причём оных было очень много - то, что у человека может быть более двух генетических родителей благодаря достижениям генетики в Галактике, я уже знал, и меня это не удивляло.
  Затем поставил прочерки в строчки родственников. Как генетических, так и юридических.
  - Пройдите в соседнее помещение для биосканирования, - попросил меня дроид.
  В нём летало белое ведро с несколькими многосуставчатыми манипуляторами. Как у многокоординатного станка.
  - Пожалуйста, разденьтесь, - прогудело оно. - Одежду вы можете оставить на кушетке.
  Я прошёл в сканер, напоминающий кабинку в аэропорту. Или вертикальный томограф. Встал лицом к панели, коснулся руками контуров ладоней на боковых стенках по инструкции дроида. Сканер повращал по спирали несколько массивных блоков вокруг меня. После это я прошёл фотосессию, сдал анализ крови и оставил отпечатки пальцев, - дроид уверял меня в том, что мой генный материал будет изучаться только для определения видовой принадлежности и образец крови и выделенные образцы ДНК будет уничтожен после нескольких простых анализов. Более того, лаборатория не оснащена достаточно сложным оборудованием для полного генного секвестирования, - на этом заостряли внимание уже неоднократно. Но создание генной карты, как части биометрических параметров, - обязательная процедура.
  'Чтоб не делать отпечатки ходит в кожаных перчатках' - это теперь будет и про меня. Хотя, вспоминая криминалистику, отпечатки оставляют и сами перчатки. Анализ крови делался, в том числе на мидихлорианы, а с этим надо что-то делать. Я оделся и вышел обратно.
  - Медицинский дроид не смог установить вашу видовую принадлежность, - сообщил мне дроид-чиновник.
  В глубине его думалки возникло удивление, или же я так интерпретировал впервые активированные с момента его изготовления логические цепи.
  - Я зелтрон, - кинул пробный шар я. Ага. И родом с Коловианского нагорья. Хотя Бал-Мора мне и теплее и ближе. Или Тель-Бранора.
  - Вы похожи на представителя этого вида, но не более чем любой человек. Вы не обладаете всеми особенностями строения внутренних органов присущими зелтронам, - возразил дроид.
  - Все гуманоиды с глазами моего цвета и с таким оттенком кожи - зелтроны, - сказал я. Это был приказ, а не просьба. Я старательно вдалбливал это в его 'мозг', он реагировал вспышками 'мыслей', эти два сочетания информации должны стать намертво связанны в нём. Своё понимание и соотношение смыслов я проецировал на него - как мог, импровизируя на ходу. Этими действиями в Силе я вызвал многочисленные и хаотические активации бесконечного числа цепочек в нейроядре. Оно стало заметно ярче в Силе. После чего он замолчал на пару минут. Интуитивная попытка повлиять на только лишь воспринимаемое, кажется, увенчалась успехом!
  - Извините, к какому виду я отношусь? - спросил я его вновь вкрадчивым голосом. Опасаясь, что спёк ему все 'мозги'.
  - По моим данным, вы зелтрон. Но мои данные не совпадают с данными медицинского дроида, и я должен обратиться к органическому персоналу центра, - откликнулся он.
  Он не мог решить этот вопрос самостоятельно, даже с учётом условно "своих" инструкций - значит вновь фиксируемая новая и непонятная активность соотносилась с внешним контролем и позволяла совершить условную дистинкцию "своего" и "чужого" для дроида. Как в его странном сознании, так и в моих, приходящих из Силы, ощущениях его работы.
  - Постой. Твои суждения превалируют над данными других дроидов и разумных, - повторил я властно, вновь проводя операцию над его нейроядром. На этот раз было очень трудно, пришлось войти мысленно в каждый закоулок его нейроядра. Круговорот образов и чужеродных мыслей бывших странными отражениями и проекциями человеческих едва не ослепил меня самого. Я вытер через десять минут пот и повторил вопрос.
  - По моим данным, вы зелтрон. Согласно моим протоколам я внесу эти данные в ваш паспорт, - ответил он.
  Есть! Это не те дроиды, которых вы ищете! Я довольно оскалился.
  - Каков уровень мидихлориан в моей крови? - я замер, не дыша.
  - Семь тысяч единиц в миллилитре крови, - назвал величину дроид.
  - Какова погрешность измерения? - Абсолютно точных измерений в жизни не бывает. Бывают достаточно точные.
  - Тридцать пять процентов с доверительной вероятностью в девяносто восемь сотых.
  Не самый точный анализ..., но если это устраивает Республику, то мне всё равно. Значит в одном миллилитре моей крови от четырёх тысяч пятисот до девяти с половиной этих органелл. Разбег тот ещё.
  - Это много? - спросил я с тревогой.
  - Достаточно для вступления в Орден джедаев. Если вы имеете в виду это.
  - Каков уровень у среднестатистического зелтрона?
  - Около трёх с половиной тысяч.
  - У всех зелтронов три тысячи четыреста мидихлориан на миллилитр крови, - повторил я трюк с его 'мозгами'.
  Затем я удостоверился, что он занесёт в документы именно это число. Была и платная услуга, заключавшаяся в выборе личного номера. Причём, с правильностью номера расценка росла геометрически, и я отказался от этого предложения, оставив выбор номера королю Рэндому. Закончив с формальностями, дроид сказал, что готовый паспорт я буду ожидать около часа, и дал талончик с номером на фримсе, после чего я вышел из кабинета.
  Надобность в бумаге возникла, поскольку я не понял, каким именно образом загоревшуюся передо мной голограмму парой простейших жестов, предположительно по беспроводной связи, можно записать на свой коммуникатор. Мне не удалось передать файл: или я неправильно настроил его, или же этот общий для всех устройств голографический интерфейс, интуитивно понятно дополняющий цифровыми данными реальность, был не настолько интуитивно понятен.
  Очевидно, что надо будет попросить с этим помощи у Травера, но признаваться в своей дикости и незнании очевидных вещей было неприятно.
  Выйдя в коридор, я вызвал его по комлинку.
  - Капитан. Паспорт будут делать ещё час, - в горле неожиданно было сухо, будто бы я не разговаривал с дроидом, а несколько часов переносил тяжести.
  - Олег, тут внизу можно перекусить, я заеду, тоже подкреплюсь.
  Мы встретились внизу в своеобразной столовой. Касс и ниш с выглядывающими оттуда меню было множество, но над ними были вывески видовой принадлежности, что совершало с разнообразием операцию деления. Кажущийся богатым выбор оказался на деле скуден.
  - Из того, что я здесь вижу, поесть можно только в ПВД[2], - он провёл ладонью над пирамидкой в середине стола. Загорелась голограмма с меню, он выбрал несколько блюд. Затем оглянулся на меня. - Что тебе заказать? Учти, чек я беру не как сувенир.
  - Понятия не имею. Какую-нибудь человеческую пищу.
  - Сам напросился. Вот это, - он натыкал несколько позиций, - ест половина галактики. Ивендо тоже это переваривает.
  Расплатился он, используя паспорт, как кредитку. С неудовольствием - ему претило оставлять за собой следы. Он даже не дал мне возможности использовать свой 'смартфон', чтобы войти в голонет, поскольку как он выразился 'ещё не убедился в том, что я умею оставаться в нём анонимным'. Я не сопротивлялся, поскольку это было вполне разумно.
  - Как он? - спросил я, интересуясь здоровьем лейтенанта. Интересно - столько наград, выслуга и неожиданно невысокое звание. Это было загадкой, а загадки всегда привлекали меня. И я не считаю, что есть знания, к которым лучше не прикасаться или тайны которые не следует открывать. Я не животное, чье поведение обусловлено стремлением к одному лишь комфорту. В том числе и психологическому.
  - Ему лучше, он уже пришёл в сознание. Но врачи его не выпускают. Этот гордец хотел отказаться от денег, но я не стал его слушать.
  - А где остальные?
  - Покупают всякий хлам. Они составляют вместе совершенную компанию для этого занятия. Но я запретил им брать запасы в корабельных объемах, - ответил капитан.
  Пока готовился заказ, он рассказал немного об особенностях питания в Галактике. Натуральное питание, изготовленное из продуктов растениеводства и животноводства, тем более выращенных под открытым небом, стоило дорого, и оттого немалая часть жителей галактики не могла себе его позволить. Возили его с сельскохозяйственных планет, специализирующихся на производстве продовольствия. Таким был, к примеру, Дантуин, бывший резиденцией Совета Внешнего Кольца[3]. Они старательно следили за своей экологией, но их продукция зачастую была генномодифицирована, или вовсе спроектирована генетиками едва ли не с нуля. Тут генетически модернизированную пищу считали более полезной, нежели несчастные жертвы обычной селекции, ставшие, разумеется, от неё только слаще, больше и вкуснее, но, как правило, ничем не полезнее. Разум всё-таки смог победить предрассудки, но я не ставил ему это в заслугу - у него было достаточно времени, чтобы взять противника измором.
  Именно с орбиты подобной аграрной, заросшей ГМО планеты по имени 'Блис' мы собирались отправиться в Корусант, спрятавшись в зерне. Иносказательно - не прямо в нём, но очень и очень близко.
  К столику на колесах подкатилась небольшая платформа, на ней стояли тарелки и кружки. Я уже было собрался взять с нее сам, как небольшой манипулятор стал аккуратно переставлять заказ на стол. Я присмотрелся к еде: круглые хлопья с брикетом зелёного цвета и что-то, подозрительно напоминающее бургер. В высоком стакане дымился каф. На вкус она тоже была ничего, но консистенция, цвет и запах не позволяли определить ближайший натуральный аналог. Ещё десять минут назад это всё было просто набором концентратов. Я, как обычно, был голоден и, не став ковыряться в еде, быстро опустошил тарелку. А вот каф на вкус мне нравился всё меньше и меньше.
  - Тут не очень любят Республику, - заметил я, рассматривая футболку на человеке, сидевшем напротив; на ней было написано 'канцлер - болтливый мудак, слава Его Величеству'.
  - Это так. За пятьсот лет Кореллия четыре раза входила и выходила из состава Республики.
  - Входит и выходит... входит и выходит. И кто кого имеет?
  - В основном Кореллия Корусант. У кого промышленность, тот и диктует правила. Но промышленности нужны рынки сбыта... у Республики единое экономическое пространство, что не менее серьёзный аргумент в споре.
  - А не тот, у кого флот? - спросил я.
  - Не в случае Кореллии, у неё и свой есть.
  - Чудный островок сепаратизма посреди Республики, - заключил я.
  - Ага, - кивнул Травер. - У них даже Орден джедаев свой есть, - он хохотнул.
  Я подавился хлопьями.
  - Обособленный? - выдавил я.
  - Да, но тебя туда не возьмут, ты не кореллианец, - утешил меня капитан. Опять облом.
  Я глянул на часы, встроенные в комлинк. Наступило время забирать паспорт. Я подошёл к небольшому терминалу 'ВЫДАЧА ПАСПОРТОВ', где у меня сфотографировали сетчатку и отпечатки пальцев. Встав полный рост, я был вдобавок просканирован - косточки и череп в частности достаточно уникальные конструкции. Из окна, минуту погодя, выдвинулась прямоугольная карта. Загорелась надпись: 'дождитесь выдачи всех документов, не уходите от терминала'
  Я взвесил её на весу, грамм сто в ней было, металл холодил пальцы.
  - Дюрасталь. Высокий уровень физической защиты данных, - прокомментировал Травер. - Говорят, если обклеить такими куртку, она выдерживает бластер. Не потеряй, восстанавливать дорого.
  Автомат выплюнул ещё одну пластину.
  - Тут пин-код к твоему счёту в Республиканском Гражданском Банке. Можешь привязать к паспорту и счета других банков, но этот регистрируют автоматом. Хотя я бы и не советовал класть всё в один кейс.
  Затем из автомата выехала коробочка. На ней было написано: 'Олег, поздравляем вас с получением гражданства Галактической Республики и дарим вам это в честь этого знаменательного события'.
  - О! Подарок! - обрадовался, как ребенок капитан. - Помню, когда я получал свой первый, ещё в детстве, мне подарили фигурку магистра джедая и инфочип с книжками. Мне повезло, друзьям достались канцлер и сенаторы. Сенаторов мы сожгли на костре. Как сейчас помню. Хотя одного я себе сохранил.
  Я отдал коробку капитану, рассматривая на ходу карту паспорта. Затем достал карту для пазаака. Размер совпал до миллиметра. Я сунул паспорт в колоду, для него там нашлось и свободное место. А вот и козырь. Достал обратно и стал разглядывать голограмму моего лица, занимавшую всю, как это ни удивительно, лицевую сторону. С неё, скаля клыки, нахально ухмылялся сит, а под ней было выбито моё имя, дата и место рождения. Остальное было на обороте. Я стал давиться смехом, едва не выронив стальную карту на пол.
  - В чём дело? - спросил Травер, уже успевший вскрыть коробку.
  Я молча отдал ему карту, забрав коробку. В ней лежал инфочип и фигурка дроида-чиновника.
  - Олег, дата рождения 14 числа.03месяца.21М015 года, Империя Тамриэль, Неизвестные регионы, неустановленная система, - зачитывал он вслух с карты. - Дата получения паспорта 07.04.21M032 год, Кореллия. Вид: зелтрон. Личный номер: NO 0101 0103 0107 0109, - он морщил своё и без того безобразное лицо. - Зелтрон? Эй, я же пошутил! И как у тебя это вышло? Этот номер стоит дороже моего корабля!
  - Нашёл общий язык с дроидом, - понизив голос, сказал я.
  - Ты шутишь? - От него исходили волны недоверия.
  - Нет, и более того уверен, что настало время отлёта с Кореллии.
  Я сделал с этим дроидом нечто интересное, надеюсь, результат будет незауряден. Но ожидать окончания эксперимента я собирался в другом месте.
  - Это как-то связанно с твоим паспортом?
  - Думаю, да.
  - Ты не угрожал ему разнести его голову? С ними это не проходит. А штраф выпишут, - он был обеспокоен.
  - Нет, я был более интеллигентен. Он пошёл на сотрудничество добровольно.
  - Республиканский дроид-чиновник? Я не верю тебе.
  - Но ты сам прочитал, что написано на паспорте, - обратил я внимание на очевидную вещь.
  - Прочитал. Но это всё равно невозможно.
  - Отрицание - самая обычная из человеческих реакций, - я шёл и улыбался, весьма довольный собой. Я понял важную истину. Нет, не ту, что ложки нет. Но ту, что она сильно зависит от того, как я на неё смотрю. Гни, не хочу. Что ставит вопрос о форме её существования на новый уровень. Подумать только - я радуюсь не тому, что нашёл ответы, а тому, что увеличил груз вопросов.
  - Хочешь, я сгоню с тебя твою улыбочку? - вдруг позлорадствовал капитан, - Теперь тебе придется носить линзы и красить волосы, и это не обсуждается, пока ты летаешь на моём корабле. Мне не нужны проблемы с твоей видовой принадлежностью.
  - Я не буду красить волосы, - возмутился я. Одно дело рассматривать это как интересную возможность, другое - исполнять указания.
  - Тогда этим займется Фарланд.
  Я представил себе, что может сделать Фарланд, с его высоким художественным вкусом. И наклонностями.
  - Лучше я сам.
  - Я знал, что это сработает, - он был очень доволен. - Но я думаю, что надо попросить его купить краску.
  Мы взяли такси. Пилота или водителя не было - его наличие было лишено смысла. Я уже стал привыкать к металлическому обслуживающему персоналу. Но, пока мы ехали, я не успел узнать политическую картину в Кореллии и в Республике в целом, состояние воздушных линий, тренд в отношении расценок парковочных мест и суммы транспортных налогов, послушать о личной жизни таксиста, узнать, где учатся его дети и ещё много как полезной информации, так и белого шума. В целом автопилот не был в состоянии заменить настоящего таксиста. Ещё один признак того, что это не Земля. И гиперпривод, разумеется.
  На корабле мы дождались Фарланда с Нейлой. Фарланд, пыхтя, нёс пару тяжеленных пакетов. За Нейлой же самостоятельно тащилась, как собачонка на привязи маленькая гравиплатформа, доверху гружённая припасами.
  - Пока вы развлекаетесь, я должна покупать всё необходимое за вас! И нести тоже! - возмутилась она.
  - Извини, но Олегу нужен был паспорт...
  - Он бы и сам справился, - она требовательно смотрела на меня.
  - Скажем так, Травер был совсем не лишним, - вступился я за капитана.
  - Лучше помогите разобрать покупки.
  Пакеты с грохотом упали на пол. Я поморщился от громкого звука.
  Они накупили действительно всякого хлама. Пара тренировочных сабель с масками, налокотниками и наколенниками. Ракушка, слава Деметре; она не хотела отбить мне ничего ценного. Продукты, тряпки, разный хлам, несколько флаконов с краской и цветные линзы. На последнее я смотрел с подозрением.
  - Я взял на себя смелость подобрать цвета, - улыбнулся Фарланд.
  - Это зря, - я смотрел на баночки, как на отраву. - Я бы предпочёл оставить свой естественный цвет.
  - Увы, зелтронов с чёрным пигментом волос не бывает. И они не красят в него волосы, я узнавала, - сказала Нейла. - Но в любой другой цвет они их красят. Вообще в любой. У тебя есть выбор.
  
  Мы медленно, очень медленно отрывались от земли. С черепашьей скоростью Травер выводил корабль из дока, едва прикасаясь к ручке управления кораблем. Учитывая всеракурсность тяги репульсоров, рукоять управления была устроена несколько иначе, чем у самолёта. Так, самолёт мог лететь только вперёд, как металлическая птица, изменяя направление своего движения в двух осях и отклоняя аэродинамические плоскости, и изменять тягу двигателей, иногда имея возможность использовать реверс на взлетной площадке. Разнообразные машины КБ Сухого я в пример не привожу - они, бывает, иногда летают и соплами вперёд. Управлять звездолётом было сложнее. Репульсорная тяга, доступная нам только в мощном гравитационном поле планеты, могла быть направлена абсолютно в любое направление. Но репульсорам надо было отталкиваться от чего-то и, покинув цепкие объятия планеты, мы не могли их использовать. Барон Мюнхгаузен, вытянувший себя из болота за собственные волосы, мог бы это сделать, но нам, в отличие от него, оставалось бы болтаться на орбите, не в силах покинуть её.
  Тогда в движение звездолёт приводил орган из шести тяговых, или иначе, маршевых двигателей, неподвижно закреплённых в корпусе так, чтобы их оси проходили через центр тяжести корабля. Низкий гул и вибрация от их работы звучали, скорее, как зловещее предупреждение, чем как волшебная музыка. Их мощь была такова, что размазала бы нас о переборки тонким слоем, если бы нас не спасали от этого души кореллианцев, создающие компенсирующие гравитационные поля.
  В пустоте мы меняли направление полета, используя ещё шесть маневровых двигателей. Два мощных плазменных, почти не уступающих курсовым во всём, кроме экономии рабочего тела, два крохотных плазменных малой тяги и два ионных. Последние не только не требовали охлаждения, но и обладали огромным, несравнимым с плазменными двигателями, удельным импульсом[4].
  Часть двигателей имела свои собственные контуры и панели охлаждения. Последние, как крылья тяжёлого неказистого жука, раскладывались в полете буквой "Н", делая звездолёт похожим на фэнтезийный летучий корабль с поднятыми парусами. Но раскрывали их редко. Стоило сделать это в атмосфере, как их бы вырвало напором воздуха, и корабль лишился бы своих крыльев, словно падший ангел, сброшенный с облачных вершин.
  Большинство раскладных элементов у кораблей, складывающихся при посадке, были именно такими панелями охлаждения.
  Именно такие 'паруса' несли и СИД-истребители империи Палпатина. Как, кстати, и ионные двигатели, но они были дороги, занимали много пространства и имели смехотворное отношение тяги к своему весу. Во всяком случае, на данный исторический момент. Но малое энергопотребление и расход газа тибана наряду с очень точным управлением тягой делали их идеальными для маневрирования.
  Теоретически для выполнения любых маневров в пространстве было достаточно одного двигателя, чей вектор тяги мог создавать крутящий момент в любом направлении. Но конструкция наших плазменных двигателей не позволяла сильно изменять их вектор тяги. Мы были вынуждены выбирать из всеракурсности, невысокой цены и большой тяги только два пункта. И полноценное управление тягой туда не входило. Поэтому они и были скомпонованы, исходя из соображения её постоянного направления.
  А исходя из этого, необходимо было как минимум три двигателя, вектор тяги которых не пересекался с центром масс корабля и создавали замкнутый контур так, чтобы центр тяжести находился внутри него. (Также можно было менять центр тяжести, имея всего один двигатель, но это был очень экзотический способ, как и использование изменения момента импульса объектов, расположенных внутри звездолёта). Создавая крутящий момент, можно было развернуть корабль в любом направлении, не меняя вектора его основного движения, ведь лететь в пустоте он мог и боком, и вперёд кормой. Аэродинамика уже не диктовала свою волю покинувшим вязкий плен атмосферы.
  Затем следовало, скомбинировав мощность всех трёх двигателей так, чтобы они компенсировали крутящий момент друг друга, направить тягу в желаемом направлении, изменяя направление полета. Но это было долго, муторно и требовало высокой точности ориентации двигателей и регулирования их тяги. Для того чтобы поймать баланс мощностей и точно повернуть корабль, надо было сначала постичь дзен.
  Поэтому в случае чего можно было маневрировать с помощью тяговых двигателей. Можно было бы и вообще сконструировать корабль без маневровых двигателей. Но это бы наложило свой отпечаток на расположение тяговых. Их оси бы не проходили через ЦТ, а располагать их желательно было бы зеркально парами. Поскольку отказ одного из двух двигателей был бы столь же фатален, как и всей пары целиком. Ведь вместе с приданием импульса, оставшийся в строю двигатель начал бы ещё и раскручивать корабль, как маховик. До тех пор, пока он бы не развалился от центробежных усилий. А экипаж не стал фруктами в соковыжималке.
  Но именно так и были расположены двигатели на 'Счастливой шлюхе'. Инженеров Мон-Каламари преследовала нездоровая тяга к резервированию, которая вместе с желанием сделать корабль с высокими эксплуатационными характеристиками выливалась в его стоимость.
  Самое печальное - в космосе твой крик о помощи никто не услышит. И потеря любого из двигателей, составляющего их минимально возможное количество равносильна затянутой смерти. Но от того не менее неизбежной. Не расположив нужным образом корабль и не выровняв его курса, нельзя совершать гиперпрыжок в желаемом направлении. Впрочем, если такое случится в цивилизованных секторах с активным судоходством, то всё закончится томительным ожиданием буксира. Только "буксиры" здесь больше "буксируемого" корабля.
  Именно по этим причинам практически на любом корабле была уйма двигателей. Особенно на корабле военном или пиратском. Потеря даже половины из них тогда не угрожала полной утратой управляемости, а первыми в бою выбивали именно двигатели. Затем сгорали щиты, и приходила костлявая. Или ПРИХОДИЛ.
  Для ведения маневров неплохо бы знать свой центр тяжести, поэтому перед вылетом мы ввели данные о расположении и массе реакторов в трюме. При разгоне по прямой смещённый от присутствия груза центр тяжести мешал нам использовать тягу всех семи двигателей на сто процентов. И именно по этой причине трюм расположен в пространстве прямо напротив группы двигателей, а не в стороне от их осей. В противном случае основные движки просто раскручивали бы нас вокруг своей оси, как волчок.
  Необходимо также регулярно калибровать двигатели для уточнения их тяговых характеристик. При их повреждении все эти данные теряли смысл, приходя в хаос - это тоже следовало знать. Вообще, в ходе любого боя как никогда растёт энтропия. Всем вышеперечисленным забивал свою голову Ивендо. Теперь за это отвечало сразу три члена экипажа. Нейла же в железе не разбиралась совершенно. Или ей не хватало пространственного воображения.
  Всегда можно было побрезговать интеллектуальным трудом и свалить все эти сложности на бортовой компьютер, но в экстремальной ситуации за это можно было поплатиться. Пилоты-дроиды не были сертифицированы для сложных маневров и гражданского применения. Я знал, что R2-D2 в киношной вселенной мог пилотировать самостоятельно, но его, похоже, от меня отделяла не одна тысяча лет. И это было правильно, управление своими руками рождало неведомое прежде чувство свободы и контроля. Это было намного интереснее, чем смотреть в транспаристил единственного иллюминатора живым грузом, поглядывая на траекторию корабля, ведомого роботом. Сотни тонн инженерного гения, преодолевшего и планетарное тяготение, и релятивистский барьер готовы были прийти в движение от легкого прикосновения к рукоятям. Это не могло не возбуждать.
  Я сел в штурманской и смотрел на мешанину данных, сигналов и графиков. Нас облучала пара десятков радаров, несколько гиперсканеров; и можно было только догадываться, сколько пассивных средств наблюдения пристально изучало 'шлюху'. Мы не прилетали и не улетали незамеченными. Те, кому это нужно было, всё записали и зафиксировали. Контрабанда могла существовать только с попустительства властей, как и пиратство в семнадцатых-восемнадцатых веках в Карибском бассейне.
  Пока мы выходили на орбиту, я записывал в память бортового компа частоты и характеристики сканирующих излучений - я собирался разобрать их на досуге. По нормам безопасности на скорость входа в гипер существовали ограничения для того, чтобы успеть отвернуть от неожиданного препятствия при выходе в нерасчётной точке, но мы покидали атмосферу, как баллистическая ракета, уже перешагнув первую космическую. Следуя правилам, мы вышли бы к точке входа в гипер за пять часов, но Травер не потратил и одного. Эти правила касались только нашей безопасности, поэтому никто Травера не останавливал. Пять минут расчётов навикомпа, и синеватый ореол окружил наш корабль. Убедившись в нормальной работе всех систем, я вышел из штурманской. Что не исключало того, что что-нибудь отвалится от корпуса через час-другой. По пути в кают-компанию я встретил Травера с Фарландом.
  - К чему такая спешка? Это только привлечет внимание, - сказал я.
  - Сольвин сказал, что моим кораблем интересовались джедаи. Ещё вчера, - ошарашил меня капитан.
  - И что им было надо?
  - Ничего конкретного, но я думаю, ты. Но у тебя же иные планы?
  - Другие. Может это из-за происшествия в магазине? Я мог впечатлить охранника, а он мог доложить в соответствующие конторы. И Ивендо...
  - Что "Ивендо"? - переспросил Фарланд.
  - Ну, он возил Арку Джета. Это имя весомо и после его гибели. - Это действительно было так, мало кто в Республике не слышал про этого мастера.
  - Сольвин обещал присмотреть за Ивендо. Если этим займутся ещё и джедаи, я буду спокоен за него, но это может навредить нашему дельцу, - обеспокоенно подытожил Травер.
  В кают-компании стояла гнетущая тишина. Я с удовольствием поглощал натуральную пищу. После синтетики из ПВК хотелось немного канцерогенов, вредного холестерина и жиров. Несколько не хватало Свельды, за эти четверо суток я успел привыкнуть к её компании. Грустно. Но одновременно с тем тихо - мысли начинают шевелиться куда резвее.
  Я провёл оставшееся время, читая право и законы Республики. Неплохо знать о том, чем намереваешься пренебрегать, сами они могут не оценить такого отношения и не станут избегать со мной встречи.
  Единственное, что удерживало раньше меня от преступления - страх наказания. И слегка страх нарушить порядок устоявшейся системы. Говоря иначе, боязнь перемен, ведь нас устраивает та система, какая есть. Мы делаем множество вещей ради этого. Из страха. Страха потерять работу, быть не понятым или не замеченным. Или напротив, замеченным в выходе из общей парадигмы. Заводим детей из страха смерти. Из страха одиночества. Это способ оставить после себя в мире хоть что-то, если твоё имя сотрёт время. Но ненадолго. Теперь я боялся единственного: не увидеть всех чудес галактики. Не узнать ответы на свои вечные вопросы. Здесь, как никогда я был близок к ответам, буквально всё моё естество кричало об этом. Иные страхи оставили меня, или уступили место новому. Этот мир и его порядок не были моими, я не соотносил их с собой. Пусть наши судьбы и связанны, но я сам по себе, а мир справится со своими проблемами самостоятельно. Быть может, я же их и создам, но это меня не волновало. Или волновало? Иначе бы я не задумался бы об этом.
  Проведя несколько часов в своей каюте, разбирая шестеренки механизма по имени 'Республика' и гадая о том, что же нужно было джедаям от меня, я уснул с датападом в руках. Наушники продолжали монотонно зачитывали главу за главой.
  * * *
  - Здравствуйте, я Тари Онори. Я пройду? - с вежливой улыбкой сказала джедай.
  Перед Сольвином стояла женщина в зелёной робе. На её поясе висела рукоять светового меча. И пистолет в потёртой кобуре. И щит на рукаве. Кто сказал, что джедаи не пользуются бластерами?
  - Разумеется, - приторно улыбнулся в ответ инженер. - Прошу за мной, ни хотите выпить кафа?
  Я стоял в стороне безмолвным наблюдателем. Они не обращали на меня никакого внимания. Подняв руку, я рассмотрел свою ладонь. Я вспомнил слова Травера. Это реальность, но реальность уже прошедшая. Надо запомнить эти ощущения.
  Они зашли в здание через дверь, её половинки сошлись передо мною. Я провёл рукой по двери, но ничего не ощутил. Двери нет. Я прошёл сквозь нее, даже не закрывая глаз.
  - Нет, спасибо, у меня много дел. У вас случайно не остановился один твилек, капитан торгового судна Травер?
  - Да, заходил вчера. Интересовался ремонтом.
  - Один?
  - С небольшой компанией.
  - Я пройдусь по вашим цехам, вы не против?
  - Нет, конечно. Что именно вас интересует?
  - Состояние атмосферы. Качество и характер оказываемых услуг. Всё, что касается наших общих интересов.
  - С этим у меня всё прекрасно. Я устанавливаю только отечественные двигатели и с соблюдением технологии. И проверенным клиентам.
  - С ним случайно в компании не был вот этот молодой разумный? - Она достала небольшой проектор из внутреннего кармана. Зажглась голограмма. Я узнал в ней самого себя.
  - Был, но я раньше его не видел. Интересный парень.
  - Откуда он?
  - Явно не из цивилизованных миров. Думаю, с Внешнего Кольца, но точнее не скажу.
  Она неторопливо шла в сторону импровизированного дока, беседуя с Сольвином. Казалось, её внимание рассредоточено, сама она расслаблена и ничем конкретным не заинтересована, задавая какие-то совсем отвлеченные вопросы, но все её 'расспросы' и эта экскурсия совершались для проформы. Я понимал, что, не рассматривая помещения глазами, она, глубоко погрузившись в Силу, видела и понимала намного больше, а каждый ответ, данный инженером на каждый последующий невинный вопрос, даёт ей всё больше информации. И именно той, которая ей была нужна.
  - Необычный корабль, постройки Мон-Каламари? - спросила она, осматривая нашу космическую раковину.
  - Да, морского происхождения, - подтвердил Сольвин.
  - Я думаю, что увидела все, что хотела, - сказала джедайка. - Вы проводите меня до выхода?
  - Разумеется.
  Они развернулись к выходу. Из складок плаща вылетел небольшой округлый предмет. Он медленно подлетел к кораблю и залетел в нишу для шасси. Маячок. Замечательно!
  Я пошёл за ними следом, призраком проходя через стены и двери. Меня не приглашали пересечь порог, я пришёл сам.
  Она вышла из цеха и направилась к спидеру, припаркованному недалеко от входа. По пути достала комлинк. Голограммы не было, только звук. Я прислушался, и громкий голос резко ударил по барабанным перепонкам. Приближаться не было необходимости.
  - Сольвину про него ничего не известно, а как твои успехи?
  - Мы ошиблись. Он оформил паспорт. Он зелтрон и редкий эмпат. Уровень мидихлориан три тысячи четыреста на миллилитр плазмы. Ощутимо, но для зелтрона в пределах нормы.
  - Ты же видел записи из торгового комплекса, его вела Сила. Можешь скинуть данные?
  - Да, конечно, - ответил её собеседник.
  Она прочитала данные.
  - Тебе ничего не показалось подозрительным?
  - Нет. Только то, что он родом с неизвестных регионов, но это же ни о чём не говорит. Один мой знакомый имеет паспорт, в котором написано, что он родился на Нар-Шаддаа и воспитан приёмной семьей хаттов.
  - А номер?! - воскликнула неожиданно для меня сохранявшая до того почти ледяное спокойствие женщина.
  - Осик! - выругался кто-то на другом конце комлинка. - Всё время перед глазами был.
  - Падаван!
  - Прошу простить меня, не сдержал эмоции. Это более не повторится.
  - Как он получил такой номер? - Она была немало удивлена. - Я немедленно вылетаю в Республиканский центр, конец связи.
  * * *
  Если увиденное мной во сне (хотя какой к чёрту это сон!) было правдой, то я разминулся с джедаем всего на несколько часов. Или меньше. И моему невольному эксперименту грозило раскрытие. Но увиденное мною за гранью сна могло быть только ей. И маячок тоже был с нами. Лежа в постели, я сконцентрировался на обшивке корабля, понадобилось полчаса, чтобы заметить его, сложные конструкции корабля невероятным образом отражались в странном восприятии, я с трудом понимал, что есть что из холодных бездушных геометрических массивов, какими представали перед мой внутренним оком конструкции "шлюхи". Но маячок нёс едва уловимый отпечаток Силы джедая и потому выделялся среди разрывающих моё пространственное воображение нагромождений металла.
  Я нашёл Травера среди голографических карт, выискивающего некую точку в просторах Галактики.
  - Что ты ищешь? - спросил я его, вглядываясь в россыпь подписанных точек.
  - Крупный аграрный мир, поставляющий свою продукцию на Корусант.
  - А Блис?
  - Я болтал о нём на каждом углу для сброса внимания. Мы летим в другое место.
  - Но начало маршрута взято в его направлении.
  - Пусть так считают и на Кореллии.
  Твилек был уродлив. Наросты на лбу, второй подбородок и заточенные зубы. Он не помнил таблицы интегралов и не знал почти ничего о гипернавигации, кроме расположения кнопок на навикомпе. Но сейчас я его начинал уважать.
  - Та женщина-джедай прицепила к нам маячок. Под левой задней стойкой шасси.
  - Даже не буду спрашивать, как ты это узнал. Но его надо снять, желательно до того, как мы выйдем из гипера, - сказал он, ни на секунду не отрываясь от карты.
  - А это возможно? Я понимаю, как только мы выйдем из прыжка, мы засветим свои координаты, но выполнимо ли это в гипере?
  - Если не удаляться от корпуса дальше трёх-четырёх метров, то да. Иначе сойдёшь с маршрута. Крайне бесчеловечным и ужасным образом.
  - Пошлём Т2-B3?
  - Он не предназначен для обслуживания кораблей Мон-Каламари. Слишком кривые поверхности, и ему не за что толком зацепиться. Половина наружного корпуса для него не доступна.
  - Можно выйти в скафандре. В нём есть возможность двигаться вдоль корпуса?
  - Это можно. На нем есть магнитные захваты. Но опасно. Я не пойду. Нейла не пойдет, я не дам. Фарланда и пинками не выгонишь. Я и не знаю, кому идти.
  - Могу и сам попробовать. И придется открывать шасси, - рассудил я.
  - Иди, одевайся. - Инициатива наказуема. Безумие.
  Скафандров для ВКД[5] у нас было с избытком, но ни одного подходящего размера. Все они были мне велики. Даже подогнав один под себя, я чувствовал себя в нём неудобно. Для дыхания в нём использовалась дыхательная смесь, обогащённая кислородом. Но можно было использовать и обычную атмосферу, не снижая внутреннего давления. В целом он был менее громоздок и тяжёл, чем 'Орланы' персонала МКС, но всё равно был жесткой конструкцией с мощной системой охлаждения. Хотя и газовой, а не жидкостной.
  Я выбрался, используя специально предназначенный для этого шлюз в машинном отделении. Очень медленно, стараясь не трясти головой и лишний раз не осматриваться, я пополз по корпусу корабля, переставляя магнитные 'присоски' на перчатках скафандра. Свет далеких светил, падая на 'поверхность' нашей рукотворной кротовой норы[6] из-за того, что мы двигались быстрее скорости света относительно звёзд[7], растягивался в линии. Короткие, яркие, длинные, тусклые; цветов более причудливых, чем обычное звёздное небо, они сливались в сплошной ливневый поток. Облака межзвёздного газа, имевшего плотность в пару молекул на квадратный километр в самых плотных туманностях, врезались в наш щит, мерцая разноцветной плазмой на его поверхности. Безумное зрелище привело меня в священный трепет. Я приблизился ещё ближе к границе, за которой искажалась сама метрика пространства, и увидел странные геометрические, пугающе правильные, фигуры. Дыхание замерло. Я не мог найти подходящих слов, вцепившись в поверхность корабля, разрывавшего пространство со скоростью, в миллионы раз превосходившей световую. Пусть только в проекции, в которой мы и не находились, но всё же. Даже мысль, что ничего подобного я увидеть не могу по жестоким законам физики, не пришла тогда мне в голову.
  От того, чтобы расщепиться в звёздный туман и энергию меня отделяло пульсирующий метр... уже меньше метра! пустого пространства. Я видел Си-лучи... разрезающие мрак у врат Тангейзера. Да, именно так.
  - Эй, ты чего встал? Всё в порядке? - в наушниках раздался голос Травера. - Ты уже пару минут не двигаешься.
  - Это того стоило, - только и смог сказать я.
  Из рубки всё смотрелось иначе, я не знал, что было тому причиной. Цвета, видимые пилотами, были тусклыми и не имели того богатства красок, открывшегося передо мной. Я смотрел на всё это, как на близкое извержение вулкана, уже вдыхая насыщенный серой воздух, но всё ещё питая иллюзию собственной безопасности.
  - Мы в туманности, скоро до границы гипера местами будет около метра. Тебе лучше вернуться, - вновь тревожный голос капитана звучал в наушниках.
  - Метр? - Я уже мог протянуть руку и коснуться границы реальности. - По-пластунски доберусь, тут десяток метров до шасси.
  - Дело твоё, - он всё равно был недоволен моей излишней храбростью.
  Я пополз, прижимаясь брюхом к изогнутой обшивке корабля. Настроенные на максимальную мощность, магнитные захваты держали меня настолько прочно, что я полз, как слизень по шкуре гигантского морского животного, не отрывая ладоней от изрезанной канавками тусклой поверхности.
  - Я у шасси, - доложил я.
  - Открываю.
  Крышки, прикрывающие шасси, раскрылись в сторону. Телескопическая штанга начала выдвигаться. Венчавшая её лапа упёрлась в переливающуюся границу, доля секунды - и щит перестал отодвигаться вместе с ней. Конструкция начала растворяться, как кусок рафинада, брошенный в кипяток.
  - Травер! Стой!
  Запищал зуммер в ухе. На изображении, проецируемом на стекло шлема, зажглось предупреждение о высоком потоке гамма и бета излучения. Пока ниже уровня, блокируемого щитом. Но чем ближе поток подбирается к границе мощности, тем большая доля излучения его пробивает.
  - Что? - вместо этого спросил он. Я бы не доверил ему и управление краном, не то что звездолётом.
  - Прекрати выдвигать шасси!
  - Сейчас.
  Штанга замерла. Но половину её уже сожрало гиперпространство.
  - Наши стабилизаторы реальности не дотягиваются до шасси в выдвинутом состоянии. И щит сдвига[8] не рассчитан на защиту шасси в выдвинутом состоянии.
  - Дерьмо! От него что-нибудь осталось?
  - Пол штанги. Нижний сегмент с лапой срезало.
  - Можешь добраться до маячка?
  - Сейчас.
  Я заглянул в нишу. Жучка-переростка я не увидел. Пришлось лезть в неё, увесистая "таблетка" была прицеплена к боковой стенке. Я снял с пояса магнитный карабин и пристегнулся. Повторить судьбу шасси мне не улыбалось. Попытавшись отодрать маячок вручную, я потерпел неудачу. Я отстегнул от перевязи с инструментами плазменный резак. Настроив его на минимальную мощность, чтобы не устроить команде декомпрессию, я начал медленно отсекать маячок от обшивки. Есть! Я положил его в пакет с горловиной на поясе. Затем приварил заплатку поверх места, в которое он вплавился. Цепкая зараза.
  - Маяк у меня, - почти прошептал я, создавая тем не менее вполне ощутимые для ларингофона колебания.
  - Возвращайся уже. Но не торопись.
  Я вполз червем обратно в корабль. После того, как внутренний шлюз закрылся, я упал на пол. Травер стащил с меня шлем. Пот градом стекал с лица, волосы слиплись.
  - Ты безумец. Хаттов кретин. Ты мог умереть, - меня распекала рядом стоявшая Нейла.
  - Вот маячок, - я нащупал его вслепую в мешке. - А вы знаете, что снаружи намного более захватывающий вид?
  - Это заблуждение. Эффект Хойзе-Синтера[9] не научен и опровергнут сотнями съемок. - Фарланд опять включил скептика.
  - Эффект Хойзе-Си, си...
  - Хойзе-Синтера. Он заключается в том, что картина, наблюдаемая человеческим глазом на разном расстоянии от границы гипера различна. Во всяком случае, так некоторые утверждают. Немало чудаков погибло, пытаясь доказать его верность. Каким же надо быть кретином, чтобы совать лицо в границу гиперпространства! Самое главное, что съемка камерой нихрена не даёт. Полная фигня в общем.
  - Ни разу это не глупость. Это правда! - Что бы он там не утверждал, я видел это собственными глазами. - Я только что его наблюдал.
  - Даже если найдётся ещё несколько адреналиновых наркоманов, которые это повторят, их всё равно будет недостаточно, чтобы переубедить учёных мужей. Сами они на обшивку не полезут, а иного пути проверить верность теории нет, - успокоил меня капитан. - А Фарланд никогда не решится убедиться в этом сам. Можешь вытолкать его наружу, как вариант...
  - Выход за пределы корабля в Республиканском флоте во время прыжка карается трибуналом, - буркнул Фарланд. - Причём, как вышедший, так и все замешанные в этом: свидетели, не доложившие о нарушении, командир, отдавший такой приказ и старший смены, - снова Фарланд цитировал устав Флота.
  - Если хорошо прицепиться к обшивке - это не выглядит опасным. - Я не был уверен в этом.
  - На флоте это делают дроиды, - сказал Фарланд.
  - Нет ничего, чтобы не мог делать разумный за дроида, - наставительно сказала Нейла.
  Говорят, "Столичная" хороша от стронция, и в действительности она слегка снижает вред от свободных радикалов, разгуливающих в тушке после того, как её прошило знатное количество заряженных частиц. С другой стороны, она сама образует новый свободные радикалы, так что я не был уверен в этом утверждении. А лучше съесть радиопротектор и не заниматься хернёй. Что я и сделал, получив небольшую дозу ионизирующего излучения.
  Отдохнув от напряжения, я решил всё-таки заняться своей внешностью. Вернее, сокрытием истинной. И осмотрел краски, купленные Фарландом. По факту они купили RGB палитру с дополнительным белым и чёрным колером. Остановился я на тёмно-фиолетовом, смешав в специальных ёмкостях красный и синий в соотношений трёх к четырем[10]. В сочетании с синими линзами моя янтарная радужка окрашивалась в зелёный, почти цвет морской волны. Или в сочетании с бледно-розовым она казалась красного цвета. Что среди зелтронов всё же встречается чаще, чем мой оригинальный цвет. Фиолетовая рубашка должна была завершить сумасшедший вид.
  Закрасившись в ванной, я вышел в кают-компанию. Не так это сложно - следуй инструкции, главное не стать братом по несчастью с Ипполитом Матвеевичем.
  - Так намного лучше, - Нейла рассматривала меня. - Немного макияжа и сойдёшь за зелтрона. Дернуло же тебя обхитрить республиканского дроида.
  - Они красятся? - Это уже слишком. Хотя буду объективен... гм, этого достаточно, чтобы ничего более не говорить по этому поводу. Трудно представить что-то более демотивирующее, чем объективность. Самая жестокая в жизни вещь.
  - В основном, да. Татуировки, пирсинг тоже популярны. Побрякушки, - перечислил Травер.
  - Украшения?
  - Ювелирные. Бижутерия, браслеты, все, что душе угодно, - ответила Нейла.
  - Нахожу это излишним. Хотя это субъективно... - улыбнулся я. - Если подумать, то любая одежда, отличающаяся от некоего оптимума несёт больше символический, нежели практический характер. А мне не важно: кто, перед кем и сколько должен приседать. А если это так, то никаких пределов и законов для внешнего вида нет и быть не может. И то, что я зову своими представлениями насчёт приличной одежды - это культурные традиции моего родного социума. Не более и не менее.
  - А разве не важно тебе самому, как выглядеть? - спросила Нейла удивлено.
  - Мне безразлично, - усмехнулся я. - Я вообще никак не отношусь к своему внешнему виду. Стараюсь не совершать никаких оценок и суждений, если они целиком основаны на традиции или эмоциях. То есть, почти никогда. Есть в том свои минусы, но сколько же это экономит нервов! И да, насчёт этого маскарада, если это даст какой-то нужный эффект, то я это сделаю. Ну, раз я сказал "А" - скажу и "Б". Так что считайте, что я готов на эксперименты.
  Фарланд посмотрел на меня неодобрительно.
  - Ты и так смазливый, тебе можно обойтись и без этого, - сказал он.
  - Я? Смазливый?
  - Ты никогда не замечал это? - спросила Нейла.
  - Нет. - Я начал искать ближайшее зеркало. Трудно его найти за пределами санузла, если смотришь в него два раза в сутки.
  - Это хорошо, не будешь переживать, если я подрихтую твоё личико саблей. Ты не забыл, что у нас ещё тренировки?
  Я печально вздохнул.
  Примечания
  [1] Олег перевел наше русское слово или его латинский аналог 'terra' на основной галактический в смысле 'территория', а не грунт. Во избежание двусмысленности.
  [2] Полезно, Вкусно, Дешево. Синтетическое питание, содержит все необходимые витамины и микроэлементы, белки жиры и прочее в нужных количествах. В нём нет консервантов и канцерогенов, а вкус создаётся ароматизаторами, идентичными натуральным. Реклама также уверяет, что это питание полезнее природного. А вы ей верите?
  [3] На момент действия произведения Орден джедаев не был достаточно централизован и имел множество органов местного управления. Подготовка так же не велась централизовано только на Корусанте, как это было во время событий происходивших с I-го по III-ий эпизоды.
  [4] Удельный импульс - характеристика реактивного двигателя, равная отношению создаваемого им импульса (количества движения) к расходу (обычно массовому, но может соотноситься и, например, с весом или объёмом) топлива. Чем больше удельный импульс, тем меньше топлива надо потратить, чтобы получить определённое количество движения. Теоретически удельный импульс равен скорости истечения продуктов сгорания, фактически может от неё отличаться. Поэтому удельный импульс называют также эффективной (или эквивалентной) скоростью истечения. (Из ВИКИ)
  [5] ВКД - внекорабельная деятельность
  [6] Физическое четырёхмерное пространство вложено в гиперпространство, обладающее большим числом измерений. Наше пространство это брана вложенная в гиперпространстве с искривлениями и складками, что позволяет, войдя в него, быстро попадать с одной складки на другую, если эти складки находятся близко друг от друга. Именно плотные складки образуют гиперпространственные маршруты, удобные для путешествий. Брана - это n-мерный мир при зафиксированной n+1 координате, подобно плоскому листу в трёхмерном мире. Сколько угодно бран может быть вложено уже в эту брану. И так до тех пор, пока мы не доберемся до одномерного пространства - гиперструны.
  [7] Движение объектов в галактике быстрее скорости света относительно друг друга не противоречит специальной теории относительности Альберта Эйнштейна. А вот движение наблюдаемых объектов возможно только со скоростью света, то есть информации о них в виде полей и потоков частиц приходит с этой скоростью и не быстрее. А со своей точки зрения добраться от одной звезды до другой можно и за неделю, эффект релятивистского замедления времени вам в помощь. Или пробив 'кротовую нору'. А вообще, рассуждать о ОТО и СТО, не вооружившись математическими аппаратом (хотя бы изучив тензорное исчисление), - это как с помощью обезьяньего угуканья обсуждать 'Ромео и Джульетту' Шекспира. Может быть и весело, но контрпродуктивно.
  [8] Этот щит, генерируемый в гиперприводе, может существовать только в гиперпространстве, в нашей его 'плоской' проекции он нарушает физические законы. Вернее их не хватает.
  [9] Не ищите в Вики, это выдумка автора.
  [10] R 60 (80) G 0 B 80 (110) - волосы. И да - использование RGB может здесь кое о чём сказать.
  
  
  

8. Три недели в консервной банке или мысли, рожденные в замкнутом пространстве

  - Крылатая колесница богов! Ты сможешь им управлять?
  - А чего там... выясним по ходу.
  No Пингвины Мадагаскара
  В денежном круговороте нет места для инженера! - Аристарх Львович
  No Бедная Саша
  Написано под музыкальным сопровождением:
  No Пикник - Урим туммим
  No Петров (Decorator) - Саблезубый Лангольер
  No Монгол Шуудан - Что Ждет Теперь Других
  
  - Не стой столбом, двигайся! - прикрикнула на меня Нейла.
  Обеими руками она сжимала пластиковую тренировочную саблю. Ей я получил по голове за последний час столько раз, что не смог бы сосчитать и при всём желании. Были бы мозги, было бы и сотрясение.
  У меня было своё мнение насчёт как её стиля фехтования, так и самого оружия, которым меня учили пользоваться. Но я засунул его себе глубоко в самое тёмное место и молча пытался впитывать то, чему меня пытались научить. Корчить из себя специалиста по применению мечей и сабель я не стал - твилечка была единственным членом экипажа, действительно умеющим пользоваться холодным оружием.
  О, нет, разумеется, Травер мог бы показать мастер-класс, как воткнуть заточку в почку, но фехтовать он толком не умел. На ножах не фехтуют, это разновидность рукопашного боя. Толкотня в упор самым подлым оружием помимо этого ещё и смертельно опасный трюк для любого участника ножевого боя, почти независимо от его навыков, чего нельзя сказать о фехтовании. Да и переть с ножом против меча - затея нелепая.
  Чтобы понять суть дела, надо уяснить несколько важных моментов. Во-первых, холодное оружие предназначено для поражения цели путём использования мускульной силы. Во-вторых, виброоружие - это не совсем холодное оружие. В зависимости от мощности виброгенератора, один удар равносилен нескольким десяткам ударов обычного клинка. При правильно поставленных ударах. И для лезвия, кстати, тоже. Из-за чего клинок, несмотря на все достижения материаловедения, весит вполне средневековый килограмм. А то и более чем средневековый килограмм-другой, если это оружие для войны, а не скоротечной стычки в тёмном переулке. Но зато после таких ударов шрамов не остается. После такого сразу везут в МОРГ.
  Нейла фехтовала, держа саблю двумя руками, как это делают, к примеру, жители страны восходящего солнца. И я вынужден был поступать так же - других способов она не знала. Или не считала нужным меня пока им учить.
  Оставив Коррибан, я сначала решил, что на борту "Шлюхи" поддерживается пониженная гравитация, но я ошибался - хотя и не в величине, но в единице измерения. Мой организм был приспособлен к Коррибанской кривизне пространства-времени. Не говорю 'Я' не потому, что всё ещё не привык к своему новому облику, но и потому, что 'Я' - это в первую очередь мои мысли и знания, а не тот кусок мяса, в который они заключены.
  Хотя я и был привычен к иной силе тяжести и не считал эту саблю чем-то тяжёлым. И мог ради повышения маневренности пользоваться этим прутиком и одной рукой. Но, спорить с учителем я не стал - быть посланным и заниматься 'самообразованием', сражаясь с тенью, я был не намерен.
  Я уже пару часов учился заново стоять на ногах и двигаться. Только с оружием в руках и так, чтобы не получать им же по голове. Для мотивации меня били бокеном, а я старался парировать его своей тренировочной саблей, но большая часть ударов до меня доходила. Колющие удары без проблем всаживали проклятую пластиковую трубку мне в живот и в ребра. Сила молчала. Попытка ощутить дыхание будущего была безрезультатна. Только я пытался сосредоточиться и найти контакт с Силой, как моментально получал упругим пластиком по лбу.
  Колоть, кстати, твилекской саблей занятие бесперспективное - эти хвостатые умники прикрутили виброгенератор к ней так, что он работал в конкретном направлении - вектор дополнительного усилия проходил почти перпендикулярно рукояти. Хорошо для рубки, но колоть эта штуковина совсем не помогала. При этом легкий костюм, который носила на себе Нейла, когда бывала вне корабля, был сплетён из углеродного нановолокна и мог сравниться по прочности с кевларовым бронежилетом. Класса так третьего, замечу. И что самое важное: в сравнении с ним почти ничего не весив. И она была не единственной, кто задумывался о своей защите в этой далеко не мирной галактике. Поэтому колющие удары были опасным занятием скорее для меня самого - открывая для ответного удара.
  Таким же бесперспективным занятием является и попытка классифицировать местные средства убийства в соответствии с земными аналогами. Всё по той же причине - это виброоружие со своими заморочками. И далеко не всегда стальное. Хотя, к примеру, отличить тяжёлую 'раннюю' шпагу с неразвитой гардой, легкий палаш и прямую саблю[1] друг от друга без привязки к столетию даже у нас задача нетривиальная.
  Движения Нейлы завораживали. Убийственно-красивые взмахи клинком, почти танец. Неудивительно, что твилеки предпочитают оружие именно подобного характера - колющие движения противоестественны и требуют специальной постановки. Рубящие, машущие движения же напротив - естественны. Но, надо заметить, "естественное" не всегда синоним эффективного, полезного да и просто разумного поведения.
  Сам я уже более часа отрабатывал всего лишь три похожих друг на друга движения. Нейла начала бы мою подготовку с других приёмов в более спокойной обстановке, но сейчас она хотела добиться того, чтобы меня не зарезали в первой же стычке, буде она возникнет. Движения эти казались не просто непривычными, а совершенно неестественными. А мне необходимо было довести их до автоматизма. И моя взбунтовавшаяся нервная система никак не хотела создавать новые условные рефлексы.
  Я не фанат физической культуры - продолжительность жизни она почти не увеличивает[2], но вот занятия фехтованием вполне могли это сделать. И я решил подойти к ним со всей серьёзностью. Но мои успехи пока были скромнее, чем ответы наших чиновников об их зарплате, или если бы я, к примеру, решил неожиданно для себя заняться балетом.
  - О чём задумался? - требовательно спросила Нейла.
  Она отошла, опустив саблю. Видимо, устала проводить атаки не меньше, чем я их отражать. Или обтекать, как выражалась Нейла. Но до её плавности движений мне было как пешком до луны.
  - О том, что ещё полчаса такой экзекуции и места живого на мне не останется, - позволил я себе жаловаться.
  - Я думаю, что нам стоит начать с ещё более глубоких первооснов. Ты абсолютно не умеешь драться. Ты когда-нибудь занимался хоть чем-то вроде рукопашного боя? Тебя хотя бы били?
  - Давно было и неправда, - вздохнул я.
  - Тогда ты обязан уметь хотя бы бегать. И желательно быстро, - сокрушенно сказала Нейла. Её сильно расстроило то, что она узнала о моих талантах воина.
  - Легкой атлетикой я тоже не занимался, - ответил я.
  - Либо ты самоубийца, либо там, где ты родился, у каждого есть личный телохранитель.
  - Ни то, ни другое. Уверенность в том, что ты умеешь драться или имеешь охрану, совсем не делает жизнь более безопасной, - ответил я своей в привычной манере беспричинной рационализации. - Хотя и расширяет возможности, не могу не признать. Но я предпочитаю не выбирать из дилеммы 'Бей или беги'. Вообще, если мне нагло подсовывают выбор из двух неизбежностей, я ищу третий путь. Пути надобно менять, или прокладывать новые, а не с упорством, достойным иного применения, углублять колеи.
  - Тогда бы тебе следовало выбрать другую профессию. И никак не философа - талант ебсти мозги это не то, чем стоит гордиться, - обломала меня твилечка.
  - Тогда чем же мне стоило заняться? - усмехнулся я.
  - Вот мороженым торговать или орешками самое то. Травер не любит влипать в передряги, но у его клиентов и конкурентов случаются припадки истерики. Такие, когда руки тянутся к рукоятям оружия, - сказала она недовольно. - И тогда каждый умеющий направлять оружие становятся на вес хаттского золота. Травер слишком сентиментален. Будь моя воля, лишний член экипажа, не умеющий сражаться, к нам бы не поступил. Хватит с нас и Фарланда.
  - Всему можно научиться, - пожал я плечами
  - Если сильно захотеть, - кивнула Нейла.
  - Отчего тогда люди не летают? Желания недостаточно? - не сдержал я мгновенно прорезавшейся ухмылки.
  - Ты невозможен!
  Я отвлекался и на неё, как на девушку. Ничего не мог с этим поделать - я не гранитная глыба. Но глазеть на жену капитана редкая форма кретинизма. Если бы она не была связанна узами брака, и, что куда важнее - с моим начальником, я бы уже попробовал её соблазнить. Это было не единственным препятствием - я не считал нужным переводить деловые отношения в горизонтальную плоскость. Насколько были уродливы мужчины-твилеки, настолько же красивыми были и их девушки. Я пожирал глазами эту гибкую фигурку с тяжёлым только для неё клинком. Её, казалось, это вообще не смущало, лишь раззадоривало ещё сильнее. И пока я силился понять, с чем она играла больше - со мной или с тяжким для неё мечом, мне приходилось проявлять чудеса выдержки.
  Мы потратили ещё полчаса на то, чтобы закрепить один только шаг назад.
  - И на этом мы закончим? - спросила она слегка разочарованно, направившись на выход из импровизированного тренировочного зала.
  - Тебе нужно что-то ещё? - устало спросил я.
  - Мне ли? - она ушла, изящно покачивая бедрами.
  Чёрт! Я всё ещё не понимаю, что мне делать. А всё портят мысли о мыслях. Мысли - отражения, сиречь рефлексия. Но ведь где-то должна же пролегать граница между животным и человеком. Если бы мы всегда совершали то первое, что приходит в голову, мы бы ничем не отличались от братьев наших меньших. Особенно пугают меня так называемые очевидные мысли. Верные сами по себе. Задаваться вопросами, откуда и почему они взялись, не заблуждаешься ли ты, ни в коем случае не нужно. Можно позволить себе верить в их истинность. Во всяком случае, именно так и поступает большая часть человечества.
  Для тренировки мы воспользовались вторым трюмом, сейчас свободным от груза и достаточно просторным, чтобы не задевать саблями стены. Но падать на дюрастиловый пол было больно - матов на нем не было, и крыть ими тогда его приходилось самостоятельно. Я начал постепенно снимать с себя защитное снаряжение, в котором обливался потом. Налокотники с наколенниками, защита кисти и локтей, ракушка, шлем с сетчатым забралом и полями, прикрывавшими от ударов шею, плотная безрукавка, амортизирующая удары. Почти доспехи. Всё это защищало меня от получения травм тупым предметом, но в этом костюме было лишь слегка удобнее, чем в скафандре для ВКД.
  После душа я углубился в учёбу. Изучал инструкции по ТО корабля и разных его агрегатов, школьные предметы и развлекался в симуляторе пилотирования корабля. Голонета не было, в гипере связь была сильно ограниченна. Шпионский маячок стоил достаточно, чтобы жадность проголосовала за его сохранение, но здравый смысл отправил его за борт. Ему было суждено расщепиться на дорожку атомов длиной в несколько световых лет вдоль нашего маршрута.
  Через сутки полёта в искажённом гиперприводом пространстве мы вышли в привычные 'нулевые' гиперкоординаты, или как говорил не стремящийся к точности капитан, в 'реальное' пространство. Хотя, вполне вероятно, он и был к истине ближе, чем все учёные вместе взятые. В номерной планетарной системе, не имевшей даже приличного имени в силу отсутствия на орбите планет, пригодных для жизни.
  По данным учебников[3], оценочно в Галактике насчитывалось около 400 миллиардов звёзд, и около 10 млрд из них имели планеты, пригодные для существования живых организмов. Это очень широкое понятие, и на большинстве из них людям делать нечего. На 10% из них существовала жизнь (в основном одноклеточная), а на каждой десятитысячной среди них появились существа, наделённые разумом (таких планет в общей сложности должно было быть 100 тысяч). Существовало 70 миллионов обитаемых планетарных систем и 30 миллионов обитаемых звёздных систем. В общей сложности Галактика была населена примерно 1 квадриллионом различных форм жизни. Но под обитаемой системой подразумевались и планеты с вахтой шахтёров в двадцать человек. Остальные цифры статистики тоже могли вводить в заблуждение.
  На практике многие разумные формы жизни исчезли очень давно, или никогда не покидали своих систем. Родина многих из них была расположена так, что добраться до них, используя гипердвигатель, не представлялось возможным. Так миры Глубокого Ядра, составлявшие более половины всех звёзд Галактики, были практически недоступны для исследования. В итоге науке были известны около пяти тысяч разумных видов, поскольку Галактика была слабо исследована и на её карте зияли огромные пустоты terra incognita. Здесь вполне вероятно водятся львы и обитают драконы.
  Только десятка разумных видов дошла до создания гипердвигателя. Во всяком случае, так нам известно. Причём неуёмные люди умудрились колонизировать несколько систем кораблями с досветовой скоростью полёта, а затем не менее трёх их колоний пришли к освоению гипертехнологий самостоятельно. Хотя источник этой технологии и окутан мраком тайны. Наиболее широко благодаря этому расселились по Галактике именно люди, являясь доминирующим видом в Галактике. Хатты, может, и не изобретали свой собственный гиперпривод, но их вклад в исследование гиперпространства тоже был немал: хотя эти беспозвоночные в основном и использовали свой мозг для ведения интриг и относительно честных способов добычи денег, некогда им была не чужда и наука - пространство хаттов было открыто и исследовано именно ими. Но хатты достаточно разумны, чтобы верно соизмерять усилия, потраченные на исследования, с результатами, которые можно получить от них на фоне того технологического тупика, в котором находилась Галактика. И одновременно с тем достаточно эгоистичны, чтобы теперь их это более не интересовало.
  Но, несмотря на эти усилия, планет земного типа было мало. Открыто было только 50 тысяч с атмосферой, пригодной для дыхания человека и ещё сотни других видов. С дыхательной маской можно было посещать ещё почти сотню тысяч миров.
  Дальнейший путь корабля должен был бы лежать в направлении системы Хорид, одной из этих многих тысяч и планеты Хорид-4, как нетрудно догадаться, четвёртой планеты этой системы. Она представляла собой гигантскую пашню, засеянную различными агрикультурами. Миллиарды дроидов трудились на её полях. Орбиту её посещали гигантские, длиной до пяти километров, лихтеровозы, привозившие удобрения и увозившие продовольствие в густонаселённые миры. Для предотвращения диверсий конкурентов и поддержания заданной биосферы, на планете был объявлен перманентный карантин. Только имея разрешение продовольственной корпорации, можно было опускаться на поверхность планеты. Население планеты составляло пятьдесят миллионов человек. Оно было бы ещё меньше, если бы Республиканские законы позволяли дроидам ремонтировать самих себя. Но, опасаясь бунтов железяк, РКИИ[4] ограничивала функционал полуразумных машин. Значительная доля жителей работала механиками, обслуживающими дроидов. Получить на планете очное образование по специальности, не пригодной для трудоустройства, на ней же не было возможности. А выбор специальностей был ограничен. Покинув планету, ты уже никогда не увидишь своих родственников - карантин не позволит сделать это. На планете росли уникальные эндемичные агрокультуры, деликатесы, ценимые гурманами и оттого недешевые. Планетарная администрация считала своим долгом охранять их от потенциальной инопланетной биоугрозы. Да и вообще от всего иноземного, судя по иммиграционному законодательству. Сложившаяся структура была неизменной вот уже не одну сотню лет.
  Я задал вопрос Фарланду, как пророку Республики, о так им оберегаемой свободе передвижения в её границах. Он ответил, что корпорация 'Продовольствие Утан Тарр' в своём праве и выиграть у неё суд невозможно. Более того, люди на планете сами боятся потерять работу и не пустят чужаков на её поверхность. Для этого существуют орбитальные доки. Зато на планете поддерживается порядок, законность и высокие моральные стандарты. Институт семьи там силён и ещё не развалился до самого основания, как в Корусанте. С-т-а-б-и-л-ь-н-о-с-т-ь...
  Но отправиться туда сразу же нам было не суждено - курс был изменён и теперь проходил в направлении Корусанта. Тому предшествовало совещание в кают-компании, проведенное почти сразу после отлета из Кореллии.
  - Травер, - задал я ему вопрос. - Как мы попадём в зерно? С учетом того, что контейнеровоз не опускается на поверхность, а спускаются только его грузовые секции?
  Контейнеровоз, будучи чудовищной конструкцией, разом вывозил недельное производство зерна всей планеты. Он был настолько медлителен и неповоротлив, что, войдя в атмосферу, мог запросто развалиться. Этим он напоминал морское судно - лихтеровоз. Такой грандиозный грузовой корабль был скорее исключением, чем правилом. И, несмотря на колоссальные размеры, он имел экипаж всего в пять человек.
  - Я ещё не решил, как мы это сделаем, но вот это поможет нам, - он поставил на стол чемодан Сольвина. - Четверть суммы должно хватить.
  - Сто тысяч на человека. И где нам найти таких сговорчивых и жадных пилотов? И что мы будем делать, если нас сдадут?
  - Волшебник здесь ты, а не я. Вот ты и думай.
  Я решил сначала обдумать, что можно сделать, а затем возмущаться.
  - Кто управляет спуском секций на поверхность? - задал я вопрос.
  - Кран-судно со своим экипажем.
  Отпадает. Но есть план "Б".
  - Нам нет необходимости договариваться с экипажем грузовика. Можно прицепиться незамеченными. Как клещ.
  - Это сработает. Но как это сделать?
  - Рассчитать его точку выхода из гипера и оказаться рядом с ним в этот момент. В паре десятков метров, - я предложил творчески развить трюк Хана Соло.
  Такой огромный корабль нетрудно засечь на подходе. Но точность определения координат будет порядка сотни метров. Обычно.
  - Это невозможно, - Травер снисходительно улыбнулся, шевеля лекку. - Точность определения выхода корабля ограничена сотнями метров. В самом идеальном случае. А так километром левее - километром правее.
  - Если неизвестны его характеристики, - улыбнулся я победно. - Но мы можем узнать про этот грузовик всё. Вообще всё. И введя эти данные в бортовой комп, с помощью обычных датчиков получим погрешность в пару десятков метров.
  - Когда ты это придумал? - спросил меня Фарланд.
  - Вчера ночью. - В действительности позавчерашней. Вчера я думал над планом "Д".
  - Нормальные люди по ночам спят, или занимаются сексом, а он думает, как проникнуть в контейнер с зерном, - сказал кок.
  - Я решил, что и для первого, и, особенно, для второго мне не помешают деньги.
  - И где мы возьмём очень точные характеристики корабля? - спросил капитан.
  - Что в них входит? - поинтересовалась Нейла.
  - Масса, габариты, центр тяжести, моменты инерции в различных сечениях, место расположения гиперпривода, скорость и место входа в гипер, траектория маршрута в гипере. Материалы, из которых изготовлен корабль. Характер груза. Половина есть в открытых источниках, а остальное можно подсмотреть при его отправке с Корусанта. Если нет возможности предсказать пункты входа-выхода промежуточных прыжков, разумеется.
  - Решено, мы отправляемся на Корусант. Но не отсвечиваем там, - сделал заключение Травер.
  Возражений не последовало.
  - Нет ничего более вдохновляющего, чем возить контрабанду в Республике. Особенно в её демократических субъектах, - наставительно сказал Травер. - Я ощущаю себя почти мессией, приносящим истину тёмным и неразумным.
  - Почему именно в Республике? - заинтересовался я. Не то чтобы вообще существуют вещи справедливые или нет, но космос предполагает наличие некоторых правил. И в космическом смысле я считал это занятие вполне справедливым.
  - Там, где я родился - на Рилоте, не дело черни определять, как должна быть устроена городская управа и чьим благородным задам восседать в Совете Пятерых. Так её и об остальном не спрашивают. Тут же, в Республике, каждый 'личность со своим мнением'. Демократия типа, - гнусаво захихикал Травер. - У нас же каждый город целиком принадлежит аристократии, начиная от грязного помойного корыта и заканчивая самыми благоуханными садами и складами, полными товаров. Тоже принадлежащими догадайся кому. Кроме храмов, разумеется - они вотчина самодовольных жрецов.
  - И?
  - Те, кто владеют всем, устанавливают правила. Это не очевидно ли? - всплеснул руками капитан.
  - Вполне, - кивнул я. - Тот, кто владеет капиталом, имеет возможность для эксплуатации тех, у кого его нет, то есть для присвоения продуктов чужого труда. Так идёт классовая борьба, обусловленная наличием собственности. И если некоторые думают, что её нет, это не значит, что тебя не поставил на колени правящий класс, - озвучил я прописные 'истины' марксизма. От общей ветхости теории и дискредитировавшего себя историзма они ещё не перестали быть таковыми. Хотя мне и претило всяческое обобщение людей в некие группы, как таковое, но дедушка Ленин был кем угодно, но не идиотом.
  - Логично. Вот у меня есть звездолет. А у тебя его нет. И чья доля больше? - довольно подмигнул капитан. - А кто-то и вовсе будет оплачивать наши услуги. У него же, бедняги, своего корабля и вовсе нет. И, скорее всего, никогда не будет. Собственность, она такая. Диктует своё.
  - А тут бывают места, где её нет? - спросил я капитана.
  - Общественное владение имуществом, - прищурился злорадно твилек. - Ага, встречается. Видел своими глазами. Не у людей.
  - Пока есть субъективное превознесение именно своих потомков среди прочих детей, пока наши гены хотят продолжить именно себя, выиграть конкуренцию в этой итеративной гонке, мы будем собирать имущество и оставлять его именно им. И считать это справедливым. Накопление имущества ради себя - обман нашего разума инстинктами продолжения рода. Мёртвым всё это не нужно. А мы все без пяти минут мертвецы. Ты думаешь, что это нужно тебе, а это просто неосознанное следование пункту программы по созданию привилегированных условий своим потомкам. Почти как и всё, чем мы занимаемся, - усмехнулся я.
  - Как будто в этом есть что-то плохое, - буркнул капитан.
  - Как будто в этом есть что-то хорошее, - не согласился я. - Но, не выкорчевав инстинкты, неравенство не победить. То есть вообще невозможно. Ибо они закрепляются естественным отбором.
  - Вернемся к нашей замечательной Республике, - сказал слегка недовольно капитан. -
  В ней живут феерические долбоёбы. Здесь одновременно дают людям понять, что они сами могут выбирать себе правителей, но не дают им возможности самим определять, кому и какие налоги платить. Подумать только - голосовать можно, но не кредитом. А ведь только это и имеет смысл.
  - Интересная мысль. Голосовать кредитом... - сказал я. Капитан в очередной раз меня удивил. Хотя я не считал это глупым, поскольку искусный обман требует талантов больших, нежели принуждение к исполнению законов силой. - Ты так оправдываешь уклонение от налогов...
  - И контрабанду. Если у человека есть 'священное' право выбирать, то нет ли у него и права выбирать, кому и за что отдавать свои деньги?
  - Но нет ли таких прав у жителей тех мест, где ни о какой демократии не слышали?
  - Каких-каких прав? Ты вообще о чём, - выгнул бровь Травер. Его и без того уродливое лицо исказилось ещё сильнее.
  - Действительно, - рассмеялся я. - Их же не существует.
  - Но эти удивительные республиканцы говорят, что есть. Откуда следует, что...
  - Если они есть, то почему бы их и не расширить? - ухмыльнулся я.
  - Бинго! - хлопнул рукой о штанину Травер. - Но система по выколачиванию денег из населения дозволяет своим налогоплательщикам ровно столько возможностей, чтобы они ничего не могли изменить в свою пользу. И кто приходит им на помощь? Правильно - я!
  Он, казалось, был захвачен неким чувством вовлечённости во что-то важное - сейчас, как никогда ранее он был искренен. Через призму Силы было понятно - капитан относился к своему занятию не просто как к форме бизнеса, а как к религиозному служению. Скучных и практичных наёмников это, должно быть, отпугивало, но мне нравилось находиться рядом с неординарными личностями. Да и сам он, судя по всему, находил коллекционирование таких членов экипажа вдохновляющим занятием. Наши судьбы удачно пересеклись. Если и существует такая вещь, как удача.
  Я восхищался и логикой Травера. Слегка шизофреничной, но, как это в таких случаях и бывает, неопровержимой. Безумцы способны совершать совершенно неожиданные обобщения и выводы, имея зачастую невероятно стройную логику в своих размышлениях, построенных при этом на первичном абсурде. С каждым новым шагом по лестнице абстракции всё дальше удаляясь от тверди реальных явлений.
  Но я, как никто, знаю, что всякое первичное предположение, касающееся места человека в мире и обществе, всегда абсурдно. Нет ни смысла, ни цели. Никаких обязательств. А финал всегда один. Но, совершая абсурдные вещи, я хотя бы даю себе отчет в этом. И капитан, воспринимая реальность такой, какая есть, тем не менее, находил свободную торговлю в Республике забавным феноменом, позволяющим насмехаться над двоемыслием большинства её граждан. Даже если они и не замечают его сами.
  Действительно, если человека признать достаточно разумным, чтобы влиять на устройство и руководство государства и, более того, признать возможности большинства людей в этом вопросе равными, не говорит ли это ещё кое о чём важном? О том, что человек тогда достаточно разумен, чтобы определять, куда тратить его налоги, участвовать лично ему или нет в войнах и других глупых авантюрах. Ведь демократия предполагает, будто бы каждый достаточно компетентен, чтобы делать разумный выбор самостоятельно. Но, отказывая человеку в распоряжении самим собой в полной мере, следует признать и то, что принимать участие в управлении целой страны он не в состоянии. И наоборот.
  Я и сам отметаю любые вещи, даже кажущиеся верными сами по себе, если встречается хотя бы одно их опровержение. Один чёрный лебедь обессмысливает тысячи увиденных до того или после белых. Нельзя после такого убедить меня, к примеру, использовать моральные критерии для оценки событий. Оценки чего угодно. Сам факт того, что они подвержены изменениям и субъективны, уже обессмысливает их. Навсегда. Невозможно проводить анализ и получить один непротиворечивый результат, положив в основание своевольную переменную. Место остается только разуму и рациональным выводам.
  Пусть это по-детски радикально или по-юношески максималистично, но всякого рода компромиссы это, как минимум, скучно. Проводить и так бессмысленную жизнь ещё и без огонька - какой-то унылый идиотизм. В самом медицинском смысле слова.
  Травер также ни на секунду не задумался над тем, что сложившаяся форма государственного устройства не является решением сложной социальной системы с тысячью неизвестных, граничными условиями к которой даны некие принципы демократии или же иные строгие условия оптимума. Типа уважения чьих-то 'прав', или подобных им идеалов. Обманчиво было бы считать, что социум это система, описываемая точными закономерностями и принципами, и в должной мере изучив их, можно понять, как им управлять. Или как кардинально его изменить. Но, увы, это не так - общество это поле битвы интересов всех людей, объединяющихся при необходимости в союзы.
  И мне хочется дать в лоб любому, кто использует словосочетание 'общественный договор'. Идёт социальная война, перемежающаяся изредка перемириями, в которых действуют социальные мирные договора. С фиксирующимися вместе с тем перестрелками и переходами демаркационной линии.
  * * *
  Я, предоставленный сам себе, валялся в каюте с датападом в руках. Школа, давно и накрепко забытая, должна быть пройдена заново, хотя я и не люблю повторяться. А вечером мы сидели в гостиной, как называла кают-компанию Нейла, и пили каф с печеньками. Играли в карты и дежарик[5]. Смотрели головизор. Решено: если это будет возможно, то я буду жить на своём корабле. Свободен лететь, куда угодно. И, что немаловажно, его помещения в значительно меньшей степени сообщаются с окружающим миром, чем квартира на поверхности или в обитаемой станции. А термоядерный реактор сожрёт что угодно с зарядовым числом меньше такового для железа. Стоит только подобрать такие изотопы, чтобы при синтезе не рождались нейтроны, тогда наведённая радиация в реакторе станет вечной - это вам не легкий бриз гамма-потоков, блокируемых щитом. Но, хотя запаса ядерного горючего на нашем корабле и хватит ещё на несколько лет занятия контрабандой, гораздо раньше закончится продовольствие. И тибан для двигателей в карбонитовых брикетах и баках в сжиженном виде. К чему я это опять о грустном?
  Заверещала тревога. На информационном табло в каюте загорелся значок биологической опасности. Я тяжело вздохнул, как загнанная кляча. Да сколько уже можно!
  Меня отвлекла уже в который раз срабатывающая тревога о биологической угрозе - Травер прописал в медицинскую подсистему БИУСа корабля то, что заселил в каюту человека. Хомо. Помимо постоянных рекомендаций по карантинному режиму, включавших ношение антибактериальной одежды, индивидуальной дыхательной системы и ещё чего-то, она уже третий раз запирала меня в своей же каюте, объявляя карантин на всём корабле. Весело, чего уж там.
  Эта ненавязчивая система медицинского сопровождения, установленная на корабле, постоянно рекомендовала мне посетить врача. Она несла предупредительный характер, как, впрочем, и вся медицина Галактики. Её ДНК-чипы установлены на корабле повсюду, включая внутренности ассенизационной системы. А моя кровать сама умеет делать ЭКГ. Измеряя сердечный ритм, дыхание и даже мозговую активность, она отдаёт эти данные в медицинскую программу, следящую за здоровьем экипажа.
  При желании можно пройти и полноценное медицинское обследование в медотсеке. Умная система сама способна поставить диагноз и предложить лечение. И даже выполнить относительно несложную операцию. Если и она не сможет оказать помощь, в крайнем случае, можно заморозить пациента и в карбоните. Пусть с непредсказуемыми последствиями. До чего дошёл прогресс! Во всяком случае, проблема с раком перестала донимать стремительно стареющее человечество.
  - Травер! - рассержено оторвал я капитана ото сна, воспользовавшись внутрикорабельной связью. - Отключи ты уже нашего электронного медика. Он взбесился.
  - Ты ему не нравишься. Может выбросить тебя наружу? Вдруг ты заразный? - сонно пробурчал Травер вместо того, чтобы дать вразумительный ответ.
  - Просто введи в систему неизвестную жизненную форму. Ты же администратор! Я удивляюсь тому, что ты это ещё не сделал.
  - Может, я жду, когда программа накопит достаточно данных, чтобы внести их, как норму для тебя? Видишь ли, она предназначена ещё и для поиска паразитов.
  - То есть, я - паразит? - изобразил я оскорблённый вид. Капитан должен был это видеть - связь была голографической, хотя я сам и не видел капитана. Он нагло пользовался своим положением. Я не собирался оставлять это без ответа и намеревался заклеить глазок голокамеры у себя в каюте.
  - Это не я сказал, - хмыкнул он. - Но клянусь камнями в моих почках, что если у нас заведутся майноки[6] или ещё какая дрянь, очищать корабль от них будешь ты!
  - У тебя нет камней в почках! - сказал в ответ я раздраженно.
  - Поэтому я ими и клянусь, - поведал мне наивному капитан очевидную для него вещь.
  Два дня болтаться на дальней орбите, ярко светящейся даже с ночной стороны столицы Республики, было скучно. Читать новости и сидеть в голонете было интереснее, чем учиться, но приходилось заставлять себя листать учебники. Тому способствовал и невероятно медленный "интернет". Тяжеловесно зашифрованный сигнал пронизывал всю Галактику до самой её жопы, где находился неприметный сервер, к которому за небольшую денежку у Травера имелся доступ, затем через всё те же просторы и тысячи ретрансляторов он возвращался обратно в столичные сервера. Анонимность - наше всё.
  'Социологию и ксенопсихологию', наряду с 'культурами и расами галактики', писали специалисты по созданию политкорректных текстов. К примеру, хатты обладали 'сниженным чувством сопереживания и повышенным стремлением к контролю и склонны были быть неискренними', ещё они были 'обидчивы', причём обусловлено это было, конечно, воспитанием. Властные, лишенные морали и совести головоногие ублюдки, злопамятные и мстительные как манулы - намного более точная характеристика. Я бы не расстроился в случае их неожиданного геноцида. Но многие расы не расстроились бы и при исчезновении человечества, поскольку то же они могли сказать и о нас самих.
  Я зашёл в учебную программу, как хатт и иторианец, и прочитал то же учебное пособие, написанное для представителей других рас. Как оказалось, людям свойственно часто не задумываться о последствиях своих действий. Они импульсивны и эмоциональны, зачастую агрессивны, не способны ценить созданное другими и природой. И в то же время многие представители вида людей имеют развитый интеллект и способны к совершению открытий и решению множества, казалось, неразрешимых проблем. Пусть и загадочным способом. Отдельные их представители бывают как высокоморальны, так и лишенными социальных ограничений эгоистами. Им свойственно значительно дифферентное поведение, люди могут обладать психологией, сходной с психологией любого иного вида.
  В то же время люди, в большинстве своём, обладали нерациональным поведением, плохой памятью, слабыми способностями к анализу и страдали доверчивостью. И огромным букетом когнитивных искажений, создающих необъективную картину мира. Это если читатель червяк-переросток. Психология видов для каждого из них подавалась по-своему. Я пришёл к выводу, что лучше всего узнать их особенности, читая описание других рас, созданное для них же, а вовсе не учебник для людей.
  Но настал час 'Ч', и Травер повёл корабль вслед за неуклюжим порожним транспортником. К тому моменту я знал про корабль всё и немножечко больше. Меня интересовало то, как работали его двигатели. Это, в сочетании с отслеживанием его траектории движения, позволит мне рассчитать его массу и не просто центр тяжести, а плотность корабля в различных его точках. Я снял характеристики его двигателей в паре сотен точек пути и мог сказать об этих величинах с точностью до седьмого знака.
  Затем, сняв данные о его прыжке, мы прыгнули вслед к Хориду, ожидать там свою жертву. Почему ожидать? Мы летели быстрее, чем пустой транспорт-великан, даже с полным трюмом. Ещё двое суток полёта. Профессия контрабандиста по большей части заключалась в пролёживании боков и отсиживании задницы в своей каюте. Одурев от школьной программы, я просидел всю дорогу в штурманской, изучая интерфейс и играясь с симулятором пилотажа нашего летучего морского огурца. Управлять всем кораблем можно было и отсюда, но для предотвращения недоразумений я заблочил тумблером эту функцию.
  Перед выходом из гипера Травер всё-таки сбросил мусор в межзвёздное пространство.
  - Слушай, а почему так не все поступают? - я зашёл в пилотскую к Траверу, медитативно всматривающемуся в тающее гиперпространство.
  - Насчёт? - сонно спросил он.
  - Я о выбросе мусора во время прыжка.
  - Если мы сильно изменим свою массу и её центр во время прыжка, то вывалимся в другой точке, а не там, где хотели раньше. Но если сделать это прямо перед тем, как выйти из прыжка, то ничего страшного не произойдет.
  - А гамма-излучение?
  - Какое?
  - Пока шасси съедал гипер, фонило нещадно.
  - Надо будет померить его во время сброса, - он задумался. - Но мой отец выбросил немало народа в гипере через аппарель. И умер он совсем не от лучевой болезни.
  - У твоего отца было оригинальное хобби, - нейтрально сказал я.
  - Ничего оригинального, обычная пиратская традиция. Жертву одевают в салфетку[7], связывают и медленно впихивают вперёд ногами в барьер, создаваемый гиперприводом. Или не связывают и подгоняют силовой пикой. Обычно это делают так, чтобы лицо жертвы можно было снять на голокамеру и показывать потом коллегам по бизнесу. Или выложить на видеохостинг.
  - И потому у нас на корабле вооружения столько, что нас могут не принять за пиратов только чудом. - Я знал, что корабль был пиратским, но о том, что именно отец Травера был космическим разбойником, мог только подозревать
  - Ну да, мой отец был пиратом. Только я видел его два раза в жизни, - оправдался капитан. - Зато он оставил мне свой корабль. Сделал доброе дело единожды в жизни. Но оружие - это то, что никогда не бывает лишним. Даже если оно ни разу не выстрелит.
  - Что с ним случилось?
  - Потерял голову. Тоже обычное дело для пирата.
  - У меня есть ещё одна идея с зерновозом, - я решил сменить тему.
  Я изложил ему мысль, связанную с предварительной тренировкой в проникновении в секцию грузовика. Для этого я скачал 3D-модель корабля и загрузил её в тренажер. Это позволяло отработать манёвр в виртуальном пространстве.
  К скелету грузовика крепились огромные самоходные секции, в которые, в свою очередь, помещался груз в контейнерах разных типоразмеров, от небольших, таких как морской контейнер, до огромных изотермических бункеров для зерна, оснащённых собственными системами поддержания микроклимата. На Хорид и Корусант должны были опускаться именно такие квадратные, со стороной в триста метров, секции целиком. Нет нужды совершать работу против сил тяготения всему кораблю.
  На их поверхности было всего несколько мест, в которых можно было целиком спрятать наш корабль. Они располагались в нишах под зажимы, которыми кубик с грузом фиксировался на раме грузовика. Именно в них мы и собирались забиться в момент отстыковки секции от корабля.
  - А нас не найдут в этой нише при досмотре корабля? - спросил я, в сотый раз наблюдая, как Травер, ударяясь многократно бортами, втискивал корабль в провал для зажима. Крепление было стандартным, а зажимы нет, вот мы и могли найти свободный зазор.
  - Нет, пока секции на нём, туда не заглянешь, - ответил он. - А пока мы в ней, остается надеяться на то, что в них никто не заглянет с помощью чего-то более серьёзного, чем обычная камера или глаза человека - от них нас должно было спасти искажающее поле.
  - Место в плане узкое, но только одно, - задумался я.
  - Прицепиться к грузовику на выходе из гипера, спрятаться на корпусе, дождаться отстыковки и нырнуть в нишу. Затем пережить спуск и подъём, будучи не замеченными. Гм... звучит, как кулинарный рецепт, - сказал Фарланд.
  - После того, как секция отцепится, останется только ждать, - небрежно сказал капитан, вновь приложившись брюхом корабля. Загорелось предупреждение на тренажере.
  - Это безопасный способ парковки? - я указал на фиксируемые усилия и перегрузки при ударах.
  - Недостаточно, чтобы сильно вывести корабль из строя, - ответил Фарланд, стоявший за моей спиной. - Но хватит для того, чтобы погнуть внешний корпус, сломать трубопроводы и перебить кабеля между ним и внутренним.
  - Это всё оттого, что вы нависли за моей спиной! Если бы вы меня не отвлекали, то у меня всё бы получилось, - взорвался капитан.
  Мы с Фарландом молча вышли. В штурманской было тесно и от сваленных в кучу и не принайтовленных ящиков с запасными частями. Я запнулся о такой, пока выбирался.
  - Это недопустимо, - сказал он.
  - Согласен. Нам могут и открыть, если будем так настойчиво стучаться.
  - Ты пробовал?
  - Пробовал. Но до того, как увидел в деле капитана, думал, что слишком часто цепляю корпусом стенки разъема. Теперь-то я знаю, что у Травера это выходит намного непринужденнее, у него талант. Но пилот ты, а не я.
  - Пилот крупнотоннажных судов без права входа в атмосферу.
  - То есть, не торопясь и по приборам... На этом корабле есть кто-нибудь, способный вести корабль аккуратно?
  - Ивендо умел пролетать через любое игольное ушко.
  - Пойду, найду Нейлу, может она умеет парковаться.
  В такие моменты команда меня бесила до зубовного скрежета. Я летал в тренажере меньше недели, но делал это лучше, чем капитан или наш ипотечный пилот и по совместительству суперкарго; ах, ещё и кок! Может у жены капитана лучше с координацией движений и пространственным воображением?
  Пока мы дрейфовали в вынужденном бездействии, подобно субмарине, затаившейся в ожидании обречённого на гибель в пучине вод конвоя, я сидел и играл сам с собой в пазаак. Раз за разом выкладывая карты на стол. С упорством я пытался воссоздать то чувство, посетившее меня в кантине на Коррибане или в спидере в Кореллии. Всё течёт, всё развивается, но чему суждено сбыться?
  С того момента, как впервые у меня получилось заглянуть в будущее, я пытался, так или иначе, использовать свои возможности. И то, что получилось единожды, я должен повторить. Ибо могу. В итоге я нашёл хорошее музыкальное сопровождение, поймал волну и вновь наслаждался попранной обыденностью, раз за разом выкладывая на стол полные двадцатки. Меня застал за этим Фарланд.
  - Как у тебя это получается? - выпалил он.
  - Пока я выбираю основную колоду, я одновременно с тем оцениваю шансы набрать двадцатку, затем выбираю те боковые карты, что могут пригодиться с учетом уже сложившейся картины будущего, - ответил я. - Допускаю, что не могу в точности предсказать, какая рука у меня будет. Но я могу сказать, какая будет наиболее вероятно. Но всё это плывет, течет в постоянном изменении. Не стоит слишком заострять внимание на отдельных деталях, потеряешь всю картину целиком. И смотря на весь расклад в целом, я добавляю или убираю пару карт и... он изменяется разом. Весь. Полностью.
  Неприятно... до хруста в сознании, я это воспринимаю, как нечто осознанное. Трудно выразить словами: я не знаю правильных. Я поступаю так, если расклад меня не устраивает. И так до тех пор, пока не найду идеальное сочетание. И что-то мне даже подсказывает, что именно для этого нужно сделать, на самой периферии сознания. Но в этот момент я одновременно почти ничего не вижу и не слышу, словно смотря только в будущее туннельным зрением. Или слухом. Пожалуй, будь ты шизофреником, ты смог бы меня понять.
  - Но это же невозможно. Карту выбирает генератор случайных чисел, - не сдавался Фарланд.
  - Но ведь он начнёт генерировать свою 'случайность' и закончит по определённой программе, - мягко улыбнулся я. - Значит, его поведение вполне ожидаемо.
  - Ничего подобного, - возразил Фарланд. - В нём есть источник внешней энтропии. Это истинный генератор случайных чисел.
  - Он измеряет температуру, шум, или ещё чего? - Мои мысли всколыхнулись в свете новых фактов. Вот он, чёрный лебедь, хочешь, не хочешь, а принять новые факты придётся.
  - Вроде того. Но вероятность носит квантовый характер. И я сомневаюсь, что ты её можешь предсказать.
  - Однако, как ты видишь, твои сомнения разрушены, - я указал на игровой стол, весь заложенный картами из нескольких колод.
  - Это.. это маловероятно, - запротестовал он.
  - Почему?
  - Нельзя точно сказать, где будет электрон, или какова будет его энергия. Во всяком случае, одновременно. Как и направление его движения. То, что влияет на результат генератора случайных чисел - волновые свойства и неизбежные флуктуации полей. Это же квантовая неопределённость[8]! Координата и импульс, энергия и время. - Ему были знакомы основы квантовой механики.
  - Вот именно они и не дают сделать это абсолютно точно, - сказал я, сам уже начиная в этом сомневаться. - И то, что я не могу начать выкладывать колоду именно в ту пикосекунду, когда тот нейтрон или электрон, или ещё что там должно попасть в датчики всего в паре сотен километров отсюда.
  - Ты не можешь предсказать это событие! Оно носит вероятностный характер, - упрямо ответил мне ипотечный пилот.
  - То есть, ты полагаешь, что мои возможности пророка ограничены только простыми причинами и следствиями? Как в классической механике?
  - С этим бы я не стал спорить. Это хоть как-то можно было бы объяснить, - ответил он.
  - Какой ты забавный! - искренне рассмеялся я. - Не обижайся, - добавил примирительным тоном. - Меня смешат даже не твои желания впихнуть нечто непонятное в рамки известных тебе теорий, а нечто иное. Твоя вера, что у всех событий существует такая штуковина, как причина.
  - Одно дело мир микрочастиц и другое - наш макромир, - начал он.
  - Постой, ты их разделяешь? - уточнил я.
  - Разумеется.
  - Какая... нет, я не могу! - опять заулыбался я. - Слушай, какая причина того, что этот фрахтовик носит название 'Счастливая шлюха'?
  - Капитан очень азартный твилек. И проиграл название...
  - В пазаак. Выигрыш или проигрыш, в который является беспричинным событием, как ты сам только что заявил.
  - Это не важно. Если бы капитан не сел за стол, он бы не проиграл название судна, - парировал Фарланд.
  - Ох, а как много событий до того привели его к тому злополучному столу? И как много из них повлияли на эту дорожку? Даже работа гиперпривода носит квантовый характер. Точность и время выхода носит вероятностный беспричинный характер. Ты просто пытаешься выбросить из цепи событий те, которые тебе не нравятся.
  - Выходит, всё происходит, потому что происходит?
  - Именно так. Прикинь, но у твоей жизни нет не только смысла, назначения, но даже отсутствует причина. И не смей даже напоминать про Большой взрыв, с меня не станется спросить, какая причина была и у него, - меня пробило на безудержное веселье.
  - Прекрати. Твои теории безумны. Так можно договориться до того, что вся наша жизнь - это один бредовый сон, - застонал мой собеседник.
  - Нет повода быть серьёзным. И, замечу, что я заявляю это со всей серьёзностью, - с максимально твердым, профессионально выработанным выражением лица ответил я ему.
  - Остановись! Лучше скажи, зачем тебе это? Хочешь стать гадателем, оракулом?
  - Почти. Но уверен, что это полезный навык.
  - Но это всё равно поразительно. И нечестно.
  - Если бы всё зависело только от удачи, я бы ни за что не сел бы за этот стол и не взял бы карты в руки. Никогда. Я не играю в кости и не играю в карты. Даже если такова сама природа Галактики. К хаттам навязанные правила! Но можно ли изменить свой путь? Вот в чём вопрос. И то, что я знаю об этом, не внушает надежды.
  - Но все так делают. Это неплохое развлечение. Азарт. Тот момент, когда стол мигает, когда ты ждешь нужной карты, а выпадает совсем другая. Твои нервы возбуждены. Да, это она!.. Нет, ситх, проклятая железяка! - он изобразил гамму эмоций на своём лице, перетекающих из радости в удивление и потрясение, затем разочарование. Даже в Силе ощущались колебания, рождаемые его наигранными эмоциями. - И не важно, проиграешь ты или выиграешь, ты получаешь эмоциональную разрядку.
  - У меня на родине это называется зависимость от азартных игр. Её могут себе позволить только финансово обеспеченные люди. Пока ещё обеспеченные.
  - О! Она точно есть у Травера.
  Я продолжал игру сам с компьютером. На стол легла последняя двадцатка. Ничья. Новый раунд. И карты из 'руки' кончились. А знать будущее и за противника более чем полезно. Иной раз стоит поберечь карту руки, у соперника всё равно будет перебор в раунде. Выигрыш раунда не потребует тратить бесценную боковую карту.
  - И что ты будешь делать теперь? - сказал, присмотревшись к столу, Фарланд.
  Интересно, а что будет, если учитывать такой момент при выборе своей руки? Ведь пригодятся другие карты. Но придётся смотреть на обе картины разом.
  - Попрошу тебя выбирать основную и боковую колоду одновременно со мной. Хочу кое-что проверить, - обратился я к Фарланду.
  - Ладно, - он достал свою колоду.
  Я почти не смотрел на карты. Даже на карты Фарланда. Для того, чтобы знать, что прячется за рубашкой, мне это было не нужно. Сила ясно говорила сейчас со мной. Не как личность, но как безэмоциональный автоответчик. Голова разрывалась от обилия информации. Но всякая сложная задача, разложенная на составляющие, становится элементарной. Видимо именно так чувствуют себя те, кто перемножают семизначные числа в уме. 'Просто воспринимай её, не обдумывай каждое движение', - говорил я себе. Но не пропускай важного.
  Мы начали партию. Я смотрел на его карты и сравнивал результат с тем, что напророчил заранее. Ошибся немного, но только раз. Какова вероятность того, что пророчество совпадёт со свершившимся? Следует относиться к этому серьёзнее и начать вести статистику. Она может сказать очень и очень многое. Такое, что сможет перевернуть всю картину мира. Или оставить её корни непотревоженными. Но эксперимент предполагает известную конструкцию лабораторной установки. Значит, надо заменить источник информационной энтропии на что-то более предсказуемое. И вряд ли Травер позволит ломать свой стол для пазаака. Жаль.
  - Так неинтересно. - Фарланд продул три из четырёх раундов. - И лучше обманывай компьютер. Он не ответит тебе выстрелом из бластера.
  Он собрал карты и вышел. Надо попробовать и с другими членами экипажа. Но не выигрывать, а контролируемо поддаваться. Я коварно оскалился в предвкушении эмоционального пира.
  Рукопашный бой и пилотирование стали проще, я уже почти мог установить контакт с Силой, несмотря на удары или необходимость держать в уме трёхмерную картину корабля и его окружения. Игра в поддавки, к сожалению, никому не понравилась, за исключением капитана. Он же стал старательно объяснять мне правила шулерства и игры на публику. Мы отрабатывали их на практике, ставя выдуманные кредиты и контейнеры пшеницы на кон. Играть на деньги со мной он зарёкся. "Главное", - говорил он, - "вовремя вытащить ствол, раньше, чем разъярённая жертва шулера". Я предложил потренироваться и в этом, благо пистолеты без энергоячеек у нас были.
  - Травер, - охнула увидевшая это Нейла. - Чему ты учишь мальчишку?!
  - Сохранять свою шкуру в целости, - в который раз убирая пистолет, сказал он.
  Он сидел напротив меня. Я же сидел с закрытыми глазами и ждал той секунды, когда его рука опустится на рукоять оружия. Взломать шифр, которым он закодировал выражение своего лица, не представлялось возможным. Отсутствие предохранителя играло же положительную роль. Но вес...
  - Но шулерство! Это хорошо не закончится.
  - Не более грязно, чем контрабанда, - солгал капитан. - Если сел играть за стол, будь готов выйти из-за него без штанов и паспорта. - Он играл с колодой, ловко переставляя карты почти всеми пальцами разом, так что не возможно было уследить за тем, как они беспрестанно меняются местами.
  Играл он классно. Более того, играть он умел и без специального стола, перемешивая колоду вручную, как это делали игроки Земли. И показывал восхитительные трюки и тонкие моменты игры с простой колодой. В таких случаях 'рука' набиралась иным способом. Очень познавательно и, заодно, хорошая разминка для пальцев.
  - И я не 'мальчишка'. У меня в паспорте записано, что я совершеннолетний, - очнулся я от раздумий.
  - И посадят тебя, как совершеннолетнего!
  - Я правильно понимаю, что мы возим контрабанду? - я не стал дожидаться ответа. - Я уже нарушаю закон. Одним больше, одним меньше.
  - Это разница между колонией-поселением с воспитательными занятиями и строгачём, - заявил Травер. - Но не будем о грустном. Наша 'жертва' прибудет через пару часов. Стоит пройти в пилотскую. На тебя последняя надежда, Олег, займёшь место второго пилота - у тебя единственного получается не разбить мою 'шлюху' о дюрастиловые зажимы.
  - Есть, капитан!
  Не, ну он серьёзно? Я, конечно, мог запарковать корабль в док сложной формы, но всего функционала приборной доски ещё не изучил. А назначение половины кнопок оставались для меня загадкой. Кстати, насчёт кнопок. Сенсорных панелей и голопроекций с отслеживанием движений пальцев в кабине у нас было немало. Но вся эта красота дублировалась привычным управлением, даже был авиагоризонт и дюжина будильников[9] на периферии. А гарнитура цеплялась к креслу кабелем[10]. Для режима радиомолчания. Радиоразведка могла отследить корабль и по пренебрежимо слабому сигналу радиогарнитуры. А если наушники были оснащены гиперприёмником, проще было нарисовать на лбу мишень[11]. Благодарить за все эти предосторожности следовало сначала отца Травера, затем золотые руки Ивендо и Сольвина.
  Я рассматривал всё это, сидя в кресле второго пилота. Корабль автоматически выходил в заданную координатами точку. Помимо самой координаты я ввёл желаемый вектор скорости в ней. Затем ввёл и желаемое время прибытия - от него зависела тяга двигателей и компенсируемые перегрузки. Просчитать оптимальную траекторию в пустом пространстве мог и бортовой компьютер. Выражаясь лётными терминами, все полёты в космосе ведутся по приборам, а не визуально.
  - Сигнал. Вижу расчетную точку. Иду к ней. - Капитан отдал мне управление. Я включил режим тишины. Нас не должны заметить.
  Это была точка центра массы приближавшегося корабля.
  - Так обычно поступают пираты. Засядут в маскировочных полях и ждут. Пока торговец не выйдет рядом. Выжигают двигатели, пока щит ещё не успели даже зарядить. Ионная пушка. Затем абордаж. Глушат связь, делают всё быстро, чтобы приз не смылся в гипер.
  - Очень разумная тактика. Но нам надо быть ещё ближе. Точными, как хирург. - Я подвел корабль ещё ближе, выравнивая направление и скорость движения. Сила была со мной плечом к плечу, даруя мне надежную опору и придавая уверенности в себе.
  - Охуеть, - сказал капитан севшим голосом.
  Громада корабля материализовалась и плыла рядом с нами. Так близко, что из рубки можно было прочитать надписи на технических отверстиях и лючках.
  - Десять метров. Расчётный выход. - Я стал медленно сближаться с корпусом корабля. Действительно потрясающего своими размерами. Четыре километра в длину - шутка ли?! Озаренный огнями истинно раблезианских масштабов звёздный корабль. Куда до него линкорам и прочим хищникам! Но самые крупные твари, как правило - травоядные.
  - Ни хатта себе расчётный! Это пиздец, какой расчётный выход.
  - Расчётный двадцать. Со мной Сила, это плюс десять, всё нормально, никакого риска не было, - я старался успокоить скорее себя, чем твилека. Умом я понимал, что всё было точно так, как я рассчитал, а затем предвидел. Но чувства кричали мне, что это была очень рисковая затея. Уже была - смысла переживать более не было.
  Я медленно обогнул циклопический куб-секцию и нырнул в небольшое углубление на корпусе. Чуток подвинул корабль и зацепился оставшимися тремя из четырёх лап шасси за стенку. Магнитные зажимы крепко держали нас на ней. Резкий манёвр мог сбросить нас, но эта туша не была на него способна.
  - У тебя получилось!
  - Я думаю, нам можно пересмотреть мою долю, скажем, до тринадцати процентов. - Момент был подходящий.
  - Но Олег, ты совсем недавно на корабле! - возразил капитан.
  - Двенадцать.
  - Ты неплохо пилотируешь, но тебе ещё многому надо научиться.
  - Одиннадцать и не меньше.
  - Согласен, - сдался капитан. Не торгуйся я, Травер перестал бы меня уважать.
  Фарланд принес кафа. Усечённые конусы, блестевшие полированным металлом, имели теплоизолирующий слой внутри тонких стенок и закрывались плотно сидящими откидными крышками.
  - Пейте, пока не прибыла досмотровая группа.
  Это стоило сделать сейчас. При прибытии таможни мы готовились отключить реакторы, компенсаторы перегрузки (они же создавали на корабле искусственную гравитацию) и даже систему жизнеобеспечения.
  - Принайтуйте всё, что валяется где попало, хорошо? - сказал нам капитан. Сам он утруждать себя физическим трудом не собирался.
  Весь хлам, не закреплённый надежно, мог быть сорван перегрузками и разбит о переборки. Крепить в корабле было принято всё. Для этого существовали специальные крепления, скобы, антабки, верёвки, номенклатура стандартизированных контейнеров всего спектра размеров. Все предметы обихода, выпускаемые для космолётчиков, имели места для закрепления их в подходящих разъемах. Даже моя зубная щетка имела в рукояти круглое отверстие и присоединялась у раковины откидной защелкой. Очень крепкой на вид.
  Я пристегнулся к удобному креслу пятиточечным ремнем. Люди в корабле тоже крепились не менее надежно. Включилось аварийное освещение, Травер погасил реакцию в термоядерном реакторе. На этот случай у нас была тонна аккумуляторов. Это было в четыре раза больше стандартного набора, и крепились они вне внутренней обшивки. Хороший пират не станет выдавать своего местоположения излучениями от работающей биозащиты реактора, пусть даже и вспомогательного. Температура в корабле стала падать, но до пятнадцати градусов Цельсия воздух бы остывал ещё часа три. Полно времени в запасе. Я вывел на сенсорную панель данные и стал их просматривать от безделья.
  - Капитан, - раздался голос Фарланда по громкой связи, - нас ждет двойная перегрузка.
  - Терпите. Лучше лечь и не шевелиться, заодно меньше кислорода выдышите. Я отключил и жизнеобеспечение. Надеюсь, никто плотно не ужинал?
  - Мы не будем включать компенсаторы? - спохватился Фарланд.
  - Нет. Не ной, переживёте, подумай лучше о деньгах. Говорят, что смех помогает в любой ситуации, но хохотать при такой силе тяжести будет неудобно. А вот мысли о кредитах работают безотказно, - посоветовал ему капитан.
  - Это не слишком?
  - Нет, сейчас я и внутреннюю связь отключу, - пообещал он ехидно.
  И выполнил своё обещание. "Он же честный контрабандист", - вспомнил я.
  - Олег, расскажи что-нибудь о своей планете, - попросил он. - Нам ещё двенадцать часов так пилить. Можно со скуки сдохнуть.
  - Вот так, как мы сейчас, поступают на подводных лодках. Это военные корабли, плавающие под водой. Во время последней действительно большой войны они подстерегали конвои грузовых судов и затем пускали их на дно.
  - Водоизмещающих судов, плавающих на поверхности моря? Есть такие и на многих планетах Республики, как и погружающиеся под воду. Те же Мон-Каламари, сотню лет назад построившие эту посудину, живут на поверхности моря и на его берегах, а их соседи по планете, куаррены, вообще на дне той же планеты. Они много таких судов используют, так что этим ты меня не удивил. Но воевать на них? Странная идея.
  - Наверно, поэтому 'шлюха' так похожа на подлодку, - догадался я.
  - Более чем возможно, а это не опасная затея? Атаковать, находясь под водой? - заинтересовался кэп.
  - Не опаснее, чем находиться в вакууме. Многие моряки погибли, так и не поднявшись на поверхность.
  - Зачем они это делали? - спросил неожиданно капитан.
  - Что делали? - удивился я самому вопросу.
  - Уничтожали транспорты. Это же не военные цели.
  - Они везли материалы и вооружение, - недоуменно ответил я. - Одна сторона не могла вести блокаду морских портов другой и оттого уничтожала корабли в пути. Просто оптимальные действия по уничтожению вражеской военной мощи. Ничего личного, как говорится, просто бизнес.
  - Вместо этого можно сделать достаточно боевых кораблей и блокировать порты, - предложил он. - Хотя я их и понимаю. Но у нас с таким ожесточением воюют только на внешнем кольце. Особенно ударенные на голову. Известная аксиома - гиперпространственная война между планетарными системами экономически выгодна только при тотальном превосходстве, а тогда, как и Республика - можно позволить себе быть разборчивым в средствах.
  - У них не хватило на это сил, но они думали, что подводная война прекратит поставки на островное государство, с которым шла война.
  - Тогда не стоило начинать войны, если не уверен в своих силах.
  Его бы слова да в уши политикам. Я разогнал воздух перед лицом. Хотя корабль остывал, мне стало только жарче - в отсутствии силы тяжести естественной конвекции тоже не было. А сидели мы неподвижно на одном месте.
  - Правитель этой страны был вполне уверен, настолько, что начал войну и с другой стороной, - ответил я.
  - Зачем?
  - Ненавидел представителей этого народа, но, скорее всего, сам боялся нападения, и думал прибрать её ресурсы для войны с первым соперником.
  - А он обоснованно боялся нападения?
  - Не в традициях той страны влезать в крупные конфликты первой. - Я покривил душой. Российское государство начало не меньше войн, чем любое другое. И справедливость у каждого своя. Но рамки иметь надо. - Тем более в тот момент она была слаба и не отошла от революции. С промышленностью точно была беда.
  - Та страна, что вела войну со многими, она победила?
  - Нет, но, смотря на то, как они живут, так не скажешь. Но политическую независимость они потеряли навсегда.
  - И каков итог войны?
  - Одни государства возвысились, другие потеряли влияние. А победители установили новый мировой порядок. В мире установилось мнение, что уничтожать народы на основании теории об их неполноценности несколько неправильно. Теперь муссируется теория о неполноценности некоторых видов политического устройства.
  - Мир стал лучше?
  - Он не стал хуже. Тоже хорошее достижение. И неплохой урок, но сейчас его стали забывать.
  - Зачем ваш народ ведёт войны? Разные виды и народы имеют свои причины для этого. А какая у вас?
  - Я думаю всё просто. Сначала воевали за охотничью территорию. 'Эй, это наша дичь!' Чтобы пограбить и захватить женщин. Затем стали воевать из-за ресурсов и земли. Ради власти, славы и богатства. Особо это не скрывали. Люди были проще. И честнее - в сражениях участвовали как раз те, кто и стремился к этим благам. Кто владел землёй, тот и шёл за неё воевать. Логично, на мой взгляд. Потом привилегированные классы поумнели, и, чтобы заставить взять их в руки оружие, правители стали придумывать всякие трюки. Им стали говорить, что мы защищаемся от агрессора, частенько превентивно. В принципе работает это и сейчас. Потом они поумнели настолько, что на убой стали посылать тех, кто не может от этой почётной обязанности отвертеться. Вот это уже, на мой взгляд, далеко не так справедливо. Разумеется, если исходить из простой стайной справедливости - равного распределения фруктов между приматами. Почти равного, ведь вожаку достается всегда больше.
  - Обыкновенная картина для достаточно агрессивных видов. Но не характерная для имеющих сильные социальные связи. Им проще договориться.
  - У нас достаточно сильные социальные связи, - не согласился я. - Достаточные для формирования отдельных стай, племён и государств. Но не достаточно развитые, чтобы решать всё переговорами, пусть и с завуалированными угрозами применения силы. Слишком мы агрессивны. Слишком силён стайный инстинкт[12]. Думаю, на этих оправданиях стоит закруглиться. Если угроза действительно есть, защитники найдутся. Но ведь диалектическая проблема: само наличие оружия и армии побуждает к войне. Если в руках молоток, то всё вокруг становится похоже на гвозди.
  - Оправдываешь милитаристскую политику?
  - Скорее констатирую сложившийся факт, - ответил я. - Но тут вступила в дело ещё и религия. Воинам объяснили, что всем погибшим за правое дело светит путёвка в рай. А принести это замечательное изобретение, причём исключительно их версии, к соседям их священная обязанность. Начальство их, правда всё понимало и продолжало грабить и захватывать женщин, - продолжил я объяснение.
  - Идея религии распространена в Галактике, и воинственных культов в ней до жопы, но разумные виды в большинстве своём слишком рациональны для этого, - капитан нехорошо ухмыльнулся, уголки его губ чуть поднялись к верху. - Вы, люди... хомо и ситы - нет. Обожаете верить в духов и божеств. И мы, твилеки, увы, тоже. И да, если люди могут выбирать себе правителей то они, к примеру, выберут, чтобы их дети изучали религиозный бред, если сами они верят в это. Это же их 'человеческое право' - выбирать, чему учить их детей. В итоге право выбора одних порождает отсутствие права выбирать у других. Какой мозгодробительный абсурд!
  - Какая чудесная рекурсия! - поддакнул я довольно. - Или замкнутый цикл, в чём я не уверен. Но это если вообще существует какой-то выбор. А не его иллюзия.
  - Ты тоже любишь такие вещи, да? А насчёт этих чудесных граждан Республики: они же компетентны делать выбор, верно? Так им говорят в Республике, - продолжил Травер свою мысль. - Но им говорят: нет, постойте, вы не специалисты по образованию. Хе-хе. И да, конечно, они могут выбирать себе правителей.
  - Тебя всё ещё не оставляют эти мысли? - спросил я его.
  - Ну не абсурд ли? - вернул он вопрос. Затем ловко распечатал бутылку с пивом. - Тебе не предлагаю, у вас людей не очень крепкий желудок. Нас придавит, и заблюешь тут всё.
  - Забудь, - отмахнулся я. - Поведение людей не определяется рациональными причинами. Наше поведение выработано жесткой внутривидовой конкуренцией между небольшими группами приматов, как правило, приходящимися друг другу родственниками, а не вдумчивым впитыванием теории вероятности или игр. Воспринимай окружающий мир, как документальной сериал 'в мире животных', - злорадно сказал я.
  - Умеешь ты утешить. Так что там было дальше?
  - Затем возникло ещё одно такое понятие, как нация и стали играть на патриотизме, - продолжил я, - Инструмент, создающий и прекрасные, вдохновляющие вещи, но не нужно же давать ему ослеплять себя. Массы солдат той страны, потерпевшей поражение, всё прекрасно понимали. И им нравилось быть победителями, а награбленное добро и богатство поверженных стран радовало их отцов и матерей. И это было справедливо - ведь люди не равны. Так это или нет, я сам не знаю. Но конкретно эти были в этом убеждены. Их в этом убедили, или они дали себя в этом убедить - не важно. Но спроси их после окончания войны, почитайте мемуары, так все они поголовно хорошие, законопослушные граждане своей страны и патриоты. А военные преступления совершал кто-то другой. Мы просто выполняли приказ, скажут они[13]. Патриотизм обоюдоострая вещь, она может сделать миллионы, в общем-то, неплохих людей, болванчиками в касках, готовых умереть за неясные им цели. Иные, кроме защиты своего отечества от разграбления или порабощения. Людям внушают с детства, что все миллионы человек вокруг них это их родственники. А страна - большая семья. Стоит только сказать 'Родина - читай семья, скопище твоих генов - в опасности', и они делают стойку. И прочие инстинкты, и мозг в целом отключается.
  - Я думаю, что есть такая вещь, как Родина, - не согласился со мной твилек. - И если ей будет грозить опасность, то я возьму оружие в руки, - сказал он, подумав немного. - Хотя и пользы от этого в моём случае никакой не будет.
  - И я возьму. Когда буду уверен, что это действительно интересы родины, а не компактной группы лиц, использующих подмену понятий. И мои понятия о том, что ей называть, а также понимание 'справедливости' могут значительно отличаться от общепринятых. Но по идее умный человек не должен брать оружия в руки и идти воевать вообще. Были бы все умными, никто бы не брал. Разве что за большие деньги или ради конкретных благ. Тогда и войн почти не было бы. Но, как известно, дилемма заключённого обычно решается иначе. И это почти всё, что нужно знать о человеческом поведении, - я грустно смотрел в темноту кабины, слабо подсвеченной аварийным освещением. Мрак навевал печальные думы. - Но мир такой, какой есть и существуют государства, идеологии и религии. Хотя без фанатиков и не было бы социального прогресса, как это ни странно, но их существование меня всё равно не радует. А отдельные страны имеют такие армии, что хочешь, не хочешь, а соседи ради политической и промышленной независимости обязаны иметь свои. И мы возвращаемся к проблеме с молотком. И возникает рекурсия - отказаться от молотка выгодно, но только в том случае, если от него откажутся и все остальные. Если бы их не было, то повода для войн не существовало бы. Корпорации бы вели, конечно, серьёзную конкуренцию друг с другом. Может, дело доходило бы до терактов и диверсий. Но смысл вести крупные разрушительные войны тогда исчез бы. Но людям не хватает разума или силы воли, чтобы изменять пути. Люди так любят быть частью целого, что не могут разорвать почти ни одно такое порочное кольцо. Ведь для этого надо обособиться, выйти из бесконечного цикла, взглянуть со стороны на все свои мотивы и суждения. Договориться. А это так трудно...
  - В твоих речах сплошные 'если' и 'бы'... и кого не было бы, я не много не понял?
  - Государств разумеется. Они очень живучие химеры. Не сопротивляйся им, они желают тебе добра.
  - Сомнительная идея. Они будут всегда, как и армии. Больше людей - больше и банды.
  - Я исходил из устройства одной, не контактирующей с другими мирами, планеты. Наличие на ней отдельных государств, как таковых, сомнительное достижение. Но, даже если в каждом из них найдутся люди, которые захотят изменить эту ситуацию, им придётся принимать во внимание наличие всех остальных. Считающих её правильной, потому что она правильная.
  - Возможно, ты прав. Но нельзя заставить жить под одной крышей и по одним законам все культуры и разные виды.
  - А Республика? - вспомнил я.
  - Единое торговое и правовое пространство. Но не на все права это распространяется, в основном на имущественные и касающиеся ведения бизнеса. Уголовное законодательство у каждого своё. Как хочешь. И армия у Республики как раз для коллективной защиты. Довольно близко к твоему идеалу.
  - Я ещё не видел её со всех сторон, чтобы убедиться в этом. Но буду рад, если это так.
  - Радуйся, что контрабанда - преступление в Республике экономическое. Или печалься, что за жабры нас возьмут в случае чего налоговики. Как хочешь, - съязвил Травер.
  - А это в Республике мне уже не нравится, - ответил я.
  Резкий рывок возвестил о том, что таможня даёт добро. Здесь было принято именно так - досмотр на высокой орбите, во время которого мы не были замечены ими из-за слабеньких, но спасающих с такого расстояния искажающих полей. Они делали нас невидимыми в оптическом диапазоне, хотя были запрещены к гражданскому использованию в Республике. Существовала даже персональная версия такого устройства, носимая на поясе, но ценник готов был выгрызть вам печень. А затем и прочие внутренности. А эффект был сомнителен.
  Мы терпели нарастающую перегрузку недолго, когда она стала пятикратной, Травер с перекошенным лицом включил компенсацию в обитаемых отсеках. Я вздохнул с облегчением. На меня перегрузка давила слабее, но ощущение было не из приятных.
  - О, ты наконец соизволил включить связь, - голос Нейлы выражал крайнюю степень недовольства. - И зачем всё это было?
  - Нас могли засечь, - оправдался Травер. - И они продолжают сопровождать грузовик до самой планеты. На Хориде это важный гость.
  - Более важный, чем я?
  - Милая, для меня нет ничего важнее, чем ты. Именно поэтому я не хочу, чтобы ты попала на скамью подсудимых.
  - Я знаю, - сказала она. - Но такими темпами мы все скорее попадём на инвалидное кресло.
  Корабль тащился до орбиты ещё десять часов, затем мы ждали ещё сутки, когда очередь разгрузки дойдет до нашего узла. Вряд ли настоящие контрабандисты, а не любители вроде нас, занимались подобными извращениями. Они могли просто купить таможню, или воспользоваться официальными грузовыми рейсами и ввезти реакторы, как груз свежей рыбы. Но таких связей у нас не было. Не обладал ими и Сольвин. К тому же связи должны были быть очень серьёзными, так как досмотр на Корусанте был драконовский. С рандомной инспекцией любого таможенного участка. Провезти контрабанду, просто запихав её между легальным грузом, было малореально. Столичные таможенники собаку съели на вылове левых грузов. Подделка документов опять обходила нас стороной. Да и возили такие полулегальные грузы контрабандисты иного рода, чем мы. Они использовали 'чистые' корабли, а не забитые оружием и модернизированные в сторону малозаметности. У них также не имелось накладок с документами и правами. Контрабандистами они были только потому, что перевозили сомнительные грузы. В любой момент они могли перевезти и легальный груз. Но на этом много не заработаешь.
  Так или иначе, но нам удалось сменить точку парковки и вместе с секцией оказаться на поверхности Хорида-4. Достигнув поверхности, мы обновили атмосферу корабля, поскольку система жизнеобеспечения включалась крайне редко, и мы рады были вдохнуть свежий воздух, а не спёртый, бедный кислородом газ, тысячу раз прогнанный через 'пылесосы'. Эту настоявшуюся атмосферу, пропитанную крепким запахом авантюризма и ношеных носков, мы счастливо продули наружу. Спуск был адом, мы смогли войти в роль космонавтов Земли, а подъём обратно окончательно завершил этот жизненный опыт. Перегрузки мы компенсировали только частично, вырабатывая заряд энергоячеек и лёжа вповалку все четверо на одной напольной секции компенсатора. Мысли о деньгах действительно помогают! Нас в любой момент могли обнаружить, и тогда нам пришлось бы срочно освобождать занятое нами место. Но никто не заглянул вглубь ниши, и мы покинули сельскохозяйственную систему, вместе с транспортом уйдя в гипер. Пока можно было вздохнуть спокойно - благо, теперь было чем.
  До Корусанта это корыто, к которому мы прицепились, как кровососущий клещ к крупному животному, собиралось волочься неделю. Замечу, что в Галактике неделя - пять суток, но это всё равно меня не радовало.
  Школа, рукопашный бой, немного фехтования, карты с Травером, пилотирование - вот и все пять дисциплин начинающего рыцаря. И первое к концу дороги я готов был сдать в формате республиканского 'ЕГЭ', но точно не в Корусанте. Прочитал пару популярных фантастических романов. Довольно часто в Галактике освещалась идея гиперпространственного путешествия в параллельную реальность. Это было неудивительно, поскольку, таковым путешествием оно и было, но мы всегда возвращались обратно после прыжка. Хотя, вернуться обратно никуда и нельзя, но это так между делом. А те, кто не вернулся, никогда нам не расскажут о конечной точке своего маршрута. Существовала и гипотеза, что в гиперпространстве существовало несчетное множество других галактик и цивилизаций, которые подобно нам входили иногда в наше пространство, как мы в гипер. Баек на эту тему существовало неисчислимое множество, рассказывал их с большим удовольствием мне и Травер. Заверяющий, что это самая настоящая правда. Фарланд же слушал их с кислым видом, ещё не отойдя от моего издевательства над теорией вероятности. Или над его ясным мышлением. Нет бы смеяться, как-никак смех защитная реакция на информацию, угрожающую целостности психики. Может, поэтому я постоянно и улыбаюсь?
  Изучил основы высшего галактического языка за пару дней. Так, зачастую, зовётся алсаканский диалект. Сам испугался, когда это понял. Видимо, призрак сита что-то подвинул у меня в голове в языковой области мозга. Хотя она связанна и с мышлением... это становится ещё страшней. Я, как и все разумные, опасаюсь неведомого. А это то, что может изменить меня как личность. Этот язык, используемый в Галактике среди людей образованных, можно было назвать аналогом латыни в раннем средневековье. Во всяком случае, он содержал слово 'Вы', помимо единственного и безальтернативного 'Ты' в основном. Этот пунктик вызывал ненависть к этому общепринятому языку. И звучал он намного поэтичнее, нежели базовый. Я не смог пройти мимо и выучил его из интереса и неясного чувства необходимости. Я поддался ему, хотя и привык сомневаться, в том числе и в своих собственных чувствах. Теперь.
  На инфочипе, подаренном Сенатом за компанию с паспортом, хранилась подборка разных материалов о Республике. Это были коллекции голоснимков, гимн Республики 'все звёзды сияют, как одна' и несколько кинобестселлеров об её исторических периодах. Были и книги. Видимо это должно было внушить уважение к государству, его идеалам и отцам-основателям. Я отложил знакомство с ними на п-о-т-о-м.
  Корусант приближался. Я хотел бы посмотреть своими глазами на поверхность экуменополиса с его орбиты. Неограниченные леса высоток и шпилей, светящийся мох из пластали и ферокрита, наросший по всей поверхности планеты. Расчерчивающие на строгие квадраты мегаблоков массивы зданий, светящиеся дорожки монорельсов и маглевов, потоки спидеров и репульсорных поездов. Подобно живому существу город дышал, и по его жилам текла кровь, разнося питательные вещества и унося отходы, продукты обмена клеток. И делал он это, задыхаясь в плотном скафандре по колено в собственном дерьме. И на самое его дно мы и направились. В механические жернова портов, пережевывающие приходивших со всех концов Республики.
  Должно быть впечатляющее зрелище. Но мне не было суждено это увидеть - наше судно спускалось вместе с тысячами тонн зерна, в искажающих полях, ослепляющих, в том числе и нас самих.
  
ПРИМЕЧАНИЯ
  
   [1]Это не ересь. Есть такие сабли, хотя по ГОСТУ их так называть и нельзя. Лезвие одно, центр тяжести вынесен вперёд, как и у любой другой сабли, гарда и рукоять чисто сабельные, не фиксирующие строго кисть и позволяющие эффективно наносить рубящие удары. Сабля как сабля... Только прямая! А некоторые шпаги имели полуторную, или одностороннюю заточку. И нестандартные веса, баланс и защиту кисти. Всё, как всегда в жизни - не так просто. Помещать холодное оружие в некие рамки, на мой взгляд, это как загонять людей в такие же узкие пределы. По национальности, религии, политическим убеждениям. Вроде бы так и можно сделать, но люди, бывает, с трудом умещаются в эти 'клетки'. Одних только прямых мечей по Окшоту больше десятка типов. Подумайте, что будет, если приложить такую дотошность к саблям, шпагам (рапиры не стоит и упоминать ради предотвращения 'шпагорапирного срача'), палашам, и иным более редким изделиям. Так что заранее пресекаю околооружейный спор - это другая вселенная и оружие в ней неизбежно несколько отличается от нашего. Но я ориентировался при своей заклёпкометрии относительно холодного оружия и фехтования вообще на XVI-XVII века, поскольку это был его истинный рассвет и в эту эпоху сосуществовало множество различных видов ХО для самых различных целей и более того рассматривались возможности их применения против друг друга. Так, в Испании после появления рапиры долгое время наравне с ней использовали длинный меч и вполне эффективно, несмотря на немалую длину клинка испанской рапиры. Было тогда исписано и множество фехтбухов - то, на что действительно можно ориентироваться. Современные школы спортивного фехтования, имеющие крайне ограниченный набор приёмов и тактик со строго выверенными методами достижения победы, исключающие 'грязные' приёмы я рассматривать могу очень осторожно. То, что может быть 'победой' в фехтовании спортивными шпагами в реальности может закончиться смертью обоих оппонентов. Или что ещё забавнее, 'проигравший' будет легко ранен, а выигравший вообще убит.
   [2]Доказано наукой. Усердные занятия фитнесом продлят вашу жизнь только на то время, которое вы потратили на эти занятия. Разумеется, если вообще никак не шевелиться - это не скажется на вашем здоровье положительно. Но необходимая активность для поддержания тонуса - это не далеко не фанатичное занятие спортом.
   [3]Согласно Вукипедии: 'В Галактике насчитывалось около 400 миллиардов звёзд, и около 180 млрд из них имели планеты, пригодные для существования живых организмов. На 10% из них существовала жизнь, а на каждой тысячной среди них появились существа, наделённые разумом (таких планет в общей сложности было около 20 миллионов). Существовало действительно 7,1 млрд обитаемых звёзд и 3,2 миллиарда обитаемых звёздных систем, с только 69 миллионами систем, отвечавших требованиям имперского представительства; лишь 1,75 млн планет считались полноправными членами. В общей сложности Галактика была населена примерно 100 квадриллионами различных форм жизни'. По моему мнению, такая статистика противоречит данным астрофизиков, во-вторых, в Республиканском Сенате согласно фильмам просто не найдется места для всех этих форм жизни. А так как канон фильмов первичен, а в нем ни слова не сказано про число разумных видов то оставлю этот момент на своё усмотрение и понимание киносаги.
   [4]Республиканская комиссия по искусственному интеллекту.
   [5]http://ru.starwars.wikia.com/wiki/Дежарик
   [6]Майноки или Минокки (англ. Mynock) - это основанная на кремнии форма жизни, являвшаяся настоящим бедствием для капитанов звездолетов по всей Галактике. Майноки питаются энергией, предпочитая звёздную или электромагнитную. Среда большинства планет для них смертельна. Майноки лишены разума, а по своему биологическому строению напоминают микроскопические организмы, обитающие в кислородной среде. У них мало органов, а размножаются они делением, как и большинство одноклеточных.
   [7]Дешевый костюм, позволяющий пребывать в вакууме десяток или больше минут без вреда для здоровья, но не сравнимый с полноценным скафандром. Тем более со скафандром для ВКД.
   [8]Квантовая неопределённость Гейзенберга (или соотношение неопределённостей). В сущности, Фарланд прав. Именно поэтому не всё задано ещё при Большом взрыве. И существуют неизбежные флуктуации.
   [9]Стрелочный прибор. В отличие от 'цифрового' позволяет сразу оценить не только значение измеряемой величины, но и положение значения относительно предельных ограничений, скорость и направление изменения показываемой величины. При этом точного значения цифр знать не надо и происходит это мгновенно, стоит только бросить взгляд. Именно поэтому на жидкокристаллические многофункциональные дисплеи современных истребителей выводятся всё те же 'будильники'.
   [10]Ну не могу я пройти мимо известной в интернете картинки про технологии далекой, там в конце наушники Хана Соло и кабель. UPD Не такой уж и известной. Но мне в память запала.
   [11] Гиперсвязь основана на том, что радиоволны распространяются не в нашем трёхмерном пространстве, а их область распространения смещена по дополнительной не пространственной сент-координате. За счет этого волны гиперсвязи достигают приёмника быстрее радиоволн, распространяющихся в обычном беш-пространстве. Сент-координата для гиперпривода не используется, по причине того, что материальные объекты не перемещаемые по ней. Вернее энергия, необходимая для этого чересчур велика.
  Передатчик, защищенный от пеленга должен обладать высокой мощностью и значительным сент-сдвигом. В гарнитурах такие сент-'частоты' не используются, или используются только на военных кораблях для связи между собой.
   [12]Мы же приматы, в конце концов. И территорию с бананами у нас принято отстаивать в драке с соседней стаей. А в пределах своей - мы социальные существа. Агрессия - это ещё и движущая сила прогресса, между прочим.
   [13]А ещё их двигало чувство товарищества, воспетое Гоголем. Бросить в бою товарищей, оставить их сражаться без тебя? Когда ценен каждый человек и каждая твердая рука? Если ты не эгоист, ты не сможешь покинуть войну, единожды вступив в неё. Но иногда это следует сделать, но разум с трудом преодолевает животные инстинкты. А иногда выбор есть между плохим и ещё худшим. Так скажут многие, но ведь можно было просто не идти на эту войну, верно?
  
  
  

9. С наибольшей плотностью населения

  Изучение таких дисциплин, как неевклидова геометрия и квантовая физика само по себе является достаточно серьезным испытанием для разума; когда же эти науки безрассудно совмещают с древними преданиями, пытаясь отыскать черты необычайной многомерной реальности в тумане готических легенд или просто в таинственных старых сказках, что шепотом рассказывают темными вечерами у камина, - тогда умственное перенапряжение почти неизбежно.
  No Говард Ф.Лавкрафт. Сны в ведьмином доме
  Музыкальное сопровождение:
  NoDigital World группа Amaranthe
  No Даeva (Нечистая дева) - Притяжение
  No Пикник - Говорит и показывает
  * * *
  - Мастер Онори, всё ещё никаких известий об этом корабле? - к уже 'знакомой' мне джедайке подошёл белобрысый молодой человек. Голубая радужка, весьма редкое сочетание аллелей, возможно рукотворное.
  - Не о корабле. О пассажире. Нет. Они ушли в гиперпрыжок и растаяли в неизвестном направлении. Как у такого рода проходимцев и принято.
  - Но направление прыжка известно, они должны были выйти в пространстве, охватываемом сетью республиканской гиперсвязи. Неужели, маячок вышел из строя?
  - Возможно, но слишком малы шансы. Для этого весь корабль должен был бы сильно пострадать.
  - А если они его сняли?
  - Ты же знаешь, что никому не под силу заметить ни сам маячок, ни то, как его поставили. Если это сделано мной. Всех наших 'подопечных' так губит чрезмерное доверие к технике. Да и как бы они это сделали в гиперпространстве? - она говорила спокойно, проявляя удивление ровно настолько, чтобы вопрос стал вопросом. И, похоже, только в голосе эмоциям у неё осталось место. Какая странная женщина. - Нет, они его не заметили. Если бы это было так, то они сняли бы его до прыжка. А они очень торопились.
  - Интересно, куда? Эти контрабандисты не кажутся особенными. Не то что бы то, что прочитал об этом... последнем позволяет назвать его нормальным, даже здравомыслящим. Но залатанный фрахтовик... что можно натворить с одним кораблем? Что именно заинтересовало Вас в этом разумном?
  - Сила даёт ясные ответы. Джедаю не должно 'казаться'. Он либо знает, либо нет. Не должно подвергать себя пустым сомнениям. Джедай не 'сомневается'. Отбрось эмоции, тебя направляет Сила, опора твоя и поддержка.
  Эмоции? - удивился я. Это просто занятие анализом. Или любопытство, но когда оно стало пороком? Кому причинили вред невинное чтение книг, или выставленная на всеобщее обозрение тайна атомного ядра? Глупо ждать толчка от неведомой силы - пусть она ответит на вопросы, а я уж сам решу, что мне делать. Но своего падавана джедай может наставлять, как того хочет.
  - Я помню уроки. Но не всегда мы знаем ответы.
  - Я не могу найти в Силе этого зелтрона. Всё течет, тени затмевают взор.
  - Но он не может быть чувствителен к Силе. Вы сами проверяли данные. Дроиды не могут лгать.
  - Но он нарушает течение Силы.
  - С ним... Тёмная Сторона? - спросил он осторожно.
  - Нет, Бранко, но вокруг него был просто водоворот. Но по нему трудно сказать, что кроется в его глубине. И как ты знаешь, в источнике возмущения можно и ошибаться. Но я с таким ранее не встречалась. Или его ведет Сила, или он сам разрушает Её баланс. Сложно понять. Непривычно.
  - Я тоже почувствовал, - падаван кивнул. - Что-то изменилось, после посещения им Кореллии. Но что?
  - Я уже сказала другим консулам об этом. Они тоже почувствовали. Мы будем медитировать над этим. А ты должен найти его, как умеешь.
  * * *
  Ожидание. Попади я намного раньше в такую ситуацию, нервы мои были бы на пределе. Задень - лопнут. Но мои, как струны, уже вытянулись на колках и безвольно обвисли. Лёгкий фатализм - мой надёжный союзник. Ни на что не надейся, и не будешь разочарован.
  Сейчас наша работа это сидеть и гадать повезёт - не повезёт... и ещё тяжелее это делать, не имея возможности высунуть носа из корабля. Сидя в абсолютной темноте в кают-компании. Почему в ней? У нас обшивка её стен защищала от сканера жизненных форм. Сканер этот работал, выискивая электромагнитные поля живых существ. Или подвижные бурдюки с водой. Или всё это вместе. Ужасно неточный инструмент, обмануть который проще, нежели поедателя гомеопатических препаратов. У нас тоже был такой сканер на борту - наследие пиратской деятельности отца Травера. Для поиска свидетелей.
  Но я не гадал. И пока не пророчествовал. Я ясно видел. То, как к нам приблизился досмотровый корабль. Как мигнул и сразу же пропал интерес у офицера таможни, пока он пролетал мимо нашего убежища. Увидел даже джедаев, также занятых моими поисками. И те и другие искали меня, но напрасно.
  - И скрылись они в огромном метеоритном рое. Тогда преследователи не отстали от них и в нём, продолжив погоню среди каменюк. А капитан Лесди пропустил их вперед, дав затеряться среди астероидов, и... посадил свой корабль прямо на рубку адмирала Торска и завалился в неё с мечами наголо. Адмирала порешили первым, а офицеров и канониров сожгли плазмой прямо за пультами. Они и пикнуть не успели, как вся рубка была залита кровью, - вдохновенно рассказывал Травер, размахивая руками. Но его жестикуляция была пустой тратой усилий - мы выключили все электроприборы. Даже свет.
  - Впечатляет, - похвалил я беззастенчивую ложь капитана. Хотя, вероятно, это то, что зовётся байками. Но сам он, похоже, был уверен в правдивости истории, что само по себе не делало её правдой. Да и с капитаном очень сложно понять, врёт он или нет - с его-то релятивизмом в отношении к истине. Почти невозможно. Причём не только на словах, но и на деле.
  - Он был безбашенный, этот капитан. Но потом началась самая жара, - продолжил он.
  - И что произошло затем? - спросил заинтересованно Фарланд.
  - Они забаррикадировались в рубке и перехватили управление кораблем. А затем сожгли все остальные корабли эскадры. Один за другим. Глушили связь. Выходит, значит, корабль из метеоритного поля, а флагман не отвечает. Они на сближение: 'в чём дело'? И залп из сорока турболазеров в ответ, - капитан рассмеялся.
  - Так на мостик проникли, или нет? - уточнил Фарланд.
  - Проникли, но они успели вернуться обратно в свою телегу и запустили самоуничтожение корабля. А голову адмирала взяли с собой на память.
  - А затем они ушли по степи, изнывая от жары... но их, конечно, нашли... по следам на снегу, - процитировал я одного речистого товарища.
  - Ты не веришь мне, Олег? - обиженно сказал твилек. - Это старая, но правдивая история. И кто сам недавно втирал Фарланду о том, что может быть что угодно? Он намедни мне на тебя жаловался. Так почему ты так уверен, что прошлое в чём-то отлично от будущего? Это какой-то всеобщий вывих человеческих мозгов. Будущее у них 'всё время в движении', как однажды сказал Ивендо, а прошлое существует в неизменном виде. Точнее оно вообще существует. Не встречал ни одного доказательства существования прошлого.
   - Эм... - сказал я. - Извини, но это уже вывих твилекских мозгов, благо они у вас итак частично гнутся. Повсюду материальные свидетельства этого самого прошлого.
  - Но мы наблюдаем их только сейчас, ага? - протянул капитан.
  - Да.
  - Отлично. И не надо только меня убеждать, что у всего должна быть причина, - хитро сказал Травер.
  - И это меня обвиняют в безумии, - ошарашенно сказал я. Теперь на фоне капитана я казался себе адекватным, во всяком случае, не менее, чем среднестатистический депутат Госдумы.
  - Это вполне может быть правдой, - заступилась за мужа Нейла. - И Травер никакой не псих, а альтернативно мыслящий.
  - Наличие случайностей не отменяет вместе с тем и закономерностей. И даже случайностям не зазорно описываться этими закономерностями. Поэтому такого рода развитие событий было бы крайне маловероятно, - сказал я.
  - То, как ты играешь... во всех смыслах слова играешь, не маловероятно ли это? Крайне маловероятно? - осклабился твилек
  - То, что происходит что-то одно или серия маловероятных событий не доказывает, что и любое другое невероятное событие вполне могло быть, - отмахнулся я.
  - А мне кажется, вполне доказывает! - заявил Травер. - Мы же здесь! Какие ещё тебе нужны доказательства?
  - Где ты услышал эту байку, и от кого? Как можно было не заметить посадку прямо на рубку?! И где резервный боевой мостик? На кораблях такого класса он есть всегда, - я всё равно взорвался серией вопросов, спуская с поводков борзых по кличкам 'сомнение' и 'скепсис'.
  - На боевых телегах гиперпространственной, не то что дубль-рубки не было, там систему компенсации не во всех помещениях ставили. Броня, пушки, движки, гипер, один толчок на сто задниц и тошниловка с питательными брикетами. Ах, да, экипажу ещё был положен стакан косорыловки в день, чтобы не начался бунт. Но войну с этим как-то выиграли.
  - Может в списке были щиты? - с надеждой спросил я.
  - Не всегда. Как и биозащита реактора, - Травер злорадно хохотнул. - Адские корыта. Половина тех многих тысяч, что не отправилась со всем экипажем на встречу с создателем, или не сгорели у Теты и Оссуса, служит и до сих пор. Их модернизировали, конечно, но в основе остались эти бронесараи с турболазерами.
  - Отчего их так строили? Как эрзацы? - спросил я.
  - От заказа Республикой до сдачи в строй проходило меньше месяца. Если что не успевали поставить на верфи - то считалось, что это лишний хлам. Для эскадренного боя минимум сто на сто кораблей все эти датчики и прочие дорогие прибамбасы не нужны. Вся эскадра - одна огромная антенна с апертурой в сотню-другую километров, - капитан развёл руки, словно пытался объять необъятное. - А ставить на каждый корабль огромное количество сенсоров, рассчитывая его на одиночное применение, чтобы их затем сожгли лазерным огнем в первые пять минут эскадренного боя - непозволительная роскошь. Резервирование..., а на хрена? Лучше попросту сделать ещё больше сотен кораблей. А если капитана корабля вместе со всей рубкой повысят до межзвёздного газа, управление могут взять и с соседнего.
  - Разведкой же занимались переоснащенные каботажники, - добавил Фарланд. - И я умолчу о том, чем были в прошлой жизни 'авианосцы'. Не стану позорить Республику.
  - Суровые времена требуют суровых решений, - пожал я плечами. Ах да, Травер не мог этого увидеть. Или мог? Мог! Как он видит в такой темноте?
  - Да. И Республика победила Империю ситов, - гордо сказал Фарланд. - И бывший скотовоз 'Ретивый' протаранил их флагман у Теты.
  - А затем рассчитывалась по кредитам с верфями Кореллии и Альдераана две сотни лет, - злорадно сказал капитан. - И с владельцами переоборудованных судов тоже.
  - Не проще было иметь хороший флот на всякий случай заранее? Если корабли служат сотни лет, я думаю это не так сложно, - спросил я.
  - Республика - мирное государство. Да и никто не ждал войны, - ответил кок.
  - А как сейчас у Республики с флотом? - Интересно, ждут ли они следующую? Или собираются превозмогать, как у них принято? Я уже начинаю верить во все эти безумные истории. Хотя нет, конечно, - вера моя давно улетучилась в хладный вакуум бескрайней пустоты непознанного и непознаваемого.
  - Он огромен. Но в основном это музейные экспонаты для парадов. И немного новостроя с Великой Ситской. После последней войны флотские всё никак не могут выбить деньги из Сената на полное перевооружение, - объяснил капитан. - Лоббисты кораблестроителей также безуспешно бьются за крошки с сенатского стола.
  - Ивендо рассказывал, что половина транспортов до сих пор строится с дополнительными посадочными местами под пушки, щиты и реакторы[1], - вставила Нейла. - Если надо будет, этот трюк можно и повторить.
  - Флот клянчит у сенаторов деньги на линейные суда[2], авианосцы и прочие масштабные компенсаторы, а им подсовывают патрульные суда с корветами[3], и ничтожное число фрегатов[4], будто бы серьезной войны не предвидеться и даже в конвойном эскорте нет нужды, - Травер хмыкнул. - Сенат имеет собственное мнение о задаче флота - это борьба с пиратством и контрабандой. Использовать тяжёлые суда для этого слишком накладно.
  Я включил свет, щёлкнув весьма тугой тумблер - он не должен срабатывать сам даже при пятидесятикратной перегрузке, таковы корабельные требования. Ради этого его подвижные части сделаны из предельно лёгких материалов. В ответ на укоряющие сощуренные от яркого света взгляды и немой вопрос, застывший на недовольных лицах я сказал:
  - Досмотровое судно закончило осмотр. Расслабьтесь.
  Пришлось вновь дожидаться того, как наша секция, полная груза, пойдёт на снижение. Мы с Травером заняли кресла в рубке. Датчики сходили с ума от обилия информации, я даже не пытался воспринять её разом - голова лопнет. Капитан вывел голопроекцию карты, на которой были отмечены маркерами разгрузочная площадка, док, готовый принять нас вместе с грузом и маршруты от первого ко второму. Основной и четыре запасных. Отметили на карте и все возможные трудности на маршруте. Над этой схемой мы корпели всей командой три вечера. Оракул-любитель (я), и специалист по системам наблюдения (Фарланд) были основными консультантами.
  В момент, перед установкой секции с контейнерами, в которой затаилась 'Счастливая шлюха', мы выскочили из ниши. Приближающиеся посадочные зажимы грозили расколоть наш корабль, как скорлупу ореха.
  Генератор поля невидимости был включен, а держали нас в воздухе репульсоры. Корабль взмыл вверх, огибая портовое и крановое оборудование. Мы устремились вниз, на дно рукотворного каньона к транспортным воздушным линиям, по которым ручьем тёк поток грузовых судов, челноков и репульсорных грузовиков. Плотная, нездоровая атмосфера, скапливающаяся на дне, снижала видимость. Словно в дыму или тумане мы летели мимо плохо освещённых обшарпанных циклопических сооружений, служивших уже многим поколениям разумным всех видов. Через пару минут мы нырнули в тёмный провал в стене массивного склада.
  Травер открыл аппарель, впуская нашего Вергилия на борт. Им оказался среднего роста худощавый человек. Радужка левого глаза была ярко голубого цвета, сплошная, без намёка на зрачок. Под короткой стрижкой в левом же виске мелькнула металлическая пластина. За спиной у него была чехол с тяжёлой габаритной кибернетической декой - более мощным, нежели датапад планшетом, приспособленным для соединения напрямую с мозгом. И потому бывшей весьма ценной вещью, даже в некотором смысле интимной из-за глубоко персонифицированной настройки; заменить быстро такую деку весьма сложно.
  - Я Фольт, - солгал он. - И Сольвин просил меня вас встретить.
  Насчёт последнего он не врал, и только это было важно. Он достал из кармана небольшое устройство с несколькими разъемами.
  - А я barbarus, - я в отличие от него не солгал, в греческом смысле слова, перейдя на алсаканский: - И у нас груз Сольвина. И изрек я истины меры столь же, сколь и 'Фольт' (высш. галакт.).
  Он заметил мой изучающий взгляд. Его это раздражало. Да, я не очень тактичен.
  - Я не говорю на алсаканском, быть может, ты соизволишь изъясняться на основном? Ты что, раньше не видел имплантов? - он говорил немного высокомерно. - Такую реакцию я встречал лишь однажды на дикой нецивилизованной планете.
  - Именно такова моя родная планета. Дикая и нецивилизованная, не приучила меня ни к каким правилам, слишком уж часто их переписывают. А в Республике я недавно. И ты прав, у нас нет имплантов... а сейчас ты не прав, не настолько мы отсталые, - спокойно говорил я, снова опьянённый волнами Силы, омывающими буквально всё, что могло бы прийти в голову, зудящими в каждом восприятии и суждении.
  Его мысли текли и пульсировали, как тёмные, сложной формы фигуры из аморфного материала, испещрённые нечитаемыми надписями. Никакой ассоциации с листанием пожелтевших страниц справочника или ламинированных листов журнала, занятых в основном красочными картинками. Ничего подобного. Но в сумраке абстрактного восприятия, в хаосе форм ничего не мешало мне воспринимать их изменчивые очертания. Образы и намерения, но не слова и фразы.
  - Ты читаешь мысли, как джедай? - он был обеспокоен.
  - Нет, не как джедай. Как говорится, у тебя всё на лице написано, - я улыбнулся. К сожалению, моя улыбка не вызывает доверие и не настраивает на дружеское отношение. 'Фольт' отшатнулся на едва заметный миллиметр, но мысли вновь его выдавали. Мда...
  - Не слушай его, он любит сбивать разумных с толку, - вмешался Травер. - Регистрационный номер у тебя?
  - Да, здесь, - он показал капитану блок. Затем бросил на меня ещё один встревоженный взгляд.
  - О... Барберус, отведи его в штурманскую, пусть подключит к передатчикам, - велел мне Травер.
  - Пока я твой проводник, Проводник, - сказал я иронично.
  - Веди, Чужеземец.
  Я провёл его в мою каморку.
  - Какой кабель тебе нужен?
  Я смотрел на блок с регистрационным номером в его руках. Самая слабая часть нашего плана заключалась в том, что корабль не имел Корусантской регистрации, даже временной и, двигаясь в общем транспортном потоке и не предоставляя контрольным приборам своего номера, мог быть задержан дорожной полицией. Но человек Сольвина принёс транспондер, зарегистрированный на небольшой грузовой челнок, похожий на наш корабль.
  - DK-202, - после секундной заминки ответил тот.
  Два десятка штырей из сверхпроводящего ртутно блестящего ультрахрома и массивная накидная гайка со стопором. На кораблях соединения, которые можно выдернуть простым мышечным усилием, не ценились. Я нашёл подходящий и подцепил устройство к штурманскому пульту, затем зафиксировал его на рейке для внешних приборов.
  - Я соединюсь с кораблем интерфейсом? - спросил он.
  Под интерфейсом он имел в виду устройство в своём черепе. Это, по сути, был сканер нейронной активности с разветвлённой сетью зондов в неокортексе. Возможно даже и с обратной связью. При их прокладке дохнет порядка процента, а то и более нейронов, но это, как ни странно, мало кого волнует. Он служит для прямого мысленного контакта с электроникой. После недельной калибровки, интерфейс позволяет свободно вводить текстовую и прочую информацию в цифровые устройства напрямую. А через несколько лет ношения можно срастись с каким-нибудь цифровым устройством, буквально мыслительно воспринимая его состояние также как и положение собственных рук и ног в пространстве. Кибернетическая дека вполне тянет на дополнительный набор рук и глаз для хакера. А наличие нейроядра в черепе вообще могло расширить мыслительные возможности, превращая человека в нечто отличное от первоначального замысла Зевса и последствия работы шаловливых рук Прометея.
  Если же не углубляться в такие подробности, инвазивный нейроинтерфейс позволял не просто вводить данные, но и считывать их напрямую, не используя устройств вывода, вроде голопроекторов, наушников и мониторов. Напрямую в мозг. Интересно, Матрица у них уже есть?
  - Сейчас поймаю сигнал. Но не вздумай ввести что-либо лишнее, я оставлю дубляж на мониторе. - Он не вызывал у меня доверия.
  Я создал зашифрованное соединение с уникальным номером для 'Фольта'. Название сети и пароль к ней были выведены для него не как текстовый файл, или распечатка, а переданы по оптической линии - это самый защищённый канал связи в мире. Но он считал его так же, как страницу, выдранную из блокнота, - пусть и с помощью бионики. Никогда раньше не думал, что буду соединять чьи-то мозги с компом звездолёта по "вайфаю". Не выжидая, он стал быстро устанавливать протокол обмена номером и рабочие частоты, так, чтобы мы могли отвечать на запросы дорожной полиции, находясь в плотном воздушном трафике. Я смотрел на мельтешащие окна приложений, вводимые строчки и запускаемые программы. Быстро. Невероятно быстро. Настолько быстро, что уследить за этим было невозможно, но 'Фольт' воспринимал процесс совсем иначе.
  - Почти всё. Мне нужны права корневого администратора. Для завершающих штрихов, - он открыл глаза.
  - Капитан! - обратился я к начальству.
  - Ещё чего! - гаркнул Травер. - Я сам введу пароли, и дам доступ на твоё рабочее место. И пусть работает на клавиатуре.
  Хакеру это не понравилось, но капитан не оставлял ему выбора.
  - Прямиком с Внешнего Кольца? Или из Пространства хаттов? - спросил он недовольно. - Самые могущественные паразиты в мире не очень доверяют электронике, но их ещё можно понять - они предпочитают манипулировать другими разумными, а не программами. Но ваше ретроградство сравнимо с поведением их ручных свиней.
  Травер разбирался в ОСи своего звездолёта ровно настолько, чтобы хранить разумную паранойю относительно прав администратора. Но недостаточно, чтобы проанализировать все действия программиста, поэтому благоразумно опасался давать ему такой невиданный контроль над своим кораблем. И я его понимал - мне также не чужд страх неведомого.
  - Всё, - хакер закончил с абсолютно потерянным видом. Работал он, вынужденный смотреть на монитор своим немигающим искусственным глазом.
  - Быстро, - одобрил я работу, полистав список установленных протоколов связи. И закрыв ему доступ.
  - Вот для чего это нужно, - он довольно сказал, потирая металл в виске. Я вздрогнул, представив, как он там оказался.
  - Я читал об имплантах, - сказал я. - Но раньше не видел в действии.
  - Очень полезно и удобно. И совершенно необходимо по работе.
  - Для какой работы? Если не секрет.
  - Я специалист по безопасности сетей и связи. Это достаточно очевидно.
  - А я вольный торговец, - ответил я, весело подмигнув ему. Передо мной был декер или ледоруб, как называли хакеров в далёкой. Но, разумеется, он не мог не специализироваться на чем-то, но предпочитал хранить тайны и анонимность. Видимо, это рефлекторное для его рода занятие.
  - Широко трактуемая профессия. Во внешних регионах так могут сказать о себе любые космолётчики. От пиратов до настоящих торговцев, - не согласился со мной он. - Моё определение точнее. Ледоруба и специалиста по защите информации объединяет не только использование деки.
  - Нам неплохо будет показать дорогу, в кокпите есть ещё место, - пригласил я его за собой.
  Он сел в проходе за креслами пилота и капитана, наблюдая за тем, как мы с Травером осторожно вели судно в металлических джунглях.
  - У вас нет автопилота для корусантских воздушных линий? - пораженно ахнул 'Фольт'.
  - Ты заметил, что это за корабль? - в ответ задал вопрос Травер. Он страховал меня, придерживая второй штурвал и осматриваясь по сторонам, пока мы пробирались в это укромное место.
  - Странный, и прошивка ещё более мутная. Я не понял до конца, что за комплект программного обеспечения на нём стоит. Ядро системы узнал, но периферия жуткая, как нижние уровни Кора.
  - Верфи Мон-Каламари делают удивительные корабли, - отозвался капитан.
  - Это корабль экзотов? - Термин резал слух. Но так зачастую называли виды, сильно отличающиеся от человека. Хотя, относятся ли твилеки и зелтроны к ним в Галактике, всё ещё остаётся вопросом условным. - Потолки в нём чересчур низкие, - пожаловался он.
  - Ты никогда не видел Мон-Каламари? - поразился Травер. - Это же столица. Тут всё есть. Или не так?
  - Видел, - хмыкнул 'Фольт'. - На картинках. Они же земноводные. И любят хорошую экологию. У нас им делать нечего, если не прихватят своей воды и своего воздуха с собой. Наши среды их не устроят. Да и на воде разорятся.
  Я, ведя корабль в смоге промышленного района, почти над навесами магнитных путей, и открытыми распределительными устройствами с ним был солидарен. Здесь и людям делать нечего.
  - Вот туда, - 'Фольт' указал на закрытый шлюз.
  Я подвёл корабль к нему, ворота открылись, пропуская нас в слабоосвещенный коридор великанской вентиляции. Мне пришлось даже включить антиштормовую стабилизацию. В противном случае поток воздуха сносил невесомый, подвешенный на репульсорах корабль. Я плавно завёл корабль в боковое техническое ответвление этого туннеля, опустив его на поверхность. Мелькнула мысль о прочности опоры, но Сила ничем мне не угрожала. Иррациональное преимущество, должно быть, тревожило бы меня, будь у меня развитое чувство справедливости.
  - Где мы? - спросил я Фольта. - На карте это место называется воздухоочистной станцией.
  - Так и есть. Это источник жизни Корусанта. Воздух очищается от вредных газов, вроде углекислого, и обогащается кислородом.
  - Наружу не опасно выходить?
  - Ветер тут слабенький, тот поток мы сами подняли, открыв шлюз. Станция эта на ремонте, и будет на нём ещё месяц. Ваш корабль здесь не найдут - всё схвачено, - успокоил нас Фольт.
  Я уже подумал о числе кинематических звеньев в этом коррупционном механизме, и мне стало нехорошо. Такому и сломаться несложно. Травер же беззаботно делал ставку на сложные схемы без полной уверенности в их работоспособности - относясь к этому как к очередной азартной игре.
  - Меня больше всего интересует, как отсюда выбраться и попасть обратно к моему кораблю. В любое время, - сказал капитан. Парадоксально, но бывает, он блистает здравомыслием, вводя в заблуждение, будто бы от него можно ожидать адекватного поведения.
  - Через шлюз, которым вы уже воспользовались. Коды управления взломаны, и он реагирует на транспондер вашего корабля или кодированный запрос. Я скину вам частоту и код. Сольвин договорился с покупателями, вам подгонят парочку аэроспидеров, поэтому транспорт у вас будет, - ответил 'Фольт'. - И с чистыми номерами, но не давайте копам повода себя остановить. Они вроде как сдаются на прокат и не в угоне, но вопросы могут возникнуть. Когда они будут вам не нужны - запаркуйте в любом месте и сообщите об этом, их заберут.
  - Я надеюсь, что эти спидеры не такие, как в прошлой раз, - проворчал твилек.
  - Мне это не нравится. Много слабых мест. Мало гарантий, - сказал я, но это ничего не меняло.
  Мы выбрались наружу. Сквозило тёплым смрадным воздухом. Отвратительно. Это не лёгкие, а некое другое место города. Станция ещё и охлаждала этот пропитанный миазмами воздух, сбрасывая тепло прямо в гиперпространство, объезжая на кривой козе второй закон термодинамики. В противном случае миллиарды жителей зажарились бы от тепла, производимого промышленностью, энергетикой и ими самими. Обитало в этом муравейнике около триллиона жителей. И это согласно официальным данным. Три, а то все десять, если верить неофициальной статистике, тысяч человек на квадратный километр. И это ровным слоем по всей планете. Со всеми заводами и прочими строениями, отнимающими свободное место. Даже звучит ужасно.
  Редкие лампы освещали закуток вентиляции, в котором была спрятана 'Шлюха'. Я включил фонарик, который предусмотрительно прихватил на борту судна. Яркий луч выхватил бесформенные наросты на стенах. Мелкая тварюшка, потревоженная светом, убежала, петляя, в неизвестном направлении.. Рукотворная пещера успешно превращалась в подобие природной.
  - Тут есть жизнь, - отметил я вслух.
  Бледно-голубой свет разгонял тьму в основной линии, а в трубе пятидесятиметрового диаметра переваливалось уродливое существо полутора метров в высоту. Свет выхватил его гротескную сгорбленную фигуру. Оно издало утробный вопль и стремительными рывками побежало ко мне. Я выхватил карманный бластер, который не вынимал из куртки, и выстрелил в него. Затем ещё, и ещё. Это заняло долю секунды. Несмотря на несколько попаданий, уродец продолжал кататься по полу воздуховода и издавать пробирающие душу вопли. Я прицелился и выстрелил ему в голову. Вой утих. Руки дрожали.
  - Это что за отрыжка Нергала? - через пол минуты сообразил спросить я.
  - Правильный человек! - довольно сказал Травер, он тоже держал пистолет, от жара над которым дрожал воздух. Открыл огонь не я один. - Сначала стреляет, а потом задаёт вопросы.
  - Знакомьтесь, это корусантский людоед. Считается практически вымершим. - Ко мне подошёл 'Фольт'.
  В свете фонарей его и без того бледное лицо казалось белой гипсовой маской.
  - И что оно здесь делает? - Нейла в отличие от нас всех извлекла из ножен саблю, а не пистолет.
  Мы все сжимали в руках оружие, готовые хоть к Рагнарёку. Наличие оружия в руках делает вас уверенней в себе, даже если оно вам не нужно. Доказанный факт.
  - Забрёл в поисках убежища, вероятно. - У Фольта в руках был пистолет, напоминающий детскую игрушку. Прилизанный, как кусок мыла - не веет от такого смертью. - И не таскайте по Корусанту пушки! Повсюду проверки, датчики. Найдут через полчаса или ещё быстрее, дадут срок за хранение.
  - А твоя?
  - Это бластер, стреляющий только в оглушающем режиме с многофакторной идентификацией владельца. Легально.
  - А вибромеч? - спросила Нейла.
  - Любое виброоружие незаконно. Столица.
  - И это притом, что здесь водится такое, - указал стволом пистолета Фарланд на труп людоеда.
  - Такое в жилых секторах не встретишь. А законопослушным гражданам на дне технических сооружений делать нечего, - словно сомневаясь в своих словах, сказал Фольт. Он постоянно оглядывался по сторонам. - Это неожидаемая помеха. Тут должно было быть чисто.
  - У вас высококвалифицированные информаторы, - сказал я с издевкой.
  - Какие есть. Груз заберут через три часа. Пока не стоит расслабляться.
  - А кухонный вибронож оружием считается? - спросил с затаённой надеждой Травер.
  Не то что бы мы не знали местные законы и порядки, но капитан всё ещё не верил в такие ограничения. Он привык к традициям Внешнего кольца и пиратских лагерей. Я ни разу не видел его без оружия. Может быть в гипере, но кинжал он с пояса не снимал и там.
  - Нет, - обрадовал капитана 'Фольт'. У Фарланда на кухне сегодня образуется дефицит инструментов. - Но привлечет излишнее внимание. Да вы точно с Внешнего кольца! Причём именно того, которое показывают в боевиках. Тут стрелять не принято, дела здесь так не ведутся.
  - Правда что ли? - грубо спросил я, указывая стволом в уродца.
  Я подошёл к трупу людоеда и потыкал в него ногой. Существо не подавало признаков жизни. Ни намерения, ни отзвука в будущем - мертво. Обезьяноподобная тварь имела вытянутые конечности с крупными продолговатыми пальцами, заканчивавшимися кривыми когтями. Морда была похожа на искаженное безумием лицо. Изуродованное человеческое существо внушало брезгливость, само его возможное происхождение вызывало большее отвращение, чем его отталкивающий облик. Я не смог удержать нездоровое любопытство, присел на корточки и оттянул веко трупа. Человеческий зрачок. Как человек мог превратиться в это? Я отступил обратно, борясь с тошнотой.
  Потеряло ли оно разум окончательно? То, что оно было некогда человеком, я ощущал едва ли не костями. Пока я гадал об этом, тем же путем, что и мы прибыли покупатели груза. Несколько дуросов вышли из массивного грузового спидера. Говорили они мало и исключительно по делу. И без промедления занялись разгрузкой-погрузкой товара.
  - Оставшуюся часть денег за товар мы вышлем хозяину груза. А он должен рассчитаться с вами, - сказал главный среди них.
  После того, как десятый реактор перенесли из трюма на платформу грузовика, складной тент закрыл весь груз от любопытных глаз. Ушли они быстро. Нам оставили пару видавших виды спидеров. Цена любого из них была меньше десяти тысяч кредитов. Гроши в сравнении с грузом.
  Мы не могли бросить корабль на произвол судьбы. За его безопасность в импровизированном доке отвечала 'крыша', переговоры с ней вёл Травер, и обошлась она почти в сотню тысяч кредитов. В противном случае мы могли лишиться корабля, местные криминальные воротилы могли и приватизировать его, а надеяться на то, что нас не обнаружат, никто не мог, более того, я знал, что такая авантюра не выгорит.
  Половина дела была сделана. Осталось убраться с Корусанта и желательно на своём судне, а не бесплатным рейсом в мир-колонию. Мусоровоз, с которым был договор на вывоз 'Шлюхи' должен был прибыть через неделю. Разумная идея остаться на борту, разумеется же, была мгновенно отвергнута. Фарланд хотел посетить свой родной блок ? 2415, и ему был нужен человек с паспортом, а Травер с Нейлой собирались по своим делам.
  - Если на корабль наложат арест, то лучше бы нас на нём не было, - пояснил решение капитан. - А сидеть и ждать эвакуатор можно в другом месте. Главное не болтать, и не привлекать лишнее внимание. Придумайте легенду поубедительней и не говорите слово, начинающееся на 'мусор', вслух.
  Фарланд предложил разделиться. В таком случае, если кто-либо из нас задержится, то другая половина команды выведет корабль с планеты и дождётся на нейтральной территории остальных. Звучало обнадёживающе, но начинающий аналитик внутри меня сходу нашёл головняка на неделю вперед. Действовать без плана, импровизируя по ходу, - удел героев. А я в их буйные ряды не стремлюсь.
  Я выбрал спидер маневреннее, но более тесный и провонявший куревом. Капитан был не против, предпочитая взять более комфортабельный транспорт. Комфорт - понятие относительное особенно для человека погруженного в себя так глубоко, что глубина эта лежит на грани душевной болезни. Фарланд тоже не возражал. Во всяком случае, не долго. Взяв с собой из корабля всё необходимое, я отправился с ним в путешествие. В необъятном арсенале Травера, помимо автоматов, неожиданно найденного повторителя и брикетов взрывчатки нашлось и несколько оглушающих пистолетов. Но они всё равно не удовлетворяли местному законодательству. Кухонного виброножа мне не хватило, но и свой музейный штык-нож я брать не стал. Это вполне себе холодное оружие с тридцатисантиметровым клинком. Я был безоружен. Безоружен? О, нет, разумеется, моё главное оружие всегда со мной.
  Выведя аэроспидер из кишки туннеля, Фарланд набрал адрес и беспечно отпустил штурвал - автопилот взял на себя дальнейшее управление. Права на вождение - это давно утерянная людьми привилегия - ими теперь обладал сам автомобиль. И делал это он намного лучше человека. Компьютеры и ИскИны Галактики умели не только здорово играть в игры вроде шахмат или го, но и не менее успешно управлять почти любым средством передвижения. Напротив же - умение, летя на огромной скорости, управлять этой воздушной повозкой сразу в трёх измерениях и относительно плотном потоке - это не то, чем обладает среднестатистический человек. Учитывая, как водят люди на абсолютно ровной дороге, и как приходится усложнять автотрассы ради снижения аварийности, я думаю, и на Земле, со временем, люди разучатся водить, или это станет таким же распространённым навыком, как способность скакать верхом на лошади.
  Я глазел по сторонам, как на автобусной экскурсии: на ослепляющие огнями стены рукотворного ущелья, на колоссальных масштабов рекламные голограммы, корчащиеся в припадках лицемерия. В Силе царило безумие; миллионы разумных со своими стремлениями, охваченные страстями и отчаянием, беспочвенной радостью и, напротив, вполне рационально потерявшие всякий смысл жизни, менявшие свой рок и плывущие по течению предназначения, все они своим несогласованным хором стремлений и судеб сливались в единую симфонию. Сила не пульсировала, она растекалась всюду единым океаном, и пульс отдельных точек размывало могучими волнами неразличимого в своём сплавленном, смешанном состоянии эха будущего. Миллиарды разумных одновременно строили свои отдельные жизни и текли в едином течении. Так как всё в мире состоит из простого - редуцируясь как сложный механизм на отдельные части, но одновременно с тем в мире и нет ничего простого.
  С трудом я смог направить свой взор на что-то конкретное.
  На себя. Только теперь, в этой мешанине, я смог увидеть именно себя, оттенённого этим потоком, размывавшим моё сознание и таким изуверским способом создающим его хоть как-то различимые границы. Я рассекал Силу, как крупное судно, кильватерная струя которого определяется чувствительными сенсорами на многих километрах от корабля и через час после прохода. Словно размешивая густую краску, поднимая вязкие и тяжёлые донные слои, я баламутил Её потоки.
  Виной тому было моё любопытство, ведь хорошо известно, что сам факт наблюдения меняет рассматриваемый объект. Столь хорошо, что мы слабо задумываемся о смысле сказанного. Какой астрономической гордыней надо обладать, чтобы решить, что человек способен влиять на что-то одним своим ленивым взглядом. Но пищу ей дала, как это ни странно, сама наука, успешно вытравливающая всякую человеческую меру из всего тварного и земного в этом мире.
  Некоторые считают, будто бы квантовая неопределенность схлопывается, как только человек посмотрит на картинку, формирующуюся электронным микроскопом, или взглянет на некую кривую на мониторе. Эти 'мудрецы' безапелляционно переносят процесс, происходящий в своём сознании на окружающий мир, подобно религиозным фанатикам не оставляя места пустоте незнания. Порождает ли акт наблюдения конкретное местоположение частицы или же он фиксирует его - обе точки зрения не доказуемы ровно по той причине, что вообразить мир без наблюдателя сам наблюдатель не в состоянии.
  Выбросив антропоцентризм из квантмеха и вооружившись высшей математикой, уже не встретишь в языке тензоров и интегралов ни самого наблюдателя, ни его нелепого языка, неподходящего для точного описания реальности. Но даже она не в силах решить задачи, порождённые самой природой человеческого сознания, поскольку и не способна их поставить.
  В каком же положении находятся частицы, пока мы спим? В своём привычном безумном хаосе неопределенности, дожидаясь того момента, как мы проснёмся и взглянем на них? И тогда-то они из толпы призывников и превратятся в ровные ряды и шеренги военнослужащих?
  Но ответить на этот вопрос мы, увы, не в силах. Для нас не существует мира за пределами чувственного опыта.
  И я не задавался бы подобными вопросами, не влияй они на мою жизнь напрямую. Не только Последний, но и вполне квантовый Травер проиграл за светящимся столом название своего корабля, хотя с тем же успехом мог этого и не сделать. И пусть на случайность настоящего момента никто не в силах повлиять, но я вполне способен заглянуть в будущее. И в такие моменты я не радуюсь этому, как ребёнок, но как всякий прикоснувшийся к бессмысленности своего бытия человек стараюсь узнать о нём ещё больше. Может в наивной надежде найти в этом всём некий смысл; но пока я его не вижу, мне остаётся сплавляться по своей реке туда, куда впадают все реки. В то, что нельзя даже вообразить, находящееся за рамками самого неизбежно гаснущего, как короткая восковая свеча, сознания. В непознаваемое, а оттого внушающее липкий страх будущее без меня самого.
  Но вдруг у меня в руках не что иное, как весло? Пульт от этого маниакального аттракциона?
  Сам факт моего заглядывания за границу настоящего уже меняет его, ведь узнав будущее, я менял расклад вероятностей тем, что мог в него вмешаться. Да и просто конкретизируя его. Но порождая конкретику, или просто фиксируя её? Возможно, очередной самообман, но что стоит попытка? И я, как это может показаться, не задаюсь риторическими и пустыми вопросами. Я со всей уверенностью собираюсь это проверить.
   Я страстно захотел скрыть свои намерения от Силы, ведь тогда Она не 'узнала бы' о моих планах и не была бы так взбудоражена, хотя столь вульгарный личный подход - лишь костыль, уродливая фигура речи. Я постарался представить себя замкнутой точкой в течении, готовой покинуть его при желании. Батискафом. Субмариной, один только перископ которой мог выдать меня радарам. Перископ, создающий неизбежную турбулентность, пусть и не такую заметную, как огромный корпус судна, но всё ещё фиксируемую чувствительными приборами.
   Сила - часть реального, поскольку воспринимается мной одним из множества чувств, возникшим странным и пускай пока необъяснимым для меня образом.
   В Силе, этом пространстве смыслов, ничего не значат чёткие мысли и сухие цифры - действенен лишь язык символов и образов - им я и воспользовался. Россыпи образов и значений, возникающие в ответ на мыслительное усилие и работу фантазии, служили важным инструментом в воздействии на реальность.
   Ощущение Силы начало снижаться, как и неоднородность её вокруг меня. Я замер в созерцании мира, сжавшегося до объема точки.
   Так и связь с Силой потерять недолго! Но я, не смотря ни на что, продолжал эксперимент.
   Глядеть не напрямую, но в отражение - старый фокус, способный обмануть сознание, хотя поле плотности вероятности может весьма опосредованно зависеть от траектории частиц.
   Ничто теперь не нарушало ровный шелест мира, но на будущее падала неясная тень. Я присмотрелся к ней, заглянул в потроха спидера, стремления Фарланда. И не смог удержать свою воображаемую субмарину на глубине. Разметав волны и круто задрав нос, она всплыла, вновь оставляя после себя пенистый след на поверхности волн.
  Нельзя одновременно смотреть и не смотреть. Нельзя быть одновременно невидимым и взирать сквозь эту завесу, так нельзя и скрыться в Силе и одномоментно с тем воспринимать мир через неё, тем самым взаимодействуя со вселенной.
  Я не смог удержать 'сокрытие силы' и пары минут. Канцлер Палпатин делал это годами. Крутой сит. И, несомненно, обладатель железной воли, направляемой непомерными амбициями. Его планы затрагивали разом будущее всей Галактики и, скрывая их от Ордена джедаев, он навёл тень сразу на её будущее целиком. Но видел ли в такие моменты будущее, или был лишён этой возможности? Тогда понятно, почему он был так счастлив, уничтожив Орден джедаев.
  Я разом понял, что он сделал, почему джедаи потеряли возможность заглядывать далеко в будущее, ослепли. Ага, 'Тёмная сторона' взгляду не видна. Один лорд ситов затуманил взор всему Ордену. Я добавил плюсик в графу ситов в статистике противостояния Орденов. - Опять ушёл в гипер? - оторвал меня от мироощущения Фарланд.
  - Я же штурман, как-никак. Это мой долг и моя привилегия, - сказал я, подняв указательный палец.
  - Сейчас я хотел попросить тебя не отходить от меня далеко. До тех пор, пока я не найду одного одноклассника. Он согласился побыть моим проводником с чистым паспортом.
  - Неплохо. У нас слишком отличается круг общения. И интересов. Я не смогу тебя сопровождать всё время. - Я ничего не имел против Фарланда лично, но, зная его вкусы, таскаться за ним не собирался.
  - Честно. И какие у тебя планы?
  - Посетить все интересные места столицы. - Это невозможно, но несколько я запланировал навестить. - Затем вульгарные. Оформить счёт у муунов. Найти девушку на пару ночей. Убить кого-нибудь.
  На последнем уже собравшийся что-то сказать Фарланд подавился.
  - Я вижу смерть. И сделаю всё, чтобы она была не моя. Я всё же боюсь смерти, как и всякой вещи, которую при всём желании не могу познать. Чужая же смерть - это всего лишь напоминание о моей собственной, а не сама она, даже не нечто похожее... ведь её можно изучать со стороны, каплю за каплей... это можно и стерпеть.
  - Хорошо то, что меня рядом не будет, - выдавил испуганно Фарланд.
  - А я-то думал, что ты друг, - обиделся я. - Ничто не сближает так, как совместное избавление от улик и тела.
  - Я контрабандист, а не убийца! - ответил он возмущенно.
  - А ты уверен, кстати, что нас не слушают через микрофон в подставном спидере и не сливают запись по комлинку? - спросил я.
  - Ты как Ивендо. Он к старости заработал паранойю. Но ты молод, как у тебя получилось так скоро обзавестись ей?
  - Не бывает молодых и старых людей. Есть умные и глупые. Ивендо умён. И я знаю, что в этом спидере нет ничего лишнего. Но почему ты так уверен в этом?
  - Я не уверен.
  - Тогда не болтай, - я ухмылялся.
  Окончательно вывел его из себя. Он, как обиженная девчонка, перестал со мной разговаривать. Так и долетели через час до его муравейника. Или термитника?
  - Если я запаркуюсь на официальной парковке, будет регистрироваться, что это именно я оставил спидер? И официальный хозяин спидера?
  - Будет.
  - А эти строчки сравнивают?
  - Если спидер заявлен в угоне.
  - Можно запарковаться не на официальной парковке? - немного подумав, спросил я ещё.
  - Можно, но его могут арестовать. Или угнать, что ещё хуже. Есть охраняемые парковки, не подающие информацию в общую полицейскую сеть. Но готовься отвалить деньги коллегии.
  - Коллегии?
  - Вроде мафии. Но действуют почти легально. Собирают взносы на благотворительность. Почти со всех. Следят за порядком. Помогают людям, попавшим в трудное положение, дают деньги в долг. Но ждут содействия в ответ. Лучше с ними не ссориться. Вожаки районных коллегий люди очень уважаемые.
  - Много выйдет за парковку у них? - Я не хотел оставлять следов о своём присутствии, так и не сказав Траверу, что джедаи продолжают искать меня, а подставлять его и себя, разумеется, не хотел тоже.
  - Триста кредитов в сутки.
  - Подскажешь, где у них можно остановиться?
  - Меня могут сдать банку, не хочу попадаться им на глаза.
  - Банк ищет тебя по старому месту жительства?
  - Неофициальный заказ на поиск. Не совсем награда за голову, но близко. И коллегия может на этом заработать.
  - Заплати коллегии больше, - я пожал плечами.
  - У меня есть сумма на такой случай, но это всё равно очень много.
  - За реакторы, если всё пойдёт гладко, получишь больше. Намного.
  - Это так, - он кивнул.
  - У меня на родине есть такая пословица. Жадность свободного торговца сгубила. Не экономь на своей безопасности. Паранойя самое полезное из всех известных мне психических отклонений, - посоветовал я ему.
  - Постараюсь.
  - Ты слишком хорошо готовишь, чтобы я не волновался за тебя.
  - Спасибо. За то, что ценен, только как повар, - он сделал вид, что обиделся.
  Покинув поток, заполненный десятками тысяч спидеров, мы влетели в проем, ведущий внутрь мегаблока. Угловатое здание высотой в пару километров и сторонами в пять-шесть тысяч метров могло с презрением взирать как на пирамиды фараонов, так и на зиккураты инков. Если бы заметило эти наросты на земле рядом с собой. Как в лёгких, мы, подобно кислороду, добрались до своей альвеолы-парковки и проникли в кровеносную систему. Заплатив мутному типу с шоковой дубинкой, не задававшему лишних вопросов, триста кредитов, мы сели в лифт, унёсший нас с огромной скоростью по шахте в тысяча какой-то уровень.
  Я рассчитался за проезд паспортом, лифт послушно отправил пакет данных о моём положении полиции, в банк и всем прочим заинтересованным. Устройства, не требовавшие ввода пин-кода и данных биометрии, для съема денег со счета, строго контролировались банками и были намертво вмурованы в просматриваемые камерой места. Так что наши лица ещё и фиксировались камерой. Тотальный контроль. Оставаться анонимными нам не позволяли - я лишь зло скалился в буркалы камерам. Свобода передвижения, выбора работы и прочие были в Республике священны. Ты волен делать что угодно, но каждый твой шаг фиксируется - полная линкабельность любых поступков к конечной точке - твоему удостоверению личности. Каждое действие с кредитами и любое перемещение в пространстве. Оставаться анонимным можно только в цифровом пространстве, да и то - далеко не всегда.
  Республика была сложным устройством. Вероятно, самым сложным, которое я могу назвать после человеческого мозга, или даже более сложным, поскольку включало эти куски студня, как логические элементы. Её величественный и хрупкий свод держали сотни колонн, и упади одна - рухнет весь неф. Но это было прочное здание, его, как раствор, скрепляли Законы, объект поклонения в храме Республики. Именно так, с большой буквы. Как в республиканском Риме. Закон - её высшая наука, так можно было сказать о ней. Миллионы мелких и больших ограничений. Слишком долго её жители избегали всяческих войн, а олигархи - расходов.
  Иные возмущали до глубины души, но были разумны с точки зрения коллективной оптимизации. Казалось, почему нельзя вводить в навикомп любые координаты без ограничений? Выйти у входа в атмосферу на низкой орбите и сэкономить время до посадки? Но если каждый начнёт так делать, будут аварии с масштабными последствиями. Обязательно фиксировать свои перемещения в бортовом журнале? И на то есть свои причины. Обязательные медосмотры, карантины и обеззараживание в определённых местах. Неудобно? Но в масштабах Галактики это также просто и необходимо, как и мыться в бане раз в неделю в средневековье. Иначе может случиться эпидемия, нежданный гость из иных миров, не менее безжалостный, чем бубонная чума. Жителей Республики с детства приучают к ответственности и соблюдению всех установленных норм и правил. Объясняя ещё со школьной скамьи, зачем и почему это делается. Это как мыть руки и спускать воду в общественном туалете. Дело воспитания. Или дрессировки. Школьная программа примерно на треть состояла из предметов, пытающихся сделать из ученика адекватного ожиданиям такого общества гражданина. Гражданина, который не станет поджигать дом, в котором он живёт.
  Закон, неотвратимый и единый для всех, - фетиш Республики. Неожиданно, но воспитанные в такой среде люди в большинстве своём считают это правильным и, придя чудом к власти из низов, зачастую не забывают этих принципов. Хотя это случается так же часто, как китайская пасха. Неотступный контроль, голокамеры на каждом углу, дроиды-полицейские гарантируют это. Ты свободен делать что угодно, но каждый твой шаг фиксируется. А с преступниками тут, на 'Коре', как звали столицу местные, поступают, как с психически больными. Если ты не понял этого, то тебя будут перевоспитывать. Лечить социальный недуг. Никто не посадит тебя в камеру и не забудет о тебе на весь срок заключения, предписанный судом. Вас ждет общение с психологами и психиатрами. И в зависимости от их мнения срок может быть уменьшен. Или увеличен. Ради вашего же блага неприспособленного к социальной жизни делинквента не выпустят на свободу. Но это также зависело от того, кто и где вынес приговор. Местами преступников выправляли на дыбе, или сажая на кол.
  К сожалению, контрабанда здесь не считается невинным преступлением. Она рассматривается, как нарушение закона, подрывающее честную конкуренцию и косвенно способствующее целой цепочке других правонарушений. И как несущая косвенную, но всё равно немалую угрозу социуму. Создающую благоприятствующую среду для пиратства, наркоторговли и рэкета. Сама по себе она - экономическое преступление. Но незаконное проникновение через карантин и таможню, хранение оружия и многие другие мелочи, совершаемые нами безостановочно 'весили' в годах заключения много больше.
  Всё это зависело и от мира Республики. По большей части, это относилось к центральным мирам. В мирах экзотов же, на Внутреннем Кольце, и ближе к рубежам цивилизации можно было встретить любое безумие. Узаконенное рабство, каннибализм, неравноправие и тоталитарные планетарные правительства, общества с кастовой структурой. Более того, многие виды считали это для себя более естественным и верным, чем люди идеалы свободы и народовластия. И переубеждать их никто не стремился. Себе дороже.
  Учитывая, что мы совершали подобные правонарушения по отношению к различным планетарным и секторным правительствам, имеющим самое разнообразное законодательство, то каждое из них теоретически могло предъявить нам своё собственное обвинение. И какой именно суд согласно верхнему республиканскому закону, регулирующему взаимодействия между этими государствами внутри колоссального интергосударства, должен был нас судить - оставалось только догадываться.
  Но в Республике на кол бы нас точно никто не посадил. По счастью, для того, чтобы войти в её состав, надо было удовлетворять ряду требований и настоятельных рекомендаций. Требования вроде запрета на пытки, работорговлю, ограничения свободы передвижения или свободы вероисповедания. Обойти их Сенат при голосовании за одобрение вступления в Республику нового её члена не мог.
  Другое дело - рекомендации. Они же были более широкими: отсутствие телесных наказаний, всеобщее равенство, отсутствие сословного разделения, которое тем не менее подчас присутствовало, даже феодализм с ленным правом ещё не вышли из моды в некоторых глухих краях Галактики. Похоже, короли и принцессы ещё долго будут блистать на балах и в эпоху звездолётов.
  Требования к гендерному равноправию также носили рекомендательный характер. Далеко не все культуры и виды считали это разумным в силу своих психологических отличий, зачастую выраженных намного ярче, чем у людей. Никого же не удивляет факт того, что в полных гражданских правах по биологическим причинам поражены почти все люди младше восемнадцати лет? Экая несправедливость!
  Но при этом никто и никогда не мог запретить своим гражданам эмигрировать в другое место, где их права и обязанности могли быть иными. Это было основополагающим требованием при вступлении в Республику, гарантирующим то, что самим жителям местные законы нравятся, какими бы порой абсурдными со стороны они ни казались. Хотя я мог и идеализировать систему, познакомившийся только с её лицевой стороной.
  По этой причине многие государства и носили статус ассоциативных членов, хитро объезжая эти правила и пользуются определёнными экономическими удобствами, не входя в состав Республики полноценно.
  Целый сектор вообще был отдан на откуп транспланетарным и транссекторальным корпорациям. Они сами устанавливали правила игры в корпоративном секторе, соблюдая на его территории только верхние, весьма материалистичные законы. Планеты-офисы, планеты-шахты, планеты-заводы. И всё это с корпоративным доступом. Они даже, по слухам, вели собственные тайные войны друг с другом, дела до которых Республике не было. В итоге, для понимания устройства Республики не помешало бы специальное образование, которым я не обладал.
  Я не тешу себя иллюзиями насчёт того, что я 'крыса из нержавеющей стали' в мире из пластали, дюракрита и закона, или борец за свободу - это наивные, омерзительно романтичные оправдания. А я стараюсь не нуждаться в оправданиях вообще. Поскольку мне и только мне принадлежит право выбора, как мне поступать. Право - это желание, обвенчанное с возможностью его осуществления.
  Республика сравнима с живым многоклеточным организмом, а наша команда с чужеродной клеткой. Чей геном развивается непредсказуемо и хаотично, и чья тяга к жизни и деятельности очень сильна. Настолько, что её почти ничем не убить. Она бессмертна в своём стремлении менять всё окружающее под себя, как ей хочется. И ей плевать на другие законопослушные клетки организма. Это раковая клетка. Но, убивая организм, она приближает и свою собственную гибель.
   Осознание этого угнетало Фарланда, воспитанного по иным принципам. Он, как это ни странно звучало, был мучим ежедневно своей совестью. Как печень Прометея клевали грифы, копаясь во внутренностях, так неотступно она пытала Фарланда, ворошась в его мыслях. Думы об этом натолкнули меня на то, что это может быть и заразно. Может, я и допущу сомнения в свой разум, но только после смены профессии.
  Я шёл по коридорам за ним, осторожно глазея по сторонам - чтобы не потеряться. Непривычный вид с треском рвал шаблон - я не мог решить, где я нахожусь; на улице или в здании? Без неба над головой, но в то же время в некоем просторе, окружённом то ли зданиями, то ли скоплениями квартир и лавочек, открытых к "улице" прозрачными фасадами. Внутренности муравейника - вот что это, догадался я.
  Даже многие люди были одеты по-домашнему, словно бы и не покидали своей квартиры, хотя и находились 'на улице'.
  Чувство направления и привычный способ ориентироваться по улицам в любом незнакомом городе с грохотом сошли под откос - пешеходная зона и спрятанные в свои желоба транспортные потоки не пересекались, а всякий конгломерат коробок жилого, торгового или иного назначения носил сложный кодовый номер. Фарланд, видя моё смятение, объяснил мне способы ориентирования на местности, которые здесь использовались. Мегаблок в форме куба был организован на зоны, сектора и уровни, связанные инфраструктурой самого причудливого типа, и менее чем за полчаса любой желающий мог добраться в случайно избранную точку, буквально двигаясь по адресному номеру. Каждой группе цифр числового кода соответствовала привязка к своему же виду транспорта - лифты связывали разные уровни, скоростные дороги, пролегали на нескольких отметках одного уровня, и ещё более быстрое маглев-метро стягивало воедино один горизонтальный уровень города.
  А город бурлил, как ёмкость с зерновой брагой, - иначе говоря, он был полон жизни. И он никогда не смыкал век - понятия 'утро' и 'вечер' в закрытом от света звёзд мире были размыты до основания. Все заведения и магазины работали круглосуточно, каждый разумный жил по своему графику. Если он у него вообще был. Должно быть рай для вампиров.
  Лэндспидеры автоматического такси и автобусы с гравицапой не спеша развозили миллионы разумных в различные направления. Мы поспешно нырнули и вынырнули из такого автобуса, волочившегося по туннелю, протискивающемуся между несущими конструкциями муравейника. Затем также торопливо зашли в вагон метро. Сами вагоны двигались почти бесшумно - из труб, в которых они скользили на магнитных полях, выталкиваемых из себя сверхпроводниками, был откачан воздух. В качестве шлюзов на станциях работали силовые поля, корпускулярные барьеры, сдерживающие напор атмосферы, рвущейся в пустые трубы. Всякий источник тепла облагается налогом - что заставляет иначе подходить к капитальным затратам в энергоэффективные технологии.
  Но их движение всё равно сопровождал низкочастотный гул далекого землетрясения, протяжный звук, подобный завыванию зимнего ветра за стеной в ином мире, отличном от замкнутого и уютного мира комнаты, какой, бывает, с удовольствием слушаешь, согревая ладони чашкой горячего чая. Подумать только, там за стенкой - разряженная гелиевая атмосфера. Следующей мыслью был сценарий с разрушением целостности оболочки вагона.
  Добравшись в этом мчащемся непрестанно по кольцевой трассе уроборосе до нужного Фарланду района, мы вышли, смешавшись с цветастым потоком.
  - Тут предпочитают яркие цвета, - заметил я. Ни я, ни Фарланд нисколько не выделялись из толпы. Несмотря на мою фиолетовую рубашку и такой же хаер.
  - Всё и так серое. Я видел по головизору места, в которых все одеты в одинаковую одежду одинакового цвета. Лучше так.
  - Я родом из таких мест.
  - Я говорил про тюрьму.
  - Школьная форма, армейская униформа, офисный дресс-код, - протянул я. - Всё должно навязывать порядок. Вы же его почитаете. Вся цивилизация ничего без него не стоит, и ей нужно как можно больше опор; в дело идут даже иллюзорные, закрывая провалы абсурда. Но как это сочетается, внешний вид и идеология закона? В умах, там, на подсознании?
  - Спокойно. Мир и так невероятно упорядочен. Каждый шаг, каждое действие имеет предписания и ограничения. Если людям ещё и указывать, что носить, они сойдут с ума.
  - Стравливать пар через внешний вид. Оригинально.
  - Какой пар? - недоуменно сказал Фарланд.
  - Я всё забываю о том, что век паровых технологий прошёл пару десятков тысяч лет назад. Имел в виду, что для чувства свободы необходимы её внешние атрибуты.
  - Символы... важные вещи, - согласился он.
  - Заменяют настоящие вещи. Атрибуты свободы есть. А самой её нет.
  - Свобода каждого ограничена правами окружающих. Стремиться следует к разумному балансу, а не к абсолютной личной свободе, - провозгласил мой собеседник.
  - Цитируешь учебник? Я его уже изучил - уродливое нагромождение логических ошибок.
  - Если исходить из эгоизма и последующей строгой последовательности рассуждений, то да. Это в самом учебнике написано, но ты я уверен, главы о морали, духовности и нравственности прочитал наискосок. Хочешь кое-что не из учебника, известное любому, но, судя по всему, не тебе? - сказал Фарланд.
  - Валяй. Никогда не был против просвещения.
  - Человек не живёт разумом вперёд эмоций, а скорее наоборот, - начал он.
  - Я знаю. К сожалению, это так, - согласился я без боя.
  - Это факт. Но ты всё говоришь о каком-то разуме. У примитивного животного есть нервная система, которая рождает инстинкты. У высших животных к инстинктам добавляются центры мозга, отвечающие за эмоции. У человека к эмоциям добавляется способность мыслить рационально и вычислительно. Так где здесь разум-то? Если взять наши инстинкты, то это инстинкт самосохранения и размножения. Никакой разум не может ими управлять. Далее - наши эмоции. Счастье, радость, печаль, смех и тому подобные. То же самое - никакой разум ими не управляет. Ну и последнее - умения думать, вычислять, мыслить логически. Здесь также нет признаков разума. Сами по себе они не несут никакого смысла. Ведь если построить организм чисто на основе прагматической составляющей нервной системы человека, то такой организм с прагматической точки зрения уничтожит всех слабых и оставит только сильных, а потом и их тоже уничтожит, так как не увидит смысла в существовании всего живого, - сказал Фарланд.
  - Мы по-разному понимаем разум, - заметил я. - Я же вижу его, как нечто большее, чем инструмент, подчинённый страстям и позволяющий одним из них контролировать остальные. И да, в нашей жизни действительно нет никакого смысла, кроме как провести её весело и с минимум страдания. Развлекаться можно по-разному: кто-то принимает спайс, кто-то занимается спортом или рвётся к вершинам власти по чужим головам, трупам и похрустывающим костям. Всё это равнозначно, поскольку в равной степени лишено смысла. Я же ищу чувственного и интеллектуального удовлетворения в процессе поиска ответов на свои вопросы и единственное ценное для меня - это знание, причём желательно принадлежащее мне самому. А мой разум служит единственным подходящим инструментом для познания мира и потому назначен мною выше эмоций, морали или сопереживания. Для меня разум и знание - единая высшая ценность.
  - Разум, не скованный моральными ценностями подвластен только гордыне, - возразил Фарланд. - Человек может быть тысячекратно умным и учёным, интеллигентным с общественной точки зрения, но при этом совершенно ничтожным и лишенным какой-либо духовности. А без неё нет и никакого разума. Вот ты споришь сейчас со мной пытаясь мне доказать свою правоту. А зачем? Хотя твой разум и должен подсказывать, что в этом диалоге нет никакого смысла. Но разум молчит, потому что он подвластен гордыне. Выходит, что он и не разум вовсе. И поэтому только духовные люди действительно владеют разумом.
  - Выходит, что по твоему 'разум' - это приспособленность к социальному существованию? Вот оно как... - протянул я.
  - Разум не может возникнуть у человека в одиночестве, он продукт социума, - пожал плечами Фарланд. - Как в таком случае можно подчинять его одному своему эго?
  - Не вижу логической связи. Только пятилетние дети объясняют происхождение того или иного предмета согласно его действующему назначению. Это работает и в другую сторону: причина его появления одна, но она не диктует способы его использования.
  - Эгоизм, - скривился Фарланд.
  - Разум, - оскалился я, как ядовитая змея. - Ах, да... каковы причины ставить социум выше себя?
  - Не выше, достаточно не опускать интересы общества ниже своих. Вровень.
  - Да хотя бы вровень. Не вижу в этом смысла. Потакать стайным инстинктам, дать управлять собой коктейлю гормонов? Моя гордыня, как ты заметил, противится этому.
  - Но у тебя есть семья, друзья? Ты же не плюешь на них из-за отрицания всяческих норм?
  - Это те, с кем я сам, по доброй воле сблизился. Чьи интересы я уважаю. Мне никто не указывал относиться к ним хорошо или плохо. Но даже в этом случае я не могу причинить им неудобств и стану помогать по той глубинной причине, что это мне будет не комфортно в противном случае. Если я этого не сделаю. Все мотивы любых поступков лежат в нас. Из каких бы источников они в это самое 'я' не пробрались, - усмехнулся я ещё одной диалектической бессмыслице.
  - Так и то, что большинство людей уважает интересы того общества, в котором живёт, также просто находится в нас. И не стоит с этим что-то делать, - философски сказал Фарланд.
  - Почему? - оборвал я его радость.
  - Ты всегда задаёшь такой вопрос? - возмутился он.
  - Разумеется, - сказал я довольно. - А ещё 'зачем', или 'кому это выгодно', если это связано с разумной жизнью. И ответ на мой прошлый вопрос я знаю, что не позволяет мне придавать хоть какое-то значение стайным инстинктам.
   - А иные люди? Они не влияют на твои поступки? Неужели ты берёшь в расчет только ближайших знакомых?
  - Влияют. Изменяя картину мира, сложенную в моей голове. И я, уже исходя из неё, поступаю, как хочу. Мой выбор - это только мой выбор. И если я не иду на конфликт и выбираю конформизм, то тоже только потому, что мне неудобно идти на войну со всем миром. Это не поможет мне в поиске знания. С другой стороны, всякий выбор ограничен внешними условиями, и свободы не существует, - ответил я. Но углубляться в диалектику, эту попытку выйти из замкнутого безумия я не стал.
  - И что тебя удерживает от того, чтобы нарушать законы и сеять хаос?
  - Ха! А мы этим не заняты и так?
  - Как Экзар Кун. Он же твой коллега.
  - Лень. Привычка делать работу качественно. И то, что меня устраивает сложившаяся структура Галактики. Люблю стабильность.
  - Не скажешь по тебе, - он выгнул дугой левую бровь.
  - Любопытство сильнее. Поэтому я здесь.
  - Какой длинный и пустой разговор, - сказал устало Фарланд. - Либо в тебе есть нравственное чувство, либо его нет вовсе.
  'Однако он прав', - подумал я. Это как спорить с креационистом. Они также не могут избавиться от встроенных в само человеческое мышление предрассудков. Вроде стойкой уверенности, что всякое событие имеет причину или назначение. В привычном понимании, соотнося всякую действительность со своим мышлением. Видят во всём отражение человека. 'Ведь, если звёзды зажигают - значит - это кому-нибудь нужно?'. Это свойство человеческой мысли - прикладывать своё поведение и свои мотивации ко всему. Человек, для большинства, всё ещё есть мера всех вещей. Вместо того чтобы осознать, что вселенной плевать на когнитивные искажения одного вида сообразительных приматов, и осознать свою ничтожность пред слепыми равнодушными силами природы, мы считаем, что утверждения, порождённые нашей насквозь социальной логикой, верны сами по себе. И свойственны всей вселенной! Вот это и есть невероятная, дичайшая гордыня человеческого рода!
  В древности анимисты 'оживляли' каждый камень, или дерево. Камням и доскам, впрочем, и сейчас поклоняются. В нынешнее время 'одушевляют' весь мир - придумывают бога или разумный замысел. Или полагают мораль и инстинкты верными, потому что они верны. И то и другое ни что иное, как почитание мыслей, самостоятельно и без стука пришедших в голову.
  И в то же время эти безосновательные заблуждения и иллюзии защищают хрупкое сознание человека от тёмной бездны бессмысленности и обречённости, шаг в которую неизбежен у того, кто потерял их все. Невежество, абсурдные и ограниченные точки зрения - то, что защищает от осознания безнравственности и бездушности всего мира, своей никчемной и кратковременной в нём роли.
  И, судя по всему, я безумен, если нахожу в этом что-то забавное, не так ли?
  Мы остановились у входа в ночлежку, в которой обитал некий знакомый Фарланда. Пока мой спутник набирал номер на голографическом домофоне, я изучал расценки на проживание в этом конгломерате помещений, как ещё назвать здание внутри другого здания? Почасовая, суточная, недельная оплата. Капсулы за триста в месяц, отдельные апартаменты. Оплата энергии, воды и воздуха отдельно... Воздуха! Причём я не нашёл безлимитного тарифа, но зато прочитал хвалебную оценку его качества. Я втянул в себя его 'уличную', пробную версию и решил, что за качество и вправду можно доплатить. Торговля атмосферой в столице была более чем прибыльным делом.
  С удивлением я заметил, что на то, чтобы изучить всю ценовую политику у меня ушло времени немногим более чем у Фарланда на набор короткого номера. Я одновременно читал и воспринимал то, что только прочитаю в следующую секунду. Моё восприятие всё ещё оставалось переменчивым и не менее причудливым, чем творения 'современных' художников.
  Пока я стоял, погруженный в свои мысли, меня, вывалившись из ночлежки, почти сбили с ног какие-то инопланетяне, до неприличия громко что-то обсуждавшие и широко размахивающие руками. Рука моментально скользнула к поясу, но кулак сжался, ухватив лишь пустоту - не встретив рукояти сабли или пистолета. Может это и к лучшему, но я понял, отчего дворяне, не разлучавшиеся с оружием ни на минуту, имели такие прекрасные манеры и были так обходительны друг с другом.
  Мне осталось лишь проводить этих животных уничтожающим взглядом.
  - Это ты? - наконец на домофоне зажглась голограмма неряшливого длинноволосого человека в футболке. - Кто там с тобой? Дружок?
  - Деловой партнер, - ответил он. - Лучше его не задевай, он резкий.
  - Проходите.
  Мы зашли в прихожую, из которой расходилось несколько узких коридоров, на которые были нанизаны небольшие жилые помещения. Вели в них уже приевшиеся шлюзы-двери. Шедшие нам навстречу люди обтекали нас вдоль стенки из-за узости прохода. Теснее, чем в общаге, похоже на путешествие в кишках фантасмагорического зверя, проглотившего меня заживо.
  Фарланд остановился у открытой двери в маленькую и почти пустую комнату, где жил его новый проводник. Я остановился от входа за несколько метров, не пересекаясь взглядом с хозяином столь бедно обставленного помещения. Затем сделал несколько шагов назад.
  - Если надо будет, звони по комлинку, - сказал я Фарланду, - и моего имени ты не знаешь. Как и я твоего, - я прижал указательный палец к губам. - Не болтай. Болтун - находка для шпиона. До связи.
  Повинуясь сиюминутному порыву, я развернулся и быстро выскочил из дешёвой ночлежки, как из заминированного здания, позволив течению толпы унести меня отсюда как можно дальше.
  Примечание
   [1]Кстати. Ряд крупных, т.е. атомных советских ледоколов имеет посадочные места под артиллерийские и ракетные установки (проект 10520 - "Россия" и "Советский Союз"). И при необходимости могут стать вспомогательными крейсерами. А рыболовецкие траулеры минными заградителями и противоминными судами, хотя это становится всё менее и менее актуально - слишком хитрые ныне мины и не менее хитрые способы их обнаружения. А Клаб-М вообще можно поставить на любой контейнеровоз.
   [2] Т.е. суда с тяжёлым вооружением и бронированием, пригодные для эскадренного боя. Называть это 'эсминцем' ('destroyer' по-английски, тот самый имперский звёздный разрушитель), у меня ни рука, ни язык не поднимаются. Мне известна современная классификация кораблей по водоизмещению (корвет-фрегат-эсминец-крейсер или старая советская: мплк-бплк, рк-мрк-брк-ракетный крейсер, зачастую и атомный/авианесущий), но я позволю себе использовать собственную, исходя из логики и морской традиции названия кораблей по их назначению и размерам в различные исторические периоды.
   [3] Небольшой по военным меркам корабль, пригодный для разведки, охраны границ, достаточно быстрый для преследования контрабандистских судов и достаточно вооруженный для безопасной дуэли с обычным пиратским судном. В разборки больших кораблей ему лучше не влезать - убьют.
   [4]Корабль среднего размера, подобный по назначению корвету, но обладающий более приличным вооружением и защитой не в ущерб подвижности. Может участвовать в боях с более крупными судами и расправиться без труда с самым зубастым пиратом, но, к сожалению, слишком дорог по причине многофункциональности.
  
  
  

10. Связующая прошлое с будущим

  Любое событие неизбежно, иначе оно бы не случилось. - О. Ж. Грант.
  Трасса 60
  Музыкальное сопровождение:
  No Nexus VI - Flight
  No Пикник - падший ангел - сын греха
  NoNautilus Pompilius 'Негодяй и ангел'
  
  
  Я бесцельно шагал в такт обезумелому оркестру людей - в основном людей. Тысячи ударов ног и тысячи социально обусловленных личностей сливались в общий фоновый шум. Раз-два, раз-два... ш-ш-ш... В унылом тяготении столичной планеты я почти летел над поверхностью, хотя и привычно не отрывая подошв от земли - гравитация делала мою походку нелепо милитаристичной.
  Вслед за мной развевались полы тяжёлого и неказистого плаща, должно быть, придающего всей моей фигуре вид воинственный или комичный. Из него всё ещё можно было выбить щепоть-другую колючих жёлтых песчинок - вовсе и не алых, как казалось тогда под красным, как огни Ородруина, светилом Коррибана.
  Вязкий поток людей замедлил меня, подхватил и вынес к платформе магнитного метрополитена, и я, не задумываясь, вновь сел в вагон. Течение на то и течение - куда-нибудь да вынесет, ко всему прочему бесполезному мусору. 'Интересно, как они определяют, оплатил ли я проезд?' - подумал я, смотря на пластину, прикосновением паспорта к которой свершалась оплата. Несколько таких располагались прямо в вагоне, чтобы не создавать скопление людей в одном месте. Платить можно было как в вагоне, так и на входе на перрон - удобно. Поднеся документ к такому же устройству ещё раз, но на выходе с перрона, совершался финальный шаг - сумма оплаты зависела от протяжённости маршрута. Никто, на первый взгляд, не следил за оплатой проезда, но ни один пассажир и не пытался проехать зайцем.
  Что здесь служит для слежения за людьми? Желая узнать это, я окинул взглядом вагон в поисках установленных с этим намерением устройств. Сим-сим, откройся. Сила связывает всё в этом мире. Причины и следствия. Намерения и желания. Поступки и их самые далёкие последствия. Во всяком случае, это моё её восприятие, самой Силе могут быть и 'неведомы' такие категории. Пусть никто живой или дроид не наблюдал за мной, и я не мог это почувствовать, но инженер, спроектировавший вагон, установил голокамеры и ещё что-нибудь с явным намерением: он осознавал, зачем они нужны. Разумный, создавший сами камеры, аналогично понимал их назначение. Значит, их можно найти, выследить по запаху. Они нечто большее, чем просто матрица и оптика, заключённые в полимерную раковину. Полный вагон цветастой публики создавал помехи, как жрущие попкорн посетили кинотеатра. Шуршащие обёртками и упаковками. Ага, вы спросите, а как же проникновенная речь про эгоизм? А есть ещё и элементарная вежливость - взаимно выгодное поведение. Возможно, я не совсем безнадёжен.
  А вот и камера над входом! Она посылает сигнал в голову состава, там программа, вероятно... - ах нет! - очень даже точно, сравнивает число зашедших и вышедших из загона. Датчики объёма самого разного рода и сканеры биофизического поля[1] на входе дополняют систему. Зашедшего измеряют и отслеживают до тех пор, пока он не выйдет, отдавая затем эстафету отслеживания иным камерам и системам. Что будет с 'зайцем'? Кондуктора я не видел. Может, его зафиксируют на выходе и передадут объект дальше на слежку на перроне? Думаю так. Сила подсказывает, что я правильно думаю. Хорошо, что она не заменяет мозги. И не всегда даёт ответы. Молчит до тех пор, пока сам не нарисуешь часть картины. Так честнее. Я радуюсь несовершенству инструмента, как настоящий средневековый мистик, - идиоты недостойны такой халявы. Может, мне стоило поступать как Тари Онори, помедитировать и ждать озарения свыше? Нет, я не джедай, слава всем богам, причастным к этому. Сила даёт мне ответы, но сначала надо задать Ей правильные вопросы.
  Но ясного ответа на вопрос, как отсюда выбраться, не подняв лишнего шума, я не получил. Плохо слушаю, наверное. Я потянулся Силой к камере. Сгори, презренная шпионка! Гори синим пламенем! Плата, процессор - хрупкие вещи. Они недолго сопротивлялись моему гневу. Хотя я и не склонен к гневу вообще - я привык воспринимать мир таким, какой он есть. Но здесь случай отдельный - не люблю, когда за мной наблюдают.
  Фонарик голокамеры погас, свидетельствуя о гибели прибора, с тонким, едва различимым звоном лопнула струна, как зрительный нерв тянущаяся к своему мозгу.
  Впервые я смог воздействовать Силой на что-то в простом мире прямого восприятия! И пусть это стало разрушение, но я был рад и этому достижению - тем более, оно зачастую предшествует акту творения. Оно породило эхо в Силе, разбегающееся по глади времени во всех направлениях. Я с медленно крадущейся вдоль позвонков дрожью осознал, что ощущал это эхо ещё задолго до того, как решил избавиться от слежки - неосознанно осязая в будущем свои собственные действия.
  Со скрипом съезжала крыша, открывая простор для совершенно нового и иррационального видения мира. То, что казалось невозможным и нелогичным ещё вчера, в этот миг стало для меня реальностью. Но я не мог быть уверенным в том, что видел и слышал - даже моё прошлое было только лишь неточным воспоминанием - надо обзавестись диктофоном. Как всякий сертифицированный безумец.
  Люди, механизмы, роботы и искусственные интеллекты, камни и деревья - я не вижу чёткой границы между живым и неживым - она тает под лучами объективного понимания, как лёд, выставленный под июльское солнце. Сила явственно видится мне чем-то глубоким и большим, нежели 'энергетическое поле, связующее всё живое'.
  Неудивительно, что находятся и те, кто относятся к ней как к божеству. Для меня же и наличие бога, будь я в этом уверен, не станет поводом к поклонению.
  Люди и нелюди продолжали входить и выходить из прозрачной со всех сторон ампулы вагона. Никто и не подозревал, что более ничто не записывало, платил кто из них, а кто нет. Пара остановок, и я мог выйти, смешавшись с толпой. Массивы данных о вошедших и вышедших без сопровождения их объёмной картинкой стали бесполезны. Линейная система, где уравнений моими стараниями стало меньше, чем неизвестных. Узнать о наличии 'зайца' можно было постфактум, сравнив суммарное число вошедших и покинувших вагоны, после того, как уроборос закончит движение по маршруту. Но, затушив лампочки остальных голокамер, я могу привлечь внимание к своей скромной персоне. Значит, их надо отключать на время. Это сложнее. Потренировавшись немного на светящихся глазах Старшего Брата, я сжёг ещё одну камеру, но научился вырубать их на короткое время. Не до конца понимая, как это работает, я научился закрывать и размыкать Ему веки.
  Какова вероятность того, что в одном вагоне сгорят две камеры, и какова вероятность, что кто-то обратит на это внимание? Пустые вопросы. Возможность для существования чего-либо ещё не предполагает его наличие, разумеется. Но привычка додумывать угрозу без лишней нужды - моя и без того встревоженная паранойя развернула свои кольца. Апофения, оскалившись, зашипела.
  Накинув капюшон, я вышел из вагона, проведя по проёму платёжного терминала картой пазаака. Спокойно я прошёл вдоль перрона в незнакомом районе. Сила молчала. Мне ничего не угрожало, во всяком случае, прямо здесь и сейчас. Или моей чувствительности не хватало для того, чтобы уловить начавшуюся охоту на правонарушителя? Нет, и в правду, преследования не было. Алгоритм не выловил нарушения или не выловит в будущем - я живу одновременно в этом размазанном во времени пространстве, Хотя две камеры и пали жертвой моего неприятия контроля, а записи других камер имели пробелы. Чувствуя себя хулиганом, разбившим из рогатки уличные ртутные лампы, я старался покинуть место 'преступления'.
  Я намеревался приобрести кое-что подозрительное в своем сочетании и не собирался делать это сам, тем более, расплачиваясь картой, оставляя так свой автограф. Поэтому мой путь вёл меня всё ниже и ниже, на дно блока, к самому дешёвому жилью и нищему населению, где власть закона неизбежно ослаблена, ведь мораль - груз неудобный для тех, у кого пусто в карманах.
  Они, должно быть, считают, что им не повезло, что жизнь несправедливо обошлась с ними, но их нахождение там вовсе не случайно. В наличие справедливости я не верю - как и в существование чьей-либо вины как таковой.
  Я вышел на двадцать восьмом уровне. Отсчитывая с гипотетического дна. Один из самых нижних уровней и изначально нежилой. Ниже только река Коцит. Нечистоты с километровой высоты стекались туда к очистным сооружениям. Последние, учитывая пятидесятимиллионное население блока, внушали ужас. Хотя иной сантехник и назвал бы их величественными. Вот уж точно бездна бездн. Москва-река могла впадать в эти потоки, не изменяя их консистенции ни на один стокс. На уровне было душно, грязно и жарко. Пахло немногим лучше воздухоочистной станции. Стены украшали сочные краски наскальной живописи. Пещера была обитаема и густо заселена. Экзоты, странные существа, мрачные люди - все они шли по своим делам, но никуда не спешили. Разумные троглодиты Корусанта, покинув свои норы, выбирались на поиски продовольствия и средств к существованию. Здания, что были возведены не как самострой, выглядели обветшало. Проходы были узкими, заваленными как техногенным, так и самым обычным мусором. Трущобные же постройки и корявые вывески захватили остатки свободного пространства, оставленного вовсе не для проживания плебса, а для обслуживания множества технических устройств, расположенных прямо на этом уровне. Я заприметил питейное заведение. Покосившаяся вывеска, не претендовавшая на изящество, 'закусочная Дозко, есть всё' не была даже подсвечена. Надпись повторялась чуть ниже ещё на пяти языках.
  Внутри было ещё гаже, чем снаружи: посетители нажирались, просто ели, и ширялись в одном обширном объёме. Но Сила сходила с ума в этом месте. Она кричала о скором событии. Я прислушался. Смертью не пахло, стоит задержаться. Я пришёл сюда не просто так - вновь Сила направила меня, даже не спросив о необходимости сомнительного одолжения. Не следует давать Ей собой управлять. У барной стойки сидел, сгорбившись, чужак с гладким безволосым черепом - неймодианец. Я подошёл к нему, игнорируя изучающие взгляды отребья.
  Чем дальше ты от нормы, тем интереснее происходящие события - касается это норм социальных или же физической удаленности от мест проживания среднестатистических людей. Будь то вершины для сильных мира сего, или же его дно для неудачников - они равно привлекательны для моего любопытного взора.
  - Вода есть? Чистая. Не из технической линии, - спросил я. Вода питьевая и та, которая поступает в душевые, посудомоечные и в сантехнику, имеет различные источники. Это не Россия, где безудержно берегут природные ресурсы, а дерьмо в унитазе смывают питьевой водой.
  - Есть. Налʼичные, человʼек? - прокряхтел резиномордый. Он взял свою 'купюру' и, набрав на ней нужную сумму, положил на стол оптическим портом вверх.
  - Наличные, - подтвердил я, кладя на свою карту сверху и одобряя нажатием тугой кнопки на боку этой пластины перевод денег
  Оптический чип передал данные с карты на карту. На моей карте на энергонезависимом экране, подобном электронной бумаге, незамедлительно обновилась сумма на счету. Никаких паролей для проведения операций не требовалось - по мнению создателей этих смарт-карт, это должно было предотвратить их использование для хранения больших сумм. Но они кардинально ошибались в силе чувства самосохранения граждан Республики. Впрочем, как и всякий считающий, что жизнь вообще может быть разумной. Поэтому максимальный номинал всех новых чипов теперь ограничивался, делая их этим ещё более похожими на бумажные купюры.
  - Скажи страждущим, что есть возможность немного подзаработать, - попросил я его.
  - Мʼне с того что? - проскрипел инопланетянин. Неймодианцы весьма умны, но подчинили свой разум строго меркантильным интересам, что в моих глазах его почти обесценивало. Наглядный пример быстро идущей эволюции, где мемы[2], получившие в лабораториях власть над генами, перебороли природные факторы отбора и привели к тому, что целый вид разделился на две, культурно, внешне и психологически различные ветви - неймодианцев и дуросов. Дуросы считали неймодианцев бесчестными, эгоистичными и даже трусливыми созданиями, лишёнными вдохновения и благородных порывов... неймодианцы же считали дуросов идиотами. Обе точки зрения имели право на существование.
  - Наличные, - я вновь положил 'кредитку' на стол, введя готовность к транзакции небольшой суммы. Неймодианец глянул на сумму и с явным удовлетворением забрал причитавшуюся ему, как посреднику, долю.
  - Бʼизнес пойдʼет, - кивнул он.
  Взяв бутылку, я занял свободное место у стены. Кружку мне неймодианец предложить и не подумал - он, похоже, избегал излишних затрат во всём. Официантов в забегаловке также не было. Не прошло и десяти минут, как ко мне подсел мужичок с длинными сальными волосами, жёлтыми зубами и вонью изо рта.
  - Я слышал про возможность поднять немного кредитов.
  - Нужно просто купить это, - я отдал ему кусок фримси со списком.
  - Нихера нелегального, - сказал он, просмотрев его. - Но набор очень подозрительный. Что мне будет за то, что я поспособствую твоим недобрым замыслам?
  В него входили перчатки, мини-баллончики с разной краской, в том числе и цветов республики - золотистой и коричневой - две карты пазаака, маленький кухонный вибронож, изолента, кусачки и несколько других простейших инструментов. Пачка фримси и немного разной мелочевки, почти мусора. Пара бутылок питательного раствора, почти целиком состоящего из смеси углеводородов для одного вида экзотов, одно только название которого неблагозвучно для человеческого языка, а внешний вид ещё более омерзителен. Далее шли пара пачек удобрения для такой же неземной флоры, хотя и содержащие привычный всем растениям и горным инженерам нитрат аммония. Если их не будет, то аммиачная селитра входила в состав другой подкормки. Кусок мыла и алюминиевые банки с газировкой завершали список. Вернее из сплава, близкого к нему по свойствам.
  - Дам сумму на покупку. Принесёшь всё по списку, дам ещё столько же. Не жмоться, не покупай самое дешёвое, иначе денег не дождёшься. Тебе самому это будет не выгодно.
  - Понял, не дурак. Дело торопит?
  - За час успеешь? - я знал, что пара часов до события, чья тень будоражила настоящее, у меня есть. Похоже, что знание будущего не позволяет свободе воли стать чем-то большим, чем иллюзией - оно попросту расширяет возможности, но я не прочь ими воспользоваться. Свободой реализации, а не возникновения воли.
  - Если брать первое попавшееся, - он показал обломки зубов.
  Поразительно. Это при бесплатной медицине. У него вдобавок шалили сердце и печень. И почки. Я отгородился от него в Силе, как от поражённого лепрой.
  - Часа два-полтора. Придёшь позже, денег будет в два раза меньше.
  - Деньги?
  Я сунул ему семьсот кредитов, отложенных отдельно в кармане. Осталось подождать ушедшего проходимца. Мои познания ещё школьной программы позволяли подсчитать химический потенциал смеси веществ и сравнить энергию, выделяемую при окислении одной составляющей адской смеси с затрачиваемой на разложение другой компоненты - источника кислорода. Баланс был приятно положительным. И в этой вселенной эта романтичная парочка, воспетая Джокером и Талибаном, оказывала исцеляющий от морщин эффект.
  Неприятный болезненный человек принёс сумку с заказом через час. Ещё через час зашёл тот, ради кого я всё ещё торчал в этой дыре. Сила оповестила о его прибытии заранее, всколыхнувшись, как воздух, раздираемый ударной волной. Звучал торжественный салют с причала в честь линкора, вернувшегося из дальнего похода. Эхо из далёкого будущего возвестило - я не зря дожидался гостя. Каково же было моё удивление, когда в зачуханный кабак вошёл неприметный парень человеческого вида. Мой сверстник. В биологическом смысле.
  Ничего в его внешности нельзя было назвать исключительным, за исключением немного неопрятной прически. Особые приметы не спешили себя обнаружить - обычная бесцветная ветровка, штаны, ботинки. Я с большим усилием сквозь внезапно охватившую апатию сфокусировал свой взгляд на его лице - желание исчезало словно бы само собой, но я смахнул наваждение и всмотрелся в овал лица. Абсолютно ничего примечательного. Я уже начал было сомневаться в равнозначности того, что преломлял мой хрусталик и картины, возникающей в моем сознании. Но внезапно меня озарило, что более ничего не давит на моё сознание, и то, что я вижу - наконец соответствует реальности. И в действительности он также ничего необычного из себя не представлял - как сказал бы всякий, видящий в человеке прежде всего его тело.
  Парень окинул взглядом пространство, заполненное потерявшими ориентиры личностями, подошёл к хозяину заведения. Я отвернулся, посмотрел вновь - и с трудом вообще смог найти его среди нескольких существ у барной стойки! Странный парень обладал невероятным талантом казаться столь прозаичным, что почти растворялся на фоне всего лишь нескольких человек. Перемолвившись с немногословным неймодианцем парой слов, он направился к столам для пазаака, на которые, посасывая пиво, лениво бросали карты несколько лиц уголовной наружности.
  Я из-под прищура смотрел на игру. Лицо, очевидно связанное с Силой, выигрывало чаще, чем проигрывало, слишком часто - ставя теорию вероятности в коленно-локтевую позу. И нарывалось на нож. Но ничего, казалось, его не страшило. Неудивительно, под просторной ветровкой был спрятан световой меч. Его кристалл ярко мерцал в Силе, грозно предупреждая не связываться с его хозяином. Но люди, терпевшие неудачи в партии за партией, этого знать не могли. И не видели они ни ножа, ни бластера. Ничего другого из оружия парень при себе не имел - это, как красная тряпка на быка действовало на неудачников, дотянувшихся сегодня до колоды. Когда их агрессия уже начала обжигать моё сознание, я подошёл к столу.
  - О чём спор? - громко спросил я, привлекая внимание.
  - Мудила мухлюет. Но пиздит, что играет по честноку. Херов фокусник, - сказал самый важный в компании. В его взгляде не таилось ни намека на тормоза. Пустой взгляд скользил через предметы и лица. Знакомое выражение лица.
  - Позволь мне проверить это, - улыбнулся я в ответ. - Я неплохо разбираюсь в фокусах.
  - Лишнее бабло? Поделись с братанами. Мы, видишь, пострадали денежно. На пиво не хватает. Выручишь? - компания поддержала его конским ржанием.
  Я молча сел за стол напротив игрока. Его сложившаяся ситуация всё ещё не волновала, скорее печалила.
  - По каким правилам идёт игра? - спросил я.
  - По самым обыкновенным, - он вновь избежал внешней оригинальности.
  - Согласен играть по правилам ситов, - заявил я.
  Легкое удивление оживило на миг почти погребальную маску лица. Но также быстро скрылось за внешним спокойствием, внутренний же его мир в Силе был в слепой зоне.
  - Не слышал о таких, - ответил он.
  - Каждую партию ставка удваивается, - пояснил я свою мгновенную выдумку. - Игра идёт до тех пор, пока у одного из игроков не закончатся деньги. Или то, что он готов поставить на кон. И никто не встает из-за стола до тех пор, пока не одержит полную победу. Или поражение.
  - Рискованные правила. Но я согласен, - он достал уже убранную колоду и принялся её перетасовывать.
  - Ставлю два кредита, - предложил я.
  Подвыпившая компания засмеялась.
  - Сойдёт для начала, - улыбнулся одними краями губ мой противник. Он, должно быть, и хлопает в ладоши также - касаясь ими друг друга и не производя ни единого звука.
  Я обратился к Силе. Группа лиц, не умеющих считать, отвлекала.
  - Игра будет честнее, если нас не будут отвлекать, - сказал я.
  - Не вопрос. Но мы посмотрим, - сказал вожак стаи.
  Они заняли свободный столик недалеко от нас. Стало проще, меньше сгустков жизни вблизи со мной. Примитивная музыка, лишённая души, мелодии и содержащая в себе только биение сердца аритмика, перемежавшаяся воплями сексуально неудовлетворённых неандертальцев, отвлекала, но я смог поймать будущее за хвост. Я без сожаления слил партию, проиграв моему оппоненту все три раунда.
  - Мы же говорили! - крикнули из-за стола, звеня бутылками, потерпевшие фиаско в прошлом раунде. - А ты не поверил. Можешь просрать ему все свои деньжата, мне-то похер, хотя я с удовольствием посмотрю, как именно у него это получается.
  Следующую партию я продул один к двум. И ещё одну.
  - Я предлагаю тебе завязать, если ты не очень хорошо играешь, - вежливо предложил мой противник. - Иначе ты рискуешь потерять все свои деньги до последнего кредита.
  - Спасибо за милосердие, - я ухмыльнулся левым краем губ, наклонив голову в сторону, смотря ему в глаза, - но тебе я такого не предлагаю. Или ты забыл правила?
  Он лишь вздёрнул брови. Улыбнулся в ответ. Не напугал.
  - Восемь кредитов. Ты записываешь?
  - Да, - я водил ручкой по листу фримси, отмечая счёт игры
  Ничья. Ещё одна ничья. Вновь ничья. Я заглянул времени в зрачки, увидел, как в них отражается игральный стол.
  - Неплохо играешь, - одобрил он.
  - Я разминаюсь, - сказал я после того, как выложил подряд три двадцатки.
  Я отстукивал картами о край стола слышный только мне ритм, выдергивая нужные не глядя из колоды. Ещё девять раз я собрал круглые значения.
  - И кто из нас шулер? - спросил соперник, оглядываясь на группу угорающих чётких поцов.
  - Да вы оба, - сказал старший.
  - Неправда. В пазаак мы играем честно. Но игра же идёт не только в него? - я обратился к джедаю.
  - Не только и даже не столько. - Он сказал это, как само собой разумеющееся. Затем сосредоточился, желая взять реванш, - Сто двадцать восемь кредитов. Продолжаем.
  - Хорошая ставка, - ухмыльнулся я. Легкая головная боль сообщила о начинавшемся перенапряжении.
  Он проиграл ещё несколько раз. А я стал богаче на четыреста кредитов. Проиграл я лишь раз, пытаясь сопоставить свои действия с вероятными моего визави, что оказалось совершенно невозможным. Я видел его будущее, а он - мое.
  И то, что я предвидел уже в следующий миг, меняя свое собственное грядущее, действиями и намерениями в настоящем, создавало резонанс образов, взрывающий моё расширенное до боли сознание. И так вновь по кругу. Вновь и вновь. Вместо ясной картины мы вступали в жуткую битву умов и самой Силы. Теряясь в бесконечном коридоре отражений, созданном парой стоящих напротив зеркал.
  Но сбился не я один - мы оба, пытаясь учесть действия противника, создавали это безумие. И никто не собирался уступать ни шага. Я поднялся на ступеньку выше, изменяя свои карты под воздействием пытающегося их разгадать джедая - и изменяя их, силясь разгадать его самого.
  Я погружался и погружался в Силу столь глубоко, что воспринимал мир только через неё, не смотря, не слыша и даже не осязая, лишь припадочно выдергивая из веера карт нужную.
  Он играл также механистично, как и я, каждый раз перед игрой набирая новые главную и боковую колоды. Но он не мог подряд, раз за разом собирать двадцатки, без единой ошибки искажая Силу и пронизывая её своим взором в совсем иной манере, чем я.
  Я набрал семнадцать очков и сдал пас. В горле стало сухо, как в Коррибанской пустыне, я допил остатки воды.
  - Решил взять перерыв? - спросил он, слегка пугая меня своим расфокусированным взглядом.
  Но он не был рад. На лице постепенно проступало потерянное выражение, сожаление о событии ещё до того, как оно свершилось. Он подождал мигающую лампочку и получил двадцать шесть. Ожидаемо для нас двоих.
  - Не хочу делать лишних телодвижений. Пересчитай сумму того, что должен, может, у тебя уже столько нет? - я сунул ему фримсипласт с записями. В конце стояли восемь тысяч сто девяносто два в мою пользу.
  - Я могу заплатить по счетам. Но, может быть, мы прервёмся? - предложил он, смотря по сторонам.
  - Ты же слышал правила. Сам сказал, что у тебя ещё есть деньги. Никто тебя за язык не тянул.
  - Это нечестно. Ты не можешь столь ясно видеть будущее. Ты не джедай!
  - Верно. Я даже не слышал о вашем ордене до недавних пор. Но нельзя же быть такими эгоистами. Не одним же джедаям должны быть подвластны трюки с Силой.
  - Орден джедаев не эгоистичен. Это противоречит нашей сути, - не смог пропустить он такое.
  - Именно поэтому ты здесь, - я закрыл лицо рукой. - Или падаванам так мало дают на карманные расходы?
  - Я здесь... - он осекся.
  - Это секрет? - я оглянулся: компании наскучило смотреть на почти механические движения рук, мы были одни.
  - Нет. Мой учитель считает, что я недостаточно хорошо предвижу приближающиеся события. Те, которые подвластны изменениям, разумеется. Недостаточно для своего потенциала, - уточнил он.
  - Сравнительные эпитеты без точки отсчёта и шкалы измерения хороши только в поэзии, - хмыкнул я... - И вот поэтому ты играешь в пазаак? Не могу не согласиться, что тренировка неплохая. Особенно в том, чтобы предсказать, когда нужно остановиться до того, как твой череп раскроят кастетом. Но зачем это делать в таком месте?
  - Мой мастер... неортодоксальна. Она считает, что лучше всего знания усваиваются на практике и самые комфортные условия при этом вовсе не являются самыми продуктивными. Мне велели не возвращаться, пока я не выиграю на самых глубоких уровнях Корусанта сто тысяч кредитов.
  - Оригинально. Я мало знаю об Ордене, но предполагаю, что обычно у вас учат иначе.
  - Как правило, да. Выкидывать падаванов с верхней площадки Храма, ожидая, что они научатся летать до того, как достигнут стоп четырех Мудрецов Дварати, действительно не принято... но если мастер уверен, что это пойдет падавану на пользу, почему бы и нет? Сам я не против такого обучения. Мой мастер открыла для меня очень многое. Её знания очень обширны, а техника работы с Силой поражает. Но понять мыслящего иначе человека бывает очень трудно, - он вздохнул. - Осознать некоторые вещи можно, только сделав их самому.
  - Тогда терпи, но мы ещё не закончили, - я успел в несколько мгновений бездействия собрать небольшой карточный домик. Исключительно, чтобы не терять связи с Силой - это не самое простое действие.
  - Да, ты прав, - сказал он обреченно.
  Еще пять минут принесли мне остатки его средств. Более двадцати тысяч кредитов.
  - И чем занимаются джедаи после такого обучения? Добывают победу в более изящных играх, навроде кубка саббака на Нар-Шаддаа?
  - Нет, это было бы как минимум нечестно. Я хочу пойти работать в комиссию по искусственному интеллекту, - с треском порвал шаблон джедай.
  - А я думал, что вы путешествуете по всей галактике с мечом наперевес, причиняя добро и нанося справедливость.
  - Только рыцари, - он грустно улыбнулся. - И мне это тоже грозит.
  - Не хочешь быть рыцарем? - удивился я.
  - Каждый джедай волен сам выбирать себе занятие. И в то же время у него нет никакого выбора. И в этом и заключается его выбор, - усмехнулся падаван.
  - Свобода - иллюзия, пусть и полезная для душевного равновесия, - сказал я.
  - Верно, и я уже сделал свой 'выбор', - согласился он. - Я джедай и поступаю с наибольшей пользой для окружающих, а вовсе не для себя. Поэтому по-настоящему я хочу быть рыцарем, иначе бы и ноги моей не было бы в Ордене. И да, мне нравится работать с ИИ, и я был бы не против делать это и дальше. Но вместо этого я шляюсь по корусантскому дну. И уверен, что не просто так.
  Я пришёл сюда влекомым судьбой, ты, наверняка, тоже. Наша встреча не случайна и важна для нас обоих. И, разумеется, была неизбежной.
  - Иначе бы не случилась, - кивнул я.
  - Разумеется. Мы достаточно хорошо друг друга понимаем, - согласился джедай.
  - Так всё-таки, почему ты хочешь стать рыцарем? Хочу узнать конкретику.
  -Мы служим обществу, и желательно направлять свои усилия на это сообразно своим талантам. И совет уверен, что мечом я пользуюсь намного лучше, чем программирую нейроядра. Поэтому 'хочу' я одного, а делать буду другое.
  - Ордену не нужны ледорубы и программисты? - удивился я. Способности к Силе можно же приспособить где угодно.
  - Нужны. Те, кто следят за испытанием и контролем интеллектов дроидов, а особенно за созданием неконвенционных ИскИнов, обеспечивают безопасность всей Галактики. Важно не дать обмануть комиссию корпорациям и частным лицам. Но считается, что с этим справляются и не самые чувствительные к Силе Её служители. Те, кто скорее технические специалисты, чем джедаи.
  - Убеди их, объясни, что тебе не по душе сражения. Неужели так необходимо отрицать свои амбиции? Нельзя ли совмещать приятное с полезным?
  - Это шаг на весьма скользкий путь. И Совет мудрее. Ученик не должен подвергать сомнению приказы учителя, и это в целом разумно. И Совета также. В целом - частности путь скользкий.
  - Я уже рад, что не состою в твоем Ордене, - сказал я.
  - Если не видишь своего пути в служении, то это так. Но мы рады приносить пользу всем разумным.
  - Установленным советом способом? - подзуживал я его.
  - Совету виднее, - тяжело вздохнув, повторил он. - Большинство из них очень умные люди. И мудрые.
  - А форму почему не носишь? 'Каждый член Ордена представляет собой его часть. Смотря на него, разумные должны понимать кто перед ними. А каждый его член, в свою очередь, должен всегда осознавать, что на него смотрят, как на весь Орден сразу'.
  - Где такое написано?
  - В учебнике по Культурам Галактики.
  - В общем-то, верно. Но представь себе ситуацию: джедай заходит в подобное заведение с намерением спустить деньги в пазаак. Крайне подозрительно.
  - И тебе ничего за это не будет?
  - За ошибки падавана отвечает его мастер. А она будет мной недовольна только, если я зажгу меч в людном месте.
  - Удобная позиция, - прокомментировал я.
  - Вовсе нет. Мы вообще редко бываем в 'удобной' позиции. Любая ошибка это удар по всему Ордену, а одна из самых ценных вещей, которые у нас есть - наша репутация. Причём для всех будет лучше, если она будет на высоте - и нам и тому, кому мы хотим помочь.
  Он уже начинал потихоньку раздражать меня своей правильностью, доходящей до праведности.
  - Хочешь отыграться? - спросил я его.
  - Хочу. - Я вселил в него новую надежду на реванш. - Но каковы ставки?
  - Я собираюсь спустить все твои деньги в кантине. Но в одиночестве это делать невесело. Выигрываешь - возвращаешь все свои кредиты. Проиграешь, идешь со мной. В принципе, ты вообще не проигрываешь.
  - Я согласен при условии, что ты объяснишь, как так играешь.
  - Идёт. Но прежде скажешь, как это делают джедаи. Академический интерес.
  - Я просто позволяю Силе направлять меня. Я стремлюсь выиграть партию и открываю себя Ей для того, чтобы она указала мне, как это сделать.
  - Какие карты выбирать и когда сдавать? - уточнил я, не узнав ничего нового.
  - Правильно. Но мир подвержен переменам, и достаточно быстро. А действия генератора случайных чисел не поддаются осмыслению. Слишком на многое Она указывает одновременно. И чересчур часто меняется то, что она подсказывает сделать. Использовать Силу интеллектуальными или осознаваемыми, как хочешь, техниками при игре в пазаак почти невозможно. Хотя мы оба на что-то да годимся, верно? Нужно иметь связь с Силой абсолютную, быть ведомым ей, её инструментом, чтобы собирать двадцатки подряд, как ты, - он смотрел на меня вопросительно.
  - Это не так. Я не её инструмент, - я скривился. Перед глазами всё ещё плыло. Меня мутило - неожиданно сильно захотелось съесть что-нибудь сладкое.
  - Сила направляет тебя, - сказал он, сомневаясь. - Ты совершаешь выбор карты и поступаешь так просто потому, что так надо. Движение, поступок и восприятие едины и неразрывны. Ни одной задней мысли и всё выходит само собой.
  - Нет. Ещё раз нет, - ответил я ухмыляясь. - Я не спрашиваю, что мне делать у Силы. Не жду указания, как мне поступать. Я спрошу, что будет, если я поступлю тем или иным способом. Какие карты выберу. Посмотрю на результат. Оценю шансы и сюжет игры. А затем выберу как-нибудь сам, что именно мне делать. Из разных вариантов.
  - Так... не получится. Джедаи не 'придумывают, что делать дальше', и не 'вырабатывают план'. Подобные действия противоречат бытию джедая. Мы позволяем Силе течь сквозь нас, и следуем её течению, несущему к миру и справедливости[3]. И ты также не властен над миллионами вероятностей, в чём заблуждаются даже многие рыцари-джедаи. Во всяком случае, не более чем любой другой разумный, едва чувствующий Силу. Но ты всегда можешь следовать Её подсказкам и получить тот результат, которого Она желает. В том заключается наш путь её познания.
  - Звучит почти религиозно, - фыркнул я. - И 'познание' у вас такое же однобокое. Можно ли считать полученные вами знания о Силе достоверной информацией, если для того, чтобы прийти к такому выводу, для начала следует Её использовать определенным, регламентированным образом?
  - Они получены в ходе чувственного опыта, когда человек напрямую прикасается к Силе, и это самым убедительным образом, показывает верность подобных представлений. Через медитацию приходишь к внутреннему знанию, которое невозможно подвергнуть сомнению, - сам искренне улыбаясь сказанному и явно выражая не свои мысли, ответил джедай. - Не воспринимай это всерьез, - добавил он с усмешкой, - но так считает большая часть Ордена. Нейрофизиология у нас не в почете.
  - Ах да, оно же самое точное! - оскалился я. - И человек не может обманывать сам себя и полученные им ощущения не могут никак зависеть от того, как работает его сознание. Никогда. Ага! Глюки, архетипичные переживания и то, что всякая внешняя информация существует для нас в опосредованном виде, записанная на нейронную сеть нашего мозга не в счёт.
  - Мои мастера бы сказали, что твои речи опасны и напрямую ведут к Тёмной стороне, но я не могу с тобой спорить, - не стал отрицать моё утверждение падаван. - Строгие научные методы познания действительно не используются в нашем Ордене, но наука и не даёт ответов в области нравственности, добра и зла. И не даст мне ответа, зачем сохранять баланс и мир в Галактике. Поэтому невозможность исследовать Силу с помощью незаинтересованных и не имеющих предубеждений приборов не так сильно меня расстраивает, как могло бы.
  - Объективный результат опыта всегда одинаков; в то же время его практический результат и сделанные выводы напрямую зависит от того, кто и с каким багажом знаний его осуществляет. Я бы сконцентрировался не на том, какое Сила даёт знание и к каким побуждает действиям, а на том, почему это вообще происходит, - ответил я.
  - Возможно это и верный подход в установлении истины. Но правила поведения и использования Силы это не просто глупые традиции. Это мудрые традиции, - сказал джедай.
  - Ты только что говорил о научной методологии, а сейчас упоминаешь традиции. Довольно противоречивое сочетание, - протянул я.
  - Миссия нашего Ордена требует того, чтобы он имел значительный авторитет, а уважать нигилистов или злорадных скептиков не принято. Тем же, кто принимает чужие традиции такими, какие они есть и имеет не менее богатые свои собственные, куда легче заработать уважение. К тому же духовную организацию не построить на строгих рациональных принципах. Не ты первый это говоришь, мне известны проблемы и недостатки нашей методологии познания, хотя они и не интересуют большинство членов Ордена. У нас есть разные философские течения, но все джедаи уверены насчёт единой цели Ордена - использовать Силу методами, полученными в ходе многотысячелетнего опыта для того, чтобы сохранять мир и баланс в Галактике. И для осуществления этой задачи не зазорно придерживаться традиций, имеющих глубокие и, пусть, неясные на первый взгляд корни.
  - А почему не подойти к исследованию Силы с научной точки зрения? Эти 'философские течения' должны обсуждаться в такой же манере, как, скажем, и физические или другие научные теории. Ведь все они претендуют на то, что описывают реальность.
  - Последний раз, когда авторитеты оспаривались всерьез, назывался 'Великая война ситов', а до того 'Третий раскол ордена'. Поэтому Поиск истины на повестке дня не стоит - у нас совсем по-гуманитарному царят авторитеты. И я не могу с этим не согласиться: в тех вопросах, которые мы, джедаи, как правило, разрешаем, опыт и мудрость куда важнее, чем горделивое отрицание любых истин и авторитетов.
  - Сдаюсь, - развел я руками. - Чтобы выполнять свою иррациональную моральную задачу ваше устройство может быть и неплохим. Но оно неприемлемо для того, кто находится в поисках Истины.
  - Я рад, что ты что-то понимаешь. Но прими к сведению: то, как ты используешь Силу, несколько противоестественно. Заметь: я нисколько не устал, а ты выжат и без дозы глюкозы скоро хлопнешься в обморок, но никак не прекратишь при этом со мной спорить. Да и ещё продолжаешь держать себя на взводе, чтобы не потерять связь с Силой. Мои же возможности всегда со мной.
  - Но ведь работает. Научный критерий истины. Эксперимент! - я обвёл стол, - подтверждает теорию. Так что, партия?
  - Партия.
  Он продул один к двум. Я же получил ещё одну порцию головной боли.
  - Знаешь какую-нибудь приличную кантину? Но в меру, не излишне порядочную.
  - Нет, я же джедай, какие кантины?.. Но думаю, что найти не проблема.
  Мы вышли из забегаловки и пошли к лифту, ведущему на верх. Я не мог понять, опечален он проигрышем или рад этому. Высказал вопрос вслух.
  - Джедаи не ходят в кантину развлечься, - ответил он мне. - Тем более на деньги, выигранные у несчастных жителей городского дна. Но ты не оставил мне выбора.
  - Выбор был, - не согласился я. - Я имею ввиду то, что им обычно зовут.
  - Оставить эти деньги у тебя?
  - Да.
  - Это было бы ещё несправедливее, - он искренне улыбнулся.
  - Олег, - я протянул ему руку.
  Такое приветствие было не принято в Республике. Как антисанитарное.
  - Реван, - он закрепил знакомство рукопожатием.
  
ПРИМЕЧАНИЯ
  [1] Сканер физических полей свойственных живому (белковому*) организму.
  *но это по современной терминологии - тавтология. Но она актуальна для ДДГ.
  Поскольку тут есть сканеры, выявляющие наличие живых организмов (с их относительно слабыми биофизическими полями) на борту целого корабля.
  Если в дальнейшем в тексте повстречается "биополе", то его следует понимать как "биофизическое поле" во избежание псевдонаучных спекуляций.
  [2] Не эти ваши глупые картинки с котиками и выпученными лицами, хотя они и тоже подпадают под определение мема. Воспользовавшись Википедией: Мем (англ. meme) - единица культурной информации. Мемом может считаться любая идея, символ, манера или образ действия, осознанно или неосознанно передаваемые от человека к человеку посредством речи, письма, видео, ритуалов, жестов и т. д. Концепция мема и сам термин были предложены эволюционным биологом Ричардом Докинзом в 1976 году в книге 'Эгоистичный ген'. Кстати я лично считаю эту его книгу и саму эту идею, куда большим вкладом в развитие человечества, чем вся его антиклерикальная деятельность, напоминающая физический труд греческого гражданина Сизифа.
  [3] Цитата Мэйса Винду из книги 'Уязвимая точка'. Точнее не скажешь.
  
  
  

11. Прыжок в окно Овертона

  МʼАйк предпочитает искать приключения в одиночку. Другие только мешают. И они говорят, говорят, говорят.
  No Майк Лжец
  'Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые' No Михаил Афанасьевич Булгаков. Мастер и Маргарита.
  - При всем уважении, этот мужчина - рыцарь в сияющих доспехах. Вы должны ему копье полировать!
  No Декстер
  'Немного' музыки
  No Аквариум - Я - змея
  No Para Bellvm - Грех
  No Abney Park - Evil Man
  No Высоцкий - В заповеднике (вот в каком - забыл)...
  No Bohren & Der Club of Gore - 'On Demon Wings'
  
  - Реван, - он крепко пожал мою руку. Ладонь его была жёсткой от мозолей, как у плотника. - С Внешнего Кольца?
  - Дальше. Из такой дали, что её даже невозможно вообразить. Моя звезда умрёт, но её лучи всё ещё тщетно будут тянуться к этому миру.
  - Я тоже родом из Неизведанных Регионов. Из тех мест, которые не существуют по самым трезвым убеждениям большинства разумных.
  - И как же угораздило оказаться в Ордене?
  - Где только рыцари-джедаи не бывают. Меня нашли и предложили родителям отдать в Орден. Во всяком случае, это то, что известно мне.
  - Давно это было?
  - Мне не было и четырёх. Я даже не знаю координат своей родины.
  - Печально. У меня те же проблемы.
  - И как угораздило? - спросил Реван, сам никак этим не опечаленный.
  - Ты веришь в путешествия между планетами без использования корабля? - задал я слегка безумный вопрос.
  - В научной фантастике встречал, - усмехнулся джедай. - Мир велик и неизученн. Тебе могли вколоть хорошенький препарат. Раз - и ты на Трандоша. Или сидишь в клетке у размахивающего электроплетью зайгеррианца в ожидании, когда же окажешься на крупнейшем в галактике аукционе рабов. А дорогу домой и не вспомнишь. Работорговцы часто так поступают.
  - Похожая ситуация.
  - Возможно, так оно и было. Существует столько различных веществ, предотвращающих формирование долговременной памяти... Примешь такое - и не только не вспомнишь всё за последующий день, но и забудешь произошедшее незадолго до того. Что не менее важно. К сожалению, я об этом осведомлен лучше большинства, - сказал он почти сам себе.
  Я позволил на этот раз Силе поработать навигатором. Уж выбор кантины я мог Ей доверить. Лифт и ноги донесли нас до триста пятого уровня, в неприметное на первый взгляд заведение 'Третья тень', притаившееся в тёмном закутке жилого лабиринта. Сумку с хламом я сдал на входе в камеру хранения. Фэйсконтроль одурманил Реван, убедив пропустить меня, всё ещё не сменившего имидж с самого Коррибана. Сам же он даже и не подумал сдавать свой световой меч.
  - Велика Сила убеждения, - сказал я, видя такое.
  - Моё обещание вынуждает меня прибегать к таким средствам. Поступать так для своей выгоды - большая ошибка.
  - Вы вообще не используете Силу для себя? - удивился я.
  - Нет. Только для выполнения своих миссий. И подумай, сколь обесценивается любой дар, как только ты превращаешь его в обыденный инструмент. Можно даже и забыть, для чего же его можно использовать по-настоящему.
  - Вроде игры в карты? - усмехнулся я. - Или пазаак исключение? Не пошлый азарт, приправленный жаждой наживы?
  - Такова цель, поставленная передо мной учителем. Это входит в рамки дозволенного.
  - Кем дозволенного? И кто устанавливает правила? - я, как всегда, устремился к сути дела. Мне стал интересен источник его иллюзий.
  - Верховный Совет. И местные советы, которым подотчётен, - перечислил Реван.
  - Джедай не может быть сам по себе? Свободен? Насколько это вообще возможно, разумеется, - усмехнулся я лёгкому и эфемерному слову, несовместимому ни с нашим свинцово-тяжким бытием, ни с далеко не новыми выводами нейрофизиологии.
  - Бывает, кто-то решает, что готов и должен продолжать путь в одиночку, но для этого нужна либо величайшая выдержка, либо такая же гордыня. Бывает и необходимость. Если рыцарь прав - его поймут. Но это случается редко - всегда можно оступиться, и товарищи должны быть рядом. Это наша страховка от того, что ты не пойдешь не тем путём.
  - Оценивая себя сам, всегда ошибаешься? - спросил я.
  - Да. Одно из множества правил Кодекса. Это не только контроль, но ещё и поддержка. Всегда можно рассчитывать на помощь... А ты мог бы достичь немалых успехов, случись состоять тебе в рядах нашего Ордена. Но, я уверен, что это глупое предположение - тебе же это не интересно? - задал он риторический вопрос. На лице не дрогнул ни один мускул, лишь промелькнула почти искусственная улыбка. Проявилась и вновь растворилась, словно в воске. Только пытливый, слегка ироничный взор оживлял застывшее, как глина древнегреческой маски, лицо.
  - Нисколько, - тем не менее, ответил я. - Кучкуетесь, значит. Боитесь потерять социальную обусловленность... И как часто вы повторяете эти мантры? - ехидно спросил я.
  - Достаточно. Обдумываем, - нисколько не смутился Реван.
  Заведение смертельно напоминало то, которое я посетил в Коррибане. Только линии стен обволакивали зал ещё более причудливо, а истёртые песчинки времени не шуршали под ногами. Приглушённый свет плавно перетекал безымянными оттенками по столам и одурманенным лицам. В дымчатом свете играл одинокий причудливый саксофонист. Музыкант выдувал печально-тягучий звук, проникавший сквозь грубую ткань плаща. Игравшая на полупрозрачном синтезаторе девушка аккомпанировала ему.
  - Навевает печаль. Ты пришёл сюда веселиться? - спросил Реван. - Это очень неординарный клуб.
  - Скорее хорошо провести время. Когда я пью, то становлюсь грустным. Стадия веселья проходит неощутимо быстро. Да я и не стремлюсь на ней задержаться. Тут подходящая атмосфера для полного погружения в алкогольный дурман. - Я осмотрелся. - Как раз для меня.
  - Джедаи, кстати, не погружаются в 'алкогольный дурман'. Наш разум всегда должен быть ясным, - сказал он недовольно, или же мне так показалось. - Либо, не прибегая к древним образным конструкциям и согласно последним трактовкам Кодекса, 'биохимия центральной нервной системы должна быть в природной норме'. - Я вздернул бровь, услышав это далеко не гуманитарное определение, и Реван, заметив интерес, пояснил: - Отчасти эта громоздкая фраза была введена Верховным Советом после того, как я уточнял вопрос о допустимости для джедая ноотропных препаратов или векторной генетической перекодировки биохимии мозга. Про киберимплантацию я даже и речи заводить не стал. Но вопрос с алкоголем куда проще - мы трезвенники.
  - Неужели в этом месте не возникает желание погрузиться в зыбучий песок безделья, рассеять все мысли, оставить тяжёлые думы и просто упасть в объятья пустоты? Отрешиться от вечного хаоса внешнего мира, найти в себе силы признать всю бессмысленность его суеты? - спросил я его, прикрыв глаза и погружаясь в музыку: естественный для меня ход, чтобы ощутить едва заметные колебания Силы. - Вступить на дорогу саморазрушения - единственный осознанный путь в мешанине абсолютно случайных событий. Застыть, замереть в бесконечном падении в никуда, потеряв всякую связь с реальностью, не ощущая даже её саму, распадаясь на эмоции, идущие только лишь из самой тёмной глубины, на отдельные атомы в океане пустоты? Дождаться, когда исчезнут все цвета и внешние, навязанные стремления, - я говорил медленно, вслушиваясь в спокойную глубокую мелодию, почти потеряв мысль, начатую мной, и может, так её и не закончив. Но важны не слова. Я улыбнулся и открыл глаза, увидев нужное мне. - Но не надолго - затем, мы как обычно свернём на свой абсурдный путь - я буду искать ответы на вопросы, разрешить которые, находясь в оковах собственного сознания, скорее всего, невозможно, а ты будешь стараться, чтобы этот мир не стал ещё хуже, чем он есть. Чтобы энтропия росла где-то в ином месте, а в известном тебе пространстве происходили только замкнутые циклы.
  - Я тоже это чувствую. Возможно, в том виноват ты, возможно - здешняя атмосфера, - признал он, - но это место для потерянных душ, а не джедая, имеющего чёткую цель. Это опасное проявление слабости.
  - Ну что ты заладил: джедай, джедай... оглянись, - я указал на танцующие в волнах звука и потоках фотонов пары, - сегодня и здесь ты просто тот, кто ты есть сам по себе, без всего этого налета пафоса и своих правил. Это время и место ты выиграл сегодня внизу. Наслаждайся.
  Подошел официант, принёсший меню. Именно принёсший. Живой официант. Я бы этому удивился, но провел ещё не так много времени в этой механизированной Галактике. Сделал заказ на пять тысяч кредитов. Он поднял вверх бровь, недоуменно вертя в руках планшет с заказом. Словно два бича, зашедших в магазин, скупили в нём весь дорогой алкоголь и даже за него заплатили.
  - Поставь то же вот на тот столик, - я указал на один из свободных.
  - Там никого нет, - ответил официант.
  - К тому времени, как заказ будет готов, будут, - сказал Реван, словно бы к чему-то прислушавшись. - И облегчи слегка меню, - добавил он.
  - Ужин по высшему разряду для трёх прекрасных девушек. От имени вот этого молодого человека - я кивнул на Ревана.
  - На ту же сумму? - уточнил официант.
  - Да на ту же, - я снисходительно улыбнулся. - Вы оцениваете людей исключительно по их внешнему виду?
  Левая рука вновь легла на пояс, невольно ощупав воздух на месте уже весьма удобной и привычной опоры - рукояти сабли. Реван, заметив это движение, вздернул бровь, но промолчал.
  Смущённый официант ушёл.
  - Полсуммы за раз, - сказал, скрывая за отрешенным выражением лица негодование, Реван. - Опрометчивый шаг. А что потом?
  - У меня ещё есть кредиты, нельзя же быть таким мелочным! И это всего лишь деньги.
  - Для тебя сумма небольшая, но посмотри на это глазами тех, кто никогда таких денег в глаза не видел. Орден тоже не богат. У нас не принято так сорить деньгами.
  - Они уже не твои, - напомнил я ему. - Это не должно тебя волновать.
  - Но ты угостил тех дам 'за мой счет'.
  - 'Тех дам'... а ты не безнадежен. Смотри, они уже заходят сюда. И вправду очень хороши собой. Сила-силой, но пока не увидишь своими глазами... Какая из них тебе больше нравится? Брюнетка или блондинка? Или та, с кожей голубого отлива? Я не видел таких раньше. Но симпатичная.
  - Джедаям...
  - Здесь нет джедаев. - перебил я его. Грубо, но иначе я не мог.
  - Мы избегаем чересчур эмоционального общения и излишне тесного взаимодействия между полами, - сменил тон джедай.
  - Боги бессмертные! Вот это фраза! - поразился я, возведя очи горе. - Скажи сразу, что Совет ещё и в кровать к вам заглядывает. Или запрещает трахаться.
  - Нет, но такое понятие как "личная жизнь" джедаям неизвестна.
  - Выбор многих, - фыркнул я, - но навязывать его всей организации - редчайшее извращение. Зачем такие сложности?
  - Мы должны избегать привязанностей и любого неравнодушия, затрудняющих беспристрастное суждение. Если для большинства разумных свойственно осуждать дискриминацию, то мы осуждаем и простое превознесение одних над другими на основании личного знакомства или не более чем случайной принадлежности к каким-либо объединениям, социальным, политическим, культурным, каким угодно... считая это частным случаем дискриминации - выходит все прочие хуже, - сказал он. И вдохновенно продолжил: - Нашими поступками должно двигать только служение Силе. Личные интересы и предпочтения вторичны. Некоторые говорят, что мы выше их. Это не так, просто мы оставляем их в стороне, - сказал он, как по учебнику.
  Я не был уверен в том, говорил ли он то, что думал. Слишком правильно, слишком идеалистично для того скептика, которым он предстал передо мной ранее.
  - Хотя та брюнеточка очень даже ничего, - добавил он неожиданно. - Но сказанное остается в силе. И в Силе.
  - Но ты здесь, - заметил я.
  - Потому что клятву джедая нарушать не следует. Каждый знает, что данное нами слово крепче дюракрита. Не пойдя с тобой, я бы подорвал авторитет Ордена и твоё к нему уважение. Казалось бы, мелочь, но это не так. Если хочешь, чтобы другие соблюдали правила и договора - начни с себя.
  - А я бы рассказал это ещё кому-то, - продолжил я. - Репутация Ордена могла бы пострадать. Потерять уважение много легче, чем его заработать, верно?
  - Верно, - согласился мой собеседник.
  - Но мне кажется, что ты сказал очень важную вещь - ты говоришь о репутации, как о некотором инструменте. А о честном поведении и сдержанных клятвах, как о точильном камне для него.
  - Именно так, - продолжил он, как ни в чём не бывало.
  - И это должно вызывать доверие? - на моём лице заиграла безумная улыбка. Не более чем защитная реакция на информацию, угрожающую целостности психики.
  - Ах да. Я бы должен был сказать, что держать своё слово и избегать лжи стоит просто так, потому что это хорошо, - бесстрастно сказал Реван.
  - Я ожидал этого, - ответил я.
  - А я этого не скажу, не собираюсь впадать в идеализм. И не претендую на звание святого. Или идиота.
  Я сквозь призму бокала рассматривал посетителей. Как мало в действительности я знаю про людей этого мира! Этих 'испортил' не только квартирный вопрос. Симпатичные, шикарно одетые, сытые, довольные. Подтянутые, не страдающие ожирением. Генетически модернизированные. Ещё бы: согласно местной статистике только десятая часть доходов уходит на первичную энергию, а остальное оседает в цепи оказания и потребления услуг самого разного рода. EROEI[1], или энергетическая рентабельность для местных источников энергии значительно большая тысячи - явление обыденное. Основание энергетической пирамиды тонкое, и места для того, чтобы пиршествовать на её следующем этаже, остается для многих. Это почти трапеция, а не наша родная пологая пирамида с тупой и занятой немногими вершиной. Хотя и эта трапеция обман зрения - в действительности она такая же пирамида, и у нее также есть вершина. Приблизиться к которой нисколько не проще.
  Большая часть населения оказывает услуги и потребляет услуги, не связанные с первичными жизненными потребностями - таков этот мир.
  Как их тела, так и заключённые в них представления о мире - продукт совершенно иного техногенного окружения, вмешивающегося в вопросы, бывшие некогда сакральными, но ставшие теперь обыденными. К примеру, полное генетическое секвенирование стоит дешевле, чем рентгеновский снимок. Со всеми вытекающими. Давно на Земле известен процент детей, рождённых в браке, но не от законных отцов. Которые об этом ничего и не подозревают. Здесь же 'кобелиная' стратегия размножения не работает - значит, подробный психотип не закрепляется в генофонде. И это только простейший пример. И не самый интересный.
  Редко когда в столице гонка сперматозоидов до цели несёт 'честный' характер, не под микроскопом генетика. Услуга недорогая и востребованная. Кто же желает воспитывать дебилов или уродов? Да и вынашивать их самостоятельно не обязательно. Простые решения подобные сложению базового генотипа родителей с выборкой удачного решения не устраивают? Всегда можно вмешаться. Или воспользоваться банками генетического материала. Разумеется, за деньги. Вы успешный актер, звезда? Добились славы, известности или обладаете необычными талантами или интеллектом? Сдайте свой материал и не только заработаете денег, но ваши цепочки ДНК будут нести тысячи людей по всей Галактике. И компания, которая работает дистрибьютором вашего генотипа, тоже заработает на этом.
  В вершинах этого экуменополиса выжимали деньги из всего, пригодного для давки. Эти отполированные напильником люди и экзоты, доведенные до блеска пастой оптического института, сверкающие внешним совершенством, по мнению большинства моих бывших соотечественников, топтались при этом на самом дне морального разложения. Останки бога тоже можно было найти здесь - он не только умер, но и успел полностью сгнить.
  Не осталось ничего святого - и это было прекрасно.
  - И всё же, почему столь строгие самоограничения? Аскетизм и целибат? - прервал я недолгое молчание.
  - Нас мало. А после великой ситской войны стало ещё меньше. Если мы будем себе позволять бродить по клубам и отвлекаться на мирские вещи, то у нас будет ещё меньше времени. А мир и справедливость требуют защиты повсюду и всё время. Такое поведение будет преступлением с нашей стороны. Мы можем помогать, а значит должны.
  - Так плодитесь и размножайтесь. Вроде бы Сила - это наследуемая мутация, - хмыкнул я. - Будет больше джедаев.
  Реван промолчал.
  - И сейчас ты совершаешь преступление? - задал я ему вопрос.
  - Нет. Сейчас я расплачиваюсь за совершенную ошибку. Если это будет хорошим уроком, то возможно это все будет иметь смысл.
  - А твой учитель? Что скажет она?
  - Что я слишком долго выигрывал эти кредиты и найдёт мне новое занятие. Сомневаюсь, что буду этому рад.
  - Кто она?
  - Хранитель архивов Храма здесь, на Корусанте. Редкий случай, но я мог выбирать учителя и из нескольких альтернатив предпочёл знания.
  - Тебя учат сортировать пыльные тома, копаться в древних свитках и читать летописи, написанные на забытых языках?
  Он ответил громким и продолжительным смехом.
  - В основном решать споры, уговаривая разумных... и не очень, сложить оружие. Или нечто опаснее оружия. Мы самые известные посредники в цивилизованной части мира, как-никак. Найти самое оптимальное решение, которое устроит все стороны и ничем им не аукнется в будущем - наш главный, на мой взгляд, талант. Нам доверяют - любому известно, что мы самые объективные посредники. Потому что не считаем никого правым по умолчанию.
  - И Республику? - поддел я его, но безрезультатно.
  - И её тоже. Поэтому мы никогда не станем государственной структурой. Государственные служащие подобны корпоративным хищникам - соблюдают свою же стайную корпоративную этику. Входящую в противоречие с нашим достаточно безоценочным суждением. И даже так нам всё равно предоставляют средства и ресурсы, поскольку, как правило, наша деятельность приносит пользу Сенату и народу Республики. Но мы всегда оговариваем, что ничего и никому за это не должны. Законы Республики таковы, что содействовать обязаны нам, мы же напротив - всегда можем отказаться от вмешательства.
  - Утопия, - не поверил я.
  - Так говорят многие, но этому негласному союзу не одна тысяча лет. - На лице моего собеседника вновь растянулась улыбка робота, возможно искренняя. - Но ты думаешь в верном направлении. Я бы и сам воспринял это с недоверием, также как и ты. Как работающий с архивами человек, я привык воспринимать любую информацию, как бы она ни выглядела, с недоверием, будь то электронная статистика, записи воспоминаний, отчёты или летописи, даже нанесённые органическими красителями на выдубленные шкуры животных. И помимо этого я умею должным образом её обрабатывать, чему ни на одном курсе по информационным технологиям никогда не научат. Там, к сожалению, не исследуют ошибки, возникающие ещё до того, как они станут контентом или кодом.
  - Но это устраивает власть имущих. Ты сам это сказал, - заметил я. - А сами вы дистанционируетесь от власти. Во всяком случае, вы не пишете законы, а исполняете их, как бы странно они не звучали.
  - Именно так, - кивнул он.
  - Тогда вы попросту политическая обслуга! Вам способствуют, поскольку вы устраиваете основные капиталы Галактики. Я бы не хотел тебя оскорблять, но выводы напрашиваются именно такие.
  - Будь на твоём месте кто-либо иной, я бы не согласился. Может, даже изобразил бы оскорблённый вид. Но, увы, ты прав. Мир устроен так, что нельзя ничего достигнуть, находясь с ним в состоянии войны. И мы идем на компромиссы, если это нужно и это не какой-то фатальный недостаток Ордена. Мир реальный состоит из компромиссов чуть менее, чем полностью. А для Ордена, которому более двадцати тысяч лет, максимализм был бы неуместной в своей запоздалости болезнью.
  Я мысленно с ним не согласился. Мы всегда в состоянии войны с миром, и обычно он побеждает, а мы, напротив, капитулируем.
  - И как часто удается этих... компромиссов достигнуть? - спросил я, скривившись.
  - Достаточно часто. Иногда слова не помогают, но в подобных случаях я излишне хорошо владею мечом. И не только мечом, хотя это не всегда находит должное понимание.
  - Излишне? Как можно владеть оружием излишне хорошо? - от такого словосочетания меня аж перекосило.
  - Можно, - он склонил голову набок, как сова. - Это значит, что следует направить свои таланты на иные способы преодоления препятствий. А моя уверенность в низком для меня риске, связанном с силовым решением задачи, приводит к тому, что я могу и не рассмотреть другие пути, - ответил явно подготовленной заранее фразой. Видимо, он не раз задавался этим вопросом. Или его ему задавали.
  - Не всегда они есть, эти возможности. И не всегда стоит ими пользоваться. Миролюбие могут воспринять за трусость - это аукнется в будущем, - заметил я.
  - Тогда нужно найти в себе мужество взять меч и сражаться. В этом случае мои навыки считаются вполне достаточными.
  Официант принес заказ. Я разлил зелтронское вино тридцатилетней выдержки по бокалам. Янтарная жидкость скользнула в стекло сосудов - затем по пищеводу вниз, ещё по пути в желудок растворенный в нём алкоголь уже диффундировал в кровоток, направляясь в сосуды головного мозга. Изменяя сознание. Интересно, как алкоголь действует на джедаев?
  - Возвращаясь к моему вопросу, почему вам нельзя жениться или встречаться с девушками?
  - Встречаться в действительности не запрещается. И даже не осуждается. А вот жениться... Я могу начать рассказывать печальные истории про привязанности, но человеку, не следующими путями Ордена, будет трудно это понять. Но есть ещё причины, которые понятны любому. Главная - тогда мы будем уделять больше времени одному человеку, когда Сила дает нам возможность помогать тысячам и миллионам. Неравноценный обмен. Не вдаваясь в метафизику тёмной стороны Силы.
  - Времени всегда не хватает. Его пугающе мало. Если бы его нехватка ощущалась, как нехватка воздуха, мы хрипели бы, как висельники, в скоротечной минуте до финала припадочно болтающие ногами и тем самым только сильнее затягивающие скользкий узел. Попытайся успеть всё и потеряешь рассудок. Задумайся об этом, и Хронос раздавит тебя, как насекомое. Одним небрежным и бесконечно тяжёлым взглядом.
  - Мало, - согласился Реван. - Но тогда это значит, что мы должны расходовать его разумно. Как всякий истощимый ресурс.
  - Не значит ли это, что не имеет смысла ничего? Больше ты успеешь сотворить 'добра', или нет? Все это неважно, - возразил я. - Важно только настоящее. И пытаться управлять своим временем... не ценнее ли один вздох, один миг всей остальной жизни? Если он был наполнен смыслом?
  - Он пройдёт. А результат нашей работы останется.
  - Но любимый, родной для тебя человек... не стоит ли он выше тех миллионов, с которыми тебя ничего не объединяет? - зашёл я с другой стороны. Самому мне эта концепция не до конца ясна, но столь многие её придерживаются, находя в ней нечто важное, постоянно от меня ускользающее.
  - Все люди равноценны. Мы не можем ставить одних выше других. Личные знакомства значат для нас много меньше, чем многие политики хотели бы. Мы уважаем одинаково все формы жизни.
  - За уважение, - предложил он тост. Который хотел предложить вообще-то я. Он опять улыбался, и вновь я не мог определить, по-настоящему ли, наслаждаясь моим замешательством или совершая ожидаемый от меня поступок.
  - За уважение, - повторил я за своим нереализованным будущим.
  Мы помолчали немного, слушая музыку и думая о своём. Я подмечал непривычное и необычное поведение посетителей. Вот один наклеил себе на предплечье тоненькую пленку - и в его кровь начало поступать какое-то вещество. Медленно и постоянно, позволяя постоянно поддерживать состояние наркотического опьянения. Или он так борется со скукой, или недостаточной общительностью - тут вообще многие проблемы решают, обращаясь напрямую к их источнику. Я же предпочитаю читать, слушать, говорить и думать... или же участвовать в необычных событиях - это более тернистый путь к изменению своего сознания, но и ведущий к иным вершинам.
  - Проведем мыслительный эксперимент, - начал Реван... Как так-то! Это же самое я хотел сказать прямо сейчас. Да он издевается! - Уверен, что у тебя множество вопросов, одних которых наметанному оценщику достаточно, чтобы провести о тебе суждение. Но я воспользуюсь своей очередью.
  - Никак не могу это оспорить.
  - Хорошо. Изволь ответить на такой вопрос. Представь себе, что ты офицер. Идет война, и несколько человек из подразделения, которым тебе выпало командовать, отказываются идти в атаку.
  - Моральные дилеммы? - недобро сказал я. - Они мне никогда не нравились.
  - Они самые. Но я не ставлю тебя в жёсткие рамки, у тебя свобода действий.
  - Они добровольцы или призывники? Эти 'отказники'?
  - В твоём отряде есть как те, так и другие. И среди этих подчиненных также. Я не стремлюсь упростить твой выбор. Но тебе известен зачинщик этого бунта.
  - Их следует расстрелять. Всех. Не публично перед строем, это ударит по психике солдат, но так, чтобы хотя бы несколько человек это видели и рассказали остальным. При свидетелях.
  - Кровожадный выбор. Но ты мог наказать только одного человека.
  - И создать иллюзию того, что можно уйти от ответственности? - спросил я его. - Армия, где каждый подсознательно не готов к смерти, не может выиграть войну. Чтобы выжить на войне, надо быть готовым умереть. Сложно, но это так. Убив этих несчастных, я спасу от смерти куда большее число людей тем, что люди будут соблюдать и исполнять приказы. Пусть от страха смерти уже неизбежной, но исполнять. Это милосердие, а не жестокость. На войне бывает, убивают. Бывает, солдаты выполняют задачи, с верным риском погибнуть. Люди должны быть готовы к этому. Если они думают, что они не на войне, а в детском лагере, то какого ворона они вообще там делают?
  - Однако так ты ужесточишь конфликт. Это повлечет за собой цепь событий, где вероятно погибнет ещё больше солдат. Одно кровопролитие положит основание следующему. Зло порождает зло - известный резонансный процесс в обществе.
  - Войны не выигрываются миролюбием или готовностью идти на компромиссы. Кем бы ни стал её заложник - рядовой, полк, гибнущий под напором вражеского наступления, или окружённый врагом, взятый в кольцо осады и умирающий от голода город. Сделав шаг назад, ты сообщишь врагу, что не готов воевать до последнего. Покажешь слабость. Хищники только и ждут того момента, когда жертва выкажет слабость, чтобы вцепиться ей в горло.
  - Тогда почему ты уверен, что война должна быть выиграна? - спросил джедай.
  - Если бы я не был уверен, что должна - я не был бы тем офицером. Предвосхищая твой вопрос, 'если бы я был тем офицером, но не был бы уверен в справедливости этой войны', то это был бы не я и оттого не мне решать, как повёл бы себя этот другой человек в такой ситуации.
  - Опять не могу с тобой спорить. Продолжим, - сказал Реван. - Тебе, как офицеру поступает приказ начать наступление. И тебе известно, что большая часть, а возможно и всё твоё соединение погибнет в нём. Ты в том числе. Ты выполнишь приказ?
  - Нет, - не задумываясь, ответил я.
  - Неожиданный поворот, - сказал тот, кто его, разумеется, ожидал.
  - Я нелепо всю жизнь стремлюсь к одной цели, но не собираюсь радоваться её достижению.
  - Но ты готов отправить людей на смерть. А сам нет. Достаточно эгоистичное решение.
  - Возможно, и найдётся причина, по которой я соглашусь погибнуть; нечто, что сочту более ценным, чем моя жизнь. Но это точно не будут жизни солдат даже не моего подразделения или победа в некой гипотетической войне. И именно поэтому я никогда не пойду добровольцем ни на одну войну - я не готов и не имею права решать вопросы такого рода за других, или приказывать делать им то, что сам к себе не приемлю. А не приемлю я безответного, не взаимного альтруизма. Самопожертвование ради спасения другого человека всегда нерационально - ожидать ответной услуги после его совершения уже не стоит.
  - Тут есть своя справедливость. Ты не устал отвечать на мои вопросы? - подытожил Реван, доставая коммуникатор. Слишком тяжёлый и неказистый, чтобы быть одной из множества моделей для широкого употребления, обычно гладких как куски мыла. А зачастую выглядевших, как тонкие слюдяные пластины или изящные браслеты, надёжно за запястье приковывающие человека к голонету. Комм Ревана был насквозь пропитан Силой - такая же ручная сборка, как и у меча.
  - Нисколько. Валяй дальше.
  Я переглядывался с той синекожей девушкой, но пока не торопился. Был уверен: время ещё не пришло. Да и утолить зверский голод деликатесным морским гадом тоже стоило. Пупырчатые щупальца флик-угря, нарезанные крупными кольцами под кислым соусом, были очень недурны.
  - Всего один новый мыслительный эксперимент. Ты находишься на борту корабля, терпящего бедствие, в отсеке, который вскоре наполнится ядовитым газом, вместе с ещё одним экзотом. У вас на двоих одна дыхательная маска - и выживет только тот, кто ей завладеет.
  - Пахнет кровью, - сказал я настороженно. Мне противно бессмысленное кровопролитие.
  - Однако вы договорились, - почти успокоил меня Реван. - Решили, что этот спор должен решить его величество случай, и решили тянуть жребий.
  - Не воспользуюсь ли я Силой, ты хочешь спросить?
  - Именно это меня и интересует, - подтвердил Реван.
  - Разумеется, воспользуюсь, - недоуменно ответил я.
  - С таким же успехом ты мог бы её и отобрать.
  - Действительно, - кивнул я.
  - Всякий раз, когда одарённый использует Силу в своих интересах, это выглядит, как естественное использование преимуществ. Но, по сути это очень грязная игра.
  - Однако я поступаю вполне честно, - ухмыльнулся я.
  - Не вижу, в чем эта честность заключается.
  - Если проиграю, то дыхательную маску я постараюсь отобрать уже с использованием физической силы. И мнение моего соперника по этому поводу меня волновать не будет, - озвучил я то, что собирался сказать изначально.
  - Жестоко, - спокойно сказал Реван.
  - И если её попытаются отобрать у меня - я тоже это пойму. Приму как есть - безо всякой злобы и причитаний о несправедливости. Но это не значит, что отдам свой шанс на спасение добровольно, - оскалился я.
  - У тебя извращённое понятие о справедливости, - поморщился Реван.
  - Напротив, оно очень точное. Её не существует.
  - Но будь построено общество на такой логике - оно бы погрузилось бы в пучину анархии и насилия, - сказал Реван обеспокоено.
  - Ничего подобного, - оспорил я. - Законы и правила - результат разумного компромисса, к которому пришли те, кто в непроглядном мраке этой бездны анархии обитать не желает. Для того чтобы прийти к ним вовсе не нужно внутренне присущее моральное чувство. Но какое бы яркое светило цивилизации не озаряло общество - припрёшь любого её носителя к стенке, и в миг с него слетит весь тонкий налет цивилизованности. Как неумело нанесенный грим. Останутся только инстинкты. Вовсе не обязательно главным будет чувство самосохранения - но оттого поведением неподконтрольным сознанию быть не перестанет. Себя же я знаю достаточно, чтобы не обольщаться на этот счет - я не ценю чужие жизни больше, чем собственную.
  - Откровенно. Хотя я с тобой насчет общества и не согласен. Первично моральное чувство - законы и их оформление. Я изменю вводную - с тобой в одном отсеке твой соотечественник.
  - Их много, - небрежно сказал я.
  - Тогда прекрасная девушка, - сказал Реван, ставя меня в крайне неудобное положение и зажимая между различными животными предустановками.
  - Измеряешь глубину моего нравственного падения? Не преодолей вслед за мной горизонт событий, - посоветовал я ему.
  И сейчас я не мог сказать, что бы я сделал, сидя в удобном, полужёстком кресле с регулируемым углом спинки и посасывая дорогое винцо. Задаваться такими вопросами заранее глупо - попытки рационально описать причины своих решений постфактум, похожи на запись хроники аварии на энергоблоке АЭС. Остается только удивляться тому, как же это могло случиться. Своим нелепым или же удачным, но насквозь интуитивным поступкам.
  - Так всё-таки? - поинтересовался Реван.
  - Понятия не имею! - всплеснул я руками. - Я похож на человека, у которого есть план? Абсурдные этические задачи, где необходимо выбирать наименее социально важную жертву, ты пропустил... чему я бесконечно рад. Если же ты хотел выяснить, достаточно ли я дрессирован, чтобы считать некие правила конечной и неизменной истиной, то нет - у меня не выработались подобные безусловные рефлексы. Каждую новую ситуацию я буду рассматривать заново. В контексте событий.
  - В контексте событий... - протянул джедай, почесав подбородок. - Твоё мировоззрение удивительно похоже на джедайское, но изуродовано нравственным нигилизмом. Мы же уверены в наиболее этичном и верном решении. Его существовании. Даже если оно заключается в недеянии. Для тебя же все они одинаково лишены смысла.
  - Бинго! - воскликнул я радостно. - Ты догадался. А вас эти вопросы, я смотрю, занимают постоянно.
  - Именно так. Подумай - мы, джедаи, отрицаем окончательную верность большинства традиционных правил, догм и общественных норм, поскольку они относительны и в прорве различных миров и социумов, у сотен разных жизненных форм отличаются друг от друга. Порой коренным образом. В такой ситуации, вопросы, как вести себя правильно, становятся едва ли не важнейшими. Кем быть и к чему стремится. Хорошо, что есть Сила - надежный союзник, - он опять склонил голову набок, словно бы прислушиваясь к чему-то.
  - Однако вы уважаете чужие правила и законы, какими бы иррациональными или несправедливыми они не были. И не стремитесь развеивать чужие заблуждения, - недобро сказал я.
  - Если они им самим на пользу. Или они сами их таковыми считают. И, заметь, большая часть совершаемых нами оценок - такие же заблуждения, - подтвердил Реван. - Убери все эти опоры, и что останется? Хрупкие и нестойкие стропила разума, не везде даже соединённые друг с другом, на которые при этом давит чудовищный груз вопросов. Ещё немного нагрузки и они сломаются под их весом.
  Реван отхлебнул вина, смочив пересохшее горло.
  - А у тебя всё же есть требование к чужому поведению? - улыбнулся он впервые по-настоящему. - Неожиданно, но и у тебя нашлись координаты для дурного и правильного!
  - Есть такие, - уязвленно ответил я. - Наивная вера в истину и знание. Правильно самосовершенствоваться и познавать, неверно - вводить в заблуждение. В самом глубинном смысле слова. Себя ли или окружающих ли - неважно. Хотя обманывать, пользуясь чужой глупостью и доверчивостью, я всё же считаю приемлемым поведением. Если это не касается главных вопросов.
  - Странная идея, при одновременном отрицании добра и зла в обычных их рамках, - не оценил Реван.
  - Нисколько. На этой оси возможны объективные измерения. А вот у вас, джедаев, какая-то двойная мораль, - осудил я его. - Позволяете одним заблуждаться, находясь в первозданном животном состоянии, когда сами почти понимаете суть дела.
  - Это компромисс. Ещё один из бесчисленного множества. Жизнь разумных форм жизни в мире и гармонии требует сложной системы сдержек и противовесов. Здание цивилизации сложено из самых различных материалов. Там и мораль, и традиция, и тщеславие с откровенной глупостью, и пытливый разум, отрицающий нелогичную веру - всему нашлось место. Но глупо возводить всё это сооружение из одного материала. И контрфорсы при всей их спорной красоте лишними не будут.
  - А ты сам готов решить моральную дилемму? - спросил я Ревана.
  - Этим я занимаюсь уже почти час. Уже считай, решил.
  - И какую же? - я привстал с кресла и придвинулся к джедаю.
  - Препроводить тебя насильно в храм, как активного и опаснейшего пользователя Тёмной Стороны Силы, или нет.
  - Ты меня заинтриговал. Я даже не постесняюсь поинтересоваться твоим заключением, - сказал я.
  - Давай расставим все точки рядом с 'орент[2]', - сказал, вздохнув, Реван. - В галактике десятки тысяч действительно одарённых, часть из которых никогда и не слышали о существовании Ордена джедаев. Многие из них небезгрешны, как и любые разумные в принципе, часть настоящие чудовища, деградировавшие под действием разлагающей вседозволенности, что дарует им Сила. Немалая часть сходит с ума не в состоянии контролировать себя - их начинают контролировать их страсти, находящие отражение в Силе - Её тёмную сторону.
  Некоторые из них одиночки, кто-то собирается в организации, подчас сомнительные. Если они используют Силу в своих интересах, зачастую нарушая законы, то нас просят с ними разобраться. Мы их находим и отдаём в руки местному судопроизводству. Бывает, абсолютно такие же группы одарённых мы не трогаем - они также нарушают законы и используют Силу, но в интересах государственных структур. Тогда их зовут спецслужбами - у большинства разумных весьма гибкое представление о том, когда убийство, или вмешательство в сознание человека является преступлением.
  Но тогда нас просят воспрепятствовать подобному те, кто подобной поддержки не имеет. В итоге, во всех субъектах Республики практически все чувствительные к Силе сейчас попадают в Орден ещё в детстве - это устраивает всех игроков политической арены. И Орден, и большинство секторных правительств. Сенат в том числе. Тот самый разумный компромисс, о котором ты говорил. Политики воспринимают это, как сдачу ядерных боеприпасов на централизованное хранение. Неприятно, но нет желания, чтобы они были у соседей, - совсем не смешно пошутил Реван. - Да и сами юнлинги выигрывают от этого. Очень редко джедай бывает недоволен своим положением. Это большая честь и защита от того, к чему может привести использование Силы безо всякого обучения. Многие без должного руководства вступают на кривую дорожку, а некоторым Сила попросту приносит больше неудобств, чем преимуществ. Власть в руках неподготовленного к ней разумного не синоним счастья.
  - Красивая сказка. Есть те, кого это не устраивает? - спросил я.
  - Разумеется. И не только отдельных разумных. Находятся те, кто полагает, что Сила должна служить отдельным странам, или правящим кланам, создавая им конкурентное преимущество. Мы с этим в корне не согласны, но не везде есть возможность разрешить этот вопрос относительно мирно. Зачастую это нас останавливает от того, чтобы сменить спор идеологический на тот, который ведут с помощью мечей. А то и орбитальных штурмов. Спецслужбы Бастиона тому примером. Или пресловутый Кореллианский Орден. Члены которого наивно считают себя джедаями.
  Но такое редкость - держать 'ручных' 'форсюзеров', не скованных почти никакими ограничениями опасно. История дает многочисленные уроки того, как владеющие Силой прохвосты сами добирались до вершин административной пирамиды. Но их на этом пути полностью поглощала жажда власти, и они не останавливались на достигнутом. Разумеется, ни о каком мирном сосуществовании народов речи уже и не шло. Или о честной конкуренции. Есть и исключения, почти легендарные, когда они использовали свои таланты на благо своего народа, не ущемляя своих соседей, но то огромная редкость. Слишком велики соблазны.
  - А мне в этой классификации найдётся место? - попытался я выискать свою собственную пристань среди этих берегов.
  - С большим трудом. Ты никому не служишь, но и сам не стремишься к власти. Не обучен должным образом и вряд ли подашься туда, где учат пусть и крохам, но искусства. Но безмерно любопытен, что может сыграть с тобой дурную шутку. Хотя и имеешь свои альтернативные правила поведения.
  - Не вписываюсь никуда - привычная картина, - заключил я. - Ну и что с того?
  - Вот и мне самому трудно понять, что ты за существо. Не оскорбляешься... все мы существа. И я ни на секунду не могу предположить, чем ты займешься в ближайшее время. А уж в долгосрочной перспективе...
  - Неужели возможно сказать, что произойдет так далеко? Жизнь полна случайностей и непредсказуемых поворотов. Я даже не скажу, что будет со мной завтра, - ответил я.
  - Возможно, - уверенно сказал Реван. - Вон тот стакан... упадет через пять минут. Видишь бармена? Его, скорее всего, убьют через три года... - тихо сказал Реван. - а вон тот забрак, он через пару лет покинет эту планету. И никогда не вернется назад. Что бы это не значило. А про того экзота я ничего сказать не могу, бывает такое и последнее время всё чаще.
  Я с непередаваемым чувством смотрел на Ревана. Нет, я не завидовал - это могло быть не только удобством. Но в умелых руках это куда более могущественный инструмент, чем световой меч! Хотя в отличие от него не столь заметен.
  - Феноменально, - сумел я спустя минуту подобрать слово. - И ты говорил, что видишь будущее недостаточно хорошо.
  - Не то, что нужно. Сила дает множество соблазнов - хотя бы отдаться во власть своему любопытству, завороженно смотря по сторонам. Но я не вижу ни своего, ни твоего будущего, ни того, что будет далее - тень уже накрыла Галактику. Ты тоже должен её чувствовать.
  - Ничего подобного. Я не вижу и того, что случится завтра.
  - Что же, - расстроенно сказал джедай. - У каждого одарённого своё слепое пятно. Разного размера и протяженности. И то, что ты вообще на что-то способен без долгого и профессионального обучения, само по себе невероятно.
  - Одарённого? Вообще впервые слышу это слово.
  - Странно, я-то думал, что лекции Экзара Куна ещё не со всех файлообменников и видеохостингов удалили. Хотя это и невозможно - если что-то слили в бесконечные океаны голонета, то вычерпать это из него уже не получится никогда. 'Одарённый'... Это его любимый термин, обладающий невероятной языковой адгезией. Один раз услышишь и эту громоздкую конструкцию 'чувствительный к Силе' из себя уже не выдавишь.
  Я изучающе смотрел на этого джедая.
  - Любопытные лекции, - пояснил он. - И отличный пример умело поставленной речи. Он всё-таки был оратором почти недостижимого уровня.
  - И как твои коллеги относятся к таким твоим увлечениям?
  - Настороженно, - мягко сказал Реван. - Но если оратор неправ, то я это пойму. Если разобрать, где ложь, а где правда, трудно - найду с кем это обсудить. Мне понятны сомнения учителей - Сила избирает своих слуг не по устойчивости к пропаганде или их интеллекту, и не претендует на то, чтобы выгнуть об колено нормальное распределение. Удивительное число джедаев мечтает о том, чтобы наш Кодекс был конкретен и точен. Он, как всем известно, не дает строгих указаний, когда именно стоит вмешиваться в ситуацию, а когда пройти мимо. И не ставит строгих, исчисляемых границ между тем, что является угнетением слабых и нарушением космического баланса, а что является традициями, которое мы должны уважать, находясь на чужой территории или в непривычном окружении.
  Нужно чувствовать Силу, находить в каждом явлении его исток или слабую точку. Думать и решать, принимать на себя ответственность! А этого, не поверишь, не хочет делать или не умеет большая часть Ордена. - Реван впервые за сегодня распалился, хотя виной тому, скорее всего, было выпитое вино. - Они хотят, чтобы кодекс напоминал корпоративный, или воинский устав!
  - Удобно, - злорадно поддакнул я. - Для посредственностей.
  - Жить по инструкции? - продолжал свою вдохновенную речь Реван, я же внимательно слушал. - Мир меняется, меняемся мы. Ситуации различны и следует учитывать как сложное настоящее, так и переменчивое будущее, не-еет же, мы, как слепые, будем прятаться за буквой кодекса, полагаясь на решения Совета, даже имея простор для манёвра.
  - Мы ушли от темы.
  - Ах, да. Нет - таков мой ответ. Я тебя задерживать не собираюсь.
  - Я рад, - улыбнулся я.
  - А я нет.
  - Почему?
  - Потому что могу пожалеть об этом, - сказал задумчиво Реван. - Я не вижу твоего будущего, редкий случай, но не понимаю и того, что мне хочет сказать Сила. И ориентируюсь оттого только на своё понимание Кодекса. Мог бы отвести в Храм, но... там найдутся уверенные в том, что всякий, подчиняющий Силу собственным желаниям - враг Ордена. Да и самой Силы. Поскольку находится на её Тёмной стороне.
  - Фанатики?
  - Вроде того. Хотя их убеждения и подкреплены тысячелетним опытом, - он улыбнулся сказанному. - Другие будут иметь претензии только, если будешь нарушать с её помощью законы. Но, как мы убедились, это случается незаметно и для самого одарённого. Лёгкое манипулирование окружающими или событиями с его точки зрения, а по этическим соображениям - это воровство или мошенничество. В самом невинном случае. Но я уверен, что ты не из тех, кто уважает закон.
  - Мы заболтались, - сказал я, оглядываясь на столик, за которым о чем-то живо болтали три девушки.
  - Действительно. Пойдём, познакомимся? - Я храбрился, компания должна была помочь мне преодолеть социальный барьер.
  - Пойдём. Никогда не вел переговоров подобного рода, - ответил он.
  - Здравствуйте, разрешите познакомиться? - сказал Реван, когда мы дошли до столика. Внешне спокойный, тем не менее, он волновался.
  - Конечно! - улыбнулась блондинка. - И как зовут галантных рыцарей?
  - Ну, я ещё не рыцарь, - отметил Реван.
  - Олег, - представился я. - Точно не рыцарь. Боюсь запутаться в белом плаще.
  - Реван, - кивнул вслед за мной мой спутник.
  - Ози, - сказала синекожая желтоглазая девушка со светло розовыми, почти белыми волосами. Видимо, один из множества видов искусственно отпочковавшихся от основной ветви человечества.
  - Эртин, можно просто Эрти, - представилась миловидная брюнетка.
  Мы заняли свободные места.
  - Солан. - Так звали высокую блондинку. - А как вы узнали, что мы сюда сядем? - спросила она. - Взломали чат? Или бессовестно проследили за нами?
  Реван улыбнулся.
  - Если бы в этом возникла необходимость, то через пять минут я знал бы ваш любимый цвет или кулинарные предпочтения. Или даже прямо сейчас, но это как минимум было бы не вежливо. И я ничего не взламывал.
  - Так как именно?
  - Я джедай, - прямолинейно ответил Реван. - И причина моего прошлого поступка лежала непосредственно в настоящем.
   - Джедай? - заинтересованно спросила, вскинув идеально накрашенные брови, Солан. В ответ он приподнял Силой пару бокалов и начал жонглировать ими в воздухе. Причём из них не пролилось ни капли дорогого напитка, не смотря на то, что они крутились и переворачивались в ритмичном танце. Затем он поставил их обратно на стол.
  - Обычно это снимает большинство вопросов, - сказал Реван поражённым девушкам.
  - И что здесь делает джедай? - вновь спросили у него. Мне оставалось скромно наблюдать за этим допросом - социальный статус, очень важный способ привлечения самок у видов с К-стратегией размножения. Я же уповал на стратегию, работающую в период полового созревания - активно выделяться из среды и демонстрировать свою устойчивость к разрушительным силам.
  - Он здесь случайно, - ехидно сказал я.
  - Мой друг вводит вас в заблуждение - никаких случайностей не существует, - опроверг с видом знатока Реван. - Хотя бывают непредсказуемые события. Исключительно потому, что их ещё не предсказали.
  Раздался звук - с барной стойки неуклюже смахнули стакан, и он со звоном покатился, разливая своё содержимое по полу. Я посмотрел на часы.
  - Я в этом... не уверен, - усомнился я. И продолжил: - Это не фальсифицируемое утверждение - нельзя доказать случайность или не случайность происходящих событий. Само предсказание, возможно, и создает определенность, но то, что его сделают и получат определенный результат - такое же неопределенное событие. Хотя и это сомнительно. Математические методики мы рассматривать, с твоего позволения, не будем - они работают с весьма практичным определением случайности, далёким от её философского понимания. Но даже если обратиться к ним, то выводы непротиворечивы, потому что непротиворечивы.
  - Так твой друг философ? Или тоже джедай? - спросила Ревана Солан.
  Я едва не подавился.
  - Я дилетант от философии. Я ничего в ней не смыслю, лишь тону в верхнем слое её основных идей. Но если не буду в нём дёргаться - закончу свои дни на его дне, - зло улыбнулся я. - У меня другой профиль деятельности, если считать источник кредитов основным занятием разумного существа.
  - И какой же? Кто ходит развлекаться в компании с джедаем?
  - Тот, кто не получает жалования, но имеет долю, - ответил я уклончиво.
  - У тебя своё дело или доля акций в нём? - спросила Ози с интересом.
  - Можно сказать и так, - прищелкнул я пальцами. - Оказываем логистические услуги широкого характера. Достаточно прибыльное занятие.
  - Интересный бизнес, наверное? - спросила меня Солан.
  - Олег завуалировано описывает один из древнейших способов распределения доходов, популярный сейчас только на пиратских судах. Давно забытый в пределах суток гиперполёта от столицы. И не менее древнюю профессию контрабандиста, - вмешался Реван. - А также пытается запутать вас, хотя и сам недавно уверял меня в том, что это неверный ход.
  - Ничего подобного! - ответил я. - Те, кто меня слушают, запутывают себя самостоятельно. И я не могу отказать им в этом увлекательном занятии.
  - Это не очень-то и вежливо, - сказала Солан.
  - Зато весело, - я подмигнул Ози. Она улыбнулась в ответ.
  - А я не верю, что он джедай. Они всегда ходят в своих балахонах, - сказала Эртин.
  - Как правило, да, - кивнул Реван. - Очень практично.
  - Неудобный балахон из грубой ткани? - фыркнула Эрти, сама одетая в рубашку без рукавов и бриджи. В почти адиабатном мегаблоке это было разумным выбором. - Ни на секунду в это не поверю!
  - Мы по-разному понимаем практичность, - сказал Реван. - Такое одеяние совершенно не случайный выбор - нарочитая его старомодность и длина, капюшон, скрывающий лицо, воссоздают архетип мудреца, старого уважаемого человека... кто бы его при этом не носил. И мы этим, откровенно говоря, злоупотребляем. Если для людей столь важен внешний вид, то этой подсознательной уязвимостью к внешней атрибутике пользоваться просто необходимо. Жрецы любых религий, да и канцлер Республики, или его стилист прекрасно об этом осведомлены.
  - Откровенно, - признала Эрти.
  - Следую правилам поведения моего друга, - гаденько улыбнулся Реван. Его лицо заметно оживилось с того момента, как мы сели за столик. - И представь себе, как несколько чувствительных к Силе существ, одетые в цивильные костюмы, собираются в офисном конферанс-зале... и неожиданно начинают обсуждать пути Силы. Хотя кореллианцы на такое и способны, но они отличный пример того, как вести себя не надо... Обстановка может существенно влиять на мысли и отношение к делу, поэтому такое ретроградство - тоже практичное решение. В Ордене с почтением относятся к символам. Это целесообразно.
  Я подозвал официанта и попросил пересервировать стол - его подобный переезд не удивил, да и причуды богатых клиентов принято называть экстравагантным поведением, а не вызывающей наглостью. Так и государственный переворот может называться 'демократическим голосованием в кризисной ситуации', если он всех устраивает. Манипуляция терминами - отражение человеческой привычки ко лжи.
  - А я-то думала, что это просто из-за вашей приверженности к традициям, - протянула разочарованно Эрти.
  - И это в том числе. Настраивает самих джедаев на определенное поведение и уважение правил своего Ордена. Как всякий элемент самоидентификации, отделяет нас от окружающего мира, чтобы любить его со стороны, но не привязываться к кому-то конкретно, - продолжил вечер откровений Реван.
  - Как много функций у этой серой и коричневой мешковины, - сказала задумчиво Эрти. - Но я видела по головизору джедаев, которые носят очень экстравагантные костюмы.
  - По большей части на Внешнем Кольце - там меньше людей и больше экзотов, с иным мироощущением. И другими зрительными образами, - ответил Реван.
  - Джедай, обсуждающий вопросы моды, - протянул я глумливо, подливая всем вина.
  - Не вопросы же философии обсуждать? - сказал он.
  - Почему бы нет? - пожал я плечами.
  - Это не продуктивно. Мы практики, а не теоретики. Тысячи лет разговоров не привели ни к истине, ни к конечному результату. Лучше изучать поведение разумных существ, а не отвлечённые абстракции.
  - Эти абстракции важны для того, чтобы выбрать способ изучения, - наставительно сказал я.
  - Только на первом этапе, - со вздохом ответил Реван. - Это было сделано так давно, что и все их помнить не столь необходимо. Выводы из них живут и сами по себе. Не будь занудой.
  - Я уже успел утомить его такими вопросами, - сказал я девушкам.
  - А мы ещё нет, - улыбнулись девушки. Я же злорадствовал.
  - И что контрабандист делает в компании с джедаем? - озвучила Солан закономерный вопрос.
  - Это мрачная тайна, политая кровью тысяч любопытных, - зловеще протянул я.
  - А все-таки?
  - Он натурально проиграл мне все свои денежные накопления и, более того, даже свободное время на сегодня, - сказал я довольно. - Душу бы тоже проиграл, если бы она у него была.
  - Эй, даже я знаю, что у джедаев ничего нельзя выиграть в азартные игры! - мило округлила глаза Ози.
  - Ты тоже джедай? - обратилась ко мне Эртин.
  - Нет, по счастью, - ответил весело я.
  - Орден, не найдя его лет десять-пятнадцать назад, потерял потенциально могущественного рыцаря, - подтвердил Реван.
  - То есть сейчас меня ну никак не возьмут? - сказал я, изображая обиду.
  - Он слишком эгоцентричен для Ордена. - Реван говорил так, словно меня здесь не было.
  - Очень прямолинейный джедай, я скажу. Я бы это скрывал, - тихо проговорил я.
  - Мы должны избегать лжи. Честность с собой и с окружающими - часть нашего Кодекса, - пояснил всем Реван.
  - Это так важно? Всегда говорить правду? - спросила Солан.
  - Да. Ложь всем окружающим приводит к компромиссу с собственной совестью. Так недолго начать обманывать и самого себя. Это может быть опасно.
  - Тёмная Сторона Силы, - хрипло, как это делал своими разодранными, сшитыми, а затем прокуренными связками Ивендо, сказал я.
  - Откуда Реван, понятно - из Храма. А откуда ты? - спросили меня.
  Я повернулся к девушкам.
  - А я здесь проездом, - сказал я. - Я вообще везде, где бы ни был - проездом. В целом в этом мире. Это ненадолго, все мы скоро сменим место регистрации.
  - Это не правильно. У каждого должен быть дом, - возразили мне.
  - Мой дом корабль, - возразил я. - Но им я ещё не обзавелся.
  - Ты, как те ужасные космолётчики, которые моются раз в неделю, потому что на корабле мало воды. И опускаются на поверхность выпить, приклеить дерму и найти девушку на ночь. И так до тех пор, пока не свернут себе голову.
  - Почти, - хмыкнул я. - Моюсь я намного чаще.
  - А ты, Реван? Должен же быть у человека дом. Семья.
  - Я падаван. Джедай. - сказал он. - У нас нет места, к которому мы привязаны. Некоторые называют своим домом храм, но я так не делаю. Мне ближе старая традиция ученичества, заключённая в скитаниях между своими миссиями и мастерами.
  - Почему?
  - Как сказал мой друг, я тоже везде проездом. Но по другому соображению - хороший джедай не почивает на лаврах; решив проблемы в одном месте, он отправляется туда, где ещё хуже.
  - А чем занимаетесь вы? - спросил уже я девушек.
  - Специалист по исследованию общественного мнения, - сказала Ози. - работаю на корпорацию 'Современная Нейромеханика'. Отдел совершенствования мышления. Филиал в этом отсталом секторе Кора.
  - Совершенствование мышления... мы, вероятно, понимаем под этим разные вещи? - сказал я настороженно.
  - Биоинженеры копаются в биохимии и генах, как в механизме аэроспидера. С таким же почтением выбрасывая старые детали и заменяя их новыми. А Ози убеждает людей, что большинство их проблем лежит в несовершенстве их мышления, - ответила за неё Эртин. - Излишняя подозрительность, граничащая с паранойей, врождённые фобии, психические отклонения, отставание в развитии, слабое абстрактное мышление, постоянная прокрастинация... всё это можно исправить. Убрать все эти неудобства и наслаждаться жизнью.
  - Эрти, - мягко сказала Ози, - это моя работа, не отнимай у меня кредиты! И не исправить, а усовершенствовать! Людям не нравится думать, что они ущербны. Это так важно, использовать правильные слова, также как и музыканту попадать в ноты. Кстати о музыкантах... какой музыкант откажется улучшить своё восприятие звука, а художник образное мышление? Или улучшить память?
  Интересные перспективы, - подумал я.
  - А таких хватает, - заметила высокомерно Солан. - Некоторые с таким почтением относятся к заданным им случаем или кривыми руками и иными членами родителей мозгам.
  - И моя работа уменьшать их количество, - сказала Ози. - Каждый упёртый исходник[3] - это недополученный компанией доход. Джедаи, насколько мне известно, - все исходники. К чему такое ретроградство?
  - Это так, - кивнул Реван. Его, судя по всему, эти усовершенствования не интересовали. - Как повлияют такие перестройки на связь с Силой, ещё никто не проверял. Тем более, Сила сама по себе изменяет того, кто её использует.
  - А это не убийство одной личности и замена её другой? - спросил я настороженно.
  - Ух ты! - восхитилась чему-то Ози. - Да это уже парад раритетов. Всякий раз, когда ты меняешь своё мнение, совершаешь акт познания или чувственное переживание, ты тоже становишься новым человеком. Ничего, что я так тебя называю?
  Знакомый аргумент, - решил я.
  - Всё в порядке, - успокоил я её.
  - Люди в древности ходили к психоаналитикам, а ещё раньше к колдунам, жрецам и толкователям сновидений, - продолжала она. - Силясь разобрать те тусклые образы, которые циркулировали по их серому веществу, или приходили от самой внутренней рыбы, скрытой под слоями социальных новообразований. И занимались прочими полушаманскими практиками, пытаясь решить свои психологические и психиатрические проблемы. Не имея куда более удобных альтернатив.
  - Это не такая уж и древность, - тихо сказал Реван. - Технологиям этим меньше трёхсот лет, а широкое распространение они получили только недавно. И возможность поплакаться в жилетку психоаналитику и сейчас интересует очень многих.
  - Люди не мыслят такими длинными категориями, джедай. Если им не сказать, что это отсталые, древние методы, они ещё начнут задумываться, а нужно ли перекраивать свои мозги? Сейчас они массово ходят на гипнопрограммирование, - заметила Солан. - Это уже моё место работы. Немного более щадящий способ упрощения жизни. Не стоит даже и пытаться разобрать происходящее в своей голове самостоятельно - поедешь крышей. Проще надеть томографический нейросканер высокого разрешения и пройти серию тестов. Затем изучить устройство мозгов, декомпилировать первичную, исходную прошивку - ДНК зигот, уточнить образ жизни и диету - и получить готовое решение. Счастье всем и каждому. И по доступному прейскуранту.
  - Вплоть до точечного выявления нейронных связей и удаления травмирующих воспоминаний, - пояснил мне Реван. - Вот видишь, Олег, люди не стремятся к истине, они хотят комфорта. Простого человеческого счастья.
  - Построенного на лжи, - выплюнул я. Затем зло и заливисто загоготал, под недоуменные взгляды всей компании.
  Добровольная лоботомия! - в моей голове возникла дикая картина. Вот это достижение прогресса! Вас волнуют неразрешимые противоречия, не охота вспоминать о чем-то? Сходите и удалите это из своей головы. Я представил себе Ози с плакатом 'Лоботомия! Только сегодня с 50-% скидкой! Не упустите свой шанс! Охуенная лоботомия! Только сегодня!'
  - Есть целые миры, где такие вмешательства запрещены законом, - сказала Ози раздраженно. - И там до сих пор несчастных шизофреников и психов пичкают химическими препаратами. Вместо использования нейроимплантов. Ещё там запрещают аборты одновременно с искусственными матками и методами безусловной контрацепции. Ты за такую дикость?
  - Нет, я за запрет любых запретов! И никогда не выступаю против ограничения свободы, прогресса, как и против любых изменений, - примирительно сказал я. - Я несу их сам и приветствую каждого этим занятого. Но самообман - тяжелейший из грехов.
  Ну и что, что люди упрощают себе жизнь? - подумал я. - Почему это должно меня волновать? Кретинов повсюду миллиарды, но, хатт возьми, удалять ненужные нейронные связи вручную? Ненужные?!
  - Грех... - протянула полузабытое слово Солан. - Ты прибыл на Кор прямиком из древних эпох? На повозке запряженной вьючными животными?
  - Да, именно так, и парой реактивных двигателей, - улыбнулся я так широко, что мой оскал, должно быть, сверкнул на весь клуб лишними клыками. - Я не кусаюсь, - добавил я. - Во всяком случае, пока меня не загонят в угол.
  - Тебе, я вижу, нет нужды в таких модификациях, в твоём геноме знатно покопались ещё до твоего рождения, - сказала Ози, подметив особенности моей физиологии.
  - Можно и так сказать, - согласился я. Отчасти, правда.
  - А пока Сенат уже десять лет спорит, можно ли родителям вмешиваться в генотип детей после их рождения. Если в этом нет необходимости по показателям здоровья, - недовольно сказала Солан.
  - Главное, до момента регистрации организма, как гражданина Республики, это можно, хотя и в по-идиотски ограниченных пределах, а после уже нет! Воспитывать, определять и школу, и воспитание, и питание детей можно, косвенно воздействуя на работу мозгов, а напрямую нельзя. 'Общественное мнение ещё не готово!' - говорят они.
  - Это плач по недополученной прибыли? - спросил я, читая состав на бутылке. У меня очень хорошее зрение. Там помимо алкоголя были отмечены и другие психоактивные вещества - зелтроны такие затейники.
  - В том числе, - рассмеялась Эртин. - Не смотри на меня так, я всего лишь работаю в салоне красоты. Мы в мозгах своих клиентов не копаемся.
  - Напрямую, - сказала Ози. - А вот гормональный баланс правите. И не только имплантами.
  - Стремление к точности, одна из вещей, которые меня возбуждают, - сказал я, подмигнув Ози.
  - Занудство, как способ привлечения партнера? - заулыбалась Эрти. - Что-то новенькое.
  - Эй, Реван, ты же джедай? Тогда поясни, почему вы застряли всем орденом в прошлом тысячелетии, - насела на него Солан.
  - Хочешь, докажу, что это вы застряли полмиллиона лет назад? - предложил Реван, явно уязвленный оскорблением, адресованным не ему, но Ордену в целом.
  - Вызов принят, - сказала она.
  - Можно ли судить за ещё несовершенные преступления? - спросил он её.
  А он любит такие вопросы! - подумалось мне. Но и мне было интересно, что думает по такому поводу тот, кто способен видеть будущее.
  - Откуда достоверно известно, что его совершат? - ответила она вопросом на вопрос.
  - Предположим, можно. Я вот могу, - сказал он, пряча усмешку.
  - Нет, такого права никто не имеет, - уверено сказала она.
  - Почему? - изобразил непонимание Реван.
  - Это никак от него сейчас не зависит. Как можно быть виноватым в том, что от тебя никак на данный момент не зависит? И что ты ещё не совершил! Бред!
  - То есть основной тезис в том, что нельзя быть ответственным за то, что от тебя никак не зависит? - спросил джедай.
  - Очевидно так, - вновь согласилась она.
  - Я уже всё понял, - усмехнулся я. - Это ведь и есть та причина, по которой вы не казните преступников?
  - Да, именно она. И на Альдераане тоже так, - подтвердил Реван. - Сола, ты же отлично понимаешь, как устроены мозги. Мозг сам ничего не делает - он реагирует на внешние раздражители своей первой и второй сигнальной системами. Без них он бы так и оставался мозгом младенца с неразвитыми синаптическими связями и не увеличивал бы свой объём с их накоплением.
  - Ну да.
  - Тогда всякий выбор делается, а поступки совершаются под воздействием определенных обстоятельств. Даже древние, не имеющие никакого представления об устройстве мира и мозга, понимали, что если отследить причинную цепь любого поступка, то она начнется ещё задолго до его рождения.
  - Ты говоришь об отсутствии свободной воли, - сказала Солан. Мы все внимательно слушали.
  - Именно - это очевидный вывод в свете наших представлений о мире, - безжалостно сказал Реван.
  - Разве? Вариативность будущего - это аксиома нашего мира, - сопротивлялась бездушной логике девушка.
  - Ага. На квантовом уровне. Простейшие примеры - принцип неопределенности и радиоактивный распад, - вклинился я. - Но, сколько не подбрасывай монету, а свобода выбора, то, какая её сторона какому решению будет соответствовать все также - иллюзорна.
  - Иначе говоря, 'случайные события' также от нас не зависят и никакой свободы воли не создают. Она такой же миф, как представительная демократия, - забил последний гвоздь Реван.
  - Выходит, никто ни в чём не виноват? - спросила она осторожно.
  - Да. Никто и ни в чём.
  - Это безумие.
  - Это жизнь, - пожал плечами Реван.
  - Это как минимум не справедливо, - грустно сказала Ози.
  - Это жизнь, - ещё раз сказал Реван, - и в ней нет ни справедливых наказаний, ни справедливости вообще.
  Доспехи этого пока ещё не рыцаря проржавели ещё до того, как он их надел, - решил я про себя.
  - Не верю. У каждого из нас есть выбор, - всё ещё не соглашалась синекожая красавица.
  - И мы должны в это верить, иначе рискуем заработать невроз человечности, - рассмеялся Реван. - Но мы, джедаи принимаем мир таким, какой он есть, в то же время, как подавляющее большинство, какие бы факты ни имели на руках, будут верить в то, что им удобно.
  Одновременно держать в голове факты, способы их анализа и вместе с тем нереалистичную картину мира. И спокойно с этим уживаться. Экономия мысленных усилий и способность иметь в мировоззрении противоречия, отличительная черта разумных существ.
  - Ты с таким превосходством говоришь это. Как будто все такие глупенькие, а ваш Орден знает скрытое от всех знание, - не сдержала отповеди для Ревана Эртин.
  - Отнюдь, это выработанная эволюцией стратегия, во всяком случае, у семейства Хомо. - примирительно начал говорить Реван. - И я опять не говорю, плохо это или хорошо. Но закрывать глаза на противоречия, не замечать их, лавировать между вопросами о смысле жизни и смерти... Важное эволюционное достижение, позволяющее задумываться только о том, что непосредственно нужно для решения первостепенных задач. Первостепенных для выживания организма и размножения, разумеется. С этой точки зрения дальнейшее развитие разума - это ошибка, делающая людей несчастными. Она разрушает иллюзию свободы воли, необходимой для сложного общественного поведения.
  - Ну и ладно, хрен с ней со свободной волей, истина дороже, - сказал я, заливаясь зельем, которое должно было сделать меня счастливым. Хотя бы ненадолго.
  - Это неправильно! - возразила Солан. - Выходит люди не могут нести ответственность за своё поведение?
  - И потому, даже зная правду, все позволяют верить себе в персональную виновность, - сказал Реван печально. - Мы все продолжаем верить в глупые вещи, если это удобно или делает нас счастливыми. Это стратегия многомиллионной давности, и вы её никак менять не собираетесь! И после этого обвиняете меня и Орден в отсталости. Не видите противоречия? А все эти мелкие и несущественные модернизации мозгов не более чем ещё одна форма моды.
  - Знаешь, но утверждение конечной истинности материализма и детерминизма сродни фанатичной религиозной вере, - не смог промолчать я. В глазах девушек загорелась надежда, что я развею недобрые выводы Ревана. Ложная. - Причина-следствие в отношении сознания и мира - для нас слепое пятно - пожизненно. Или, по-научному, это неверифицируемое утверждение. Пустословие, - резюмировал я.
  - Но ты же сам не считаешь, что вина существует в иной форме, кроме как химический процесс в лобных долях мозга? - Реван никогда не сдавался, имея на руках набор козырей. - И разве непроверенные философские теории должны влиять на нашу жизнь?
  - В практических действиях, в том числе и в праве и законодательстве и моральной оценке действий следует опираться не на философию, религию, или мораль прошлых геологических эпох, а на научно-детерминистическое знание, - ответил я Ревану. - Любая общественная деятельность лежит на базисе практической повторяемости действий и опыта. Вот это важно.
  Он молча смотрел на меня, затем на девушек, затем опять на меня, кажется, пытаясь сказать: 'Ну вот, я не лгал, и привело ли это к чему-то хорошему?'
  - Будь я трезв, я бы не начал этот разговор, - сказал он почти потерянно, - теперь-то ты видишь, что говорить людям правду - не самая лучшая идея?
  - Все джедаи такие, как ты? - спросила его Солан.
  - Мой лучший друг, тоже падаван, даже не отличает истинную случайность от обыденного её понятия, - развеселился неожиданно Реван. - А мои учителя считают мой интерес к отвлечённым от практики вещам опасным и ведущим к Тёмной Стороне. Хотя, мой друг и говорит, что 'Для того, чтобы привлечь внимание Совета джедаев, нужно раскрасить рожу в красный цвет и начать трепаться о Тёмной Стороне'. И хатт, возьми, но он прав. И ты спрашиваешь, все ли мы такие? Нет, конечно! Я в Ордене как безрогий забрак.
  - Давай лучше потанцуем? - Ревана увела Солан.
  Музыканты сменили тему. Плач духового инструмента и гулко-долгий редкий выход синтезатора слились в единый глубокий звук. Изредка прерываясь коротким соло саксофона, словно бы извинявшегося за общую атмосферу тоски.
  Я последовал его примеру, пригласив Ози.
  - Ты сказал, что выиграл у джедая. И он был вынужден подчиниться твоим требованиям? - спросила она.
  - Он сильно проигрался мне в карты, - ответил, я, стараясь не сбиться с ритма.
  Я же был рад, что Сила может помочь во многих делах, в том числе и в том, чтобы не оттоптать ноги партнерше. Даже не знаю, насколько я был ужасен.
  - Мужчины! - она пренебрежительно фыркнула. - Всегда играете в игрушки.
  - Просто с возрастом они становятся больше, дороже, и опаснее. Вся жизнь игра. И сыграть хорошо - наш долг.
  - Перед кем?
  - Перед собой разумеется. Мы должны только себе и больше никому на свете.
  - А Реван? Он играет для публики. Как и все джедаи. Выбивается из твоего обобщения.
  - Даже говоря, что он думает только о благе всех окружающих, ему нравится осознавать, что он хорош и многое может. Ему нравится чувствовать себя правильным джедаем. И я не спешу покушаться на его убеждения. Они мне даже нравятся этим. Но сам я их не разделяю. А игра... он играет по-другому, по иным, самим для себя установленным правилам. Но тоже для себя.
  - У тебя прямо-таки стройная система всеобщего эгоцентризма.
  - Да, я отстроил её очень давно. Пока она не давала трещин.
  - Смотри, она его, кажется, соблазняет?!
  Я оглянулся, кружась с Ози. Солан почти повисла на Реване.
  - Романтичная натура. Её возбуждают джедаи?
  - Вроде того. Рыцари без страха и упрека. К тому же физически развитые. Но ты не рыцарь.
  - Нет, я посланник хаоса, - сказал я, отвлёкшись на мысли о вероятности дальнейшего развития отношений.
  - И что ты собираешься ввергнуть в хаос? - она игриво улыбнулась.
  - Всю галактику. Но сегодня начну с тебя, - я слега её приобнял.
  - Я уже трепещу.
  - Давай немного посидим. Выпьем, погрустим о судьбе галактики.
  - Пойдём, - она согласилась.
  Ревана не отпустили, эстафету сменила Эрти.
  - Ты говорил про дом, - сказала Ози.
  - Что его у меня нет.
  - Почему?
  - Я потерял его. И никогда не смогу найти среди миллионов чужих звёзд.
  - А мой меня не принял.
  - Как так? - в действительности не удивился я. Не везде по достоинству могут оценить рекламу лоботомии, пусть и не делавшей из человека идиота в потребительском и функциональном смысле. Хотя дистрибьюторами табачных компаний также зачастую работают симпатичные девушки. Кому, как не им торговать забвением.
  - Я выросла здесь, в этом блоке. Моя семья переехала с Панторы, когда я ещё не родилась.
  - И ты попробовала вернуться, - разумно предположил я.
  - Да. Но на меня смотрели, как на иностранку. Туриста. Или как на женщину, которая должна знать своё место. И никто не воспринимал меня хоть с какой-то серьезностью. Тысячи лет наш мир жил замкнуто, нас даже считают экзотами, хотя мы просто генетически измененные люди. Но судя по мне, дело в культуре, а не в видовых особенностях.
  - Насколько сильны отличия?
  - Настолько, что считаемся другим видом. У нас холодная родина и мы приспособились выживать в ледяной пустыне. Но культурные ещё сильнее.
  - Там красиво? - спросил я, хотя и услышал 'ледяная пустыня'. Но в смертоносном пейзаже тоже может быть своя красота.
  - Красиво. Хотя и немного однообразно. А жизнь, на мой взгляд, неимоверно скучна. Там не умеют ни веселиться, ни задумываться о себе. Довольствуются таким малым, когда от мира можно взять намного больше.
  - Может нужно время, чтобы приспособиться?
  - Нет, там нужно родиться. Все, кто родился в самых центральных мирах, в городах без четких краев и границ, как географических, так и догматических, не могут найти понимания в таких мирах.
  - У меня на родине тебя тоже бы не все поняли, - я грустно улыбнулся.
  - Почему?
  - Потому что с непонятным мне мазохизмом ставят интересы общества, а в действительности его верхушки выше своих собственных. Вместо того чтобы договориться коллективно защищать свою свободу. И только таким образом общество, в действительности состоящее из отдельных людей и может себя защищать. И непонятно - то ли они этим положением наслаждаются, то ли все они подспудно понимают, в чем же они находятся и из зависти тянут всех отдаляющихся из этого состояния обратно в своё болото. 'Мы этого не имеем и ты не выпячивайся'. Да и в целом у нас уважают различные табу и запреты, мракобесие процветает, как никогда ранее. Традиционное общество, как-никак.
  - Меня и на Панторе не поняли. В столице точно не традиционное общество. Уже как не одну тысячу лет. Но я ещё не считаю допустимым включаться в виртуальную реальность навсегда, или встраивать в свою голову нейроядро[4]. Это выше моего понимания. Перестать быть чувствующем существом. Стать почти машиной...
  - Я вообще не понимаю всерьез все эти киберимплантации. Неужели, для того чтобы иметь интересную жизнь, так нужны эти разъемы в голове? Я может и 'исходник', как ты говоришь, но меня это устраивает.
  Хотя, к примеру, мы без компьютера свою жизнь уже не представляем. Почему бы и пойти немного дальше? Шажок, ещё один - и ты батарейка у ИИ.
  - Они позволяют увеличить производительность труда. А крупным шишкам нужны для их работы. Но мне они, например, не нужны. Я не технический специалист. Хотя много куда работать берут только при наличии интерфейса. И это как бы незаконно.
  - И все ли могут себе его позволить?
  - Нет. Большинство не может из-за цены. А многие виды совсем не могут их устанавливать. Но считается крутым его иметь. Модным, как сказал Реван.
  - Извини, я не слишком романтичен. Со всеми этими имплантами, социологией... Ещё и джедай этот со своей нудятиной.
  - Да ладно. Нравлюсь тебе? - ошарашила она меня прямым вопросом.
  - Ты привлекательная девушка. Очень.
  - Хотя бы честный. К сожалению, не поэт.
  - Не поэт. Просто странник без планов на вечер.
  - Совсем без планов? - она придвинулась поближе.
  - Хотя я хотел познакомиться поближе с одной красавицей.
  - Неплохой план. - Она посмотрела за моё плечо. - Гляди! Твоего друга-джедая опять вытащили на танцпол.
  - Он пьян. Блондинка или брюнетка?
  - Обе.
  - Ожидаемо. Но он долго ломался.
  - Ну, он джедай. Хотя я была до недавних пор о них другого представления.
  - Эти представления стали лучше или хуже?
  - Он... другой. Ты тоже странный, но он ещё необычнее.
  Я был рад встретить человека ещё более необычного, чем я, но то, что это будет джедай - не ожидал. И это меня несколько задевало.
  - Значит, я проиграл в конкурсе на странность? - спросил я ее. - Я не могу такого допустить. Теперь придется сотворить что-то безумное... безумное и опасное, что сделает меня ещё страннее, - сказал я задумчиво.
  - Ещё одна мужская глупость?
  - Вроде того.
  Музыканты ушли. Их сменил коллектив, игравший мелодичный и грустный метал. На границе с артхаусом и дарквэйвом. Трудно сказать в тесных рамках привычных терминов. Приличная группа. Количество живой музыки в галактике поражало не меньше, чем гиперпространственные путешествия. Но у этого была рациональная причина - та же, что и у греческих граждан благословлённых музами - для физического труда у них хватало рабов, пусть и металлических.
  Вернулся Реван.
  - Нужно отойти. Есть разговор, - сказал он, стараясь четко выговаривать слова. Получалось забавно, но вряд ли я был адекватнее. Уверенность в этом ещё не пришла - значит, я был ещё не до конца пьян.
  - Мы ненадолго, - сказал я девушкам.
  Дошли до санузла.
  - Тебе нужны деньги на продолжение банкета? - спросил его я.
  - Не хочу показаться наглым, поскольку их все выиграл ты...
  - Я понял, - перебил я его, - неужели ты думаешь, что мне жалко тебе их отдать? Оставлю тебя в беде? И чем же ты будешь впечатлять этих хищниц? Твои пять тысяч. - Я перевёл сумму, отдав ему на время карту.
  - Э-э. Спасибо.
  - Да не за что. Мне столько же хватит.
  - Как ты догадался? Или ты ещё и мысли читаешь? - спросил он.
  - Твои не получается. Словно их нет. Только эмоции, если ты их не скрываешь.
  - Меня учили это делать. Но кто учил тебя?
  - Никто меня ничему не учил, - ответил я.
  - Думаю, ты говоришь правду. Такое бывает. Непроизвольное использование Силы. Иногда достаточно сложные техники.
  Он уронил одну купюру на пол. Алкоголь брал своё. Она послушно взмыла в воздух и была им ловко поймана на лету.
  - И как у тебя так получается? - спросил, я проследив за полетом карты-купюры.
  - Просто позволяю Силе в предмете течь так, чтобы ему лучше было находиться в другом месте. Или наоборот меняю течение силы в разных местах, позволяя перемещаться купюре. - Он осёкся. - Слушай, я тебе ничего такого не говорил.
  Да уж... 'просто'.
  - Нет, конечно, - я широко улыбнулся. Пьяный человек языку не хозяин. - Но если уж зашла об этом речь, как и зачем сохранять такое выражение лица? - я показал гипсовую маску, какую носил Реван большую часть времени.
  - Как не скажу, - ухмыльнулся он.- Это профессиональный секрет, но зачем - объяснить могу. Нервная система, как и все нейронные сети, работает в обе стороны. К примеру, увидев знакомое лицо, ты вспомнишь о его хозяине, а вспоминая о его внешности, наоборот, активируешь зрительную кору головного мозга. Хочешь того или нет. Спокойное выражение лица, даже искусственное позволяет сохранять такое же состояние, гм... 'духа'. Удобно, да? Но эта техника для сохранения 'маски' требует либо постоянной поддержки, либо стабильного эмоционального состояния, из которого ты и набор психоактивных веществ меня вывели.
  - Хорошо, что это только техника Силы, а я-то уж подумал, что вам внедряют мотивационный модуль[5], - сказал я.
  - Упрощать себе путь - не выбор джедая, - ответил он. - Хотя тут у меня есть и свои собственные представления.
  И хочу дать тебе совет, Сила могущественный катализатор, усилитель любых эмоций. Любых и в обе стороны. И не бывает поступков у повязанных с Силой без последствий. Запомни это хорошенько и вспоминай каждый раз, когда её используешь.
  Не торопясь, мы вернулись за стол. Поболтали на совсем отвлечённые темы.
  - Пора расходиться, - сказал я.
  - Да пора, - согласилась троица напротив. Ози хихикнула.
  - До встречи, - попрощался со мной джедай.
  Мы слегка потеряли в устойчивости, но приобрели способность, не осмысливая свои действия, идти достаточно быстро, глупо улыбаясь и не смотря по сторонам.
  Я утащил с собой Ози, смотря, как Ревана увели две девушки.
  - И как они буду его делить? - подивился я.
  - Отчего ты решил, что они будут его делить?
  - Несчастный. Или счастливый, даже не знаю.
  - Забудь. Пойдём лучше ко мне. Или ты где-нибудь остановился?
  - Я вообще не останавливаюсь, - ответил я, идя по пружинящему тротуару в неизвестно-определенном направлении. Какую бы дичь мне про всеобщую определенность не втирали.
  
ПРИМЕЧАНИЯ
   [1] EROEI (англ. energy returned on energy invested), или EROI (energy return on investment - соотношение полученной энергии к затраченной, энергетическая рентабельность) в физике, экономической и экологической энергетике - отношение количества пригодной к использованию (полезной) энергии, полученной из определённого источника энергии (ресурса), к количеству энергии, затраченной на получение этого энергетического ресурса. Если для некоторого ресурса показатель EROEI меньше или равен единице, то такой ресурс превращается в 'поглотитель' энергии и больше не может быть использован как первичный источник энергии. Один из важнейших показателей в материальной экономике.
   [2] Буква аурубеша - алфавита основного галактического языка.
   [3] Разумное биологическое существо, не подвергавшееся имплантации кибернетических устройств и не изменявшее своего генотипа уже после рождения. Не трансчеловек.
   [4] Нейроядро - позволяет создать дополнительную дроидную личность в наиболее сложном случае, или оказывать влияние, зачастую не заметное для носителя на его поведение. Высокопоставленные сотрудники корпораций, как правило, имеют такие, это защищает организации от предательства и шпионажа. Так же работает, как высокопроизводительный образный процессор. При наличии интерфейса позволяет потреблять цифровую информацию напрямую, декодируя её в киберимпланте. Необходим для включения носителя в виртуальную реальность. Человека с таким нельзя уже называть иначе, как киборгом.
   [5] Киберимплант, контролирующий психику и эмоции носителя, регулируя химическое наполнение мозга дофамином, адреналином, серотонином и пр. нейромедиаторами. Может подавлять привязанности и 'любовные' стремления. Или создавать их на пустом месте. Химический регулятор работы мозга. В соединении с нейроинтерфейсом, настроенным на распознавание определенных чувств - работает ещё лучше. Ещё одно из множества устройств для того, чтобы вмешиваться в рассудочную деятельность.
  
  
  

12. В которой я притворяюсь туристом

  И небеса твои, которые над головою твоею, сделаются медью, и земля под тобою железом;
  Второзаконие. Глава 28, строфа 23
  Любить незнакомые места легко: мы принимаем их такими, какие они есть, и не требуем ничего, кроме новых впечатлений
  Макс Фрай 'Волонтеры вечности'
  Музыка
  ПикникNo - Инкогнито
  ПикникNo - Инквизитор
  Покинув цепкий плен Морфея, я поднялся с постели. Небольшая комнатка, три на четыре метра. Аккуратная обстановка тёплых синих и лиловых цветов. Полочки с разными вещами. Рядом на упругой постели сопела синей задницей кверху Ози. Я задержал взгляд - красота обнаженных форм - одна из немногих действительно хороших вещей в этом мире. И Сила. Весьма удобно быть эмпатом, и верно направлять свои усилия в нужном направлении. И не только в танце, но и в постели. Может поэтому джедаям и не разрешают слишком много внимания уделять половым нуждам? А то увлекутся...
  Я глянул на наручные часы - древний раритет, найденный в коробке с подобным ему мусором у Травера, затем опять на аппетитную попку. Затем опять на часы. Затем на попку. В это время по моим нейронами прошёлся целый ураган из волн активности, взвешивающих все 'за' и 'против'. На одну сторону весов легло краткосрочное предвкушение такого же краткого, но сочного удовольствия. Не столь уникального, но такого близкого! На другую сторону падал страх отрицательного подкрепления, вплоть до страха испытать сам страх. Не успеть не менее важные и полезные вещи.
  Неисчислимые паттерны активировались и гасли, пока все они не сложились в суперпозицию, и сознательная часть, гнездящаяся в префронтальной коре, не 'решила', что время всё же дороже. И это почти галактического масштаба событие, заключённое в микрокосмосе черепной коробки, промелькнуло так быстро и так незаметно, что милосердно оставило сознанию иллюзию того, что то каким-то образом за него ответственно. Ситуация и опыт, как реальный, так и воображаемый сложили дважды два, а 'мне' лишь оставалось в дальнейшем делать оценку этого решения. Как-нибудь потом.
  Я пробрался в душ, где с трудом выбрал один из тридцати представленных сортов жидкого мыла. Тут проблема выбора встала в полный рост - эмоционального отклика на эти разноцветные баночки я не имел. Класть на весы лимбической системы было нечего, и пустые чаши уныло качались туда-сюда. Маркетологи не ставят своей целью упростить нам жизнь, а вот увеличение прибылей - их единственное фанатичное устремление. И в нём они добились недостижимых высот. Добавь в жидкое мыло немного какой-нибудь херни, назови по-другому - и можно поднять цену в два раза, заодно сбив с толку покупателя. Может эта дрянь и полезная, но того, как правило, не стоит.
  Ози успела проснуться, пока я шумел в душе. Но ещё валялась в постели - я сумел её вчера утомить. Да и сам устал - молодой и, возможно, ещё растущий организм уже требовал питания.
  - Зачем тебе столько вещей? - она показала на забитую предметами мою сумку. Нагота её совершенно не стесняла - традиции как минимум этой планеты были далеки от средневековых христианских ценностей.
  - Всё нужное в дороге. И для выживания.
  - Тяжёлая сумка. Ты уже уходишь?
  - Вроде того. Меня ждет ещё множество дел.
  - Не задержишься? - она обиделась? У неё самой было чем заняться - я был абсолютно в этом уверен.
  - Нет. Иначе останусь здесь навсегда.
  - Ты мог бы и остаться, - предложила она. Её интересует не только секс без обязательств?
  - Я увидел ещё не всё.
  - Что ты ещё не видел? - нагишом она смотрелась весьма соблазнительно. - Может, я тебе покажу?
  - Нет. То, что я хочу увидеть и понять, лежит за пределами этого города. Далеко за его границами. Может, за границами обычного миропонимания.
  - Тогда удачного пути, - она отвернулась. Обиделась.
  - Спасибо, - всё равно ответил я. - Всего наилучшего. Вряд ли мы когда-нибудь встретимся. - Я поцеловал её на прощание. Произошло всё без особой горячности.
  - Прощай.
  
  Я вышел в коридор общежития. Или гостиницы. Трудно сказать, как правильно именуется это заведение. Почти все жители Корусанта не имели собственного жилья и снимали в зависимости от своего достатка карликовые квартиры, микроскопические комнатки или спальные ячейки в ночлежках. Клаустрофобия, верно, была смертельным заболеванием в столице. Квартира, привычная землянину, была шиком, доступным самым обеспеченным гражданам. Притом, что другие услуги и товары стоили смешные деньги. Но места тут на всех не хватало - и включался более древний, чем само человечество, механизм ограничения численности популяции. Индивидуумы, оставшиеся без своей собственной 'охотничьей' территории и, следовательно, без перспектив привлечь брачного партнера, не участвуют в размножении.
  Разумеется, сексом это заниматься не мешает - популярная в цивилизованных частях Республики безусловная контрацепция очень этому помогает. В неё включаются все методы, которые стопроцентно не дадут завести детей до тех пор, пока с этой целью специально не обратятся к врачам. Один из самых удобных способов у носительниц XX-хромосом заключается в том, чтобы сдать свои зиготы на хранение в одну из множества клиник по 'планированию' семьи. Благо заморозка в карбоните надёжно защищает их от разлагающего влияния энтропии. И бич современного земного общества - увеличение с возрастом женщины шанса на генетические отклонения у ребенка - минует тех, кто заблаговременно сдал 'своё будущее' на хранение. Правда не стоит забывать, что с эпигенетическими изменениями даже продвинутому ЭКО не справиться. Заморозить так можно было и сперму. Да и презервативы из более удачных материалов, нежели латекс - не оценить по достоинству нельзя.
  Но, видимо, на Набу эти достижения контрацепции не завезут и через тысячи лет.
  Мое насквозь техногенное мышление, легко позволяет понять, как устроена и по каким законам эволюционировала местная техносфера и как её можно использовать не хуже местных. Или же то, как они сами могут её использовать. Но только предполагать - истина могла быть бесконечно далёкой от моих предположений.
  Привычка нестандартно мыслить в просторах изометрии технических сооружений и обострённая математическая интуиция не способны помочь мне понять устройство этого общества. Я чувствую себя, как рыба, выброшенная на берег. Не знаю ни местных законов, ни табу и негласных правил. Привычный мне набор образов и правил, благоприятную атмосферу, которая всегда меня окружала, удалили в одно мгновение - и утрата столь привычной вещи, что её уже перестаёшь замечать, ударила по мне взрывной декомпрессией, превращая ткань лёгких в рыхлый поролон... Один мой знакомый пилот это пережил, хотя это его и сломало. Но он всё равно упрямо хромал, несмотря ни на что, к своей жуткой цели. Оставалось впечатляться его целеустремлённости и брать с него нездоровый, но сильный в своем безумии пример.
  Я не жаловался команде на это ни разу, да и Травера, кажется, всё равно интересует только то, что я хожу на двух ногах, говорю на основном и способен нажимать на триггер бластера. И то, что я не болтлив - когда это касается наших дел. Но всё равно я чувствовал себя не в своей тарелке, не понимая, что почём. Капитана это только забавляло, и он не спешил мне помочь, наблюдая за мной и не лишая сомнительного удовольствия познания мира на собственном опыте. Я, как выброшенный из гнезда птенец, должен был либо разбиться, либо научиться летать.
  Что ещё хуже, в крошечной каюте корабля я чувствовал себя в безопасности, пусть даже и запертый в тесную раковину с одним-единственным выходом. Здесь же в Корусанте я никак не мог смириться с постоянным ощущением взгляда, скребущего в затылок. Камер в мегаблоке было столь много, что числом они значительно превосходили его население. Включая те, что каждый носит с собой вместе с микрофоном.
  Носишь с собой смартфон в чистоплотности производителя которого ты не уверен - веди себя так, словно бы ты в прямом эфире. Даже если он выключен. Здоровой и не очень паранойей меня заразил Травер, но он относился к конспирации специфически - пока ты не покушаешься на чей-нибудь кошелёк, ты никому не нужен. До тебя есть дело только корпорациям, держащим копирайт, - им до всех есть дело, но ровно до тех пор, пока это приносит дополнительные прибыли, а не становится убыточной войной с мельницами.
  Мне Травер советовал по этому поводу не запариваться - излишняя и неумелая конспирация лишь привлечёт внимание, говорил он. Лучший рецепт оставаться незамеченным - это искусный блеф. Изображай Неуловимого Джо в обычной ситуации, а когда ведешь дела, щедро корми свою паранойю. Но соблюдать полную анонимность постоянно - в корне неверная стратегия. Где-нибудь да проколешься обязательно - пусть будет канал для контролируемого слива информации. Деревья ведь надо прятать не в степи, а в лесу?
  Но я не мог ничего не бояться и спокойно шагать, изображая благонравного горожанина. Злой червячок грыз меня за мозжечок постоянно. Хотелось что-нибудь сотворить эдакое. И одновременно с тем я боялся привлечь к себе внимание.
  Взять бы и отключить все камеры в блоке. Сжечь все продолжения любопытных глаз, повсюду проросшие фасеточными линзами! В блоке... само название звучит почти по-тюремному. Но ломать - грубо и примитивно, путь обмана сложнее, но куда интереснее.
  Ко мне направился дроид-полицейский. Патрульный ИскИн. Ищейка администрации. Или её ловчий - множество более мелких и многочисленных репульсорных дронов, оснащённых голокамерами сновали по блоку, дополняя стационарных вуайеристов - голокамеры и устройства неразрушающего контроля, заглядывающие прохожим в сумочки и карманы.
  Встречи с механическими агентами системы я старательно до этого избегал. "Душа" ушла в пятки, а в голове быстро рождались и припадочным пульсом метались мысли, ища выход из почти закрывшейся за мной камеры. Будущее взбунтовалось, подняв мутную взвесь со дна и снижая видимость до нуля.
  Мое нахождение в ползучем переплетении стен и коридоров Корусанта было лишь условно законным. Если бы не глупость, которую я совершил в порыве неуёмного любопытства, при получении паспорта гражданина Республики, всё было бы нормально. Но я уже спустил курок - смятый свинец давно сорвался с нарезов и я, не в силах ничего изменить, лишь наблюдал полёт кувыркающейся пули. Начал стрелять - ловко проворачивай барабан, будь самым быстрым и метким. Или станешь всего лишь обычным мертвым. Иного уже не дано.
  - Гражданин, предъявите ваш документ, - прохрустел механический голос.
  В чем же дело? Или я показался ему подозрительным - это же грёбаный ИскИн, ему ничего не стоит вычислить скрывающегося преступника по мимике, выражению глаз - даже по походке. А если это и не так, я должен исходить из худшего.
  Легко прибыть на Корусант - нет для частных лиц ни препон, ни таможни. Но его стены настолько насыщены датчиками и сканерами, что кто-то мог сопоставить набор в моём рюкзаке или ещё что-то для меня неперспективное. Нет, мне нельзя позволить быть отслеженным этой системой! И у меня нет обязательного медицинского освидетельствования! Обязательной санитарной карточки, вернее. Сделать это можно было совершенно бесплатно за полчаса в любом медцентре, но я создал себе проблемы на ровном месте. Травер так торопился на Корусант со своим драгоценным грузом, что не нашёл, где бы за взятку получить этот файл, заверенный электронной подписью аккредитованного медучреждения. Хотя сделать это - задача нетривиальная, кто же пожелает рискнуть карьерой и лицензией медика?
  Этот документ во временной форме мог оформить даже сам капитан - медотсек нашего корабля превосходил возможностям своего оборудования среднюю земную поликлинику. А диагностическому и операционному ИскИну я доверял больше, чем провинциальным коновалам. Но ему для этого не хватало всего одного звена - к электронной подписи капитана нужно было приложить ещё и подпись, сформированную на основе лицензии уже самого корабля.
   Медкнижка - мелочь, отделаюсь штрафом, но это может потянуть за собой целый ворох ненужных мне событий... Мне известно, что я прибыл сюда на корабле полном оружия, нелегального контента - да и сам корабль был дорогущей летающей и многопунктно незаконной пушкой. И он ещё здесь - на Корусанте. Дроиду это не может быть известно. Но вдруг?
  - Ваш документ? - ещё раз требовательно сказал дроид. - У вас нет его с собой?
  В голове, яркой волной пробежавшись по синапсам, родилась рискованная идея.
  - Да, пожалуй, забыл, - сказал я, изображая поиск его по карманам. Уже само то, что я не имел вживленного радиочипа, из гражданина превращало меня в непонятный биообъект.
  - Тогда вы должны проследовать за мной для удостоверения личности до ближайшего гражданского терминала. Или я могу это сделать на месте?
  - Я всё равно собирался воспользоваться терминалом, - нашёлся я. Никогда не мешает почистить оружие перед тем, как из него застрелиться.
  - Идите за мной.
  В этот миг я благодарил неуёмную тягу к размножению всех подвидов Homo - в этой галактике почти сто триллионов 'людей'. И весь могучий ИИ, заключённый в бронированный корпус этого 'робокопа', не мог определить кто я именно, даже имея доступ ко всем базам данных. Да и голограммы - чрезмерно тяжеловесные файлы для их анализа.
  Вернее, мощности, необходимые для этого превосходили всякие разумные рамки. Сравнить десять в одиннадцатой степени голографий на схожесть с моей рожей - это даже не искать иголку в стоге сена без неодимового магнита под рукой. А магнит излишне дорог для выявления подозрительной личности случайного прохожего. Но кого я успокаиваю?
  - Гражданин, не пытайтесь сорвать процедуру удостоверения личности, - предупредил меня дроид. - В противном случае я имею право применить к вам силу для задержания.
  Он ещё что-то вещал о моих правах и обязанностях, но я его почти не слушал - пытался собраться с мыслями и промыть ему мозги, как я это уже делал на Кореллии. Получалось не очень.
   'Не передавай никаких данных телеметрии по любым каналам связи!' - сформулировал я приказ и мысленно талдычил ему, раз за разом. Без толку. Так не пойдёт, - решил я, - не все символы и ритуалы соблюдены, я и сам бы не воспринял это как приказ. А что я бы принял, как приказ? - Приказ! Какой вопрос такой и ответ. Очевидный. Значит надо придать значимости этому указанию.
  - Не передавай никаких данных телеметрии по любым каналам связи! - велел я дроиду вслух, вложив всю ту немногую жажду власти, что текла по моим венам и зиждилась в самой моей природе.
  Он никак не отреагировал, но - в Силе - нейроядро вспыхнуло и ярко засияло, как деформированный металл, раскалённый от сильного удара.
  - Отвечай! - приказал я ему ещё раз. Не меняя тона.
  - Сейчас я не передаю ничего по гиперволновому и радиопередатчику. Телеметрия обязана передаваться, мои функции повреждены... - Дроид начал резко двигаться, я, не зная его намерений, оборвал его порывы взмахом руки.
  - Стой! Стой на месте и не дергайся! - Дроид послушно замер. Затем он опять начал своевольничать - сбой был ликвидирован перезагрузкой ИскИна, его дополняли вполне простые программные алгоритмы, но и это не ушло от моего внимания.
  - Не перезагружаться! - рявкнул я. - Вот так... хорошо, - добавил уже довольным тоном. Интересно, что там Реван говорил про обратные связи? У меня скоро осыплется шифер, и я обзаведусь армией машин-убийц? Сомневаюсь.
  Я дал себе почти сутки - направив его на бесполезное патрулирование коридоров, после чего я внушил этому бездушному рабу закона сброситься с самой высокой известной ему точки города головой вниз. Хоть на краткий промежуток времени его 'жизнь' станет прекрасной в своем стремительном и неизбежном падении, хотя и примет самый трагический оборот.
  - Свет мой, Зеркальце скажи, да всю правду доложи, (рус.) - подошёл я к панели справочной службы. Она содержала карты, оказывала помощь в навигации и могла ответить почти на любой вопрос, посвящённый работе администрации и коммунальных служб. Полезная вещь. От вандалов её защищало око, прикрытое транспарстилом и нацеленное мне прямо в лицо. Я же взглянул на неё в ответ - как умею, не только на её внешний вид. Что я точно мог сказать, так это то, что все камеры, установленные на видных местах, имели более ощутимый налёт намерения. Люди, замечавшие их, знали об их назначении и оставляли на них отпечаток своего к ним отношения. Предмет, о котором знают многие, легче найти в Силе - больше тончайших шелковых ниточек ведёт к нему. Потяни за одну из них и увидишь сокрытое.
  Сила - чудовищная паутина, связывающая всё со всем. Но наполненная только тем, что возможно понять человеческим разумом - привычными образами и взаимоотношениями. Сам наш разум развился, чтобы решать вопросы социального взаимодействия, но это не означает, что ничего более в ней нет. Во всяком случае, я не имею права делать такой вывод. И для того, чтобы найти в Ней это запредельное, нужно совершить эксперимент над собственным сознанием, расширив его пределы. Сделать шаг за грань обусловленности, своей ограниченности. Поставить себя на край, но не сорваться с него.
  Я всегда был уверен, что будущее наше за рационализмом, хотя он всего лишь одинокий и мертвенно тусклый маяк в океане хаоса. Надеялся увидеть terranova, очищенную от необоснованных идей и авторитетов, безумия веры, и размытых невероятно широко трактуемых образов, безудержно чтимых человечеством вот уже не одну тысячу лет.
  Но, вступив в этот новый мир, чьи острова жизни раскинулись меж самих звёзд, я нашёл в нём всё ту же власть сказок и древних мифов. Наивность и невежество, граничащие с безумием. Я ещё не успел притронуться к мыслям философов Галактики, но боялся утонуть в пост-постмодерне.
  И вместо того, чтобы осторожно обойти это омерзительное улье, множественными своими провалами затягивающее в отвратительное скотское состояние по широкой дуге, я вставал на древний и хрупкий мост оккультного познания мира - занятие одинокое и опасное для душевного здоровья.
  Мало того, что вероятность построения ложных теорий значительно увеличивается в случае индивидуальной практики, так ещё и её результаты не верифицируются в принципе. Эксперимент над собственным сознанием ненаучен по определению. Бесполезен - полученная таким образом информация - мусор. Какие ни строй теории, а без толики странного и абсурдного - веры в собственные ощущения, не сдвинешься ни на шаг. А если и сдвинешься, то по этому узкому, как выщербленное лезвие жертвенного ножа, мосту пройдёт только тот, кто избавился от иллюзий и заблуждений - а я на подобное претендовать не могу.
  Неудивительно, что сам факт наличия камер повсюду я воспринимал через Силу буквально физически, как иголки, воткнутые в мой череп. И как любой сумасшедший, слышащий голоса, или наблюдающий галлюцинации не был способен от них избавиться. Осталось привыкать к этому, как к обычному шуму, к примеру, вентилятора, гоняющего воздух через радиатор видеокарты, раздражающего только при концентрации на нём внимания.
  Хорошо замаскированные камеры имели ощутимо меньшую аудиторию осведомлённых лиц. Продолжая мысль, камера, установленная лицом, искушённым в Силе, могла быть мной и не замечена. Если оно скрывало свои намерения, устанавливая ее. Эта теория нуждалась в проверке. Великий Древний! Мне нужна тысяча - другая помощников, желательно, так же как и я, чувствительных к Силе. И также как и я, готовых ограничить себя научной методологией и соблюдающих чистоту эксперимента. Жаль только, что как только в одном месте соберётся больше четырех человек - как по волшебству включатся стадные инстинкты, что исказит и обесценит почти любой внутренний опыт над своим сознанием.
  Уточнив маршрут тех достопримечательностей в столице, которые я собирался посетить открыто, я отошёл от терминала. Остатки денег с металлопластиковой карты с 'наличными' ушли на оплату билетов. Я посчитал это более разумным, нежели воспользоваться своим 'смартфоном'.
  Шагая по бесконечным коридорам, я никак не мог избавиться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает. И что было тому виной в первую очередь - Сила или же мой встревоженный разум было уже не столь важно, по сравнению с тем, насколько сильно это меня раздражало. Найти такое место, укрытое от посторонних взглядов было недостаточно - вся эта дрянь назойливо маячила в периферии, а то и в ближайшем будущем.
  Я взмахнул рукой, навсегда сжигая ближайшую камеру, запаса эмоций хватило с лихвой - зрачки расположенные даже в сотне метров отсюда ненадолго мигнули от вспышки моего гнева. В меня впилось на камеру меньше. Но оставшиеся острые и любопытные жвала в моей голове стали чувствоваться ещё отчётливее. Желание избавиться от этого нового чувства ничего не давало, я, как словивший сильнейший кислотный трип, видел звуки, рождённые в непредназначенных для этого частях мозга, и слышал запахи. Образы невиданным и искажённым образом отражались во всех моих чувствах. Перегруженное сознание бунтовало от натиска информации. Сливающийся в гул шторма поток коротких замыканий в моей голове сводил меня с ума.
  Я сжал виски и впечатал лоб в холодную и шершавую стену. Затем затравлено оглянулся по сторонам - никто не видел этого акта временного умопомешательства.
  Стараясь скрываться от наблюдения за собой, как делал это ранее ещё в метро, я добрался до отделения Банка муунов. Пусть и потакая паранойе, но иначе я не мог. Недолгая процедура оформления счета напомнила регистрацию паспорта, но вопросы, интересующие банковский персонал касались моей физиологии, а не личности. Им была важна только надёжная привязка счета к моей биометрии. Не соотнося её с моей личностью и паспортными данными. Ещё одна карта в колоде - возможности игры расширяются. Возможность оформить обезличенный, номерной офшорный счёт прямо в столице меня позабавила, но вместе с тем удивило полное попустительство официальных властей.
  Мимо автоматического ателье я прошёл не останавливаясь, хотя и собирался обновить свой гардероб. Делиться биометрическими данными с посторонними непроверенными организациями я не спешил. Вряд ли здесь так же уважают право на неприкосновенность такой информации, как в Кореллии.
  Привязав счёт к своей биометрии, я хотел было выслать его Траверу по комлинку. Отстегнув от пояса коммуникатор, соседствовавший с клеткой Фарадея для паспорта и прочих карт, оснащённых радиочастотной идентификацией, я начал поиск беспроводных сетей.
   'Ваше устройство связи не имеет требуемого сертификата соответствия, не внесено в список одобренных для безопасной коммуникации, его использование может повести к нежелательным последствиям вроде заражения вирусами и непреднамеренному использованию нелицензионного ПО... бла... бла... и так далее'. Сообщение было более чем красноречиво. Также меня информировали, что у меня нет цифрового ключа идентификации для использования бесплатных общественных сетей. Но я не спешил набрасывать на себя поводок раньше времени.
  Голонет, что официальный, что его тёмная шифрованная часть в равной мере развивались по простым и диким законам естественного отбора. Согласно которым ничто не создаётся с нуля, а лишь приспосабливается к новой ситуации, мутируя, видоизменяясь и заимствуя чужие гены в ходе горизонтального переноса. И, практически, останавливаясь в развитии, коль скоро это всех устраивает. Все новые решения, как матрёшки, содержат в себе старые, поддерживают давно и безвозвратно устаревшие протоколы, таская за собой мусорную ДНК, состоящую из старых вирусов и паразитов, обрастают подпрограммами и чужими алгоритмами. И, как бактерии в кишечнике, в них роились многочисленные скрипты, подчас шпионские, и даже глисты социальных сетей, внимательно запоминающие, какие же страницы вы посещаете, и рекламу какого рода вам надо подсунуть. Голонет давно уже не представляет собой набор документов и простых протоколов связи - нет, каждый сайт это уже огромная программа, как умелый паразит сжирающая ресурсы любого устройства, на котором его откроют. Но ровно настолько, чтобы пользователь этого не замечал раньше времени. Иначе говоря, гигантские скорости связи и производительность датападов и серверов расходовались на страницы, распухшие от голографических картинок и бездарного высокоуровневого кода галактической протяжённости. А то и собранные без обращения к их внутренней структуре - в инструментах для ленивых. И всех это устраивало.
  Что же касалось даркнета Галактики - ему мешали жить так конкретно, что он, вынужденный выживать в более тяжёлых условиях, не мог обзавестись эволюционным излишеством вроде павлиньего хвоста или развесистых оленьих рогов. Хитрая, невзрачная крыса-мутант, способная проникнуть куда угодно и питаться крафтбумагой и машинным маслом - вот чем он был. И это меня устраивало - ничего лишнего.
  Но выйти в него здесь было не так просто. Для этого нужно 'вредоносное' или 'нежелательное' ПО. Которое нельзя установить на то устройство, которому дозволено выходить в эти контролируемые, ухоженные шпионами публичные сети. Искать же обходные пути не было времени.
  Особенно тяжело это было делать в подобном колючем окружении, порождавшем самим своим устройством бессильную чёрную злобу. И которая сама лишь усиливала чувствительность ко всё глубже и глубже вонзающимся в виски раскалённым иглам. Прижавшись лбом к холодной стене медленно и неглубоко дыша, я постарался успокоиться. Насколько это было возможно - подумать о чём-то приятном и не столь сильно ранящем сознание - это получилось. Приступ, вызванный столь грубым и неумелым обращением к Силе, начал постепенно стихать, хотя и не отпустил меня насовсем.
  Я торопливо вышел к внешним парковкам блока и не без помощи Силы нашёл бомбилу. Водила спидера не передавал в центр сведения о моих перемещениях, да и вообще работал он нелегально, что было мне на руку. Копы могли запросить в дорожной сети маршрут владельца летающего авто, но не список его пассажиров. Хоть и в элитные кварталы Корусанта он меня везти всё равно не согласился. Пришлось ловить такси-автомат в другом, удалённом от центра блоке, где я заодно плотно пообедал. Пусть джедаи ломают голову над причиной моей остановки в этом блоке. Сознательно заплатив таксисту без лицензии, я сам нарушал законы. Совершил сделку, не уплатив налогов. Но за это обычно никого не наказывали - трудно доказать то, что ты не 'жертва мошенника'. В Республике даже дача взяток, и прочие потакание преступлениям были наказуемы. Как и сокрытие информации о готовящихся преступлениях, имеющих высокую социальную опасность. Но и это было достаточно трудно доказать.
  На сегодня я составил для себя культурную программу. И даже навязчивые видения, от которых я никак не мог избавиться, не могли этому помешать. Первым делом я направился в Галактический музей. От наплыва туристов его надёжнее спиралей Бруно, тех самых, на которых застревали куски плоти, отбрасываемые взрывами тяжёлых снарядов под Верденом, защищала цена билета. Даже забронированный заранее он был не по карману пособикам. Всего в музее было более тысячи крупных экспозиций. И ещё больше мелких. Полтора часа в экспозиции, посвящённой освоению галактики, и ещё час в зале, посвящённом Великой Гиперпространственной войне стоили мне восемь тысяч кредитов. Остатки выигранного у джедая. Место я забронировал за день, хотя оплатил и сегодня, иначе это обошлось бы ещё дороже. Обратная пропорция стоимости билета от числа желающих посетить выставку - единственный способ контролировать их численность в допустимых пределах. Так управлялся наплыв толп абсолютно всех массовых сборов и концертов. И политических митингов. Даже туда допускали по билетам! Бесплатных концертов не было вообще, реши кто-нибудь выступать даром, ему бы пришлось вводить лимит на посещение и всё равно регистрировать билеты, пусть и дармовые и пропускать на акцию исключительно по ним. В противном случае миллионные толпы раздавили бы сами себя. Вводить ограничение по прописке было тоже невозможно - за её полным отсутствием. Государство общалось с гражданами через специальный почтовый ящик и не интересовалось их физическим местом пребывания. Во всяком случае, официально или до решения суда. Воинского учёта тоже не было. То, что меня удивляло на первых порах - отсутствие санитарного контроля, границы и таможни для отдельных граждан было в Корусанте... эх я деревенщина! - в Корусанте было нормой.
  Пройдя досмотр и оставив сумку и куртку в камере хранения (тоже с кусачими ценами) я прошёл под высокой каменной аркой, которой было более двадцати одной тысячи лет. Музей был сверстником Республики. В Силе он весил, как наковальня. Сам воздух был тяжёл от свидетельств вершившейся истории, собранных в нём.
  Тысяча разумных проходила под ней за минуту. Я поднял взгляд вверх - высеченная в камне надпись на высшем галактическом гласила: 'Здесь хранятся доказательства человеческого гения и невежества. Смотри и запоминай'. Пока специально не задерёшь голову, проходя под ней, - её и не заметишь. Особенно если смотреть только под ноги.
  Запомним.
  
  Выданный мне автоматом билет служил проводником, доведя до входа в залы, посвящённые освоению Галактики. Ими служили пустые отсеки древних кораблей. Удивительно, но ракеты для первых выходов в космос ни в Корусанте, ни в Дуро, или Кореллии не использовали. Первый зал был отсеком 'спального' судна, экипаж которого, в виде шоковой заморозки, летел тысячи лет к своей цели. И как брокколи, положенные в микроволновку, должен был прогреться и ожить, добравшись до цели. Я отключил назойливого звукового экскурсовода, его голос раздражал, отвлекая от созерцания. Читал я быстрее, чем вещал научно-популярно, даже слишком популярно экскурсовод. Согласно описанию первых колонизационных кораблей, более половины из них всё ещё в дороге, летят разогнанные за сотни лет пути до субсветовых скоростей. Они затеряны не только в пространстве, но и во времени. Для них самих время сжимается, подчиняясь СТО. Они движутся по маршрутам, не пересекающимися с гиперпространственными, вот уже тысячи лет, и не имеют гиперволновых приемников. Вдобавок, скорость их движения в реальном пространстве такова, что перехватить их уже невозможно. Последний раз такое судно было замечено триста лет назад, но не вышло на связь. Огромные суда всё ещё неумолимо приближаются к своим целям. При этом многие из этих миров уже освоены. Однажды колонистов встречал сам Канцлер Республики, как героев освоения Галактики. Они были, мягко говоря, удивлены.
  Посмотрел на первые скафандры-трёхболтовки и гиперприводы. Одна из первых действующих моделей была вмонтирована в стену зала, или же ей и служила и превосходила размером наш легкий фрахтовик. Рядом находился его предок, созданный инопланетной, не людской цивилизацией, на основе которого был создан человеческий инструмент покорения Галактики. Во всяком случае, это была одна из версий, представленная гидом, были и куда менее фантастические, но истина давно была безвозвратно утеряна во мраке прошедших тысячелетий.
  Так или иначе, понадобились сотни лет для того, чтобы понять, как он работает, или же для того, чтобы кто-то его разработал. И ещё двадцать, чтобы заставить его работать правильно. Не обошлось без Силы, как утверждают джедаи. Затем, соединив его с кораблями, уже тысячи лет бороздившими просторы Кореллианской системы, человечество отправилось в самое своё захватывающее путешествие. Во всяком случае, так его тут называли.
  Я подошёл к двигателю поближе. Он, скорее, напоминал гигантскую папку, чем движитель звездолёта. И Сила в нём, несомненно, была. Множество ярких точек, соединений, цепей и целых элементов в нём несли следы вмешательства. Настолько яркие следы, что затмили и на минуту рассеяли назойливые сигналы от неприятных мне элементов техносферы, которые всё ещё донимали меня. Хотя уже и не так сильно. И воздействие это было очень могущественно, коль скоро за это время отпечатки воли создателей ещё не растворились в Силе, окружающей двигатель.
  Гиперпривод... Гипердвигатель. Что в имени твоем? Мы живём как минимум в одиннадцатимерном пространстве, и 'наше' трёхмерное - всего лишь проекция. Одна из мириадов иных ей подобных. И это устройство позволяло перемещаться по неведомой от Ньютона и вплоть до Римана части этих координат.
  Известно, что расстояние до предметов в трёхмерном мире постоянно, но это не выходя за серые рамки трёх пространственных измерений. Плюс время. В картине гиперпространства, не отданной в багетную мастерскую, всё выглядит несколько иначе. Вектор расстояния, спроецированный в четырёхмерном пространстве до того или иного объекта, зависит от нашего расположения по координатам в других измерениях[1]. Благодаря тому, что прямая - лишь частный случай геодезической линии в неискривлённом пространстве. А пространство по этим "лишним координатам" как раз и было необычайно искривлённо, позволяя сокращать путь, и особенно там, где оно было искаженно удачно - вдоль так называемых гиперпространственных маршрутов.
  Гиперпривод позволял вырваться из нашей браны, 'плоской' проекции мира, путешествуя по невообразимым для человека местам и пространствам, пересекая всё и ничто одновременно. В то же время эти координаты-величины на самом корабле не изменяются, он остаётся на месте - это мир вокруг него изменяется. Парадокс движения? Нет, всего лишь относительность движения в иных координатах. С точки зрения стороннего наблюдателя корабль, уходивший в гиперпрыжок, исчезал из нашей реальности. Но с точки зрения экипажа мир вокруг нас невообразимо преобразовывался. А экипаж корабля продолжал пить каф. А я воду - мне эта горячая моча уже опостылела.
  Отношения со временем на борту корабля регулировал застаиватель поля времени, не позволявший замедляться течению времени на корабле. Он сохранял скорость течения времени на корабле соответствующей стандартной. Вы спросите, а можно ли его замедлить? Так, чтобы для нас проходило во время прыжка меньше времени, чем за время нашего отсутствия в Галактике? Такая возможность была, но это приведёт только к тому, что вы прилетите к точке назначения позже. А для вас за прыжок пройдёт столько же времени. Вынырнете в далеком будущем, к своему удивлению. Для реальной же экономии времени необходимо лететь в иных пространствах быстрее.
  Для ускорения перемещения было два пути. Первый, интенсивный, заключался в увеличении скорости дрейфа в гиперпространстве, для чего увеличивали в размерах и энергопотреблении ту его часть, которая отвечала за разгон корабля в гиперпространстве[2]. Использовать его, как двигатель, в нашей проекции было затруднительно, оттолкнуться им было не от чего. Потребляла эта часть двигателя совершенно неприличные объемы энергии, и за каждый шаг увеличения скорости плата возрастала. Второй путь, экстенсивный, заключался в прокладке более короткого маршрута. Простейший путь выбора маршрута заключался в том, чтобы найти наиболее короткий путь через подбор оптимального значения каждого измерения в отдельности, а затем скумулировать их. Построив ряд векторов в шестимерном пространстве, если так проще. Но более сложный маршрут заключался в сложных перестроениях по аурек, крэш и форн[3] координатам. Но с ростом их числа падала точность прыжка. А постоянный выход из гипера и вход в него для уточнения координат в свою очередь замедлял движение. Поскольку делалось это ради точности очень медленно, также как и вывод ядерного реактора на мощность. Или установка его корпуса на опорное кольцо.
  Самое сложное было в том, что простые координаты большинства объектов в Галактике по декартовым осям x, y, и z, или, иначе, радиус-вектор, были всем известны и занесены на астронавигационную карту с учётом постоянного движения всех звёзд, планет, и их систем в Галактике. С потрясающей точностью. Ничего сложного в картографии Галактики не было. Но занести на карту пространство ещё по одной координате было на порядок сложнее. Следующая координата создавала сложности ещё на порядок бо́льшие. В тысячу раз. Третья координата 'форн' завершала апофеоз гипернавигации.
  Гиперпространство изучалось тысячи лет миллионами исследователей. Но области, исследованные во всех трёх координатах, или наоборот, все три координаты, ведущие в каком-либо причудливом направлении сквозь галактику в 'реальном' или беш-пространстве[4] были малы. Их по очевидным причинам называли торговыми маршрутами. И пять крупнейших из них были огромными хайвэями Далёкой. Три из них, пересекавших полгалактики, упирались в Кореллию и Дуро, затем, с ещё двумя, они пересекались в Корусанте. Первая пара систем служила величайшим доком и перевалочной базой в Галактике, Корусант - столицей Республики. Из одного конца в другой Галактику по такому маршруту можно было пересечь и за часы, а вот лететь в соседнюю захолустную систему, через двадцать световых лет - несколько суток. Это при везении, бывало, путь занимал и несколько месяцев. И никто не мог помочь в этом жителям такой планеты, кроме них самих. Или корпораций, собиравшихся прибрать их богатства к своим рукам. Исследование гиперпространства было делом затратным и требовало специальной квалификации, коей кореллианцы и немногие их конкуренты делиться не спешили. Дело усложняли эгоизм и жадность первооткрывателей. Сведения о таких путях стоили баснословно дорого и часто держались в секрете, подобно закодированным лоциям португальцев, ведущим в Японию в семнадцатом веке[5]. Они давали коммерческое и, что не менее важно, военное преимущество.
  В среде исследователей гиперпространства царила атмосфера недоверия и нездоровой конкуренции. И риск быть убитым или информационно ограбленным не уступал возможности исчезнуть в неведомых измерениях и никогда из них не вернуться. Но всё новые и новые смельчаки отправлялись в неизведанное, как ночные мотыльки, увлечённые яркими огнями, сулящими невиданное богатство при удачном исходе.
  Но риск со временем снижался, и тому, как это происходило, и был посвящён следующий зал. Человечество вышло в 'открытое море'. Теперь в нём надо было научиться ориентироваться. Первые гиперпространственные путешествия были смертельно опасны. Входя в гипер, корабль теряет всякую связь с реальным миром (Беш-пространством) и может только принимать сигналы гиперпередатчиков. И то не всех, а исключительно мощных. Первые гипердвигатели не имели достаточной точности и не могли переносить корабль по аурек, крэш и форн координатам согласно программе прыжка в несколько заданных шагов. И тем более вернуть его обратно в 'реальность', не зная, насколько силен был дрейф по гиперкоординатам. Для оценки своего положения требовались гиперпространственные маяки. Они сильно ограничивали область возможных путешествий радиусом действия своего сигнала. Да и стоимость подобной инфраструктуры не позволяла летать с полупустым трюмом, слишком дорогим удовольствием это было.
  Затем, с развитием конструкции гиперпривода, и маяки утратили свою актуальность, хотя многие из них ещё продолжали свою работу. Несмотря на свою кажущуюся ненужность, они всё ещё повышали точность прыжков и снижали аварийность. Вдоль хорошо освоенных маршрутов.
  Но звездолёт всё ещё не стал самодостаточным средством для путешествий. Огромный массив данных о разведанных областях гиперпространства, гипернавигационные карты остаются необходимыми элементом для межзвездных путешествий. Они составляются и регулярно обновляются Республиканским космическим бюро. Эта организация находится в состоянии 'холодной войны' с Кореллианским братством штурманов. Она мало того, что посягает на их доходы и тайные знания, так и Республика посредством её наличия обосновывает 'дорожный налог' в виде капитанских лицензий и лицензий на грузовые и пассажирские перевозки - как необходимую оплату за использование актуальных карт гиперпространства.
  В Кореллии, разумеется, не любят тех, кто претендует на монополию, особенно их собственную, хотя и ничего поделать не могут. До тех пор, пока опять не выйдут из состава Республики.
  Полюбовавшись на статуи 'Великой пятерки', трёх человек, дуроса и дролла, создавших математический аппарат для описания гиперпространства, я прошёл дальше. Толку-то от железа, если нет чёткого плана по его использованию?
  Следующий зал был посвящён древним путешественникам и цивилизациям, странствовавшим среди звёзд, и до 'эпохи открытия гипертехнологий'. И такие были. Хотя, учитывая размеры зала и число материальных свидетельств, - это больше походило на легенды. Причудливые корабли и конструкции, согласно противоречивым сведениям, были предназначены для совершения путешествий без гиперпрыжка. Но доказательств тому было столь мало, что, скорее всего, они служили приманками для туристов, а не являлись подлинными артефактами, свидетельствующими о чьих-то скитаниях по Галактике.
  Примером таких технологий были То-Йоры, корабли-зиккураты, используемые Орденом джеʼдайи исключительно для сбора одарённых по всей Галактике. По одной версии, предтечи Ордена джедаев владели знаниями о перемещении в пространстве. Но не спешили делиться маршрутами и технологией с жителями посещаемых планет. Или Мастера-джеʼдайи не могли это сделать по причине полной зависимости технологии от Силы. Причём делали они это за десять тысяч лет до открытия гиперпривода и людьми, и дуросами. Что характерно, выбрали они для базирования Ордена и исследования Силы планету Тайтон в Глубоком ядре Галактики, что говорит само за их знания о гиперпространственных путешествиях. Или о безумии. Существовала версия, что эти корабли сами собрали одарённых и отвезли на Тайтон, где стали на вечный прикол. То есть кто-то организовал этот тур по всей Галактике и построил для этого специальные корабли, по легендам тысячи лет дожидавшиеся вылета с Рилота, Шили, Коррибана (sic!), Манаана, Катара, Кашиика, и неизвестного мира, заселённого людьми, и совершившие рейс на ещё нескольких десятков миров.
  Открытие каждого нового крупного маршрута, как правило, знаменовалось новой масштабной войной, так, открытие Перлемского маршрута привело к контакту Республики и Благородного союза Десевро и Тиона, что почти привело к разрушению столиц этих государств. Видимо, именно поэтому в современном Ордене джедаев никто не занимался прокладыванием новых маршрутов. Или они об этом молчат. Учитывая, откуда родом Реван.
  Полюбовавшись на странные конструкции и элементы сооружений, некоторые из которых превосходили возрастом человеческую цивилизацию, я перешёл в следующий зал, в котором были собраны свидетельства первопроходцев 'исследователей гиперпространства', их корабли и инструменты. Многие из них были лицами легендарными, но мне не знакомыми.
  Человек, впервые проложивший хайдианский путь сделал это случайно, путешествуя на корабле с неисправным гиперприводом. Именно этот агрегат возвышался передо мной. Гипернавигационные карты, по сути, представляют собой расширенные данные об обычных координатах звёзд в трёхмерном пространстве, варианты их положения в зависимости от гиперкоординат места. Как трёхмерная карта против двухмерной. Только каждое измерение из трёх гиперкоординат дополняло ещё на один ранг размерность трёхмерной карты Галактики. Составляются они, как правило, экспериментально и с определённым шагом. Вроде бы просто. Стой на месте и перемещайся по гиперкоординатам, да фиксируй расположение звёзд при этом. Но при этом сами звёзды, как объекты исчезают, заменяясь на другие. Расположенные в других местах. В зависимости от этих самых заезженных координат Мир меняется настолько сильно, что понять, где же ты, почти не возможно. Только по гиперсвязи и маякам. И то в исследованной области. И такими мелкими шажками столь длинные и протяжённые маршруты не могли бы быть проложены при всем желании.
  Возвращаясь к этому счастливчику. После того, как он отмотал в неизвестном направлении, примерно за полдня, полгалактики, его двигатель выкупили на Дуро за десять миллионов кредитов и изучали десяток лет, чтобы понять по какому же маршруту он двигался. Его измерили до микрона подетально, просветили всеми излучениями каждый винт и провод. Разобрали каждый чип по атому. И нашли-таки отвёртку, забытую в нём при сборке этого агрегата. Отвёртка (часть сборочного дроида) лежала рядом с этим несчастным гипердвигателем на специальном постаменте. Та самая хайдианская отвёртка.
  Чтобы посмотреть на неё выросла целая очередь желающих. Сам я это сделать не успел, поскольку электронный гид напомнил о заканчивающемся времени посещения.
  Я вышел перекусить в кафе, перед тем, как идти на следующую экскурсию. Подумать только. Отвёртка! Так бы и не узнала Галактика о существовании дагов и множества других экзотов без нее.
  В следующий зал ходили люди иного склада, чем я. Половина, посещавшая зал, принадлежала к касте меднолобых. В отличие от множества провинциальных военно-исторических музеев и выставок, посвящённых Великой Отечественной или иным войнам, этот музей не был просто заставлен древними инструментами убийства, выпускаемыми тысячами и миллионами в одной серии. Каждый предмет здесь имел свою историю. Трагическую или героическую. Хотя и мог выглядеть на первый взгляд непримечательно.
  Были среди них и маяк, прилепленный к кораблю Звездокол-12[6], угнанному из ареста проходимцами братом и сестрой Гэвом и Джори Дарагонами, приведший Флот ситов в сектор Корос, ныне известный как Тета. Да и самому кораблю нашлось место в экспозиции. Это было специальное судно для исследования гиперпространства. Сенсоры и ионные двигатели торчали из его уродливого корпуса во все стороны, как плавники причудливой глубоководной рыбы. Сразу видно, что этот корабль создавался вовсе не для полётов в атмосфере.
  Рядом с ним стояли фигуры самих первопроходцев. Драная одежда и короткие плащи едва прикрывали их тела, открывая множество золотых на вид украшений. На голове симпатичной девушки был самый настоящий венец, гравированный чеканкой замысловатых геометрических фигур. Крылатый обруч прикрывал дисками виски, а скулы металлическими лепестками. При этом он служил не только шикарным украшением, но и гарнитурой.
  Определённо стильно.
  Мода тысячелетней давности в системе Корос мне нравилась. Было в ней нечто, отдававшее древним Шумером и Азией. И когда я успел стать неравнодушен к блестящим украшениям? Видимо, кровь ситов сказывается. Как сообщала их история, они практически попали в долговое рабство. То, что было на них, ни в коем случае не было золотом. Я уточнял. Тяжёлые металлы также были редки и в этой галактике, хотя стоили они дешевле, поскольку добывались из более удобных источников, вроде астероидных полей или небольших планет, сила тяжести на которых не спрятала всё плотное поближе к их ядру.
  Наиболее ценные артефакты, были подвешены в антигравитационном поле внутри одиночных цилиндрических ячеек из транспарстила. Так они были доступны для рассмотрения с любой стороны.
  Мечи джедаев, сражавшихся за Республику, соседствовали в выставочных ячейках с испещрёнными крючковатыми символами вдоль долов широкими клинками воинов ситов. Строчки заклинаний покрывали тусклые долы тяжёлого оружия. Немногие надписи я мог прочитать. Написанное было ахинеей, или имело грамматические ошибки. Были и 'световые мечи ситов'. Мечи джедаев того времени были несовершенны и без внешнего питания не могли проработать дольше нескольких минут, потребляя в сотни раз больше энергии, чем современные, бывшие, кстати, развитием ситских. Грубые и тяжёлые они, тем не менее, не требовали соединять их кабелем с энергоячейкой весом в пару килограмм, которую носили на поясе. Как это делали джедаи. Но большинство ситов, несмотря на это, предпочитало использовать холодное оружие.
  Все эти мечи были искусными подделками. Ни один из клинков ситов не был настоящим. В них не было ни капли Силы. В световых мечах, всё же бывших настоящими, не было кристаллов, хотя я ясно ощущал, что некогда они яростно пылали, сокрытые в рукоятях и готовые извергнуть из себя всепрожигающее пламя. Виной тому был видимо Орден Джедаев, 'обезвредивший' это оружие. Мечи джедаев, напротив были истинными историческими реликвиями.
  Я осмотрел образцы стрелкового оружия, используемого обеими сторонами. Огнестрельное оружие преобладало над плазменным и различными иными видами баллистического, как то электромагнитное или рельсовое. Химическое оружие, яды также были почитаемы в армиях ситов. Но мощь их армий держалась на магии, искусстве обращения с Силой. Каждый рядовой воин легионов Наги Садоу был знаком с определёнными техниками её использования. И огнестрельное оружие зачастую было против них бессильно. Ситы, предпочитавшие рукопашный бой устраивали мясорубки на захватываемых планетах. Но ни одна их сухопутная операция не была осуществима без поддержки с орбиты.
  Каждая битва на поверхности сопровождалась сражением флотилий в космосе над вступившими в смертельный бой войсками на поверхности. Малочисленный, по сравнению с силами Республики, флот одного военачальника Наги Садоу почти раздавил Республиканские войска. История рисовала его этаким чудовищем, развращённым Тёмной стороной, единственным желанием которого было сделать из каждого жителя Республики своего раба. А джедаев - героями, их всех спасшими. Причём в духе голливудского кино. По их заверениям этот сит был способен даже дестабилизовать ядра звёзд и устроил взрыв сверхновой - сами по себе они раньше срока не взрываются, особенно если на их орбите есть вражеские флоты. Также он был способен усилием воли влиять на сражение, идущее в соседней системе. Ещё одно очко Ордену ситов. Но эта единоличность их и подвела. Потерпев поражение в Республике, лорд ситов вынужден был ретироваться на родину, где был нелюбезно встречен своими конкурентами. Разразившаяся гражданская война ослабила Империю ситов, а к этому моменту наспех восстановленный флот Республики пришёл к ним в гости. То, что произошло дальше, следует называть геноцидом, массовой бойней, военными преступлениями... но преступление совершили только ситы. Проиграв войну, которую начали первыми.
  - 'В ходе битвы биосфера была безвозвратно повреждена и ситы покинули этот мир', - прочитал описание сражения, которому была посвящена миниатюра и стеллаж с предметами. - Миленько (рус.), - одобрил я решительность Республиканских военачальников. Цивилизациям тоже иногда надо преподавать уроки.
  Как ни старались 'сторонники света', но то, что зовут Тёмной стороной: питающее гнев, яростное и необузданное, и... одновременно коварное и притягательное - всё это всё равно пронизывало предметы, служившие ситам верой и правдой, как оружие, или для иных целей. Я подошёл к богато изукрашенной книге, открытой посередине. Та же ахинея. Но почему здесь ощущается Сила? Я закрыл глаза, заглянул в неё и увидел, как наяву, картину прошлого:
  Два человека, молодой парень и девушка в неприметной одежде забирают её под видом реставраторов. Обманули охрану музея, как детей. Восхитительные ушлёпки! И ушли довольные, с книжкой наперевес. Отчасти я понимаю джедаев, забравших после этого всё интересное куда подальше и заменивших бутафорией настоящие реликвии ситов. Если для той пары одарённых ограбить музей, как сходить в магазин за продуктами, то хранить здесь ценные предметы не разумно. Да и охрану после этого усилили. Сила стала яснее после небольшого представления, устроенного для меня. Я, долгое время вглядываясь в тени, оставшиеся от уже потухших огней, стал видеть отчётливее. Как тогда, рядом с Реваном. Жаль, что это опять ненадолго.
  Недалеко от выставки доспехов я заприметил странную фигуру, не замеченную мной до этого. Что было достаточно странно. Почти исчезающий прозрачный призрак бродил вдоль выставки... Общаться с призраками становится моим хобби. Я подошёл поближе к нему. Он заметил мой интерес.
  - ТЫ... - он упёр в меня указательный палец. - Ты видишь меня?
  Гуманоид говорил на языке ситов - и так хорошо, что было ясно - этот язык для него родной. Простые тёмно-красные доспехи, лицо прикрывает маска. Не военачальник. Офицер.
  - Вижу, - подтвердил я тихо. - А остальные нет?
  - Нет. Ты первый кто заговорил со мной за... не знаю сколько лет. Ты одарён, в отличие от этих рабов и жалких наёмных воинов, чьи толпы приходят поглазеть на свидетельства нашего краха. Жалкие подобия настоящих воителей - они не берут силой причитающееся им, и даже не защищают свою собственность! Нет, они служат торговцам, охраняя их богатства, как какие-то цепные животные. Или рабы, которым доверили в руки оружие.
  - Окружающие наверно думают, что я разговариваю с воздухом, - я улыбнулся, представив, насколько нелепо смотрюсь. - Может, отойдём в сторону?
  - Как будто тебе до них есть дело! - взмахнул сит когтистой ладонью.
  - Нет. Их мнение мне безразлично. Но за мной следят. Тут уйма камер, я наблюдаюсь как минимум парой десятков, есть ещё и датчики звука...
  - Камеры, - потянул он, словно пробуя слово на вкус. - Да, ваше изобретение. Постоянно друг за другом подсматриваете, шпионите. Нам оно было не нужно. Вздумал бы кто из слуг замыслить измену, как тотчас бы лишился головы. Сит же, позволивший за собой следить - ничтожество.
  Я отошёл к стеллажу, делая вид, что рассматриваю ланварок[7], так, чтобы ни одна камера не смотрела мне в лицо.
  - Так я думаю, наш разговор не привлечёт нездорового любопытства, - сказал я проследовавшему за мной воину.
  - Наверное. До этого места я ещё могу дойти.
  - До этого места? - спросил я с интересом.
  - После смерти я решил сохранить свой дух, разум и волю, в отличие от тела, в сохранности. Но дело пошло не так. К этому надо готовиться, и долго. Желательно возвести толковую гробницу, не пожалев костей жертв в основание. В хорошем месте. А тут, да ещё без подготовки... Сторонние мысли, знаешь. Лишние эмоции. Ни один сит не смог взять и освободиться от плоти просто так.
  - Они привязывают тебя к чему-то материальному? Чему-то в музее?
  - Обычно это что-то важное, значимое. Иначе, не выбрав одно, начнёшь думать о многом, рассредоточишь эмоции и растворишься в пустоте. Умрёшь окончательной смертью.
  - И ты привязал свой дух к предмету, выставленному в музее.
  - Да. Обычно связывают себя со своим телом, останками. Но я решил привязать себя к своей маске, полагая, что эти недоумки не удосужатся меня захоронить по всем традициям.
  - И зачем это делать?
  - Чтобы не умирать, естественно! Но это... я скорее рад буду умереть, чем смотреть на толпы идиотов! - он почти кричал в отчаянии. - Я раньше гордо не боялся смерти, идя в битву, как это должно, но в последний момент, почти у черты запнулся. И вместо того, чтобы уйти в небытие, как того заслуживал, брожу среди этих... трофеев.
  - И как ты здесь оказался? Вернее сохранился? Мне казалось, что джедаи не оставили никаких значимых артефактов в зале.
  - Ленивый падаван-кретин просмотрел. Или я его обманул, - он безумно хохотнул. - В итоге я здесь. Как ещё один экспонат. Хожу кругами и смотрю на толпы зевак.
  - Нравится? - не сдержал я ехидства.
  - Умеешь же ты плюнуть в душу. Я бы лучше умер, чем влачил дальше это жалкое существование.
  - Что-то мешает это сделать? - я осмотрел призрака.
  - Я теперь ничего не могу. Был слаб при жизни. Сейчас ещё слабее. Но вот стать духом, как Лорды смог. Но видимо настолько слабым, что меня не то что неодарённые, джедаи, что изредка здесь бывают, не видят. Но ты увидел. Как?
  - Хорошо вижу.
  - Ты бы мог стать великим. Уничтожить всех этих ничтожеств. Или сделать их своими рабами, чего они и заслуживают. Как те двое, что забрали записки старого Симуса, но не заметили меня. Хотя, я думаю, они могли и это сделать. Но слишком были увлечены друг другом. У них, говорят, это получалось неплохо. В этом музее есть целый зал, им посвящённый. Или ты можешь стать великим владыкой, как Нага Садоу.
  - Не интересует. Добиться того, чтобы для тебя в музее отвели место... Пфф, - пренебрежительно фыркнул я. - Но личное могущество для личной же свободы... это мне интересно.
  - Так настоящей силы не добьешься! - бросил он пренебрежительно. - Покоряя всех вокруг, покоришь и Мир, и его правила.
  - Я бы хотел быть свободен от правил этого мира. Но не править им. Это ещё одна форма рабства, на мой взгляд.
  - Только стоя у власти, ты сможешь сделать это! Либо повелеваешь ты. Либо управляют тобой. Иное не дано.
  - И где теперь Нага Садоу? - спросил я его. - Со своей идеей покорить Республику?
  - Он сделал многое. И после этой войны. И за порогом смерти. Он был учителем Фридона Надда. А уже он учил Экзара Куна. Джедаи думают, что сокрушили и его, - он расхохотался.
  - Это не так?
  - Ни один Лорд ситов не исчезал бесследно. Всегда будут последователи. Сама Сила, направляемая Их волей, к этому приведёт. Это как закон природы. И джедаи это понимают. И боятся! - довольно проскрипел он. - Эти мутные слабаки, до сих пор страшащиеся самого нашего имени, бывает, копаются здесь. Выискивают, что бы ещё можно забрать. Они уже почти вынесли всё ценное, но всё ещё возвращаются... интересно зачем? Или они так ничему и не научились за тысячу лет и копаются в наших инструментах, пытаясь постичь искусство алхимии? - начал делиться со мной наболевшим призрак.
  Я посмотрел на часы. Мое время в зале заканчивалось.
  - Стой. Не уходи! - окликнул меня призрак, опасаясь остаться здесь в одиночестве ещё надолго.
  - Что тебе ещё нужно, кроме как поболтать? Впервые за тысячу лет?
  - Убей меня! Разорви связь с маской!
  - Скажи мне, как достичь бессмертия. Настоящего. Тогда я подумаю над этим.
  - Я не знаю! Никто из ситов этого не знает! Плоть разрушается, но можно сохранить свой дух.
  - Не уверен, что он существует вне контекста наблюдателя. Может помедитируешь над этим ещё некоторое время и найдешь ответ?
  - Ты бы хотел быть свободен? Да?
  - Да.
  - Одно слово. Найди Тайтон! Место, откуда всё началось. Может, там ты найдешь ответы на свои вопросы? Не наш кенотаф - Коррибан. Там лишь скрипящий песок и старые призраки, давно ушедшего Золотого века. Или Зиост - там тоже ничего нет. Большего я не знаю, - извиняясь, развёл он руками.
  - Я подумаю, что можно сделать. Где, говоришь, твоя маска?
  Он отвёл меня к стеллажу, на котором лежала тяжёлая чёрная, местами покрытая красным лаком и изукрашенная золотом фигурная маска. Часть шлема, прикрывавшая лицо в бою. Пафос - неотъемлемый элемент древних ситов. Но, учитывая, сколь важны для использования Силы символы, и учтя мнение Ревана, это может быть практичным решением. Интересно, что будет с тем идиотом, который её нацепит на себя?
  - Ты видишь то, что меня связывает с ней? - спросил сит почти мне в ухо.
  Я кивнул. Я понимал, что это было. Маска содержала в себе часть Силы воина. А он, связанный с ней, нёс её отпечаток. Просто... но я видел лишь это. Он каким-то образом смог запечатлеть всё то, чем он был при жизни, в этом предмете. Не знай я, что это маска, мог бы решить что на этом месте сам сит - ощущение в Силе было необычайно схожим. Было что-то ещё, что ускользало от меня, но я знаю, что можно сделать.
  - ...Можешь что-нибудь сделать?
  Я вновь кивнул. Затем подошёл к призраку и рывком сорвал с него маску. Она клубилась у меня в руках ледяным, обжигающе холодным туманом. Холод проходил через всю руку, сами кости словно застывали от близости к клубящемуся туману. Даже оторвать руки не было возможности - они словно бы примёрзли к маске. Я развернулся и с размаху бросил этот 'предмет' в витрину. Он прошёл сквозь стекло и слился с металлом забрала. Я торопливо оглянулся.
  Призрак ощупывал своё лицо, больше не прикрытое изогнутой пластиной.
  - Я чувствую, что таю, исчеза... - всё тише и тише говорил он, постепенно растворяясь в воздухе.
  Он медленно исчез, пропал, как стёртый в планшете ластиком рисунок. Даже следа от него не осталось. Пикнул гид, намекая, что оплаченное время почти истекло.
  Я направился к выходу из экспозиции, мимо всего того, что не увидел из-за этого странного призрака. Малозаметного. Теперь и вовсе растаявшего. И почему со мной всегда случаются всякие странные вещи? Сила. Почему я решил сходить в этот музей? Именно сюда? Не подумав, не проанализировав? Было ли это моё решение, или Сила, откликаясь на мои желания, вела меня, ни разу не оглянувшегося, словно поводырь в царстве Аида. Но было ли моим желанием встретить его? Нет. Но узнал ли я что-то новое? Да. Значит, смысл был. Зиост... Тайтон? Что это? Вновь загадки.
  
  Я вышел из музея. Вышел по-настоящему. Впервые, наверное, за всё время, проведённое на Корусанте, надо мной простиралось небо, а не потолок. Власть над ним ещё принадлежала дочери Хаоса, но света хватало и без присутствия на небосклоне дневного светила. Мерцавшие во мраке далёкие маяки вселенной были лишены своего гордого одиночества.
  Достроив вавилонскую башню, человек обосновался и на захваченных им небесах. Множество обитаемых сфер, платформ и спутников сверкало и мигало шляпками гвоздей, вбитых в небесный свод над моей головой. И они отражали свет звезды на город, и без того освещённый фонарями и огнями бесчисленных спидеров. Ночь приближалась к своему логическому завершению, но ещё царил томительный и смутный час, предвосхищавший приход Гелиоса.
  Корусант не находился в глубоком ядре Галактики, но будучи достаточно близко к самому плотному скоплению звёзд в галактике имел гораздо более богатое звёздное небо, чем та же Земля. Но различить, какой огонек - далёкое светило, а какой - могучая орбитальная станция - не вооружившись телескопом, было нельзя. Но что было понятно, как впрочем, и всегда в жизни - иллюзорные звёзды были красивее и светили ярче настоящих.
  Все это создавало донельзя шикарный вид, который я рассматривал, вдыхая прохладный свежий воздух. Проживание в элитных кварталах дает преимущества и в рафинированной атмосфере, которой лишена остальная часть планеты.
  Я постарался очистить голову от мыслей и вопросов, ответы на которые могли и подождать, рассматривая ночное небо. Заодно и окончательно избавился от того нездорового и навязчивого внимания датчиков и голокамер. Ещё совсем немного и заалеет восход.
  В приподнятом духе нанял такси-дроида просто посмотреть на центр города, увидеть недавно достроенное здание сената, в котором Палпатину суждено кричать 'Аб-со-лют-на-я влааааааасть!!!' и похоронить Республику под гром аплодисментов, и на молодой ещё Храм джедаев, возведённый менее ста лет назад. Седьмая битва при Руусане ещё не случилась. Бэйн ещё не обвёл вокруг пальца всех, включая себя. До событий оригинальной трилогии целая уйма лет. Хотя и не у меня. Оставалось лишь сожалеть, что я почти ничего не знал о том, что происходило до Бэйна и введения правила двух. Эти знания могли бы мне помочь, но мне оставалось положиться на судьбу и не задаваться вопросами, что же свершится завтра.
  Огромный маятник провернулся, и из-за плотного частокола зданий, как небоскрёбов стоящих отдельно, так и сросшихся в конгломераты вроде мегаблоков, показались первые лучи солнца. Как наконечники копий засверкали вершины башен - блистая своей зеркальной поверхностью.
  Я знал, что это всего лишь способ контролировать климат планеты - отражать большую часть солнечного света обратно, но менее прекрасным отполированный город, купающийся в лучах своего светила, это прозаичное знание не делало. Не зря этот город сравнивают с гранёным драгоценным камнем.
  Издали грибок Сената, расположенного посреди огромной площади - проспекта Основателей, смотрелся обманчиво небольшим. Но его купол был в диаметре более двух километров. Как семислойный щит Ахилла, прикрывавший его от любой опасности.
  Ранее это было большое светлое здание с просторнейшими окнами, выглядевшее, как огромный величественный храм. Построенный тысячи лет назад на заре основания республики он не был так технологичен, как нынешняя крепость, без единого окна. Ивендо говорил, что дух старой республики погиб вместе с ним. Он вообще много что говорил. Такого.
  Строительство нового сооружения не впечатлило никаких врагов Республики, за их почти полным отсутствием, но повергло в ужас налогоплательщиков. Дело было в том, что для его уничтожения потребовалось бы уничтожить и полпланеты заодно с ним. После того, как Экзар Кун оставил на месте предыдущего здания сената дымящуюся дыру, предварительно устроив в нём впечатляющее выступление, сенаторы всерьез озаботились своей безопасностью. Выжившая их часть. Так как деньги были не их личные, то на строительство их не пожалели. Несмотря на размеры, постройка сотни мегаблоков обошлась бы дешевле. Купол Сената был сделан из нейраниума. Этот материал не брала ни радиация, ни световой меч. Сила не желала спокойно обтекать это место. Тугой, пульсирующий вихрь задевал своими протуберанцами весь округ. Они тянулись много дальше, через всю Галактику. Следует только присмотреться, проследить их путь и станет ясно, что именно сюда стекалась воля миллионов облечённых властью и исходила уже отсюда на огромные расстояния. К тысячам миров и триллионам разумных.
  Центр паутины, в котором когда-нибудь расположится жирный паук, отслеживающий каждое её колебание. Палпатину верно импонировало играть эту роль.
  Спидер нёс меня всё дальше по проложенному мной маршруту.
  Храм джедаев был полной противоположностью этого места. Сила равномерно стекалась к нему и протекала через зиккурат, увенчанный башнями, вверх, в небо. Могучий поток, но спокойный. Не горная речка, но гордая полноводная река, несущая свои волны в безбрежный океан. Хорошее, умиротворяющее чувство. Но стремящее растворить тебя в своих водах. Такой поток и камни размоет со временем. Моя песчинка личности создавала пенящиеся волны, пересекаемая этим потоком.
  Подальше отсюда!
  
  Мой путь привёл меня в блок, равноудалённый и от 'Счастливой шлюхи', и от блока Фарланда, и от Храма также. Настало время залечь на дно. Стать тенью человека, каких множество здесь. И попытаться перестать отбрасывать её в Силе.
  Пусть каждый носил яркие цвета, но в огромной толпе все они смешивались в некий грязный оттенок, как в давно используемой палитре неряшливого живописца. Монотонный бег гомогенной толпы подавлял мышление. Связность мыслей терялась. Даже Сила текла как-то монотонно, без интереса. Я вырвался из толпы и встал в нише под фонарём.
  Надо сконцентрироваться на цели. Но не так, как на несчастных камерах... зря я это даже вспомнил!
  Найти место, где можно переночевать и не быть найденным не составило труда. Сила привела меня в один из множества ульев, заполненных человеческой и не очень биомассой, жившей 'на пособия'. Место, заселённое не любящими слежки за собой, иначе говоря, людьми, не ведшими честный образ жизни. Никаких пропусков на входе не потребовалось. Администратор получил порцию наличности и выдал магнитный ключ-карту от ячейки 331.
  С фактом хождения наличных денег безуспешно боролась Корусантская администрация. Она ничего не могла сделать с тем, на окраинах Республики никто не мог обеспечить достаточную безопасность финансовых операций с использованием банковских карт и паспортных счетов. Мало установить кабинку для доступа к своим деньгам и документам. Недостаточно защитить шифрованием соединение и установить в этой кабинке биометрические сканеры, которые обмануть при всем желании невозможно. Надо быть уверенным, что её не разберут на части любопытные хакеры. И не соберут в совсем иной конфигурации обратно.
  В связи с чем, чемоданы кредиток были актуальны и в век звездолётов. И легальны. Охрана проводила меня подозрительными ощупывающими взглядами, но не стала задерживать. Сила, я сделал ошибку, но где?
  Комфортабельный гроб с мягкой пружинящей поверхностью обошёлся всего в сотню кредитов. Внутри спальной ячейки я нашёл микроскопический шкафчик для личных вещей с кодовым замком, монитор с выходом в голонет и таблички с правилами проживания на трёх языках. Безлимитный доступ к внутрисистемной сети и строго лимитированный в галактическую сеть. Мне был доступен общий туалет и душ. Последний за дополнительную плату. Вещи в стиральной машинке или вручную не стирал никто, для этого были прачечные. Слишком дорого стоила расходуемая при этом вода. Готовить тоже не было нужды. Питаться в общепите было дешевле. Доступны были разогреваемая готовая еда, или пакеты с готовым питанием. Жизнь в этом месте напоминала поездку в купейном вагоне. Становилось дурно от одной мысли, что миллиарды людей проводили так всю свою сознательную жизнь.
  На восемь спальных мест приходилась одна микроскопическая гостиная. Выход в неё прикрывали символические шторки, раздвинув которые я понял, что в секции жило ещё пять разумных. В сон пока не тянуло. Я выбрался наружу в тесную гостиную. В ней пил дымящийся остро пахнувший напиток старичок. Человек.
  - Здравствуйте, - поприветствовал я.
  Он долго рассматривал меня, чуть прищурившись.
  - Малец, ты явно не на своем месте.
  - Это временно. Что вы пьете, если не секрет?
  - Стим-чай. Откуда ты свалился?
  - Издалека.
  - Ха! Тайны. Но мне не интересны твои секреты. Ты точно не из нашего блока.
  - Это очевидно, - не стал отпираться я.
  - Ты не похож на человека, скрывающегося от регистрации. Или живущего на базу. Хотя и одет более чем странно. Я может и старый человек, но это определяю на раз, - немного напугал он меня.
  - Недоработка, - сожалеюще согласился я.
  - Тебя никто не ищет? - поинтересовался он участливо. - А то мне не нужны неприятности.
  - Эти люди далеко от Корусанта. Но не хочу давать им шансов, - успокоил его я. - И это не правоохранительные органы.
  - Это не важно.
  - Для тебя нет.
  - Всё равно скрываться здесь, в столице.... Нет! Более глупой идеи я не слышал. Но мне нет до этого дела... Если не секрет, откуда ты? - спросил он, противореча сам себе.
  - С планеты под названием 'Земля', эти места тут зовут 'Неизведанными регионами', или как-то так, - я помахал ладонью, указывая на максимальную неопределённость этих слов.
  - И далеко же тебя забросило!
  - Невероятно далеко. Тут всё для меня в новинку. Непонятно ни-че-го. Как так можно жить?
  - Как - 'так'?
  - Так плотно. Неужели билет на рейс до любого свободного мира стоит дорого? Вещей-то у всех не больше одной сумки.
  - А сам-то зачем приехал? - Изрезанное морщинами лицо старика издевалось надо мной. - Увеличиваешь плотность населения?
  - Я проездом. Мне столица не понравилась.
  - Значит, ты был не везде. Вверху вполне себе приличная жизнь. Можно ни разу в жизни не спускаться ниже сотого уровня и предполагать, что нет более райского местечка, чем Кор.
  - Был там?
  - Почти вверху. Работал в одной 'корпорации' в молодости. Но меня сократили в рамках оптимизации персонала. Другой работы я не нашёл. А уезжать не захотел. Привык, знаешь ли, жить в цивилизованном мире.
  - И поэтому выбрал для жизни такое место? Ничего не скажешь - оплот цивилизации.
  - Тут есть своя неповторимая атмосфера. Всё время останавливаются новые люди из самых необычных мест. Обычно такие, которые не хотят, чтобы их нашли, - сказал он с усмешкой.
  - И кто хочет с ними свидеться? Полиция или более загадочные лица?
  - Копы? Да с чего ты взял, что от них можно здесь укрыться? Верховный администратор города настолько задушил банальную преступность, что такие места остались только как заповедники. И то, в них устраивают рейды, как на диких зверей для пополнения зоопарка.
  - Неужели здесь никто не нарушает законы? - спросил я недоверчиво.
  - Ничего серьёзнее нелицензированной наркоторговли или проституции. Никакого тебе разбоя, торговли оружием, 'чёрными' имплантами или органами. Скукотища, - заметил он с кислым видом. - Банальные нарушения требований по общественной и пожарной безопасности. То, что подпадает под штрафы и дисциплинарные наказания, - он задумался. - Дебоши и драки только иногда ещё случаются. И некоторые идиоты изредка воруют чей-то контент... вернее палятся на этом.
  - Даже не верится!
  - Нелегальные услуги нейрохирургии, генетиков и биомехаников в другую кассу. Контрабанда биологически-активных материалов. Это несколько иной уровень. Надо быть важной шишкой, или иметь кредиты, чтобы хотя бы услышать о них.
  - Значит вот оно лицо современной преступности? У меня на родине лидирует коррупция.
  - Коррупция не самостоятельный вид преступления, а катализатор. Ну, ещё его может выполнять присутствие хаттов, или район, заселённый экзотами, мм... определённых видов. А так у нас лидирует работа и оказание услуг без соответствующих лицензий, мошенничество, подделка документов, кража материальных ценностей, воровство цифровой информации, взлом защищённых сетей и прочие шалости, - перечислил он.
  - Ты случаем не в суде работал?
  Он улыбнулся.
  - Близко. В полиции.
  Я постарался сохранять спокойствие.
  - Всегда интересна реакция. Я там занимался уборкой помещений, пока меня не заменили дроидом.
  Я расслабился. Он не лгал. Или был очень в этом уверен.
  Тут вошёл человек с сумкой наперевес. В виске его наблюдался интерфейс. А под глазами мешки.
  - А вот и наш журналист, - поприветствовал его дед.
  - И вправду журналист?
  - Без лицензии. Отобрали, - пояснил дедок.
  - Это вообще-то личная информация, - заметил мужчина, отреагировав на обсуждение его персоны.
  - Секретная? - спросил я.
  - Нет, - ответил он.
  - Просто я с настолько дикого мира, что у нас лицензия на работу журналистом не требуется, - объяснил я. Трудно счесть аккредитацию "лицензией". Дед, в чём я был уверен, говорил о чём-то совсем ином.
  - И каков процент достоверных новостей у вас? - спросил он.
  - Процент. Думаю.
  Дедок хохотнул.
  - Я спросил, сколько процентов? - повторил вопрос 'журналист'.
  - Я и ответил. Один процент. Полностью правдивых и не конъюнктурных новостей.
  - Ожидаемо, - мрачно сказал он.
  - У вас без лицензии нельзя публиковаться?
  - Можно, но ни одно приличное СМИ не возьмет у тебя статью даже на рецензию.
  - Похоже на цензуру.
  - Это она и есть. Общественная цензура.
  - И что надо сделать, чтобы получить лицензию?
  - Ничего выдающегося. Можно даже не учиться на журналиста, сдать группу тестов, и она в кармане. Только рейтинга она тебе не даст. Но в местечковые газетёнки писать можно. Потерять её намного проще.
  - И за что отбирают? За несогласие с ведущей ролью партии?
  - За клевету или ложь. Намеренное искажение информации. Призывы к нарушению законов, или экстремизм. Видизм. Человекоцентризм, в частности. Про этот список целый роман можно написать.
  - А судьи кто? - задал я животрепещущий вопрос.
  - Судьи и есть. Отобрать лицензию можно, только доказав факт наличия такого нарушения в судебном порядке. Но подать на тебя в суд может кто угодно, а процесс суда открытый и транслируемый в голонете. Мы частенько просиживаем штаны в суде. В основном журналистов отпускают. Но недовольные найдутся любой статьей. Хорошо, истца заставляют оплачивать услуги суда и следователей, и компенсацию подсудимому, если он попусту отвлёк людей, - злорадно закончил он.
  - Это так принято проводить суды над журналистами? Показательно и общедоступно, чтобы о зажимании свободы слова не возмутились? - я всё ещё искал подвох. Он обязательно должен быть!
  - Так все суды в Республике проводят. Ты не знал? Откуда ты?
  - Меня постоянно это спрашивают. С неизведанных регионов.
  - Это интересно. Я бы мог взять у тебя интервью, если ты не против.
  - Это будет чем-то для меня новым, - решил я. - Но ты же нелицензионный мастер стила?
  - В Сети за кредиты публикуюсь помаленьку. Не жить же на одни пособия.
  - Тоже верно. Только возьму я тоже чая.
  Жидкость эта имела исключительно химическое происхождение и разливалась за копейки в автомате. Зуко-чай. Удивлю желудок с печенью крепкой смесью кофеина и ароматизаторов. Зато горячий.
  Я вернулся, прихватив заодно пачку каких-то печенек. Ощущение поезда усилилось. Поезда размером с целую планету.
  В помещение проскочила двухцветная кошка. Фелинкс, как называли их в Галактике. Может кошкой он в действительности и не является, но похож был до безобразия. И мяукал также.
  - Привет киса, - поздоровался я с животным.
  - Вернулся, Бандит, - сказал дед.
  - Отчего Бандит? - задал я вопрос дедку.
  - Не зарегистрирован. Видишь ошейник? - он показал, гладя ластящееся животное, на тонкий обод, закреплённый на шее того.
  Я кивнул.
  - На нем написано, где искать владельца. Но в самом фелинксе нет чипа с регистрацией. А он дышит. Потребляет кислород. Поэтому за него надо платить налоги. Заводить на него паспорт. Платить за медрегистрацию и прививки. Раз в полгода обязательный осмотр у ветеринара. И всё это платно.
  - Бесплатная медицина на домашних питомцев не распространяется? - хмыкнул я.
  Фелинкс требовательно мявкнул. Вот, кто в Силе прост. Никаких задних мыслей, только здесь и сейчас. Счастливая тварь.
  - Нет. Если всё по закону делать, то на его содержание уйдёт больше, чем я трачу на себя. А с туалетом огромные проблемы.
  - Штрафуют? - догадался я.
  - Если твой питомец нагадит где-нибудь, кроме специально отведенного места, то влепят штраф в пять среднемесячных доходов. И оплатишь ещё услуги санитарной службы.
  - Ну, знаешь. У меня на родине многие держатели домашних животных выгуливают их в парках, или у детских площадок. Когда смотришь на их животное, занятое дефекацией в их присутствии, людей зачастую приличных и обеспеченных, возникает мысль о том, что и для них самих вполне допустимо сесть посрать на людной улице.
  - Это же фелинкс. За ним не уследишь. Убежит погулять утром, вернётся вечером. Но меня за это не оштрафуют.
  - Не найдут хозяина? - я кивнул на ошейник без чипа.
  - Ага. Поймают Бандита и отвезут в питомник. Вывесят объявление и в течение пары недель будут ждать меня за ним. И за всеми штрафами и неоплаченными налогами за компанию.
  - А если не придешь за ним в срок?
  Я взял кота на колени, почесал за ухом. Животное благовоспитанно не сопротивлялось.
  - Усыпят и утилизируют биологические отходы. Станет котлетой в общепите. - Зверь счастливо мяукал, не подозревая об угрозе, нависшей грозной тенью над его пятнистой шкурой. - Фелинксу может повезти, и он попадёт в питомник, спонсируемый благотворителями, уходящими от налогов. Но в нашем блоке его скорее поймают и съедят гаммореанцы или хатты, чем случится такое невероятное событие.
  - И кто-нибудь официально содержит животных? - полюбопытствовал я.
  - Богатеи всякие. Кому уже кредиты девать больше некуда. Но рабы не намного дороже.
  - А у вас не так? - спросил журналист.
  - Да ничего не нужно. У нас небо из каждого окна видно, - вздохнул я. Это переплетение металла неожиданно сильно начало давить на меня, когда я вспомнил про родные просторы.
  Мы сидели и болтали, владелец лицензии на создание новостей делал заметки и записывал иногда мои рассказы на диктофон. Удивительно, но жизнь на Земле для людей Корусанта виделась как нечто невообразимо примитивное и средневековое. Печальный мрачный мир экзотов. Отравленные океаны и экологический вандализм. Он даже сказал, что будет вынужден заменить в рассказе гуманоидов на кого-нибудь экзотичнее, а то совсем неправдоподобная история складывается.
  Мы засиделись до самой поздней ночи, судя по часам, разумеется. Дед уже улёгся спать, остальное население ячейки просыпалось и уходило по делам, или, напротив, приходило спрятаться от лучей искусственного освещения в высокотехнологичный гроб. Я же постарался уснуть - завтра предстоит сделать ещё многое.
  
ПРИМЕЧАНИЯ
  [1] Если вам не понятна эта фраза, перелистывайте сразу две страницы. Но вы многое теряете. Примерно, как Травер, нажимая нужные кнопочки на навикомпе.
  [2] Это не нечто отдельное и единственное, как некая параллельная реальность, а часть мира более сложно устроенная и более наполненная явлениями и объектами, чем наш закуток пространства. А может и нет.
  [3] Названия дополнительных измерений даны мной на основном по названиям букв аурубеша.
  [4] То есть в обычном трёхмерном пространстве галактики.
  [5] Подробнее читайте 'Сёгун' Джеймса Клавелла, там неплохо показана ценность таких заметок.
  [6] Крушитель звёзд-12, вроде, более каноничный перевод, хотя я не уверен в этом. Но 'icebreaker' - это по-русски ледокол, а не крушитель льда, а судно Дарогонов называлось 'Starbreaker 12'. Учитывая, что это не боевое судно, а исследовательское для прокладки новых маршрутов, то я использовал именно название 'Звездокол-12'.
  [7] Наручное оружие, предназначенное для метания отточенных лезвий круглой формы, полёт которых можно корректировать с помощью Силы. Очень актуально для владеющих телекинезом. Может быть установлено и на древке, наподобие секиры.
  
  
  

13. Достигая дна

  Умный тот, кто нарушает правила и всё-таки остаётся жив
  Джордж Оруэлл
  Есть же номера не включенные в справочник? Почему не должно быть незарегистрированных дорог и городов?
  Трасса 60
  - Почему вы одеты, как будто кто-то умер?
  - Подождем.
  Семейные ценности Аддамсов
  Музыка
  Ольга Арефьева - Контролеры
  Сергей Маврин - Прорвёмся
  The Heavy - Short Change Hero
  Я вновь бесплотным духом решил прогуляться до ближайшего рукава Галактики: без карт и специального галактического секстанта или гиперпространственной астролябии; ведомый лишь внутренним компасом я, спустя миг, уже ступал по тверди другой планеты.
  Не узнать кореллианскую корабельную архитектуру, перенесённую на строения, было невозможно. Двери-шлюзы, прокладка кабелей и вентиляции создавали чувство, что любое строение Коронета по отсчёту на раз-два готово оторваться от земли и, натужно гудя двигателями, оправиться к звёздам. Ни двери, ни стены не стали преградой по пути к значимой в Силе точке. Вне оков плоти я чувствовал себя легко и непринужденно.
  Уже знакомые мне джедаи сидели перед большим терминалом с множеством мониторов и голопроекторов. Перед ними одновременно воспроизводилось несколько плоских и объёмных видео, десяток графиков и диаграмм - глаза разбегались от обилия информации. На столе была забыта одинокая чашка кафа. Я подошёл к ней и провёл прямо через неё рукой. Ощутил угасающее тепло - она почти уже остыла, хотя всё ещё была полной. О ней давно забыли - так увлеченно они искали информацию. Я подошёл поближе, остановившись прямо у них за спиной. Настолько близко, что присутствуй здесь я материально, они бы ощутили моё дыхание. Непривычное ощущение пропитывало окружающее. Нечто незнакомое было разлито в воздухе, новое и странное ощущение пугало меня. Но эта привычно ощущаемая каждым позвонком угроза таилась вовсе не в привычном будущем. Словно через необычный светофильтр, искажающий сам смысл и суть мироздания, я смотрел на пляшущие над проекторами голографические картинки. Это нисколько не напоминало сон, как предыдущие видения - в давнем прошлом или в настоящем мир воспринимался по-иному.
  - А вот и вся команда в сборе, - подал довольный голос падаван. На его голове был закреплен тонкий обод внешнего нейроинтерфейса - он силой мысли дирижировал этим потоком информации, ловко вылавливая из него кадры и лица, как голодный медведь рыбу из вспененной горной реки.
  - Вся команда... этого корабля на Корусанте? - процедила мастер Онори, изучая строчки данных. - Вот только некто Фарланд не был ни разу нигде зарегистрирован. И Олег. Не хотелось бы его потерять. Ты уже перелопатил суточный архив гражданской телеметрии! - воскликнула она, всмотревшись в графы и строки цифр. - Ещё немного и администрация начнет интересоваться, зачем мы так упорно копаем информацию. Или на кого.
  - Они же знают, что ни один дроид и ни один дрессированный кусок кремния не сопоставит и не обработает совершенно случайные факты так, как это можем сделать мы. И не выделит действительно важные случайности. Попробуют отобрать высший допуск к архивам - и вскоре пожалеют об этом. Потому петабайты трафика ещё долго будут в нашем распоряжении, - потёр руки молодой джедай. - Не всегда, я знаю, но то естественный ход событий.
  - И всё равно - им уже порядком надоел открытый и бескорыстный обмен данными, - сказала слегка раздраженно Тари Онори. - Королевскими стараниями... Его Величество, безусловно, знает, как угодить народу, но нашей работе это не способствует. И то, что их сервера перегружены из-за нашего банального любопытства, они точно не оценят.
  Второй раз присматриваясь к джедаям, я понимал, что они вполне испытывают эмоции, хотя и старательно делают вид, что они спокойны как крокодилы.
  - Я не собираюсь дожидаться, пока эти крохоборы, экономящие на серверах, сожмут головидео до двух унылых измерений. А потом лишат цвета плоское видео. Всё равно больше трёх суток полную телеметрию не хранят. Или мне нужно вообще взяться за дело, когда останутся одни треки и геопривязка? Жаль, что стенограммы разговоров на Корусанте не пишут... - проворчал падаван. - Вот, - он вывел кадры из видео, снятых в лифте и в коридорах. - Он был с Олегом. Вот здесь, потом тут. Тот зелтрон удачно покрасил волосы, а макияж у Фарланда вкупе с этим обманул ИскИна. Дисперсия чуть повыше, и избыточная информация прошла мимо его бдительного ока.
  - Верно, это они. Молодец, Бранко! - похвалила своего падавана рыцарь. - Согласно регистрации транспондера корабля последний раз они были на Зелтросе. После нигде не были замечены. Хотя... вот: они болтались на дальней орбите Корусанта почти день. Но нигде не швартовались. Ушли в прыжок, - задумчиво сказала мастер.
  - Куда?
  - Тоже нет данных. Есть, первичное направление, разумеется, но если они не идиоты, оно тоже ничего не даст. Да и кроме отзыва транспондера на запрос патруля на них ничего нет. Их не досматривали. Я не чувствую в этом смысла. Но в этих перемещениях должна быть логика, хотя она и ускользает от нас. Я читала досье на Травентʼрейс... - она запнулась на нечеловеческом имени. - Травера, кратко говоря. Он мастер сбивать с толку незнакомцев, не показывая своих истинных устремлений.
  - И теперь все они в Корусанте. Нигде не регистрировались. Не проходили санпропускники. Никаких иных данных. Так и во Врата вечности можно поверить, - сказал падаван. - Согласно данным, что у меня есть на руках, Олег появился... из ниоткуда в блоке ?2415. Затем поднялся до уровня 1034 и проехал немного на вакуумном метро. Потом перенёсся неизвестным образом до лифта и опустился на самый нижний, из обитаемых уровней. Где и растворился. Но это только потому, что я его ещё не нашёл - не оставить следов он не мог.
  - Что значит твоё 'неизвестным образом'? - недовольно спросила мастер.
  Перед ними всё ещё мелькали записи с камер и линии треков маршрутов. Слишком быстро, чтобы обычный человек мог что-то из них вычленить.
  - То и значит. Никаким транспортом не пользовался. А за десять минут пересёк четыре километра, - ответил Бранко.
  - Это значит, что его не зафиксировали, - пожала плечами рыцарь. - Очень подозрительно. И куда он подевался потом?
  - Неизвестно. Но по данным регистраций блок он не покидал. И, кажется, он сжёг несколько камер. Вы были правы - Силу он может использовать. Причём не очень верным способом.
  - Грубая работа, - прокомментировала Тари. - Любой падаван может просто заморозить картинку на любой камере. Зачем ломать-то?
  - Может, он не умеет это делать?
  - Значит, его никто не учил. Или недоучили.
  - Он был здесь. - Я увидел себя, быстро идущего, почти бегущего по коридору. - Но потом потерялся - либо ушёл на дно, либо он способен и не только на примитивное сжигание всех камер по своему пути.
  - Но ты же видел - он вёл себя, как затравленный зверь. Страх, один из катализаторов тёмной стороны. Неудивительно, что он так обошёлся с аппаратурой. Не всем нравится, когда за тобой наблюдают. Особенно так, как это делают в столице. Что-нибудь ещё необычное?
  Бранко рассредоточено проматывал тысячи изображений и менял вид с камер, пока, словно бы очнувшись от забытья, не остановил поиск. Вывел новость на самый большой экран.
  - Странный случай в этом Блоке. Дроид-полицейский упал с крыши внешнего строения и пролетел отвесно вниз три километра до встречи с навесом магнитной линии. И пробил крышу, воткнувшись в сверхпроводящий контур. Как результат, аварии на двенадцати уровнях воздушных линий по пути вниз и аварийная остановка целой ветки магнитной дороги на ремонт. Убытки, понятно, исчисляются миллионами.
  - Зачем его скинули? Он же всё пишет на камеру в режиме онлайн. Глупость какая-то.
  - В том-то и дело, что его никто не скидывал. Он прыгнул вниз сам.
  - И почему он это сделал? - Она не скрывала удивление.
  - Матрица безвозвратно повреждена магнитной линией, в которую он воткнулся. И память. Токи в сверхпроводниках, к сожалению, летальны для любых неоптических носителей информации. Но я отследил весь его маршрут. - Он действительно это сделал, пока говорил. - Дроид очень удачно пересёкся на своём маршруте патрулирования с нашим клиентом.
  - То есть это связанно с Олегом, - подытожила Тари довольно.
  - Не доказуемо. Он только спросил вот это у терминала неподалеку. - Он включил запись.
   'Извините, вы не ответите мне на несколько вопросов?' - раздался мой собственный голос.
  - И всё?
  - Всё. Больше ничего.
  - Что-нибудь ещё?
  - Он говорил с терминалом: 'Свет мой, Зеркальце, скажи, да всю правду доложи. (рус.)' - была воспроизведена ещё одна запись.
  - Определил язык?
  - В том то и дело, что нет. Ни один из известных не подходит. С натяжкой, на нескольких десятках языков часть слов получила перевод, но смысл их не подходит ни к месту, ни друг к другу.
  - Мне надо в многофункциональный центр. Тот дроид сказал не всё, что мог. У меня появились новые вопросы.
  - Может его задержать? Очень подозрительный клиент.
  - Пока не стоит. Лучше расскажи, что было дальше.
  Я в это время старательно пытался сдвинуть стакан со столешницы. Хоть чем-то займусь, кроме того, как греть уши.
  - Он спустил пятнадцать тысяч кредитов за ночь в клубе. Затем был в Галактическом музее и покатался на такси по примечательным местам, - перечислила мастер Онори, смотря на экран.
  - Ожидаемое поведение от гостя столицы с деньгами, - взмахнул руками Бранко.
  - Он не казался обеспеченным гражданином тут на Кореллии.
  - Это говорит только о том, что они уже реализовали груз. Или у него появились деньги иным путем.
  - Такой груз не имеет смысла тащить в нереспубликанские миры, или туда, где толком нет таможенных пошлин на энергетические агрегаты.
  - Есть ещё множество миров, куда выгодно везти 'чёрные' реакторы, - скептично сказала учитель Бранко. - Вдруг они произведены на планетах под санационном списком или на них просто нет документов?
  - Но выгоднее всего в центральные урбанизированные миры. И мало где есть такие пошлины на всё, генерирующее тепло, как в столице.
  - Выходит, они всё же приземлились там. То есть протащили целый лёгкий фрахтовик, набитый оружием и нелегальным грузом мимо таможни Корусанта. Это не доказанное утверждение, но весьма вероятное, - она закрыла глаза. - Да, ты прав. Они там. И корабль тоже там.
  - Но это грубейшее нарушение! И невероятное достижение, я замечу, - громко сказал падаван.
  - Их можно задержать на этом, - предложила она.
  - И подставить на контрабанде кореллианина. Нехорошо получается.
  - Многие уже потеряли рамки дозволенного. Это может быть предупреждением. Но я не могу решать такое одна. Кроме того, боюсь, что тогда Олег попадёт в руки центральных.
  - А что с тем дроидом? - спросил падаван.
  - Увезли на плановый ремонт. Поскольку случай нестандартный, то напрямую к производителю. Отчёт регистрации ничего не дал. Всё корректно, - ответила Тари Онори.
  - Как-то очень вовремя его увезли, - подозрительно заметил Бранко.
  - Всё, вращающееся вокруг Олега, противоестественно. Именно поэтому я хочу знать, откуда он и что задумал. Это может быть пустым опасением, а может быть и важно. И пара знакомых консулов из центра были встревожены - им привиделось что-то тёмное и неясное. И я знаю, почему.
  - Мне скоро перестанут давать доступ к данным по нему, если мы не приведём достойных аргументов.
  - Возбуди дело о контрабанде. У нас достаточно улик, чтобы прокурор дал добро. Или лучше найди какую-нибудь мелочёвку, чтобы не подставлять этого, как его... Сольвина.
  - Это можно сделать в любое время. КорБезу[1] никогда не отказывают без причины. - Падаван что-то полистал на мониторе. - Он посетил в музее выставки, посвящённые освоению галактики и Великой Гиперпространственной.
  - И что может быть необычного в музее? - задала вопрос Мастер.
  Я похолодел. И резко обернулся. Стакан упал - сам и намного позже того, как я пытался его столкнуть. Каф растёкся по полу бурой лужей.
  - И кто оставил его на самом крае? - обернулся на грохот недовольный падаван.
  Это явно не прошлое! - как молнией озарило меня.
  - Ты сам, - вернула упрёк рыцарь-джедай.
  - Я поставил его сюда. - Он постучал указательным пальцем на первоначальное место произрастания стакана.
  - Уверен?
  - Да хоть с камеры могу запись показать.
  Что он и сделал.
  - Необычно, - сказала Онори, просмотрев третий раз, как каф сам спрыгивает на пол. Резко, словно от удара.
  - Учитель, ты ничего не почувствовала?
  - Это было сделано с помощью Силы. Но не мной и не тобой. И здесь тень в Силе, - она обвела рукой помещение. - Ты не чувствуешь?
  - Фиерфек[2]! Творится всякое!
  - Падаван! - осадила его мастер Онори. - Лучше принеси нового кафа, и мы посмотрим, где он ещё мог быть. Не стоит отвлекаться. Позже поразмыслишь над этим. Во время медитации. Особенно важно это для тебя.
  - Да, нечто мешает смотреть вперёд, - Бранко закрыл глаза. - Я был так увлечен анализом телеметрии, что не почувствовал этого под боком. Здесь кто-то чужой! - Он встал и снял с пояса световой меч. Но пока не активировал.
  Я уже устал здесь болтаться, проходя туда-сюда. Взгляд Онори последовал за мной. И упёрся туда, где я стоял полминуты назад. Я замер на месте. Затем он снова медленно проследовал за моим маршрутом и остановился на мне. Надо возвращаться!
  Проще сказать, чем сделать. Я мгновенно, не осознавая, что же я делаю, представил перед собой дверь, ведущую... ведущую в Блок, в котором я остановился. Взял ручку, проступившую из воздуха, открыл дверь и вышел.
  За мной хлопнула дверь, ударившись об косяк, и исчезла. Я стоял в потоке людей, проходивших прямо через меня. Однако!
  Я сделал шаг. Так долго шагать. Но это же сон. Мой сон. И к реальности он не имеет... а, гарпии с ним!
  Ещё шаг - и в один миг я оказался у входа в ночлежку Фарланда. Стоп - что я здесь забыл? Пока я не материален, мир можно гнуть, как хочешь
  Никого не оказалось.
  Я захлопнул дверь и вновь оказался в совсем ином месте. Вот и мой приют. Пройдя сквозь закрытые двери, добрался до своей капсулы.
  Посмотрев на спящего себя, я крепко задумался. Такого раньше со мной никогда не было. Я не собирался бродить по этому муравейнику, как тот несчастный сит. Разволновался, но постарался успокоиться, смотря на мерно дышащее собственное тело. Я жив, но вот подзавис в 'астрале'. Никогда не увлекался шизологией, но это меня пугало. Тут моё тело решило проснуться, резко разогнувшись, и посмотреть на свои руки.
  М-мать! Что же делать? Да проснуться же, наконец! Закрыть глаза... и...
  ...Тут я очнулся. Диким зверем в рёберной клетке билось сердце, в горле застрял ком, и непередаваемо плыла крыша. Я резко разогнулся и посмотрел на руки, стараясь убедить себя в реальности происходящего. Затем хрипло отдышался, пытаясь унять панику. Перед глазами всё ещё плыло, словно меня вновь настигла сильнейшая миопия.
  Я видел не настоящее, но будущее! Совсем недалекое, но вовсе не реальное время. И почему тогда упал стакан? Отдышавшись, я включил свет, повернув ползунок на треть. В тусклом свете блестели капли пота, выступившие от шока. В зеркале отражался реальный, самый настоящий из мяса и костей я. Заигрался я с путешествиями духа. И это сложно назвать умелым использованием Силы - вернее она использовала меня.
  Я положил перед собой карту пазаака. Что же, попробуем сдвинуть её по рецепту Ревана. Реван? Электрическая сила! Я не мог вспомнить ни одной черты его лица, вообще, словно бы мы встречались во сне. А он не так прост, как кажется.
  Значит, управлять течением Силы в карте и над ней. Что-то она не двигается. Я могу ощутить течение силы в любом месте вокруг себя на сотню метров вокруг. И больше, если постараюсь. Намного больше. Но заставить карту преодолеть силы гравитации я не мог. Гасив голокамеру наблюдения, я боролся с самим её смыслом. И Сила отвечала мне, помогая изменить его в физическом проявлении. С картой такой фокус не проходил. У меня не выходило придумать для неё смысла в том, чтобы немного полетать. Простое желание не действовало, а Сила текла, не понимая, что же я от неё хочу.
  Не став терять время на эксперименты, я занялся изготовлением СВУ[3] из имеющихся у меня компонентов.
  В качестве взрывчатого вещества выступило смесевое - простая химия, доступная школьнику. Термическое разложение и одновременное окисление в смеси двух веществ должно выделять достаточно тепла и идти достаточно быстро, иначе вместо сверхзвуковой волны детонации произойдет дефлаграция. Пшик с искрами, иначе говоря.
  Я не обладаю навыками сапера, но у Травера на корабле нашлось немало нестареющей литературы, посвящённой как минно-взрывному делу, так и всяческие инструкции к разным вооружениям. И открыв такую книжку на своём смартфоне, я старательно следовал инструкции.
  Смешать всё в таком соотношении, чтобы взрывчатка была достаточно чувствительна, и на неё подействовал детонатор, но в то же время излишне не перелив горючего, иначе можно сделать смесь непригодной к хранению - быстро слеживающейся. Именно так и вышло у небезызвестного Андерса Брейвика - несколько центнеров аммиачной селитры, пропитанной соляркой и заложенных в автомобиль, с могучим хлопком сгорели, выбив несколько близлежащих окон вместо того, чтобы взорваться, как заправская авиабомба. К всеобщей радости и печали самого Брейвика. А всё из-за отсутствия адекватного взрывателя с высокой скоростью детонации.
  Попробуй я сделать такое дома - ничего бы не вышло. Наши производители селитры, во всяком случае, той, которую можно приобрести в магазине, заботливо добавляют в неё сульфат железа или же карбонат кальция - даже малые их дозы делают её непригодной для этих целей. И пористость её при такой малой навеске тоже была бы недостаточна. Что поделать.
  В качестве детонатора выступила крохотная энергоячейка. Избавленная от предохранителя, защищавшего её от короткого замыкания, она становилась крайне опасной. Плотность энергии, запасённая в ней, была в сотни раз выше, чем в литиевом аккумуляторе. А то, как взрываются литиевые аккумуляторы, хорошо известно. А тут энергии много больше, чем в том же тротиле. Замыканию препятствовала вставка из пластилина, бывшего отличным диэлектриком. Простая зажигалка работала таймером. Неточным, но надёжным. Никакой электроники - простая механика.
  В увлекательных книжках были описаны почти фантастические штуковины, детонирующие по лазерному лучу, подводимому по оптоволокну, но у меня не было под рукой лишнего завода или химической лаборатории. Поэтому я соорудил нестареющую классику.
  Всё было соединено на клейкую ленту. Синей изоленты для аутентичности я не нашёл. Выглядело это, как работа разумных грибов из мира вечной войны и вечного маразма, но должно было сработать. Простота в данном случае должна повышать надёжность.
  Обрезки металла, алюминиевая пудра для бустера, легко полученная виброинструментами, сто грамм стальных шайб и остатки инструментов - всё это также пошло в дело, повышая убойность и гарантируя срабатывание устройств. В итоге я имел три банки из-под газировки, заполненные (в основном) магической смесью аммиачной селитры и дизельного топлива.
  Работал я в перчатках - на всякий случай. В процессе этого я безбожно нарушил десяток правил о проживании, но меня это волновало мало. Камер в ячейке не было, а убраться за собой было необходимо и из соображений конспирации. Заточенная отвертка завершала импровизированное вооружение. Многоцелевой инструмент.
  После того, как сделал из нескольких алюминиевых банок с газировкой три 'устройства', я наскоро покрасил лишние карты пазаака с обеих сторон, как одну сторону паспорта, лишённую голограммы. Так со стороны любой мог решить, что я провожу в общественном транспорте через терминал оплаты настоящим паспортом.
  Меня подгоняло нехорошее и слегка неясное чувство - я бы и не понял, что оно означает, но оно уже витало рядом со мной один раз. В том баре на Коррибане. Моей жизни угрожала опасность. Но сама она тем самым приобретала чёткие очертания, цвет и запах.
  Поиграв бесталанно в шпиона, я лишь привлёк внимание своими действиями. Теперь же у меня был выбор - сидеть тихо, или скрыться от наблюдения совсем. Учитывая проделки в музее, лучше выполнить второе. Надев перчатки, я зачистил всю поверхность капсулы растворителем от отпечатков. В замкнутом пространстве не задохнуться помогала лишь дыхательная маска, прихваченная мной по настоянию Травера. В маленьком и дешёвом устройстве умещался противогаз и часовой запас воздуха. Кастет он мне тоже предлагал, но я вежливо отказался.
  Не забыть ничего за собой! Так прокололись уже многие.
  Меня хотят прикончить. Или что-то вроде того.
  Я, стараясь не привлекать внимания, вышел из гостиницы. За мной поодаль следовало несколько разумных. Только не подать виду, что я знаю о 'хвосте'!
  Я направился в закусочную, где подкрепился. Закусочная - одно из самых безопасных мест в мире. Мои преследователи вежливо караулили меня на выходе, а я делал вид, что не подозреваю об их существовании. С учётом того, что я ни разу даже не посмотрел на них, это могло и сработать. Просто оторваться от них был не вариант. Необходимо узнать, какого рожна я был им нужен. Да и просто бежать - это не мой выбор.
  Головизор, включенный в забегаловке, под ритм жвачки убеждал людей, что некто, вооружённый тайным планом, умело управляет их жизнью. Намерено лишает их работы, а если и дает то только такую, на которой надо вкалывать от рассвета до заката. И умело манипулирует ими так, чтобы они непременно тратили в течение месяца весь свой месячный же доход. Даже те, у кого денег много, так поступают, что, несомненно, свидетельствует о некоем заговоре. А злобные банкиры заставляют всех брать всё новые кредиты, чтобы расплатиться за предыдущие.
  Я, поглощая пищу, изучал реакцию людей - она, к сожалению, не изменилась за тысячелетия. Люди весьма охотно смиряются с мыслью, что их выебали, а не наебали. Что в их положении виноват кто угодно, но не они сами. Всякий стремится снять с себя ответственность в том, что позволил себя обмануть.
  Нащупать одно звено из многочисленных своих оков и быть уверенным, что в нём-то и заключена вся проблема - распространенная основа любых сильных идеологий. Попробуй усложнить ситуации, и тебя не поймут, квадратно-гнездовым неофитам неоткуда будет взяться. Ибо рассредоточение врагов и размытие причины не позволяет с усилием замахнуться на что-то одно. Оставив обсуждающих всерьёз очередную теорию заговора, я вышел из забегаловки.
  Вновь путь вел меня вниз, в тёмные глубины, куда уже двадцать тысяч лет не доходил ни солнечный, ни звёздный свет. Ближе к поверхности планеты, опутанной дюракритом и пласталью. Мимо корявых надписей на стенах. Мимо незнакомых символов и пиктограмм.
   'Ты умер'.
  
  
   'Ты спишь'.
  
  
  
   'Проснись'
  
  
  
  
   'Все больше людей думают, что они думают'
  
  
  
  
   'Нет никаких если'
  Я поднял и засунул за пояс обрезок арматуры, лежавший на полу. Пригодится.
  Надписи становились всё менее и менее различимы. Свет, достаточный для чутких сенсоров дроидов, едва разгонял подземельный мрак. Уже пятнадцать минут в темноте я со своими преследователями шёл по каким-то неясным техническим сооружениям. Они шумели, натыкаясь на мусор, разбросанный беспорядочно тут и там. Я намного лучше вижу в темноте, но не спешу от них оторваться.
  Вспышкой внезапно сгоревшего магния мою фигуру из мрака выхватил луч фонаря. В длинном прямом коридоре передо мной мелькнула моя же собственная гротескно-вытянутая тень.
  Тут что-то с силой бросило меня на пол. Следующее попадание из оглушающего бластера не смогло пробить куртку, но отбросило меня в сторону. Прозевал намерение! Не то чтобы я не ожидал стрельбы, но уловить столь быстрое решение, промелькнувшее в чужой башке, не успел. Я поднялся с пола и метнул себя вперёд - звук ударов ботинок о металлический пол гулко разносился по помещениям. Пола куртки-плаща хлопнула натянутым бичом, задетая ещё одним зарядом.
  Завернул за угол и попытался раствориться в темноте. Троица приближались. Две банки с волшебной смесью нитрата аммония и дизтоплива нагревались. Третью я бросить не успел. Сила поправила неточность во времени.
  - Где этот придурок? - раздался голос, отражаясь эхом от сырых стен.
  - Спрятался здесь. Ищите лучше! - зашипел на него недовольно кто-то.
  - Что это ещё за херня?!
  Раздался взрыв. Тряхнуло, два толчка слились в один удар в грудь. Я за миг до того открыл рот настолько широко, насколько смог. И, несмотря на расстояние, оглох в этом замкнутом помещении. Слышен был только непрекращающийся тонкий гул в ушах, бьющееся жало сверла у самой барабанной перепонки. Я вжался спиной в стену, сжимая в дрожащей руке обрезок металла. От трёх человек несло страданием.
  Я осторожно выглянул, затем вышел к месту взрыва. Один из них был в шоке, у него оторвало ступню. Настолько близко он стоял к банке с взрывчаткой. Нашпигованный крепёжными деталями он хрипел, истекая кровью. Два других преследователя пострадали не так сильно.
  Я подошёл и отбросил пинками оружие от них подальше, угостив для надёжности металлическим прутом. Обратившись к наиболее целому на вид, я прорычал:
  - Что вам от меня нужно?! - слюна из оскаленного рта брызнула калеке в лицо.
  - Эй ты, парень с паспортом на миллиард, - захрипел человек. У него горлом шла кровь. Плохо дело. - Только деньги. Только день...
  Рядом тлели остатки второй банки - она взорвалась не так эффектно, дав лишь пиротехнический эффект.
  Подобрал обронённый душегубами бластер; из него вытряхнули все потроха, регистрирующие выстрелы, делающие фотографии с геопривязкой, селфи самоубийц и даже самостоятельно вызывающие полицию. Нажатие на кнопку теперь подавало ток на обмотки, минуя цифровой блок.
  Я выстрелил ему из бластера в голову. Та дернулась, как от удара боксёра. Его только оглушило или же проломило череп - переводчик на бластере лишь на ступень не был доведен до оглушающего режима. Травматический уровень энергии - вспомнил я. Хитрый бластер.
  Его подельник повторил его судьбу - переводчик был уже в боевом положении.
  Оттащив за ноги тела поближе друг к другу, неторопливо и стараясь не запачкаться в крови, я положил между их голов третью банку. Зажигалка, отодвинутая подальше, медленно плавила пластилин между подпружиненными контактами, отсчитывая время.
  Я засветил паспорт, когда доставал наличность в ночлежке. Камера там была, и просмотреть номер не составило труда. Номер на миллион. Или миллиард. Удружил мне дроид, так удружил. Правильная последовательность чисел стоит денег, о чём он мне тогда и рассказал. Но я недооценил значимость этой строчки цифр.
  По пути от них вниз я услышал ещё один грохот. Свидетелей больше не осталось. Кроме того администратора, но надеюсь, он умеет делать выводы. Ноги неверно несли меня от места убийства. Путь во тьму, в самую глубину подземья Корусанта манил меня. Загадочная темнота изнанки триллионного города должна быть интересным местом. Три сухпая и объёмная бутылка с водой вносили надежду на выживание в этом лишённом голосов мире. Полицейский бластер, позаимствованный у грабителей, давал хоть какую-то надежду на самооборону. Фонарик, прихваченный ещё со 'Шлюхи', освещал мой путь, не давая затеряться во мгле.
  Вниз. Сквозь запрещающие и останавливающие знаки. Зачем дорога, если по ней нельзя пройти? Мне известен только один действительно запрещающий знак - прихваченные сваркой двери, ведущие в самую 'грязную' зону АЭС. Тут ничего подобного меня не останавливало.
  По кабелям тёк ток, а по трубам куда-то неслись потоки воды. Колония майноков, присосавшаяся к высоковольтной линии, тускло мерцала во мраке своими уродливыми телами, приспособленными для выживания вне какой-либо атмосферы. Я обошёл её, избегая шанса быть убитым током. И как они ещё не сдохли в кислородной атмосфере? Пусть и не столь богатой им, как хотелось бы. Эта специфичная форма жизни зародилась, или приспособилась жить в межзвёздной пустоте. Накапливая энергию, полученную от радиации, света звёзд и любых других источников, как батарея, они затем находили подходящий астероид или иной кремний, содержащий материал, и плодились на нём, чтобы вновь отправиться в путь среди звёзд. Безумная форма жизни. Но для кораблей, развезших их по всей Галактике за тысячи лет, они были бичом, потребляя электрическую энергию и повреждая кабели и изоляцию.
  Поражённая остеопорозом пласталь лестниц протяжно скрипела под ногами. Но я продолжал спускаться, не обращая внимания на грозящие обрушиться перила и ступени.
  Архитектура глубоких уровней была необычна, а дюракрит, отчасти схожий с бетоном, был неровен, покрыт сетями трещин и язв. Дюракрит! Невероятно. Этот материал, детище нанотехнологий, мог простоять без заметной потери свойств десятки тысяч лет. И выдерживал весь вес верхнего города. Это было его преимуществом и его же проклятием. Ломать его было крайне сложно. Но эти постройки, захоронённые под километрами новостроя, были возведены, возможно, ещё до эпохи гиперпространственных путешествий. И среди них встречались островки жизни, столь же мрачной, как и подземный город.
  Под ногами хрустел мусор, я то и дело натыкался на брошенные предметы, покрытые толстым слоем пыли. Вниз.
  Надписи на стенах на непонятном языке, выкрошившиеся мозаики и облупившаяся плитка ощутили на себе дыхание времени. Ещё один уровень пройден, а лестницы и вертикальные трапы ведут меня ещё глубже! Я спустился на пару сотен метров ниже обитаемой части, но всё ещё не достиг дна. Некогда над этими строениями светило солнце и летали птицы, а теперь они были похоронены под толщей Республиканского города.
  Я уже выбился из сил, бродя по этой поверхности, заставленной зданиями и коммуникациями, как заприметил нечто необычное. На площади, передо мной вырос фасад величественного здания. Колонны поддерживали массивный свод купола. Статуи притаились в своих тёмных нишах.
  В заброшенном здании никого не было, за исключением многочисленного выводка крыс - целой крысиной цивилизации. А последний камень этого храма всё ещё дожидался того часа, чтобы выполнить свою кровавую, но важную задачу. Хотя оставили его, судя по всему, из иных соображений. Возможно, усложнение дюракритовых опор, уходящих к корням скал, огибавших это сооружение, было куплено за деньги туристов. Но здесь я встречал и другие реликты ушедших эпох, подобные забытым и раздробленным фундаментам, монетам и битым горшкам, уходящими в забвение культурного слоя. В масштабе того, что рвалось ввысь над моей головой, эти реликты были крохотными кусочками древних и никому не нужных камней.
  Каждый шаг отдавался гулким эхом, смягчавшимся изуродованными стенами и теряющимся в кучах мусора. Тусклый поток света натыкался лишь на помойки и голые стены. Если и были здесь некогда фрески или мозаики, они давно были унесены отсюда. Туда, где их могли увидеть люди. Возможно, кому-то дешевле было возвести полную копию оригинального здания, чем изменять планы застройки самой дорогой в Галактике земли.
  Должно быть, и на Земле найдётся достаточно ретроградов, которые будут против сноса Пантеона. Почему я говорю о Пантеоне? Оттого, что навряд ли к тому моменту, живущие в большинстве храмов и соборов боги не перейдут в разряд мифов и легенд. Или их туда перенесут.
  Я, устроившись на древних камнях, перекусил брикетом твёрдого сойлента[4], подкрашенным красителями и имевшего какой-то фруктовый вкус. Жаль, но воды я взял меньше, чем было нужно. Затем зажигалкой обработал бластер - надо денатурировать нуклеиновые кислоты, поскольку они не менее важный источник информации для местных криминалистов, чем отпечатки пальцев. Посокрушался немного, что по запарке не обыскал тела - запасной энергоячейки у меня не было. Да и лишние деньги не помешали бы.
  Не чувствуя угрозы, я прошёл через распахнутые высокие двери, изрезанные рельефами. Бродил вдоль стен, обретавших свои древние цвета на периферии зрения и вновь становившимся серым камнем, стоило только сосредоточить на чём-то внимание. Храм с трудом, но сопротивлялся натиску времени.
  Усталость от многочасового спуска брала своё - да и в той ячейке я проспал всего пару часов. Я, подложив под зад рюкзак, прислонился к стене, включил терморегуляцию в моей куртке - она должна была согреть меня - так что не боялся застудить почки. Полезная штука, защищающая не только от шального выстрела. Сумел установить смартфон в режим сторожа - камерой к выходу. Не хочу быть застигнутым врасплох.
  Едва я прикорнул, как мне приснился город, залитый светом солнца, пробивавшимся даже через смог. Корабли над ним. Люди, идущие по своим делам. Респираторы на лицах. Огромные небоскрёбы и многоуровневые улицы. Автобусы, обтекаемыми червяками ползущие по дорогам и всё ещё опирающиеся на колеса. Личного транспорта почти не было видно. Видение было подёрнуто дымкой, мутное, словно наблюдаемое через старый, потерявший фокус объектив. Я присмотрелся к вывеске:
  'Новые Миры ждут тебя, колонист! Социальные льготы и увеличенный продпаёк для родственников покинувших родной мир. В Новых мирах вы не будете страдать от нехватки ресурсов. Запишись в очередь на судно-колонизатор! Пройди БЕСПЛАТНУЮ подготовку колониста. Отправься в увлекательное путешествие к звёздам!' - гласила она на немного непонятной версии Алсаканского. Не зря его ещё зовут высшим галактическим - он древнее основного.
  Звучало это, как религиозное воззвание к поискам лучшей жизни после смерти. Видимо, люди относились к этому с такой же долей скепсиса.
  Под ней были изображены счастливые колонисты, которым повезло попасть на планету с кислородной атмосферой. Не во всех случаях выводы астрофизиков, исследовавших галактику с помощью тысяч различных приборов, совпадали с реальностью. Впрочем, колонии основывались и на таких суровых планетах. Что создавало разнообразие подвидов и культур - люди, борющиеся с суровой средой, неизбежно получают от неё отметины в геноме и культивируют новые мемы. Разнообразие всегда стоит затраченных на него усилий.
  Никто не останавливался, чтобы прочитать объявление. Неудивительно, учитывая зачастую отсутствие обратной связи с 'героями освоения галактики'. Колонизировав ближайшие миры, люди отправляли корабли во всё более дальние путешествия. И чем дальше они отправлялись, тем дольше нужно было ждать отчёта о прибытии. Последние отправленные корабли пришлют информацию о результате своих экспедиций только через тысячи лет. Неизвестность пугала сильнее, чем страх загнуться от множества заболеваний, поразивших геном человека. Тяжелые недуги поразили само человечество, не способное более к естественному отбору. А успешную коррекцию генотипа на Алсакане, соседе Корусанта, ещё не открыли. Перед моими глазами оживала история. Той смутной эпохи, когда низшие слои, копошащиеся в переполненных термитниках высоток, не желали отправляться в неизвестность, а люди квалифицированные, те, кто по идее и должны осваивать галактику, находили возможность выживать и здесь.
  Я пошёл прогулочным шагом дальше, осматривая достопримечательности задыхающегося города. Ни один дроид ещё не потеснил человека с работы, все эти нищие люди, живущие на ограниченные ресурсы, питающиеся в предках современного 'ГОПа', ещё и вкалывали за то, чтобы получать средства к существованию. Хотя робототехника с автоматизацией снизили необходимую численность низкоквалифицированного персонала. Нехватка чистой воды, воздуха, еды и продуктов потребления выматывали людей. Жар от всех технических сооружений иссушал едва успевавший проступить на лицах пот. Автоматы с водой под навесами от солнца не давали иссохнуть жителям древнего Корусанта. Ни одного теплообменника от кондиционера я не заметил. Ещё бы! Такие источники тепла в огромном замкнутом городе не помогли бы ничем. Огромные щиты-отражатели на орбиту ещё не выведены, и иссушающий жар солнца пытает почти целиком окованный железом мир. В помещениях всё также страдали от перегрева. Один плюс в этом был. Минимум одежды на прекрасной половине человечества. Хотя, не всем, гм... не всем идут столь лёгкие наряды.
  Над раскалёнными солнцем бетонными плитами дрожал воздух. Я увидел широкую площадь, показавшеюся смутно знакомой. Пусть и стиснутая со всех сторон вытянутыми коробками, сама она оставалась свободным пятаком пространства. На ней было несколько фонтанов, пустых уже неизвестно сколько лет. Я заглянул в них: плитка была покрыта слоем пыли и песка. Несколько кривых деревьев на аллее ещё пытались выживать, обожжённые солнцем и химической атмосферой Корусанта. Мир умирал. А люди, несмотря ни на что, пытались выжить на его останках.
  Город смог победить - подумал я. Силы природы не смогли уничтожить человечество. Оно со временем нашло, куда девать лишнее тепло, настроив тепловых проекторов, и решило свою продовольственную проблему. Бесконтрольное желание двойки стать бесконечностью увеличило и без того огромное население, подняв его на уровни вверх. Новые материалы смогли создать для них место, хотя и не изменили их природы.
  А вот и храм, ещё не обезглавленный следующим уровнем. Уже 'сейчас', в этом моменте древней истории, он не молод. Ничем не ограниченные, его шпили, потерянные ныне, отточенными пиками нацелились в небо. Не запертый ещё во мгле, он привлекает посетителей. Но в поисках простых ответов на вопросы люди уже не приходят сюда.
  Его двери всё так же открыты. Я прохожу внутрь. В нем обустроен магазин, музей и несколько выставочных площадок. Редкие туристы бродят по отведённой для них части храма. Пустое пространство использовано с толком. Грандиозный храм служит не менее значительным торгово-развлекательным центром. Внутри на современное свое состояние он походил только планировкой.
  * * *
  Побродив час по людным копящим недовольство улицам, я проснулся. Я абсолютно не мог осознанно контролировать, что мне видеть, и у меня даже не вышло на этот раз покинуть навязчивые видения самостоятельно - из сна меня вырвал оглушительная сирена в наушнике. Напротив камеры промелькнуло серое крысиное тельце. Крыса утаскивала шелестящую упаковку из-под съеденного мной сухпая.
  'Парень с паспортом на миллиард' мог заинтересовать разумных самых разных мастей. Поэтому он сменил имидж, сменив контактные линзы и перекрасившись в красный цвет. Моя внешность была излишне примечательной, чтобы игнорировать необходимость грима. Конспирация могла дать и широкую трещину, оставайся я также приметен. Клин клином вышибают - нужны другие заметные приметы, чтобы обращали внимание именно на них.
  Приведя себя в порядок, я пошёл почти знакомым путем, удивляясь тому, как многое изменилось за тысячи лет, а то и было навсегда замещено дюракритовыми опорами, смотря на размеры которых, я сперва бы решил, что это творение нечеловеческой, бесконечно чуждой для нас цивилизации. Но это было не так.
  Но даже оно было изъедено язвами, металлоконструкции поросли жёлтым лишайником. И мало бы на них, как папиллома, пировала эта плесень - она, как кислота, проела, казалось бы, стойкий к любым ударам судьбы союз пластика и стали.
  Я, почувствовав скопление разумных существ, начал пробираться в том направлении. Узкие коридоры, разбитые двери. Постепенно до меня доходило, где именно я шёл - то было огромное кладбище. Склепы.
  Триллионы ячеек с прахом жителей столицы давно были заброшены. Мало кто мог отследить свою родословную дальше пары тысяч лет, хотя цифровые базы данных и помогали это делать. Семейные и религиозные захоронения были обустроены в отдельных многоуровневых катакомбах. Этажи захоронений уходили как вверх, так и равно вниз. Ныне традиция предавать умерших земле была забыта. Покойник мог сам распорядиться в завещании, как поступать с телом, если это распоряжение было подкреплено кредитами. Могли о нём позаботиться и родственники, или друзья. Наиболее популярно среди тех, кого вообще интересовала судьба трупа, было кремирование. Небольшая урна с прахом не занимала слишком много места. Но проще было сдать труп санитарной службе и забыть о его существовании навсегда. Учитывая механизм переработки биологических отходов, большинство молекул, составлявших ранее живой организм, становились супчиком и гамбургерами в ГОПе. Упрощённый кругооборот веществ исключал стадии разложения в почве и возвращения в биосферу, результат при этом не менялся.
  Трандошанцы поступали ещё проще, пожирая трупы врагов и родственников. Это к тому же имело и культовое значение. Забавные существа.
  Именно это огромное кладбище служило укрытием для тех, кто скрывался от закона.
  Размышляя о бренном, я чуть было не встретился с ещё одним людоедом, только не рептилией, а гуманоидом. Выждав некоторое время в неподвижности, я продолжил путь, счастливо избегнув встречи с мутантом. Ему и падали перекусить хватит, мясцо лежит сравнительно неподалеку. Я решил чаще интересоваться у Силы, не ожидают ли меня неприятности.
  Мимо пробежало три муравья-переростка. Да и муравейник был неподалеку. Они помогали городу в утилизации разных 'отходов'. Сложная экосистема подгорода была собрана из винтиков, надёрганных из самых различных механизмов. Все эти существа были привезены с тысяч разных миров Галактики. Питомцы и паразиты, случайные беглецы и крокодильчики 'выпущенные в канализацию'. Выжили немногие, но приспособившиеся к жизни в дюракритовом мире упорно противостояли санитарной службе. Их травили, сжигали, выпускали виды, запрограммированные на борьбу с ними, но не достигли успеха. То, что не убивает - делает сильнее. Суть эволюции. И эта живность была куда опаснее, нежели тараканы или постельные клопы. Те не объедают мясо с костей за несколько минут.
  Десяток муравьев-гигантов протащили к себе домой жирную, дергающуюся гусеницу, в полметра длиной. Множество членистых ножек рассекало воздух. Извернувшись, она впилась в одного из пленителей; немного подергавшись, тот умер от яда. Оставшиеся едва справлялись с червяком-переростком. Я развернулся и обошёл эту живность по огромной дуге. В Силе эта 'гусеница' не ощущалась совершенно. Неужели таозин? Брр...
  Пока я убегал подальше от битвы насекомых, почувствовал, что мерзкий червяк расправился и с остальными 'муравьями'. Я, как чувствительный к Силе, мог быть воспринят ею, словно аппетитный кусок мяса. Эй, Сила, отзовись... бесполезно. Я побежал подальше отсюда, надеюсь, быстро бегать тварь не умеет. И надеюсь, крылатых пауков здесь не водится! Иначе ядерное оружие для дезинсекции станет допустимым выбором.
  Я нашёл неприметный вход в квартал подземных жителей. Найти его можно было и без Силы, и без карты. Будь у меня более чувствительный нос, я бы нашёл его просто по запаху. Звонок я заметил после того, как сразу по привычке постучался в дверь.
  - Чего надо? - раздался сонный голос в микрофоне.
  - Остановиться ненадолго.
  Привратник задумался на минуту. Возможно, сравнивая моё лицо с известным только ему списком. Опасности мне это не сулило. Видимо, информация о 'ценном' зелтроне не дошла ещё до этих мест.
  - Проходи, - буркнул динамик.
  Этот квартал был целым подпольным городом. Я бродил по нему, глазея по сторонам, ловя подозрительные и презрительные взгляды. Мне на встречу вышла небольшая группа лиц, которых особенно раздражало моё присутствие. Ненавижу конфликты. Вернее, непосредственно участвовать в них.
  - Эй, ты, инопланетяшка, а не свалить бы тебе обратно на ту дыру, откуда ты родом? - задал вопрос главный из них. Он крутил в руках короткий шокер, напоминавший телескопическую дубинку, смотря на меня, как на кусок грязи.
  - Это будет затруднительно, - ответил я, кладя ладонь на рукоять трофейного бластера.
  - Не предать ли тебе ускорения? - предложил всё тот же тип.
  - Рискни, - предложил я, - но сначала поинтересуйся, кто я.
  Левой рукой я одёрнул полу плаща, показывая оружие, за ношение которого светило пять лет колонии. Предохранитель был снят ещё много часов назад. За мной наблюдало множество глаз, и они мне не симпатизировали.
  - И кто же? - спросил, он, уставившись на оружие, уже извлеченное из импровизированной кобуры; ещё миг и я начну стрелять.
  - Человек с боевым бластером, - пояснил я ему.
  - Человек... думаешь, пушка делает тебя человеком?
  Народ несколько рассредоточился, услышав про оружие.
  - Не так много нужно, чтобы зелтрону сойти за человека, - сказал я, улыбнувшись самым краем рта. Не стоит скалиться.
  - Зелтроны почти люди, - заметил его спутник. Он не хотел переходить к стрельбе.
  - Лучше бы тебе уйти отсюда, - сказал заговоривший первым, - тебе здесь не рады.
  Я развернулся и неспешно пошёл в обратном направлении, не убирая руки с рукояти оружия. Тут мне не место. Можно заснуть и не проснуться. Поступив, как истинный джедай, я избежал конфликта и не собирался находить себе на мягкое место новых приключений.
  Пришлось направиться в квартал для экзотов. Вот несправедливость! Вот уж куда я не собирался идти. Многие из инопланетян воняли, или выглядели крайне отвратно. В окружении рож, морд и харь я едва нашёл ночлежку для гуманоидных видов. Твиʼлек на входе сдал мне комнату на трое суток вперёд.
  - Неужели 'уборщики' не терпят у себя даже зелтронов? - спросил он с удивлением.
  - Это и меня удивило, - ответил я. - Что им не нравится?
  - Все, кто отличаются от людей естественно, - обнажил он заточенные зубы. Зачем твилеки это делают со своими зубами? Не все, но я встречал такое достаточно часто. Притом, что от рождения они у них вполне нормальные.
  - Может всё несколько сложнее?
  - Ну да. Все 'инородцы' им не нравятся только потому, что мы здесь. 'Улетайте к себе на родину', - говорят они.
  - Довольно глупо говорить это жителям Рилота, - иронично заметил я.
  Каменистая пустыня со всё ухудшающимся климатом вынуждала мигрировать их по всей Галактике. Любой способ убраться с Рилота считался допустимым. Даже в работорговле это открывало новый смысл. Работорговле... Хотя, как я уже начал понимать, перевод любого занятия и термина с твилекского на человеческий искажал смысл явления, как его понимали сами твилеки.
  - Но это им не понятно.... Местные 'уборщики' настолько тупы, что записали тебя в нелюдские расы.
  - Обидно. Где здесь можно отдохнуть?
  Твилек объяснил где. Купив узкий, как иголочное ушко канал выхода в голонет, я сходил в местную забегаловку. Чувствовал себя в зоопарке, но с иной стороны клетки. К своему удивлению я заметил здесь одного человека. Я долго смотрел на него, но не смог сдержать себя и подошёл. Небритый человек с неожиданно живым и ясным взглядом, пусть и слегка затравленным, но выделяющимся на запущенном лице. Он был как белая ворона на фоне всех этих негуманоидов. Или гуманоидных рептилий и человекоподобных птиц... неважно
  - Извини, но не могу не спросить, что ты тут делаешь? - сказал я, подсев к нему. - В качестве компенсации за беспокойство я скажу, что собираюсь выпить, но не с кем.
  - Избегаю преследования.
  - Неразумно говорить такое незнакомцу.
  - А... - он махнул рукой. - Ты не понимаешь. Никто ничего не понимает. В тебе бактерий больше, чем собственных клеток. Ты в курсе?
  То ли он уже был набравшийся, то ли он никак не мог избавиться от некой навязчивой идеи. Но я не опасаюсь и не избегаю сумасшедших.
  - Да ладно! Ещё в школе узнал.
  - Существуют бактерии, что окисляют железо в десять тысяч раз быстрее, чем кислород. Они мутируют в кораблях, как взбесившиеся. Тысячи видов на одном такелажнике. Эндемичных видов, характерных только для этого корабля, замечу. Жрут пластик и дюракрит.
  - Продолжай, - сказал я, когда нам принесли раствор спирта.
  - О! Дезинфекция, - он выпил. - Тысячи бактерий опасны для организма человека. Сотни смертельны. Оглянись вокруг.
   Оглянулся, но ничего, кроме инопланетных созданий и их перекошенных рож, не заметил.
  - Ты о том, что они тоже состоят в большей степени из бактерий, чем 'собственных' клеток? - сообразил я.
  - В точку! Эти бактерии разносятся повсюду. Мутируют. Обмениваются генотипом, размешанным за их оболочками. Хавают генотип соседей, из других организмов. Перемешивают свои ДНК с ДНК вирусов со всех концов Галактики. И тысячи их смертельны. Причём безобидные для одного вида, они могут схарчить твой мозг за пару часов. А ещё грибки и разные стрёмные паразиты.
  - И как мы ещё живы? - подивился я наигранно. Действительно, как?
  - Вот! И ты спрашиваешь. Тридцать минут, хоп! - он хлопнул в ладони. - И они поделились. Ещё и ещё. Сила, джедаи... херня всё это. Слушай, самая большая загадка этого мира - это то, что мы ещё живы.
  - Ты вообще, отчего так этим обеспокоен?
  - Я, ик, раньше работал в санитарной службе.
  - Это такая всесильная служба. Более всемогущая, чем полиция? - вспомнил я.
  - Эпидемиологический отдел. Экзотические заболевания. Там и служить не менее опасно. Постоянные эпидемии. Карантины. Обезумевшие родственники рвутся через заграждения. Но это случается так редко... Но попробуй объясни твилекам, что Кор - это не их вонючие пещеры, а джавам, что гигиена - это залог здоровья. Бывает, мы стреляем на поражение. Как и полиция.
  - Но в противном случае будет хуже, - сказал я. - Собаку, которая вцепилась в ногу, пристреливают. А не ждут, когда она привыкнет к терпению и не решит, что так и надо.
  - Вроде того. Мне до усрачки надоело заваривать люки в заражённые сектора.
  - Я не очень-то слышал обо всём, что ты рассказываешь, - сказал я. - То же, что слышал я - любое вирусное заболевание лечится в кратчайшие сроки.
  - В том то и дело, что это встречается не так часто, - сказал он с сожалением. - Иначе бы кое-кто озаботился финансированием. Несколько 'пожарных команд' носятся туда-сюда по огромному городу. Со стороны это вообще незаметно. По статистике подавившиеся фруктовыми косточками или умершие после слов: 'смотри, как я могу' встречаются намного чаще, чем умершие от какой-нибудь эпидемии. А пандемии вообще встречаются раз в тысячу лет.
  - Ты так говоришь, словно это нечто неправильное.
  - Перекись водорода, специальные моющие составы, плёнки и напыления на платы? Да, корабли не разваливаются. Если не 'повезло' приземлиться на Харуун-Кэл, конечно; провёл там полчаса, и электроника сгнила. Но ведь электроникой дело не ограничивается! - Его несло куда-то в сторону.
  - Что ты хочешь всем этим сказать?
  - Я провёл исследования. Решил дописать кандидатскую, - он снова выпил обжигающий раствор. - И теория вероятности показала, что процент опасных бактерий должен быть в тысячи раз больше, чем есть. Простое моделирование показывает, что это не самая выгодная стратегия в ходе естественного отбора, но частота и характер мутаций обязывает их делать это. Они же из гуманизма избегают мутировать во что-то смертельно опасное для нас. Серьёзно.
  Он имел абсолютно потерянный вид.
  - Может, тут Сила замешана? - спросил я осторожно.
  - Я и обратился в Храм. Джедаи прочитали мои заметки, покивали и сказали: 'На всё воля Силы'. Что-то про мидихлорианы говорили, причём всё неправильно.
  Вот упорный человек! Туда даже политиков просто так не пускают. Храмом оно зовётся не просто так.
  - И где можно ознакомиться с правильной точкой зрения?
  - Работа доктора Дика Эстона 'Мидихлорианы, подробный обзор'. Эти мелкие паразиты или симбионты, как хочешь, влияют как-то на работу абсолютно всех клеток организма. Причём это влияние не полезно и не вредно. Просто живут себе. А в джедаях их живёт больше. Особый в них микроклимат, наверное. Вот и всё, что можно точно о них сказать. Остальное догадки.
  - А с Силой они как-нибудь связаны?
  - Как сказали джедаи, Сила управляет всем, - он поднял указательный палец. - Но, эти мелкие одноклеточные зародились и существуют во всём живом. На всех мирах, где зародилась жизнь параллельно. Вот это странно.
  - А в других одноклеточных? - спросил я.
  - А там их нет. Места не хватает. Хотя в достаточно крупных бактериях встречаются.
  - Слушай, а на генетику эта твоя статистика тоже как-нибудь распространяется? - Вдруг возникла ещё одна дикая мысль.
  - А как же. Откуда все эти субрасы, виды, близкие к человеку, взялись, по-твоему? Причём неразумные существа так быстро не мутируют и не приспосабливаются. Хотя с точки зрения биологии разницы нет никакой.
  - Значит, ты что-то упускаешь в своей теории, - улыбнулся я.
  - Я выпустил влияние Силы. Я читал об алхимиках среди тёмных джедаев во времена великих расколов. Вот кому насрать было на генетику. И на науку вообще, как таковую.
  - Ма-а-агия, - протянул я.
  - Она самая. Вот не было бы её, было бы всё понятнее. - Он искренне хотел видеть мир рациональным. Хотя тогда бы наша иммунная система не давала бы никакой защиты от внеземных микроорганизмов. Или мы бы вымерли от вспышки супервируса. Но это было бы правильно, с его точки зрения.
  - И мы бы все передохли от вирусов и микробов. Или сидели бы по своим планетам и не летали бы в гости, - сказал я.
  - Но зато это было бы правильно, - он вновь выпил.
  - Как тебя зовут, если не секрет?
  - Скаб Виден. Тебе интересны мои исследования?
  - Интересны. Не как ученому-генетику, но действительно необычные выводы.
  - Ещё бы!
  - И что такой исследователь делает здесь?
  - Тут недалеко был закрыт три года назад целый сектор, населённый гандами из-за родианской чумы. Как раз тот самый случай предначертанной судьбой романтической встречи опытного вируса и робкой, неподготовленной иммунной системы. В итоге всё блокировали, по-секторно разбили на карантин, установили санпропускники, как положено. Наладили централизованную подачу питания и медикаментов. Всё, как по методичке.
  - Но что-то пошло не так. Верно?
  - Ага. Обычно это помогает выявить очаг заболевания, но в том случае не вышло. В силу неизвестных нам религиозных причин им это не понравилось, и они решили, что в борьбе с эпидемией им поможет их вера, массовые богослужения, как способ борьбы с вирусами... - он подавил смешок. - Особенно их возмутило, что трупы вывозят и утилизируют в мобильных крематориях. Это противоречило их варварской традиции устраивать трапезу с возлияниями недалеко от открытого контейнера с подгнивающим трупом. Что-то связанное с 'духом' усопшего грязнули, не мывшего вовремя руки.
  Про работу шлюзов, общественного транспорта и вентиляции я даже рассказывать не буду.
  Потом оказалось, что плотность населения в два раза превосходит таковую согласно переписи. Оказывается, рабам, по их мнению, не нужно регистрироваться, получать документы и, соответственно, проходить диспансеризацию. Мы уже наладили выпуск временных документов, но местным это не понравилось. Насекомые херовы. Им какие доводы не приводи, а их говённое поведение всё равно управляется феромонами, химическими метками, помечающими всё вокруг.
  - Как у животных, - оскалился я злорадно.
  - Верно. Кандалы, сужающие возможное поведение. У нас, людей, да и вас, зелтронов, врождённые механизмы сложного поведения почти отключены. Почти любое поведение можно заложить воспитанием. Пластичная нейросеть, так сказать, с минимум первичной настройки. Природа решила, что с определением опасного и полезного мы хоть и паршивенько, но справляемся и сами. Что эта информация неплохо сохраняется в мемическом, а не генетическом хранилище информации. По сравнению с неразумными животными, у нас почти атрофировалась способность воспринимать определённые запахи непосредственно как хищников или добычу.
  - А у этих... гандов? - переспросил я, вспомнив о не очень приятных на вид насекомоподобных существах.
  - У них есть биологически заложенные роли в обществе. Родился "рабочей особью", будешь всегда рабом. И никакой разум, который они вполне успешно демонстрируют в других областях, не сможет их убедить, что это неправильно. Тут работают более глубокие механизмы.
  - И что в итоге?
  - Беспорядки со стрельбой. Ну, я и приказал эвакуировать своих людей. Открыл все двери, если им так это было нужно, - он пьяно захихикал. - В итоге пятнадцать миллионов умерших от чумы.
  - Сами виноваты, - безразлично сказал я. Разумеется, держа в уме суть такого явления, как 'вина'.
  - Я тоже так думаю. Я соблюдал инструкции, поэтому мне ничего не впаяли. Но по этическим соображениям меня уволили. Но эти ублюдки назначили за мою голову такую награду, что я вынужден скрываться от охотников за головами!
  - И отчего ты мне всё это говоришь? Может меня и интересует твоя голова?
  - Тогда бы ты не стал угощать меня выпивкой, а сразу перешёл бы к делу.
  - Фу! Как примитивно. Может план в том, чтобы споить тебя, отвести по-тихому в место твоего обитания и отпилить аккуратно твою научную тыкву?
  - Это могло бы иметь смысл, если бы ты был гандом. Но зелтрон - охотник за головами? Нет. Такого быть не может.
  Он не только пьян, но и близорук. Иначе бы заметил мою бездарную окраску. Но зато он хорошо видит, что мораль неоднозначна не только для человека, но для всех разумных. И как вообще джедаи могут говорить о некой единой этике и правилах?
  - И я до сих не понимаю, как на планету с базовым безусловным доходом пустили этих дрозофил-переростков, - сказал он, выпив ещё стопку горючей жидкости.
  - А зачем ты скрываешься так близко с местом этой эпидемии? - у меня возникли нехорошие подозрения.
  - Сектор до сих пор закрыт на карантин. Его ещё не обеззаразили. Там осталось так много ценных вещей, что сотни мародёров до сих пор ищут поживу среди полуразложившихся останков. Развелись падальщики. Все они разносят заразу. Я поднял тревогу и сообщил об этом своим бывшим коллегам, но ещё никто не почесался. Только заблокировали ещё раз все входы-выходы. Но это не помешало сделать мародёрам новые проходы.
  - Чудное местечко. Такое надо 'обеззараживать' огнеметами. Республика продолжает меня разочаровывать. Но тебе зачем-то надо быть здесь, - сказал я, ожидая объяснения.
  Выходит, что законность даже в столице - представлена строго контролируемыми островками, решил я. Только там, где сами жители поддерживают закон и порядок. А где это им не нужно - местные борцы за демократию и законность не обращают на это внимания. Что, в общем-то, и не удивительно.
  - Я провёл анализ вируса. Создал модель его деления и роста, затем рассчитал вероятность его мутации, - он дрожащей рукой залил в себя ещё одну стопку. - Даже с известной поправкой он генетически очень нестабилен. И может поражать не только родианцев, - глянув на меня, он нервно добавил: - Расслабься, люди и зелтроны к нему иммунны. Но эти экзоты, занимающиеся расхищением собственности умерших, уверенны в обратном, - позлорадствовал он. - Причём их уверенность опирается на официальные данные, - он недобро улыбнулся. - Профессиональный интерес не позволяет мне пропустить начало новой эпидемии.
  - А как насчёт тех, что вскрывают древние склепы в поисках украшений и ценностей?
  - Мне известны возбудители заболеваний, способные выживать в таких условиях тысячи лет, возможно, они найдут в склепах что-то и помимо побрякушек. Хе-хе!
  - Тебе это нравится, - заметил я
  - Безусловно! Такой гипотетически богатый материал для исследований. После того как они так поступили со мной, я всё жду, когда же они начнут заживо разлагаться.
  - Пожалуй, я выпил достаточно. - Я был крепче, чем обычный человек, ситская кровь не давала с лёгкостью свалить меня большинству ядов, но пить спирт - это пошло.
  - Тогда я заберу остатки этанола, - пробормотал уже невменяемый эпидемиолог, - для обеззараживания.
  Я украдкой достал карту с налом, стараясь не засветить ещё раз паспорт. От неё отпал непонятно как закреплённый листок фримси. На нём строгим почерком была выведена надпись:
  
'69931245814834231473878 Р. #ГГ - мессендж.'
  Реван? А кто ещё мог это сделать? 'Даркнет', глубокие и тёмные сети похожи на неосвещенные переулки Эпохи Возрождения, ибо там не разглядеть лиц преступников. Но, как оказалось, и джедаи тоже шныряют по этим мрачным углам. 'Криминальное дно, территория обитания социальных отбросов, полное ворованного контента, детской порнографии и насилия'. Это, если цитировать власть имущих, разумеется.
  Подсоединившись к сети, я с большим удовольствием наконец оказался в голонете. Настоящем, диком и свободном. Легальный был не по мне, когда каждый файл содержит в себе зашитую лицензию и не скачивается до тех пор, пока это не будет дозволено копирастами, устанавливающими, что ты действительно купил право на его владение. Оно подтверждается электронным же документом на право собственности. Всё это отражается в сети. И сохраняется в 'облаке' - для удобства пользователя, разумеется. Всё это проходило в долю секунды, незаметную для обывателя, который платил за каждый музыкальный трек и каждую книгу, если, разумеется, у них не была свободная лицензия. Всего-то тысяча лет должна пройти, чтобы вырвать её из лап владельцев авторских прав. Но это было мучительно неприемлемо для меня.
  Я с наслаждением окунулся в грязь рекламных баннеров и нищету интерфейсов, выискивая отзывы о контрабандистах. С кем можно иметь дела, а с какими напротив - не стоит. Мне не терпелось прочесть, что же пишут о Травентʼрейс... Травере. Почему он так плакался о своей репутации.
  В окружении инопланетных уродов я тренировал навык самоконтроля, иначе выражение отвращения на моем лице застыло бы постоянной маской. Наблюдая за их поведением, я с трудом мог понять, чем они заняты и о чём говорят. Даже в Силе их эмоции были непонятны, несколько отличны от человеческих, понять же психологию экзотов я и не стремился. Чёрт ногу сломит, что творится в их головах и ганглиях. Проведя ещё день в обществе алкаша-эпидемиолога, я узнал много нового о культуре видов, особенно не уважавших гигиену. Люди, пережившие множество пандемий, традиционно проходили частичное медицинское сканирование, вроде того, что я делал, оформляя документы раз в неделю. А более полное ежемесячно. За своим здоровьем следить было естественно и привычно. Но пить спирт люди ещё не отучились.
  Я уже было собирался покинуть квартал экзотов, как ко мне прибежал счастливый Скаб.
  - У меня случай инфицирования! - его лицо выражало нездоровое возбуждение.
  И убежал дальше, видимо, собирать вещи. Я поздравил его с эпидемией. Приятно приносить людям радость. Даже если для этого нужно начать чуму. Хотя причём тут я? Аполлон покарал неразумных осквернителей могил.
  По защищённому криптографией мессенджеру мне пришло сообщение от Травера - я удачно решил обменяться открытыми ключами с Реваном. Капитан же сообщал о некоторых проблемах и попросил меня поскорее появиться в точке встречи. Раньше срока. Я не стал заставлять его ждать.
  Подумать только, в этом столь развитом мире и такая неудобная связь! Но мы не оставляем следов там, где их в первую очередь и ищут. Поскольку следаки ленивы - нет ничего удобнее для анализа спецслужбами, чем социальные сети, незащищённые чаты и голосовая связь. С которой легко снимается стенография и хранится столетиями. Особенно, когда в каждом устройстве закладки и бэкдоры. Увы, но мы с Травером не успели подготовиться к работе под таким плотным цифровым колпаком.
  Через даркнет же, Травер перечислил мне немного крипты - как повсеместно звалась криптовалюта, и там же я приобрел дешёвый гравицикл.
  Хорошо, что права в комплект к нему покупать не пришлось - я сумел дожить до того момента, когда они уже стали не нужны. Правами обладало само транспортное средство. Автомобиль с нерабочими сенсорами или автопилотом считается на этих дорогах непригодным к эксплуатации - а 'пилоту' нужно только вводить конечную и начальную точку полёта. Для парковки тоже есть специальные режимы.
  Дорога вела меня к 'Счастливой шлюхе'. Найденный в условленном месте гравицикл тащил меня в направлении нашего импровизированного дока. Его разблокировал цифровой код, который мне отправили после оплаты.
  Благодаря своей примитивной конструкции, он давал огромное тепловое загрязнение. Но мне с него налоги не платить. Хотя я и не до конца понимал схему этой аферы. Реактор, расположенный под моей пятой точкой, был раскалён, как печь, и от него бы веяло жаром, если бы он не обдувался набегающим потоком воздуха. Воздух, проходивший через радиаторы, раскалял и без того облупившуюся краску на бортах гравицикла. Репульсоры держали раму гравицикла в воздухе, в движение же его приводил термореактивный двигатель. Этот движок отличался от традиционного двухконтурного турбореактивного самолётного движка только тем, что тепло подводилось в цикл не сжиганием сгораемого топлива, а работой встроенного термоядерного реактора. Нет нужды говорить, что он был форсирован: мощность реактора была разогнана поднятием рабочей температуры двигателя. Обводы аппарата не были рассчитаны на полёт на таких высоких скоростях. Но как говорил Феррари, аэродинамику придумали бездарности, не способные сконструировать мощный двигатель. Более экологичные модели использовали другие движители: репульсоры, электрические вентиляторы или иного, ещё более экзотического рода. Турбина реактивного движка с управляемым вектором тяги визжала, как движок Боинга. Половина аварийных аккумуляторов была снята, о ёмкости других можно было только догадываться - хотя на панели и горела полная стопка батареи, это было нужно, чтобы обмануть систему самоконтроля технического состоянии этого летающего мотоцикла. Поэтому приборная панель не отображала реального состояния этого мусора.
  Верхом на этом вибрирующем турбопылесосе я чувствовал себя камикадзе. Впрочем, этот брутальный аналог мопеда обошёлся мне всего в две штуки кредитов, если перевести затраченную крипту, и был способен разогнаться почти до звуковой скорости. Препятствием этому было отсутствие кокпита и здравый смысл. Козырёк из транспарстила не защищал должным уровнем от шума и потоков воздуха. Благо, глухой шлем шёл к этому драндулету в комплекте, не давая мне лишиться слуха.
  Я отвлёкся, пролетая мимо 'Киберблока', построенного корпорацией 'Сенс-Нет'.
  Блок этот был заполнен миллиардом разумов, захваченных в плен иллюзорным раем виртуальной реальности. Не прожигая свою жизнь, но медленно тлея в оковах кабелей и труб, ведущих к системе жизнеобеспечения, почти без движения, как индейки на мясной ферме, они проживали свои жизни, полностью погрузившись в искусственный цифровой мир. Связь, доступ к сетям и программам, да и обеспечение собственного 'мяса' они оплачивали, выполняя работы в той же сети. Не всё могли сделать дроиды и суперкомпьютеры, или многочисленные армии 'белых воротничков'. 'Сенс-Нет', создавшая свой филиал 'матрицы', сдавала внаём умственные возможности своего биокомпьютера, собранного из миллиарда игроманов.
  Ничто, встреченное мной в Корусанте, в Силе не было примечательнее, чем эта цитадель кибернетики. Мысли и чувства, вызванные искусственным миром, не отличались от настоящих, сливаясь в единую безвкусную мутную кашу, в то же время весь сонм разумов мало волновал Силу. Выключенные от действительности, не способные изменить ничего в её движении, они почти игнорировались ею. Сила обтекала дворец иллюзий, нигде не встречая должного сопротивления. Я без сожаления улетел подальше от этого грустного места.
  Три часа полёта, и я на месте. Проход в очистную станцию, как зев морского чудища, проглотил маленький спидер.
  Меня в нашем закутке встретила компания не только из Фарланда, Травера и Нейлы. Было ещё несколько человек с оружием. Я посмотрел на капитана, с молчаливым вопросом на лице. Он отвёл меня в сторону.
  - Крыша сменилась. И им тоже нужны деньги. И как ты понимаешь, бо́льшие.
  - А что с предыдущей? - спросил я его.
  - Проблемы с законом. Они на дне. Понимаешь, ниша освобождается, а по законам биологии...
  - И какова цена нашего спокойствия? - я глянул в сторону молчаливых парней с масками на лицах.
  - Миллион. Они пронюхали про товар и в курсе, что у нас есть достаточная сумма, - тихо сказал он. - Но у них не хватило мозгов не угрожать мне.
  - Ха! У меня есть идея.
  - Что-то связанное с чемоданом? - подозрительно сказал твилек.
  Когда разговариваешь с представителями этого вида надо следить за движениями головных отростков - лекку. Они выражают эмоции и придают дополнительный смысл сказанному. Оригинальный язык Рилота вообще не возможен без этих элементов организма. Более того, он ими может и ограничиваться - даже без слов они также хорошо понимают друг друга. Сейчас его лекку шевельнулись, выдавая тревогу и недоверие.
  - Точно. Нас не пускают на борт?
  - Да. Боятся, что уведём корабль. Начальство, - сказал он презрительно, - скоро прибудет.
  - Подождём, - безразлично сказал я.
  Подошёл Фарланд. Он рассматривал моё транспортное средство.
  - На какой помойке ты его приобрел? - спросил он пренебрежительно. - Ему лет двести, наверное.
  Он был неправ. Технологии-технологиями, а копроэкономика требует оборота. По мнению производителя любого массового товара, он должен надёжно проработать отведённое циклом потребления время, а затем полностью развалиться на части. Ремонтопригодность должна отсутствовать, как понятие, а материалы должны быть подобраны с контролируемым сроком старения. Так, время деградации товара закладывается ещё на стадии проектирования.
  Причём, если ты покупаешь дорогой товар, это не означает, что это надёжная машина, которая непременно прослужит долго - это лишь говорит о том, у тебя есть деньги сделать это снова, когда развалится предыдущая. Не все производители играют по этим правилам, но учитывая целевую аудиторию, её можно наёбывать сколько угодно.
  - Почти на самом дне, - ответил я.
  - На уровнях магнитных линий? - он присел около байка.
  - Ниже, Фарланд. Намного ниже. На самом дне. Места, которые можно назвать поверхностью этого мира.
  - Там же нет жизни! Нечем дышать, одни технические сооружения. Ты думаешь, зря у нас, что ли, уровни номеруются сверху вниз? От условной нивелирной отметки.
  - И это мне говорит коренной житель. Есть, и ещё какая! Самая, что ни на есть жизнь. Даже своя флора и фауна.
  - Я коренной житель Блока ? 2415, а не всей столицы, - оправдался он. - Таких не существует. О том, что происходит в соседних группах блоков мне ведомо не больше, чем о других звёздных системах. Корусант слишком огромен, чтобы его обойти за всю жизнь.
  - Проще облетать половину центральных миров, - добавила Нейла.
  Она не расставалась со своей саблей и не выпускала из виду 'бойцов' новой крыши.
  - У тебя следы на куртке от бластера. Слабенького, но не оглушающего. Где успел? - поинтересовалась Нейла, осмотрев меня.
  - У меня весьма примечательный номер паспорта. Кто-то решил, что у его владельца в достатке кредитов, - пояснил я.
  - У этого 'кого-то' не вышло? - она подмигнула и опустила взгляд на трофейную пушку, которую я так и забыл выбросить.
  - Они умерли. Сердечный приступ.
  - Случается, переволновались, наверное, - сочувственным тоном произнесла она. - Тебе повезло, что куртку с броней носишь постоянно.
  - Не уверен, что это можно назвать броней, - я оглянулся на полу плаща, пробитую насквозь.
  - Самая настоящая тканая броня. Она гибкая, но невероятно прочная на разрыв. Почти, как дюрастил. А под слоем прочной ткани есть амортизирующая подкладка. Она становится твёрдой при приложении усилия с определённой скоростью, как раз соответствующей волне детонации плазмы. Поэтому тебе и не переломало ребра. - Она ощупала мою спину, опять почти растекаясь по мне. - Но не везде, разумеется, прикрыто только туловище.
  - Я был уверен, что это маркетинговый ход лавочника. - Мне вспомнился назойливый инсектоид-продавец.
  - Сколько она весит? - задала она вопрос с двойным дном.
  Я пожал плечами. У меня пока с трудом получалось правильно определить вес предметов, сказывалась новая физическая оболочка, бывшая много крепче предыдущей.
  - Килограмма четыре. - Она действительно была очень тяжела, но я списал это на систему подогрева и охлаждения.
  - Семь или восемь вообще-то. Запомни: любая одежда, которая весит суммарно больше килограмма - это не просто одежда. Это либо броня, либо термокомбинезон. Или что-то ещё.
  - Мне это как-то в голову и не пришло.
  - Ты как ребенок, честное слово!
  О боги! Постаравшись выглядеть более цивилизованно и приодевшись в костюмчик, я забыл снять бронежилет, неудивительно, что в меня стреляли из боевого оружия. Неудивительно и то, что на меня косились; с оружием и в бронике, но в достаточно цивильном тряпье я не выглядел органично.
  - Значит, когда ты говорил, что собираешься 'убить кое-кого', ты не шутил? - спросил меня Фарланд.
  - Нет, я пока не убил кое-кого. Но у меня есть ещё время на это.
  Необходимость прикончить кого-то не исчезла после того неудавшегося покушения. Неужели Силе нужно чьё-то убийство? Или я выдаю желаемое за действительное? Не разделяя желания настоящие и будущие.
  Тут мои размышления прервало прибывшее 'начальство'.
  - Ради этого корыта мне пришлось оторваться от дел! - заявил этот отталкивающий человек. Он был одет в костюм с иголочки. На самодовольном лице было показное недовольство. Он обратился к начальнику группы: - Ты не смог разобраться с этим без меня? И я должен отрываться от дел, чтобы лететь в эту вонючую клоаку? - задал он вопрос презрительным тоном.
  - Капитан судна настаивал на личной встрече, - оправдался человек в маске.
  Ещё бы! Они могли угрожать нам оружием, но у нас на борту судна есть плазменная турель специально для очистки доков перед посадкой. И она, пусть и неподвижная сейчас, могла прийти в движение, залив огнем всё вокруг, поджарив всех, кроме экипажа судна. Простая программа управления примитивно перестреляет всех не похожих на нас. Поэтому, не отходя далеко от звездолёта, мы чувствовали себя в безопасности. Но вылететь без одобрения криминального босса не могли.
  - И где он?
  К нему подошёл Травер.
  - Меня устраивает ваше предложение, но мне нужно сходить за деньгами. Они в корабле.
  - У вас нет безналичной нужной суммы? - скривился босс.
  - Но есть наличная. Это вас устроит?
  - Вы возите миллион кредитов наличкой? - он задрал брови. - Да вы те ещё кретины.
  - Я часто бываю далеко от цивилизации. Местами валютой служат слитки ценных металлов, или редкие раковины, - сказал Травер с ехидством.
  - Ладно, но без фокусов. И за деньгами пойдет кто-то из команды. Вон тот фраерок пусть идёт, - он указал пальцем на меня.
  - Сходи за чемоданом, - велел мне Травер. - Там как раз миллион.
  Я зашёл в открывшуюся по коду аппарель. Травер внимательно смотрел на меня.
  - Надеюсь, ты помнишь код от каюты, - сказал он мне, подмигнув.
  - Конечно, помню, - 'успокоил' я его.
  Никакого кода к каюте не было. В сейф капитана чемодан не вошёл, поэтому его запихнули в коробку со спиртным. Ранее я такой памятью похвастаться не мог, теперь же я восстановил в своей памяти код от чемодана. Переложив половину кредиток в ящик из-под пива, я вышел с чемоданом из корабля. Сделал я и нечто более интересное, но это должно проявить себя не скоро. Сравнительно.
  - Вот, - я отдал кейс с деньгами капитану.
  Фарланд с Нейлой проводили его печальным взглядом.
  - Где код от него? - начал с требований начальник шайки. - И учти, открывать будем вместе. Знаю я такие чемоданы. Меня не наебёшь, хитрожопый хвостоголовый. Решишь кинуть, и пиздец тебе.
  Травер отдал ему фримсипласт с кодом. Я внутренне поаплодировал его выдержке.
  Сам начальник смотрел, как Травер вводит цифры с бумажки. Чемодан пикнул. Все внутренне собрались, но он лишь открылся, борзые бойцы в масках расслабились.
  Помощник босса проверил кредиты на подлинность и старательно пересчитал их. Каждая карточка несла одинаковый 'груз', хотя и формируемый из разных битов и байтов.
  - Мне нужна была сумма на моем счету, а ты суешь мне наличность. Это не очень вежливо с твоей стороны, ты не находишь? - сказал босс Траверу.
  - Наличность проще тратить. И ты получаешь прекрасный чемодан в подарок, - невозмутимо ответил капитан.
  - Сделка состоялась, - подтвердил тот. - Можете убираться, куда вам угодно, в течение недели. Но лучше поторопитесь.
  - Мы не будем смущать вас своим присутствием, - подобострастно, со скрытым в глубине мыслей отвращением, сказал капитан.
  Бандюги, забрав деньги, сели на кары и спешно улетели, оставив нас в одиночестве.
  - Я надеялся, что ты вновь что-нибудь придумаешь, - сказал мне недовольно капитан. - Но я понимаю, выхода не было ни у кого из нас.
  - Почему ты решил, что я ничего не сделал? - Торжествующий оскал наконец-то пробился наружу. Я чуть было ни начал отплясывать джигу.
  - И что ты сделал? - тревожно спросил Фарланд.
  - Для начала прочитал инструкцию к этому чумодану. И не ту, что написана на нём самом, а полную. Пользуясь мастер-ключом, я изменил алгоритм его работы. Так иногда делают для повышения безопасности.
  - И что ты сделал? - почти схватив меня за воротник, спросил Травер.
  - В следующий раз код сменится на новый, - я злорадно захохотал, - а ошибиться можно будет только раз. И время срабатывания...
  - Ты конченый псих! - перебил меня капитан. - В следующий раз, перед тем, как задумать такое уточни у меня, - он торопливо обернулся к экипажу, - мы немедленно вылетаем!
  - Я на это и рассчитывал, - признался, извиняясь, я.
  - Мало ли на что ты рассчитывал, - сказал Фарланд.
  Выведя судно из воздухоочистной станции, мы вылетели в порт, в котором грузили мусор непригодный для повторной переработки. Не то чтобы совсем непригодный, но перерабатывать который было слишком дорого. Изделия из сплавов определённого рода было проще изготовить заново, чем переплавлять уже готовые конструкции. Множество материалов, на мой взгляд, можно было использовать и повторно, как вторчермет, но экономика Галактики работала, не оглядываясь на моё мнение. Наш корабль был оформлен, не без помощи Сольвина, как крупногабаритный техногенный мусор. Выбросить что-то в поперечнике в тридцать пять метров для Корусанта было заурядным делом.
  Погрузчик, в чью смену нам было договорено прибыть к секции, аналогичной той, в которую загружали зерно, аккуратно заложил наше судно контейнерами, так, чтобы не повредить его. Это обрадовало капитана, всерьёз опасавшегося за свой корабль.
  Лишь когда мы покинули атмосферу и были пристыкованы к мусоровозу, мы смогли вздохнуть с облегчением. Крупные грузовые суда не могли входить в атмосферу. Подобно морским судам - лихтеровозам, они имели для этого грузовые секции. Репульсор не создавал 'антигравитацию', уничтожая вес, он словно бы расталкивал поле сил притяжения планеты, и чем больше был объект, тем сложнее этого было добиться. Крупные военные корабли тоже не могли так поступать. Было бы желание - подобное судно смогли бы изготовить, но места и свободного паразитного веса такие репульсоры занимали бы слишком много. Да и потребляли бы просто чудовищные мощности. Кроме того, людям и зданиям под такой махиной явно было бы не комфортно.
  Внезапно я почувствовал нечто в Силе. Случилось то, чего я ждал, что-то важное и приятное. Точно! Тот наглый бандит решил открыть чемодан ещё раз. Я жалел лишь о том, что чемодан не был оснащен динамиками и не мог воспроизвести что-нибудь вроде 'Вы умрете через две секунды. Раз. Два...' Детонация произошла немедленно - в момент открытия.
  - Капитан. Чемодан взорвался, - не преминул я возвестить об этом в рубке.
  - И теперь за наши головы может возникнуть награда. Или только увеличиться, что нисколько не лучше. Ты не подумал об этом? - угрожающе прошипел Травер.
  - Не возникнет. Никто не свяжет инцидент с нами. Подумают, что его решили устранить конкуренты, или недоброжелатели. И вряд ли кому-то придёт в голову мстить за него. Только ему самому, но это делать уже поздно.
  - А криминальная экспертиза установит, что источником взрыва был кейс. Что ты скажешь на это?
  - Взрыв не оставит следов от электроники, так уж устроен чемодан. Соответственно, сказать что-то определённое об этом никто не сможет. И с нами это не свяжут, доверься моему чутью шамана. Я абсолютно уверен в этом. Не чувствую вообще никакой угрозы.
  - Это то, в чём я пока не разочаровался. Не подводи меня и в этом, иначе...
  - Иначе что? - спросил я невинным тоном.
  - Даже разговор об изменении процента от доли я восприму, как что-то неуместное.
  - Не могу с этим спорить.
  - Кстати, насчёт доли. - Вдруг его настроение резко сменилось на веселье. - Я должен тебя обрадовать, всё с ней более чем замечательно. И мы провернули практически немыслимое - дело в самой столице! Подумай об этом - сам факт этого ценнее и без того немалых денег.
  Корабль, органично расположившийся среди органических и неорганических отходов, непригодных к повторному использованию, должен был быть исторгнут из тела древнего города. Мы, наконец, покидали огромной клубок спаянных вместе противоречий, спрессованных в единое целое холодного разума и диких, древних традиций и нравов, тесное и неразрывное сплетение судеб, Силы и самых невообразимых вещей, невероятным образом сосуществующих в разных слоях древнего города.
  И несмотря ни на что, мне понравилось там.
  
ПРИМЕЧАНИЯ
   [1] Корпус безопасности. Контрразведка и продвинутая полиция Кореллианского сектора.
   [2] 'Проклятье' на хаттском.
   [3] Самодельное взрывное устройство. Автор никоим образом не приводит рецепт его изготовления, а лишь упоминает общие понятия и термины из химии. Те немногие сведения и материалы, которые он упоминает, легко можно узнать из открытых и широко доступных источников, вроде химических справочников или учебников.
   [4] 'Со́йлент' (англ. Soylent) - напиток, призванный по замыслу создателя полностью заменить традиционную пищу. Содержит все вещества, поступающие с пищей и необходимые для поддержания жизнедеятельности. Разработан в 2013 году американским предпринимателем и программистом Робом Райнхартом (англ. Rob Rhinehart). Поставляется в виде порошка, растворимого в воде. В апреле 2014 года поступил в продажу. Иначе говоря, искусственная еда, не представленная в привычном для нас виде - котлет, супов и второго
  
  
  

14. Камень на перепутье или дороги, которые мы не выбираем

  Среди воров честных нет... кроме нас, конечно же.
  Сол Гудман (Во все тяжкие)
  Остерегаться нужно честных людей: даже не заметишь, когда они сделают какую-нибудь глупость. - Капитан Джек Воробей
  Людям, решившимся действовать, обыкновенно бывают удачи; напротив, они редко удаются людям, которые только и занимаются тем, что взвешивают и медлят.
  Геродот 'История'
  Музыка
  Приключения космических негодяев No Владимир Высоцкий
  The Ballad of Captain Robert - No Abney Park
  Кем бы ты ни был - No Пикник
  Корабль, находясь в чреве мусоровоза, вместе с ним и ушёл в гиперпространство. Но мы не были одиноки в этом личном измерении, как обычно бывало в такой ситуации - не были отгорожены от всего остального мира в своей собственной каверне гиперпространства, ровно обволакивающей корабль. Мы, к сожалению, вынужденно делили соседство с экипажем мусоровоза и оттого не хотели, чтобы они услышали нас в каком-нибудь частотном диапазоне.
  Поэтому любые ремонтные работы отменялись - оставалось только рассказывать занятные истории и ждать момента освобождения.
  - Тебе понравилось? - спросил меня лукаво капитан.
  - Что? - я его не понял, но это случалось частенько.
  - Лёгкие деньги, разумеется. Многие никогда в жизни не увидят такой суммы ни разу. Или не заработают за полжизни. А тут раз! И полмиллиона кредитов у тебя в кармане, - он напомнил о моей доле.
  Вообще-то ещё не в кармане - надо попасть туда, где капитан сможет перечислить причитающуюся мне её. Насколько впечатляющей она была? Достаточно, чтобы купить хорошую недвижимость, оплатить несколько престижных университетов или прожить, не отказывая себе в вещах приятных, но обыденных, лет пять. Я скромный человек, мне много не нужно. Но недостаточно, чтобы купить звездолёт. Разве что бывший в таком же 'замечательном' состоянии, как тот аэроспидер, который запасливый капитан сунул в трюм.
  - К чему ты клонишь? - спросил я его.
  - Хочу знать, что же тебе надо, - ответил капитан. Эх, если бы я сам это знал!
  - Так много... но ты, верно, интересуешься моими ближайшими планами. Пока не знаю. Но это большая сумма, я согласен... и в то же время слишком маленькая, чтобы найти ей настоящее применение. И что бы я ни захотел сделать, мне не помешают деньги. По-настоящему полезная их сумма.
  - Ты понимаешь. Возможно. Но ты молод, я тоже был когда-то полон юношеского задора. Думал, что подниму денег, устроюсь в жизни, - он усмехнулся, тряхнув запястьем. - Как видишь, я всё ещё прикован к своему кораблю. - Он указал на браслет, с которого мог дистанционно управлять 'Счастливой шлюхой'. Пусть и неуклюже, но эта штуковина давала доступ ко всем её функциям с любого расстояния, на которое мог добить гиперпередатчик с защищённым каналом связи.
  Корабль слишком ценный предмет, чтобы оставлять его, словно какой-то задрипаный спидер.
  - К чему ты клонишь? - повторил я вопрос.
  - Это затягивает. Почти как мет[1], смешанный с риллом[2], - с первого раза. Деньги уйдут быстро. Удача может отвернуться, и ты можешь остаться ни с чем. Говорят, нельзя окунуться в одну реку дважды... но я также знаю - ещё проще простого никогда из неё не выплыть. Особенно если ты не умеешь плавать.
  - Странное предупреждение от капитана команды контрабандистов, - сказал я. Это было не в его интересах. Или я пока не понял сути затеянной им игры.
  - Нисколько. Я использую только посторонних, а ты мне нравишься. А я честный торговец и даю тебе честный выбор. Тебе повезло, и ты можешь честно уйти со своей долей. Ведь каждый контракт на каждое новое дело разовый, - сказал Травер.
  Капитан вёл дела способом, который он сам называл 'честным'. Все члены команды делали вложение в дело, у кого что было - навыки, рабочие руки, острые сабли или даже сам звездолёт, и распределяли долю в возможной прибыли, достигая консенсуса общим голосованием. Разумеется, после вычета операционных расходов и издержек, скажем, на топливо или похоронные. Даже само дело не могло быть начато без одобрения всех членов команды. Что-то это мне смутно напоминало. Нечто архаичное. И не очень доброе.
  - Я своё главное вложение - корабль - не потерял, - продолжил он. - И заработал приятную сумму. Ты вложил немного, но приобрел куда большее 'богатство' по отношению к своему вкладу. Но если мы захотим начать новое дело - ты можешь и не принимать в нём участия. Ты свободен. Неволить не буду - у тебя хорошая сумма на руках и ещё незапятнанная репутация. Можешь неплохо устроиться или получить образование. Я повидал мир и знаю, что перевозкой контрабанды он не ограничен. Но замечу - тогда их надо будет постирать. Знаю пару человек: у них проверенные химчистки, и за фиксированную таксу они сделают их легальными. Но тогда сумма ещё уменьшится.
  Я был уверен, что в эту 'таксу' входит и доля Травера за наводку клиента.
  - Меня пока всё устраивает, - ответил я. Хотя сам и сомневался, по правильному ли пути я иду. И стоит ли того риск. Учитывая, что дорога возникает под ногами идущего, и моя выложена отнюдь не жёлтым кирпичом.
  - Я обычно не имею дел с Республиканской таможней, - сказал Травер. - Не хочу стать разыскиваемым лицом сразу в половине Галактики. Но это дело было особенным - я давно столько зараз не поднимал. Видишь ли, обычно большая часть тех денег, которые мы зарабатываем, откладывается на счетах коррумпированных чинушей, присосавшихся к своим электронным подписям, заверенным и занесённым в реестры. Мне такой расклад не по нраву.
  - Продавец и покупатель должны иметь возможность вести дела напрямую. По-моему, это правильно, - я пожал плечами. - Что бы они ни покупали и ни продавали.
  - И я так думаю. В крайнем случае, если у них нет своего корабля, им помогает вольный торговец. Это честная работёнка. Как бы про это кто и чего ни говорил. Будто нельзя возить ящики оружия и бочки с взрывчаткой! Это горизонтальный способ передачи взрывчатки, а не одобренный государствами вертикальный.
  - Это когда бомбы сбрасывают на чьи-то головы из бомбардировщика? - переспросил я.
  - Ага, - кивнул Травер. - Я также избегаю скучных и однообразных дел с обильным кормлением чинов от таможни и иных ведомств. Ты можешь счесть это неумным, но это мой стиль. И менять его я не намерен.
  - Меня он устраивает, - кивнул я.
  - Это хорошо. Я хочу тебе кое-что рассказать. Одну... гм-м, притчу. Или басню, поскольку она из животного мира. Чтобы ты задумался, - сказал Травер. - А то пока по тебе незаметно.
  - Я слушаю.
  - Это я видел своими глазами и запомнил очень хорошо, когда был ещё мал. У меня на Рилоте водятся пещерные крысы. Понятно дело, в пещерах же, - он показал по-акульи заточенные зубы. - Всегда голодные, их много, и каждая хочет урвать свой кусочек жратвы. Но их ловят самих. Легко и просто. И тоже едят. И знаешь как? Ловят, разумеется! Не едят, - усмехнулся твилек.
  - Мне уже стало интересно, - сказал я. Крысы были вездесущим инвазивным видом, сумевшим, как я убедился, выжить даже в подземелья Корусанта, где ожесточенно конкурировали привезённые с тысяч миров популяции самых разнообразных существ.
  - После того как из бутылки с газировкой выпивают тот шедевр химиков, который они в ней намешали, её прокалывают вдоль спицей. И кладут концами на пластиковое ведро с водой. Так чтобы бутылка свободно вращалась. К банке приматывают вкусняшку для крыс, а чтобы им было предельно ясно, куда надо стремиться - кладут две направлявших, по которым можно забраться на бутылку. Тогда даже самой тупой крысе станет понятно, каким маршрутом нужно следовать.
  Крыса, привлечённая манящим запахом, - он шмыгнул носом, - взбирается на бутылку в предвкушении обеда... но бутылка под её весом проворачивается - и она падает в ведро, - капитан резко взмахнул рукой. - И её участь теперь решена! Теперь она сама - чей-то обед.
  - Намекаешь, что я - как та крыса, уже забрался на бутылку? - протянул я.
  - Значит, ты отлично меня понимаешь, - широко улыбнулся капитан. - Бутылка крутится всё быстрее и быстрее - соскочить с неё уже нельзя, кроме как рухнуть вниз. Рухнуть и утонуть. Остаётся что есть мочи вцепиться в скользкий пластик, борясь за каждую секунду своей жизни, надеясь, что это продлится достаточно долго... или возникнет призрачный шанс соскочить. Прыгнуть в сторону! За край - но нет, на это тоже не хватит сил.
  - Ты вроде бросил попытки отговорить меня. Но что ты хочешь сказать?
  - У большинства преступников мозги крохотные, как у тех же крыс - они не способны прогнозировать свою жизнь дальше того момента, когда в очередной раз придётся заряжать свой смартфон. Ближайшая выгода перевешивает всякий страх наказания, но по-настоящему оно настигает почти всех - рано или поздно. Кто-то умирает с пробитой головой, кто-то от передоза, захлебываясь блевотиной, или бывает застрелен. Это случится. Неизбежно. Но они не в силах вместить это в свой череп одновременно с тем наваром, который ждёт их прямо сейчас. Ценность любого вознаграждения их трудов тем стремительнее тает, чем дольше его придётся ожидать, - говорил Травер. - Ты, знаешь, что даже самые совершенные цифровые замки и системы безопасности в принципе не так уж и сложно обмануть. Полиция ловит конкретных дебилов, не позаботившихся об алиби и не заметших за собой улики. По синьке зарезавших своего собутыльника или забывших свои документы в ограбленной квартире.
  - Мне это тоже хорошо известно, - ответил я.
  - Ага, а также любой, встающий на преступную стезю, думает, что он-то умнее и хитрее прочих. И уж он не попадётся - попадаются другие. Смекаешь?
  Я улыбнулся в ответ.
  - Но я знаю, что есть те, кого никогда и ни за что не заметали, - загорелся капитан. - Они обычно играют по-крупному - только мелкие крысы ловятся на такую уловку; если вымахаешь, то можно опрокинуть любое ведро, прогрызть любой пластик. Самому установить законы под себя.
  - И где взять такие деньги? - спросил я его. - Возить реакторы или дурь тоннами по галактике?
  - Не только... Вся наша работа зиждется на удаче - так думает любой идиот. И я, но я скажу точнее - на тщательно рассчитанной удаче. Знаешь, кто истинные герои Рилота?
  - Скажи.
  - Это не военные и не ученые. Не благородные правители и не жрецы. Не о них говорят с восхищением на каждом углу. Большинство из моего народа трудится во тьме шахт, но мечтают и рассказывают с придыханием совсем о других героях. Первый, кого я вспомнил - твилек, трижды подряд выигравший галактический турнир в саббак. Купил себе планету на выигранные деньги. Второй был пиратом. А стал правителем целого государства во Внешнем кольце.
  - Хочешь быть третьим? - догадался я.
  - У нас ценят тех, кто умеет ловить удачу за хвост. И ты отличный актив для решения этой задачи.
  - Удача вещь зыбкая.
  - Ничего подобного. Вот взять наше дело - мы рисковали только несколько раз. Причём быть пойманными и осужденными лишь один раз - когда уже вылетели на аэролинии Корусанта, но не прицепили местный транспондер.
  - А в другие?
  - Мы могли сбежать - в этом нет ничего постыдного. И так было бы правильно - мы бы сохранили ценный груз. И нас бы не узнали: идентификация корабля, не отвечающего ни на один запрос - одна из самых сложных задач для юстициаров. Кажется, там где-то затерялась четвертая степень.
  - В главной формуле радиолокации, - напомнил я ему.
  - Точно. Видишь, я вполне образованный капитан, - сказал самодовольно Травер. - А если бы меня или тебя остановили на улице, это бы закончилось допросом, на который пришёл бы государственный адвокат. Из всей той лабуды, которую он напел бы тебе, стоит запомнить только одно - ты имеешь право не отвечать ни на один вопрос и отказаться от спецсредств, вроде полиграфа и нейроинтерфейса, который якобы нужен, чтобы доказать твою невинность. Тебе бы впаяли штраф, который надо оплатить в течение месяца, и отпустили бы на все шесть сторон. Взял бы билет куда-нибудь, и я бы тебя подобрал. Или наоборот, ты - меня, - усмехнулся твилек.
  План этот имел одну неприятную особенность - вспомнил я. Капитан весьма хитро настроил доступ на борт корабля и доступные на нём функции. Он предполагал возможность того, что его могут кинуть. Только предполагал, и я не принял это близко к сердцу - ведь это было совершенно логичным ходом.
  - Это я знаю, не раз обсуждали. Но те типы, которым мы отдали реакторы - они видели нас в лицо.
  - Думаешь, это были покупатели? - громко засмеялся Травер. - Ничего подобного. Это просто перевозчик, да ещё и нанятый анонимно. Очень надёжный, с проверенной репутацией. Если нынешнего владельца реакторов возьмут за яйца - он только укажет на учебник криптографии.
  - Такое ощущение, что мы почти ничем не рисковали... - сказал я недоверчиво.
  - Так и есть. Ты имеешь дело с тем, кто умеет риск минимизировать. Я дегустатор риска, а не запойный пьяница... Когда это возможно - не думай, что так бывает всегда. А сам-то, как провёл время? - спросил он меня участливо. - Я бы на твоём месте снял бы хату в приличном районе и не вылезал бы из какого-нибудь бара и объятий нескольких шлюх. В старые добрые времена, - сказал он, ухмыльнувшись. - Теперь я деньги коплю, а не трачу. Но ты провёл его, я уверен, ещё веселее, - гоготнул он. - В тебя стреляли, ты вернулся с пушкой и на байке, готовом рассыпаться в труху. Весь помятый и взбудораженный, - перечислил он. - Кстати, а почему в тебя стреляли?
  - Паспорт, - ответил я. - Номер на нём - слишком правильный. Из излишне гордых чисел[3]. И кто-то вполне разумно рассудил, что у меня денег должно быть как грязи, раз я купил себе такой понтовый идентификатор.
  Травер задумался.
  - Это может стать головняком в будущем, но хорошо, что ты сказал - нельзя ничего планировать, не имея полных знаний о ситуации. Но это то, что уже никогда не исправить. Разве что ты попадёшь под программу защиты свидетелей, да и то лишь Республиканским юстициарам - только они могут создать тебе новую личность. Но, как ты понимаешь, это не вариант.
  - Ты не оставил, случайно, свидетелей? - неожиданно сменил он тон. - Знаешь, есть два типа серьёзных преступлений - удачные и те, когда оставляют свидетелей.
  - Нет, - не стал я отпираться, - хотя один человек, возможно наводчик, не пострадал.
  - Не волнуйся, расскажи подробно каждый свой шаг, надо оценить, не спалился ли ты на мокрухе.
  Я рассказал всё с того ещё момента, как приобрел всю необходимую бытовую химию. Травер похвалил меня за то, как я это сделал, и что было это сделано в другом блоке. Он не нашёл к чему придраться, но советовал так больше не рисковать. Трофейный бластер он посоветовал выкинуть вместе с мусором в космос - я также нашёл это разумным. Риск того не стоил, слишком дешевым был этот ствол на Внешнем кольце. Полицейский ствол - слабенькая игрушка, а не эффективное оружие против щитов. Из неё разве что застрелиться при удаче можно.
  - Кстати, насчёт репутации... - всё же решил я начать неприятный разговор.
  - Ты был в тёмном голонете и, разумеется, поинтересовался моей репутацией, - тяжело вздохнул твилек. Лекку дернулись от злости. - Вот так печёшься об анонимности, не оставляешь следов, а клиенты, уверенные, что их кинули, либо их кореша и родичи - пишут свои грязные домыслы на сайт с названием вроде 'Список мудаков.nalhutta' или 'Осторожно, кидалы!'. Всякие наветы и клевету. Написал порожняк и не отвечаешь за свои слова. Удобные ресурсы для пиздоболов.
  - Так ты пояснишь своё в нём наличие? Не на самых последних строчках, замечу. И комментариев хватает. Как и цифровых заверений авторитетов. Целая ветка форума о твоей личности, - продолжил я напирать.
  - Я честный контрабандист, что бы там ни говорили про меня. Так и быть, я поясню тебе, как я там оказался. Кинуть решили меня. Я, по молодости, не умел разбираться в людях. Которых взял себе в команду. Нет, не твилеков - у нас с опытом вождения кораблей не густо народу.
  - И?
  - И, как оказалось, эти люди тоже не разбирались в твилеках. Это меня и спасло, - он задрал рубашку, показывая длинный рваный шрам от виброножа в спине. - У людей там печень. А у нас ещё один желудок. Вот такая история, вкратце.
  - Ясно, - кивнул я, всё ещё ожидая продолжения.
  - Более того, это был не единичный случай взаимного непонимания с клиентами и командой, да и просрал я пару грузов по неопытности. И их голос против моего куда весомее. У тех же хаттов не только голос весит больше моего, - хохотнул он.
  - Тогда вопрос, я думаю, снят.
  - Я не держу лишних секретов. Они могут создать недопонимание.
  Интересно, как насчёт не лишних? - подумал я.
  Корыто с мусором волочилось до планеты-свалки четыре дня. Это не так уж и много, если подумать. Иметь целую необитаемую планету в качестве помойки - невероятная удача. У вас точно не будет болеть голова по поводу отходов химической промышленности, отработанных реакторов и прочих радиоактивных отходов, а то, что пластик не спешит разлагаться, ну так и хрен с ним! Межзвёздные перелёты стоило изобрести хотя бы ради этого.
  Именно такие мысли посетили меня, когда я, сидя бок о бок с капитаном в кокпите, наблюдал за тем, как он вынырнул из груды мусора, вываленной на поверхность этого несчастного мира. Многокилометровый слой мусора пополнился ещё несколькими тысячами тонн опасных для жизни и ядовитых отходов. Уже десять тысяч лет мусор окутанной плазмой россыпью свободно падал на поверхность планеты. Возможно, с поверхности это смотрелось даже красиво - если было кому смотреть своими зрительными рецепторами. Сама эта планета, до того как стать свалкой, не имела ни атмосферы, ни жизни, но, благодаря деятельности разумных, обзавелась и тем и другим. Садиться на планете по данным Республиканского планетарного справочника настоятельно не рекомендовалось. Можно было только догадываться, какие формы жизни мутировали в богатой на канцерогены и активные изотопы биосфере этого лишённого нормального имени номерного мира.
  Осталось подготовиться к сдаче школьных и по совместительству вступительных экзаменов. Пока мы летели грузом, я выяснил, фехтуя с Нейлой, что лекку - головные отростки твилеков - это не только эрогенная зона, но и болевая точка. Она всё также вела себя весьма раскованно, будто бы получая наслаждения от демонстрации собственного полуобнаженного тела, постоянно ставя меня в неловкое положение. Кажется, она не столько добивалась близости, сколько так играла со мной.
  Пока я лишь тренировался в спарринге. Учился соразмерять движения рук и ног. Атаковать не только руками, но и всем туловищем. Отрабатывал основные стойки и позиции с мечом в руках. Колотя же несчастный манекен пластиковой палкой, я повторял одно и тоже движение часами до тех пор, пока Нейла снисходительно ни говорила что-то вроде: 'уже не так ужасно'. Нейла также давала задание отрабатывать некоторые движения и атаки с титановым ломом вместо меча - для укрепления мускулатуры. Потом, после перерыва, грушей работал уже я.
  * * *
  Мы добрались до одного из обитаемых миров и купили немного тибанны[4] для двигателей и трафика в голонете - искали, чем ещё можно заняться. Капитан, как я уже понял, не любил повторяться и брался всякий раз за любое новое дело, сулящее хорошую прибыль.
  По головизору хорошенькая телеведущая зачитывала новости. Я вынырнул из своих мыслей, услышав знакомое название.
  - По решению Сената Галактической республики на торговое и какое-либо иное сообщение с мятежным Индаром-3 наложена блокада. Она продлится до тех пор, пока правительство этого мира не выполнит резолюцию сорок четыре - двенадцать. Подобные меры...
  На фоне планеты показали несколько военных кораблей, державших блокаду. Республика взялась за мятежный мир всерьёз.
  - Всегда, когда где-то есть блокады, несправедливые налоги и эмбарго - там появляемся мы и спасаем людей, - заметил Травер. - И при этом можно неплохо подзаработать.
  - Надо взять этот мир на заметку. Возможно, нам пригодится вся информация по тому, в чём они нуждаются, - сказал я, наворачивая завтрак.
  - Ага, - согласился капитан.
  - А теперь к срочным новостям с аграрной планеты Хорид-4. Неизвестный микроорганизм, или бактерия, уже практически уничтожили большую часть эндемичной флоры этого мира. Теперь он стоит на грани экологической катастрофы, - продолжала вещать ведущая.
  Фарланд замер, не донеся вилку до рта.
  - Мы связались с администрацией планеты, управляемой пищевой компанией 'Продовольствие Утан Тарр'. - Ведущую сменил уродец с торчащими наружу зубами и вытянутой как у 'чужого' головой: дретос, судя по всему.
  - Гниющие посевы отравляют землю. Катастрофа несёт беспрецедентный характер. Нам потребны огромные средства для восстановления биосферы планеты. Уже сейчас корпорация находится на грани банкротства, миллионы наших работников нуждаются в помощи, - он был в расстроенных чувствах, судя по голосу. - У нас нет средств для выплаты выходного пособия всем этим разумным, а все банки, в которые мы обратились, отказали нам в выдаче кредитов. И мы уже получаем первые иски по невыполненным обязательствам на поставки. Нам ничего не остаётся, как выйти на комиссию по экономической помощи при Сенате.
  - Это ужасно. И виноваты в этом мы, - сказал Фарланд.
  - Мне пофиг, - сказал я, продолжая кушать.
  - Не порть аппетит, - поддержал меня капитан, обращаясь к коку.
  - Скажу, что это ужасно, но будет ещё ужаснее, если станет известно,кто занёс туда этот микроорганизм, - сказала его жена. - Но поскольку никто об этом знать не может, всё ещё неплохо.
  - Мы никоим образом не должны подавать вида, что как-то причастны к этому, - подтвердил я.
  - Согласен, это должно стать нашей общей тайной, - тряхнул головой капитан. - Но это может всплыть только одним способом
  - Кто знает об этом? - спросила Нейла.
  - Лишь мы, - сказал я. Даже джедаи не знали, как именно мы добрались до поверхности Корусанта. - А Сольвин?
  - Нет, он только узнал от меня, где выставить человека с транспондером. Он умный человек и понимает, что есть вещи, о которых чем меньше знаешь - тем лучше, - сказал уверенно Травер.
  - Как вы можете быть такими бесчувственными? - с потерянным видом озирался на нас Фарланд.
  - У меня есть чувства, - возмутился я. - Чувство голода к примеру. Да и подумай, в этом есть и положительные моменты. Представь себе: каждое новое поколение проживает абсолютно такую же жизнь, как и предыдущее! Отличия возникают лишь в мелких и незначительных деталях. Затем это повторяется раз за разом - такие же ничем не отличающиеся жизни. У меня на родине один человек, которого трудно обвинить в глупости, сказал: 'Ничто не может считаться более явным признаком умопомешательства, чем повторение одних и тех же действий в надежде получить разные результаты'.
  Но эти люди как раз этим и заняты. Какой в этом вообще смысл? Одно поколение, не найдя никакого смысла в жизни, умирает, но успевает наплодить следующее, в надежде на то, что уж оно-то будет вести себя иначе, найдёт этот грёбаный смысл, или хотя бы устроится в этом потоке удовлетворения своих животных потребностей лучше предыдущего, или что-нибудь ещё - более оригинальное. Хотя, кого я обманываю? Они плодятся, потому что плодятся - простые инстинкты! И всё повторяется снова и снова, без каких-либо изменений. Неужели эта бесконечная итерация вообще необходима? Все знают, почему в них есть желание её совершать, но и не пытаются найти в ней смысл.
  - Тогда стоит уничтожить всю разумную жизнь, если поверить твоим, достаточно бесчеловечным речам, - сказал Травер.
  - Если она не находится в поиске нового знания, добавляя к своим возможностям новые инструменты, а к представлению об окружающем мире новые главы - это определенно разумный шаг, - совершенно серьёзно ответил я. - Или если она не изменяется и не стремится к этому, что тоже придаёт такой разумной жизни вид рекурсии. Теперь же эти люди найдут себе новую более интересную работу...
  - Ага, - перебил Фарланд меня яростно. - Работу шахтёров, проституток и профессиональных попрошаек. А сколько из них преступят закон, не найдя средств к существованию?
  - Неужели тебе не импонирует, что ты участвовал в исторически важных событиях? - взялся я за другую сторону вопроса.
  - Но не тех, которыми можно гордиться, - уверено ответили мне.
  - У меня на родине был один тип. Он завоевал уйму государств, отрубил сотне царей головы, сжёг вместе с жителями несколько мятежных городов, но вполне с приязнью вспоминается историками и обывателями. Чем дальше события от непосредственных участников, тем с меньшим морализаторством к их оценке подходят.
  - Этот парень ведь был царем? - спросил меня Травер. Я кивнул. - Царям всегда всё можно. Их подданные это даже оправдают какими-нибудь высокими целями и понастроят им статуй. А мы контрабандисты, не забывай. И таких привилегий лишены. Мы в учебники истории и как лорды Ситов не попадем. Туда попадают те, кто убил массу народу, так уж устроен мир. Чем больше - тем выше известность.
  - Ты пожалуй прав. Но пара навигаторов в учебнике истории обосновалась, - нехотя согласился я, - но мы и не стремимся к этому.
  Хотя Дарагоны вошли в историю именно так, а не как форсюзеры, которыми они в действительности были, больше известных (не среди своей братии) штурманов я припомнить не смог.
  - Вы бы лучше подумали о том, чтобы никто не узнал о нашем посещении это сгнивающего мира, - сказала Нейла. - Вспоминайте любую мелочь, которая может испортить нам жизнь.
  Никакой он не сгнивающий, - подумал я. Напротив - теперь он изменяется, преобразовывается, а не гниёт в вечной и унылой неизменности. Не печально ферментируется в замкнутом сосуде без доступа кислорода. Суть явления не была отображена его формой, а напротив - противоречила ей, лишь придавая ему пикантности таким обманом.
  - Вот глас разума, - сказал Травер. - послушайте умную женщину.
  - То есть вас волнует только то, чтобы об этом никто ничего не узнал? - спросил Фарланд.
  Мы дружно закивали в ответ. Фарланд взбешённо встал и вышел из кают-кампании, направившись в свою каюту.
  - Он начинает тревожить меня, - признался Травер.
  - Есть одно дельце, которое я нашёл, пролистывая новости, и оно совсем ему не понравится. Я хотел его предложить на следующем совете команды.
  - И какое это дельце? - заинтересовался сказанным капитан. - У меня есть на примете несколько дел. Забрать анонимный груз с астероида, выгрузить в мутный орбитальный склад. Ничего рискованного, но это принесёт совсем крохотные деньги. Считай, что у меня нет конкретных планов, так что выкладывай.
  - Недавно, всего неделю назад, был открыт новый обитаемый мир. Вернее, неделю назад об этом появилась информация. - Я не смог не отсечь лишние предположения. - И для него характерен не самый высокий уровень технологий. Цифру классификации забыл, но никаких гипертехнологий и силовых щитов с репульсорами.
  Здесь была своя шкала. Не такая амбициозная, как у Кардашёва, но куда более практичная.
  - Я тебя понял, - кивнул, сосредоточившись Травер. - Обычно в такой ситуации прибывает делегация из важных послов Республики и группы джедаев. Они настойчиво предлагают вступить в Республику, требуя при этом соблюдения различных условий, мало чего предлагая взамен.
  - Джедаи нужны для повышения сговорчивости? - задал я с улыбкой вопрос.
  - У них это хорошо получается, - подтвердила Нейла.
  - Потом прибывает миссия с послами, инструкторами, исследователями разного рода и экзопсихологами, - продолжил рассказ капитан. - И теми, кто должен вести социальное просвещение. И различные яйцеголовые. Было такое последний раз лет двадцать назад.
  - Их охраняют? - спросил я.
  - Целая миротворческая миссия. Также их цель защитить новооткрытый мир от пиратов и работорговцев.
  И контрабандистов, - подумал я.
  - Но ведь так поступают не всегда? - сомневаясь, спросил я.
  - Только если мир представляет интерес для Республики.
  - В число передаваемых технологий входит оружие и гиперпривод?
  - Это строго контролируемые товары, - скабрезный тон голоса Травера говорил о том, как он к этому контролю относится. - Но мы же должны помогать страждущим? Это хороший бизнес. Мне он нравится. Но есть ли туда маршрут, вот в чём вопрос.
  - Я тоже сомневался в том, что астронавигационное бюро внесло его в свою открытую карту, но в действительности внесло. Удивительно даже. А затем, через день, убрало - теперь он указан, как предельно небезопасный. Пользоваться таким самоубийство. Вернее, нас хотят в этом убедить.
  - Успел сохранить? - встрепенулся капитан.
  - Конечно, карта сектора со старой датой у нас есть, - сказал я довольно.
  Мало того, что навигаторы проложили путь к новому миру. Надо, чтобы они поделились этой информацией с остальным миром. Прошивка нашего гипернавигационного компа позволяла использовать любые карты, да и вообще вводить направление прыжка вручную, на свой страх и риск. Юридически, по правилам межзвёздного судовождения, без квалифицированного штурмана на борту такое недопустимо. Но обеспечить технически соблюдение этой правовой нормы было нелегко и на обычных судах, не то что у нас. Да и вне Республики её законы не действовали.
  - Тогда я за! - сказала Нейла, внимательно нас слушающая. - У нас есть опыт торговли с разными аборигенами.
  - Нужно подумать, что купить в дорогу к ним, - сказал я.
  - Пусть каждый составит список, а затем обсудим их, - предложил Травер. - И нужно решить, что делать с этим страдальцем. У него воспаление морали. Такое случалось и ранее, но я всё ещё надеюсь, что это пройдет. Он отличный повар, а я не привык принимать решения о том, чем заниматься, без полного совета команды. Так сказать, по старой доброй пиратской традиции. - Он коснулся рукояти кривого кинжала, с которым не расставался никогда.
  - Было бы жаль расставаться, если его не устроит это занятие. Он действительно вкусно готовит. Я постараюсь его уговорить, но не уверен, что у меня получится, - заранее извинился я.
  - Так будет справедливо. Мы свободные разумные, - подвела итог Нейла.
  - А что, кстати, со здоровьем Ивендо? - задал я давно назревший вопрос.
  - Ему подобрали курс реабилитации. Через пару месяцев он будет в форме. Он настаивал на том, что будет полностью в состоянии управлять кораблем и вернётся в строй даже раньше.
  - Это хорошо, - обрадовался я. - И то, что у него налаживаются дела, и то, что он вернётся в строй. Нам нужен опытный пилот.
  Я постучался в каюту к Фарланду. Шлюз-дверь распахнулась, как дверца японского домика.
  - Я хотел поговорить.
  - Ну, заходи уж. - Он явно был не в настроении.
  - Это действительно для тебя важно?
  - Безусловно. А для тебя нет?
  - Для меня нет. Капитан хотел узнать, насчёт твоего желания участвовать в следующем деле.
  - И что там? Перевозка наркотиков и рабов для хаттов, или же взрывчатка для террористов? Травер же не любит возить малоценные грузы. Неинтересно ему! Или ещё чего-нибудь более эксцентричное?
  - Технологии для недавно открытого мира. Будем нести просвещение и прогресс в массы. Ты должен одобрить такое великодушие, - начал я заходить с фланга.
  - Оружие, иначе говоря. - Он поморщился. - Нет, я не горю желанием заниматься торговлей оружием с туземцами. Все эти технологии не принесут им счастья.
  - Любое открытие можно приложить к убийству. Это же не повод убивать друг друга каменными топорами? Гораздо культурнее и просвящённее... ну или хотя бы прогрессивнее делать это с помощью орбитальных бомбардировок, - высказал я своё мнение. - И лучше, конечно, развивать духовность, поклоняясь духам камней. Или уважать природу, истребляя целые виды животных, на которые легко охотиться, и сводя подчистую леса варварскими методами земледелия. Медицина это тоже зло, она не сделала нас счастливее - а иммунитет это тот дар природы, которым мы должны довольствоваться, - перечислял я то, что сделало нас 'несчастными'.
  Ах, ещё и акведук, как случай водопровода. И бани. И канализация. Но я не стал их упоминать. Вряд ли Фарланд представляет себе хоть какую-ту жизнь без них.
  - Я думаю только о том зле, что мы принесём им. А не о благе.
  - Они идут рука об руку - так устроен наш безумный и противоречивый мир.
  - Это не то, что я хотел услышать, - сказал он недовольно. - Я не хочу этим заниматься.
  - Тогда мы расстанемся где-нибудь на цивилизованном мире, - сказал я.
  - У меня есть кредиты, чтобы оплатить долги банку. Мне надоело рисковать своей шкурой, и потому я поищу более спокойную и законную работу.
  - Не могу не одобрить твоего решения.
  - Ты бы так не поступил, - презрительно сказал он. - Ты не хочешь заниматься честным трудом. Не тем идиотизмом, который так зовет Травер.
  - Я - нет. Но для тебя и в твоей ситуации оно разумно. И... если тебе будут задавать вопросы насчёт меня, то прояви сдержанность и не упоминай такого слова, как 'Сила', лады?
  - Постараюсь.
  Я вышел из каюты. Всё без толку!
  - Его не переубедить? - спросил капитан.
  - Бесполезно, - сказал я разочарованно. - Нам придётся потратиться на дроида-повара.
  - Это помимо протокольного. Он нам пригодится на переговорах.
  - Где можно купить много различной техники, пару дроидов и сдать выпускные школьные экзамены? - спросил я.
  - Сейчас найдем подходящее место. Садись, - он указал когтистой ладонью на диван рядом с собой.
  Расположившись перед голопроектором, мы листали список миров, обжитых астероидов и орбитальных и свободных станций, до которых был кратчайший путь. Станции, свободно дрейфующие в космосе, не были редкостью. Расположившись на транспортных узлах, они не испытывали нужды в ресурсах и средствах. Именно такую, размером с небольшой провинциальный город, мы и выбрали для наших целей. Она носила мирное имя 'Лагуна Алгана' и была заселена в основном дуросами, людьми и забраками.
  Этот островок вольности формально входил в Республиканское пространство. Будь всё контролируемо так, как корусантские улицы верхних районов, то преступность исчезла бы с лика Галактики, но подобно крысам, прячущимся по тёмным углам, преступные элементы находили себе пристанища. Ими были заброшенные сектора экуменополисов, астероиды и богами забытые планеты. Масштаб в Республике был несколько иным: преступность вытеснялась не в кварталы нигеров или национальные анклавы, а на целые планеты и спутники, где и царила без ограничений. Но кое-кто жил и среди стали и бетона. Пардон, дюрастали и дюракрита. Всё ещё встречались и яркие виды из нержавеющей стали и титановых сплавов. Отдадим почести Джиму ди Гризу и его последователям.
  Преступность в грубо-средневековом смысле, конечно. Как рассказывал старичок из ночлежки, в столице лидировали преступления иного рода, более цивилизованного. Но стоило совершить один гиперпрыжок, и можно было встретить простые нравы античного мира, но с бластерами и прочими техническими достижениями в качестве антуража, вместо топоров и копий. Эта станция лежала на условной границе между благополучными сверхупорядоченными мирами Республики и полными безумия и хаоса Внешними территориями.
  Здесь можно было купить оружие любого рода в желаемых количествах. Теоретически, нехорошие люди из Республиканской службы юстиции могли съесть живьем любого, кто связан с нелегальной торговлей оружием, без соли. А легальным оружием считалось только нелетальное, летальное при наличии лицензии, и 'противоастероидные' пушки кораблей. Вздумай кто подвесить под корабль протонную торпеду (без лицензии), и его ожидает тёплый прием... у нас же была только ударная торпеда[5]. Но зато не одна. Но и это могло вызвать множество вопросы. Но все эти правила практически не исполнялись, как и вообще почти все подобные законы в свободном космосе.
  - Вы понимаете, к чему это может привести? Знаете, почему доступ к технологиям даётся постепенно и равномерно всем представителям вновь открытого мира? - безрезультатно увещевал нас Фарланд.
  Мы шли по бесконечным коридорам станции, в направлении кантины, и слушали его непрекращающееся нытье
  - Я изучил школьную белиберду и готовлюсь написать сочинение на эту тему. Разумеется, чтобы это не привело к внутренним конфликтам и войнам. И манипуляциями этими технологиями со стороны корпораций-монополистов. Но торговля будет легальной - я не нашёл в таких действиях состава преступления. Травер подтвердит, он общался с адвокатом и, замечу, за свой счет. - Капитан довольно кивнул. - Мы будем совершать честную сделку с правительством этого мира.
  - Тебя волнует только состав преступления? Неужели тебе безразлична судьба всех тех жителей? - всё никак не унимался кок.
  - Так они быстрее узнают о кольто, репульсорах и чистой энергетике. Неужели это не будет благодеянием? - спросил его капитан.
  - Это вероятно. Но вероятно и то, что они устроят геноцид соседям с помощью новых технологий. И вашей, так сказать, помощью. Ты не думаешь об этом? Если они окажутся не миролюбивыми созданиями?
  - Ты всегда играешь по правилам Сената Республики? - спросил я уже выведенный из себя. - Полное исключение риска - это не делать вообще ничего. Мы рискуем. Сами и окружающим миром.
  - Таков наш выбор. И наша работа, - сказал за мной Травер.
  - И это то, ради чего мы живем. Игра, риск, - сказала Нейла.
  - Не ожидал это от тебя, - изрек я.
  - Если я не пристукнутый карточный игрок, как мой муж, это не значит, что я чужда азарта. И уж точно мне неинтересна работа на кухне, или посещение спа-салона. Хотя нет, туда бы я заглянула, но после хорошей драки, - сказала она с хитринкой в глазах.
  - Команда психов, - выдавил из себя Фарланд.
  - И как его в нашу компанию занесло? - задал я вопрос капитану.
  - Он действительно умеет работать с такелажем и располагать груз, как никто другой. И мог бы работать в ресторане с его кулинарными способностями. Глупо было не нанять такого человека, учитывая, что лишние руки, способные удержать пушку, это не менее ценное приобретение, - разъяснил капитан.
  - Понятно, - сказал я разочарованно.
  - А что держит тебя? - спросил меня Фарланд.
  - Летать интереснее, чем ходить, не находишь? - ответил я снисходительно. - И на 'Счастливой шлюхе' это делать невероятно занимательно.
  - Последнее наше дело, это же неповторимое достижение! - сказал гордо капитан. - Кто ещё может похвастаться тем, что втёмную посадил свою телегу прямо на... тот город? Хотя, по-настоящему, никто, и даже мы... Что ещё вроде этого мы сможем провернуть?
  Нейла показала на свой слуховой конус, заменяющий уши твилекам, а затем на стену. Я кивнул.
  - Но этим мы будем хвастаться как-нибудь позже. Когда заработаем достаточно кредитов.
  - Тебе мало тех денег, что у тебя есть? - спросил меня Фарланд недоверчиво.
  - Денег не бывает мало или много, - ответил я философски. - Их бывает достаточно или нет, и это зависит не только от их количества, а в большей степени от того, на что ты собираешься их потратить.
  - Не в деньгах счастье, - сказала Нейла.
  - А в их количестве, - вставил свои пять копеек Травер.
  - ...А в соразмерности их численности и твоей в них потребности, - нашёл я компромисс.
  - Убавь потребности, - предложил Фарланд. - Для чего тебе миллионы кредитов?
  - Зачем мне заниматься аскетизмом? Если проще заработать их ещё? - спросил я капитана.
  - И это говорит человек, который заказал стакан дистиллированной воды и ест разогретые химикаты, а на вопрос какой коктейль ему налить отвечает: 'Стакан иллюзий, стопку наглости и ложечку заблуждений. Взболтать, но не смешивать', - проворчал Травер, пародируя мой голос. - Запоминай, пока есть возможность меня слушать: аскетизм, особенно показной, производит отрицательное впечатление на клиентов, - начал поучать меня капитан. Я, как всегда, это терпел, по понятным причинам. - Они ждут, чтобы ты был адекватен, то есть совершенно обычен и предсказуем в их представлении, реагировал на все возможные импульсы - денежные, сексуальные или даже угрозы ожидаемым способом. Человек же избегающий общества соблазнительных женщин, не пьющий и не употребляющий никаких веществ как минимум вызывает недоверие. Не надо демонстрировать свою инаковость на публику - изображай, лучше, гедониста. Они невероятно управляемы и предсказуемы. Заведи какие-нибудь причуды, имитируй зажравшегося мажора. Если не ценишь удобства... то попробуй оценить красоту своей собственной игры.
  Перекусив, мы договорились встретиться с поставщиком. Очередное заведение под названием 'Таг и Бинк' внешне и внутренне говорило о том, что есть нечто постоянное и не зависящее от координат в Галактике. Кантина другая, а планировка почти та же. Даже лица.
  - Все кантины похожи друг на друга, как близнецы? - спросил я команду.
  - Почти все. Но именно кантины, а не бары и другие места телесного отдохновения. Место, где останавливаются путешественники всегда одно и то же, где бы ни было расположено, - разъяснил капитан.
  - Экспериментировать с планировкой себе дороже, - ответила Нейла. - Звездолётчик заходит для того, чтобы спустить деньжата в саббак, удовлетворить половые потребности и найти работу в одном месте, не отходя далеко от барной стойки, и не захочет искать каждый раз заново, в каких углах это расположено.
  - А ведь так можно и перепутать ненароком бордель и зону для ведения деловых переговоров, - весело добавил Травер.
  Нейла пихнула его локтем под ребро. Хотя недовольство было скорее показным. Я так и не понял сути их отношений, того, что они называли 'браком'.
  Я заказал себе сока. Под удивленными взглядами моих товарищей или - вернее - подельников, которые всё же начали замечать, что мне надоело заправляться этанолом, я ответил:
  - Я не привык пить чаще, чем раз в несколько месяцев. Для меня это та грань, что отделяет алкоголизм от тривиального употребления спиртного. Но, как Травер и советовал, заказал подороже. Хотя, - я глотнул раствор, - это ничем не отличается на вкус от того порошка, который мы разводим на борту корабля. Я знаю, люди платят больше, чтобы платить больше, но всё равно - не понимаю.
  - Просто мы уже перестали воспринимать тебя как мелкого, - пояснила Нейла. - Слишком ты... - она водила руками и лекку не находя нужных слов.
  - Она хочет сказать, что ты совсем не ребёнок, - сказал капитан.
  - А у кого такая глупая мысль вообще возникла?
  - У меня, к примеру, - сказал Фарланд. - Но довольно быстро прошла. Судя по уровню твоего цинизма, на твоей родной планете к старости становятся законченными ублюдками.
  - Эй, полегче! - возмутился я, правда, не принимая это на свой счет. - Довольно глупо оценивать целую планету по одному человеку.
  - Во-первых, по одному 'зелтрону', а во-вторых, как ещё ты смог найти за два дня в Корусанте такое? Надо иметь определенный талант и сродство к подобным злачным местам, - не смог промолчать он.
  Когда я рассказал вкратце о своих приключениях на дне Корусанта, мне сначала не поверили. Коренной житель столицы в лице Фарланда авторитетно заявлял, что подобное на ней немыслимо. Но я продемонстрировал пару записей, сделанных камерой комлинка. Я не удержался от того в том храме. Это пусть и с трудом, но убедило команду в существовании жизни на Марсе, тьфу, поверхности Республиканского города.
  Мы всё-таки распрощались с Фарландом - он не захотел участвовать в новом деле. Предварительно он вытряхнул все карманы и отформатировал и затёр всю долговременную память на цифровых носителях. Несколько предметов у него выкупил Травер - на всякий случай. Он весьма доброжелательно напутствовал его:
  - Знаешь, если вдруг где-то всплывет информация, которую знать положено только нам самим и больше никому, я подумаю в первую очередь на тебя. Ты понимаешь меня? - спросил он суровым тоном уже бывшего члена команды.
  - Ты угрожаешь мне?
  - Всего лишь хочу удостовериться в твоей разумности. Если же это случится - я не буду скупым. Ты понимаешь меня?
  - Значит, это всё-таки угроза... - сказал отстраненно Фарланд.
  - Я могу помочь капитану с вынужденными расходами, - добавил я.
  - Я вас понял. Но мне и самому нет смысла болтать.
  - Лишняя мотивация... лишней не будет, - пожал плечами капитан.
  Фарланд ушёл.
  - Вот видишь, на какой риск приходится идти, чтобы сохранять доброе имя. И называть себя честным контрабандистом. Из многих команд уходят совсем иным путём, - посетовал капитан.
  Мы заняли именно место для ведения переговоров. Оно было защищено от прослушки и наблюдения. Владелец кантины мог ответить своей головой, если это было бы не так. Организовать чьё-нибудь убийство было невероятно просто. Это даже вводило в некоторый ступор. Местное Тёмное братство просто имело свой сайт, на котором можно было анонимно внести сумму за голову недоброжелателя. А за то, чтобы эта сумма, с учётом комиссии, разумеется, дошла до получателя, отвечала биржа охотников за головами. С ней безуспешно боролись силы юстиции Республики и Орден джедаев. Насолил криминальному боссу? Обидел бывшую? И вот уже можно найти себя в списке на охоту, вывешенном этими старательными посредниками между убийцами и заказчиками. Многие заказчики вносили незначительные суммы, но говнюки, доставшие критическое число форм жизни, набирали довольно приличные суммы. Поэтому, даже внеся за чью-нибудь голову небольшую сумму, ты вносишь свою лепту в уменьшение его ожидаемой продолжительности жизни. Демократия Внешнего кольца в действии.
  - Травер, а за твою голову есть награда? - спросил я капитана, размышляя над особенностями 'судопроизводства' в нецивилизованных регионах.
  - Есть. Тысяч двести, или уже триста, - сказал он как о наличии небольшой мозоли, а вовсе не геморроя. - Во всяком случае, так было, когда я проверял в последний раз. Не смотри так, миллионы разумных значатся в списке на устранение, но от этого ещё не умерли все разом. Есть куда более ценные головы. Зачем рисковать своей за такую сумму?
  - Я бы не сказал, что двести тысяч это мало, - сказал я задумчиво.
  - Ну, ты прав. Раньше эта сумма была меньше, - сказал он с сожалением.
  - А нельзя внести в эту биржу деньги за то, чтобы с тебя сняли эту награду? - тут меня озарило. - Гениальная идея! И как это им раньше в голову не приходило? Биржа могла бы заработать намного больше, если бы позволяла снимать награду за оплату.
  - Глупая в действительности затея, - фыркнул Травер. - Тогда это была бы гильдия вымогателей, а не охотников за головами. А заказчики голов, зная, что награду могут и снять, не вносили б свои денежки. Награду может снять только тот, кто её установил. Биржа разорилась бы, если была такой мягкотелой. И, кстати - не все оставляют код на возврат суммы на свой счет обратно. Некоторые бескомпромиссные типы предпочитают не оставлять её во взвешенном состоянии - кладя сумму за чью-то голову безвозвратно, так чтобы награда становилась вечной.
  - Уел. Ты прав, они должны быть надёжными посредниками, безотказными, как кореллианский гиперпривод. И кто в основном промышляет такими занятиями?
  - Трандошанцы, родианцы, в основном те, кто достаточно агрессивен и ловок при этом. Ах, да! Люди всё равно лидируют и в этой отрасли. Можешь попробовать себя в этой роли, - он улыбнулся, обнажив заточенные резцы. Каждый раз, когда он это делал, я не мог не представлять, как именно они приобрели такую кинжальную форму. И продолжил невинным тоном: - Не так это и сложно, нужен корабль и пушка, а через пару лет деятельности уже цена за твою голову станет привлекательной для твоих же коллег. Хотя у них это вроде не принято...
  - Есть целые охотники за охотниками, - сказала Нейла. - Лесничие. Вершина пищевой цепи.
  В комнату зашел дурос, прервав наш увлекательный диалог. Моё внимание привлёк гладкий, как яйцо серый череп. Крупные, широко расставленные красные глаза без различимого зрачка и белка. Ни носа, ни ушей, ни губ - ничего не выделялось на безволосой голове. Больше всего он был похож на 'зелёного человечка', какими их изображают фантасты, за исключением вполне человеческой комплекции и пропорций тела. Худощавый, с длинными пальцами, но в пределах человеческого строения. Переговоры с ним вёл капитан, и в конечном итоге мы получили координаты закладки с оружием за достаточно крупную сумму с нашего общака.
  Пока мы ждали того, как придут все товары, заказанные нами для торговли бисером, я подал документы в местное учебное заведение. Сдача экзаменов экстерном обошлась мне сравнительно недорого, а право сдать их в срок я мог реализовать и бесплатно. За четыре дня, проведённых на этой станции, я совершенно истощил свои когнитивные способности, написав подряд четырнадцать экзаменов. Каждый из них длился около трёх часов и по консистенции напоминал многослойный тортик, созданный страдающим тяжёлой душевной болезнью поваром. Чтобы добраться до вишенки необходимо было сначала давиться кретинским дерьмом, направленным на то, чтобы выяснить насколько я умнее шимпанзе-бонобо. Чувство гадостного омерзения вызвало в первую очередь то, что реши я одну самую сложную часть - и это будет равносильно одной самой простой части. Написав эти тесты для умственного арьергарда, у тебя остаётся время на письменную часть, где всё же можно продемонстрировать свою причастность к разумному виду. Чувствуя, как мозг окончательно превращается в однородную кашу, к финалу начинаешь рисовать сцены жертвоприношений Майя на бланке, хотя ничего не удерживает меня привязанным к стулу - я волен уйти в любое время.
  Я решал эти экзамены в имитационной версии, поэтому знал, чего стоит ожидать. Их состав почти не изменился за последнюю тысячу лет, что говорило о том, что общество не стремилось поумнеть... хотя и поглупеть тоже. А технический прогресс был нацелен на то, чтобы любой кретин вроде меня мог управлять звездолётом. Интерфейсы становились дружелюбнее, а техника надёжнее. Последнее в рамках, разумеется, иначе бы производители 'вечных' товаров разорились; им выгодно выпускать то, что точно сломается после гарантированного срока службы. Хотя звездолётов это, по счастью, ещё не коснулось и в будущем, вероятно, не коснётся. Я надеюсь на это.
  Первая, основная часть тестов проверяла респондента на наличие базовых знаний, не заставляя его ни на минуту по-настоящему задумываться, вторая также не содержала вопросов с подвохом, или предполагавших творческий подход к их разрешению, скорее выясняла наличие более трудных к заучиванию фактов. Умение проводить синтез и анализ выяснялось в последней части, как и умение излагать свои мысли в гуманитарных предметах.
  Самым сложным экзаменом я счёл 'Этику и философию', поскольку не находил в тестовой части варианта 'И почему я должен выбирать ответ из этой херни?'. В последней части я, выбрав из нескольких тем наименее сложную, написал эссе о нравственной стороне аборта.
  Получив у станционных эскулапов справку о состоянии моего физического и душевного здоровья, мне осталось дождаться результатов.
  Не оставил равнодушным и экзамен по праву. Интересно, учитывая, что работы оцениваются дроидами, как они оценят моё мнение о том, что подрыв Сената не будет большим преступлением? Так, как согласно конституции Республики сенаторы представляют интересы жизненных форм, отдельных планет и систем в Сенате, а учитывая, что в силу устройства общества и политических знаний большинства членов любого социума, они не могут это обеспечить, поскольку представлять-то собственно нечего, то они нарушают оную конституцию, становясь преступниками.
  Ведь большинство людей, даже имея полные данные на руках, которыми оперируют политики, не способно принять верное решение. А из сказанного же политиками никто не способен понять, правда это или ложь. Да и учитывая всеобщее избирательное право, политики давно даже не пытаются взывать к рассудку избирателей - прошли те времена, когда толпе что-то доказывали или апеллировали хоть к капле логики. Сейчас играют напрямую на стадных инстинктах и простейших чувствах.
  Исходя из этого, люди не способны выбрать себе законного представителя по причинам, изменить которые не в их власти. Резко поумнеть человечество не способно также. Любое 'демократическое' правительство представляет интересы своего электората ровно настолько, насколько этот электорат способен на них действительно влиять. А учитывая, что, даже приходя на митинги, люди в большинстве своём не способны подробно объяснить, для чего они там находятся, и к чему приведут их выступления, то можно сказать, что даже такие выступления обслуживают интересы не митингующих, а организаторов митинга. И не факт, что они совпадают. Исключения только подтверждают правило.
  Те выступления, где все ясно понимают, что хотят от правительства - это, к примеру, выступление чикагских рабочих первого мая 1856 года. Когда людям становится нечего жрать, и заканчивается хлеб. Или их окончательно доконала война. Когда требования бунтующих более сложные, а особенно заключающиеся в смене власти на иных лиц - это означает, что это не их требования, а вожаков и организаторов, для которых толпа, которую убедили в обратном, лишь средство достижения целей. И чем дальше рядовые граждане от своих правителей, тем сильнее расходятся их интересы.
  Отсюда вывод - что-то не пойму. Возможна ли вообще истинная демократия в обществе с числом членов больше тысячи? Раздать всем по пульту, и пусть все голосуют за законы? Так мы возвращаемся к тому, что большинство не способно принимать адекватные решения. В обществе, где люди не самодостаточны, стратифицированы, и в котором наличествует строгое разделение труда, демократия в её греческом полисном понимании неосуществима. Только афинское общество самодостаточных земледельцев и землевладельцев своей земли и, одновременно, воинов-ополченцев могло устанавливать демократию в пределах своего круга и своего, пусть и мизерного по азиатским меркам, но гордого полиса. Почти как выборы старосты в деревне. Нельзя же сравнивать их с голосованием за партии? И уже в позднюю античность, с объединением Греции, эта система умерла и начала пованивать. А учитывая, что с эпохи древних эллинов люди не стали умнее и нравственнее, отчего это полисное изобретение можно применять в многомиллионном государстве? Вы можете возразить, что партийные руководители, опираясь на окучиваемые ими слои населения, стараются защитить их интересы, и в этом от 'демократии' есть толк. Спорить не буду, ещё достижением демократии является то, что руководителем государства может стать выходец из любых слоев населения, примеров тому множество. Но чьи интересы он, вознесённый так высоко, вынужден представлять? Уж не тех ли, кто ему в этом помог? И это вовсе не способный ясно выразить своё мнение в силу своей многочисленности электорат. Подобно огромной толпе дикарей, где кричит каждый, где вопли сливаются в нечто неосознанное и, на первый взгляд, лишённое смысла. Только 'дайте стабильности' и 'пожрать' можно ясно выделить в этом стоне протеста. Да и вообще абсурдна сама идея, что кто-то может представлять не свои, или не сводящиеся к своим интересы. За сим закончу о демократии, сказано и без меня достаточно.
  Закончив погрузку самых разнообразных и чудных вещей, которые можно было предложить жителям планеты, как для развития их собственной цивилизации, так и для покорения соседних, мы вылетели в направлении 'закладки' с оружием. Нелегальную часть товара с рук на руки нам никто не передавал - тут так дела ведут редко. Попытавшись найти информацию о том безымянном мире, я не нашёл ни одного упоминания - оригинальная статья, опубликованная в одной из официальных газет была оперативно удалена, вместе с данными о планете и маршрутом. Но сохранилась в кэше. Капитан проявил подозрительность, но счел риск оправданным. Моё же чутье подсказывало, что гиперпространственный маршрут вполне безопасен и никакого риска в нем нет.
  Результаты государственного экзамена между тем успели прийти на личную почту, привязанную к паспорту, ещё до того, как мы совершили гиперпространственный переход. Идентификация с борта корабля по цифровой подписи была многофакторной - со снятием отпечатка пальца, голографией лица и сканированием сетчатки. Поэтому сообщения можно было не только просматривать, но и, к примеру, подать какое-нибудь заявление в электронное правительство. Функционал личного кабинета был почти не ограничен - операции с финансами я мог проводить прямо с борта корабля. Вполне сохраняя при этом анонимность своего местоположения. Я, человек, выросший в государстве с такими явлениями, как прописка, невинно зовущаяся теперь регистрацией по месту жительства, и приписка к военкомату, всё ещё гадал - как здесь не наступает вселенский бардак. И если он уже наступил, как они с ним живут?
  Для такой регистрации по голонету у капитана было устройство, работающее на операционной системе, проверяющей собственные файлы на отсутствие вмешательства, лицензированное и с обязательной проверкой, проводимой компетентными органами раз в полгода. Криптографическая защита считалась более чем достаточной.
  Доступ к офшорным счетам можно было получить ещё проще - но уже на свой страх и риск, защита соединения в такой ситуации - твоя собственная головная боль.
  Теперь у меня был аттестат о среднем образовании. Это такой файл, заверенный несколькими электронными подписями, давно заменившими здесь печати. Он хранился на паспорте, в базах данных Республики, и я мог при желании сохранить его на любой другой носитель. Бумажных документов давно уже не существовало как таковых. Хотя различные безделушки с физически неклонируемыми функциями имели хождение в хаттском пространстве и среди иных видов, не доверяющих цифровой, основанной на математических алгоритмах криптографии. Уникальность же физически неклонируемой функции строилась на неповторимости внутренней структуры какого-нибудь редкого или наоборот искусственного кристалла, со всеми его микродефектами и нановключениями.
  Открыв страницу на датападе, я осмотрел список. Не густо:
  Культуры и разумные виды галактики - 50/100
  Право и законы Республики - 45/100
  Социология и ксенопсихология - 58/100
  Биология и основы медицины (БИОМ) - 55/100
  История Республики - 38/100
  Безопасность жизнедеятельности - 89/100
  Этика и философия - 80/100
  Продвинутый курс информационных технологий - 76/100
  Базовый язык - 85/100
  Плоская и трехмерная геометрия -100/100
  Полный общий курс физики - 94/100
  Полный общий курс химии - 92/100
  Продвинутый курс математики -100/100
  Основы астрофизики - 89/100
  Но, в общем, это неплохо для месячной подготовки, - решил я. Удивил результат по этике и философии. Однако критериями оценки результата письменной части было не согласие с прописными истинами, а способность связно излагать мысли без нарушения логики и взаимоисключающих параграфов. Хотя с теорией свободного личностного самовыражения и самоопределения с одновременной социальной ответственностью моё мнение и не было когерентно. Право и законы Республики с её историей я знал хуже отечественных и результату удивился не сильнее, чем исходу очередных выборов в России. Биологию иных видов я так в должной мере и не изучил - а анатомию изучал лишь в двух ограниченных областях. Первый интерес - интимный, а второй - куда лучше отправлять заряды плазмы или рубить вибросаблей, чтобы не затягивать надолго существенно менее приятное общение.
  С этими баллами было нечего ловить по гуманитарным направлениям, но их было в достатке для КШУ, куда я и отправил по сети заявление с прикрепленными данными. Не прошло и пяти минут, как ответное письмо оповестило, что мне необходимо перечислить три тысячи кредитов и меня непременно зачислят. Оперативно переведя сумму им на счет, я мог уже считать себя их студентом. Получив пароль и логин для личного кабинета, я уже мог приступить к изучению дисциплин, но от знакомства с загруженными на датапад электронными курсами меня отвлек Травер - пора было готовиться к гиперпрыжку.
  
ПРИМЕЧАНИЯ
  [1] Метамфетамин. В представлении не нуждается.
  [2] Психоактивное вещество, добываемое на Рилоте, - родном мире Травера. Находит применение в медицине, нейрохирургии, для изменения сознания, а также в большой концентрации принимается как наркотик. Предмет контрабанды, популярный на этой планете.
  [3] NO 0101 0103 0107 0109 Если вы решили вспомнить, но неохота листать.
  [4] Тибан (тибанна) - газ, использующийся как рабочее тело в плазменных двигателях (по ряду источников) и в бластерах. Горюч и взрывоопасен, хотя в двигателе он и не сгорает - никакая энергия химических связей не позволит экономично и долго развивать такие ускорения, используя сгораемое топливо.
  [5] Т.е. её поражающее действие основано на кинетической энергии. Учитывая скорости, которые может развивать такой 'снаряд' в космосе, это весьма ощутимое воздействие. И в конструкции такой ракеты не нужна боеголовка - а значит она либо более маневренная и быстрая, нежели та, что её несёт, либо более дешевая. Формула Циолковского да и просто второй закон Ньютона это подтвердят. В качестве же 'боеголовки' хватит массы электроники, корпуса, реактора и двигателя.
  
  
  

15. Дар Мидаса

  Технический прогресс подобен топору в руках патологического преступника.
  Альберт Эйнштейн
  Почему солдаты стреляют по мишеням? Стреляя по живым целям, учишься гораздо быстрее.
  М'Айк Лжец
  - С луками и стрелами против боевых кораблей?
  - Я думаю, у нас получится.
  Аватар (Avatar)
  Музыка
  Jungle - Busy Earnin'
  Pearl Jam - do the evolution
  Lindemann - Yukon
  Прежде чем долететь до закладки с товаром, мы сделали в гиперпространстве несколько ненужных, на первый взгляд, манёвров - сбивая возможный хвост и запутывая тех, кто захотел бы заполучить наш предполагаемый маршрут. То, что мы вели дела втайне, соблюдая все предосторожности, ничего не меняло - капитан опасался как пиратов настоящих, так и кибернетических - тех, что торгуют информацией. Ведь работают они в тесной спайке. И как гласил один из законов эффективного наёмника: 'Если вы оставляете следы - вас уже преследуют'.
  Опытные пираты не рискуют, нападая на каждый встречный корабль, - они работают по наводкам, грабя только торговцев с ценным грузом. Слишком много накладных расходов, связанных с этим нелёгким бизнесом, чтобы впустую тратить силы и время. В крайнем случае, если в трюме нечем поживиться, призом пиратов становится сам корабль, благодаря чему запчасти со стёртыми серийными номерами стоят на Внешнем кольце дешевле, чем в Республике. Да и сами реквизированные суда на чёрном рынке толкают не так дорого. Но летать где-то за пределами Внешнего кольца на них небезопасно - ведь эти 'тачки' заявлены в угоне. В крайнем случае, можно выдрать из корабля транспондер и летать на свой страх и риск, избегая сторожевых судов, которые непременно возжелают задержать для досмотра неопознанные суда.
  Хотя был и другой путь - ведь судно Травера также некогда сменило своих владельцев именно в ходе космического разбоя.
  - Мы уже вышли из гипера, так что забортные работы ты можешь счесть скучными, но нам надо перетащить груз в трюм, - оповестил Травер меня. Будто бы и не заметив, как корёжило и сминало само пространство. Раздираемое время, как тошнотворный центробежный аттракцион, сводило меня с ума своими то исчезающими, то вновь появляющимися в мутных зеркалах грядущего отражениями. Слишком мутных, чтобы в них можно было что-то разглядеть. Но ни Травер, ни Нейла не реагировали так остро на вход и выход из гиперпространства, поэтому я и держал всё при себе, молча терпя эти неясной мне природы причуды восприятия.
  Работа за бортом и вправду была утомительной. Из полости в метеорите, чьи координаты и геометрические данные скинул нам посредник, мы извлекли и перенесли в трюм несколько десятков герметичных ящиков с грузом. Чтобы не терять атмосферу, из него предварительно выкачали весь воздух: поэтому всю погрузку вели, облачившись в скафандры - мой же всё также был плохо подогнан под рост; громоздкий и неудобный, он превращал даже самую простую работу в настоящее испытание. Загрузив оружие, мы направились в сторону недавно открытой планеты. Само по себе открытие очередной звёздной системы - рядовое явление, но не в том случае, если она заселена неизвестным до того видом. А потому этот процесс плохо регламентирован - что нам на руку.
  Предусмотрительные кореллианцы позволяли скачивать свои учебные пособия и учиться офлайн, понимая, сколь много времени проводят многие из их студентов в гипере, а то и вовсе за пределами станций ретрансляции гиперсвязи.
  Программа обучения была построена на сетевом иерархическом способе. Изучив один предмет и сдав по нему экзамены, открываешь возможность изучения ряда дисциплин, к которым этот предмет приходится пререквизитом[1]. Теоретические материалы, задания для самостоятельного выполнения и работы, результат которых отсылается в Кореллию, прилагаются. Каждая новая дисциплина стоит следующей порции денег. Каждая из которой совсем невелика, но вместе сумма набегает приличная. ВУЗы Галактики переняли принципы маркетинга у наркодилеров - первая доза была бесплатной, а каждая последующая - за звонкую монету. Сдав определённый набор дисциплин, получаешь соответствующую им квалификацию. Собственно, на этом и было построено всё высшее образование в Галактике. Изучив по собственному выбору дисциплины, получаешь по их сочетанию документ о квалификации. Но для этого надо сдать полные экзамены очно, прибыв на Кореллию или туда, где есть филиал КШУ. В итоге в большинстве ВУЗов можно сразу получить "несколько" высших образований, пересекающихся частью дисциплин. Удобно, но, зная прилежность студентов, такая учеба может сильно растянуться. Впрочем, по срокам никто никаких условий и не ставил. Можно учиться год или десять лет - всё зависит от желания и имеющихся способностей. Итогом обучения в КШУ является сдача экзамена, состоящего из междисциплинарного теоретического экзамена, нескольких практических задач и выполнения работы штурмана на своём или арендованном корабле в присутствии инструкторов-контролеров с последующим присуждением степени или звания.
  Пока мы - пользуясь терминологией профанов - летели через гипер, вышел из строя один из множества модулей проектора щита. Их области работы перекрывали друг друга, так что мы и не думали волноваться по этому поводу, хотя нас и ожидал ремонт в доке. Деньги - всё деньги. И с каждого. Через десяток 'нырков' в гипер и семь дней мы вышли в конце маршрута. Опасения были ложными - удалённый участок карты был в порядке.
  Корабль выпал из гиперпространства на скорости, близкой ко второй космической. Разумеется, относительно планеты, бывшей целью назначения. Это было рискованным шагом, но капитан уходил в гиперпрыжок и выходил из него на недопустимо высоких скоростях - это снижало другие риски, с которыми гражданские законопослушные суда никогда не встречаются. Хотя его и корёжило от вида интегралов, но как сам он говорил - основы теории вероятности он знал и, более того, изучал на практике. Как всякий азартный и профессиональный игрок он изучал и теорию игр - интересы Травера оказались несколько шире, чем я изначально предполагал.
  Издали планета, которую я обозвал для себя Ксениум, надеясь на то, что она будет достойным даром для гостей, выглядела неплохо. Разглядывая её издали, я нашёл и моря, и реки, пересекавшие лесистые заросли, и несколько выжженных солнцем пустынь. Оторвав от изучения частично укрытой водоворотами облаков поверхности, по внутренней связи меня вызвал капитан. Ходить из кокпита до штурманской каморки долго - нас разделяют коридор и две гермостворки.
  - Есть идеи, куда высаживаться? - задал он вопрос.
  - Я вижу крупные города и следы изменения климата. Несколько городов, судя по всему, брошено - нет ночной иллюминации... интересно. Нам нужна столица, я так полагаю.
  - И где она? - спросил Травер. - Я тоже вижу до хатта крупных городов, но из их радиосигналов ничего декодировать у меня не вышло. Тут явно не придерживаются галактических стандартов.
  - Может статься, что их несколько, - сказал я, осматривая карту. - Столиц, я имею в виду.
  - Это сложнее. Ты занял наш единственный прибор с разрешением достаточным, чтобы рассмотреть, что там внизу. Так что присмотри что-нибудь и побыстрее. У нас конкуренты. Или обломщики.
  Пока я смотрел в оптику, наша РЛС[2] обшарила своими незримыми лучами окружающий космос. Все четыре 'Пи' телесного угла. На это ушло пара минут - 'Счастливая шлюха' не корвет или фрегат, а всего лишь переоборудованный фрахтовик.
  Всего РЛС у нас две. Одна, почти бесполезная - для простого ориентирования в пространстве, необходимая дабы не врезаться в ближайшие астероиды и корабли. С низкой разрешающей способностью[3] и дальностью действия, но зато обладающая высоким темпом обзора. Этот радар был установлен на корабле изначально, ещё на верфи. Его было достаточно, чтобы не промахнуться мимо космической станции или космопорта на планете - обычным путешественникам таких возможностей вполне хватало. Но вот Травера такое устроить не могло.
  Вторая станция мощностью в пару мегаватт была установлена для пиратской деятельности или же ведения настоящей войны - полотно фазированной решётки раскладывалось только в космосе и вдобавок могло резво поворачиваться на своём постаменте. Компромисс в использовании одной и той же установки, как для наведения оружия, так и в качестве станции обнаружения диктовал свои условия - высокое разрешение потребовало дециметровый диапазон радиоволн[4]. Но в тоже время ни огромная мощность, излучаемая нашей РЛС, ни, пусть и высокая, чувствительность приёмника не компенсировали небольшой площади антенны. В итоге для того чтобы просканировать всё окружающее пространство в зависимости от режима необходимо было от минуты до десяти. А то и больше - при избыточной выборке. Не очень впечатляющие характеристики. Но оптика делала бы это ещё дольше.
  Затрещал предупреждающе сигнал, разрезая тишину канцелярским ножом каждый раз, когда радиоволны, натыкаясь на движущиеся цели, отражались обратно. На большой и чёткой голограмме в цилиндрических координатах зажглись отметки нескольких движущихся объектов. Судя по ЭПР[5] это было что-то огромное. И несколько объектов поменьше.
  Используя для сканирования только одну длину волны, нельзя уверено сказать, что это: астероиды, космический мусор или же корабли. Пока они не начнут ускоряться не так, как это ожидается от огромных булыжников, захваченных полем тяготения планеты. Но Травер, не дожидаясь меня, навёл на них телескоп, получая в очень узком, заранее известном угле зрения достаточно ясное изображение.
  - Вижу, - сказал я. - Республиканский фрегат. И парочка 'молотоголовых'[6]. Ну, от этих корыт мы оторвёмся.
  Я вручную задал тип целям, не дожидаясь, пока компьютер сопоставит сигнатуры с занесёнными в базу данных. Хорошо, что у военных и таможенников не такой богатый выбор судов.
  - Они достаточно быстрые, - предупредил меня Травер. - Но меня больше беспокоят истребители на их борту.
  - И три линкора типа 'Кэл'. Да они тут целую эскадру пригнали!
  На дальней орбите зависли древние, как пирамида Хеопса, корабли. Они помнили ещё последний, хрен-знает-какой-по-счёту Алсаканский конфликт. Прикрытые толстыми бронеплитами, несущими следы ярости атак древних войн, длиной до трёх километров, ныне они уже не были грозными судами. Они выполняли скорее роль условно самоходной боевой станции или пункта снабжения и управления. Несмотря на циклопические размеры кораблей, их щиты имели смешную ёмкость, а вооружение было достаточно архаичным и неэффективным против современных оппонентов. В современной военной науке лидирующее положение занимали маневренные суда средних размеров, потеснив этих гигантов на задний план. С другой стороны, монструозная РЛС такого археозавра имела диаметр апертуры[7] в добрых полкилометра. Законы радиолокации не обманешь, во всяком случае, мне неизвестно, как это сделать - какой электроникой ни обрабатывай данные и из каких материалов ни делай передатчики и приёмники, а выступать против них тщетно. Размер - это важно. Как и вес, мощь генератора. Это значило, что уж нас-то они увидели намного раньше. Несмотря на кошмарную разницу в ЭПР. Корабль Травера был обмазан радиопоглощающим покрытием, но длина волны облучающего нас передатчика такова, что эта профанация была не полезнее циммерита. Лишний вес, а не маскировка.
  Дальность обнаружения цели пропорциональна её ЭПР - отражающей способности - и мощности РЛС в корне четвёртой степени. Важна сейчас не сама цифра, важно, что стоят они под одной степенью. Их ЭПР намного больше нашей, но и мощность РЛС пропорционально выше. Что вроде бы уравнивает шансы. Но тут следует учесть другие диапазоны длин волн и несравненные возможности по созданию прицельных радиопомех. Не говоря уж о том, что они должны были засечь наш выход из гиперпространства ещё за десять минут до него самого. Но заранее на перехват никто не выдвинулся - ветку голосвязи сюда никто ещё не проложил, и они не имели представления, кто же сюда спешит. Возможно, нас приняли за своих - это было столь очевидно, что я не стал обсуждать это с капитаном. Вот так, занимаешься контрабандой - разбирайся в основах радиолокации. Вообще, объём знаний, который должен иметь достаточно профессиональный контрабандист, зашкаливает. Тут, по-хорошему, нужна военная квалификация. Поэтому и нужен, к примеру, специальный пилот и отдельный навигатор - слишком велика нагрузка на одного человека. Особенно, когда дело доходит до того, чтобы оторваться от преследования или прорвать блокаду.
  - К чему бы это? - встревожился капитан. - Мы должны как можно быстрее войти в атмосферу[8], там от их истребителей не будет проку.
  Он прав: их пушки мощные, но - в единичном залпе, и долго накапливают энергию для выстрела, пока, пользуясь превосходством в маневренности, эти корабли-москиты находятся на безопасном для себя расстоянии. Поскольку реактор истребителя куда слабее нашего, честную дуэль им выдержать не дано. И ракеты - главный их козырь - не могут разгоняться в атмосфере так, как в космосе. Поэтому сбить эти медленные цели нетрудно - комплекс бортовой обороны обеспечит надёжную защиту. Вдобавок их кинетическая энергия в этом вязком море капельной жидкости[9] совсем не внушает. Поэтому наш щит должен прикрыть нас как от первой, так и от второй угрозы. Это если мы всё же вступим в конфликт; но капитан, по-моему, имел в виду совсем иное.
  - Оу! - удивился я. - Мы вроде бы не собирались вступать в битву с республиканским флотом. Мы же не настолько сошли с ума? - спросил я его. Я очень на это надеялся.
  - Они нас сейчас и не видят. Эскадра - эскадрой, а поле искажения работает, - сказал с усмешкой капитан. В оптическом и только в оптическом диапазоне нас и вправду не видно, а радары с такого расстояния нас могут и не засечь. Но, увы - капитан не прав. О чём я и не преминул ему сообщить.
  - Прекрасно видят, - возразил я, смотря на радарную обстановку. - К нам на перехват уже выдвинулся фрегат и несколько истребителей.
  Истребители я ещё ничем не увидел, да и не мог бы сделать это с такого большого расстояния - они выполнены по технологии 'стэлс', но был уверен в их наличии, вручную отметив предполагаемую точку их вылета и начальную скорость.
  Прочие точки на голограмме даже не шевельнулись - слишком велик масштаб, но из тетраэдров целей выросли мигающие вектора, а под ними загорелись цифры скоростей и ускорений, усреднённые на линейный путь между двумя проходами РЛС. Теперь я скорректировал режим работы станции - радар сканировал уже узкие сектора, надёжно сопровождая выявленные объекты.
  - Дерьмо! - выругался капитан. - Нам нужно как можно быстрее сесть на крышу местным правителям, которые нас отмажут. - Капитан включил генератор помех, чтобы исказить сигнатуры 'Шлюхи' - вдруг кто-то начнет рассматривать её с более близкого расстояния.
  - Или линять отсюда, - сказал я расстроено. А ведь мы только начали!
  - И что делать с тем барахлом, которым беспорядочно завален наш трюм?! - возразил капитан. Внутри него взыграла алчность - если бы она ещё и светилась в Силе, то я бы ослеп. Его не прельщала перспектива потерять столько кредитов: несмотря на свои рассуждения о благоразумии, он был весьма жаден до денег.
  - Меня больше волнует вопрос, зачем они нагнали столько тяжёлых кораблей, - сказал я, активно листая показания с датчиков и настраивая работу всех имеющихся сканеров. Вот так лучше - теперь скорости и их производные уже будут указаны с учётом кривизны пространства - и её не нужно держать в уме. Это из-за силы тяготения, создаваемой планетой. Небольшую кривизну всей большой лунки, в центре которой расположилась звезда, можно не учитывать - слишком она далеко.
  - Это говорит о том, что жители внизу достаточно воинственны, я полагаю. И это хорошо, - сказал капитан.
  - И если они при этом достаточно разумны, то не прочь будут прикупить оружия, - сказал я, соглашаясь с логикой Травера.
  - Эй, мальчики, у нас всё в порядке? - раздался голос Нейлы. Она только пришла в кабину к капитану.
  - Почти, - сказал я из своей каморки, сидя перед угрожающе сложными навигационными голограммами и экранами. Такие же у себя должен был видеть и Травер.
  - Технически, мы имеем право сесть тут где угодно, если это одобрят туземцы, - сказал капитан.
  - Но нам хотят помешать?
  Я оглянулся на пикнувшее сообщение.
  - Гм-м...
  - Ага, - сказал Травер. - С нами хотят выйти на связь. По открытому каналу, вот идиоты!
  - У нас всегда могут быть повреждены антенны... - предположил я.
  Если наш корабль остановят, то наш дроид может запросто привести их в нерабочее положение - и хрен докажешь, что это было сделано только что. Но эта хитрость припасена на крайний случай.
  - ...И с такого расстояния мы могли их и не увидеть, - продолжил мысль капитан. - Точнее не должны были. Технически это недоказуемо, мы можем делать вид, что их не заметили.
  - Я их прекрасно вижу, - засомневался я. - И слышу.
  'Неопознанное судно, немедленно лягте в дрейф!' - твердил голос офицера в наушнике. Я отключил звук, оставив лишь автоматически генерируемые субтитры. Офицер на экране теперь разевал рот, как рыба в аквариуме.
  Я рассматривал вылетевшие на перехват суда через обзорную оптическую систему, напоминающую телескоп Хаббл в миниатюре. Строго военный прицел, честно говоря. Снятый со списанной турболазерной батареи, мирно отслуживший свой век и оттого бывший ещё в хорошем состоянии. Оптическая система наконец увидела пару истребителей, и я взял их ей на сопровождение.
  - На свете уйма лоханок, где кроме простейшего астронавигационного компа, одного радара и гиперпривода с минимум датчиков и антенн ничего и нет больше, - сказал небрежно капитан с тоном, говорящим: 'Расслабься, это не фрегат с кучей пушек за нами гонится, а так - мелкое недоразумение'.
  - А у тебя, значит, технически продвинутое судно, - промолвил я скептически. - Игрушки крутые, но им не тягаться с военными судами.
  - Если не летать где попало и не встревать в неприятности, то этого минимума хватает почти всем в галактике, - вмешалась в разговор Нейла. - А все эти замечательные штуки, через которые ты любишь рассматривать всё вокруг, стоят, как два-три пустых корабля вроде нашего, но без всего этого оборудования. Оно не тяжёлое, но дорогое. Пустая коробка дешевле.
  - Я догадывался и ранее. Ещё и оружие. Торпеды. А наши модернизации заметны для них? - заинтересовался я.
  - Разумеется, - сказал капитан недовольно. - Но мы не обязаны подчиняться приказам, которые мы не услышали. И от того, у кого здесь нет никаких прав. Мы ничего им здесь не обязаны - это нейтральный космос. Но если они подлетят ещё ближе, то, не имея связи с нами, по их судовому уставу они могут потребовать от нас лечь в дрейф.
  - Иначе они откроют огонь?
  - Ага, - односложно ответил капитан. - И если они нас собьют, то подавать на них в суд будет некому.
  - Тогда нам нужно приземлиться быстрее, чем нас перехватят, - сказала Нейла встревожено.
  - Я и так выжимаю из 'Шлюхи' всё, что можно, - оправдался капитан.
  Он зачем-то писал телеметрию и снимал всё происходящее на регистрационную голокамеру, но я полагал, что он знает, что делает.
  Я вывел расчётную информацию по экстраполированным траекториям кораблей. Нашей и республиканцев. С учётом предельных ускорений для всех типов. Гружёный корабль ускорялся не так ходко, как хотелось, но истребители были ещё очень далеко.
  - Если сядем на этом континенте, то успеем, - сказал я, вертя голограмму планеты и указывая пальцем на растёкшуюся кляксу суши. На карте замигала охваченная пальцами область, её должен был увидеть и капитан на своей голограмме. - Ускорение у перехватчиков выше, чем у нас, но они далеко, и им же надо ещё и тормозить, верно? А истребители этого типа не предназначены для скоростных полётов в атмосфере... Если войдём полностью не оттормозившись, выиграем пять... нет - шесть минут, и нас гарантировано не перехватят. Даже если выйдут на расчётную перегрузку. Или даже если её превысят*, но сомневаюсь, что они пойдут ради нас на такие жертвы.
  Все эти манипуляции Ивендо бы сделал в десять раз быстрее, ловко и без суеты, но я ещё не освоил их до такой степени автоматизма. Определённо, нам нужен пилот.
  - Я тоже так думаю, - сказал Травер, корректируя курс. - Неплохо. Почти полчаса до входа в атмосферу.
  - Нам точно ничего за это не будет? - спросил я обеспокоенно.
  - Штраф за нарушение правил судовождения, только возможно, не обязательно, - разъяснил капитан. - И ещё больший штраф с конфискацией судна, если нас задержат и обыщут. Но здесь не территория Республики, и её законы сюда не распространяются. Срал я тут на них, короче говоря. И я знаю, как ведётся отчётность на флоте - они и выстрела не могут сделать, не написав гигабайты отчётов после этого, куда же они шмаляли.
  - Но судно зарегистрировано в Республике, и мы её граждане. Неоднозначная ситуация.
  - Рилот, куда приписано моё судно, не входит в Республику. Но я, как её гражданин, обязан соблюдать её законы на её же территории... это не здесь. Расслабься. Я знаю, что делаю.
  Я же не мог взять и расслабиться, когда за тобой следует несколько истребителей и фрегат в двести метров длиной. Что бы там капитан ни говорил.
  - Иначе говоря, если нас не поймают, то нам ничего не будет, - сделал я вывод, втайне поражаясь хитросплетениям республиканских законов.
  - Именно так. Но если им взбредёт в голову заняться нами вплотную, то могут и доколупаться до чего-нибудь. Республика может судить по своим законам преступления, совершаемые не её гражданами против таких же разумных, но являющихся гражданами Республики, если они находились за её пределами. Не на своей территории, повторюсь. Но тут, на планете, нет граждан Республики, и в это дерьмо мы не влипнем.
  - То есть, любой из целой уймы прокуроров Республики, может инициировать расследование в отношении любого разумного в галактике и получить от своего же суда санкцию на арест? - сообразил я. Ведь арестовывают и по подозрению, а там сочинить можно что угодно.
  - Да-да, - с затаенной злобой сказал Травер.
  - А не много ли они на себя берут? Без каких-то международных договоров судить всех и вся...
  - Концепция неравной экстерриториальности права, - глубокомысленно по слогам выговорила Нейла. - Фактически всё в галактике, докудова может дотянуться юстиция Республики, это её вотчина.
  - Охренеть, - сказал я. - А если совершаемые преступления по местным законам и не преступления вовсе, а священная традиция, то Республика тоже может вмешаться?
  - Юридически - да. Но если это не пахнет кредитами, то такого не случится никогда. К тому же обычно это касается уголовщины, или крупных дельцов, конкурирующих с республиканскими, но не имеющими в отличие от них связей в Сенате, - пояснила Нейла.
  - Я до последнего был уверен, что Республика построена на уважении законов, - сказал я, улыбнувшись сам подобной наивности.
  - Только своих законов, - сказал со вздохом капитан.
  - И как это сочетается с межгосударственными отношениями? - задал я вопрос.
  - Да хатт его знает, - сказал Травер. - Одно и то же деяние может как считаться преступлением с точки зрения Республики за её пределами, так и не быть им же где-нибудь в её собственных мирах, имеющих свои ограниченные территориальные законы. Ты вообще следишь за обстановкой?
  - Слежу, - ответил я. Россыпь точек на голопроекциях, голограмма планеты и отметки ближайших объектов постоянно находились в поле моего зрения. Пока ничего не предвещало изменения обстановки.
  - Хорошо, - сказал Травер. - тут можно в одиночку что-нибудь и пропустить.
  - Есть ещё те, кто имеет эксклюзивные договора с Республикой на невмешательство, - включилась в дискуссию Нейла.
  - И как всё это работает? - я был подавлен бессистемностью и хаосом того, что, казалось бы, должно иметь невероятно стройную и исполненную порядка систему.
  - Об этом знают только юристы, - сказала Нейла. - Они учатся не меньше, чем медики, поскольку устроена эта галиматья сложнее, чем наши внутренности.
  - Я полагаю, что законы Республики распространяются настолько далеко, насколько широки возможности её флота, - сказал я, проанализировав технологический уклад и его влияние на социальную сферу.
  - Точно. В Сенате бубнят про демократию и права разумных, а сами держат всех на мушке, - сказал Травер.
  - Ну, предположим, почему такое творится в моём родном мире, я знаю, но отчего это и здесь? Что мешает строго придерживаться законов и правил? Или заставить их придерживаться? Средств к тому достаточно. Неужели социальный прогресс не шагнул вперёд? - спросил я, не надеясь получить ответа.
  - Гиперпривод, - сказал капитан, смакуя слово. - Почти ничего не мешает попасть кому угодно и куда угодно в краткий срок. Как голонет, только фаерволы и блокировки вообще не работают. Ну, разве что досмотр в Корусканте становится достаточным барьером. И то не для всех, - закончил он неимоверно довольным тоном, как обожравшийся сметаной кот.
  - Значит, проницаемость пространства. И жадность, я полагаю. На вашем бы месте я внимательно подошёл к изучению законов.
  - Их за десять тысяч лет написали столько, что будь я хаттом, то и за всю жизнь не прочёл бы и сотой их доли, - снисходительным тоном ответил мне капитан.
  - Будь ты хаттом, я была бы неплохой танцовщицей, - заметила весело Нейла.
  - Самой лучшей, - сказал капитан. - Олег, нашёл площадку для посадки? - обратился ко мне Травер. - Они не будут нас задерживать, если же совершат такую глупость - платить по итогам суда будут они, а не я. Местных аборигенов они могут наёбывать сколько угодно, но меня-то не проведёшь!
  - Нашёл, - сказал я, разглядывая с орбиты широченную площадь посреди города, запружённого пробками. - Судя по обилию памятников, они бо-ольшие традиционалисты. Каменные и бронзовые изваяния отличные мемы, изобретённые ещё до интернетов и служащие для сохранения объединяющих идей, национальной идентичности и коллективной памяти. И работают они зачастую лучше. Особенно, если смотрящий на них не знает настоящей истории. А он никогда её не знает. И воспринимает оттого только бытующий ныне образ явления, а не его само.
  - Это нам не на руку, но попробовать стоит, - заметил капитан.
  - Главное, чтобы не повторить судьбу Гэва и Джори.
  - Это кто такие? - проявил узость своего кругозора Травер.
  - Пара навигаторов, приземлившихся прямо возле похоронной процессии лорда ситов, - просветил я его.
  - Я верно догадываюсь, что дальше им не очень свезло? - спросила Нейла.
  - Вроде того, - весело сказал я. - В итоге случилась великая гиперпространственная война.
  - Видимо, именно после этого первыми на разведку посылают джедаев. - сказал Травер. - Пройди в пилотскую, мы уже подходим к низкой орбите. Будешь меня страховать.
  - Так точно, - доложился я, блокируя управление штурманской. От греха подальше.
  Я прошёл в рубку и занял место слева от капитана, затем осмотрел обстановку - на экране заднего вида отображался гигантский, приближающийся прямо на глазах шар. Он неспешно, шаг за шагом заполнял всё поле обзора. Уже становились различимы тонкие структуры циклонов и антициклонов, разбиваясь на отдельные лоскуты облаков, прикрывающих израненную своими жителями землю. Прямо же через колпак кокпита можно было увидеть только несколько десятков тусклых немигающих звёзд - мы тормозили как каракатица, развернувшись 'вверх тормашками' - тяговыми двигателями к планете.
  - Как будем входить к посадочной платформе? Напрямую, или выйдем на бреющем? - спросил я капитана.
  - Лучше последнее, так нас засекут не сразу, глядишь, и не попробуют сбить.
  - Я в этом не уверен, - засомневался я. - Попробуй ты так подлететь к столице моей родины и тебя перехватят задолго до неё. А мы ещё не открыли гиперпространства, замечу.
  - Да ладно. На такой высоте примитивные радары слепнут, - сказал, не поверив мне, Травер.
  Континент, напоминающий выброшенную на берег медузу, становился всё ближе, очертания его остановились всё более четкими - уже можно было разглядеть истерзанную волнами береговую линию.
  - У нас... на моей родине, - поправился я, - есть низковысотные обнаружители. И загоризонтные РЛС. Способные захватить даже пятисантиметровый стальной шарик, обращающийся по орбите[10]. И ракеты, для которых наши пять махов в атмосфере не будут достаточно большой скоростью, чтобы не сбить такой болид. Лучше уж сесть прямо на площадь, дав себя рассмотреть со всех сторон заранее, - посоветовал я Траверу.
  - Это может иметь смысл. И что говорит твое чутье шамана?
  - Что всё невероятно сложно. Прямой угрозы я не вижу, но... - я впал в полукоматозное состояние, но ничего увидеть так и не смог. - Да ничего я тебе сказать не могу. Остаётся положиться на удачу.
  - Как обычно, в общем, - сказал капитан, широко улыбнувшись. - Она мне задолжала, пусть теперь платит.
  Я кисло улыбнулся.
  - Думать надо было раньше. Сейчас уже поздно - истребители на хвосте.
  Прозрачные 'окна' из транспарстила, заключённые в переплёт фонаря, начало окутывать мерцание. Затем их автоматически закрыли металлические заслонки, когда мы вошли в плотные слои атмосферы. Всё равно толку от них теперь не было - щит, расталкивающий ставшую густой толщу воздуха на нашей траектории, окутала плазма, снижая видимость до нуля. Полёт осуществлялся по приборам, поэтому капитану и была нужна ещё одна пара глаз в кокпите. С его-то даром пилотирования.
  Местные тоже не дремали - мы, должно быть, всполошили их систему раннего предупреждения, или как они её сами называли. 'Шлюху' подсвечивали РЛС от десятиметрового до сантиметрового диапазонов. Но как я и предполагал, только держали под прицелом, не снимая пальцев со спусковой скобы. Я почти кожей ощущал множество способов умереть, подготовленных для нас туземцами. Но для любого из них у нас было припасено противоядие - бортовой комплекс самообороны 'Шлюхи' по земным, скажем, меркам был чем-то фантастическим. Даже ядерное оружие могло попортить обшивку корабля только прямым попаданием - а оно было исключено.
  Затормозив перед самой площадкой, выбранной для посадки, мы открыли заслонки, осматривая густозаселённый город, к которому приближались уже не так торопливо, стараясь не играть на нервах расчётов систем ПВО. Не то что бы мы боялись медленных ракет, начинённых химической взрывчаткой и не защищённых ни энергетическим щитом, ни дюрастиловой обшивкой, но зачем портить отношения раньше времени?
  Мы, судя по всему, садились прямо посреди исторического центра города - той точки роста, вокруг которой сгустилось древнее поселение, и оброс дендритами уже кристалл современной столицы. Вокруг древней площади, вымощенной крупными каменными плитами, высились крупные величественные здания, виднелось несколько серебристых памятников. Расположившись здесь, мы невольно брали в заложники центр города, но тем самым могли себя обезопасить.
  Двигатели не били реактивными струями в древние камни. Нет - сила совсем иного рода бережно опускала в своих ладонях тяжеловесный корабль. Потоки воздуха могучим водопадом рвались вниз, размётывая во все стороны пыль - репульсоры, искривляющие пространство, создавали в нём почти отвесный обрыв. Капитан не заботился о том, чтобы при посадке разгладить вес нашего корабля по большей площади, как это делали почти все адекватные пилоты. Он берёг только одно - ресурс репульсоров. Затем, когда корабль плавно, как видение, опустился на землю, гравитационная тень прижала остатки поднятой пыли к земле. После чего астродроид с бухтой тонкого, как нитка, сверхпроводящего кабеля был отправлен наружу, искать заземление - трением в атмосфере и, как следствием, возникающей разностью потенциалов пренебрегать нельзя. Хотя, если охота получить премию Дарвина, то можно.
  Исчерченный шрамами звёздный путешественник, возникший как мираж, чужеродно смотрелся на избитых плитах площади. Могучие строения, свидетели истории, безмолвно взирали на нечто новое и несущее с собой перемены. Мне на секунду даже показалось кощунственным это сочетание, но я отбросил в сторону пустую сентиментальность. Я смотрел на всё окружающее, понимая, что оно уже не будет прежним, и что вероятнее всего, я и не увижу это место больше никогда, после того как его покину. Это придавало значимости моменту.
  - И что дальше? - спросил я капитана.
  - Расслабься. Всё по плану. Ждем парламентариев, подойдут сами. Не могут же они быть настолько нелюбопытными.
  Я продолжил рассматривать окружающий мир через блистер и камеры наружного обзора. Одна из камер не отозвалась - крышка, которой закрывалась оптика во время входа в атмосферу, залипла, или же вышел из строя привод. Часть камер не работала и до этого. Что даже не удивило меня - всё время на этой гигеровской посудине что-то ломается. Я бы сильно удивился, если за неделю полёта не случилось бы ни одного отказа.
  Поначалу гонимые любопытством прохожие собрались посмотреть на наш корабль, затем их разогнали местные правоохранительные органы, живо поставив оцепление и перекрыв ближайшие дороги. Не прошло и десяти минут, как над нами зависли, отбрасывая на мостовую неподвижные тени, два "Аурека" - многофункциональных истребителя Республики. Также нас напряженно рассматривали через разные устройства, включая оптические прицелы, местные охранники. Как и предвещал капитан, к нам действительно вышла делегация. Рассмотрев её поближе, я приметил, что они были при оружии и весьма представительны. Аборигены оказались гуманоидами с двумя руками и ногами и с крепко посаженными безволосыми головами. Отвращения их облик не вызывал. Не хотелось бы идти на контакт с паукообразными или разумными плотоядными червями. Или трилобитами.
  В кабину зашла Нейла. Она уже собралась и несла чемодан с полезными устройствами. По карманам уже были расфасованы самые разные полезные приспособления - от простеньких очков ночного видения до небольшого брикета взрывчатки.
  - Выходим все? - спросила она.
  - Все, - ответил капитан. - И не забудьте личные щиты, вдруг дело пойдёт с огоньком.
  - Я уверен, что если мы прихватим достаточное количество оружия, то они воспримут это как должное, - высказал я своё предположение.
  - Ты уверен? - задал мне вопрос Травер.
  - Встречающие нас вооружены. И не только охрана, но и начальство. А это о чём-то, да говорит.
  - Значит, тут это необходимый аксессуар одежды, - предположила Нейла. - Не будем нарушать местную моду.
  Газоанализатор выдал нам информацию о составе атмосферы. Она была вполне пригодна для дыхания, маски не требовались. Хотя мы и взяли компактные дыхательные приборы с собой - на всякий случай и по настоянию капитана. Это всегда удивляло меня - сколько я ни изучал школьные предметы. Тысячи миров и почти везде одинаковый состав атмосферы. Теория гласила, что это оптимальный состав для миров с дышащими кислородом формами жизни. Каких большинство. Но ведь на любой факт можно натянуть теорию, если постараться.
  Опустилась аппарель, и мы вышли, озираясь по сторонам. Чужой, сухой и свинцовый на вкус воздух наполнил мои лёгкие. Палитра непривычных запахов выплеснулась на моё обоняние. Он был полон продуктов деятельности тяжёлой и химической промышленности. Как в комнате с недавно окрашенными стенами. Едва ощутимое дуновение Силы на самой периферии чувств, подобно тени или галлюцинации сумасшедшего, едва различимой боковым зрением, сказало: 'Я здесь'. В каждом мире, где бы я ни оказался, Она ощущалась иначе, впрямь как новая атмосфера. Здесь же царила естественная упорядоченность, чрезмерная, на мой взгляд, вплоть до обречённого фатализма.
  За нами шагал, гудя изношенными сервомоторами, протокольный дроид. Скрипящее суставами, но при этом важнейшее звено в плане.
  Капитан закрыл за нами аппарель. Обычно опустить её можно было, только пройдя биометрический сканер, введя пароль в сочетании с кодовой фразой или имея на руках специальный ключ. Но капитан пошёл дальше и заблокировал доступ со своего браслета. Подойти же к кораблю на опасно близкое расстояние теперь было невозможно - тупоголовая система, управлявшая плазменными турелями, имела на этот счёт своё мнение. Крайне примитивная, но в тоже время её простота - залог надёжности. Это было опасно и для нас самих, но иного способа защитить своё имущество капитан не знал. Был ещё и автопилот, способный найти любого из нас по сигналу наших комлинков. Но только в случае смерти капитана или по его допуску. Корабль значил для Травера так много, что никакие меры безопасности он не считал излишними.
  Мы тащили с собой целый набор первопроходцев, в который входили химико-биологические анализаторы пищи, приборы ночного видения и другой хлам. Даже сухпайки, если дело затянется. Капитан перебросил через плечо массивный плазменный автомат со сложенным прикладом - придерживая его за цевье левой рукой, он ощупывал настороженным взглядом приближавшихся парламентеров.
  - Делайте, как я, - велел Травер.
  Медленно, подняв вверх руки и показав пустые ладони, мы стали приближаться к компании, ожидавшей нас в пятидесяти метрах от корабля.
  Подойдя к ним ближе, капитан коротко поклонился и показал жестом, как передает нечто им, а они в свою очередь ему. Один из встречающих, одетый наиболее пышно, быстро сказал неожиданно высоким голосом фразу на непонятном нам языке. Травер развёл руками, показывая, что не понимает его.
  - Мне известен это диалект, - сообщил дроид. - Он был добавлен в мою базу данных пятьдесят три стандартных года назад.
  Мне всё стало ясно - теперь понятно, откуда здесь линкоры, выполняющие роль блокшивов[11], - их притащили сюда уже очень давно.
  - И что он сказал? - спросил его капитан.
  - Что любезно приветствует нас на этой планете.
  - Передай ему, что мы вольные торговцы и готовы предложить их правителям самые интересные товары и информацию. Не бесплатно, ясное дело.
  Выражение лица начальника, услышавшего перевод, приняло суровое выражение.
  - Иначе говоря, вы контрабандисты. Мне бы следовало арестовать вас, как преступников, но наше положение заставляет нас не побрезговать вашим предложением, - через дроида-переводчика сказал нам глава делегации.
  - Тогда мы хотели бы вести переговоры с тем, кто имеет достаточно власти для принятия решений по торговле, - сказал капитан.
  - Я могу это обеспечить, но вам придётся сдать оружие.
  - Это неприемлемо, - нахмурился Травер. - Нас всего трое и мы не можем рассчитывать на безопасность от тех, кого видим впервые. Это наши гарантии. Не ежедневно же к вам прибывают торговцы с иных звёзд, чтобы вы не уступили нам в этом?
  - Я переговорю по этому поводу с моим руководством. Однако послы большого межзвёздного государства не нуждались в оружии для того, чтобы чувствовать себя в безопасности.
  - У их посланников над головой постоянно в полной боевой готовности висит флот из нескольких крейсеров, и оттого с собой им оружие носить не надо, - ткнув пальцем в небо, сказал Травер. - Мы лишены такой роскоши. И прошу не подходить близко к нашему кораблю, два члена нашего экипажа следят за сохранностью груза и корабля. А сам он заминирован.
  В действительности этими "членами экипажа" был дроид-техник Т2-B3 и простая, как молоток, БИУС[12] корабля, но знать это местным было не нужно. Как и об отсутствии какой-либо взрывчатки.
  Он с недовольством оставил нас, видимо для консультации с руководством.
  - Что скажешь? - спросил о ситуации меня Травер.
  - Мы им не нравимся, но в их намерениях нет нашего ареста или показательного обезглавливания вон на той штуковине, - я кивнул в сторону каменного помоста, бывшего, судя по ощущениям, плахой.
  - Я и не собирался понравиться этим законолюбам. Меня интересует только их платёжеспособность.
  - Мне кажется, что нам попробуют помешать, - сказал я.
  - Республиканцы? У них здесь нет власти. Если местные не прогнутся, но им интереснее получить у нас товар. В любом случае, если они не идиоты, то сначала изучат наше предложение.
  - Джедаи, - просто сказал я, глянув вверх - пара истребителей уже пропала из виду. Пара. И всегда их двое - учитель и ученик.
  - Хаттова отрыжка! - выругался капитан. - Я так мыслю, что это может стать неприятным препятствием.
  - Я тоже так думаю. Но остаётся надеяться на то, что вдалеке от республиканского посольства могут быть обделённые вниманием Республики.
  - Ты знаешь, где посольство? - удивлённо спросила меня Нейла.
  - Забыл сказать. Оно в крупнейшем и самом развитом государстве этой планеты. По определению. И то место, куда мы сели, им не является. Значит, не здесь.
  - Это к лучшему, - сказал Травер, - на чувствах вторых, стремящихся стать первыми, играть проще.
  - Может, ты и прав, - потянула Нейла. - Но вдруг они решат сдать нас Республике. Тогда для них должно стать сюрпризом, что щиты достаточно прикрывают нас от кинетического оружия. - Она коснулась рукояти сабли.
  - Ну да, - я огляделся. В нас всё ещё целились из огнестрельного оружия. Абсолютно бесполезного против нас. - Вырваться мы всегда сможем. Если не вмешаются парни с палками-жужжалками.
  - Травер, может нам стоило развернуться, заметив три крейсера на орбите? Или сначала разведать обстановку, а потом тащиться сюда с грузом? - спросила его жена.
  - Не трави душу. Я решил, что дело быстрое...
  - Быстро только тюремные суда летают, - распалялась Нейла
  - Успокойтесь. Это нейтральная территория. Ничего здесь мы Республике не должны.
  Он в действительности не был расстроен, нет - для него эта ситуация была противоестественно притягательна. Что бы он там про искусство планирования ни говорил, а искусство импровизации он ценил ещё выше. Что было ещё страннее и необычнее - я, к своему собственному удивлению, разделял его чувства.
  - Как и она - нам, - сказал капитан вкрадчиво. - Но этот ещё только возможный произвол я записал на камеру. В случае чего мой адвокат получит финансирование всех обиженных Внешнего кольца и поднимет вонь на всю Республику. Я серьёзно.
  Пока мы препирались, подошёл важный господин и сообщил, что проводит нас к тому, кто выслушает наше предложение.
  Нас любезно проводили в правительственное здание, расположенное неподалеку. И Сила подсказывала мне, что в глубину оно больше, чем в высоту - в большей степени бункер, чем надземное сооружение. Чем-то своей архитектурой оно напоминало крепость в итальянском стиле, за исключением того, что стены имели куда более современное и рациональное устройство, рвы были противотанковые и бетонированные, а в паре мест я заметил радарные посты и пусковые. Изредка нам на глаза попадались однообразно одетые гражданские. Или те, кто ими только казались.
  - Ждите, - сказали нам. - Для разговора с вами сейчас прибудут должностные лица.
  Однако раньше государственных мужей прибыли гости незваные. В выделенную нам комнату, в которой мы с удобством расположились, тихо, как к себе домой, вошла пара джедаев. Забрак и иторианец. Я не удивился - это было неизбежно.
  Капитан знаком показал нам не проявлять беспокойства.
  - Здравствуйте, - обратился он к ним. - Я Травер Последний, это мой экипаж: моя жена Нейла, - та мило улыбнулась джедаям, - и начинающий штурман Олег.
  Капитан знал, что скрывать информацию о себе не имело смысла. Сейчас она ничего джедаям не давала, а позже они сами узнают, кто мы и откуда.
  - Рыцарь-джедай Басс Орант, - поприветствовал нас забрак, затем представил иторианца: - И мой падаван Модо Соомо. У меня к вам важный разговор.
  - Мы слушаем, - вежливо сказал капитан, незаметно включая камеру.
  - Я должен сообщить вам, что Республика временно закрыла этот мир для посещений, - сказал джедай, её отключая.
  - Мы не получали информации, что этот мир входит в Республику, - вежливо улыбнулся капитан.
  - На это есть серьёзные основания. И таково решение Ордена джедаев, - веско сказал джедай.
  - И я не получал подобной информации от местных жителей, - продолжал как ни в чём небывало гнуть своё Травер. Я поразился его выдержке. Но включить камеру не смог. Строить - не ломать.
  - Их мнение заключается в том, что у кого больше вооружений - тот и прав, - недовольно сказал иторианец своим отвратительным протяжным голосом, звучащим так, словно бы в это время его душили, перетянув обе его глотки.
  - И чем оно отличается от мнения Республики? - спросил его Травер.
  - Республика - самое большое государство в Галактике и обязано иметь соответствующую армию. Не иметь вооружений, хотя бы для самозащиты - величайшая наивность, - ответил за него его учитель.
  - Зачем вы здесь? - спросил я его.
  - Чтобы предупредить, что предоставлять формам жизни на этой планете технологии, применимые для военных целей, недопустимо.
  - Любые технологии можно применить в целях завоеваний, - заметил я. - Вы хотите оставить их запертыми на этом шарике задыхаться от выхлопов химических предприятий?
  - Нет, наша миссия в постепенном предоставлении технологий. Так, чтобы это не привело к социальным катастрофам. И так, чтобы они поступенчато, постепенно освоили их сами, иначе зависящие во всём от внешних поставок они превратятся в дешёвый источник ресурсов для корпораций, а то и станут раем для работорговцев. И чтобы они освоили при этом не только технологии, - выделил он голосом последние слова, придав себе многозначительности.
  - Значит, вы цивилизаторы? - просклонял я слово из базового. - Следите за тем, чтобы все тут в мире и гармонии постепенно вышли на общегалактический уровень? При этом постепенно все перемирились и передумали решать все вопросы силой?
  - Да такова наша цель, - согласился забрак, не подав и вида, что заметил мой скептицизм. - Мы уважаем чужие цивилизации, но не даём им беспричинно нести друг другу разрушение.
  - А если у вас не выйдет? - предположил я. - И местной форме жизни безразличны ваши ценности, и в итоге они лишь возненавидят вас за эту изоляцию? Может разумнее дать им развиваться самим, как это им угодно?
  - Неудачи - часть жизни. Мы следуем путями Силы, и они привели нас к такой задаче. Значит, мы не нарушаем гармонии, поступая так, как Она хочет.
  - Так может и то, что мы здесь - часть жизни? - спросил я.
  - Вас привела алчность, а мы должны защищать разумных от пиратов и контрабандистов, - ответил Басс Орант.
  - Скажи, всё ли происходит по воле Силы? - спросил я его, вместо того, чтобы начать глупо оправдываться.
  Оправдываешься - признаёшь, что неправ. Это противоречит логике, но когда поведение людей в споре описывал этот учебник? Тут к месту психология стайных приматов. И сейчас я не ставил задачи им что-то доказать.
  Когда я покинул Терру, мои соотечественники как раз умудрились утерять недавно найденные конспекты Йозефа Геббельса, и начался бесконечный поток оправданий - такое жалкое зрелище, если признаться... впрочем, то, что они были у них в руках недолго - к лучшему. Даже врать надо уметь.
  - Всё. Ничто не случайно. Нет хаоса - есть гармония. И каждое событие имеет предназначение, - ответил он мне.
  - Значит, и жертвоприношения разумных дикими народами тоже производятся по воле Силы? - задал я вопрос.
  - Это тот этап, что они должны пройти. Страдания и несправедливость - часть жизни. Но наш долг, встретив их, убедить в бессмысленности подобных жестоких поступков.
  - Иначе говоря, на всё 'воля Силы'. Вами движут некие свои собственные мотивы, которые заставляют вмешиваться в этот процесс. При этом вы утверждаете, что вас ведёт Сила. Но и на всё 'воля Сила', верно? Кто бы и что ни делал, на то 'воля Силы'. Решите не вмешиваться - на это тоже 'воля Силы'. Вмешаетесь - тоже 'воля Сила'. Какая же это 'воля Сила', когда это ваша воля? Да вы, голубчики, противоречите сами себе, - я мерзко, настолько нагло, насколько у меня это вообще может получиться, улыбнулся. Улыбаясь - злишь окружающих. Не стоит забывать, из какого теста эволюция вылепила нашу улыбку. И почему она так раздражает разумные травоядные виды её лишённые, вызывая зачастую отвращение и страх. Или то, по какому поводу она самая искренняя.
  - Ты не джедай, и тебе не понять Силы, - вмешался иторианец Модо Соомо. Ему мой не исправленный эволюцией оскал не пришёлся по нраву. - Ты её не слышишь.
  - Когда я открываю учебник по математике или гипернавигации, то там всё понятно, - продолжал я демагогию, закончив с пробежками в обе стороны второй антиномии[13] Канта[14]. - Причём всем, будь ты хатт или тупой, как пробка, гунган. Это оттого, что они не противоречат логике. Вас я не понимаю, потому что это, похоже, религиозное учение. 'Поверь в нашего бога и познаешь истину'. 'Только наш гуру достиг просветления, слушайте его, он мудр и ему доступны божественные откровения'. Нет, ну правда, - сказал я извиняющимся тоном, не прекращая улыбаться. Злить джедаев - увлекательное занятие. И я люблю тяжёлые задачи.
  - Не воспринимая Силу, ты понять этого не сможешь, - сказал мне рогатый рыцарь Басс, - да и не нужно. Важно, что мы поняли, зачем здесь вы, а вы поняли нас. Главное, что вы выслушали наши аргументы и не хотите участвовать в продаже оружия на этой планете, - сказал нам Басс, проведя в воздухе рукой, словно стягивая пыль с невидимой полочки.
  Я ощутил, как что-то меняется. Как мне словно бы захотелось... Да ни хрена мне, такому который я есть, не хочется. Я посмотрел на него и злобно подумал: 'А сейчас твоя голова лопнет от боли, и этого ты тоже хочешь сам'. Он поморщился и помассировал виски. Я продолжал молча смотреть на него. Он ничего не предпринимал, пытаясь осознать произошедшее.
  - Мы не хотим участвовать в вашем проекте прогрессорства. - сказал я. - Может, и ты прислушаешься к моим аргументам? - я с улыбкой повторил его жест.
  - Да, наше присутствие не противоречит никаким законам и наши торговые предложения честны, насколько может быть честной любая сделка, - сказал стряхнувший с себя наваждение Травер.
  Но тут наш без сомнения бесполезный диалог прервали гости и неплохо вооружённые.
  - Незваные гости приходят одни за другими, - сказал их предводитель, не вооружённый вообще. Редко кто может это здесь себе позволить. - Никого из вас мы не приглашали, но с вами мы уже говорили. А кто вы?
  - Мы те, кто должны предотвратить цивилизационную катастрофу, - перевёл для них наш, вернее Травера, протокольник.
  - Вы хотите им помешать? - прямо спросили джедаев.
  - Мы хотим уговорить их не совершать с вами никаких сделок, - ответил джедай.
  Бинго! Скажи ещё открыто, что ты желаешь им запретить доступ к прогрессу. Ну же - скажите! Конфликт нам на руку, внимание тогда будет приковано не к нашим скромным персонам.
  - Вы те монахи-колдуны, что прибыли вместе с послами большого межзвёздного государства?
  - Мы называем себя джедаями, - ответил ему забрак.
  - С вами мы будем говорить отдельно.
  Джедаи, переглядываясь, невозмутимо ушли в сопровождении охраны. Люди из правительства вышли за ними.
  - Нам стоит ожидать от них пакостей? - спросила Нейла.
  - Они не могут открыто вредить нам. Так они настроят против себя здешнее правительство, - сказал Травер. - Хотя они и так на ножах, судя по всему.
  - У них нет выбора. Но они могут пойти на что угодно, если будут уверены, что мы единственные, кто нашёл сюда дорогу, - заметил я осторожно.
  - Тогда надо обезопасить себя, убедив их, что мы только первые из множества, и затея с закрытием путей не сработала, - шёпотом сказал капитан.
  - Это наиболее верный путь, - принял я его тактику.
  - Зачем ты с ними вёл это философский спор? - спросила меня Нейла.
  - Тянул время, - ответил за меня Травер.
  - В итоге этот рогатый 'монах-колдун' решил съездить мне по мозгам, - сказал я раздражённо.
  - Это от этого у него так рожу перекосило? По-моему, не только по твоим, - сказал Травер немного испуганно. - Мне очень не понравилось, что пытался сделать этот джедай. Я едва не передумал заниматься торговлей и не собрался обратно на Рилот - раздавать честно заработанное беспризорникам. Подумать только! Но вдруг всё вернулось в норму, и мне, естественно, показалось странным само то, что эти глупые мысли пришли мне в голову. Это же всё из за того, что джедайские фокусы не действуют на им подобных?
  - Ага, - сказал я довольный собой. - Похоже, облом с колдовством у него случился из-за меня.
  Пришлось дожидаться того, как делегация вернётся. Я же следил мысленно за тем, где расположились джедаи. К моему недовольству, их расположили от нас через несколько комнат. А ещё в нашей комнате оказалось несколько подслушивающих и подглядывающих устройств, теперь уже неработающих.
  Наконец нас проводили на разговор к местному лицу, облечённому властью. А также избыточным весом.
  - Что вы можете предложить нам? - спросило оно. Определить пол инопланетянина я и не пытался.
  - Технологии. Учебники и справочники. Чертежи. Дроидов, способных перевести всё это на ваш язык. Образцы новейшего оружия и технологий разного типа. Простейший гиперпривод. Не самая новая и совершенная модель, но как образец для изучения он может быть вам интересен. На нашем корабле до... - Травер запнулся, но спустя долю секунды продолжил: - Чрезвычайно много подобных предметов.
  - Слушай, а он поймёт что такое 'дроиды'? - я шепнул Траверу
  - Конечно, протокольник сможет всё разъяснить, используя понятные для него слова, - уверено ответил капитан.
  Он оказался прав. Но протокольный дроид потратил на перевод сказанного раз в пять больше времени.
  - Нам нужно оценить предложение подробно, - сказал представитель туземцев.
  - В дроида заложен полный список товаров. Вы можете взять его с собой и ознакомиться с ним сколько вам угодно. И этот дроид тоже продаётся.
  Дроид передал слова капитана и, обернувшись к нему, спросил своим раздражающим голосом: 'Хозяин, я правильно понимаю, что вы собираетесь продать меня этим дикарям? Я не хотел бы служить переводчиком этим фанатам насилия. У меня программа учтивого поведения, а не убийства!'
  - Правильно понимаешь, - усмехнулся твилек. - Заткнись и переводи.
  Дроиды - это рабы в Галактике. Чем ты состоятельнее, тем у тебя их больше. Послушных полуразумных машин, лишённых каких-либо прав, покупают и продают повсеместно. У бродячей собаки и то больше прав, чем у самого совершенного дроида. Они выполняют самые различные работы, от тупых и монотонных до сложнейших, вроде перевода. И когда они устраивают бунт - то это ошибка программного кода, а не проявление свободы воли. Такова официальная позиция. В Республике были и свои чудики, ратовавшие за предоставление им прав, но большинство смотрело на таких, как на опасных сумасшедших. И зачастую - обоснованно.
  - В чём вы хотите получать оплату? - задал вопрос солидный господин.
  - Золото, платина, рений, осмий, тантал, ниобий. Редкоземельные тяжёлые металлы, в общем, - сказал в ответ Травер. - Соотношение их ценности для нас также известно дроиду. Мы просим немного, ведь наши коллеги могут оказаться и более жадными. А они не преминут продать всё тому, кто предложит больше. И мы не будем ожидать вашего решения слишком долго - полагаю, у вас на планете есть ещё заинтересованные стороны.
  Прислушавшись, я сообразил, что дроид характеризует металлы по их порядковому номеру, то бишь числу протонов в ядре. Долго и упорно. Его отвратительный голос коробил не только наш слух. Промелькнуло некое неприятие и на лице покупателя. Или его не устроил метод расчёта и угроза толкнуть товар конкурентам? Уведя дроида, господин удалился.
  - Ждём? - спросила Нейла.
  - Ждём, - подтвердил Травер.
  Я, наблюдая мысленно за происходящим вокруг, вышел из транса с диким хохотом.
  - Что случилось? - поинтересовался капитан.
  - Этот важный господин прибегнул к методу челночной дипломатии. Сейчас он общается с джедаями. И использует нашего дроида для перевода.
  - Хреново, - сделал вывод Травер. - Но зато я всегда смогу узнать, о чём он их спрашивал.
  - Да выбивает из них больше преференции и доступа к технологиям. Это я сказать могу и без этого дроида с завышенным самомнением. Даже если и не выйдет, будет напирать на нас, чтобы снизили цены.
  - Я не такой дурак, чтобы указывать в ценнике стоимость, за которую хочу толкнуть товар. Она там раз в десять больше желаемой.
  - И почему я не удивлен? - спросил я.
  - Потому, что я профессионал в торговле с дикарями, - ухмыльнулся капитан.
  - Хорошо то, что им не известен базовый, - сказала Нейла.
  - И между тем, все жучки уже вышли из строя, - заметил я.
  Мы выпили предложенный горячий напиток, дожидаясь, пока они закончат. В помещение зашёл офицер с нашим дроидом.
  - Господин верховный правитель приглашает вас на приём, устроенный по случаю вашего прибытия, - сообщил он нам.
  - Передай, что мы воспользуемся его гостеприимством, - велеречиво сказал Травер, изображая благодарность и коротко, церемониально поклонившись.
  Нас проводили в аскетичную залу, под стать каменным выражениям лиц здешних суровых правителей. Пятнадцать 'человек' где-то. Провожающий поклонился. Капитан в точности повторил за ним, а мы с Нейлой за капитаном. Гнуть спину я не привык, но обещал не выкидывать фортели капитану. Во всяком случае, без предупреждения. Мы молчали, никто не торопился нарушить тишину. Мы скорее тратили время на изучение друг друга. Главный среди аборигенов сказал что-то нам гортанным голосом. Дроид перевёл.
  - Как ваше имя? - задал он вопрос.
  - Травер, по прозвищу 'Последний', - первым представился с лёгким поклоном капитан.
  Мы с Нейлой последовали его примеру.
  - Я правитель страны. И хочу знать, какова ваша цель. От вас, а не от моих подчинённых.
  - Заработать денег. Продать то, что вам нужно. Честная сделка, - взял слово капитан.
  - Зачем вам столько оружия? - он указал на наши мечи и пистолеты. Ненадолго его взгляд остановился на автомате, небрежно закинутом Травером за спину. В разгрузке у него было ещё несколько запасных энергоячеек. - У нас торговцам не нужен такой арсенал. Для охраны и поддержания порядка есть воины.
  - Судя по всему, ваши торговцы всегда торгуют там, где есть закон, - Травер ухмыльнулся. - Мы торгуем в опасных местах. Пираты и грабители не будут спрашивать, где наша охрана.
  - Как часто вас пытаются ограбить? - спросил 'премьер-министр', как перевёл его должность наш дроид.
  - За этот год четыре раза. - Я не понял, преувеличивал ли Травер, стремясь показать свою крутость перед правителем, или всё в действительности так плохо.
  - И чем завершились эти попытки?
  - Преступники потеряли свои головы, либо их корабли навеки легли в вечный дрейф. На моём корабле оружия не меньше, чем на мне, - похвастался он.
  - Республиканцы утверждают, что Галактика - сравнительно мирное место, где споры не решаются силой холодного металла. Они лгут? - продолжил расспросы правитель.
  - Скорее не говорят всей правды. В Республиканском пространстве действительно безопасно. Но им вся галактика не ограничена.
  - Вся, не вся. Значит, они считают возможным лгать нам. Я знал, что они лицемеры, но теперь получил подтверждение этому. Второй вопрос: вы преступники?
  - По закону Республики - да. По моему собственному - нет. Но поскольку я всё ещё свободен - мои законы соблюдаются лучше, чем Республиканские.
  - Мне нет дела до законов Республики. Если они не способны вас поймать, то такова ваша судьба. И такова их слабость. Третий вопрос: что будет, если я прикажу вас сейчас арестовать?
  - Сначала умрёт вся охрана в этом зале, затем вы сами. Потом мы с боем прорвёмся до нашего корабля. Но на этом я не остановлюсь. Я покину эту планету только после того, как сравняю этот город с землей, - сказал Травер таким же тоном, как и местный правитель. Я бы похлопал ему за первоклассный блеф, но не здесь. В итоге руки всех в зале, кроме главного, легли на оружие.
  - Я сомневаюсь в том, что вы можете претворить подобное в жизнь, - сказал сидевший справа от правителя.
  - Я могу развеять ваши сомнения, - не сдержалась Нейла, также положила руку на саблю.
  - Ты будешь сражаться мечом? - спросил он её удивлённо. - Наши предки владели этим благородным оружием, но ныне оно бесполезно на поле боя.
  - Я могу продемонстрировать обратное, - ответила она. - Пусть один из ваших охранников стреляет в меня. А я справлюсь с помощью меча.
  Мы спокойно отошли в сторону. Начни все присутствующие стрелять в нас разом, или в одну Нейлу - нам это бы не повредило никак. Заряды плазмы несут раз в сто большую энергию, чем пули, но толковый щит даже десяток таких останавливает. Пули же и вовсе против щита бессильны. Если, конечно, они не выпущены из чего-нибудь напоминающего КПВТ[15].
  У Нейлы была вполне военная модель щита с несколькими проекторами. Что снижало радиус действия. Это было к лучшему, так как дешёвые модели могли быть разряжены плазмой, летевшей мимо тебя в полуметре. Да, ещё такой щит защищал от выстрелов практически в упор, что было немаловажно для бойца ближнего боя, каким была Нейла. Если до противника было меньше пятидесяти метров, она бы и не подумала доставать бластер, меч в её руках был намного эффективнее.
  - Я хочу на это посмотреть, - сказал правитель. Он распорядился Нейле встать у одной стены помещения, а одному из охранников расположиться напротив. Рикошет, судя по всему, его волновал слабо. Храбрый инопланетянин. Или дурной.
  Нейла встала в позицию, положив руки на слегка искривлённую рукоять сабли. Солдат напротив положил руку на короткий автомат.
  - По моему сигналу, - сказал правитель. Затем он хлопнул в ладони с гортанным криком.
  Пока боец передёргивал затвор и вскидывал оружие на линию огня, Нейла уже сорвалась в бег, одним слитным движением выдернув клинок из ножен. Искусство мгновенно достать меч и нанести удар имело право на существование и в век звездолётов. Во всём виноваты щиты, как говорится. Пятидесяти лет не прошло, как они распространились по всей Галактике.
  В её ножнах был датчик, реагирующий на извлечение меча включением личного щита. Лёгкое мерцание вокруг неё подтвердило его активацию. Сабля легко гудела, что говорило о её исправности. Виброоружие было достаточно технологичным предметом. Даже лёгкий взмах им рассекал плоть, как болгарка, дробя кости и оставляя рваные раны. Чтобы такое не случилось с рукой владельца оружия, в рукояти был гаситель вибрации. Настройка УВГ - ультразвукового виброгенератора и гасителя была делом важным, и неправильное её выполнение грозило не только громким визгом во время работы оружия. Как правило, виброоружие создавалось с нуля и имело технологичный дизайн. Но установить УЗГ и гаситель с проводкой и энергоячейкой можно было и на традиционное оружие, изготовленное из современных материалов. Именно такими и были наши с Нейлой сабли. Травер, кстати, находил дорогущее оружие, бывшее художественной работой, чей клинок приходил в окончательную негодность после пятидесяти ударов, непрактичным. Он носил самый обычный армейский недлинный меч, дешёвый и распространённый по всей Галактике. Его лезвие было сменным и дешёвым. Не только оружие, но и инструмент.
  Такой бурный всплеск интереса к холодному оружию вызвал появление многочисленных школ фехтования. Как пустыня расцветает после редкого дождя, так и по всей Галактике открывались школы, как созданные с нуля, так и опирающиеся на традиционные искусства. Нейла владела весьма древним твилекским искусством фехтования, выродившимся в танцы с клинком и приёмы для закаливания духа, но восстановленного в прежней роли с ростом эффективности виброоружия.
  Как наяву вспомнилась последняя тренировка, где Нейла показывала мне и на мне основные способы нанесения ударов.
  - Отвёл в сторону и дальше, до головы! - крикнула Нейла. В тысячный раз стукнув палкой мне по голове. Видимо, чтобы я лучше усваивал. Вот оно, вдалбливание знаний.
  - Эй, почему половина ударов проводится в голову? Или шею?
  - Потому что с раскроенным черепом или раздробленным позвоночником ни один вид не проявляет агрессии. И ещё, много ты видел головорезов и охотников за головами, которые носят шлем, а?
  Тут крыть было нечем. Стоило распространиться холодному оружию, как броня, ранее прикрывавшая только от плазмы и пуль, адаптировалась держать удары вибросабель, вибротопоров и вообще всего с приставкой 'вибро'. Хреновенько, но хоть как-то. Удары, поставленные против врага в доспехах не самый разумный выбор в сражение с 'голым' противником, но рассчитывать всегда нужно на худшее. Как и учиться, для начала, наносить удары только насмерть. Умеющий убить может и пожалеть, не умеющего - пожалеют ли?
  Да и простая геометрия движения приводила к тому, что проще достать противника на уровне плечевого пояса. Фехтование - предельно функциональное искусство.
  Нейла не ставила своей целью выковать из меня бойца широкого профиля: на это просто не было времени. Она натаскивала меня использовать один тип оружия в одной же манере против наиболее опасного противника. Пока только так.
  - А вторая половина ударов проводится в корпус. Ну, я всё понял. Но как-то всё однообразно, - продолжил я дискуссию, лишь сильнее сбивая себе дыхание.
  - 'Исторических' голофильмов насмотрелся?
  - Не только. Посмотрел видео, где фехтуют эчани.
  Она засмеялась.
  - У тебя нет двадцати лет, чтобы осваивать фехтование. И твои сухожилия и связки не проектировали генетики-арканианцы.
  Это верно, - решил я. К тому же взрывной характер их легко подстраивающегося под нагрузки метаболизма зачастую вызывал преждевременное старение. Если представители этого воинственного народа доживали до старости. Живешь ярко - умри молодым. Хотя время и субъективно - многие короткоживущие виды имели куда более насыщенную жизнь и, возможно, успевали ощутить и пережить за неё больше, чем мы.
  - Удары по рукам? - продолжил я опрос.
  - Это долго, потребуется ещё один, на добивание. Неэффективные удары. Проводятся, если можно сделать только такой удар, не имея возможности достать до корпуса. Не упускать же шанс? Но задача не тянуть время, а убить противника. Хотя и с отсечёнными кистями он не удержит оружие. Есть школы, построенные на том, чтобы сначала поразить руки противника, а затем добить его. Относительно безопасная манера фехтования, позволяющая выдерживать дистанцию. Ведь зачастую дуэль заканчивается взаимным убийством - люди умирают мгновенно от прокола шпагой или после отсечения руки только в кино.
  - А удары по нижним конечностям?
  - Закончатся тем, что потеряешь свои верхние. Слишком низко и долго надо опускать руки. Доля секунды и разрыв дистанции, такой, что ты до чужих ляжек уже не достанешь, а вот до твоих запястий достанут точно.
  - Ну да. Я так и думал.
  Школа Нейлы почти не предполагала жёсткого парирования. Оставьте это синематографу. Если клинки и сталкивались, то только во время встречного удара, для отведения клинка противника в сторону и дальнейшего его потрошения. Долгий контакт такого оружия мог привести к его поломке. Оно дробило и себя и оружие оппонента. Представьте, что оно делает с незащищённой плотью жертвы. Назвать виброоружие гуманным мог только опытный мясник. Вот точно что, световой меч по сравнению с ним - 'элегантное оружие более цивилизованной эпохи'.
  - Ага, вот так, - подбадривала меня Нейла. - Двигайся всем сразу: ногами, корпусом, плечом, локтем, кистью. Попробуй по очереди, затем первым и вторым. Затем усложни движение. И так до самого удара. Сначала медленно. Если делаешь это правильно, то когда начнешь делать быстро - всё выйдет как надо.
  Я уже облился потом, с силой колотя грушу пластиковой палкой, которая никак не хотела разваливаться. В 'Лагуне Алгана' Нейла приобрела ещё несколько мелочей для фехтования. Естественно, за мой счёт. В том числе и более твёрдый и, напротив, более пружинящий тренировочный клинок-имитатор. Предыдущий я сломал, да и больно им по голове получать было.
  - Да не молчи ты, - сказала она с неудовольствием.
  - Визжать, как ты? Я такие вопли только в койке слышал, - сказал я, смерив её от пяток до кончиков лек.
  Я получил палкой под рёбра ещё раз. А все-таки она 'покраснела'. Синий цвет щек стал темнее, став немного фиолетового оттенка. Она встала в позу, лишь подчеркнувшую её стройную фигуру. Принимать позу для плейбоя у неё выходило само собой. Твилечка, что ещё скажешь? Изображать застенчивость у неё выходило неплохо, но я уже давно заметил, что такое понятие как 'смущение' для Нейлы несвойственно. Да и всем твилекам оно также чуждо.
  - Это боевые выкрики, а не визг! - сказала она возмущенно. Ну да, орать как Шарапова.
  - Как ты их не назови, звучать они иначе не станут.
  Смысл в них, конечно, был. Вполне себе придают сил, когда от усталости уже опускаются руки и нет сил продолжать бой. Выброс адреналина, очевидно. Да и кричат везде, где нужно приложить кратковременное мощное усилие на выдохе, в той же штанге. Напрягаться проще выдохнув, а выдохнуть в бою - проще крикнув.
  Происходит также и гипервентиляции лёгких. После крика быстро вдыхаешь воздух, что даёт достаточно энергии (кислорода) для продолжения боя.
  Но смириться с нелепостью этих криков я не мог. Это не мой стиль, а стиль - это важно. Да и если обращаться к традициям европейского фехтования, то кричать в них не принято. Крик помогает избавиться от массы 'размышлений', включая страх и сомнение. Но не лучше ли оставаясь спокойным и сосредоточенным, как благородный боец со шпагой?
  Вот так я потратил уже почти месяц только на то, чтобы отработать на троечку пару ударов, научиться заново ходить и нескольким манёврам уклонения. Ну и ещё как держать меч и какие движения не совершать, чтобы не быть мгновенно прирезанным. Вроде широких замахов, открывающих локти, подмышки и корпус.
  Я, вновь вернувшись в реальность, смотрел на беднягу-бойца с разваленным надвое у рукояти оружием. Повезло парню - вместе с оружием он не потерял никаких частей тела. Нейла держала гудящий клинок у его горла. Все замерли.
  Дроид озвучил сказанное правителем:
  - Довольно. Я увидел достаточно.
  Нейла отошла и, дезактивировав оружие, плавным движением вернула его в ножны.
  - Как вышло так, - спросил её правитель, - что пули не попали в тебя?
  - Это называется личный щит, - ответила твилечка. - Благодаря ему холодное оружие вновь эффективно, хотя наши бластеры значительно разрушительнее, чем огнестрельное оружие.
  А ещё добавляют уникальный талант 'эффект штурмовика' почти каждому его пользователю, подумал я.
  - Я впечатлен подобной технологией. И это не 'только лишь меч'. В древности искусство владения мечом высоко ценилось в моём народе, - сказал правитель. - Но тогда ты солгала, ты сражалась не только мечом. Вы, как и все чужеземцы, лживы и коварны.
  - Мы можем предложить немало подобных технологий вам, - взял слово Травер, но правитель прервал его жестом.
  - Меня интересует, почему за тебя сражалась женщина? Ты торговец, а она твой телохранитель? У вашего народа женщины мужественны, а мужчина напротив - женоподобны?
  - Я владелец и капитан судна, а она моя жена, - несколько оскорблённо сказал капитан. - Но я и сам могу за себя постоять.
  - Я желаю увидеть, как ты можешь постоять за себя, - перевёл нам дроид слова правителя.
  Напротив, на место обескураженного воина с разрубленным на две части автоматом, встал следующий. Травер с неудовольствием занял позицию напротив.
  Я до этого ни разу не видел, чтобы он брал в руки что-то отличное от бластера. Несмотря на то, с кинжалом или коротким мечом он не расставался.
  Сам по себе выбор оружия не был необычен. Ввиду явного преимущества виброоружия над бластером накоротке, не все тратили достаточно времени на изучение фехтования. А для того, чтобы стать достойным бойцом с мечом, надо постоянно тратить на это своё время. Только тренировки в течение нескольких лет могли сделать из 'переваливающейся кучи', как меня ласково называла Нейла, достойного бойца. Для не имеющего же такого опыта рукопашная была сопряжена с излишним риском. Вести перестрелку - более предсказуемо. Но нарвавшись же на опытного противника с мечом - в считанные секунды будешь разделан. Как говорила Нейла - Травер придерживался необычного способа, он защищается коротким клинком, что само по себе достаточно странно. Зато он не выпускал пистолета из другой руки, и если у противника не получится быстро его убить, вполне может быть, что закончит земной путь, получив в упор плазмы. Для эффективной обороны нужен длинный клинок. Да и для атаки также. Вообще, чем длиннее клинок - тем лучше. Длину его ограничивает только его прочность и вес, мешающий быстро и ловко управляться клинком.
  Травер сейчас избрал самый необычный путь, какой только можно было представить. Он дождался того момента, когда у стрелка закончится боекомплект. Сплющенные раскалённые кусочки металла падали в полуметре от него к его ногам. После чего сделал выстрел из бластера в стену. Чертовски близко к незнающему, что делать, стрелку. Того обдало крошкой и разлетевшейся штукатуркой.
  - Этого достаточно? - спросил правителя капитан.
  - Он согласен, - сказал нам дроид-переводчик. Затем выслушал следующую фразу.
  - А как насчёт тебя? - спросил он меня.
  Да ладно тебе, я не клоун. Интересно ему, значит... Я пожал плечами, выдернув из кобуры пистолет, выстрелил в сторону 'пустого' охранника шесть раз.
  Если фехтовать, предвосхищая будущее, у меня ещё не получалось, то стрелять, тем более в того, кто не делает это в ответ, куда как проще.
  Если представить мир вокруг не более чем голографическим кино, то разумно предположить, что в нём нельзя остановить и выхватить из ленты внезапно промелькнувший кадр - не хватит никакой, даже самой быстрой реакции. Если смотрели кино на компьютере и пытались остановить сцену, чтобы рассмотреть промелькнувший и внезапно заинтересовавший вас момент, то вы, несомненно, поймёте меня.
  Но я - другое дело. Я смотрю сразу на бесчисленное множество мониторов, где это кино запущенно в разные моменты времени, и вижу этот кадр заранее. И какой бы медленной ни была моя реакция - я остановлю видео ровно тогда, когда мне будет нужно.
  Плазма прошла в нескольких сантиметрах от тела туземного солдата. Сила - могущественный союзник, и с её помощью даже оружие с позорно низкой кучностью может стать снайперским. Стена за ним покачнулась и с ужасающим грохотом рухнула. Убирать оружие в кобуру я не стал - ему нужно было дать остыть. Боец был очень испуган - я бы и обосраться на его месте мог.
  - Не только воины, но и крестьяне, женщины и даже совсем низкие люди порой с готовностью умирают во имя долга или чтобы избежать позора, - сказал нам правитель. - И даже самые низкие люди могут мастерски владеть оружием. Этого мало. Если вы думаете, что впечатлили меня, то ошибаетесь.
  - У меня и в мыслях не было такого намерения, - сказал устало Травер. Его уже порядком это достало. - Я лишь хотел доказать тот факт, что возникни у меня желание перебить здесь всех присутствующих - я его осуществлю. Но в мои планы входит торговля, а не война.
  - Я рассмотрел ваше деловое предложение и счёл необходимым купить предложенные вами товары. Я передал моим служащим решение о справедливой оплате. Вопрос цены обсуждать с вами буду не я, - передал нам слова правителя дроид. Затем правитель сделал неясный жест. Уверен, что он решил это давно, но хотел устроить себе шоу.
  - Правитель желает, чтобы вы удалились, - сказал нам один из стоявших рядом с ним сановников.
  Мы не стали противоречить ему и удалились вслед за всё тем же знакомым нам провожающим. Однако хорошо то, что у аборигенов абсолютизм - мы не потеряли время, которое пришлось бы потратить совещательным органам на обсуждение и принятие решения.
  - Какие они м-м... жёсткие, - сказал, словно пробуя слово на вкус, Травер.
  - Воинственные. И не любят контрабандистов, как и вообще преступность. Но не от человеколюбия, а от перфекционизма.
  - Отчего ты так решил?
  - Те, так сказать, пустыни, которые ты видел с орбиты, имеют искусственное происхождение. Я не о песках, а о явно брошенных поселениях. Там прошлись ядерным оружием.
  - Почему ты в этом уверен?
  - У них нет репульсоров. Нет и термоядерных реакторов. Я с орбиты увидел пару атомных станций. Могу поклясться, что это именно они, в таком деле я не могу ошибаться. Учитывая, что воздушный подрыв ядерного боеприпаса почти не оставляет специфичных следов на поверхности, это не факт. Но анализ по долгоживущим изотопам говорит о превышении природного уровня весьма специфичного их набора. Это говорит о, как минимум, ядерных испытаниях. А учитывая их воинственность...
  - Неудивительно, что Республика прикрыла этот мир. С такими начальниками...
  - Высокомерный пидорас, - охарактеризовал я местного царя. - Прикинь, когда ты сказал, что можешь всех поубивать, эти все собрались сдохнуть, но защитить его. И ценой своей собственной жизни тоже. Никогда не понимал, как можно считать жизнь высокомерного пидораса, каким является почти любой правитель, выше своей. Ну не божественное же он существо - такой же разумный, как и все его окружающие, - я задумался. - Ну, разве что, если они это не сделают, то страшно себя опозорят.
  - Может, их положение напрямую зависит от его положения? Он их возвеличил и достойно оплачивает их услуги, - сказала Нейла, - так ведут себя профессиональные телохранители.
  - Или правитель для них не только простой человек? - предположил Травер. - Но и какой-нибудь священный символ. Без поклонения и символов трудно сделать власть законной, а тут их через край. Типа религия.
  - Они тривиально ценят долг выше своей жизни, - сказала Нейла, - а ты не можешь этого понять.
  - Долг. Гм, трудно такое принять. Особенно перед правителями.
  Наше обсуждение закончилось в тот момент, когда к нам вышел один из местных сановников. Широкий и солидный. Он скрупулёзно и долго обсуждал каждый пункт из предложенных товаров с Травером и вопрос цены по ним. Список был достаточно беспорядочен и включал несколько дроидов, компьютеры, средства связи и декодирования. Программное обеспечение и локальные цифровые технические библиотеки. Были и образцы оружия. Всё это было торопливо закуплено и собрано со всех уголков станции 'Лагуна Алгана' без тщательного ознакомления с характеристиками; Травер торопил время, опасаясь опоздать на раздачу слонов. Как оказалось, совершенно зря.
  Нечто сместилось в Силе, сдвигая траекторию судеб в менее удачную для нас колею. Я подошёл к капитану и сказал:
  - Обязательно расскажи ему, что можно ожидать от джедаев. Я не хочу, чтобы они со своими фокусами тормозили наши торговые дела.
  - Ладно, если ты так считаешь.
  Ещё через полчаса переговоров нас отвезли на тяжёлом, внушающем почтение своей надёжностью транспортном средстве к 'Счастливой шлюхе'. В сопровождении целой кавалькады охраны на этой мостовой, буквально пропитанной тьмой тяжёлых звучных шагов солдат, в тени угрюмого величия башен можно было закрыть глаза и на минуту представить себя президентом, или королём. Но кавалькада была не мерой уважения, а отношением к ценности потенциальной сделки со звёздными контрабандистами. И к ценности грузов.
  Я опять потерял чувство реальности и времени, передо мной открылась картина: залу правителя пересекли всполохи ярких клинков и вспышки выстрелов. Я, после ослепляющей вспышки озарения, как пловец, вынырнувший на поверхность, начал жадно глотать воздух, озираясь по сторонам и не замечая ничего, нарушающего спокойствие и безмолвие упорядоченного окружающего меня пространства.
  - Что опять? - спросила меня Нейла.
  - Ничего, - сказал я, сумрачно продолжая всматриваться в будущее. Это почти неощутимое чувство, сродни интуиции, но более явное, что ли. Оно подсказывало, что увиденное мной только могло случиться, но рассчитывал я на худший из вариантов будущего.
  - Не ври. Ты опять впал в свой транс и очнулся, как от дурного сна. Что случилось?
  - Пока ничего. Но я уверен в том, что мы должны убраться отсюда как можно скорее.
  - Только после того, как погрузим слитки, - ответил мне капитан.
  - Твоя жадность тебя погубит, - спорить с ним не было сил.
  - Принципиальность. Это называется принципиальность, парень. Это не жадность. Я не бросаю дел на полпути. Знаешь, почему меня называют Последним?
  - И почему? - Он никогда не упоминал этого.
  - Однажды юстиция решила навести порядок на одной базе, устроенной на одном астероиде. Прибежище контрабандистов и пиратов, каких много. Когда их флот вышел к базе с целью её блокировать, то все, у кого были корабли, рванули к доку, как вомп-крысы при угрозе наводнения.
  - Когда ты говоришь 'все', ты имеешь в виду всех, кроме тебя? - в некоторых языках, в том числе и твилекском, слов 'Мы', 'Все' и прочих подобных им обобщающих местоимений было в два-три раза больше, чем, скажем, в основном или же русском. То же 'Мы' делилось на: 'Я плюс ты, с которым я разговариваю' и 'Я, плюс один или более других людей, исключая тебя, с кем я разговариваю'. Даже 'Вы' могло как включать, так и не включать собеседника. А уж слово 'Все' тем более могло не включать самого говорящего - тогда оно звучало иначе. К тому же твилекский язык - флективный, где структура предложения передаётся с помощью сложной системы окончаний и падежей, и именно оттого многие твилеки с таким трудом говорят на основном. Хотя ни Травер, ни Нейла не испытывали никаких с этим проблем.
  - Сечёшь. Но корабли-то, пусть и самые захудалые, есть не у всех. Я решил на этом заработать. И вывез с этого гадюшника полсотни разумных первым рейсом. Из тех, кого с собой не успели взять. Или не захотели. Хе-хе. Иторианцы - ходячие фабрики навоза вперемешку с дагами. Пара ланников верхом на хатте. Я до сих пор жалею, что не снимал это на камеру. Стал бы звездой голонета. Правда, видео могли забанить за жестокость или как травмирующее психику.
  - Первым рейсом? - удивился я. - Ты возвращался на базу ещё раз? Одного раза что, не хватило?
  - Состыковался с другим корытом и выгнал всех на него. Затем вернулся и вытащил ещё почти сотню.
  - Не бесплатно, я полагаю? - я нисколько не верил, что перечеркнутое злобной усмешкой лицо Травера принадлежало альтруисту.
  - За штуку кредитов с каждого, - не разочаровал он меня. - Нейла стояла у входа и продавала билеты, ну или типа того. За второй рейс я брал три штуки с рыла. Но и так все не вошли на борт. Кончилось место. А самоубийц в трюм я не пустил. Мне желе с пола соскребать там неохота. Пришлось возвращаться ещё раз за неуспевшими смотаться. У них я просто забирал бумажник и оружие. Так я покинул эту систему последним, захватив последнего пассажира.
  - Не напоминай этот кошмар, - сказала Нейла, - я слизь после хатта и тонну блевотины, которую извергли страдающие от адских перегрузок, неделю вычищала. Оказалось, что гравитационные компенсаторы не рассчитаны на такую био-массу в обитаемых отсеках. Корабль в помойку превратился.
  - Я виноват, что у нас кончились гигиенические пакеты? Да и просто мешки тоже, - спросил её Травер.
  - Там нужны были памперсы а не пакеты, - сказала Нейла, поморщившись от отвращения.
  Наконец вопрос с оплатой был решен, и нас подвезли до корабля. Хлопнув дверью и вдохнув загаженный воздух, я поднял взгляд наверх. Где-то там, прямо над нами, висело несколько кораблей Республики. Мы попали. Километры атмосферы эфирной завесой отделяли нас от свободы. И что же для нас сплели мойры? Или нам о том возвестит Гермес? Он ловок, но есть ли ему дело до нас?
  - А юстициары? - задал я вопрос, потеряв аппетит. Богатая фантазия не всегда во благо.
  - Не успели они меня догнать. Их выход из гипера, по счастью, был замечен заранее, слишком много судов они послали зараз. А истребители они побоялись вперёд без огневого прикрытия выслать. 'Неопознанное судно, немедленно остановитесь', - зачитал он уже знакомым тоном республиканского офицера. - В гробу я видел их приказы.
  - Отчего они так обозлились на то место? - спросил я.
  - Прилетала до этого пара их кораблей. Качали права, угрожали... как обычно. В общем, их останки продали коликоидам, а металлолом от их корыт джавы в космосе вылавливали ещё пару месяцев.
  - Я их прекрасно понимаю, - не выдержал я.
  - Но и местных тоже нужно понять. Так дела не ведутся.
  - Пиратский вертеп, не скрывающей своей деятельности? И без государственной крыши? Нет, так дела не ведутся. Рано или поздно пришли бы гости.
  - Так-то оно так, - почти согласился Травер. - Но победить пиратство окончательно, можно только уничтожив все такие базы во Внешнем кольце. Это как закрыть все бордели на Зелтросе.
  - А в Центре?
  - Большой грузопоток и концентрация флота. Только начнёшь кого грабить как следует, и тут как тут пара фрегатов.
  - А на Внешнем кольце и половине Внутреннего нужно быть начеку, - добавила Нейла.
  - Фарланд бы сейчас сказал вам, что торговать с одними пиратами и опасаться других - офигеть, как не логично. Да и ещё не этично, - сказал я злорадно.
  - Где легко заработать, там и локоть стали под рёбра получить также просто, - пожала плечами Нейла.
  - Как, кстати, они будут расплачиваться? - вспомнил я о товаре.
  - Чиновник, с которым я говорил, - сказал презрительно капитан, видимо оценив способности того торговаться, - сошёлся на поставке груза частями, три раза по трети, а расчёт вести на их территории по передаче. У них не принято кидать клиента, поэтому я и согласился.
  Погрузку вели люди с оружием в грузовики, напоминавшие инкассаторские машины. Однажды я наблюдал подобное на Земле. Какой-то кретин позвонил в банк и сказал, что здание заминировано. Бойцы в бронежилетах и с АКСУ[16] перекидывали упаковки с купюрами, как арбузы на бахче. Эти относились к грузу не в пример трогательнее. Медленно и аккуратно, как китайские вазы, они укладывали дроидов, ящики с оружием, несколько репульсорных транспортных средств и пару реакторов в свои машины.
  Если бы они знали, какие ускорения пережил весь этот товар при нашей торопливой посадке! Прочность большинства предметов в Галактике поражала воображение, а способность агрегатов переживать перегрузки внушала почти священный трепет в мою инженерскую душонку. Делу помогали и специализированные стандартизированные контейнеры из пластали со стандартными же для всей Галактики креплениями, позволяющие окончательно не опуститься её логистике в ползучую бездну хаоса.
  Система стандартных контейнеров - то, что любой звездолётчик должен знать, как свои пять, или сколько там у него, пальцев, щупальцев или присосок. Это принятая во всей Галактике линейка коробок и цилиндров установленных типоразмеров. От небольшой бандероли до огромных, превосходящих по размеру морской контейнер в сто раз.
  Все они чипированные, позволяющие легко и быстро разобраться даже самому тупому дроиду-погрузчику с тем, как обращаться с грузом, а нам быстро ознакомиться с условиями его хранения и той максимальной перегрузкой, которую может пережить такой контейнер. Именно контейнер, не обязательно его содержимое. Ведь были и контейнеры для хрупких грузов - получавшие данные от компьютера, управляющего кораблем, обо всех планируемых им манёврах одновременно с двигателями. И, тем самым, с помощью встроенных репульсоров, переводящие перегрузки внутри себя на свои массивные стенки. Защищая тем самым непрочный груз от собственного многократно возрастающего при ускорениях корабля веса.
  Правда, ими пользовались только тогда, когда не было специальных отделений в трюме с теми же возможностями. В крайнем случае, хрупкие грузы перевозили или в жилой зоне, или в углу трюма, обставленном металлическими болванками. Гравицапе, сиречь репульсорам, нужно от чего-то отталкиваться, ведь как говорил Дмитрий Иванович Менделеев: 'Если где чего убыло, значит, где-нибудь прибыло'.
  Также в контейнере можно было закодировать имя и адрес получателя, уникальный код груза, или защитить контейнер от несанкционированного вскрытия. Многие из них можно было транспортировать даже снаружи корабля. Необычные варианты позволяли перевозить замороженные продукты, поскольку их стенки обладали колоссальным термическим сопротивлением. Им даже была не нужна холодильная установка. Тысячи их.
  Многие контейнеры помимо программируемого радиочастотного чипа обладали монохромным энергонезависимым экраном, подобным электронной бумаге, чтобы всё это можно было прочитать прямо на них, оптическим интерфейсом для надёжности и, что самое удобное, - встроенным репульсором, позволявшим упростить ручную погрузку и разгрузку.
  В целом обращение с грузами было более чем удобным, хотя и требовало определённых специфических знаний.
  Именно в такие, совсем небольшие ящики с утопленной в корпус ручкой мы и грузили драгметаллы, когда на машине нас отвозили обратно - в то здание, в котором вели переговоры. Слишком уж тяжелы слитки, чтобы тащить их на собственном горбу.
  Травер распоряжался погрузкой, покрикивая на нерасторопных и неопытных грузчиков. Дрессированные убийцы плохо выступали в роли рабочих. У нас в трюме обитал один дроид-погрузчик. Он был ловок и силен, но крайне туп. Но даже он один, выгнанный на работу спешащим Травером, справлялся с погрузкой лучше, чем эта импровизированная бригада.
  Дроид этот, столкнувшись с невозможностью дословно исполнить приказ, или же если выполнение его задания противоречило неким правилам погрузки, впадал в кататонический ступор и ждал команды, либо пояснений. Да и вообще, натворить он мог много неожиданного, если за ним не присматривать. Поэтому я, находясь в трюме, следил за тем, как он вытаскивает контейнеры. Наблюдая за мощной платформой на гусеничных лентах и со многосуставчатыми манипуляторами, я невольно задумался о том, какой машиной смерти он мог стать, дай ему волю и щит. Неудивительно, что за этим так следят. Хотя глупо из неких неясных для меня соображений отказываться от оружия, которым может не побрезговать потенциальный противник. Это как с минами на Земле. Более ста пятидесяти стран отказалась от противопехотных мин. Пара десятков не ратифицировали конвенцию ООН, и это: Россия, США, Китай, Индия... ну вы поняли. Но боевые дроиды - это почти табуированная тема в Галактике, и я всё ещё не понимал, почему.
  Погруженный в такие размышления я выехал со всей остальной командой на всё том же броневичке, за платиной и её родственником осмием - именно этими тяжёлыми металлами решили расплачиваться с нами. Сами по себе тяжёлые металлы платиновой группы и те, что зовутся редкоземельными, в Галактике стоили много меньше, чем на Земле. У нас они сконцентрированы в ядре планеты и редко встречаются на поверхности, отчего их и так сложно получить в больших количествах. Добыча их в астероидах намного выгоднее, чем просеивание бедных руд, добываемых из коры планет. С другой стороны, работы на поверхности могут быть и рентабельными, если руда богатая, а земля дешёвая.
  В качестве оплаты нас ждали почти полтонны благородного металла в нескольких тысячах слитках - на них мы меняли всякий отсталый технический хлам. Вы же не подумали, что мы купили новых дроидов? Они как раз занимали ценовой минимум вдоль оси, соответствующей дате их изготовления. Ещё более старые агрегаты уже начинали дорожать из-за их музейной ценности.
  Травер проверял слитки старым портативным спектрографом, какие используют геологи и шахтёры. Тип металла оказался соответствующим заверениям воинственных 'туземцев'.
  - Грузим, - заключил Травер. В его глазах плескался блеск серебристых брусков пополам с торжеством пирата. Его переполнял истинный, почти детский восторг, от созерцания драгоценного металла. В этот момент он выглядел как настоящий головорез и искатель приключений, а не как некий безвкусный 'вольный торговец'. Опираясь левой рукой на эфес своего тесака и водя шахтёрским детектором, он не напоминал мне коммерсанта. И таким он нравился мне больше всего.
  Я, взвесив в руке слиток, бросил его в прихваченный контейнер. Охрана безмолвно, но весьма красноречиво взирала на закидываемое в репульсорные чемоданы.
  Затем они сопровождали нас и до самого нашего судна. И так до следующей партии.
  Тревога нарастала, мы только что выгрузили весь хлам и получили последнюю треть оплаты, как я почувствовал изменение в Силе. Обратив мысль к тронной зале, я понял, что до неё добрались джедаи, и сделали они это, точно не подавая прошения на приём. С целью вести агрессивные переговоры, судя по всему.
  - Быстро в машину, - сказал я Траверу. - Капитан, вот сейчас станет плохо.
  - Тогда будем поспешать, - ответил он. Взвешивая в руке чемодан с платиной. Даже репульсор не справлялся с плотноупакованной кристаллической решёткой и без того тяжёлых ядер.
  Только мы торопливо сели в наш бронированный транспорт, как охрана, пытавшаяся остановить нас криками, окружила автомобиль, заблокировав проезд. К нам направился взволнованный представитель, который общался с нами большую часть времени. Судя по ощущениям, 'агрессивные переговоры' уже начались и шли в полном разгаре.
  - А вот такое мы не оговаривали, - сказал зло Травер, извлекая тесак из ножен и приставляя к горлу водителя. Дроида с нами не было, но понял он нас и без слов. На нас незамедлительно наставили оружие. Тот самый торговый представитель, став напротив машины, эмоционально замахал руками.
  Подталкиваемый бластером в спину водитель был вынужден покинуть машину. Травер окинул взглядом его место и спросил меня: - Где здесь акселератор?
  - Разберёшься, - сказал я, смотря на типов, в упор целящихся в меня сквозь коллиматоры прицелов. Ха! Вы серьёзно? Мы же в броневике.
  - Нет, лучше садись ты, я ни хера не понял, как оно ездит. Тут слишком много рычагов, - сказал он, словно бы никуда и не торопясь.
  Я тоскливо посмотрел на рычаг коробки передач, но занял место. Затем мыслью потянулся к ручкам, улавливая то, зачем водитель их трогал и куда их двигал. Медведь в цирке на одноколесном велосипеде ездит, а тут... гм, не опозориться бы.
  - Что он от нас хочет? - спросила меня Нейла, указывая на орущего инопланетянина. Его вопли не могли пробиться через толстые двери броневика, но судя по тому, как широко распахивался его рот, ему явно от нас что-то было нужно.
  - А я почем знаю? - ответил я, пытаясь уловить в Силе смысл его претензий. - Руками машет, кричит; прощается, наверное.
  - Я думаю, это значит: 'До свидания, дорогие гости', - сказал Травер. - Слитки ведь уже у нас. Давай, трогай, мне всё это надоело.
  - Пристегнитесь! И побыстрее! - громко сказал я, заводя двигатель.
  Посмотрев на машущего руками перед капотом инопланетянина, я вжал до упора педаль газа. Его изумлённое лицо быстро приблизилось к лобовому остеклению. Он попытался, было, увернуться, но не успел - раздался глухой стук, и чиновник, как мешок картофеля, отброшенный ударом бампера, полетел в сторону. Я торопливо, под стук пуль о броню автомобиля, вырулил на дорогу. Машину занесло.
  - Дорогу помнишь? - спросила меня Нейла. Травер же судорожно тыкал команды на своём браслете, подготавливая корабль к вылету. Вокруг нас мерцали щиты. Искажённые поля от колебаний и пресечений с предметами шипели, генерируя озон. Так час-другой, и батарея сядет.
  - Помню! Лучше смотрите по сторонам!
  Машина шла тяжело, с трудом входя в резкие повороты. Как я ни пытался избежать обстрела, мне это не удавалось. Знакомое по дну Корусанта чувство как электрический ток пронзило меня - выстрел! Я резко крутанул неудобный штурвал влево, машина почти встала на дыбы. Вспышка. Грохот. Запах раскалённого металла. Под визг шин, едва не опрокинувшись, мы зацепили стену здания.
  - Выходим! - крикнул я, не дожидаясь, пока в машину попадут из РПГ ещё раз. Из капота валил дым, показались жёлтые языки пламени.
  Орать не было нужды, твилеки уже сами решили покинуть раздолбанную машину.
  Ошеломлённый Травер дрожащими руками водил по ремешку, его помогла отцепить Нейла. Одну дверь заклинило, смяв её взрывом. Поэтому мы все вывалились через другую, захватив тяжеленные чемоданы. С камней мостовой летела крошка, вокруг свистели пули. Лишь после того, как мы скрылись за углом, грохот очередей почти стих.
  - Ложитесь! - снова закричал я.
  Травер, не спрашивая уже ничего, упал на землю. Скачок давления ударил по барабанным перепонкам. Полетели крупные камни. Затем рядом рванула ещё одна граната, рассеивая осколки, пока повреждающие лишь стены. Я до скрипа сжал зубы.
  - Я этого ёбаного гранатомётчика сейчас похороню! - сказал Травер, взяв в руки автомат и откинув приклад.
  - Я скажу, когда отступить, - крикнул я ему.
  Он кивнул и, высунувшись из-за угла, открыл шквальный огонь в направлении, с которого прилетали гранаты. Я подключился к сольному выступлению капитана, стоявшего, как в каком-то нелепом голливудском боевике, во весь рост с перекошенным лицом и поливавшего залёгшего противника плазмой, и выпустил полную "обойму" в том же направлении. На максимальной мощности, хрен вы за стенами укроетесь!
  - Назад! - закричал я.
  Мы убрались за угол.
  - Нас скоро начнут обходить! - закричала Нейла, перекрикивая вой пуль.
  - Сваливаем. Два перебегают, один прикрывает огнем, - крикнул Травер, сопровождая речь красноречивыми жестами.
  Я кивнул.
  - Нейла - твой выход!
  Мы побежали, пока твилечка стреляла из бластера во все стороны, откуда только ни летели пули. Мощь крупнокалиберного пулемёта в габаритах пистолета - это страшно. Особенно, когда одной Фортуне ведомо, куда эта плазма полетит. Но противник о "чудесной" точности плазменного оружия почти ничего не знал и старательно залегал при выстрелах в его сторону.
  Несколько инопланетян попытались броситься на нас с ножами, видимо получив инструкцию о роли щитов, но были застрелены, не добежав до нас всего нескольких метров. Заряды плазмы из трех пистолетов и автомата почти разорвали их на части, не только залив камни кровью, но и забрызгав ей даже стены.
  Так, перебежками, мы отступали до корабля, расположенного, по счастью, 'всего' в двухстах метрах от того места, где я разбил машину. Хорошо, что спецназ, или кто там нас атаковал, был малочислен и тоже передвигался на своих двоих. Травер оступился, упав боком на землю, тяжело встал, но его шатало. После того попадания из гранатомёта в машину он не бежал, а тяжело шагал. Замедляя всю группу.
  - Травер! Бросай эти слитки. Они того не стоят! - заорал я. Жена Травера тоже начала причитать что-то на твилекском, но я ничего не разобрал.
  Но капитан, никого не слушая, вцепился в чемодан мёртвой хваткой, а другой свободной рукой стрелял от бедра во все стороны из автомата, разнося беспорядочным огнем в гипсовую пыль памятники архитектуры.
  До корабля осталось каких-то жалких сто метров, но метры самые простреливаемые. Около сотни бойцов контролировали проход до него. С винтовками и пулемётами. Возможно и гранатомётами. А щиты начали нагреваться, отражая шальные и не очень пули.
  Но площадь уже заволакивал едкий чёрный дым. Его металлизированные жирные потоки вырывались из-под корабля, возводя завесу не в одном только видимом диапазоне. В дело пошли дымогенераторы, установленные на 'Счастливой шлюхе'. Иной раз поражаешься, зачем на корабле те или иные прибамбасы, но для всех них имелось своё назначение. Даже импровизация, если это хорошая импровизация, требует 'домашних заготовок'. Надев маски для пребывания в неблагоприятной атмосфере, пригодные также и для подводного дыхания, мы рванули почти вслепую на сигнал корабля. Вообще, это защита от отравляющих веществ, поскольку щит от них не помогает, но сгодилась и для другой цели. Спотыкающийся капитан всё-таки выронил злополучный чемодан. Перегруженный, он распахнулся от удара, и платина с глухим, совершенно не металлическим стуком рассыпалась по булыжникам мостовой. Капитан, было, потянулся собирать слитки с земли, но мы с Нейлой, подхватив его подмышки, потащили к кораблю. Я надрывался, таща одной рукой Травера, а другой свой собственный контейнер, не желая, чтобы он повторил участь того, что уронил капитан.
  - Шайзе! - выругался я, глаза слезились из-за неплотно прилегающей маски, ничего не было видно из-за этого чёртового дыма. Посреди площади разверзлась преисподняя: серный дым, пламя плазменных зарядов и воющий свинец слились в одну сюрреалистичную картину.
  Травер начал вырываться в считанных метрах от границы автоматической обороны судна, указывая на свой комлинк, - его голос мы уже не слышали из-за грохота канонады
  - Травер? Наша бортовая оборона нас в дыму узнает? - прокричал я капитану почти в его слуховой конус.
  - Я сейчас её отключу, и мы быстро отсюда съебёмся, - ответил он мне, также крикнув прямо в ухо.
  Я отошёл на двадцать метров от сидящего Травера, медленно ковыряющегося в меню из-за контузии, - за ним наблюдала Нейла. Затем, переведя бластеры на минимальную мощность, открыл огонь прямо из дымовой завесы - надо было охладить пыл погоне. Задержать их хотя бы на секунды.
  Так, ходя туда-сюда, чтобы не выдать своего положения в дыму, я отправлял во все стороны заряды из обоих своих бластеров, пока не закончился боекомплект, и лишь затем присоединился к команде, уже забиравшейся на карачках по ещё не опустившейся до конца аппарели - так сильно они спешили попасть на борт корабля. Торопились ещё и потому, что для этого пришлось отключить щит корабля, и в обшивку 'Счастливой шлюхи' начали впиваться пули. А ведь могло в неё попасть и что-то похуже. Когда аппарель за нами закрылась, Травер вновь включил щит, и мы с ним, поддерживая друг друга, доковыляли до пилотской. Я бросил платину за сидения, сразу залез в кресло второго пилота и начал поднимать корабль вверх. Нейла пошла в штурманскую, как самое безопасное место на корабле. Во всяком случае, в этом осиплым голосом нас уверял Травер.
  Теперь оставалось решить куда более сложную задачу - улететь с этой сумасшедшей планеты.
  
ПРИМЕЧАНИЯ
   [1] Дисциплины, обязательные для изучения до данной дисциплины. Постреквизиты - те, к которым данная дисциплина приходится пререквизитом.
   [2] Радиолокационная станция.
   [3] Разрешающая способность РЛС - возможность раздельно наблюдать и измерять координаты и параметры движения близко расположенных целей. Имеются два важных параметра, от которых зависит общая разрешающая способность РЛС: разрешение по азимуту и разрешение по дальности.
  Разрешающая способность по азимуту - это способность РЛС показывать на экране в виде отдельных меток эхосигналы от двух близких целей, находящихся на одинаковом удалении от РЛС. Обычно считается, что разрешающая способность по направлению равна ширине луча антенны или несколько меньше её. Если точнее, то Угловая разрешающая способность (грубо говоря это половина ширины луча, чем меньше, тем лучше) обратно пропорциональна отношению площади антенны к квадрату длины волны (если строго, то отношению соответствующего линейного размера к длине волны). ~ (лямбда^2)/(площадь РЛС) Поэтому для улучшения разрешающей способности необходимо увеличивать размеры антенны или укорачивать длину волны. Но при той же энергетике более коротковолновая станция будет иметь меньшую дальность обнаружения целей. Что минус. Поэтому и создают отдельно РЛС обнаружения - длинноволновые и РЛС наведения - коротковолновые.
  Разрешающая способность по дальности - это способность РЛС показывать на экране в виде отдельных меток эхосигналы от двух близких целей, находящихся на одинаковом пеленге относительно РЛС. Она определяется только длительностью импульса. Влияние длительности импульсов можно пояснить следующим образом. Два удалённых друг от друга объекта, находящихся на одном направлении, дадут на экране раздельные эхо-сигналы в том случае, когда импульс, отражённый от ближнего объекта, закончится к моменту прихода импульса, отражённого от более дальнего. Поэтому время запаздывания второго импульса должно быть больше длительности импульса.
   [4] Что хорошо в космосе - в отсутствии радиогоризонта для сканирования можно применять любую длину волн. Но на поверхности планеты все равно возникнет неизбежная слепая зона.
   [5] Эффективная площадь рассеяния - показатель радиолокационной заметности физического объекта. ЭПР является количественной мерой свойства объекта рассеивать электромагнитную волну. Повышение значения ЭПР означает большую радиолокационную заметность объекта, снижение же затрудняет его обнаружение. ВИКИ
   [6] Крайне распространённая на описываемый момент событий в Галактике серия боевых кораблей Республики. Длиной 315 метров и со вполне серьёзным вооружением, но уступающий всем крупным кораблям более поздней постройки вроде 'Центуриона' или 'Запрещающего'. Хотя во всех 'каноничных' источниках он и называется крейсером, но по факту это был лёгкий крейсер, несущий также функции конвойного авианосца. Ближе всего согласно классификации современных военно-морских судов он подходит на роль эсминца. Это не капитальное судно для эскадренного боя подобно линкорам, хотя в дальнейшем в мандалорских войнах и вынужденно играло подобную роль в силу своей распространённости и огромной серии, запущенной для восполнения потерь флота.
   [7] Апертура (также раскрыв) в антенной технике - условная плоская излучающая или принимающая излучение поверхность антенн. Соответственно диаметр апертуры - диаметр эквивалентной по площади круглой поверхности.
   [8] Капитан подразумевал под словом 'атмосфера' мезосферу - слой атмосферы на высотах от 40-50 до 80-90 км. То есть первый из слоёв атмосферы достаточно плотный, чтобы создать сопротивление движению, способное нагревать обшивку космического корабля. А атмосфера планеты 'Земля', состоящая из различных её слоёв, простирается на тысячи километров ввысь.
   [9] С точки зрения гидродинамики, а как следствие и аэродинамики, воздух это тоже жидкость, только хорошо сжимаемая, в отличие от той же воды. И газ, и жидкость с точки зрения обычной, школьной физики и термодинамики находящиеся в разном фазовом состоянии, называются в таком случае капельной жидкостью и подчиняются общим законам. Правда, если сделать допущение, что среда несжимаемая - моделировать её состояние становится намного проще.
   [10] Станция Дон-2м в подмосковном Софрино. Общая выходная мощность - около 200 МВт.
   [11] Бло́кшив - старое, несамоходное судно и/или баржа, оставленное в гавани для помещения на нём лазарета, таможенного пакгауза, тюрьмы, склада и других служб. В качестве блокшива могут использоваться корабли самых разных классов, за исключением только самых малых судов. (ВИКИ) Звездолёт, используемый по причине своей устарелости или изношенности как космическая станция - это именно блокшив.
   [12] (бортовая) Информационно-управляющая система
   [13] Антино́мия (др.-греч. ἀντι-νομία - противоречие в законе или противоречие закона самому себе; от др.-греч. ἀντι- - против + νόμος - закон) - ситуация, в которой противоречащие друг другу высказывания об одном и том же объекте имеют логически равноправное обоснование, и их истинность или ложность нельзя обосновать в рамках принятой парадигмы, то есть противоречие между двумя положениями, признаваемыми одинаково верными, или, другими словами, противоречие двух законов. Термин 'антиномия' был предложен Гоклениусом. ВИКИ
   [14] Каждая сложная субстанция состоит из простых частей - не существует ничего простого.
   [15] Крупнокалиберный пулемёт Владимирова танковый. Калибра 14,5×114 мм. Стреляет патронами, изначально созданными для противотанковых ружей ПТРД и ПТРС. Установлен во всех советских БТРах, а также горячо любим в КНДР, будучи установленным даже на танки в качестве зенитного. Одна из причин ожирения колесных и гусеничных БТРов и БМП стран членов НАТО помимо минной угрозы. Хотя и громоздкое, но грозное оружие.
   [16] Автомат Калашникова складной укороченный.
  *Расчётная перегрузка - с учётом коэффициентов запаса, которые, по-хорошему, определяются по статистическими данным или попросту - нормативно. Выше неё нельзя переходить при эксплуатации. Но за ней необязательно последует разрушение.
  Но до предельной перегрузки, за которой наступает разрушение (или недопустимые перемещения, выход за площадку текучести - для металлов), может быть несколько расчётных - с разными коэффициентами запаса.
  Т.е. просто "расчётная" - для эксплуатации в мирное время, дабы не изнашивать ресурс дорогих военных игрушек раньше времени и "боевая" - которую можно достигать только на войне - когда истребители не "живут" так долго, чтобы это успело стать важным.
  
  
  

16. Сцилла и Харибда

  О, Джим! Смоллет плавает по правилам. И таковы почти все капитаны. Я же плаваю по звездам.
  Сильвер, Джон (Остров Сокровищ)
  
  - Мы всё ещё летим.
  - Этого мало.
  - Этого достаточно - Малькольм Рейнольдс
  (Светлячок)
  
  Слушай, а если как в математике или алгебре, сложить положительного гондона с отрицательным гондоном и получить, типа, ноль гондонов?
  Джесси Пинкман (Во все тяжкие)
  
  Музыка:
  Сруб - Василиск
  Parra Bellvm - Тело Христофора Колумба
  
  Я, торопясь вырваться из задымлённой ловушки, начал поднимать машину в воздух.
  - Какой план? - спросил я у капитана, имевшего совсем потерянный вид. Он не ответил, шаря по приборной панели растерянным взглядом.
  - Может, тебе в медотсек надо? Ты как?
  - Лёгкая контузия, - ответил он с задержкой, вяло отмахнувшись.
  Ага, контузия. Капитан даже не терял сознания, разве что на секунду. Он отделался лёгким испугом, хотя граната попала ближе всего к нему. Вот что щит животворящий делает.
  - После того, как мы начнём маневрировать, до медицины можно будет и не добраться. Разве только растёкшись вдоль переборок, - предупредил я капитана.
  - Я в порядке, - он тряхнул головой. - Поднимай корабль. Прямо над нами флотские зависли, лучше об этом подумай.
  - Я вижу, - ответил я, прокладывая мимо них маршруты движения. Как я их ни сдвигал, все они легко перехватывались. Последней я проложил пологую дорожку настильно через атмосферу. Долгий путь в плотной среде теоретически вёл к свободе. Прямо как ордалия огнём.
  - Дерьмовый вариант, - сказал Травер, следя за моими действиями, - мы сгорим в атмосфере на такой скорости.
  - Но они же не знают, что наш трюм теперь совсем пуст. А щит уже давно не родной. Сейчас, пока карты ещё не открыли, немного блефа не повредит.
  - Но они-то не в атмосфере, поэтому могут надменно плевать на нас сверху вниз. Или ёбнуть с турболазера, - он скривился, как от зубной боли. - Мы для них сейчас никто, тут дикое пространство. Если уж хвалёные джедаи не смогли договориться, то и эти вояки могут последовать их примеру. Если мы полетим прямо через их строй на орбите, то точно разозлим.
  - Тогда мы пойдём через атмосферу, где можем не опасаться турболазеров фрегата, - предложил я ещё раз ту же самую идею.
  Затем обратил взор на извилистую линию своей судьбы. Которую собирался выгнуть по своему усмотрению.
  - Я знаю, мы должны пройти, корабль справится - на пределе, - уверенно сказал я, хотя сам и считал затею безумной, - щиты должны сдюжить, а вот вояки - быть уверены в обратном. Мы должны убедить их в этом. Поэтому маршрут пройдёт на самом пределе наших возможностей - но пусть они решат, что мы ошибаемся. Фатально ошибаемся. Особенно в самом начале - чтобы экстраполяция показала бессмысленность и смертельную опасность этой затеи. Для этого нужно будет сбавить мощность нашего щита в начале разгона...
  - ...А потом изменим слегка траекторию и включим щиты на максимум, может, и не расплавимся, - продолжил капитан задумчиво. - Но мы их всё равно перегрузим, - засомневался он.
  - Они нам уже никогда не понадобятся, если мы пересечёмся с кораблями на орбите, - убеждал я капитана.
  - Ладно, не будем дразнить меднолобых канониров, - нехотя согласился он, затем зло усмехнулся, - и, Олег, кто не рискует, тот не умирает молодым. Трогай!
  Я включил автопилот, и он потащил нас по проложенному курсу. Пройти этот маршрут надо было как можно скорее, но тонкие корабельные стенки из дюрастила пугающе быстро перегревались при той скорости, которую могли и должны были придать нам плазменные двигатели в этом море агрессивного газа. Я включил основные двигатели прямо над городом, совершая экологический вандализм, загаживая их и без того чумазую и радиоактивную атмосферу чудовищным потоком ионизированных частиц. Лёгкая дрожь прошла по звездолёту, словно у нас на борту был не термоядерный реактор, а стучал тепловозный дизель. Заныли зубы.
  Я почти физически ощутил, как потоки заряженных частиц, порождаемые реакцией ядерного синтеза в реакторе, тормозятся в магнитном поле, создавая огромную разность потенциалов. Чудовищная мощь, запертая в объёме морозильной камеры! Всё это происходило в пространстве, искажённом во множестве координат для того, чтобы ужать гигантское энерговыделение, чудовищные скорости и расходы рабочего тела в мизерных объёмах ректора. Поэтому он и назывался 'реактором на гиперчастицах'.
  Этой мощности хватало, чтобы привести в движение всю махину корабля. И ещё как привести! Махину? Ну, почти тридцать метров в поперечнике и чуть более в длину, при высоте в десять - это, на мой взгляд, для транспортного средства немало. Пусть и со всеми торчащими во все стороны антеннами и выступами.
  Но без размашистых крыльев, что делало корабль визуально меньше земных грузовых самолётов с куда меньшей грузоподъёмностью. Имела 'Счастливая шлюха' пустой вес в добрых двести тонн. В трюм можно было запихнуть ещё хоть триста тонн, но груза достаточно плотного. А ведь даже какие-то несколько десятков тонн груза существенно ограничивали нашу маневренность. Нормальным же грузом[1] для нашей модели корабля считалась нагрузка в чуть более чем сто тонн.
  Третий и второй