Фирсанова Юлия Алексеевна: другие произведения.

Чудачка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 8.72*43  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Прозвища бывают разные: обидные, меткие, классные. Случается, прозвище становится судьбой. Кажется, странную девушку по имени Надежда с заурядной фамилией Последняя окрестили чудачкой не зря. Если все живое в мире видится черед призму цветов, запахов и вкусов, сложно притвориться обычной. А уж когда в жизни и с жизнью начинают происходить самые настоящие чудеса, то быть, как все, и вовсе становится невозможно. Зато как все вокруг оказывается интересно, пусть и немного страшно порой!

  Фирсанова Юлия
  Чудачка
  
  Аннотация
  Прозвища бывают разные: обидные, меткие, классные. Случается, прозвище становится судьбой. Кажется, странную девушку по имени Надежда с заурядной фамилией Последняя окрестили чудачкой не зря.
  Если все живое в мире видится черед призму цветов, запахов и вкусов, сложно притвориться обычной. А уж когда в жизни и с жизнью начинают происходить самые настоящие чудеса, то быть, как все, и вовсе оказывается невозможно. Зато сколько всего интересного, пусть и немного страшного происходит порой!
  
   последний кусочек
  
  Пролог. Тост и предложения
  
  На кухне одной обычной пятиэтажки
  
  - Как Надька твоя вышку окончила-то? - шел второй час обстоятельного женского разговора двух подруг.
  И что с того, что встречались они раз в полгода, а не созванивались по паре месяцев? От этого дружить не перестанешь, если есть сродство душ, если на соседних горшках в саду сидели и умудрились пронести симпатию сквозь года. Случалось всякое: ссорились, отбивали друг у друга поклонников, случайно рвали и сажали пятна на взятые поносить вещи. Но горшки, с которых все начиналось... Это такое дело, что на их фоне шмотки и мужики, которые, конечно же, все козлы, не котируются.
  Вера Анатольевна Последняя и Нина Игнатьевна Корочкина сидели на кухонном диванчике, прихлебывали ликер 'Бейлиз' (опустевшая бутылка кагора уже стояла у ножки стола). Закусывали спиртное сыром, шоколадными конфетками ассорти и трюфелями. Женщины периода 'к' и 'чуть за сорок', но очень неплохо сохранившиеся, трепались обо всем на свете. Зашла речь и о дочери Веры.
  - Надежда? - Вера качнула рюмочкой и удивленно хмыкнула. - С красным дипломом вышла.
  - Надька-а? - всерьез удивилась Нина и поправила на переносице очки.
  - Сама в шоке, - гордо согласилась подруга. - В школе с тройки на четверку едва переваливалась, а тут нате вам. Но ты ж знаешь мою, она всегда была...
  - С прибабахом, - с пьяной прямотой вставила Корочкина.
  - Сейчас говорят 'с нестандартным мышлением', - погрозила подруге пальцем Вера. - Я спросила у нее, чего так хорошо-то получилось, а она ответила, что в школе все время требовали подробно расписывать, как решаешь. А она не может, потому что цифрами этого не расписывается, но ответ-то видит верный. А в ВУЗе от нее с 'как' отстали, когда поняли, что не списывает, и пятерки пошли.
  - Молодца! У меня тост! - провозгласила Нина. - За Последнюю Надежду!
  - Все остришь, - незло хмыкнула Вера. - А вот выпьем! За дочку мою! За Последнюю Надежду!
  Рюмочки звякнули, конфетные фантики зашуршали. Нинка же спросила:
  - Устроила ее куда?
  - А, - досадливо отмахнулась Вера. - Пока Мироедова в отпусках, помогает мне с сортировкой бумаг для архива. Знакомых прозвонила. Сейчас сама знаешь, все хотят молодых, но с опытом. У Надьки даже трудовой пока нет. А чего, к вам ее хочешь взять?
  - У нас же Степаныч, - со вздохом напомнила Нина, откинувшись на спинку диванчика. - От него и мужики-то с железными нервами бегут, если не ко двору пришлись. Секретарей, как Ольгуня, его племяшка, со своим военным по переводу в Сибирь укатила, каждые три месяца меняем. Точно прокладки в бракованном кране. Хотя... Слушай! Если твоей Надьке только трудовая нужна? - чуть оживилась кадровичка. - Так я ее возьму - Бибиков Сашка, как ИО, приказ о приеме подмахнет запросто. Пару недель потрется, Степаныч из отпуска выйдет, разок-другой наорет, сама сбежит. Зато какой-никакой опыт работы и трудовая будет. Ну как, годится?
  - Чего ты у меня-то спрашиваешь? Надо у нее, - Вера встала, подошла к двери и крикнула: - Надь, к тете Нине работать пойдешь?
  Минуту-другую было тихо, а потом раздался звонкий голос:
  - Пойду! - и из комнаты выглянула худышка с блеклыми сероватыми волосами, наглой россыпью веснушек на длинноватом носике и забавно оттопыренными в верхней части раковины ушками. Походила она скорее на какого-то зверька, по недоразумению ставшего человеком, чем на обычную девушку. Красавицей Надю никто не назвал бы и спьяну, но ничего отталкивающего в ее внешности не было. Она просто выглядела иначе.
  Не может быть дерево подобно человеку и не к лицу растению равняться на людей. Другое оно! Вот так и Надежда Викторовна Последняя к категории хомо сапиенс принадлежала с большой натяжкой просто потому, что никаких иных 'сапиенсов' на Земле не водилось уже миллионы лет. А она почему-то появилась. К добру ли, к худу - кто ведает?
  
  Надька и сама давно поняла, что не похожа на других. Поначалу думала, ей только кажется и все притворяются, что не видят и не чувствуют так, как она. Потом, когда поняла, что не шутят, недоумевала, почему все остальные не такие. К счастью, мама Вера смеяться, таскать ее по врачам или пытаться сделать из дочери нормальную не стала, в отличие от папы. Виктор выходок дочки не выдержал и сбежал, когда той едва минуло полтора года, оставив им небольшую трехкомнатную квартирку.
  Так и росла Последняя Надежда под крылышком у матери, которая, как только уяснила, что дочка понимает слова, сказала: 'Надюшка, быть как все любой дурак сможет. А тебе на роду иное написано! Будь собой!'
  Позиция ли матери, или собственный немного флегматичный склад характера помог, но Надежда себя моральным уродом не считала. Приняла свою инаковость с легким сердцем. Нет, как флагом на баррикадах не размахивала, но почти гордилась школьным прозвищем 'Надька-чудачка'. Ей казалось естественным видеть вкус и запах в цвете, воспринимать речь и всех окружающих картинками-образами, а любые решения, от рецепта супа до математической задачки, искать в сплетениях ассоциаций-символов. Ну и пусть чудачка, зато ей было ужасно интересно жить!
  
  
  Спустя полгода
  
  Степаныч, он же Гаврилов Геннадий Степанович - генеральный директор и по совместительству единственный (пятьдесят процентов у супруги) акционер одной весьма крупной производственной фирмы, хитро, с превосходством поглядывал на друга. Вадим же умащивался в кресле с явным недоумением на лощеной физиономии.
  Он же, поерзав и расстегнув одну пуговицу на пиджаке, заговорил первым. Не выдержал!
  - Это и есть твое сокровище - Наденька? Ген, я все, конечно, понимаю, о вкусах не спорят, но у нее не то что взглянуть, даже подержаться не за что. Неужто в делах такая профи?
  - Сейчас, погоди, - подмигнул Степаныч.
  Дверь в кабинет приоткрылась. Внутрь скользнула худенькая фигурка с подносом. Беззвучно встали на столешницу чашки. Одна с крепким кофе без сахара, вторая с чашечкой подогретых сливок, третья с зеленым чаем, распространяющим аромат бергамота. Чаем не из висельника-пакетика, а хорошо заваренным листовым. Рядом легла папка с бумагами, и странная девушка растворилась за дверью.
  Степаныч с видимым удовольствием пригубил чай, Вадим задумчиво оглядел свои чашки. Именно так он и предпочитал пить кофе, доливая горячие сливки сам, по вкусу.
  - Ну... инструкции она у тебя хорошо исполняет, - долив толику сливок и сделав первый глоток, нехотя согласился собеседник. - Но все ж...
  - Я ничего ей не говорил, вообще не предупреждал, что сегодня из командировки возвращаюсь, она у меня по завтрашнее число, - небрежно бросил Степаныч.
  - Значит, слушать и собирать информацию хорошо умеет, - поставил очередной плюс странной секретарше Вадим. Но некоторое пренебрежение того, кто внешнюю эстетику ценит не меньше внутреннего содержимого, в интонациях мужчины чувствовалось.
  - И не сообщал никому, что с тобой в офис подъеду, - добил собеседника Гаврилов.
  - Тогда как? - вскинул брови в легком изумлении Вадим и почесал когда-то перебитый нос.
  - Не знаю, но я Надьку ни на кого не променяю! Видел бы ты, как она Ерофеева из офиса вытурила! - Степаныч мечтательно прижмурил глаза. - Сказка! И ведь ни единого грубого слова! Только чай с мелиссой, кокосовые печенья и ангорский свитерок!
  Вадик поспешно оставил чашку с кофе на стол и согнулся от хохота. Так тонко ударить по невозможно прилипчивому жулику-аллергику, ухитрившемуся как-то нагреть старых приятелей на нехилую сумму, - о, это надо было суметь!
  - Где ты ее такую откопал? - отсмеявшись, выдал старинный друг вопрос.
  - Нинка, кадровичка моя, по знакомым отыскала, - раскололся Гена.
  - Там еще такой красотули не завалялось? - как бы небрежно уточнил Вадим.
  - Не, Надька одна такая, - гордо задрал нос обладатель уникальной помощницы. - Да и я хорош, жук, - поначалу-то тоже не понял, какое сокровище захапал. Орал на нее, думал, уйдет. А она мои вопли выслушает, кивнет и сделает, как надо. Не как я просил, а как надо, Вадь! Я ей велел договор срочный отправить, а она забыла. Так на следующий день такое о партнерах узнал, что хоть самому за курьерами беги, бумаги перехватывай. Иначе потом на судах разоришься! А она его не отправила! Тогда ей первую премию выписал и орать перестал. Да и не действует на нее ор. Ты вопишь, а она на тебя как на пса брехливого смотрит с эдаким задумчивым интересом. Самому неловко становится. Бухи ее обожают. Как какой отчет не сходится, они ей пачку на стол: Надь, где ошибка, глянь? Она им пальцем наугад куда-нибудь тыкнет - бегут пересчитывать! И ведь ни разу не ошиблась!
  - Повезло тебе, - с откровенной завистью резюмировал собеседник, чья секретарь хоть и обладала модельными формами и двумя корочками о высшем образовании, столь выдающимися сверхъестественными талантами похвастаться не могла.
  
  
  Глава 1. Странный презент
  
  Уютная приемная, наполненная тихим жужжанием офисной техники, содрогнулась от грохота входной двери, синхронного гула медной чеканки над притолокой и громовых раскатов начальственного голоса:
  - Надюшка, я вернулся!
  - Добрый день, с приездом! - улыбнулась Надя шефу, не поднимаясь из-за стола и не прекращая подкалывать в папку свежие договоры, поступившие от клиентов и подрядчиков.
  - А чай, Надюш? - обиженно надул губы мужчина, видя, что ассистентка не спешит ему навстречу.
  - На столе, еще горячий! И печеньки соленые поставила, папка с документами на подпись слева. Там то, что срочно. В лотке вторая. Может подождать, - отчиталась девушка, продолжая педантичную упаковку договоров в файлы и папки.
  Степаныч довольно хмыкнул:
  - Отлично! - и, шлепнув портфель на край стола помощницы, защелкал замком:
  - Тогда держи тебе маленький сувенир от немецких буржуев! Будешь им минералку открывать!
  Шеф запустил руку в портфель и хлопнул на стол, прямо на файл с контрактом миллионов эдак на тридцать, серый комок грязи, засохшей до состояния бильярдного шара.
  Надя заинтересованно скосила глазки на 'подарок', приподняла одну бровку и констатировала:
  - Спасибо, Геннадий Степанович, но я не уверена, что справлюсь с открыванием бутылок этим...
  - Почему? - удивился шеф, только теперь опустил взгляд на стол и ругнулся. В переводе с истинно русского языка производственников это значило: 'Че за фигня?'
  Похоже, начальник вовсе не собирался презентовать Надежде окаменевший прах земли немецкой.
  Продолжая сердито пыхтеть, босс вторично запустил пятерню в портфель и вытащил из него маленький красивый пакетик с фирменным логотипом. Лично открыл и таки достал из него не новый тяжелый образец зарубежной почвы, а брелок-открывашку с видами городов, красиво упакованный в коробочку с прозрачным верхом. Следом показалась на свет картонка с фирменным шоколадом.
  - Ума не приложу, как эта дрянь в пакете оказалась? Если только... Ну, конечно! То-то у моего кресла в зале ожидания какой-то хиппи вонючий крутился. Дреды на башке, травкой попахивал. Его работа! Ну попадись он мне где! - крупный кулак шефа сжался, наглядно демонстрируя перспективы награды для шутника. - Отправь Надюшка эту дрянь в мусорку! Вдруг заразно? Хорошо еще, ты все в файлах держишь, бумаги не запороли!
  Бурча себе под нос что-то о долбанутых укуренных придурках, Степаныч потопал в рабочий кабинет. Надя осторожно потрогала пальчиком комок грязи. Почему-то ей совсем не хотелось его выбрасывать. Не может комок противной грязи сыпать сиреневыми искорками и приятно греть руку! Положив неизвестный объект в пустой файл вместо пакета, девушка спрятала его в нижний ящик стола, чтобы хорошенько осмотреть после рабочего дня. А шоколадку распечатала и положила на краю стола. Пусть любой желающий угостится! Правда, для мамы кусочек отломила, завернула в салфетку и убрала в сумочку. Вдруг ей интересно попробовать будет?
  Едва спрятала загадочный заграничный презент, забулькал селектор и посыпались привычные задания от Степаныча: соедини, распечатай, вызови на ковер и так далее и тому подобное...
  Серый комок грязи ни сразу, ни потом на помойку так и не отправился. Надя привычно проигнорировала ложное указание шефа. Файл со странной зарубежной грязью пролежал в ящике все семь часов. Девушка дождалась конца рабочего дня, когда семейный народ разбежался по магазинам и домам, а молодежь гулять, ловя последние теплые деньки. Тогда-то чудачка и приступила к реализации задуманного. Засохшую корку грязи Надюшка раздолбила молотком из подсобки на старом рекламном проспекте прямо на полу за своим креслом. Корка раскололась, как скорлупа ореха, выпуская странное содержимое. Его девушка осторожно отмыла в раковине под теплой водой.
  Теперь Надежда сидела за столом вместо того, чтобы ужинать дома с мамой, и крутила в пальцах теплый, приятный на ощупь предмет. Для нее он мягко переливался фиолетовым. Для все остальных, как давно уже привыкла Надя, безделушка, скорее всего, ничем от заурядной поделки не отличалась. Обычная побрякушка, каких в любом сувенирном магазинчике масса.
  В вечерней тишине приемной девушка любовалась подвеской из темного металла. Кинжал, прялка или большая игла - непонятно, что именно, вплавленная в солнце с танцующими протуберанцами лучей. Эти символы были сплетены воедино столь органично и перетекали один в другой, что невозможно было представить украшение вне этой целостности.
  Теплый, светящийся металл, слишком тяжелый для серебра, уютно лежал на ладони, его пребывание в пальцах казалось удивительно уместным и правильным. А еще более правильным, как ощутила Надежда, стало бы другое. Девушка расстегнула цепочку с черепашкой из серого кошачьего глаза и прицепила на нее 'солнечное веретено-иглу'. Тяжелое украшение легло на грудь, принося чудесное умиротворение. Рядом или где-то в невообразимом далеко раздался умиротворенный удивительно разноголосый вздох, слившийся со вздохом Нади.
  - Наконец-то ты нашлась!/Отыскалась!/Явилась!
  - Я не терялась, - резонно возразила девушка, никогда не блуждавшая даже в лесу при даче, не то что на городских улицах. Она всегда знала нужную дорогу, даже если впервые оказывалась в каком-то месте. Видеть путь и знать местность - это ведь совершенно разные разности. Но даже любимая мама никак не могла ничего понять из объяснений дочки. Хорошо хоть, не считала чокнутой и принимала такой, как Надька была.
  - Нашлась для нас, - последовало немедленное уточнение с последующим разноголосым продолжением: - Ты согласна работать на нас?/ Ты принимаешь свой путь/ служение/судьбу?
  - А можно подробности? - уточнила Надя, скорее ради того, чтобы продлить ощущение льющегося на нее тепла и радужного света, нежели потому, что ее действительно интересовали какие-то фантастические подробности беседы с незримым, но ощутимым собеседником.
  Ощущение противоречия при этой беседе приятно щекотало нервы. С одной стороны, Надя была уверена, что с ней беседует кто-то один, и в то же время не покидало ощущение множественности собеседников.
  Девушка любила удивляться, любила все необычное. Будь иначе, давно бы сошла ума от собственной инаковости.
  - Мы прозреваем многое, но не все. И иной раз множественность путей, являющаяся взору, не позволяет сделать наилучший из выборов. Ты, Плетущая Мироздание, чудом выросшая в закрытом мире без магии, где нет доступа к струнам ткани миров, открыла свою суть иначе. Ты способна видеть сквозь Великое Полотно Творца и прозревать тот самый оптимальный/гармоничный/удачный/наилучший/верный путь.
  Все эти слова-перечисления прозвучали для Нади одновременно, словно голос говорившего снова распался на несколько разных голосов или они, эти голоса, сказали одно слово, вобравшее в себя все значения и много больше.
  - Значит, вы меня куда-то зовете на работу? - удивилась девушка, машинально поглаживая теплую, светящуюся вещицу, подарившую ей беседу со странным созданием.
  - Мы... да... зовем/предлагаем/идти никуда не надо/ты все увидишь и здесь. Твой старинный знак с крупицей силы из магических миров открыл нам доступ к тебе/тебе дорогу к этой силе/сотворил мост.
  - Если никуда не надо идти, то как я смогу работать на вас? - вполне здраво уточнила Надя.
  - Мы попросим/покажем/ты увидишь и расскажешь нам о том пути, который выбрала. Мы верим/знаем/не сомневаемся (слова опять звучали одним или в унисон), что ты выберешь/подскажешь нужный.
  - Я даже законов ваших не знаю. А вдруг выберу что-то лучшее, но преступное? - засомневалась Надя.
  - Мы найдем законника, - на миг озадачились и тут же просияли от сознания собственной гениальности собеседники.
  - Тогда я согласна, - просто согласилась девушка на авантюрное предложение неизвестных. - Только вы сами кто?
  - Мы? - недоуменно моргнуло пространство и снова засветилось. - Мы Силы Двадцати и Одной! Мы не подумали! Ты из закрытого мира! Ты не знаешь. Мы покажем! Смотри!
  И голова Надежды взорвалась вихрем красок, звуков, энергии и болью сознания, хоть и привычного к необычности владелицы, но никогда еще не подвергавшегося давлению такой интенсивности. Когда буря в голове спустя вечность мучений улеглась, Надька обнаружила, что валяется на полу рядом с любимым креслом на колесиках, и кто-то далеко, на периферии слышимости, жалобно завывает: 'Мы не знали/мы не подумали/мы не рассчитывали! Надо было быть осторожнее/уменьшить ширину канала....'
  - Я так и поняла, - кряхтя, согласилась Надя и тут же сморщилась, когда в ее голове радостно завопили: - Она очнулась!/Пришла в себя/Она в порядке!
  Голова снова едва не раскололась напополам от криков... Сил. В этот миг девушка поняла: что бы ее новые знакомые ни делали, но своим непродуманным 'покажем' они разом впихнули в ее голову громадный массив новой информации. Чего тут только не было: данные о множественности и структуре миров, организации управления в них, о массе причудливых созданий, эти миры населяющих, а не только о собственной... пусть будет личности. Если к Силам Двадцати и Одной это понятие применимо. Поскольку ее бестелесные собеседники являлись объединением пары десятков сверхмогущественных сверхсущностей, покровительствующих множеству миров, привносящих в них гармонию и развивающих таланты. В отличие, скажем, от таинственных Сил Равновесия, следящих за соблюдением баланса, или Сил Времени, регулирующих временные потоки в мирах.
  Или Силы Двадцати и Одной ничего и никуда не впихивали, а просто перекинули ей от себя 'кабель подключения'? Узенький с точки зрения сверхъестественных сущностей, у которых никогда не было физической оболочки, и слишком широкий для того, кто родился и рос в материальном теле в мире без магии. При всех своих то ли способностях, то ли проклятиях Надя оказалась не в состоянии безболезненно перенести процесс 'втыкания штекера в разъем'. Хорошо еще не сошла с ума окончательно, а лишь ненадолго выпала из реальности. Зато теперь... Пожалуй, за это новое понимание происходящего девушка готова была с легкостью простить новым знакомым их непредусмотрительный поступок.
  Поняв, что перестарались, Силы торопливо пообещали 'заглянуть завтра' и откланялись. Словом, поступили точно так, как на их месте поступил бы каждый второй из проштрафившихся людей - смылись подальше от эпицентра проблемы.
  Надежда же еще чуть-чуть посидела, чтобы перед глазами и даже при закрытых веках перестали плавать разноцветные круги, квадраты и иные геометрические и не очень фигуры, а в ушах исчез колокольный перезвон, смазала ушибленный локоть мазью из офисной аптечки и отправилась домой. Три квартала - не расстояние. Даже погулять толком не получится, если не идти нарочно в обход, через сквер, дворы и магазины.
  Мама все равно, наверное, уже дома, и ей можно будет показать кулон и рассказать про странное знакомство. Она точно все поймет и поверит, всегда верила! Как здорово будет обсудить с ней потрясающую новость!
  Надя шла по тротуару, помахивая сумочкой и мечтательно улыбаясь. Осенние лучики скользили по коже, уже не грея, лишь нежно гладя.
  - Последняя! Эй, Надька-чудачка! Как жизнь?! Все еще радужные глюки ловишь? - со стоянки авто перед супермаркетом драл глотку толстый краснощекий парень, по-хозяйски хлопнувший руку на капот, наверное, дорогого авто. (В машинах Надя не разбиралась совершенно. Могла отличить разве что легковушку от грузовика).
  - Я иду по радуге, а ты выцветаешь, Толик, - проронила девушка, отвечая бывшему однокласснику.
  - Это кто выцветает? - Толик из неизменно-румяного стал бордовым.
  Молодой мужчина, настроенный привычно поиздеваться над бывшей одноклассницей, уяснил, что привычная забава не удалась. Кажется, унизил не он, а его. И вместо того, чтобы отступить или обернуть издевку шуткой, он повел себя совершенно не по-взрослому. Возможно, свою роль сыграл старый шаблон поведения, толкнувший его 'на подвиги'.
  Изо рта Толика полилась отборная брань, смысл которой сводился к сакраментальному: 'сама дура!'.
  Надя даже не оскорбилась и не расстроилась. Она давно уже привыкла не реагировать остро на подначки людей. А не то неизбежно оказалась бы в психиатрической больничке с нервным срывом. Наоборот, девушке неожиданно вспомнился старый анекдот про женскую логику скандала и фразу 'сама решила, сама обиделась'.
  На фоне сегодняшнего волшебного явления Сил неостроумные издевки и брань бывшего одноклассника показались Надежде ничтожно мелкими и не стоящими внимания. Она заулыбалась и так, с улыбкой, зашагала дальше.
  А Толя все разорялся и доорался-таки до результата. Но совсем не того, на который изначально рассчитывал. Хлопнула дверь машины и из нее выскочила очень эффектная златовласая девица со стрижкой каре и впечатляющими формами.
  Бросив кавалеру:
  - Ты тут еще легкие потренируй, а я спешу! - девушка стремительно понеслась от авто и скандалиста, выстукивая каблучками по асфальту задорную дробь.
  - Люба! Стой! Подожди! Я!.. - растерянно вякнул Толя, собрался было бежать, сделал два шага, вернулся к машине, торопливо захлопывая двери, чтобы включить сигнализацию.
  И безнадежно опоздал! Красотка уже скрылась за углом магазина, впрочем, как и Надежда с простой фамилией Последняя. Блондинка догнала Надю и, пристроившись рядом, заговорила:
  - Привет и спасибо! Не знала уж как от Толика отмотаться. Липнет хуже жвачки на юбку. А тут такой шанс подвернулся! Здорово ты его опустила! Тусклой серостью обозвала! Такой он и есть! Я, кстати, Люба! А ты - Надежда! К нашей компании только Верки не хватает!
  - У меня мама - Вера, - поддержала разговор Надя, невольно заразившись энтузиазмом бойкой девицы и ее желанием общаться, отливающим ярко-желтым и пахнущим апельсинами. Попутно поняла, что в очередной раз опять сделала и сказала нечто, истолкованное окружающими превратно. Обижать Толика ей не очень-то и хотелось, она просто-напросто, как обычно, сказала чистую правду.
  - О, блеск! - восхитилась Люба. - А фамилия у тебя вообще закачаешься! Вот взять мою - Болотова, так ее вечно на второй слог склоняют, куда ни явись. Даже в Туле, хотя у них там свой ученый с такой фамилией жил! Короче, завидую!
  Для Надежды стал неожиданным сам факт зависти к ее набившей оскомину фамилии, по которой с детского сада до института не потоптался разве что ленивый. Каждый мнящий себя остроумным тип так и норовил продемонстрировать окружающим чувство юмора, сочиняя шуточки насчет Надьки.
  Веселый треп ни о чем со стал новым и очень приятным опытом. Как-то раньше у нее никогда не получалось сблизиться с кем-то достаточно для беспечного разговора о пустяках.
  В садике, когда дети еще мало что соображают в отличиях друг от друга, даже мальчика от девочки распознают лишь по шортикам и юбочкам, Надя никак не могла понять, почему ее сверстники не видят цвета и вкуса слов, не ощущают красок живого мира так, как видит и чувствует она. Результатом стало отчуждение и дразнилки.
  Надежда перестала рассказывать что-либо, но было поздно. Слава фрика в небольшом городке, где число районов можно пересчитать по пальцам одной руки, а от садика до школы два квартала и все знают друг друга с пеленок, закрепилась за ней крепко-накрепко. Как Надя ни пыталась притвориться обычной девочкой, уже ничего не получалось.
  Это вот приезжая Люба ничего о чудачке не слышала, потому и болтала так беспечно. Надька, наученная горьким опытом неудавшихся дружб, молчала, позволяя спутнице солировать. Лишь изредка вставляла словечко-другое.
  Общительная блондинка между тем уже прочно записала молчаливую девушку себе если не в подруги, то в лучшие приятельницы, и нахально объявила:
  - Слушай, Надь, а ты никогда не хотела покрасить волосы? Мне кажется, тебе, как и мне, светлый тон пойдет, только не золотистый, а платиновый.
  - Не знаю, - наморщила носик Надежда, слегка выбитая из колеи неожиданным предложением. Причем выбитая, пожалуй, больше, чем недавним знакомством с бесплотными высшими созданиями.
   - Не попробуешь, не узнаешь! - категорично объявила Любка. - Давай запишу тебя к хорошему мастеру. Саня - золотце, все в лучшем виде сделает! Я Сане звякну, окошко точно найдется, и на выходных кардинально поменяешь имидж! Пусть все те козлы, которые тебя не ценили, ахнут!
  - Зачем мне восхищение козлов? Я не капуста, - пожала плечами Надюшка.
  - Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! - неугомонная Любка молитвенно сложила ладошки и запрыгала вокруг новой лучшей подруги. А что ее, Надю, в эту секунду записали в эту категорию, девушка не сомневалась. Она не понимала многих совсем обычных вещей, но кое-что другое видела и чувствовала превосходно.
  В конце концов, смена цвета волос не такая уж великая плата за настоящую дружбу. Не налысо же ее эта Саня обкорнает, ну а цвет... Не понравится, отрастут со временем прежние. Если ж и налысо - Степаныч переживет, он ее за работу, а не за морду лица ценит. А мама к любым закидонам дочки привыкла. И вообще, можно парик купить.
  Словом, Надя дала согласие на экзекуцию, и Любка, спешащая по срочным делам, упрыгала дальше довольная-предовольная. Не преминув оставить свой телефон Надежде и вытребовать взамен ее номер.
  Домой девушка входила, счастливо улыбаясь и мечтательно жмурясь.
  - Ты сегодня такая радостная, - отметила мама.
  - Много хорошего, волшебного, совсем невероятного случилось, - рассиялась солнышком Надя.
  - Неужто влюбилась? - всплеснула руками Вера.
  - Фу, нет, конечно, - небрежно отмахнулась Надя. - Я познакомилась с замечательной девчонкой, ее Люба зовут.
  Мама, пуганная всякими передачами о нетрадиционных отношениях и знакомая с необычностью дочки, насторожилась. Конечно, она будет любить свою Наденьку всякой, но так хотелось понянчить внуков...
  - Люба Болотова предложила мне дружить. В выходные вместе пойдем в парикмахерскую, а потом гулять. Кажется, у меня будет подружка. А еще сегодня такое случилось... - Надя вытащила из-под блузки кулон и гордо продемонстрировала матери.
  - В 'Гармонию' заходила с подружкой? - перевела дух мать.
  Ее кровиночка оказалась нормальной, а что парня хорошего до сих пор домой не привела... Так где их, хороших, найти? Через одного форменные придурки. Как-то мама с подругой договорилась, домой дельного с виду паренька пригласила, чтобы с Надькой познакомить. И что? Ничегошеньки не вышло. Это любой другой можно красивыми словами голову задурить, а дочка сразу ложь, фальшь и гнильцу чует. Не только романа, знакомства толком не вышло.
  Надя, как увидела Ярика, сразу из дома сбежала. А потом по секрету призналась, что тухлятиной от него пахло и цветом он весь, как плесенью подернутый. Можно было бы, не знай Вера дочь, о вранье подумать, но так через месяц парень под следствием оказался. Будущий медик попался на краже лекарств в больнице.
  - А еще я видела... или слышала, - Надя замерла с поднятой ногой, замерев в процессе смены уличной обуви на домашние тапочки.
  Взлохмаченная цапелька с вытаращенными глазками получилась подозрительной. И мама снова чуть-чуть насторожилась. Куда опять влипла ее Надька? И что ей, чуду в перьях горемычному, привиделось?
  Надя попыталась неловко, потому что слова любого языка скверно подходили для передачи сверхъестественных впечатлений, заговорить. Описать словами эти внутренние ощущения, несвойственные большинству людей, было почти невозможно. Если никто до нее этого не описывал, не выдумывал звуков и символов для передачи подобной информации, то куда ей?
  
  С литературой, как и с любым другим видом искусства, у девушки вообще отношения хронически не складывались. На сцене или экране актеры разыгрывали одно, а она, со своим вкусоцветовосприятием реальности, видела совсем другое. Любовь на словах, а цветные ниточки, сполохи вокруг людей говорят о неприязни, равнодушии или вообще о болях в животе. И как такое смотреть?
  Книги же... Фактически Надя не могла читать их так, чтобы наслаждаться перипетиями сюжета, переживать за героев, потому что опять-таки видела свое. Видела каждую лживую строчку, темными кляксами марающую даже самый увлекательный для остальных текст. Большинство признанных классиков прочно вошло в топ неприязни Последней Надежды. Потому что если автор пишет о высокой нравственности, а наружу выступает ханжеская немощь старика, то о каком назидательном эффекте может идти речь?
  Нет, конечно, и среди признанных гениев были истинные. Девушка любила музыку Моцарта, стихи Пушкина, прозу Чехова. Но на одного автора, который творил именно так, как чувствовал и думал, приходилось с сотню врунов. Вот такая беда, которую объяснить требующим ответа на уроке учителям не представлялось возможным.
  
  Мама выслушала рассказ терпеливо, как и любые речи, казавшиеся неподготовленному слушателю сущим бредом. Но на сей раз вместо понимания на лице Нины выступило замешательство и жалостливое сомнение.
  Выдуманные друзья для Веры Анатольевны Последней где-то на подкорке были прочно записаны в числе признаков помешательства. И вот теперь необычная ее девочка вещает о каких-то силах, поведавших о ее исключительной избранности. Ой-ой! Мысленно Вера принялась листать записную книжку знакомых, способных свести с хорошим доктором.
  На ум приходил только добрый приятель - одноклассник Ванечка, ставший главным врачом областной психбольницы. Но даже встревоженной маме начинать поиск подходящего лекаря с Ванюши показалось чрезмерным. В конце концов, не бегает же ее девочка с топором по улицам?! На людей не кидается! Может, с подружкой начнет общаться, всю дурь из головы само выдует?
  Потому Вера сделала вид, что не обратила внимания на путанный рассказ дочери, а та, глянув разок на мать, поняла: убеждать и что-то доказывать бесполезно. Да и нет у Нади таких доказательств, чтоб в руках подержать, потрогать, на зуб куснуть. Красивый кулон, полыхающий в ее глазах всеми красками радуги, для любого другого лишь безделушка абстрактной формы.
  А надо ли доказывать? Привыкшая делиться с мамой, как с единственным близким человеком, самыми интересными новостями, Надежда вздохнула и прикусила язык. Кажется, отныне общение с Силами будет лишь ее личным делом.
  Может быть, так и правильно? То, что случается вне мира, и должно оставаться вовне? И пусть мама не видит, не чувствует и никогда не услышит Сил Двадцати и Одной, никогда не воспримет мир так, как это само собой происходит у Нади. Не так уж это и важно! Главное, ее любят и готовы если не верить каждому слову, то принимать такой, как она есть, со всеми выдуманными и реальными закидонами. А еще варят любимые супы!
  Черпая ложкой желтую гущу разваренного до пюре гороха, Надежда снова задумчиво улыбалась своим мыслям. Мама Вера сидела напротив, подперев щеку ладонью, и смотрела на дочку.
  
  
  Глава 2. Раз пошли на дело...
  
  Спустя полчаса ужина и задушевного разговора с мамой Надя отлучилась в туалет. И когда пребывала в уголке задумчивости, ощутила подозрительное колебание не то воздуха, не то энергетического поля, или как это еще должно называться с метафизической точки зрения. Девушка пока сообразить и точно идентифицировать оказалась не в силах. Зато она явственно ощущала малиновую вину, смущенное мерцание и радужные переливы на периферии зрения. Первым делом Надюшка перешла из санузла в свою комнатку. Силам, может и все равно, а ей беседовать с ними на толчке как-то не комильфо.
  - Добрый вечер, - первой поздоровалась Надя.
  - Ты сердишься?/Обижена?/Боишься? - робким разноголосым хором уточнили незримые обычным людям собеседники.
  - Нет. На что? - удивилась девушка, отвечая разом на все вопросы.
  - Тебе было плохо/мы не подумали/не рассчитали/информационный канал подали слишком широкий для человека... - взахлеб затараторили Сила Двадцати и Одной, по привычке вопя всем хором из двух десятков единых голосов.
  - Зато я столько сразу поняла, узнала и почувствовала, - постаралась утешить Надя тех, кто явно переживал не только и не столько за успех своей миссии, сколько за ее здоровье. - Я вообще не понимаю, как вы смогли мне столько всего разом объяснить и показать. Это стоило небольшого дискомфорта.
  Почему-то Наде казалось, что от одного присутствия Сил идет уютное пушистое тепло. Не могли ее новые знакомые сознательно желать ей зла, а потому и упрекать их по большому счету было не за что. Не смогли просчитать результат, вот и получилось, 'хотели как лучше, а получилось, как всегда'. Хотя, и как лучше, кажется, тоже случайно получилось и, пожалуй, даже лучше, чем хотели.
  - Если бы я всего того, что вы мне разом открыли, не поняла, то и вас понимать толком не смогла бы. В моем мире такого люди не знают. А еще, мне кажется, я теперь вас отлично и без кулона на груди почувствую.
  Девушка для проверки сняла подвеску. Положила ее на полочку, отступила на шаг и довольно улыбнулась:
  - Точно! Ничего не изменилось! Я ощущаю ваше присутствие и слышу вас.
  Мысленно Надюшка возликовала: случись ей потерять волшебное украшение, связь с Силами не исчезнет.
  - Кулон - старый след/Хранил отпечаток проводника/Пробудил/Открыл доступ/не нужен больше/Ты сама проводник и путь! - снова восторженно загалдели Двадцать и Одна.
  - Только сомневаюсь, нужна ли я вам и смогу ли чем-то помочь... - закончила Надя свою мысль.
  - Ты сможешь, - с абсолютной убежденностью объявили новые знакомые и, вероятно, потенциальные работодатели Надежды. - В природе твоей восстанавливать ткань Мироздания, расплетать неправильные узлы и штопать прорехи!
  'Какая-то мистическая супершвея получается', - мысленно фыркнула Надя, но пререкания оставила. Уж больно интересно все было! Нужна Силам загадочная швея, она ей будет, если сможет. Ведь так здорово ощущать себя частью чуда, быть рядом с ним.
  Обрадованные Силы Двадцати и Одной взорвались немыслимым вихрем энергий и цвета, от которого в нетренированной голове девушки зашумело, как от бокала вина, и похвастались:
  - Мы нашли законника! Можно начинать работу!
  - Нашли? Когда и как нам встретится? - деловито уточнила Надя.
  - Зачем? - удивились бесплотные собеседники. - Мы развернем экран связи/ Вы сможете общаться/Прямо сейчас!
  Прежде, чем девушка успела что-то спросить про загадочный экран, его действительно развернули и включили. Осталось только мысленно порадоваться, что она не завела разговор с Силами в туалете, а то, пожалуй, экран ее новыми странными знакомыми мог быть включен и там. Словом, в один миг девушка увидела мужчину. Не слишком опрятного, полного и едва ли трезвого, судя по большому бокалу, двум бутылкам на столе и одной их товарке, притаившейся между ножками стула.
  - Дарсен Виндер, - торжественно представили свою находку Силы.
  Тот, как раз потянувшийся сделать очередной глоток из бокала, поперхнулся не то недопитым вином, не то воздухом. Закашлялся и просипел:
  - Предупреждать надо, о Великие!
  - Надежда, это лучший знаток законов основных миров Узла нашего Уровня и нескольких сопредельных.
  - Очень приятно, - вежливо, все-таки дареных юристов алкотестером проверять не принято, поздоровалась девушка.
  Зато 'дареный юрист' тактичностью и вежливостью не страдал. Бумкнув бокал на стол, впился взглядом в худенькую фигурку Нади и уточнил:
  - Это что ли ваше сокровище? Какое-то оно заморенное и страшненькое. Ее что, луну не кормили?
  - Я сама ем, - пропыхтела Надя, пытаясь понять нравится ей комковатое переплетение цветов и вкуса, олицетворяющее Дарсена Виндера, или нет. Какое-то оно было спутанное и будто подернутое не то пылью, не то ржавчиной, или вовсе накипью. Будь юрист кастрюлькой, в руки так и просился бы какой-нибудь убойной эффективности гель, отмывающий все.
  - Видать, плохо получается, - сварливо резюмировал юрист.
  - Ну... не у всех же есть, как у тебя пить выходит, - неожиданно для себя огрызнулась Надя, и Дарсен в ответ не обиделся, а удивительно звонко, по-мальчишечьи, расхохотался, одним махом отодвигая бокал и бутылку на край стола. - Уела! Итак, к делу! Чем озадачите, о Великие, скромных смертных?
  - Мы не знаем, как поступить, - совершенно по-человечески или искусно подражая людям, признались Силы Двадцати и Одной. Хоровой вздох, раздавший одновременно и вразнобой, был весьма эффектен.
  - Конкретнее, - потребовал подробностей законник, откинувшись на спинку высокого кресла, и прикрыл глаза, изготавливаясь к работе.
  - С нас требуют денег, - конкретизировали Силы.
  Юрист, настроенный выслушивать проблему, снова поперхнулся не то остатками вина, не то воздухом.
  - С вас? И кому ж и с какого перепоя этакая гениальная мысль взбрела в голову, о Великие?
  Силы снова вздохнули и принялись рассказывать, одновременно являя или транслируя (с точностью определения Надя затруднилась) картинки-кадры иной реальности.
   Оказывается, у Двадцати и Одной, как у практически любого бога в мирах, имелись свои храмы, открытые для доступа любому желающему. Издревле в храмы допускались все и никогда за право ступить под их своды ни с кого не требовали денег. Силы вообще не занимались сбором пожертвований и приношений. Зачем им, бестелесным, материальные ценности? Если что надо, они материализуют, нарушая извечный закон людской сохранения энергии: 'ничто из ничего не берется'. Берется еще как, если знаешь способ и обладаешь должным могуществом.
  Так вот, один из храмов Сил Двадцати и Одной располагался на землях условно ничейных, то есть принадлежащих им с давних пор, и соседствовал с владениями смертного. Его заливными лугами.
  Надежда и, наверное, Дарсен тоже, узрели величественное здание из светло-серого с проблеском радужных искр камня в стиле эклектики, каким-то чудом умудрявшееся выглядеть гармонично при всем диком смешении стилей от строгого классицизма до причудливого не то рококо, не то барокко в сочетании с немыслимой этникой.
  Такой был храм Сил Двадцати и Одной, гостеприимно распахивающий врата любому паломнику. Раскинулся он на разнотравных диких лугах под неимоверно ярким синим-синим небом.
  А поодаль имелись заливные луга собственника-жалобщика. Тоже вроде как зеленые и сочные, но лишенные того буйного разнообразия, каким могли похвастаться прихрамовые территории. Одни луга перекатывали зеленые волны, иные служили для выпаса забавных животных, чем-то похожих на крупных коз с разноцветной (синей, зеленой, голубой, оранжевой, желтой) шерстью.
  Именно эта территория и стала камнем преткновения. Ушлый травовладелец взялся утверждать, что паломники топчут его прекрасные луга и пугают скот, когда прутся в храм. В качестве компенсации он потребовал с Сил плату в звонкой монете.
  Вроде и не очень большую, но постоянную. И опять же - прецедент. Одному заплатишь, второй счет выкатит, а там и долгами такими обрастешь, что никаких сверхъестественных способностей к материализации ценностей не хватит.
  Примерно так пробормотал юрист себе под нос, почесывая лоб, и предложил совсем не юридический метод:
  - Если этого хвата в другую инкарнацию отправить, потомки посговорчивее не будут?
  - Зачем? - нахмурилась Надя, не одобряя простейшего решения. - Лучше телепорт построить. Пусть паломники прямо к храму переносятся и лугов не топчут.
  - Идея, но лучше доработать, - снова энергично потер лоб Дарсен. - А скажите-ка, Великие, вы местность вокруг храма, в том числе луга те, не облагораживали?
  - Болота там были прежде, - скромно согласились Силы.
  - Отлично! - потер руки юрист. - Тогда и телепорт стройте и благословение свое с лугов снимайте. Пусть снова болотом становятся. И не вы этому ловкачу, а он вам заплатит за то, чтобы все снова в прежнее русло вернулось. Только табличку-упреждение у телепорта повесьте, что земли далее свободны от ваших милостей сообразно с волей владельца, потому ступающий на них делает сие на свой страх и риск.
  Надежда в восхищении уставилась на законника и протянула:
  - А так - правильно!
  - Ха, не зря полтора века с кляузами копался, - приосанился советчик.
  И вид его в заляпанном вином и чем-то жирным рубашке уже не казался Наде комичным. Какая разница, как выглядит специалист, если он помогает? Серо-зеленые глаза юриста сверкали, с них будто пенка стылого безразличия спала.
  А Надюшка тихо радовалась, что пока помогать ее новым знакомым несложно и интересно.
  
  
  Глава 3. Чудеса продолжаются
  
  Субботний день для утомленных рабочей неделей хозяек - не шанс предаться лени на диване перед телевизором. В первую очередь это возможность переделать все многочисленные домашние дела, на которые в будни не хватает ни сил, ни времени. Надя обычно помогала матери с уборкой и готовкой, но сегодня не успела. Только пыль вытерла, как в дверь требовательно и задорно затрезвонили. Младшая из Последних кинулась открывать. На пороге мячиком подпрыгивала Люба.
  - Хай! О, а это твоя сестра, Надь? Нет, мама? Что, правда? Здрасьте! Никогда бы не подумала! Я и Надьку-то поначалу за школьницу приняла, если бы Толька ее одноклассницей не назвал, ни за что бы ни догадалась. А вы такая молодая, прям студентка!
  Вера, чью худосочную комплекцию унаследовала Надька, довольно заулыбалась. Новая знакомая дочери не льстила нарочито, пытаясь втереться в доверие, она просто трепала языком первое пришедшее на ум. Веселая и заводная девчонка с задорной стрижкой пришлась маме по нраву. Она с легким сердцем даже не отпустила, а буквально вытолкала Надьку за порог в парикмахерскую. Там, как успела протараторить Люба, их ждут к половине одиннадцатого. Как раз прогулочным шагом пару кварталов миновать.
  Салон с претенциозным названием 'Шик' обосновался на углу улицы Пионерской и Революции, что, по мнению владельца, придавало заведению дополнительный колорит. Какой уж революционный шик нашла в парикмахерской ее новая знакомая, Надежда не знала, но была внесена в дверь силой компактного, но очень мощного цунами. Ой, недаром им издавна принято давать женские имена! Любовь своим запасом бурной энергии вполне соответствовала паре-тройке стихийных бедствий.
  Болотова влетела в 'Шик', как к себе домой. Весело затараторила с порога:
   - Хай, девчата! Погодка-то какая, не сентябрь, лето дубль два! Теплынь сказочная! Мы к Сане записаны на пол-одиннадцатого!
  - Привет, Любаш, - заулыбались девушка с ресепшена и, вероятно, свободная пока парикмахерша. - Проходи!
  Люба подхватила Надьку под локоток, стащила плащик на вешалку в уголке и уверенно поволокла подружку за собой налево, в зал. Там деловито постукивал какими-то пластиковыми флакончиками, расставляя их на полке ровными рядочками, бугай с коротким ежиком волос.
  - Хай, Сань!
  'Это Саня?' - вылупилась Надежда на рекомендованного специалиста.
  Почему-то при слове Саня у нее в голове возникал образ девушки Александры, на худой конец рисовалось нечто томно-бесполое, вроде телевизионного знаменитого стилиста с десятком пластических операций в анамнезе. А этому 'золотцу Сане' было самое место в спецназе или на ринге, но никак не в салоне, с ножницами и расческой наперевес.
  Саня оказался брутальным Александром определенно мужского пола. Пах он почему-то свежим березовым соком и прохладным вечерним ветерком с реки. Парикмахер подчеркнуто аккуратно поставил на полочку очередной флакончик с загадочным молочно-белым содержимым, развернулся к визитершам и пробасил:
  - Любаша, привет! Подружку привела?
  - Точно-точно, - расплылась в улыбке Люба. - Преврати ее не в просто хорошего человечка, а в красивую девушку! Ты сможешь, Саня! Покрась Надю в платиновый! Сделаешь? А мне чуток лохматушки подправь.
  Большой Саня подошел к Надежде, очень внимательно осмотрел ее, взял прядку волос в пальцы, потер, почти нежно пробежал здоровенной лапой по голове, ероша волосы, и вынес вердикт:
  - Нет!
  - Чего? - опешила непосредственная Любка, не ожидавшая от Сани такой подставы.
  Надежда не удивилась. Это только в детских сказках и мыльных сериалах всякие визажисты и косметологи делают из чудовища красавицу легким движением пальцев. С ее странноватой внешностью и блеклыми тонкими волосенками на чудесное преображение можно не рассчитывать. Во всяком случае, без пластической операции и на те скромные средства, которыми располагает семья Последних.
  - Нельзя ее в платиновый, цвет кожи и глаз убьет напрочь. Я по-другому сделаю! - низким, на грани вибрации, пробирающим весь организм голосом пробасил Александр.
  - Прошу в кресло, Надежда!
  - Так бы сразу и сказал, а то еще пара секунд и у меня инфаркт микарда приключился бы, как моя бабка говорит, - выпустила набранный для возмущенного вопля воздух Люба, сдувшись проколотым шариком.
  - Садись, журнальчик полистай, - с небрежной бесцеремонностью велел приятельнице Саня, легким толчком могучей лапы отправляя ее в уголок, к креслу и журнальному столику, заваленному грудой яркого глянца. - Когда стрижку закончу и краску нанесу, займусь твоей головой.
  - Пасиб, ты настоящий друг, чебурашка, - расплылась в улыбке Люба, с разгона плюхаясь в жалобно скрипнувшее кресло.
  Взгляд темно-карих глаз парикмахера устремился на Надю. Девушка почувствовала себя тушкой курочки, которую изучает повар, прикидывая, какое съедобное блюдо реально приготовить из эдакого нескладного заморыша.
  Но тут Саня неожиданно по-доброму улыбнулся. Его грубо вылепленное лицо, которое больше подошло бы грозному боксеру-тяжеловесу, словно осветилось улыбкой. И весь он будто засиял, заискрился вдохновением.
  - Садись, Надя, - Александр довел клиентку до рабочего кресла, набросил на нее защитную клеенку и принялся колдовать. По-другому назвать то, что творил своими большими ножницами, расческами, тюбиками и иными приспособлениями, и названия-то которых девушка не ведала, было нельзя.
  Саня, мурлыкая что-то незнакомое под нос, ворожил над головой клиентки с небольшими перерывами несколько часов. Но вечностью время пребывания в салоне Наде не показалось. Она как зачарованная наблюдала за работой мастера. Сосредотачиваясь не столько на личных ожиданиях чуда, сколько над тем, как действует Александр.
  Он красил не только волосы, еще решил подправить брови клиентки. В перерыве, когда отсчитывал время таймер покраски, парикмахер успел подправить стрижку Любки. А теперь смыв последнюю краску, сушил феном голову Нади.
  Чуть слышно скрипнуло кресло, разворачиваясь к зеркалу. Присвист новой подруги послужил сигналом для Надежды. Она торопливо подняла взгляд и замерла, разглядывая отражение незнакомки. У той были странные, переливчатые - белые, золотые, пшеничные - прядки волос, окружавшие личико-сердечко пушистым облачком. Ровные дуги золотистых бровок сразу сделали лицо Нади гармоничнее, а взгляд выразительнее.
  - Саня! Ты волшебник! - первой очнулась Любка. - А ты, Надька, теперь красавица, хоть сейчас на подиум!!!
  Надежда не ответила. Она изучала отражение. Это создание там, за стеклом, по-прежнему мало походило на человеческую девушку. Но и странным зверьком-заморышем уже не являлось. Скорее возникали ассоциации с другими расами и иными канонами красоты. Может же нам нравиться кошка, птица или собака?
  Так и это странное чудо с переливчатыми волосами и веснушками, засиявшими от цвета волос как маленькие солнышки, нынче вызывало у окружающих не задумчивую оторопь из разряда 'Это что за чудо в перьях?'. Фраза сократилась до вполне милого 'Это что за чудо?'.
  Серо-голубые глаза, обретшие новую выразительность, уставились на Саню с восхищением.
  - Спасибо, мастер! - выдохнула Надя.
  И столько в ее голосе было благоговейного восторга не своей новой внешностью, а его искусством, приведшим к чудесному преображению, что Александр смутился. Почесав коротко стриженный затылок, мастер пробасил:
   - Это вроде как моя работа. Недели через три зайди, брови подкрасить надо будет, заодно проверю, как на волосах краска лежит. И, Надь, если разрешишь фото для альбома образцов сделать, то я скидку в тридцать процентов оформлю. Больше не могу, краска дорогая.
  - Соглашайся, Надюха! - встряла Люба. - Одно фото и будет на что в кафешке твой новый имидж отметить! А номера краски ты нам дай, Сань, я Надьке потом сама брови подкрашивать буду!
  - Хорошо, - смущенно согласилась на все предложения разом девушка, нет-нет, да и косясь с зеркало. Ее терзали смутные сомнения насчет узнаваемости. Мама-то точно опознает, а вот на работе, наверное, придется охраннику пропуск предъявлять у турникета. Очень уж резким оказалось преображение. Хотя, наверное, всегда можно будет убрать волосы в хвостик и показать уши. Такие оттопыренные сверху, как у нее, точно редкость!
  Из 'Шика' Надя выходила с облегченным кошельком, но счастливой улыбкой. Она улыбалась и в кафе при скверике, куда ее затащила подруга. Правда, от пирожных и куска чизкейка отказалась. Не любила девушка сладкое и кофе с чаями, для Надюши лучшим тортом всегда была рыба в любом виде, а лучшим напитком сок. Все равно какой, но лучше с кислинкой.
  Так что Люба уминала пироженки с зеленым чаем, а Надя лакомилась красной рыбкой под сырно-помидорной корочкой и апельсиновым соком.
  На периферии вздыхали, полыхали зарницами и искрились волнением ее вчерашние знакомые. Но все эти трепетания происходили в отдалении, поздороваться или что-то спросить у нее Силы не спешили.
  Надежда же наслаждалась тройным чудом: во-первых, у нее теперь совершенно точно появилась подруга, во-вторых, новая прическа, и, в-третьих, но тоже очень главных, совсем рядом происходило истинное чудо. И пусть его никто не ощущал и не видел, девушке хватало того, что видела она! К тому, что люди очень многого не чувствуют и не видят или не хотят видеть, чтобы жилось проще, Надя давно привыкла.
  Трепетания и колыхания вперемешку со вздохами становились все настойчивее. В конце концов, Надежда не выдержала и, когда на тарелке осталась лишь одинокая случайная косточка от рыбного филе, отлучилась в туалет.
  Стоя перед тихо гудящей сушилкой в пустом помещении, девушка вежливо полюбопытствовала
  - Вы по работе пришли? Что-то срочное?
  Смущенное колыхание пространства с привкусом лимона стало ответом. Дескать, не то чтобы срочно, но если есть возможность...
  Но все эти тонкие нити случайных ароматов перебивало ощущение удивленной радужной радости, исходящее от Сил. И отраженной радостью светилась сейчас сама Надежда. Радостью приобщения к чуду. Ничего иного, вроде чувства собственного превосходства или жажды наживы, в девушке не было. Но что возьмешь с чудачки-то?
  - Хорошо, я постараюсь освободиться побыстрее, - пообещала Надя и поспешила вернуться к подруге, на ходу пытаясь подобрать слова, чтобы не обидеть Любу и одновременно побыстрее закончить приятные посиделки.
  К счастью, лукавить и выдумывать не пришлось. Пока Нади не было, новая подруга успела обзавестись компанией из тощего патлатого юноши, что-то ей вдохновенно втирающего. Судя по розовато-сиреневому туману с оттенком сливового ликера, парочка общалась ко взаимному удовольствию, где третий любого пола был бы лишним.
  Потому, когда Надя, едва успев познакомиться с замечательным Славой, у которого сорвалась встреча с приятелем, принялась извиняться и говорить о неотложном деле, ее отпустили с плохо скрываемой радостью.
  Уж очень Любаше пришелся по вкусу симпатичный парень и тактичность Надежды, самоустранившейся от продолжения знакомства и наклевывающейся прогулки. Кажется, парочка собиралась в кино на очередной блокбастер.
  Надя от всей души пожелала парочке хорошенько поразвлечься и облегченно вздохнула. Посещение кинозалов для нее было мукой даже большей, чем чтение современной литературы, где фальшь сидела на фальши и фальшью погоняла. Почему-то создатели модных историй считали, что яркие спецэффекты и откровенные сцены заменят их выдумке те искры вдохновения, которые вкладывали в свои скромные внешне шедевры создатели былых фильмов. Нет, Надюшка ханжой не была, но хотела за красивой оберткой 'шоколадки' находить вкусную сладость, а не папье-маше.
  Потому новые подруги расставались крайне довольными друг другом и сложившимися обстоятельствами. Или их так сложил кто-то другой, к примеру, те самые возбужденно сияющие на периферии загадочные и изумительные Силы?
  Мамы дома еще не было. Завершив уборку, она умчалась почесать языком к подруге. Записка на кухонном столе вместо смс-ки или звонка была обычным для мамы поступком. Почему-то больше она доверяла клочку бумаги, нежели телефонам.
  Может потому, что телефоны у Веры, за исключением самого древнего кнопочного, долго не жили? Их все рано или поздно (скорее даже рано, нежели поздно) ждал печальный конец. Впрочем, финалы эти отличались похвальным разнообразием. Один Вера разбила о кафельные плитки в ванной, второй утоп в тазике с замоченным бельем на балконе, третий был банально потерян, четвертый раздавлен каблуком, пятый просто однажды сломался так, что ни один мастер не взялся чинить, шестой выпал в канализационный колодец. Он-то и стал последней каплей в череде экспериментов с техникой.
   'Не судьба!' - постановила мама и перестала выбрасывать деньги на ветер.
  Прихлебывая еще теплый компот, Надя приготовилась слушать. Насчет готовности помогать было чуть сложнее. Конечно, помогать новым знакомым девушка стремилась всей душой и вовсе не только и не столько из соображений чистой благотворительности.
  Когда возникал интерес, все прочее для девушки отходило на второй план. А сейчас ей каждая мелочь в общении с удивительными созданиями казалась новой и замечательно привлекательной.
  Когда работа - развлечение, от нее не ждут никакой выгоды. Силы между тем не начали вещать сразу, а врубили связь с уже знакомым Надюше законником. Дарсен был целиком погружен в сложный процесс сцеживания из бутыли последних капель в бокал.
  Силы кашлять не умеют, потому они возвестили о своем явлении мелодичным звоном. Юрист выругался, уронил пустую бутылку, нелепо взмахнул руками, но бокал, пошатнувшийся на столе, удержать сумел.
  - Чем обязан высокой чести, о Великие? - сквозь зубы, так, что вежливое обращение прозвучало как матерное ругательство, уточнил абонент.
  Заметил включенную 'видеосвязь' и удивленно приподнял брови.
  - А вы времени даром не теряли, еще одну работницу подыскали?
  - Добрый день, Дарсен, - вежливо поздоровалась Надя.
  - Хм, куколка, не признал поначалу. Да ты никак на первый гонорар к магу сходила? Неплохо! Дорого взял?
  - Гонорар? Магу? - хлопнула ресницами девушка.
  - Ну да, - приземлившись в скрипнувшее под его весом старое рабочее кресло, юрист отхлебнул из бокала. - Это я пашу за призрак надежды. Тебе-то чего маяться?
   Надя замешкалась, не зная, как и стоит ли вообще объяснять Дарсену историю своего знакомства с Силами и отсутствие всякой возможности материального контакта, а, следовательно, гонораров. Как бы, интересно, Силы Двадцати и Одной умудрились перечислить деньги ей на карту? Да и вообще, невольно вспомнился старинный анекдот про милиционера, пистолет и зарплату. Она никак не ожидала материальных благ, считая уже само присутствие чудес в жизни щедрой наградой.
  Потому девушка выбрала простейший из ответов:
  - У нас магов, настоящих, а не шарлатанов, нет, наверное. Или я никогда не встречала. Я в парикмахерской была. Подруга к знакомому мастеру отвела. Он взял недорого.
  - Не увиливай от ответа, - погрозил пальцем толстяк юрист. - Сколько Великие тебе положили? Ты хоть торговалась?
  Теперь настал черед смущаться для созданий чистой энергии, не озаботившихся низкими материальными аспектами при найме ценных сотрудников. Если юриста, как поняла Надя, они поймали на удочку некоего будущего блага, то вопрос зарплаты в цифрах, монетах и так далее для недоделанной Плетущей Мироздание, мутировавшей под воздействием неблагоприятных для таланта условий, Силы Двадцати и Одной вообще не рассматривали. Почему? Да просто потому, что Плетущие испокон века работали на Силы просто потому, что работали, и иначе, вне сферы этих действий, себя помыслить не могли. Так рыба не может не плавать, потому что рождена рыбой.
  - Дарсен, Надежда пребывает ныне вне сферы наших возможностей физического воздействия на мир, - влезли Силы с комментарием. - Оттого и отрадно нам, что изыскан способ для бесед.
  - Давай лучше послушаем, зачем нас позвали. Разговоры о деньгах мне и на работе надоели, - жалобно предложила Надя и пригубила компот.
  - А-а-а, альтруистка, - не то усмехнулся, не то с усмешкой плюнул юрист, но просьбе внял и докапываться до зарплаты перестал. Зато переключился на какую-то совсем левую тему:
  - Чего пьешь, сколько выдержки?
  - Утром мама сварила, как раз настоялся и остыл, - честно отчиталась девушка и, прежде, чем глаза Дарсена, пораженного продвинутым уровнем виноделия в некоем мире, полезли на лоб, добавила: - Компот ягодный. Смородина, малина, крыжовник. Все с дачи. Все, как я люблю.
  - Тьфу! - оценил вкус коллеги законник и отхлебнул из своего бокала совсем не компотика. Следом воззвал уже к Силам: - Внимаем вам, о Великие!
  Прочем словечко-обращение 'великие' он употреблял без особого пиетета, вроде как в маршрутке говорил 'девушка, передайте за проезд'. Наверное, рано или поздно человек привыкает ко всему, даже к чудесному в жизни и перестает воспринимать его, как чудесное, переводя в категорию обыденного. Более того, совершенно перестает ценить само присутствие волшебства в жизни.
  - Пауки! - Пожаловались 'о Великие'. - Они почти перекрыли доступ паломникам к нашему храму в одном из регионов.
  - Они неубиваемые? - удивился Дарсен.
  - Ты какой-то странный юрист, - смакуя компот, задумчиво поделилась своим мнением Надежда. - Обычно юристы ищут способ урегулирования конфликта по закону или в обход закона, но так, чтобы внешне закон соблюдался.
  - Так это ж пауки, - передернулся всем телом Дарсен. - Мерзкие твари! Ядовитые, лохматые, противные...
  - У нас не все такие, - повела плечами Надя. - А птицееды вообще милые, пушистые. И любое животное для чего-нибудь нужно, чем-то полезно. Это человек не всегда, а в природе иначе. Там все взаимосвязано и регулируется само, если только люди не нарушат, как с кроликами в Австралии, которых колонисты завезли для пропитания.
  - Ты кроликов с пауками не равняй! Они-то как раз по-настоящему пушистые и вкусные! - вступился за длинноухих юрист.
  - Только от них эрозия почвы и исчезновение редких видов местных животных случилась, - согласилась Надя. - Давай разберемся с пауками получше, чтобы не рубить с плеча. Рассказывайте, Силы, все, что о тех пауках знаете. Где живут, чем питаются, какую пользу, какой вред приносят...
  Раз просят, Двадцать и Одна не стали ломаться. Рассказали и показали. Первое впечатление от деревьев, заплетенных белой паутиной до состояния зимней изморози, честно сказать, поколебало убеждение Нади о полезности всякой твари вне зависимости от ее внешней привлекательности. Уж больно неприятный открывался вид леса.
  Юрист же вовсе скривился и полез в бокал за градусным утешением. На заплетенный лес он старался больше не смотреть, впрочем, слушал речи Сил внимательно.
  В лиственном лесу было светло. Деревья с глянцевитыми светло-коричневыми стволами не походили на земные, зато форма листа больше напоминала осину, составляя почти идеальный круг с волнистыми зубчиками по контуру. Полосатые черно-желтые брюшки пауков просматривались в белом сплетении нитей паутины явственно. Так же, как крупные нежно-лимонные цветы в листве и паутине.
  - Насколько они ядовиты? - неприязненно уточнил Дарсен.
  - Укус пишара не смертелен. Незначительная опухоль и зуд, - поспешили уведомить Силы. - Но, если порвать паутину одного, укусить нарушителя будет стремиться каждый паук из соседних сетей.
  - А чем они питаются, я совсем не вижу насекомых. Ни пчел, ни бабочек. Ни мух... Уже всех съели? - задумчиво уточнила Надя.
  - Пауки едят нектар уличи, - растолковали Силы.
  - Так они все заплели, чтоб конкурентам к цветам не подобраться было? Однако! Ты еще скажи, что эти разожравшиеся полосатые чудовища превращаются в бабочек сказочной красоты! - удивился Дарсен.
  Вместо ответа Силы показали очередное чудо: большую, с ладонь бабочку, чьи крылья переливались всеми цветами радуги.
  - Что, правда? - изумился нечаянно догадливый законник, отставив бокал на край стола. - А чего сразу не сказали?
  - Нам нужно беспристрастное суждение, - ответили Силы, явственно неравнодушные к бабочкам.
  Судя по всему, Силы Двадцати и Одной попали в капкан неразрешимых противоречий: с одной стороны, им, бесспорно, нравились прекрасные создания с оригинальными стадиями развития, с другой - путь к храму у паломников не должен быть устлан ядовитыми непреодолимыми препятствиями. Думать о высоком, когда тебя массово жалят пауки, разъяренные разрывами художественно сплетенных сетей, очень непросто. Таких испытаний своим почитателям Силы не планировали.
  - А раньше пауки сильно мешали? - осторожно уточнила Надя.
  - Нет, обыкновенно их немного, они прячутся высоко в кроне, в глубине леса и не доставляют хлопот.
  - Вспышка численности... Наверное, год был теплым и дождей вволю, вот ваши уличи и расцвели с небывалой щедростью, а вслед за ними и паучков прибавилось. - рассчитала девушка.
  - И теперь они закусают всех, до кого доберутся? - торжествующе воскликнул Дарсен, упрямо гнущий свою линию на массовое убийство.
  - Природа саморегулируемый до определенной степени механизм, - в свою очередь возразила Надя, обожающая биологию, зоологию и прочую '-ию'. На страницах учебных трудов по этим предметам, так же, как и в точных науках, почти не встречалось откровенного вранья. - Теперь надо всего лишь немного обождать. Нектара на всех пауков не хватит, потому прирост численности сменится спадом.
  - И паломников тоже поубавится, - хмыкнул тихонько Дарсен.
  - Да... - задумчиво вставили Силы Двадцати и Одной, реагируя на слова Нади и почти демонстративно не слыша язвы-юриста. - Иногда, если вблизи нет цветов, они едят друг друга...
  - Это они правильно делают! - радостно потер руки законник. - А если еще и отравы добавить...
  - Может, просто окружить дорогу пологом, или тоннель с непроницаемыми стенками сделать, чтобы пауки не смогли добраться до людей? А для паломников предупреждение повесить, чтобы в лес не совались.
  - Тебя от собственного душевного благородства не тошнит? - сварливо уточнил Дарсен у коллеги.
  - Нет, - заулыбалась Надежда. - Я пауков тоже не очень люблю, но бабочки из здешних красивые получаются. У нас из пауков только пауки, а здесь такая прелесть! Пусть живут и глаз радуют!
  Радужный вихрь энергий стал ответом на предложение девушки. Вопрос, тяготивший Силы, оказался столь прост в решении! Воистину, Плетущая Мироздания, волею случая угодившая в мир без доступа к могущественному искусству плетения великих нитей Ткани Реальности, оказалась столь талантлива в расплетании сложных проблем, что ликование переполняло Двадцать и Одну, выплескиваясь во внешний мир фейерверками искр.
  Дарсен аж прижмурился, не снеся светобуйства, и пробурчал:
  - Тоже мне радость, паучков сберечь.
  Но, кажется, остался доволен хотя бы уж самим фактом скорого решения вопроса. От него-то Силы отмотаются, наконец, со своими глупыми проблемами и дадут возможность вернуться к выпивке!
  Высшие создания убрали трансляцию из паучьего леса и отключили связь с законником, но уходить не спешили. Все продолжали радоваться. Надя же осторожно уточнила:
  - Силы, а Дарсен всегда столько пьет? Он так не сопьется?
  - Мы заключили договор/ Он дал клятву помогать/ Взамен мы обещали по истечении годичного контракта дать увидеть ушедших в иную инкарнацию родных, - чуть-чуть виновато объяснили суть сделки с юристом работодатели.
  - Возможно, стоило ему уплатить аванс - показать любимых, а в зарплату поставить возможность не увидеть, а поговорить с ними? - сразу простив юристу скверный нрав и все алкогольные закидоны, принялась уточнять Надежда.
  Почему-то теперь чашка с компотом в руках казалась Наде издевкой над скорбью Дарсена. Пусть полный, сварливый и мрачный, он все-таки обладал отменным чувством юмора, острым умом и, вероятно, иными скрытыми талантами. Будь законник тупицей-алкоголиком, вряд ли Силы пожелали бы поставить его себе на службу. Все-таки тоска по близким - причина куда более уважительная, чем скука или патологическая тяга к блаженному забытью, даруемому туманом спиртного.
  Предложение девушки заставило Силы задуматься и признаться, завиваясь радужной дымкой:
  - Нам сложно просчитать/Предугадать/Судить!
  - У нас в мире так принято: оплата труда делится на две части: аванс и зарплату. Аванс стимулирует работника. В иных мирах иначе?
  - Так часто/Бывает/ Но... - нематериальные создания замялись и признались: - Мы не можем просчитать, как поведет себя законник после лицезрения тех, кто некогда был его семьей. Пока он живет надеждой, стремлением быть им снова нужным...
  - Значит, вы его мучаете обещанием даже не встречи, а взгляда, - заключила Надя. - Ничего удивительного, что Дарсена тянет к выпивке. А от нее, между прочим, отмирают клетки головного мозга. Эффективность работы снижается!
  Вот теперь, подстегнутые веским аргументом, Силы завертелись в шальном круговороте, споря сами с собой. Когда ты один, и то подчас согласия не достичь, а когда тебя больше двух десятков?
  'Бросит работу/жалко/плохо думает/надо помочь/аванс /разочаруется?/Плетущая о нас плохо думает/Попробуем, как она предложила?' - все эти обрывки мыслеречи, долетающие до Надежды, звучали одновременно, создавая такой ментальный гам, что у девушки начала болеть голова.
   Однако, стоило ей поморщиться, как Силы спохватились, испугались, что опять нанесли урон хрупкой избраннице, и смылись, как мышка в унитазе. То есть, бульк и нет!
  Надя снова осталась одна и в тишине. Гудящая голова мгновенно прошла. Отхлебнув забытого компотика, Надежда только улыбнулась. С какими все-таки странными и замечательными созданиями свела ее судьба!
  Люба, Дарсен, Силы Двадцати и Одной, Саня - каждый был по-своему замечателен, уникален и каждый ей нравился во всех своих красках. Они сверкали, искрились и не были присыпаны серым пеплом, как старый школьный знакомец.
  
  
  Глава 4. Понедельник день тяжелый?
  
  Присказке про тяжесть понедельника Надежда никогда особенно не верила. Ей было по-своему занятно проводить выходные дома и будние в офисе. В приемной Степаныча скучать не приходилось. Рутины как таковой не существовало в принципе. Что-нибудь да случалось!
  К примеру, сегодня ей действительно пришлось убеждать охранника в своем праве пройти на рабочее место при помощи удостоверения. Михаил поначалу ее не признал. Но знакомый голос и синяя корочка в руках убедили вохровца в том, что в здание стремиться войти ассистент директора, а не враги-террористы с бомбой наперевес.
  Коллеги же ее пока не видели. Надя тишком проскользнула в приемную до основного потока спешащих на работу сотрудников. Она как раз заваривала зеленый чай за столиком у окошка, когда дверь привычно шваркнулась с грохотом об косяк. Степаныч влетел в кабинет и заорал с порога, как ошпаренный:
  - Ты кто такая? Где Надюха? Заболела?
  Надежда обернулась с улыбкой на красно-бурую, пахнувшую острым перцем, вспышку начальника:
  - Доброе утро!
  - Надя? - облегченно выдохнул директор, чуть не выпрыгнув из жилета, натянувшего обширный живот, заменяющий грудь. - Уф, не признал, богатой будешь, или я с инфарктом в больничке. Хорошая стрижка. Ты теперь раскрасавица. Охрану что ль нанять, чтоб не увели конкуренты?
  Девушка прыснула и, ставя на рабочий стол начальства чашку с зеленым чаем и вазочку с любимыми им солеными печеньками, пообещала:
  - Я ни к кому не пойду! Мне тут интересно.
  - А я думал, тебя шеф и зарплата устраивают, - буркнул разом подобревший после вовремя купированного стресса Степаныч, рухнул в жалобно скрипнувшее кресло и захрустел печеньем.
  - И они тоже, - торжественно заверила Надя начальника, добавив к вазочке с печенюшками вазочку с конфетами. Почему-то босс больше всего на свете любил обычные рот-фронтовские батончики и кара-кум. Добавлять, что ее ужасно забавляют 'орательные' концерты шефа, девушка не стала. Ведь Степаныч считал себя великим, грозным и ужасным. Самое забавное, что таковым его полагала и большая часть сотрудников офиса, и работяг, отказывающихся эффективно работать без животворящего пенделя, сдобренного доброй порцией мата.
  В остальном рабочий день не принес ничего волшебного и экстраординарного. Надя, укрывшись за монитором, стойко вынесла искренние, восхищенные или чуть завистливые охи-ахи коллег, жадных до зрелищ. Едва по офису пронеслась весть о ее прическе, народ косяком повалил в приемную. Адрес и имя талантливого парикмахера Надюшка не скрывала, и, очевидно, сделала 'Шику' вкупе с Саней не только эффективную рекламу, но и кассу на полгода вперед.
  Для самой же девушки ничего кардинально не поменялось. Почта, звонки, компьютер и оригинальные запросы Степаныча из разряда 'не знаю, где и как, но найди, потому что надо' шли своим чередом. Сегодня, к примеру, она искала генеральскую фуражку на день рождения закадычному приятелю шефа. Кстати, такие закидонистые вопросики Надька и любила больше всего в работе. Именно это ее и привлекало в скучной офисной жизни. Ну и еще забавные задачки от хозяйственных тетушек-бухгалтерш, всем косяком из семи душ подкармливающих очень худую и ценную помощницу, совершенно не сведущую в цифрах и одновременно обладающую удивительным даром находить ненужную в их отчетах.
  Силы с очередным удивительным делом не беспокоили, зато мама, заканчивающая работу на час раньше, была дома и приготовила для дочери не только ужин, но и скандал. Конечно, как всякая настоящая мама, она дождалась, чтобы Надя, однозначно чувствовавшая неладное, покушала. И только после этого уволокла ее в гостиную со зловещими словами: 'Нам срочно нужно поговорить!'.
  Но говорить сразу не начала, только заметалась по ковру, теряя в волнении тапки. И лишь потом выпалила:
  - Анатолий Хоботков вчера разбился! Насмерть!
  - Толя? - удивленно переспросила Надя, сообразив теперь, отчего дергается и колется красно-коричневым с привкусом прокисшего салата ее обычно спокойная, благоухающая домашней шарлоткой с корицей мама.
  Почему-то мысли о чужой или собственной смерти сильно пугали даже самых невозмутимых людей. Надежде это всегда казалось очень странным, но она привыкла и записала загадочный факт в разряд существующих, нелогичных и неподдающихся объяснению.
  - Толя, - подтвердила мама Вера и, сурово сдвинув брови, выпалила: - Света, ее соседка, мама Маришки, твоей бывшей одноклассницы, звонила. Говорила сегодня, что он жаловался Катерине, то есть Катерине Петровне, маме своей, что ты его выцветающим обозвала. Надя, ты как-то увидела приближение смерти и не предупредила человека? Да, я знаю, он дразнил тебя в школе, но одно дело детские обиды, а другое...
  Вера уронила воздетые руки и беспомощно уставилась на свою странную, удивительную дочь.
  - Мам, я не Нострадамус. Сказала тогда лишь то, что видела. Толя выглядел блеклым, пыльным, будто выцветающий снимок. Но откуда мне было знать, что это его смерть так покрасила? Помнишь, летом дедушка Федор, наш сосед, умер. Так он за неделю до смерти так сиять стал, точно звезда. И улыбался, будто чуда ждал...
  Настал черед Надежды беспомощно пожимать плечами.
  - Отчего же так? - растерянно пролепетала мама, обычно не углубляющаяся в метафизику при беседах с дочкой. Возможно, из опасения услышать что-нибудь эдакое, способное заставить навсегда потерять покой, сон и комплекс надежно-устоявшихся представлений о мире.
  - Не знаю, - снова призналась девушка, ничуть не стесняющаяся своей неосведомленности. - Жизнь у каждого разная. Одинаковых не бывает, потому и смерть, наверное, тоже у каждого особенная, своя. Если б я поняла, что увидела, я бы рассказала, наверное...
  - Наверное? - удивилась Вера.
  - Наверное, - подтвердила Надя и, вздохнув, постаралась объяснить свою точку зрения: - Люди боятся смерти. Даже если бы Толя мне поверил, как провел бы отмеренный срок? В страхе, пытаясь всеми силами избежать неизбежного, или потратил его на улаживание дел, прощание с родными? Мне кажется, бездарно спустил бы на первое, изнывая от ужаса перед неотвратимым. Стоило его пугать, мамуль?
  - Не знаю, дочка, - согласилась мать, присела рядом на диван и крепко-крепко обняла свою девочку. - Я, признаться, поначалу подумала, что ты нарочно не объяснила, и испугалась... Нет, не того, что ты такое видишь и можешь, а что не сказала, когда могла, из вредности или мести. Это на тебя совсем не похоже. Ты у меня никогда злой не была.
  Надя прижалась к родному плечу и умиротворенно засопела. Все уладилось, с мамой рядом снова стало уютно и очень спокойно, вернулся запах пирога.
  Сегодня встречи с подругой не намечалось. Люба позвонила еще утром, до работы, и взахлеб вывалила на новую подругу массу информации о своем новом длинноволосом увлечении из кафе. Заверила, что обо всем расскажет поподробнее (хотя куда уж больше?), но не сегодня. Сегодня вечером она как раз снова встречается с НИМ и идет гулять. В кино они уже были, в музеи нынче не модно, ночные клубы приелись, так что отправятся шататься по улицам.
  Надя с легким сердцем благословила Любу на променад с парнем, а сама тоже решила прогуляться после ужина. Не с парнем, конечно, а за хлебом. Этот продукт наперегонки с молоком умудрялся кончаться в семье самым коварным образом в самый неожиданный момент. Казалось, вот он запас: пара булок и багет, а глянешь и его уже нет. Только задумчиво покусывает нижнюю губу мама, припоминая, что она насушила сухариков, сделала гренки, пустила мякиш на котлетки, а на молоке сварила кашку.
  Глянув в стратегические запасники квартиры, Надежда предпочла пойти в магазин сейчас, вечерком, а не тогда, когда ей самой срочно надо будет в другое место.
  На улице все еще было почти тепло. Коварная стылость осени не успела завладеть городом. На стоянке у небольшого супермаркета было почти пусто. В такую погоду даже заядлые любители колес предпочитали пройтись пешком. Впрочем, не все. Один в накинутом на серый костюм модном плаще как раз захлопывал дверь ниссана.
  Повернул голову, увидел случайно Надю, разулыбался, оживился и завопил на всю стоянку:
  - Надежда, добрый вечер!
  И чуть ли не вприпрыжку подбежал к ней, подхватил под локоток.
  - Сменила прическу? Тебе идет!
  - Добрый вечер, Вадим Георгиевич, - чуть настороженно поздоровалась Надюха. Не привыкла она, чтобы так бурно и почему-то в странной смеси между синеватой искренностью и ржаво-коричневым расчетом радовались с ней при встрече малознакомые люди.
  - Давно хотел с тобой словечком переброситься, но в офис к Степанычу заявиться не рискнул. Решит чего доброго, что я у него бесценную помощницу свести вознамерился, и побьет, или прибьет. Знаешь, какой у него удар? Когда в спарринге боксируем, с трудом блокирую!
  - Вообще не знала, что Геннадий Степанович боксом занимается, - улыбнулась девушка, невольно поддаваясь обаянию собеседника. Тому совершенно явственно было что-то он нее нужно, но при этом зла самой Наде он не желал ни капельки.
  Рассказывая о том, какой Степаныч замечательный, даже пару медалей с чемпионатов всесоюзных по молодости привозил, Вадим сопроводил девушку в магазин. Помог донести до кассы покупки, бросив в свою корзину. А на стоянке всучил огромную шоколадку из собственного набора и таинственным шепотом поведал:
  - Взятка! Спросить хочу, как думаешь, скидывать мне акции Симгазвеста?
  - Нет, - машинально покачала головой Надя, размещая шоколадку между булкой и пакетом молока.
  - Почему? - удивился Вадим.
  - Потому что кислый цвет, - пожала плечами девушка и попрощалась: - До свидания, спасибо за взятку.
  'Потому что кислый цвет', - повторил себе под нос мужчина, почесал висок, пожал плечами и пикнул брелком сигнализации. Запоздало крикнул вслед загадочной девушке: - Может, тебя подвезти?
  - Не надо, - отказалась Надя, сворачивая в арку.
  И тут же пожалела о своем отказе. Лучше б она согласилась, или на худой конец, пошла другой дорогой. В арке, пошатываясь на ровном месте, стояла в дым пьяная старуха. Нет, женщина, которую нежданно ударившее горе состарило за считанные часы. Тетя Катя, мама Толика. Горько-серо-багровые клубы вкуса пепла вились вокруг несчастной.
  И черт дернуть Надьку подойти и предложить:
  - Тетя Катя, пойдемте, я вас домой отведу.
  - Домой... Да надо, ужин Толичку разогреть... Нет... зачем... Толички-то нету... Зачем? - убитая горем женщина резко раскрыла совершенно трезвые полные боли глаза и в упор глядя на Надьку бросила: - Ты его сгубила?
  - Нет, - покачала Надя головой. - Простите, тетя Катя, я не поняла, что видела, не поняла, что ему скоро пора уходить будет. Но, если вам легче будет, меня вините, ругайте, обзывайте, даже ударьте. Вам сейчас слишком плохо, я не обижусь. Только пойдемте я вас до дома провожу. Не стоит здесь вот так стоять.
  - Ударить? Да я, я б убила за мальчика моего, - на миг из-под сморщенного потерей обычного лица выглянуло нерассуждающее, жадное до чужой крови чудовище. Катерине пожелалось вмазать этой живущей, топчущей землю тогда, когда ее сынок ушел навсегда туда, откуда его не окликнуть, тощей девице. Вмазать так, что зубы лязгнули, что отлетела та к стенке дома и сползла недвижимой. И тут же, испугавшись собственных кровожадных желаний, это чудовище отступило, спряталось в берлогу боли, заскулило беззвучно. Слишком невинным и чистым для ведьмы, губящей парней, был взгляд у Надюхи, Веркиной дочки. Он излучал лишь сочувствие, но ни капли вины.
  Рука, приподнятая было для замаха, упала плетью. Приступ агрессии схлынул, не начавшись.
  - А мой мальчик мертвый в холодильнике лежит, а дома ящик этот стоит. Не могу смотреть, - пожаловалась и беззвучно заплакала тетя Катя.
  - Пойдемте к нам, мама вам на диване постелет. Поужинаете, - неожиданно для себя предложила Надя, и Катерина неуверенно кивнула, соглашаясь.
  Девушка подхватила чужую маму под локоток и повела аккуратно, будто слепую. А та, найдя подходящие уши и сочувствие, принялась взахлеб рассказывать, каким замечательным мальчиком был ее Толик.
  Надя слушала, и чем больше слушала, тем задумчивее становилась. Они с тетей Катей знали каких-то совершенно разных Толиков. Ее был грубым, бесцеремонным насмешником и трусоватым драчуном. Толя тети Кати выступал как нежный, любящий сын. Правда, большей частью счастливые моменты вспоминались матерью из совсем дальнего прошлого, тех самых далеких школьных лет, изредка студенчества.
  Впрочем, не зря говорят - о покойниках или хорошо, или ничего. Потому Надя молчала. Молча довела Катерину Петровну до дому, молча передала с рук на руки обалдевшей матери. Та сориентировалась быстро. Повела на кухоньку, заворковала, застучала чашками, зазвякала тарелочками. Зашумел, добавляя уюта, чайник.
  Надя едва ли не на цыпочках уползла к себе в комнату и забилась в уголок кровати с книгой из тех, которые не вызывали ядовитой неприязни ложными словами.
  Через часок заглянула мама и сказала:
  - Уснула, бедная, прямо на диване. Я ее пледом прикрыла. Вымоталась, настрадалась. Не дай бог ни одной матери своего ребенка хоронить, каким бы непутевым он ни было. Я с работы отпросилась, отгул взяла. Помогу ей завтра. Спасибо, Надюшка, что ее привела, мое сердце успокоила.
  - Это тебе спасибо, - слабо улыбнулась девушка. - Знаешь, мам, теперь я жалею, что не понимала и ничего не сказала. Может, вышло бы у него со своей мамой попрощаться как-то по-человечески. А то ей даже вспомнить-то по-настоящему теплого и душевного о нем по большому счету нечего.
  Мама Надькина лишь покачала головой. Худого слова парень уже не заслуживал, потому что ушел насовсем, а доброго, увы, не стоил. В опустевшей квартире Толика осталась религиозная соседка, нанятая на всю ночь читать молитвы. А семья Нади, приютившая знакомую, заснула.
  Рано утром Надежда входила на кухню не без легкой опаски. Как-то ее встретит Катерина Петровна? Та уже проснулась и сидела с мамой Верой за столом, о чем-то горячо ей рассказывая. Столько умиротворенной, светлой печали, горчащей, как прихваченная морозцем калина, было во всем ее облике, что Надя невольно удивилась этой разительной перемене. От вчерашней мрачной безнадежности с болотным запашком не осталось следа.
  - А знаешь, Надя, я сегодня Толю во сне видала. Пришел такой задумчивый, тихий, прощения попросил. Сказал, жил бестолково и глупо ушел. Но за него попросили, и ему разрешили со мной попрощаться. Я всплакнула, он утешал и извинялся. Так-то вот... Потом развернулся и ушел. Поначалу четко его видела, а потом он и впрямь тусклым стал силуэтом, слишком далеко уходил. Выцветал. Все, как ты сказала тогда ему, но мы не поняли...
  - Я и сама не поняла, тетя Катя, - снова откровенно повинилась Надя.
  - Может и так. Только я думаю, если б я с тобой вчера не пошла, ничего б не увидела ночью, - скорбно покачала головой Катерина Петровна. - Спасибо, Надюша, что привела меня к вам.
  
  
  Глава 6. Цветные кошмары
  
  После обеда во вторник солнышко внезапно вспомнило о том, как усердно оно трудилось летом, взяло да вмазало по уходящей на отдых земле и опешившим людям внезапным ударом тепла. С непривычки он показался душной жарой.
  Надя даже окно, а не форточку, в кабинете открыла и вытащила из шкафа бутылочку минералки. Открутила крышку, выпуская газ. Ледяной и сильно газированной воды девушка не любила, невкусно! Вдобавок горло тут же болеть начинало, стоило забыться и, изнывая от зноя, глотнуть водички из холодильника. По наследству от мамы Надьке досталось слабое горло, не терпящее ледяной минералки и лакомств из морозилки.
  Пока вода приходила в соответствие с желаниями заказчицы, девушка вооружилась опрыскивателем и полезла, пока в кабинет Степаныча не заглянуло солнце, попшикать водичкой на здоровенную монстеру. Вполне мирную, несмотря на агрессивное звание, лиану.
  В приемной что-то дернулось, зашумело, непонятно зазвенело порванной струной и запахло прогорклым маслом как раз, когда Надя заканчивала ухаживать за пышным растением. То довольно топорщило листья, наслаждаясь душем.
  - Надюша, я на месте! О, минералка, кстати! - в приемную внесся Степаныч и схватил со стола ассистентки бутылку.
  - Ваша в холодильнике, а эта теплая и без газа, - успела выкрикнуть Надя прежде, чем Степаныч присосался к бутылке, чье содержимое почему-то сменило прозрачный цвет на что-то густо-красное с черными протуберанцами.
  И пусть ребята в институте часто покупали в магазинах всякую шипучую гадость невообразимой расцветки, Надя ее съедобной не считала. Даже цветочки ею бы поливать не стала. Так и минералку, отвоеванную у шефа, не выпила. Пока тот жадно булькал холодненькой с пузырьками жидкостью, девушка плотно закрутила пробку и спрятала отраву в нижний ящик стола, чтобы в свободную минутку аккуратно вылить в унитаз, надеясь не потравить весь город одним испорченным бутыльком. Все-таки не бледная поганка, после которой и немытые руки могут смертью обернуться!
  Странная вода проторчала в столе до конца рабочего дня. Все мысли о ней совершенно вылетели из головы, вытесненные рабочими хлопотами, звонком новой подруги, снова болтавшей о замечательном парне. Эдак между делом Любка еще и повозмущалась произволом начальницы, содравшей целую пятисотку на похороны так некстати почившего Толика. Трагическая гибель Хоботкова девушку не особенно впечатлила. Она только порадовалась тому, что не ехала с гонщиком-неумехой в одной машине и перешла к другому разделу девчачьих сплетен.
  Так промелькнул день. Надя уже дошла до двери в приемную, чтобы закрыть кабинет - шеф все равно умотал в администрацию города на какое-то совещание, - как спохватилась и вспомнила про свои планы уничтожения отравы. Оставив ключ в скважине, а сумку на ручке двери, Надя подбежала к столу и нагнулась к ящику.
  В ту же секунду послышался неприятный скрежет, а вслед за ним грохот и металлический звон. Рухнуло большое и тяжелое панно - чеканка по металлу. Эту громадину два на полтора метра приволок когда-то из командировки Степаныч и не нашел ничего умнее, чем повесить над дверью в приемную. Вообще-то, место было выбрано по одной банальной причине - других свободных участков стены нужного объема ни в кабинете, ни в приемной не имелось. Первый был занят картой и большой панелью телевизора, вторая шкафами с документацией.
  Крепили на совесть, чеканка лишь сдержанно гудела, когда шеф шумно врывался в приемную, грохая дверью. И вот теперь здоровенная, казалось бы, на века повисшая чеканка, издав колокольный ба-а-нг! в итоге приземления, валялась у двери как раз там, где несколько секунд назад стояла Надюха.
  - Ой, - тихо сказала девушка, прижав ладошку ко рту.
  Веселые усатые парни с кинжалами и девушки с тяжелыми гроздьями винограда в высоких корзинах ничего не ответили. Зато из бухгалтерии прибежали практически все, еще не ушедшие домой сотрудницы. Толпясь в коридоре, они заквохтали и загалдели:
  - Я всегда мимо проскакивала с опаской, а вдруг шмякнется!
  - Ой как загрохотало!
  - Наденька, ты цела?
  - Надо было эту махину не вешать, а прислонять к стене и пониже, чтоб не прибило никого!
  - Все хорошо, - заверила коллег девушка, разглядывая ушки чеканной громадины, в которых застряли три здоровенных самореза. По контурам фурнитуры мелькнули и исчезли оранжевые всполохи. Выходит, работа неизвестного мастера покинула стену вместе с держателями. Кажется, песка в кладке дома оказалось больше, чем иного другого содержимого, и он не снес силы искусства.
  Совместными усилиями две самые могучие тетушки-бухгалтерши подняли и прислонили шедевр к стене слева от входа. Подальше, чтобы никто об чеканку ненароком не запнулся. Потом всучили Наде конфету 'Пчелка', запас коих не переводился у финансистов, и удалились. Надя машинально сунула мармеладину в рот, бутылку в сумочку и повернула ключ в замке, закрывая кабинет.
  Повезло сегодня! Не вспомни она про испорченную минералку в бутылке, сейчас бы в карете скорой помощи ехала. А это совсем не та карета, прокатиться в которой стремится каждая девушка.
  Придя домой, Надюшка, поостерегшись пользоваться раковиной, по-тихому слила минералку в унитаз, а бутылку выбросила в мусорное ведро.
  
  Утро среды началось со взбудораженного Степаныча, явившегося на работу раньше Надьки и встречавшего ее едва ли не в дверях возбужденным шепотом, звучавшим, впрочем, как через рупор. Не умел шеф говорить тихо, хоть режь!
  - Надя, надо вызывать полицию! У нас картину украли! Не знаю, правда, на кой она кому сдалась и как перли, но факт - чеканки-то нет! На цветмет что ли ее утащили? Вместе с саморезами сволочи уперли!
  - Не надо полиции, - прыснула в ладошку Надя и ткнула пальцем туда, где притаилось 'падшее' произведение неизвестного мастера.
  - Во б... лин, - проглотил эмоциональное непечатное высказывание шеф, а девушка продолжила:
  - Она упала вчера, вот и убрали подальше.
  - Никого не пришибла? - озаботился Степаныч не столько и не только здоровьем бесценных сотрудников, сколько самой возможностью травм на производстве, проблемами с трудовой инспекцией и оплатой больничных.
  - Нет, но очень старалась, - хихикнула Надя.
  - Тогда назад вешать не будем. Я ее Вадьке подарю, чтоб чужих ассистенток не сманивал! Мне вчера на тренировке втирал про твои бесценные советы. Это когда ты успела его личным консультантом по акциям стать?
  - В магазине встретились, - бессовестно сдала секретарша приятеля шефа. - Он меня не сманивал, только шоколадку подарил, большую.
  - За совет, который ему пару-тройку лимонов принес, - хмыкнул Степаныч, новым, цепким взглядом окидывая девушка. - Может, и мне тебе шоколадки за консультации в зарплатную ведомость включить?
  - Не надо, пожалуйста, - непроизвольно вырвалось у Нади, и она подалась на полшага назад. - Один раз - не страшно, а все время... Или я ошибусь, или вы не так поймете, что я сказала, или еще что-нибудь неприятное случится. Нельзя...
  - Почему? - искренне удивился шеф, заправляя большой палец в кармашек жилета.
  - Просто нельзя, - вздохнула помощница. - Одно дело, если у меня само, потому что работаю, получается, другое - если специально попытаться сделать. Это уже горького цвета и грязным туалетом пахнет. Плохо объясняю, да?..
  Надежда растерянно замолчала, не зная, как перевести интуитивные ощущения на человеческий язык слов. И это она еще про цветные нити, ниточки и их сплетения вокруг промолчала...
  Но Степаныч дураком не был, и хоть в мистику не верил, зато за эти месяцы крепко-накрепко поверил в свою ассистентку. Потому хмыкнул, потер подбородок и кивнул. Не следует, так не следует! Больших барышей на ровном месте не срубишь, а бесплатный сыр в мышеловке только для второй мышки бывает.
  - Да, Надюш, - спохватился шеф, хлопнул себя по груди и полез в потайной нагрудный карман жилета.
  Эту одежду он в неформальной обстановке носил на работе вместо пиджака, потому как удобнее и влезает всего много. Столько, сколько надо, и еще чуток сверху. Супруга Виолетта Николаевна, истинный образец элегантности и вкуса, никак не могла отучить мужа от тяги к простецким жилетам и, в конце концов, махнула на неисправимую половину рукой.
  Из обширного потайного кармана Степаныч извлек стопку небольших прямоугольников с надписью 'приглашение' и крупными бордовыми розами. Одно приглашение вручил секретарше лично в руки, остальные шлепнул на ее рабочий стол.
  - Дарья Вадимовна свой юбилей будет отмечать на следующей неделе. Просила меня всем приглашения раздать заранее, чтоб народ успел приготовиться. Сама от дочки из Европы только послезавтра вернется. Своим трепушкам в бухгалтерии не доверила, сюрприз бы не получился. Скоро будем юбилей нашего главбуха праздновать! А пока на тебе и Бомбошкине подарок. В бизнесцентр идите. Дарья фоторамку хотела. Подберете ей что-нибудь приличное.
  - Я в фоторамках не разбираюсь, - сразу предупредила Надя, не отказываясь, однако, от поручения.
  - Ничего, зато Бомбошкин в технике шарит, а ты внешне посмотри, чтоб вам, женщинам понравилось, - дал инструкции начальник.
  Надя смирилась с распоряжением босса, не уточняя, что ее женский вкус на вкус Дарьи Вадимовны похож мало. Вернее, совсем не похож. Впрочем, в чем-то Геннадий Степанович был прав. Какая именно вещь может прийтись по вкусу бухгалтерше, любительнице сиреневого цвета и пушистых котиков с плоскими мордочками, девушка примерно представляла. А Андрею Бомбошкину, компьютерщику, связисту и главному (потому как первому и единственному) специалисту по офисной технике, останется только проверить подарок по своему профилю.
  У Степаныча слово с делом не расходилось и на потом не откладывалось. Озадачив Надюшку, он тут же крикнул через приоткрытую дверь, уловив краем глаза неспешное движение на лестнице в коридоре:
  - Андрей, зайди!
  Мячиком подпрыгнув на месте от грозного окрика шефа, Андрей скатился со ступенек и явился пред темные, потому что карие, начальственные очи.
  Весь мягкий, круглый и улыбчивый, парень в вечном бежевом свитере и джинсах вызвал у любого лица женского пола родительски-дружественные ассоциации и покровительственные у мужчин. Даже Степаныч на технаря почти не рычал, что, однако, не мешало Бомбошкину побаиваться грозного шефа и стараться как можно реже попадаться ему на глаза. Тактика оказалась верной. Если парня не видно на переднем плане, значит, работает - так рассуждал босс и одобрительно хмыкал, заставая Бомбошкина, ползающего в бухгалтерии под очередным столом в поисках проблемы очередного не поладившего с дамами-бухгалтерами устройства.
  Начальник дал короткую инструкцию насчет подарка. Андрюша закивал, выражая готовность отправиться за фоторамкой для главбуха так энергично, что Надя слегка испугалась за шею специалиста. Но ничего, обошлось без вывиха.
  Зато уже через пятнадцать минут они шагали к бизнесцентру. Здание находилось через дорогу от офиса. В нем имелось целых два крупных магазина, вовсю конкурировавших друг с другом в борьбе за сердца и кошельки покупателей. А что принадлежали эти магазины одному и тому же собственнику, так об этом гоняющимся за скидками и акциями клиентам было неведомо.
  Сейчас как раз акция на нужный товар была в 'Золотых Горах', а 'Сила Техники' объявляла сезон хозяйственный, потому народ спешил туда за холодильниками и стиральными машинами.
  В стиралках и морозилках Бомбошкин не разбирался совершенно. Зато о фоторамках знал столько, что не успел вывалить на голову бедной Надежды и десятой доли 'занимательной' информации за время пути от офиса до точки продаж.
  Нет, Надя не останавливала разошедшегося ай-ти специалиста, потому что излучал болтающий взахлеб Дима приятный аромат пончиков в сахарной обсыпке и сиреневого энтузиазма. Почему этот энтузиазм был сиреневый, Надя не смогла бы объяснить и под страхом смертной казни, но что было, то было.
   Ай-тишник сыпал названиями рамок, их достоинствами от возможности подключения ю-эс би до встроенных динамиков, болтал про четкость изображения... Словом, Наде перед витриной с товаром осталось только обозначить рамки поиска нужной рамки: красное, сиреневое или розовое, но ни в коем случае не черное.
  Скучающий менеджер, почуяв родственную душу, обсуждал с Бомбошкиным объем памяти, число пикселей, разъем и дополнительные функции. Надя в качестве живой мебели разглядывала ассортимент, а потом ткнула пальцем:
  - Андрюша, выбирай из этих, какая лучше. Другой цвет Дарье Вадимовне не понравится. Все равно, ю-эс-би разъем, пиксель и разрешение экрана для нее будут звучать, как ругательства.
  Дима печально вздохнул, понимающе переглянулся с менеджером Борисом (в каких зверских условиях мне приходится работать!), наступил на горло собственной песне и подчинился женскому произволу.
  И пусть Бомбошкин немножко бурчал себе под нос, но покупкой был явно доволен. Более того, вернувшись в офис, даже потащил в свой кабинет-серверную в подвале Надю, чтобы подключить будущий подарок еще разок и хорошенько его потестить, а может и закачать несколько фоток для проверки.
  Намурлыкивая себе под нос нечто динамичное, Анрей закружился по серверной большим шмелем, выискивая подходящую флешку, и отыскал-таки набор фото и подборку видео с новогоднего корпоратива. Нет, на столах никто не танцевал и стриптиз не показывал, людям и так было весело. Конкурсы, организованные маркетологами, концерт, вкусная еда - обиженным не ушел никто, кроме, может быть Валеры из снабженцев, получившего очередной отворот поворот от Вероники из экономического.
  Довольно побулькивая, Бомбошкин усадил Надю в компьютерное кресло, сам плюхнулся на железный табурет рядом и гордо щелкнул пультиком от фоторамки. Дескать, о как я!
  Надя заулыбалась мелкому позерству, следя больше за технарем, чем за прибором. Потому пропустила момент, когда экранчик полыхнул ядовитой желтизной и снова перешел на нейтрально-серый. А Бомбошкин восхищенно выдохнул:
  - Вау, тут оказывается трейлер к ужастику закачан был! Ну и морда! Весь лиловый, череп не череп, монстр не монстр, да еще не то дым, не то слизь желтая сочится отовсюду! Зачетно! Куда там пожирателям снов из 'Третьего Кошмара'! Интересно, когда на экраны пустят? Что-то я до сих пор анонса не видел. Любишь ужастики, Надь?
  - Не особо, - честно призналась девушка, которой все эти маскарадные пляски с ее-то особенностями восприятия, казались халтуркой на детском утреннике в деревеньке Гадюкино. Один кукольный или накрашенный под кукольного уродец-актер пытается сделать вид, что пугает других, а те старательно делают вид, что пугаются. При этом страшно может быть только тому, кто принимает такие штуки всерьез.
  - А... ну да, ты ж девушка, тонкая натура, - вздохнул парень и попытался, щелкая пультом, поставить ролик на повтор. Не тут-то было! Ролик обнаружить не удалось.
  - Эх, самостирающийся после разового воспроизведения был, а я даже названия не увидел, - пожалел айтишник и тут же утешил сам себя: - Ладно, в сети пошарю, найду. Такая летающая фиолетовая харя точно редкость! Давай фотки посмотрим. Как тут с четкостью и яркостью, может, что подрегулировать надо.
  Надя честно отсидела еще с десяток минут, пытаясь уловить нюансы цветопередачи и разрешения экрана. Разумеется, без особых успехов. Потому просто немного поглазела на фотографии из праздников и будней офиса (у Бомбошнкина обнаружилась недурная подборка фото, сделанных коллегами и отщелканных лично). И как только сочла возможным, сбежала к себе в приемную, оставив технаря колдовать над тонкостями настройки и упаковкой чуда техники обратно в коробку.
  - Купили? Денег хватило? - только и спросил Степаныч.
  - Да, лиловая, еще на букет с избытком осталось, а красивый подарочный пакет нам к коробке и так дали, - отчиталась Надя, закрывая вопрос.
  
  
  Глава 7. Дружба - это чудо!
  
  Вечером, как договаривались, забежала Люба, довольная, как мытый слон, и легкая, как птичка по весне. У нее наклевывался роман с тем самым парнем из кафе. Отношения после похода в кино и прогулки как раз входили в стадию конфетно-букетного периода. Потому глазки у девушки блестели, щечки покрывал совершенно естественный румянец, а рот не закрывался ни на секунду.
  Надежда слушала спокойно, ей было интересно и, пожалуй, приятно ловить отголоски оттенков и ароматов Любы. Сейчас от нее веяло засахаренными апельсиновыми дольками и цветущей вишней. Надя не столько слушала, сколько нюхала и улыбалась.
  Раздухарившаяся девица порхала по небольшой комнате, машинально касаясь всяких мелочей: то статуэтки забавной собачки, то картинки из песка в рамке, то маленького флакончика-пробника летней туалетной воды, забытой на столике. Когда подруга коснулась зеленого стекла, там сверкнула черно-зеленая искра. Надя сама не поняла, что произошло, но апельсиновый и вишневый ароматы вдруг сменились на горько-кислую вонь прогорклого масла, замешанного на тоскливой безнадежности. Люба всхлипнула и, закусив губу, метнулась к приоткрытому окну.
   Не почувствуй Надя изменения запаха подруги, наверное, и сделать-то ничего не успела бы. А так... Может, это и неблагородно, но Надя выставила ногу, Люба запнулась за нее и грохнула на ковер, больно стукнувшись локтями, коленями, подбородком и до крови прикусив язык. Да еще и распорола по шву юбку.
  - О-у, - взвыла Люба, к которой вернулись ее вкусные и нежные запахи. - Надь, чего со мной было?
  - А что было? - вопросом на вопрос, чтобы узнать причину смены аромата подруги, уточнила девушка.
  - Не знаю! Я ж не психическая. А тут вдруг накатило. Все таким гадким и бессмысленным, показалось, тесным, а окошко твое - как единственный выход светилось. В него рыбкой нырнуть и лететь, как птица...
  - Пятый этаж, - констатировала Надя и попыталась неловко пошутить: - А ты ни плавать по воздуху, ни летать пока не умеешь, так что лучше ножками давай, птичка и рыбка моя.
  Любка всхлипнула, порывисто обняла подругу и расплакалась от облегчения.
  Надюша гладила Любу по спине и следила за тем, как ошметки черно-зеленой искры во флакончике бледнеют и исчезают. И вот уже ничего зловещего нет, как не было. Невинный маленький пузырек, способный подарить лишь капельку аромата арбуза и мяты.
  - Господи, Надька, если бы не твоя подножка... Что на меня нашло? - еще разок жалобно всхлипнула Любка. - Я что, чокнулась?
  - Ты совсем-совсем нормальная, Любаш, я тебе чем хочешь поклянусь, - твердо ответила Надежда.
  - А это? - губы собеседницы снова затряслись, а взгляд на окно за белым тюлем вызвал судорогу страха.
  - А это порча была, - решительно призналась Надя. - Чья, не знаю, но видеть кое-что порой получается, потому меня чудачкой и дразнят.
  - Кто-то навел на меня порчу? - испугалась и одновременно ужасающе восхитилась Любка. - Кто бы это мог быть? Светка, у которой я парня отбила? Хотя нет, она уже другого нашла... Блин, тогда надо эту пакость с концами убрать. К бабке-шептунье что ли съездить, в Бобровке, говорят, хорошая живет, только берет дорого... А что и как ты видишь?
  Девушка, оставив страх позади, тараторила без остановки, забалтывая свои переживания и строя планы. Благо прикушенный язык уже почти не болел.
  Надя же достала из тумбочки шкатулку со швейными принадлежностями и тюбик с ранозаживляющим гелем. Нитку с иголкой, поскольку сама с ними не дружила, вручила Любаше для починки юбки, а сама принялась мазать колени подруги.
  - Я цветами и запахами порой вижу. У тебя запах плохим стал и цвет грязным, а сейчас все по-прежнему. Снялась порча. Наверное, она на одно действие нацелена была, а как не вышло, так и распалась, исчезла. Сейчас на тебе никакой порчи нет.
  - Точно? - прищурилась Люба.
  - Точнее не бывает, - заверила Надежда.
  - Тогда пошли в парк, - позвала подруга, решительным пинком отбрасывая панические мысли.
  - Пошли, - согласилась девушка, только теперь по-настоящему начиная понимать анекдот на тему 'порой на что-то согласиться бывает проще, чем объяснить, почему не хочешь'. Настроения гулять после мерзкого случая с какой-то пакостью, попавшей в духи, не было, но раз обещала...
  Впрочем, оптимизм неунывающей Любки оказался столь заразителен, что Надежда отложила на время все свои заботы и получила истинное удовольствие от совместной прогулки. Любаша ухитрилась даже затащить ее не только на колесо обозрения (это-то ладно!), но даже в тир. В палатке Надя столь безбожно мазала дротиками по надувным шарикам, что вызвала своей косорукостью настоящее восхищение у дедушки-продавца. Дескать, видал я мазил, но таких мастеров отродясь не попадалось! От щедрот восхищенной снайперской души старикан даже выдал Наде награду: колбочку с мыльными пузырями за что получил от двух девушек по звонкому поцелую в каждую щеку.
  Подруги баловались как дети, выдувая стайки радужных пузырей. Те посверкивали в лучах закатного солнца, просачивающегося сквозь пестрые, точно мелированная головка модницы, деревья. А потом девушки подарили остатки пузырей первому попавшему карапузу, чьи завидущие глазенки выдали его желания. Пацаненок в ответ всучил щедрым дарительницам по жевательной конфете из кармашка и вприпрыжку помчался к бабушке, хвастаться подарком.
  Домой после восьми вечера Надя входила с улыбкой, которой тут же слиняла с губ от вида огорченной матери. От той веяло горькой календулой и синей печалью.
   - Что случилось? - выпалила девушка с порога, едва прикрыв дверь. Сердце екнуло, опасаясь новой беды.
  - Адениум погиб, - горестно пожаловалась цветовод-любитель дочке. - Еще с утра зелененький был, с бутонами розовыми в обсыпку, а сейчас черный. А я ведь его так хорошо полила. Специально для него бутылочку поменьше отмыла, чтоб в поддон лить, а не под корни.
  - Мама, ты из ведра бутылку синенькую с оранжевой крышкой доставала? - мертвым голосом уточнила Надя, проверяя очень нехорошее предположение.
  - Ну да, - пожала плечами Вера. - Я ж ее горячей водой ошпарила, отполоскала. Там же не газировка или иная какая отрава, обычная минералка была.
  - Ох, мамочка... - только вздохнула Надя и попросила: - Бутылку вместе с водой в мусор выброси и больше ничего из нее ничего не поливай. Там отрава была.
  - Какая отрава? - всполошилась мать.
  - Не знаю, и откуда тоже не скажу, а начну гадать, ты снова решишь, что я не в себе, - повела плечом девушка и попросила: - Свари лучше пельмешек.
  - И то верно, я ж и сама еще не ужинала, - спохватилась Вера, больше приставая к дочке с расспросами. Она поспешила на кухню, изо всех сил отодвигая мысли об однокласснике Ванечке, услуги которого могут в ближайшее время пригодиться не только Надюшке, но и ей самой. Вот только бутылку она для начала выкинула, как и просила Надя. Сумасшествие сумасшествием, но ведь цветочек и впрямь погиб! Не пригрезилось же ей это!
  Чтоб поскорее закипела вода, Вера наполнила кастрюльку прямо из еще горячего чайника. Чиркнула спичкой у конфорки. Надя помыла руки, накинула халатик и подтянулась к маме на кухню, чтобы посидеть рядом с дорогим человеком и просто помолчать, если нельзя ничего рассказать.
  Вера залезла в банку с солью, зачерпнула и щедро метнула в закипающую воду кастрюльки чайную ложку с горкой. Вода в эмалированной старой кастрюльке взметнулась горбом, как волна при шторме, стала грязно-голубой и опала назад, оставляя вонь паленого волоса.
  - Мама, мне кажется, пельмени в этой воде варить нельзя. Ее надо вылить, а кастрюльку выбросить, - дрогнувшим голосом, резюмировала Надя.
  - Я воду из чайника наливала. Его тоже выбросить? - только и спросила Вера.
  - И его, - отрешенно согласилась Надя.
  - Дочка, мы ведь не сумасшедшие? - все-таки осторожно уточнила мама.
  - Нет, - чуток подумав, твердо объявила Надежда свой ответ на слишком популярный этим вечером вопрос.
  - Тогда, что происходит? Это все как-то связано с твоими рассказами про... - матушка замялась, но все-таки произнесла, буквально заставила себя сказать то, что выговариваться никак не хотело: - про кулон и Силы.
  - Я не знаю, но попробую узнать. Я их сейчас позову. Только ты все равно не увидишь и не услышишь ничего, лишь мои слова.
  - Если они объяснят, почему погиб цветок и вода испортилась, я попробую поверить, - нетвердо пообещала Вера, присаживаясь на табуретку рядом с дочерью.
  Надя положила ладошку на подвеску, которую теперь не снимала даже ночью, потому что с ней было как-то уютнее и надежнее. Вздохнула и позвала: - Силы Двадцати и Одной! Пожалуйста, мне с вами очень надо поговорить!
  - Плетущая? /Звала?/ Что случилось? У нас проблемы/огорчение/ неприятности! Хорошо, что позвала, посоветуемся! - раздался в создании Нади привычный уже слаженный разноголосый ответ.
  - Посмотрите на воду в кастрюле и чайнике. С виду была обычной, мы хотели сварить пельмени...
  - Нельзя! - одновременно и единогласно завопили Силы, а потом их голоса смешались: - Отрава!/Опасность!/ Радужная смерть!/Откуда?/Кто сотворил заклятье?
  - Мам, они подтверждают, что в кастрюле и чайнике яд, - первым делом проинформировала Веру дочка, не добивая родительницу эффектными словами 'радужная смерть', и уточнила уже у Сил:
  - Какое заклятье? Вы же сами утверждали, что в этом мире не действует магия.
  - Говорили/ Так и есть! Заклятье древнее! Злое!/ Великие маги или боги на него способны./ Нити Мироздания видишь ты, те, кто радужную смерть плетет, иным путем идет! Нити надрывают чары те, узлами тайными завязывают. Потом исчезает плетение то. Семикратно удар сплетенное заклятье наносит, но узреть нельзя его, лишь действие и след цвета потом, - выдали оглушительную информацию собеседники, вновь вещая хором.
  - Вы хотите сказать, что меня кто-то пытается убить магией, - конкретизировала Надежда панические вопли Сил. - Значит, вода в бутылке, упавшая картина, странный запах духов и сменившая цвет вода в кастрюльке - все это может быть одним заклятьем?
  - Уже голубой цвет плетения! Пятикратно по тебе удар был нанесен! - удивительно слажено продолжили биться в истерике Двадцать и Одна Сила, более всего коря себя за то, что ничего не заметили до тех пор, пока избранница не позвала и буквально не ткнула их носом в опасность.
  - Пять? Эм, красным светилась вода, чеканка из креплений, заискривших оранжевым, выскочила - было, искорка в духах зеленая появлялась. А желтого цвета не заметила, - развела руками Надя, под причитания Сил о проваленной попытке наслать страшнейший ночной кошмар, лишающий рассудка.
  Откуда было знать коварным убийцам про отважного айтишника Бомбошкина, принявшего удар на себя? Про его фанатичную любовь к фильмам ужасов и закаленную ими психику? Чтобы чары подействовали, зрящий обязан был хоть на миг испугаться видения, а он, зараза, испустил неистовую волну восторга, мгновенно нейтрализовавшую зловредное плетение!
  Не ведая об отважном спасителе, девушка отложила переживания о несостоявшихся мистических покушениях и уточнила самое актуальное для небогатой семьи:
  - Посуду выбрасывать или ее как-то отмыть от отравы можно? Жалко чайник и кастрюльку.
  - Мы поможем, воздействие на воздействие извне разрешено и возможно в рамках технических миров, - поспешно объявили Силы и будто супер-средством прошлись по пострадавшей посуде, устраняя ошметки ядовито-голубой дряни, заодно избавляя пространство и от вони паленых волос. Последнее, скорее всего, существовало лишь в воображении чуткой девушки и сменилось приятным запахом озона после грозы.
  - Спасибо, - поблагодарила Надя и сообщила замершей на табуретке матери: - Силы все исправили, выбрасывать ничего не придется.
  Вера только тихонько растерянно вздохнула, а девушка продолжила расспросы:
  - Кто от меня пытается избавиться? У вас есть враги?
  - Мы не боги, не враждуем ни с кем!/ Блюдем гармонию миров!/ Не должно врагов быть!/ Не знаем, сложно информацию о техномирах собирать!/ Не видим нужной ячейки в информационном коде Вселенной! Искать будем! - опять дружным хором выдали почти привычную Наде разноголосицу незримые собеседники.
  - Поняла. Только вы сами говорили, здесь магия не действует, как же тогда эта сработала? - снова повторила вопрос озадаченная девушка.
  - Магия в мире техническом не проявляется явно. Но ты - Плетущая, сила твоя при действии вовне направленном, будь то беседа, совет или иное, что влияет на миры иные, сама создает поле, в котором частица магии проявиться может, не только твоя, но и извне привнесенная. Дар угрозой обернулся! Не учли/Не просчитали/ Подвергли опасности! - вывалили информацию на многострадальную голову собеседницы Силы.
  Они кружились радужным вихрем по комнате, выливая на Надю панические всплески эмоций, отдающих переспелой и подкисшей черникой. Почему черникой и именно подкисшей, Надя, как обычно бывает с ее странными вкусо-ароматическими ассоциациями, конечно, сказать не могла, но настроение у Сил Двадцати и Одной было именно таким.
  - Пельмешки-то можно варить? - не дождавшись других пояснений, неуверенно уточнила мама Вера и, получив согласный кивок, занялась единственным полезным делом.
  Почему-то у Веры Николаевны не получалось поверить в настоящую опасность, грозившую ей и дочке от цветной воды в кастрюльке. Нет, какой-то частью сознания она принимала странную реальность, но испугаться так, чтоб до паники, как если бы на нее упал кирпич или попыталась задавить машина, все равно не получалось. В мире без магии практичной, умудренной жизнью женщине сложно поверить в реальную магическую опасность, даже имея странную дочку. Сейчас, к примеру, она разговаривала с пустым пространством и, кажется, получала от него ответы. Впрочем, даже слепая к магии Вера Николаевна каким-то шестым или седьмым чувством ощущала незримое присутствие. Может, от дочки нахваталась? Это было все равно как стоящий у тебя за спиной или за дверью гость. Не видишь, почти не слышишь, но что-то выдает чужое присутствие. Дыхание ли, тепло тела, биение сердца... Может и в самом деле матери и дочке пора сходить в гости к Ванечке? Вот только прежде, чем такое решать, лучше покушать!
  
  
  Глава 7. Опят нет повода не выпить
  
  Пока мама возилась с пельменями, восстанавливая немудреной готовкой душевное равновесие, Надя перешла в другую комнату и спросила:
  - А теперь скажите, чем вы так встревожены, кроме покушений на меня?
  - Последовали совету мы твоему об авансе законнику Дарсену. Показали ему новые воплощения тех, кто родными был ему, и нынче жалеем... - выпалили Силы очень дружным хором. Мысль эта была общая на всех.
  - Подробности расскажите, - попросила девушка.
  - Он снова сильно пьет, очень расстроился.
  - Так страдает от невозможности быть рядом с теми, кого увидел снова? - принахмурившись, уточнила Надя.
  - Не знаем. У него такая каша в голове сейчас... - почти всхлипнули Двадцать и Одна сызнова удивительно слаженно.
  - Разверните, пожалуйста, экран связи, я хочу с ним поговорить, - попросила Плетущая, и Силы поспешно выполнили ее просьбу, являя изображение. Сами же шмыгнули куда-то в сторону и затаились. Дескать, нас тут нет, не было отродясь и не будет.
  Дарсен Виндер сидел в каком-то грязном кабаке. Даже ничего не понимающая в забегаловках такого рода девушка не могла иначе назвать темную, воняющую гнильем, тухлятиной и безнадежностью дыру.
  Разумеется, юрист опять топил свои печали в крепком алкоголе. Перед ним стояла глиняная кружка и кувшин с надколотой широкой горловиной. Сам и без того не слишком привлекательный внешне, обрюзгший мужчина сейчас был заляпан вином, кажется, чем-то жирным и немного кровью из рассаженной губы. А еще он походил на панду-мутанта. Один подбитый глаз отливал синевой.
  
  
Оценка: 8.72*43  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Прокачаться до сотки 3"(Боевое фэнтези) В.Каг "Операция "Удержать Ветер""(Боевая фантастика) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) Д.Маш "Искра соблазна"(Любовное фэнтези) М.Торвус "Путь долгой смерти"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) В.Василенко "Стальные псы 6: Алый феникс"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"