Фирсанова Юлия Алексеевна: другие произведения.

Печать Владетеля (Три важных слова)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Оценка: 8.02*191  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В чем счастье? Ариэнна Амато, выпускница университета Итоллы, привыкла считать - в знаниях. Ради продолжения образования она решила заключить договор с воином, благословенным Владетелем. Девушка не подозревала, чем обернется невинная мечта об аспирантуре. Какие опасности, приключения и чудеса обрушатся на голову и подхватят вихрем перемен. Но возможно, в конце пути трезвомыслящая синьолла поймет, что для счастья нужно нечто большее, чем учеба? Или кто-то! Тот самый, единственный, который шепнет три самых важных слова. Продолжение выложено 18-06-2016

  ПЕЧАТЬ ВЛАДЕТЕЛЯ
  ( прошлое название ТРИ ВАЖНЫХ СЛОВА)
   последний кусочек
  
  
  Три важных слова
  
  Он уже не громил комнат, не срывал зло на слугах, друзьях или первых встречных, не пил крепких вин из древних подвалов. Все равно не помогало. Звон разбитых зеркал, где отражался одиночка, не унимал боли. Страх и упреки были безразличны. Вечерний дурман и утренняя горечь на языке не в силах были изменить главного - она потеряна навсегда. А значит, в мире осталась лишь боль. Он жил, как велит долг, нет, не жил - существовал, все чаще задумываясь над тем, чтобы оборвать бесконечность муки.
  От осознания, что им больше не быть вдвоем, мутился рассудок. Боль, боль, боль. Она стала его вселенной, обернулась подступившими к самому замку туманами, затворила все двери вовне. Лишь портрет утраченной любви, единственный, который успел написать Эскадан, являлся смыслом жизни.
  
  Часть 1. Итолла, или цель для синьоллы
  
  - Дипломная работа получилась очень сильная, Ариэнна. Ты одна из самых лучших дипломниц кафедры в этом году, - профессор Брунильда смерила девушку благосклонным взглядом из-под очков и так энергично тряхнула головой, что все три подбородка разом заколыхались с разной амплитудой. Залакированное сооружение из черных волос - пирамидальный пучок - осталось монументально недвижимым.
  - Спасибо, синьореза, - студентка, теперь, после получения диплома, уже бывшая студентка, присела в благодарном малом реверансе, кончиками пальцев приподнимая длинный подол темно-синей юбки. Вкупе с кружевной блузкой она составляла женский вариант формы университета. Зато модель туфелек и их цвет уставом строго не регламентировались. С обувью студентки экспериментировали вовсю.
  - Тема психологии толпы в политологии очень перспективна. Мне бы хотелось видеть тебя своей аспиранткой, дорогая, - пухлые губы дамы разошлись в улыбке.
  - Это большая честь, синьореза, - склонила девушка темноволосую головку.
  - Ты согласна, Ари? - приосанилась в кресле профессор, крупные гранатовые бусы на ее груди клацнули кастаньетами. Пухлые, унизанные перстнями руки легли одна поверх другой.
  - Я должна посоветоваться с родителями, - просительно выдохнула Ариэнна, устремляя на собеседницу умоляющий взгляд из-под длинных ресниц. - Столь важное решение, определяющая веха на жизненном пути. Воля матушки и отца...
  - Конечно, конечно, дорогая, - милостиво закивала Брунильда, - посоветуйся. Но я не думаю, что они будут возражать. Прошли те времена, когда замужество для синьоллы, едва ей исполнится пятнадцать, было лучшей карьерой. Мой телефон у тебя есть. Когда примете решение, позвони, а на следующей десятине мы встретимся и детально обсудим тему нового проекта.
  - Я обязательно позвоню, - пообещала кандидатка в аспирантки, и была отпущена с кафедры, где состоялся приватный разговор.
  Тяжеленная дверь с доводчиком открылась, выпуская синьоллу Ариэнну на свободу. Нет, душно на кафедре не было, но от тяжелых духов профессора с ароматом ландыша и лимонов у девушки чесалось в носу и хотелось чихать.
  - Ну как, Ари? Чего она хотела? - подскочила к подруге Розабелль и от переизбытка чувств дернула за рукав блузы. Щечки девушки раскраснелись, черные глаза возбужденно сверкали.
  - Предложила аспирантуру, - поделилась Ариэнна, все еще пребывая мысленно в беседе с профессором.
  - Повезло-о, - с толикой зависти протянула подружка. - И по философии, и по политологии - целых два предложения. Куда пойдешь?
  - Темы интересные. Все хочу, - предвкушающе прижмурилась Ари и тут же досадливо вздохнула. - Только с родителями тяжелый разговор предстоит.
  - Они все никак не угомонятся со своей идеей 'замуж и внуки'? - посочувствовала Роза, вприпрыжку спускаясь по лестнице.
  - О да, - прикусила губку Ари, скользя пальчиками по перилам. Прыгать по ступенькам в ее туфельках не очень-то получалось. - Раньше было попроще, но с тех пор, как погиб Ильхадон, они словно помешались. Оставить след на земле, снова слышать в доме детские голоса, та-та-та, ла-ла-ла и так далее. Как будто им Лаэрты мало. Пусть только попросят, она так завопит. И замуж хочет сразу после кольсара. Никакой университет не нужен!
  - Мне проще, Консуэтта тройней всех родственников так поразила, что от меня немедленного продолжения династии не ждут, - заметила Роза и тут же кокетливо захихикала, состроив глазки двум парням, поднимающимся по лестнице. Синьоллы были рослыми, явно с курса пятого-шестого. Розабелль оглядели с не меньшим удовольствием, чем она их, а вот по Ари, хотя девушка была внешне симпатичнее подруги, скользнули странно-невидящими взглядами.
  Ариэнна, погруженная в тяжелые думы о замужестве, лиц пола противоположного даже не заметила. Встрепенулась только тогда, когда подруга затрещала:
  - Ничего, симпатичные, особенно тот, с усиками. С бачками тоже ничего, глаза у него редкие, цвета молочного шоколада. Так бы и скушала! Хи-хи! Но все равно с Военной Академии мальчики внушительнее. Мне Консуэтта на их Бал Выпускников приглашение через Арманто, кузена Донаро, достала. Жаль одно, я бы тебя позвала!
  - Нет, армейские не для меня, - вклинившись в трескотню подруги, категорично отрезала Ари. Похоже, начинался старый, не раз уже затеваемый спор, в котором каждая из сторон приводила неопровержимые аргументы и оставалась при своей точке зрения.
  - Лучше за агронома выйдешь? - пренебрежительно фыркнула Роза, сморщив хорошенький носик.
  - Лучше за агронома, - спокойно согласилась оппонентка. - Комбайны и трактора не стреляют, подорваться на поле пшеницы при всем желании не получится. Провожать мужа и ждать визита смерти с Орденом Героя - ни за что!
  - Ой, - толика вины послышалась в мелодичном голоске Розы. Все-таки старший брат подруги погиб четыре года назад в пограничной стычке с ошедассами. - Не будем о плохом. Охрани Соальдер! - Девушка быстро начертала на груди знак меча, символ Владетеля. - У нас сейчас со всеми замирье, а муж-военный, тем паче, благословенный, - это престижно и денежно! Их жены на булавках не экономят.
  - Мир проходит, - покачала головой Ари. - Я не хочу страдать, похоронив сердце.
  - Знаешь, ты слишком взрослая! Иной раз мне кажется, я не с ровесницей, а со старухой беседу веду, - досадливо фыркнула Розабелль. - Вот оно - следствие дипломной по политологии и курсовой по философии! Говорила тебе, биологию бери!
  Ари только улыбнулась непосредственности подруги. Природная живость Розы, оптимизм и легкость, с какой она порхала по жизни, оттеняла вдумчивую основательность Ариэнны. Противоположности сходятся, когда им есть чему поучиться друг у друга. Иной раз Ари Амато завидовала, но никогда не хотела стать похожей на Розабелль Дези.
  Машина в парковочном ряду слева от центрального здания университета мигнула фарами и коротко бибикнула. Роза чмокнула подругу в щечку и усвистела к очередному ухажеру, терпеливо дожидавшемуся, пока девушка закончит дела в корпусе. За право доставить прелестную синьоллу Розу к дому родителей велось нешуточное соперничество. Да уж, не знали бедные студентики-гуманитарии о твердом намерении девушки заполучить в мужья военного чином повыше.
  Проехаться за компанию Роза подружку не позвала. Жили студентки в разных концах города. Добираться порознь было быстрее, а захочется поболтать, так для того каликсы есть! Ари поудобнее перевесила на плечо сумку с книгами. Девушка тихо шла к остановке, продолжая прокручивать состоявшийся разговор с профессором Брунильдой и мысленно выстраивать предстоящую беседу с родителями. Городской автобус ходил с интервалом с четверть часа для любого маршрута. Характерный голубой бампер седьмого номера, поворачивающего на проспект Алберто, синьолла увидела издалека, потому и не прибавила шага. До следующего времени было в избытке.
  Родители... Как же тяжело, когда тебя не хотят услышать те, кто любит. Не хотят и всерьез полагают, что знают все о жизни, счастье и любви. Нет, Ари не претендовала на широкую осведомленность во всех этих вопросах, но хотела самостоятельности. Если уж делать ошибки, то самой, чтобы потом никого, кроме себя, не винить.
  Было и еще кое-что, о чем синьолла, гордящаяся здравомыслием и отрицающая мистицизм, предпочитала не думать, но время от времени 'эта тема' все равно всплывала на поверхность. Слишком ярким оказалось событие.
  Это произошло в день рождения. Ари Амато исполнилось тринадцать, и она праздновала с друзьями дату в загородном кафе. Натанцевавшаяся, раскрасневшаяся, счастливая и чуточку утомленная шумным обществом девчушка вышла на задний двор 'Сельского уголка', чтобы подышать воздухом. Там-то к ней и подошел бродяга. Потрепанный, бородатый, с пронизывающими, обжигающими, как уголья, глазами. От него почему-то не воняло помоями, или другой мерзостью. Только сеном и немножко вином.
  Он приблизился к юной девушке в нежно-голубом пышном платьице и хрипло каркнул:
  - Красивая и слишком умная. Синьорезы таких сторонятся, да еще печать на тебе его. Никого не подпустит близко. Тяжко тебе будет счастье сыскать, синьолла.
  И, прежде, чем растерявшаяся от таких нежданных откровений Ари успела молвить хоть слово, развернулся да убрел прочь. Растворился в сумерках, как не бывало. Потрясенная синьолла рискнула расспросить о бродяге хозяев кафе. Ничего они не видели, никто ничего не знал. Мало ли бродяг в мире? Не брать же во внимание лик на старинной иконе в храме Соальдера, точь-в-точь походивший на случайного собеседника? Знакомый образ Ариэнна увидела на следующий день, когда приносила Дар Созревшей к алтарю Владетеля в старом храме на Сонья Карте. Странник-упредитель - гласила надпись под древним ликом, да только как точно сие толковать не знал и воин-служитель Соальдера. Иль не захотел откровенничать с девушкой?
  Синьолла Амато была обычной, ну, может, и впрямь чуть более, чем нужно, рассудительной, особой. Ей хотелось по примеру подружек и героинь романов увлекаться кавалерами, хотелось нравиться, хотелось влюбиться и быть любимой. Но не вышло. Странный бродяга оказался прав. Смотрели на нее синьолы и синьорезы лишь как на подругу. Взгляды страстные на других обращали. Уж двадцатилетие приближалось, а не было в жизни Ари даже случайного поцелуя. Может, потому и не хотела она замуж? Знала, подыщут родители партию, свадьбу организуют, сделают все правильно, только любви, настоящего чувства у супруга все равно не появится. А если так, то зачем? Не лучше ли учиться? Университет, а теперь и аспирантура - хорошая отдушина, замена тому, чего не было, да, похоже, не будет никогда. И хорошо еще, что сама она ни в кого до сих пор не влюбилась. Равнодушие или дружеская усмешка в тех очах, где жаждешь узреть лишь страсть, была бы жестокой участью.
  Мысли текли речушкой с порогами и перекатами, распадались на ручейки, снова вливались в основное русло. Ари любила размышлять на ходу.
  Тихая улочка Мателлео, выходившая на проспект, была оборудована лишь зеленой полосой начерченного перехода и стоячими треугольниками знаков того же цвета, предупреждающего водителей о пешеходной дорожке.
  Ариэнна ступила на низенький бордюрный камень и невольно дернулась, реагируя на бешеную сирену, визг тормозов и скрежет металла. Глаза девушки испуганно расширились, у поворота с трудом, оставляя черный след, тормозила белая куадо. А синий файо, увернувшийся от столкновения чудом или невероятной скоростью реакции водителя, несся, скрежеща о бордюр, точно на синьоллу. На противоположной стороне перехода стояла молодая женщина с совсем мелкой девчушкой в слинге на груди.
  'Да, если давить, то меня, пусть ребенок живет', - с какой-то отстраненной логикой подумала Ари и зажмурилась. Встречать смерть глаза в глаза почему-то не хотелось.
   'Вот и решится проблема с аспирантурой и с любовью тоже', - мелькнула последняя мысль.
  Скрежет прекратился, урчание мотора тоже. Машина замерла в ладони от девушки.
  - У жены схватки, воды отошли, везу в родильную клинику! Соальдером прошу милости, тороплюсь! Мателлео сто три, двадцать четыре - адрес, все оплачу, - проорал высунувшийся из окна белой машины столь же белый от волнения мужчина и снова дал по газам.
  Женщина со слингом передумала переходить дорогу и, резко развернувшись, поспешила с дитем в арку дома. Вдруг сегодня денек такой, полный ненормальных синьорезов-водителей? Лучше гулять с малышом во дворе и не рисковать.
  Из синего файо, звучно хлопнув дверью, вышел мужчина. Высокий, широкоплечий и горбоносый. Со странными белыми пятнами бешенства на смуглом лице. Серо-голубые глаза сверкали от ярости, когда он процедил, обращаясь к Ари:
  - Синьолла дура? Какого альфага косматого ты не убралась с дороги? Жить надоело?
  - Каблук застрял, - тихо ответила девушка.
  - Так босиком бы отскочила! - с досадой на девичью растерянность, едва не обернувшуюся трагедией, рыкнул водитель.
  Вместо ответа Ариэнна немного приподняла подол, демонстрируя систему хитрых застежек и переплетений из ленточек, которыми синие туфельки крепились на ноге. Избавиться от такого за секунду-другую не смог бы и гений быстродействия. Если только гений-иллюзионист с уникально ловкими пальцами, натренированными бесчисленным множеством фокусов? Острый каблучок-шпилька коварного сооружения намертво застрял, провалившись в стык между бордюрными камнями.
  Водитель задышал в размеренно-рваном ритме. Ари почти мгновенно узнала тот особый тип успокаивающего дыхания, какому некогда учил ее брат, поступивший в Военную Академию. Отвернувшись от синьоллы, синьорез раскрыл багажник машины. Выдернул из его недр гаечный ключ и, вернувшись к чудом уцелевшей жертве неслучившегося наезда, одним ударом вбил ключ рядом с застрявшим каблуком.
  Скомандовал:
  - Дергай!
  Ари потянула ногу вверх, и каблук легко освободился из плена расширившейся трещины. Даже кожа туфельки не поцарапалась.
  - Мучас грасиас, синьорез, - тихо сказала синьолла, присела в коротком реверансе и, сочтя диалог исчерпанным, собралась перейти дорогу. Время до прибытия автобуса еще оставалось.
  - Куда? - рыкнул освободитель.
  - На остановку, - списав грубость и непонятливость собеседника на шоковое состояние, вежливо объяснила Ари. Шутка ли, синьорез от столкновения едва увернулся, чуть женщину с малолетним ребенком в длани Соальдера не отправил, второй жертвы едва избежал. Как тут непоколебимое спокойствие сохранить?
  - Садись в машину, подвезу, - снова в приказном порядке распорядился мужчина.
  Со двора Воинской Академии послышался звук колокола, созывающий желающих из особо истовых адептов Соальдера на третьдневную молитву. Раскомандовавшийся синьорез резко захлопнул рот и, опустившись на одно колено, прямо на бордюрный камень, осенил себя знаком Владетеля. Ари узнала краткий благодарственный ритуал, принятый только среди военной элиты, отмеченной благословением Соальдера.
  Да уж, дуреха, могла бы сразу понять по повадкам - несмотря на светскую одежду, перед ней натуральный армеец высокого ранга, благословенный. А что молодо выглядит, так у благословенных возраст вообще не читается. Они от мига благословения Владетелем на храмовом ритуале посвящения воинов, когда Соальдер отбирает достойных своего касания, будто застывают на пике формы. Да, матереют, бывает, волос серебром покрывается, но не дряхлеют до той поры, как приходит Срок Порога. Вечной жизни Владетель не гарантирует никому, даже избранным защитникам.
  Будто и не прерывался на молитву, армеец встал, распахнул дверь у пассажирского сидения и мотнул головой.
  - Я доеду на автобусе, синьорез, ваши хлопоты излишни. Никаких претензий не имею.
  - Слово чести, синьолла в полной безопасности, - выплюнул военный. Кажется, оскорбился отказу или не только и не столько отказу, сколько его предполагаемым мотивам.
  - Не сомневаюсь, синьорез, но у вашего благородного предложения могут быть нежелательные последствия, - вздохнула Ари и невольно бросила взгляд на перстень-часики. До автобуса оставалось всего ничего!
  - Синьолла настолько переживает о своей репутации? - изумился редкой по нынешним временам щепетильности военный.
  - Любое событие рассматривается индивидуумом с субъективной точки зрения, - Ариэнна перешла на менторский тон, чтобы не завопить от досады на нелепость ситуации и ее комичную неуместность. - Одно из субъективных толкований, каковое с большой долей вероятности будет избрано моими родителями, крайне нежелательно в свете планируемых действий.
  - Избранник возревнует? - почему-то с ехидцей и насмешливым прищуром глаз уточнил вояка, и вот тут Ари понесло.
  - В аспирантуру я хочу, синьорез! А если родителям втемяшится в голову, что у меня появился кавалер, о науке можно забыть! - рявкнула девушка, забросила сумку на плечо и решительно устремилась через дорогу.
  Стальная хватка на предплечье не пустила. Зато интонации синьореза стали на порядок спокойнее. Серо-голубые глаза перестали надменно щуриться, в них появилась задумчивая дымка.
  - Думается, синьолла, нам стоит побеседовать. Возможно, не без обоюдной пользы. В любом случае, я даю слово чести, что доставлю вас домой так, чтобы не вызвать нежелательной реакции у родственников. Скажем, высажу за три-четыре квартала?
  Спорить с благословенным, когда он настроен всерьез, - занятие тщетное. Нет, применять силу на улице мирного города к подданной своей страны Итоллы синьорез не станет. Но не отцепится, пока не выяснит все, что собирался. Сядешь на автобус, поедет следом, может и до дому по пятам идти на потеху соседям. Нет, надо разбираться здесь и сейчас. Ари на секунду опустила ресницы, принимая решение, и села в машину. Стальной хват тут же стал любезно-подсаживающим. Хлопнула дверь со стороны водителя и большая синяя машина тронулась с места. Не считая соскобленной о бордюр краски, файо не пострадал.
  Синьорез не спросил адреса, пока не спросил. Он уверенно вырулил к элитной парковке за Военной Академией, где места закреплялись на постоянной основе. И чтобы получить такой номерок, следовало быть в очень коротком и очень закрытом списке. Ариэнна по-прежнему не волновалась. Не накинется же этот странный тип на нее здесь и сейчас? Она вообще мужчин как объект удовлетворения половых потребностей не интересует, а если есть разговор, то выслушать не составит труда. Уже даже интересно! Машина у благословенного с особыми стеклами, даже если кто рядом пройдет, сидящих внутри не увидит. Репутации ничто не угрожает.
  Приглушив мотор, синьорез положил руки на пульт, мирно поблескивающий огоньками кнопок, и заговорил:
  - Позвольте полюбопытствовать, у синьоллы есть жених, одобренный родней кандидат для помолвки или сердечный друг?
  Слишком удивленная, чтобы раздумывать над странностью вопроса, Ари выпалила 'Нет' раньше, чем прикусила язычок.
  - И синьолла желает продолжать образование вопреки планам семьи на скорый брак? - продолжил расспросы собеседник.
  - Это их планы, не мои, - пожала плечами девушка. - Я хочу в аспирантуру.
  Благословенный довольно хмыкнул и почти торжественно объявил:
  - Ясно. Синьолла, я хочу предложить вам помолвку.
  - Зачем? - не стала сразу возмущаться, выскакивать и предпринимать иных нелепых телодвижений Ари, поставленная в тупик логикой синьореза. - В неземную любовь с первого наезда не верю, уж не взыщите.
  Благословенный коротко хохотнул, как взлаял пес, и ответил:
  - Не у тебя одной есть родственники, которым хочется совсем не того, к чему стремишься сама, синьолла. Не ты одна желаешь сделать карьеру. Одним из обязательных условий моей, а я желаю служить в генеральном штабе Итоллы, является подходящая пара или, - синьорез выделил голосом последнее слово, - видимость таковой. Так мне намекнули в штабе округа.
  - То есть, вы предлагаете фиктивную помолвку для улаживания личных дел и успешной карьеры, - констатировала Ариэнна, пальчики ее играли ремешком сумки. - Один вопрос: почему я? За благословенного пойдет почти любая даже из категории 'подходящих'.
  - Мне некогда ухаживать и не по вкусу предложенные матерью кандидатки, - прямо ответил синьорез.
  - Слишком метко стреляют глазами, слишком часто хихикают и пуговицы на блузках плохо пришивают? - догадалась Ари, вспоминая череду симпатяшек, которыми наводняли на каждой вечеринке дом родители, пытаясь подобрать пару по вкусу Ильхадону.
  - Синьолла провидица? - удивился собеседник, приподняв бровь.
  - У меня был брат, он жаловался, - мимолетно улыбнулась девушка. Боль от потери уже успела уйти, время - лучший лекарь. Осталось много светлых воспоминаний. Например, после очередного отвала пуговичек в зоне соблазнительного, как казалось владелице, декольте, Хад с самой любезной улыбкой протянул девушке нитку с иголкой, тайком одолженную у мамы, и посоветовал лучше пришивать фурнитуру.
  - Был? - нахмурился синьорез.
  - Ошедассы, Курхат, - односложно проронила Ари.
  - Надо было сразу давить тварей на перевале Сахона до конца, а не играть в благородство, уступать предложению на замирье, - скрипнул зубами собеседник и так помрачнел лицом, словно это у него на границе тогда убили брата. - Курхата и Нидры можно было избежать.
  - Конкретно вы могли в то время повлиять на принятие решения, синьорез? - нарочито нейтрально уточнила Ари, отводя взгляд, чтобы не демонстрировать лишний раз печать застарелой боли от невосполнимой потери.
   Тогда она готова была винить в смерти брата любого, теперь понимала, что Ильхадону просто не повезло оказаться в горячей точке. Брат был слишком хорошим воином, чтобы отступить, но недостаточно хорошим, чтобы выжить. Выжить там, в адской мясорубке Курхата, смог бы разве что сам Соальдер или благословенный им небывалый везунчик. Ничьей вины не было в том, что прежде непроходимые перевалы к землям жестокосердных соседей оказались открыты из-за нескольких небывалой силы землетрясений. Но тогда, в предгорных селениях ошедассы получили такой отпор, что стали уважать итоллийцев, именно тогда они в первый раз по-настоящему поняли, что жители Итоллы не мягкотелые слабаки, готовые бесконечно долго решать все вопросы за 'цивилизованным' столом переговоров и идти на уступки, а воины. Только потому, после сражений в Курхате и Нидре, как объясняли политологи, и Ари была с ними согласна, удалось заключить мир с воинственными соседями. Те уважали лишь силу, и они получили ее, а матери и сестры получили могилы родных. Такова горькая правда жизни...
  - Тогда точно нет, - пожалел благословенный.
  - Значит, не о чем жалеть, - заключила благоразумная девушка, чья боль уже успела от времени трансформироваться из ощущения острой, как нож, потери, в грусть и нежную память о любимом брате. - Я склонна рассмотреть вопрос фиктивной помолвки.
  - Какие гарантии нужны? Достаточно слова чести, или синьолла желает составить и подписать юридическое соглашение у адвоката? - деловито осведомился синьорез, судя по упоминанию адвоката, действительно готовый на все.
  - Устного ручательства в том, что помолвка будет фиктивной, достаточно, - усмехнулась Ариэнна. - Мне хватит слова благословенного. Кроме того, обещайте, что вы ни прямо, ни косвенно не будете мешать моим карьерным планам, напротив, всецело поддержите.
  - Слово по обоим пунктам, - резко кивнул благословенный.
  - Какого рода помощи ждете от меня? - в свою очередь уточнила Ари, устремляя внимательный взгляд на потенциального жениха.
  - Посещение официальных мероприятий в качестве моей невесты на протяжении всего срока аспирантуры, или, - мужчина дернул одним плечом, - сердцу не прикажешь, до того срока, пока у вас, синьолла не появится истинный спутник души. В таком случае я попрошу отсрочки для поиска кандидатки на замену.
  - Договорились, - девушка воздела руку вверх, выставив указательный палец.
  Благословенный довольно улыбнулся и легонько коснулся своим пальцем пальчика синьоллы, закрепляя сделку традиционным жестом. Потом они церемонно пожали запястья друг другу.
  Откинувшись на спинку сидения, синьорез почти весело предложил:
  - Познакомимся?
  - Ариэнна Амато.
  - Таддео Севайо, - благословенный кивнул подставной невесте.
  Ари принахмурилась, пытаясь вспомнить, где именно она слышала фамилию Севайо. Синьолла чуть не щелкнула зубами. Ну конечно! Флер времени отдернулся с темпераментных рассказов Хада. Таддео Севайо - самый молодой из наставников полевых практиков Военной Академии, правнук знаменитого Гордиса Севайо - героя-командора, носителя ордена Спаситель Итоллы. А этот, что сидит в машине, кто? Однофамилец и тезка?
  - Гордис ваш прадедушка? - с надеждой на ошибку уточнила Ариэнна.
  - Да, - с достоинством признал Таддео.
   Он явно гордился родословной, а не досадовал, как иные слабаки, на знаменитых предков, в сравнении с которыми их заслуги не стоили тухлого перепелиного яичка. В свою очередь Таддео полюбопытствовал:
  - Ваш брат, синьолла, Ильхадон Амато, внук ол-командора Улиссе?
  - Да, он рассказывал о вас, благословенный, много хорошего, - Ари кивнула.
  На этом знакомство с родословными и мертвыми родственниками было закончено, следовало договориться о стратегии и тактике встреч с живыми. Последние, по мнению обоих заговорщиков, хоть и были менее прославлены в веках, но представляли куда большую опасность.
  Таким образом, пакт о взаимовыгодном сотрудничестве и стратегии ведения переговоров с родителями был заключен в рекордно короткие сроки.
  Когда файо выехал со стоянки у Военной Академии, синьорез Таддео соблаговолил осведомиться о том, куда следует доставить синьоллу.
  - Ампело Гуидо, пятнадцать, - привычно назвала адрес Ари. (ампель гуидо - искажен. итоллское - виноградный лес).
  - Никогда в том районе не был, - поведал будущий жених и с легкой полуулыбкой уточнил: - И как живется среди виноградных зарослей?
  - Великолепно, - рассмеялась девушка.
  Вел Севайо замечательно, большая машина слушалась его как ручной зверек и столь же тихо урчала, будто наслаждалась касанием сильных пальцев к кнопкам и рычагам. Нужды в страховочных ремнях не было, но Ари все равно дисциплинировано пристегнулась.
  То, что синьорез ни разу не был на родной улице Ари, не помешало ему, сверившись с электронной картой города, выбрать короткий маршрут. Уже через семь минут они прибыли на близкую к пригороду, скромную улицу с частными двух-, редко трехэтажными белокаменными домиками, стоящими на довольно просторных по меркам Доменко - одного из провинциальных центров Итоллы - участках.
  Дом Амато построил еще прадед Ари. Он же вместе с молодой женой посадил и виноградные лозы по периметру участка. Сейчас разросшаяся живая ограда в самом деле напоминала лес в миниатюре, служащий преградой более надежной, нежели невысокий, по пояс, каменный заборчик. Холодных, настолько холодных зим, чтобы снимать со шпалер и укрывать растения, в Итолле не бывало, потому старые лозы защищали владения Амато с верностью неподкупных стражей. И вина из белого и красного винограда, которые делали родители, - 'Слезы надежды' и 'Гранат любви' - получались дивные, вопреки глупому тявканью 'знатоков' о том, что старая лоза дурна уже тем, что стара, ибо сорт вырождается, а почва истощена.
  Ворота к гаражу находились по левую сторону от калитки. Машиной пользовалась только мать Ари. Отец из-за старой травмы водить не мог, а на работу его доставляло служебное авто. Сегодня, в выходной, оба родителя совершенно точно находились дома, потому делать предупредительный звонок синьолла не стала, чтобы не давать времени 'противнику' на размышления.
  Машина затормозила у ажурных кованых ворот, оплетенных поверху лозой и плющом, Ари собралась выйти и открыть створки. Синьорез успел первым. Распахнул дверцу, подал руку, помогая соскочить с высокой подножки, предупредительно поддержал. Пусть это была только игра на публику, но оказалось ужасно приятно почувствовать себя хоть на пару мгновений синьоллой, о которой заботятся и за которой ухаживают не старший родственник по долгу семейному, а красивый синьорез.
  Большая площадка перед гаражом показалась неожиданно маленькой, когда на ней остановился большой файо Севайо, а не мамин лайос средних размеров.
  От гаража, так же, как и от калитки, вела дорожка, вымощенная цветными камешками. По такой можно было пройти и в ливень, не рискуя замочить и запачкать ног. Дом Амато окружал сад, больше похожий своей запущенностью на лес. Такова была воля прадеда, отраженная в завещании. С ней не решилась спорить даже фанатичная последовательница строгого порядка - Амато-старшая, бухгалтер по профессии. Приходящий садовник лишь заботился о том, чтобы живописная запущенность не перешла грань хаоса, опасную для здоровья обитателей дома.
  Высокая трава шелковистого разнотравья, цветущего две трети года, старые фруктовые и липовые деревья, рябина и клен. Одинокий фонтанчик с сидящей на бортике статуей девушки - таков был сад во времена прадеда, таким его хранили потомки.
  Синьорез гость даже чуть заметно дернулся в сторону фонтанчика, Ари тихо рассмеялась.
  - На Мечтательницу так все реагируют. Знаете, ее делал друг прадеда, Илато.
  - Тот самый? - искренне и, пожалуй, восторженно, удивился благословенный.
  - Да, гениальный чудак. Каким-то образом он ловил в камень движение, а не застывшую позу, - с гордой улыбкой согласилась Ари. - Воистину, сам Соальдер дохнул на его руки.
  Таддео покосился на статую. Мраморная девушка с растрепавшейся прической тянулась к фонтанчику рукой. Казалось, она вот-вот коснется воды, поднесет ладошку ко рту и утолит жажду.
  - Она похожа на тебя, синьолла.
  - Илато взял за модель прабабушку. Мне говорили, что я на нее сильно похожа внешне, - согласилась Ари и добавила уже про сад:
  - В детстве мы с братом любили играть здесь. Салки, пряталки, друиды.
  К сожалению, Ильхадон вырос гораздо раньше Ари. А младшая сестра, Лаэрта, слишком быстро из мелкой хулиганистой оторвы превратилась в кокетку, которую больше игр волновала чистота платья, маникюр и сохранность модной прически.
  Уже из прихожей, вытирая ноги о вечно влажный коврик из натурального мха, Ариэнна предусмотрительно позвала самым благовоспитанным тоном:
  - Мама, папа, у нас гость!
  Транслятор тихонько мурлыкал что-то мелодичное из ретро-сборников. Родители сидели в комнате отдыха. Седеющий, начинающий лысеть на висках, крепыш с аккуратным животиком и все еще очень красивая, сохраняющая воронов отлив волос, миниатюрная женщина с точеным профилем королевы привычно коротали досуг. Гилон покачивался в кресле и листал географический журнал, Лидия плела кружевной воротник из красных с золотом нитей. Такого рода времяпрепровождение синьореза Амато считала продуктивным и способствующим мозговой разгрузке.
  Она как раз перекалывала иглу на подушке поплотнее, чтобы не смещался узор, когда Ари под руку с неизвестным синьорезом возникла на пороге и звонко отчеканила:
  - Буенос диес, мама, папа. Познакомьтесь с моим женихом - Таддео Севайо.
  - Таддео, познакомься, Гилон и Лидия Амато, мои родители.
  Журнал выскользнул из рук отца и шлепнулся на ковер, мать воткнула иглу не в подушечку, а глубоко в палец и даже не поморщилась. Прожившая в браке более тридцати лет пара переглянулась и дуэтом выдохнула: 'Наконец-то!'.
  И столько неподдельной радости за дочь было в глазах родителей, что Ари на мгновение стало совестно за обман. Впрочем, только на мгновение. Заниматься наукой решительно хотелось куда больше, чем вить семейное гнездо. Пусть перед глазами и было немало удачных примеров подобного образа жизни. А может быть, именно потому Ариэнна и испытывала подобные чувства. Связываться нерасторжимыми узами абы с кем, только чтобы порадовать родных, не хотелось. Да, конечно, нежеланный союз мог не освятить Соальдер. Но кто его знает, Владетеля? Кто поручится, что его вышняя владетельская мудрость, равно как и понятие семейного счастья, соответствует приземленной человеческой?
  - Очень, очень приятно познакомиться с избранником дочери, синьо... - родитель запнулся, выбирая обращение, и твердо закончил, - синьорез.
  Мать, не вмешиваясь в разговор мужчин, склонила голову, подтверждая слова мужа.
  - Взаимно, синьореза, синьорез, для меня честь встретиться с родителями избранницы, - Севайо поклонился низко, демонстрируя максимальную степень уважения. Подхватил правую руку Ари и запечатлел на верхних фалангах изящных пальчиков показательно-нежный поцелуй. Только женихи и мужья могли целовать руки своих синьолл и синьорез так высоко, остальным полагалось довольствоваться кончиками пальцев.
  Ритуальное приветствие на этом завершилось, и начался следующий этап знакомства с женихом: обычные гостевые хлопоты, помноженные на историческую значимость события. Конечно, по традиции первый визит в качестве жениха в дом родителей невесты надлежало согласовывать с семьей заблаговременно, лучше даже познакомить обе стороны на нейтральной территории. Нежелательный кандидат рисковал вместо теплого приема нарваться на крепкую затрещину и грубое вышвыривание за порог. Впрочем, кто бы рискнул счесть мужчину из рода Севайо нежелательным? Благословенный из хорошей семьи и косвенно известный родителям невесты по восторженным отзывам ее брата! Так что Ари с Таддео пошли ва-банк, чтобы не тратить времени на переговоры, и не прогадали.
  Отец, забыв про застарелую хромоту, бойким кузнечиком подскочил к бару, повернул ключ и торжественно извлек из недр винной сокровищницы 'Гранат любви' символической тридцатипятилетней выдержки, соответствующей идеальному возрасту хорошего виноградного вина. Его разлили по бутылям в тот год, когда юные Гилон и Лида стали супругами. Надеялись откупорить для старшего сына и его избранницы. Но из-за упрямого нежелания Ильхадона жениться, а потом и трагической гибели, благородный напиток увидел свет лишь на помолвку средней дочери.
  Кроме символической ценности, вино, разумеется, отличалось превосходным вкусом и ароматом. Мужчины занялись раскупориванием и разлитием ценной жидкости по бокалам. А синьореза Лидия, набрасывая на столик белое кружево лично сплетенной салфетки, тихонько зашипела на ушко дочери:
  - Почему не предупредила хотя бы звонком? Я в домашнем костюме!
  - Сюрприз, - с хитринкой отозвалась Ари и поцеловала уколотый палец родительницы. - Ты в любом костюме и платье королева, синьореза матушка!
  Символически нахмуренный лоб Лидии разгладился. Все-таки, когда тебе за пятьдесят, дорогого стоит комплимент от взрослой, порой чересчур серьезной дочери, никогда не бросающей слов на ветер. Впрочем, синьореза действительно выглядела зрелой, но отнюдь не стареющей женщиной и знала это.
  Вину дали подышать несколько минут, поддерживая вежливую беседу о пустяках, а потом разобрали бокалы с подноса. На мгновение четыре руки взметнулись вверх в жесте прошения благословения Соальдера. А потом бокалы с 'Гранатом любви' поднесли к губам и слажено осушили. За счастье двоих выпили четверо - хорошее число - по традиции до дна. Опустевший бокал каждый перевернул и поставил на салфетку, блюдя старинный ритуал гадания на счастье. По тому, сколько капелек скатится на ткань и как именно они лягут, издавна предсказывали судьбу пары.
  В почтительном молчании выждали положенный срок и, отставив хрусталь, вгляделись в белое полотно, испятнанное винными подтеками. Четыре бокала, с которых в произвольном порядке скатились последние капли вина цвета граната, расползшиеся звездочками с длинными лучами по тонкому кружеву. На взгляд Ари больше всего гадательный отпечаток походил на окошко с воткнутой рядом палкой. В окошке виднелось две похожие палочки одна побольше, другая поменьше. Что сие означало, девушка, никогда не испытывавшая интереса к предсказаниям, не знала.
  Озадачилась и практичная матушка, зато отец рассиялся довольной улыбкой.
  - Одиночка до помолвки, пара после ритуала! Хороший знак! - объявил родитель и тяжело опустился в кресло. Больная нога давала о себе знать.
  - Когда думаете провести помолвку? - тут же принялась за расспросы матушка Ариэнны.
  - Через три дня, - назвал минимально допустимый срок ожидания Таддео.
  Синьореза Лидия только приоткрыла рот от удивления. В голове не укладывалось, что тихоня-книжница Ари, сторонящаяся мужчин, не только нашла столь достойного жениха, но и успела вскружить голову настолько, чтобы тот почти до неприличия заторопился с помолвкой.
  Будто подтверждая серьезность намерений синьореза Севайо щелкнул замок и хлопнула дверь.
  - Мам, - из коридора по нарастающей, ибо говорившая приближалась стремительно, раздался голос Лаэрты. - Ты не видела мою желтую сумочку? Я абонемент в бассейн забыла переложить!
  - Сумка на вешалке под твоей ветровкой, дорогая моя, а в комнате избранник Ари. Зайди, представься.
  Из коридора раздался звук икоты, и младшая сестренка со взором горящим вихрем влетела в комнату отдыха. Влетела, да так и застыла на пороге, пораженная. Мужественный синьорез Севайо определенно произвел впечатление. Ступор продлился секунд семь, а потом последовало приседание в формальном приветствии будущему родственнику, совмещенное со стрельбой из-под ресниц и глубоким придыханием при имени:
  - Лаэрта Амато, синьорез.
  - Таддео Севайо, синьолла. Счастлив буду обрести в вашем лице столь очаровательную сестру, - слегка забавляясь повадками юной кокетки, ответствовал благословенный.
  Выпрямившись и подвинувшись к Ари, Лаэрта громко зашептала сестре на ухо:
  - Если передумаешь, я за него сама выйду!
  - Договорились, - рассмеялась Ариэнна.
  А неугомонная младшая уже торопливо, чуть не подпрыгивая на месте от предвкушающего нетерпения, интересовалась, назначены ли даты помолвки и свадьбы.
  - Помолвка через три дня, свадьба через три года, - любезно просветил Лаэрту, а заодно только-только успевших очухаться от первого шока родителей невестушки жених. - Ариэнна как раз успеет закончить аспирантуру.
  - Да, мне предложили направление политологии у синьорезы Брунильды и философию у синьореза Донаторо, - поддакнула девушка, благодарно покосившись на жениха (Таддео не забыл об их договоренности!), и облегченно выдохнула. Родители не стали протестовать. По сравнению с будущим замужеством новость про аспирантуру дочери не котировалась и повышенного внимания не стоила. Свадьбы, отложенные на три и пять лет, были в Итолле обычным делом. Пары, торопившиеся с заключением брака, не очень-то и одобрялись приличным обществом. Живы были еще отголоски старых традиций, когда с замужеством спешили лишь по одной причине - не дать родиться вне законного брака потомству.
  Удивленную мордашку скорчила только Лаэрта, ткнула локотком в бок сестру и прошипела:
  - И не надоело тебе, старшая, учиться?!
  Ари только качнула головой, спорить с сестрой, считавшей учебу пустым переводом бесценного времени, которое можно потратить на танцы, плавание или веселые посиделки с друзьями все равно бесполезно. А, судя по тому, с какой легкостью скользила по жизни Лаэ, даже вредно. У каждого свой стиль, своя судьба и счастье.
  - А как вы познакомились? - после очередного раунда обмена любезностями спросила Лаэрта. Ни в какой бассейн она, ясное дело, не пошла и запропавший абонемент больше не искала. Наплаваться завтра можно, а вот поболтать с женихом сестры, когда еще доведется? Если он из благословенных, то не скоро. У этих времени на развлечения почти не бывает.
  - О, это трагикомическая история, - задумчиво поведал Таддео. - Я едва не задавил вашу сестру, синьолла.
  И жених скупыми мазками нарисовал картину первой встречи мужчины из рода Севайо и девушки Амато. Разумеется, тот факт, что вышеупомянутая встреча состоялась не далее, как сегодня, синьорез благополучно опустил.
  Юница слушала с полуоткрытым ротиком и прожекторным сиянием очей. Будущему жениху Лаэрты похоже предстояло изрядно потрудиться, чтобы перебить романтические впечатления от избранника Ариэнны Амато и интригующего драматизма первого свидания.
  - Судьба иной раз идет в лобовую атаку, все в дланях Соальдера, - философски заметил Гилон и уточнил: - В каком из храмов планируете совершить помолвку?
  - В Старом Соборе на Гофре-Джэрозу, - проблемы выбора перед Таддео не существовало.
  Небольшой и действительно самый старый не только в городе, а и во всей провинции, храм Соальдера пользовался заслуженной славой истинно священного места, любимого Владетелем. Только благословенные имели право привести под своды храма свою избранницу для ритуала помолвки. Ибо нечего всем подряд отвлекать Крылатого Меча по пустяковым смертным просьбам.
  Родители Ари довольно закивали, оценивая престижность заведения. А матушка вставила свой вопрос:
  - Мы будем иметь удовольствие познакомиться с вашими уважаемыми родителями до церемонии?
  - Увы, нет, - ответил скуповатой извиняющейся полуулыбкой Таддео. - Отец более десятилетия назад оставил мир ради затворнического служения Соальдеру в обители Молчальников. А матушка... - синьорез помешкал, подбирая слова, - ведет очень уединенный образ жизни. С вашего великодушного разрешения я похищу лишь Ариэнну для представления в качестве невесты и непременно верну к вечеру. Завтра бал в Военной Академии. Мне хотелось бы, чтобы ваша прелестная дочь составила мне пару уже в новом статусе.
  'На бал мы не договаривались', - успела с легким неудовольствием подумать девушка. Не то, чтобы она не любила танцы и развлечения, но предпочитала определенность экспромтам и не любила, когда ее ставили перед фактом, не давая права выбрать.
   Родители напротив гордо приосанились и чуть ли слезы умиления не смахивали. Шутка ли, их ученая малышка уже не малышка, и на такое мероприятие с таким кавалером идет! Лаэрта завистливо завздыхала. Проситься вместе со старшей сестрой смысла не было, все равно на бал в Академию раньше пятнадцати лет девиц не пускали. Причем проверяли не на глаз, спрашивали карточку с электронной меткой и особ, пытавшихся жульничать, изгоняли с позором.
  Лаэрту утешала только предстоящая помолвка Ари. Такой ритуал синьолла уже видела дважды, приглашали друзья, но, ясное дело, не в Старом Соборе. Должно быть, будет чудесно! А еще почти наверняка удастся упросить сестру дать померить ритуальную мантелину. Мама-то держала ее под замком в старинном сундуке и только пару раз в год позволяла рассмотреть, когда вынимала для проветривания.
  В Итолле на помолвку девушки не шили нового платья, приберегая всю роскошь и пестроту красок для свадьбы. Помолвка же, ритуал храмовый, требовала лишь одного обязательного атрибута одежды - зеленой мантелины, покрывавшей голову невесты, и простого железного обруча, закреплявшего накидку. Жениху же полагался красный плащ на завязках без дополнительных аксессуаров в виде фибул.
  - Конечно, развлекись хорошенько на балу, милая, - разрешил Гилон, в очередной раз потирая 'зачесавшиеся' глаза, а на деле смахивая навернувшиеся слезинки. Отец Ари был сентиментальнее практичной матери, пусть и всячески скрывал сей постыдный для старшего мужчины семьи факт.
  С родительским милостивым разрешением Ари вместе с фиктивным женихом покинула дом. Уф, половина дела сделана!
  Было капельку обидно то, насколько легко, даже с радостью, мать и отец приняли нового жениха. Словно тяжелый груз с плеч сбросили. А ведь она, в отличие от той же Лаэрты, уже давно, после первой же сессии в Университете, не была обузой. Золотая стипендия круглой отличницы позволяла не брать ни копейки у родителей на личные нужды от одежды до учебных принадлежностей. Потому облегчение родных окончательно прогнало последние крохи стыда за затеянную мистификацию.
  'Раз вы так, то я рада договору с Севайо! - решила Ари. - Не знаю уж, какая великая выгода от фиктивной помолвки благословенному, но я тоже в выигрыше, а значит вперед!'.
  Когда 'невеста' пристегнулась, Таддео включил мотор, чуть виновато глянул на девушку и все-таки признался:
  - Ариэнна, мне следует сказать...
  После официального представления родителям невесты градус формальности в отношениях снижался и у настоящих пар, что уж говорить о двух заговорщиках, с радостью отказавшихся от жестких рамок правил приличий.
  - Раз следует, говори, - спокойно предложила синьолла, с легкой усмешкой следя за маневрами Лаэрты, перебежавшей на второй этаж дома, чтобы увидеть из окна машину синьореза. Небось, стоит им отъехать, помчится хвастаться подружкам или по каликсу названивать примется, но скорее всего будет делать то и другое одновременно.
  - У тебя замечательные родители. Моя мать... Она не такая.
  - Таддео, не стоит переживать, - перебила Ари с легкой полуулыбкой. - Мы заключили договор, если ты выполняешь свои условия, прочее не имеет значения. Нрав твоей матушки в том числе. Она ведь не мифическая горагоро, пьющая кровь путника, шагнувшего на порог, и не маньяк Звездочет в гриме, коего ловят уже семь лет охраняющие всей Итоллы?
  - Не горагоро и не маньяк - совершенно точно, я бы знал, - подтвердил синьорез, против воли тоже едва заметно улыбнувшись в ответ на улыбку девушки и остроумное высказывание.
  - Вот и хорошо. А теперь выскажи пожелания касательно моего поведения, и я постараюсь придерживаться их, - закончила Ари, сложила руки на коленях и взмахнула ресницами, демонстрируя позу кротости смущенной синьоллы.
  - Она любит, когда ее ставят в тупик, - криво усмехнулся жених. - Веди себя, как тебе удобно. Я не связан родительской волей в выборе невесты. Представление лишь обязательная формальность.
  - Договорились, - кивнула синьолла, все же испытывая облегчение от того, что нет особой нужды лицемерить перед незнакомой женщиной.
  Файо тронулся с места. Сверившись с картой, водитель выбрал оптимальный маршрут по наименее загруженным улицам и мягко повел машину вперед. Ариэнна первым делом уточнила вопрос завтрашних планов Таддео:
  - Насчет бала. Мое присутствие обязательно?
  - Желательно, - поправил жених и чуть удивился, пытаясь выяснить причины: - Не любишь танцы? Нет подходящего платья?
  - Платье есть. Новое пошили на заказ перед выпускным в университете у самой Кассео, а пролить на него игристое вино я еще не успела. И танцы я люблю, только развлекаться предпочитаю с друзьями. А это будет разновидность работы, - вздохнула Ари и пошутила:
  - Неуютно себя чувствую среди множества малознакомых людей без хорошего доклада в руках.
  Фиктивный кандидат в супруги оценил откровенность и, почти извиняясь, пояснил:
  - На балу будут те люди из штаба, которым для принятия решений в мою пользу необходимо узнать о скором изменении моего статуса. Если хочешь, я достану несколько приглашений для твоих друзей.
  - Не надо, - без раздумий отказалась девушка. - Моя лучшая подруга там будет, а больше никого не надо. Чем меньше вовлеченных в нашу аферу, тем лучше.
  Таддео вдруг удивленно хмыкнул и резко повернул вправо на стоянку, никак не способную претендовать на жилье синьорезы рода Севайо. Тормознул рядом с белой куадо. На капоте ее сидел встрепанный молодой мужчина. По губам блуждала странная улыбка, а глаза смотрели в разные стороны.
  Мужчину Ари не знала, а вот куадо. Это была та самая машина с детской наклейкой в виде львенка, летящего на воздушном шаре на передней двери.
  - Довез жену в родильную клинику? - спросил Таддео, вставая напротив нарушителя.
  - Довез, едва успел, - дурацкая улыбка шире расползлась по губам синьореза, он покосился на машину собеседника, вставшую поцарапанным боком, почесал небритую щеку, и поделился: - Двое у нас. Мальчишка и девчонка. Чуть ли не сами в руки акушеркам прыгнули, так торопились. Мальчик будет Фернаном, как мой отец, а девочка Кьярой, как мать моей Джули. Так заведено! Только сегодня я и вам, синьорез, жизнь задолжал. Не сверни вы, не было бы у меня сегодня праздника. И гадать не хочу, кого бы хоронили. Сидел вот, думал, как вас найти, чтоб имя спросить, детям второе дать. Не окажете честь?
  - Парня назови Фернан-Таддео, а девочку Кьяра-Ариэнна, - разрешил Севайо и вложил в руку молодого отца свою визитку с наказом: - На обряд наречения позовешь, и будем в расчете за машину.
  - Благослови вас Соальдер! - расплылся в новой, но такой же дурной улыбке счастливый папаша.
  - Уже, - коротко отозвался Таддео и, прежде, чем занять место за рулем, посоветовал: - Сам больше за руль не садись, вызови наемную. Вдове близнецов поднимать тяжко будет.
  - Пожалуй, - оценил здравость идеи синьорез и снова яростно почесал небритую щеку.
  Севайо уже не слушал, выводил машину со стоянки. А Ариэнна заметила:
  - Надо же, какая встреча! Хорошо, что вы случайно решили ехать этой дорогой.
  - Я благословенный, - кисловато напомнил Таддео.
  - И? - не поняла девушка логической связи между первым и вторым.
  - Случайности неслучайны, - пожал плечами Севайо, будто аксиому сообщал.
  - То есть, это тоже следствие касания благословения Соальдера? - изумилась синьолла, в сине-зеленых очах заплясал фанатичный огонек ученого. - О такого рода специфичном влиянии благословения я не встречала информации в первоисточниках. А в какой степени интуиция развита у других благословенных?
  - Благословение индивидуально и отнюдь не все его особенности освещены в теологических трудах, синьолла, - отметил Таддео. - Вам, как будущей невесте, кое-что следует знать сверх доступного широким массам.
  - И наша встреча сегодня, полагаете, тоже из этих случайных неслучайностей? - насторожилась Ари.
  - Полагаю. Мне она была крайне необходима, - согласился Таддео.
  - Вы приехали к Военной Академии, чтобы встретить подходящую синьоллу, которая согласится поддержать блеф с помолвкой?
  - Нет, мой дар работает по-другому, - покачал головой благословенный. - Я должен был именно сегодня посетить Академию, но время визита выбрал то, какое чувствовал правильным и свернул именно на ту улицу, где мы встретились, подчиняясь порыву души, хотя, обычно сразу выезжаю на проспект. Я чувствовал насущную необходимость в цепочке совершенных поступков, но конечного результата - нашего соглашения - предугадать не мог. Интуитивное управление случайностями на это не распространяется. Оно всего лишь помогает выбирать наилучший путь во всем.
  - Всего лишь? Это 'всего лишь' поразительно. Таддео, я понимаю твое желание работать в штабе, такой талант непременно найдет там применение! Приложу все усилия, чтобы помочь! - объявила Ариэнна.
  - Благодарю, мне повезло с невестой, - подмигнул девушке синьорез, на миг приложив руку к груди.
  - Скажи, - дождавшись разрешительного кивка, азартно продолжила расспросы Ари. - А дар каждого благословенного уникален? От чего он зависит: желания обладателя, врожденных талантов или приобретенных и развиваемых навыков, или лишь от Воли Владетеля?
  Таддео с каким-то новым и, пожалуй, приятным удивлением посмотрел на невесту по договору и максимально честно ответил:
  - Я не уверен и нигде не читал о подобном, синьолла, но, судя по разговорам с друзьями, могу судить, что благословение усиливает врожденные таланты, которые избранники Соальдера развивали еще до ритуала Посвящения Владетелю, на котором он выделяет благословенных. Интуиция развивается у многих, но в разной степени. У меня достаточно сильно. Кстати, после таких расспросов, Ариэнна, теперь я понимаю твое стремление в аспирантуру! Это действительно верный путь, а не пустая прихоть!
  - Благодарю, - признательно склонила головку Ариэнна и замолчала, соображая, не удастся ли использовать информацию, полученную из первых рук? Тут же захотелось накопить данные о благословенных для аспирантской работы по новой теме: философии с пересечением теософии и практической теологии. Перспективы открывались великолепные, исследовать, систематизировать материал и делать выводы Ари обожала. Душу грела мысль о клятве Севайо. Он обещал помогать ей с научной работой, а значит, шанс уговорить его на сотрудничество имелся! Даже завтрашний бал в Военной Академии перестал казаться Ариэнне тягостью - скорее полем для наблюдения за благословенными и сбора нужных и важных фактов.
  Мечтательная улыбка, никак не связанная с интимными моментами предстоящего замужества, блуждала по губам синьоллы Амато. А кое-кто исподтишка любовался выражением лица девушки.
  Дом матери Таддео Севайо оказался сравнительно недалеко от Ампело Гуидо, на Балдасар пладо. Высокий белокаменный забор с фигурной решеткой поверху окружал владение. Синьорез открыл тяжелые створки ворот нажатием кнопки на передней панели файо.
  Машину оставили на стоянке - площадке плотно укатанного красного гравия. Гаража здесь не было, или, возможно, он наличествовал позади дома, куда Таддео заезжать не стал. Будучи совершенно равнодушна к механизмам, Ари не стремилась выяснять подробностей, зато с любопытством завертела головой, осматривая владения Севайо. В отличие от дикого сада Амато, здесь имелся ровный, тщательно подстриженный газон, из того сорта травы, что хранит свежий изумрудный цвет круглый год. Тенистая дубовая аллея вела к белому трехэтажному особняку с широким крыльцом. Синьолла несколько удивилась размерам дома. Не великоват ли для одинокой женщины?
  Словно отвечая на невысказанный вопрос, Таддео с легкой грустью пояснил:
  - Этот дом строил дед для семьи. Он хотел, чтобы все поколения Севайо жили под одной крышей. Какое-то время так оно и было.
  - Теперь разъехались? - вежливости ради, да и для сбора информации о семье жениха спросила Ариэнна. Ей ведь, как невесте, полагалось знать некоторые подробности.
  - Я последний в роду. Слишком много рождалось мальчиков, слишком часто мы выбирали военное поприще и не любили прятаться в бою за чужими спинами, - спокойно ответил Таддео, коснувшись, похоже, машинально, кожи за левым ухом. Ветерок взъерошил прядки, и девушка разглядела тонкий длинный шрам - живое подтверждение слов. Если у благословенного остался шрам, значит, рана была серьезной. Возможно, синьорез участвовал в пограничных столкновениях с ошедассами. Это теперь Империя Ошедасс поутихла. Решительный отпор, данный Итоллой, и ее новый союз с Царством Росай недвусмысленно дали понять воинственным соседям, что аппетит стоит поумерить, или, сдавленная с востока и севера империя прекратит свое существование, распавшись на мелкие артары, как уже случалось.
  Таддео... Совесть снова начала покалывать сердце девушки. Последним в роду оставаться нельзя, на синьорезе лежит большая ответственность - не дать угаснуть достойному древу.
  - Синьорез Севайо, коль вы последний в роду, не лучше ли найти настоящую невесту? - отодвигая в сторону личный эгоизм, серьезно уточнила Ари.
  - Нет, я здоров и еще долго буду в состоянии исполнить долг перед родом. Если же Соальдер призовет меня к себе до срока, - Таддео философски пожал плечами, - в клинике Аролдо хранится мое семя и заключен тройной договор на множественную репродукцию с условием соблюдения пропорций пола два к одному.
  Девушка, следовавшая рука об руку с женихом по мелкому красному гравию, только кивнула. Как реагировать на столь оригинальную информацию, Ари не знала. Как-то все это было дико, несмотря на четкую логику. Вообще Таддео показался ей странноватым, возможно, как и все благословенные. Раньше с подобными типами ей близко общаться не доводилось. Все-таки те, на чьи плечи легли длани Соальдера, не встречались на каждом шагу и не особенно афишировали свой статус. Да, благословенного можно было отличить от обычного человека. Чуть более четкие, выверенные жесты, и при этом пластика движений, цепкий взгляд и общее ощущение уверенной силы выдавали избранников Владетеля внимательному взору. Но не будешь же в повседневной жизни рассматривать каждого прохожего, чтобы выловить благословенного, если, конечно, не преследуешь каких-нибудь целей. Вот Роза, подумалось Ариэнне, вполне могла бы устроить такую охоту, если бы всерьез собралась выйти замуж за синьореза - представителя элитной касты военных. Саму же Ари особенности благословенных интриговали и немного смущали. Впрочем, пока перспективы выгод сотрудничества перевешивали смутные опасения.
  Задумавшись, девушка едва не споткнулась, однако, бдительный кавалер успел поддержать спутницу под локоть и прижать к себе. Да, мощь благословенных превосходила силу обычных синьорезов. На мгновение синьолла ощутила себя гвоздиком, зажатым в тисках на верстаке в столярной мастерской отца, где он любил что-нибудь мастерить, отвлекаясь от работы. Благодарно кивнув, Ари покрепче оперлась на руку спутника и продолжила путь. Отшатываться от Таддео в смятении не стоило ни в коем случае. Кто знает, не наблюдают ли чьи-то внимательные глаза за парой гостей из окон дома?
  На газонах, так же как и на каменном крылечке было чисто, даже слишком чисто для места, где живет одинокая немолодая почти вдова. Ставший молчальником муж, как ни крути, практически равносилен вдовству. Церковь Соальдера даже разрешала таким женщинам вступать в повторный брак. Или синьореза из рода Севайо отличалась педантичной аккуратностью на грани патологии, или за домом и двором следили усердные слуги. Когда на звонок колокольчика дверь открыла пожилая полная дама в белоснежном фартуке, с кружевной наколкой на собранных в гладкий пучок волосах, Ари убедилась, что дело в штате прислуги.
  - Марита, боуна сэра, - улыбнулся почти с теплотой Таддео.
   Суровая синьореза расплылась в широкой улыбке, всплеснула руками и закудахтала:
  - Синьорез Таддео, наконец-то вы о нас вспомнили! Как хорошо, что зашли! Я спагетти с сырно-грибным соусом, вашим любимым, на ужин готовлю! Да вы с прелестной синьоллой! То-то синьореза Консэлла подивится! Да уж как рада будет! Неужто невесту в дом привели?
  - Именно, - удалось благословенному вставить одно-единственное слово в тарахтение поварихи или, возможно, экономки. Это реально сработало.
  Марита застыла с выпученными глазами, похоже, не ждала положительного ответа на свой вопрос. А потом, вот уж чего Ари совсем не ожидала, бурно разрыдалась, перемежая всхлипы с невнятным бормотанием насчет надежды понянчить маленьких Севайо, как нянчила Тада. Похлопав в утешение синьорезу по плечу, Таддео ухватил Ариэнну за руку и почти поволок за собой в дом, мимо женщины, утирающей глаза фартуком. Девушка едва успела отереть туфельки о моховый коврик. Синьорез вел себя так, будто желал как можно скорее справиться с неприятной обязанностью.
  В светлой большой комнате, где не было ни одного лишнего предмета и ни единой пылинки, сидела в кресле у окна женщина. Таких называют синьореза в возрасте. Глухое платье персикового оттенка освежало кожу, длинная юбка ниспадала живописными складками. Синьореза словно не коротала время за чтением книги, установленной на пюпитр рядом, а позировала для галереи семейных портретов.
  Разумеется, она услышала гостей, но не тронулась с места, будто считала, что не по чину хозяйке вскакивать и мчаться навстречу. Синьореза Консэлла лишь вставила закладку в книгу и внимательно посмотрела на двери.
  Серо-голубые глаза ее были очень похожи на глаза сына. Это заметила Ари самым первым, а вот волосы у женщины были белыми. Нет, не крашеными, просто совершенно седыми, однако, это не делало ее старухой, скорее, придавало облику дополнительный шарм.
  - Боуна сэра, синьореза матушка, - поклонился благословенный у порога, приблизился, ведя за руку Ариэнну, поцеловал кончики пальцев родительницы. - В добром ли вы здравии?
  - Да, - коротко ответила Консэлла. Она буквально вцепилась взглядом в Ари, особенно в сплетение рук сына и незнакомой девушки.
  - Позвольте представить вам мою избранницу, Ариэнну Амато. Наша помолвка состоится через три дня в Старом Соборе на Гофре-Джэрозу.
  - Давно пора, - проронила женщина. - Когда свадьба?
  - Через три года, матушка, - столь же коротко, с сухой почтительностью ответил Таддео.
  Только сейчас Ари осознала, почему благословенный позавидовал ее семье. Не издевкой и не в шутку, кажется, Севайо по-настоящему пожалел о том, что на его долю не досталось таких родных, какие выпали жребием Владетеля Ариэнне. Синьорез уважал, но не любил мать, и она, похоже, не питала к сыну теплых чувств. Сухие формальные фразы, никакого тепла в голосе, в этом доме даже кухарка Марита любила Таддео больше Консэллы.
  - Три? Почему так долго? - едва заметно нахмурилась женщина.
  - Ариэнна поступает в аспирантуру, - сдержанно объяснил благословенный.
  Вот теперь, к удивлению синьоллы, в серо-голубых льдинках под длинными темными ресницами, мелькнула искра интереса. Синьореза мимолетно коснулась пальцем мочки уха и велела:
  - Таддео, ступай прогуляйся, я хочу побеседовать с твоей невестой.
  - Пойду, навещу Бартоло и Мариту, матушка, пока есть время. Я обещал вернуть Ари родителям к ужину, - не стал спорить благословенный, едва заметно сжал пальчики девушки и, отпустив, удалился. В конце концов, он не обещал не отходить от нее ни на шаг.
  В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным тиканьем блюдца часов. Механизм, судя по чеканной бронзовой оправе, был старинным, но превосходно отлаженным.
  - Ты думаешь, будешь счастлива с ним? - неожиданно резко спросила Консэлла.
  - Недавно я говорила подруге, что никогда не выйду за военного, потому что не желаю плакать по павшим в боях. А потом познакомилась с Таддео и все равно согласилась... - Ари пожала плечами, говоря правду, ничего кроме правды, но лишь правду приемлемую для ситуации. - Ваш сын сумел уговорить.
  - Благословенные умеют убеждать, - горькая улыбка скользнула по губам Консэллы, тонкие пальцы сжали резной подлокотник кресла с такой силой, что будь синьореза благословенной, от мебели остались бы лишь щепы.
  - Отец Таддео тоже был из них? - вежливо поддержала беседу девушка, по приглашающему движению кисти хозяйки присаживаясь в свободное кресло и, блюдя этикет, сложила руки на коленях.
  - О да, - новая полуулыбка полынной горечи сопроводила признание старшей собеседницы. - Выгодный брак, семья с древними корнями, безупречной репутацией и достатком. Со всех сторон подходящий союз.
  - Выгодный, но не счастливый, - догадливо закончила за синьорезу Ари.
  Она уже ничуть не боялась внешне строгой и очень несчастной в глубине души женщины. Боятся, пусть и невольно, лишь способного причинить боль, доставить проблемы. Сильнее всего получается уязвить у того, кто тебе дорог или от кого зависишь хоть в чем-то. А чем могла навредить девушке Консэлла? Ничем, не было в ее руках такого оружия.
  Серо-голубой взгляд стал не несколько секунд подобным бритве. Что-то искала вдова при живом муже-молчальнике на свежем личике юной синьоллы, и, вероятно нашла, потому как согласилась:
  - Не счастливым. Я смогла подарить супругу лишь одного наследника и стала бесплодной. Но, что хуже, остерегайся этого, я имела неосторожность полюбить благословенного. Взамен же получила лишь равнодушие. Его не интересовало ничего, помимо войны и Соальдера. Лишь немного сын, как продолжатель рода, и воспитание из мальчика своего подобия. Я стала вдовой не тогда, когда за Гоффредо замкнулись двери обители Молчальников, а в день свадьбы. В тот миг, когда поняла - я не возлюбленная, не жена, лишь живой предмет, каковой положено иметь синьорезу-благословенному. Не напугала я тебя, девочка?
  - Нет, синьореза, - возразила Ариэнна. - Возможно, Таддео похож на отца, возможно, работа в штабе и служение Соальдеру - основа и цель его жизни, но он готов считаться с моими интересами, а это очень ценно.
  - Пожалуй. Ждать три года, поступившись своими желаниями... - протянула Консэлла и спросила резко, как ударила:
  - Ты его любишь?
  - Пока нет, - пожала плечами Ари, не уточняя главного: влюбляться в благословенного она не собирается вовсе, а весь брак - чистой воды фикция.
  - Не влюбленная, умная, красивая, хорошего рода, - перечислила, словно подсчитывая, старшая женщина рода Севайо и едва слышно вздохнула: - Что ж, надеюсь, тебе повезет больше, чем мне, девочка. Ступай, увидимся на помолвке.
  Синьореза прикрыла глаза, откинувшись на спинку кресла. Лаковая маска безупречности треснула по шву, и Ари видела перед собой усталую, больную и очень несчастную одинокую старуху. Ненужную никому и не нуждающуюся ни в ком. Что страшнее? Пожалуй, девушка не могла сказать. Такой вакуум отношений вызывал невольное сочувствие и одновременное содрогание. Соображая, как найти Таддео и объявить, что краткий допрос с пристрастием окончен, синьолла вышла в коридор.
  Приятным ароматом сдобы, специй и грибов тянуло откуда-то слева. Туда и пошла девушка, справедливо рассудив: даже если она не найдет жениха, то отыщет кухню и кухарку, а уж та точно проводит ее к жениху.
  Изнутри большой дом Севайо производил странное впечатление. Только спустя несколько десятков шажков Ари поняла какое. Он напоминал раковину моллюска, выброшенную на берег прибоем. Красивая, сияющая перламутровыми переливами изнутри и столь же пустая. Лишенная обитателя и жизни. Оболочка без содержимого.
  Нет, жить здесь Ариэнна решительно не хотела и даже порадовалась тому, что помолвка не обязывает ее переезжать в родовое гнездо жениха, как порой бывало. Судя по разговору с Маритой, и сам Таддео бывал в доме предков лишь с редкими официальными визитами. Ему, в отличие от матери, традиции не предписывали постоянного проживания в фамильном гнезде до женитьбы.
  Дом Амато был не таким роскошным, зато куда более гостеприимным и уютным. Ари невольно улыбнулась, только сейчас осознав, как ей повезло с семьей. Ее любили, пусть не всегда понимали, любила и она. Но, выходит, даже полное понимание - не самое важное в жизни, если есть та самая родственная связь и тепло. Благословенного, выросшего в холоде пустой роскошной раковины, стало почти жаль. И еще Ариэнна поняла другое: за те три года, на которые они свяжут себя узами помолвки, она обязательно постарается познакомить Таддео с кем-то, кто сможет подарить синьорезу толику истинного душевного тепла. Пусть не страсть, а хотя бы нежность. Люди не должны быть одиноки! Тем более, не должны быть одиноки в семье!
  Из приоткрытой двери кухни мощно пахнуло корицей, кардамоном, свежей выпечкой и сырно-грибным соусом. Таддео сидел за столом и шустро подметал с большой тарелки обещанные спагетти, кухарка сидела рядом и, подперев подбородок кулаком, взирала на мужчину с материнским умилением. Севайо резко развернулся, заслышав шаги Ариэнны.
  - Синьорез, я побеседовала с вашей уважаемой матушкой. Она одобрила наш брак, - доложилась Ари, вставая в дверях.
  Таддео окинул невесту изучающим взглядом с затаенной тревогой. Неужели опасался скандала или слез? Похоже, все-таки опасался, вопреки собственным уверениям в безопасности общения с синьорезой Консэллой. Потому, не найдя на личике Ари ни следа переживаний, ощутимо расслабился. Промокнув губы белоснежной салфеткой и благодарно кивнув Марите, благословенный встал с высокого стула.
  Кухарка же захлопотала, пытаясь усадить синьоллу и накормить ее булочками и теплым молоком. Ариэнна не любила молока, хотя аппетитный аромат корицы и заставил сглотнуть слюнку. Пришлось вежливо отказываться и от немедленного перекуса и от предстоящего ужина. Помог Таддео, непререкаемым тоном заявивший, что синьоллу ждут, и он обещался доставить ее домой до вечера.
  - Ох, жалко, - завздыхала Марита и тут же с фанатично загоревшимся взором начала мечтать вслух: - Ну да ничего, вот поженитесь вы с синьорезом, прекрасная синьолла, поселитесь здесь, я вам столько своих фирменных блюд сготовлю! Не жирка, так хоть мяска на косточки нарастите, худенькая вы больно!..
  Под обстоятельное перечисление того, чем именно ее накормят в первую, вторую и третью очередь, Ари вместе с Таддео и пакетом булочек, всученным заботливой Маритой, покинули дом Севайо.
  - Синьореза Консэлла не была излишне резка? - отстраненно спросил благословенный, оставшись наедине с избранницей.
  - Нет. Ваша матушка, синьорез, глубоко несчастная, замкнувшаяся в своем горе, женщина. Она выразила надежду, что я окажусь счастливее ее и только, - опустив ресницы, промолвила Ариэнна, задумчиво перебирая завязки пакета.
  Только сейчас синьолла призадумалась, почему неглупая, о, далеко не глупая женщина, пыталась подсунуть сыну пустоголовых кокеток? Не потому ли, что таким безразлично отношение мужа, если есть достаток и положение, если все благопристойно? Или потому, что несчастье такой пустышки не стало бы бременем на совести синьорезы? Оба варианта были достаточно правдоподобны, мало того, реальное положение дел могло быть их компиляцией.
  Ари встряхнулась, выныривая из водоворота мыслей. По большому счету все это не имело никакого значения. Да, сейчас сработал третий вариант: личный выбор самого Таддео. Пусть синьорезе-матери и неведомо было о подоплеке этого выбора, оттого она сделала неверный вывод о пробуждении неких чувств в сыне, и осталась довольна.
  - Спасибо, что не стала разочаровывать Мариту, - краешком губ улыбнулся Севайо.
  - Зачем расстраивать достойную синьорезу? - пожала плечами Ари. - Она заботится о вас, желает счастья. За три года может случиться многое. Возможно, вы встретите прекрасную синьоллу, с которой захотите поселиться в родовом гнезде Севайо и наполнить замерший дом новой жизнью.
  - Возможно, - каким-то деревянным тоном согласился благословенный и почти показательно сосредоточил внимание на дороге, а ведь до этого вел словно бы между делом.
  Сдавшись перед ароматом булочек, Ариэнна все-таки распустила завязки и извлекла одну из пакета. Впилась в хрустящую корочку зубками и едва не замурлыкала от удовольствия. Сдоба просто таяла на языке, крохотные орешки и цукаты перекатывались маленькими бомбочками блаженства. Если Марита готовит остальные блюда так же, как печет булочки, диво дивное, что синьорез Севайо и синьореза Консэлла до сих пор не походят на шарики.
  - Ты голодна? - кажется, встревожился Севайо и нахмурил брови, испытывая некоторую неловкость.
  Он не привык заботиться о ком-либо и ухаживать. Безукоризненное знание правил этикета, которым в случае нужды синьорез был способен следовать досконально, не могли заменить навыка бытового взаимодействия с юными некокетничающими девами. А сегодня Таддео так торопился покинуть неуютные стены родительского дома, что не озаботился потребностями спутницы. Теперь ему было стыдно за свою поспешность.
  - Нет-нет, - поспешила успокоить водителя Ариэнна и в свою очередь чуточку смутилась. - Булочки так вкусно пахнут, что невозможно удержаться. Обещаю, синьорез Таддео, я буду есть осторожно и не накрошу в машине!
  - Кроши сколько хочешь, все равно в салоне сегодня будут убирать, - разрешил успокоившийся кавалер, и Ари продолжила смаковать булочку, не замечая, что на нее нет-нет, да и поглядывают через косое зеркало. Милые непосредственные синьоллы со сдобой в лапках не часто оказывались в файо Таддео, вернее сказать, никогда прежде.
  Когда синьорез заговорил вновь, то речь пошла о завтрашнем бале в Военной Академии. Там, насколько помнила Ари из болтовни подруги, обыкновенно присутствовали не только выпускники текущего года со своими избранницами. Считали честью получить приглашение и выпускники прошлых лет, ставшие кадровыми военными отнюдь не низшего звена. Военная Академия была лучшим элитарным заведением Итоллы, потому, мероприятие слыло очень престижным. Собирался на нем если не весь, то изрядная доля воинского цвета страны.
  - Я заеду за тобой в половине третьего. Бал начинается в три. На нем придется пробыть не менее полутора часов, лучше два и более. Танцевать будешь только со мной и теми синьорезами, которые получат мое дозволение, - дал четкую инструкцию, более похожую на приказ, Таддео.
  - А если я не захочу? - уточнила Ари, несколько покоробленная командным тоном указаний.
  - Не танцуй. Обязательны только три танца со мной, - чуть ли не с облегчением разрешил Таддео, вовсе не горящий желанием разыгрывать пылкого и ревнивого жениха. - Но сопровождать меня в качестве невесты в зале, когда я буду приветствовать нескольких нужных мне синьорезов, - обязательно.
  - Хорошо, - согласилась успокоенная Ариэнна, принимая условие, как часть договора о взаимовыгодном сотрудничестве: ей - аспирантура, Таддео - карьера, и прощая синьореза за резкость. Девушка сообразила, такой тон был вызван не грубостью синьореза и его стремлением контролировать каждый шаг невесты, а всего-навсего неловкостью, которую испытывал синьорез в создавшейся ситуации.
  
  Перед воротами на Ампело Гуидо жених с невестой распрощались весьма довольные друг другом. На ужин Ари кавалера звать не стала. Девушке хотелось спокойно поесть с семьей, а не играть на публику трепетную пару. Родственники знали ее слишком хорошо, в этом-то и крылась опасность. Правда, разумная синьолла понадеялась, что желание родных увидеть то, что хочется, а именно достойного жениха, послужит страховкой от разоблачения. Потому что рано или поздно, а приглашать Таддео на семейную трапезу придется и, пожалуй, Ари даже считала это правильным. Ей казалось, что синьорезу Севайо будет приятно оказаться среди любящих друг друга родных и немного погреться в теплом семейном кругу, среди тех, кто вместе лишь потому, что любит, а не потому, что так требуют интересы карьеры.
  - Мама, папа, я вернулась, все замечательно, за ужином все расскажу, - предупреждая возможные атаки, возвестила Ариэнна, на минутку сунув носик к родителям, листавшим фотоальбом со своими свадебными фотографиями. Похоже, Гилон и Лидия решили устроить себе вечер ностальгических воспоминаний, а Лаэрта сбежала к себе раньше, чем ее усадили рядом.
  На счастье Ари, родители любопытство сдержали и с вопросами на дочь накидываться не стали. Знали, все расскажет сама. Предлагать помощь в чем-либо тоже не спешили. Ариэнна с детства отличалась крайней самостоятельностью, но, если нуждалась в помощи, обращаться к родным не стеснялась. Булочки девушка занесла на кухню, чтобы все могли полакомиться сдобой Мариты, приходящая кухарка уже ушла, оставив после себя благоухающий мясным рагу судок и еще пару емкостей с не менее соблазнительными ароматами. Синьолла поднялась к себе в комнаты.
  Первым делом, оставшись одна, девушка проверила, сохранило ли выпускное платье цвета слоновой кости вид, достойный завтрашнего представления. Пятен в зоне скромного декольте или ненужных складок на юбке не обнаружилось. Ари всегда ела аккуратно, а на прошедшем празднике почти не пила, потому что хотела сохранить ясную голову для назначенной поутру встречи с деканом кафедры философии. Стянув с платья для проветривания прозрачный чехол, Ариэнна сделала звонок-заказ в женский салон.
  'Лик красоты', несмотря на пафосность названия, обеспечивал превосходное качество и оперативность услуг, особенно услуг семьям постоянных клиентов. Именно в этот салон советовала дочери обратиться синьореза Лидия, когда Ари требовалось привести себя в порядок перед важными мероприятиями в кольсаре и университете. Не доверять мнению родительницы Ариэнна не имела оснований, да и повод лично убедиться в безукоризненности работы 'Лика' представлялся не раз. Условившись насчет визита парикмахера на десять утра и визажиста на двенадцать (удивительно, но был свободен великолепный Джэронимо), Ари набрала номер подруги.
  Роза откликнулась не сразу, но все-таки отозвалась. На заднем плане звучала довольно громкая танцевальная музыка. Значит, девушка развлекалась с друзьями. На Ливио-пласо частенько случались импровизированные вечеринки.
  - Ари, ты чего хотела? - завопила подруга, перекрикивая общий шум.
  - Предупредить тебя, чтобы ты не растерзала меня потом. Завтра я тоже буду на балу в Академии с женихом, - выложила Ариэнна.
  Уведомить Розу заранее было проще, чем оправдываться после. Подруга никогда не простила бы такого. А вот открывать тайну заключенной с синьорезом Севайо сделки Ари не стала. Розабелль была верной, чудесной подругой, однако стоило девушке сделать лишний глоток вина, как секреты сыпались из нее, как чечевица из дырявого мешка. Впрочем, в пику очень многим особам женского пола любого возраста синьолла Амато вовсе не испытывала нестерпимого зуда разделить бремя личных секретов с кем-либо. Роза не зря полушутя-полувсерьез именовала подругу особой с причудами. В Ариэнне серьезная вдумчивость и склонность к философским размышлениям, почти взрослая рассудочность сочетались с решительностью, даже определенным авантюризмом.
  Если Ари была, к примеру, уверена, что ничего зазорного или опасного в трехдневном походе в предгорья нет, и сие будет полезно для здоровья и богато на впечатления, то никакие увещевания не помогали, срочно приобреталось необходимое снаряжение, и девушка отправлялась.
  - Женихом? - мелодичный голосок Розы сорвался на писк придушенной мышки.
  - Да, завтра встретимся. Познакомлю, - подтвердила Ари.
  - Все-таки твои настояли? - сочувственно завздыхала синьолла.
  Музыка и веселый смех на заднем плане почти стих. Вероятно, Розабелль перешла в другое помещение, готовясь к ритуалу утешения, как и подобает лучшей подруге.
  - Нет, это мое решение, - спокойно возразила Ариэнна. - Мы встретились сегодня и поняли, что должны быть вместе.
  - О-о-о, - выдохнула Роза. Даже не видя подруги, Ари представляла, как зажглись глаза падкой на романтические истории синьоллы и зарозовели щеки.
  - О да, - не удержалась от маленькой насмешки будущая аспирантка. - До завтра!
  - Стой, стой! - завопила Роза. - Не отключай каликс! Не смей!!! Кто он? Какой? Как целуется?
  - Таддео Севайо, - объяснила Ариэнна и на все вопросы ответила в телеграфном стиле: - Благословенный. Спокойный, заботливый. Целует очень нежно.
  На том конце что-то упало. Ари понадеялась, что это был каликс, а не впавшая в ступор от потрясающей новости подружка, способная, разбуди ее ночью, не открыв глаз перечислить наизусть всех достойных женихов если не Итоллы и родной центральной провинции, то хотя бы города. А стало быть, лучше Ариэнны знавшая, за кого та собралась замуж.
  - Значит, в аспирантуру не идешь? - собравшись с силами, мяукнула Роза после небольшой паузы.
  - Иду, помолвка послезавтра, свадьба через три года, Таддео согласен подождать.
  - Вот как у тебя так получается?! - в голосе подруги чистая белая зависть мешалась с восхищением. - И муж из благословенных, да еще красавчик богатый будет, и аспирантура. А еще днем говорила, замуж за военного не пойдешь!
  - Человек гадает, Соальдер посылает, - ответила знаменитым присловьем Ариэнна, параллельно с беседой проверяя наличие тонких колгот. Как назло именно нужного телесного цвета в запасе не оказалось.
  Роза еще повздыхала, пообещала завтра же вытрясти из таинственной подружки все интригующие подробности и отключилась. Ее настойчиво звали продолжить веселье. Ари же решила зайти к сестре.
   Бежать вечером в магазин совершенно не хотелось, а завтра на это могло банально не хватить времени. Только никогда не делавшая профессиональный макияж и прическу особа может наивно полагать, что на все про все ей понадобится не более часа-двух. Ари трезво смотрела на вещи и скоростью в ущерб качеству увлекаться была не склонна.
  Легонько, больше для проформы стукнув в дверь, Ари вошла, не дожидаясь ответа, в комнаты сестры. В диванной, где Лаэрта обычно слушала музыку, валялась с книжкой или смотрела кино, девушки не было, в кабинете тоже, зато странные звуки доносились из спальни. Прислушавшись, Ариэнна поняла: Лаэ плакала. Нет, не так, рыдала горестно и взахлеб, будто стряслось нечто поистине непоправимое и ужасное. Нечто такое, что не забыть, не исправить, не изменить.
  Испугавшись, Ари влетела в спальню сестрички, сгребла ее в охапку, отрывая от подушек, куда Лаэ вжималась мокрым от слез лицом и, прижав к себе для надежности, выпалила:
  - Что? Что случилось?
  Сестра только замотала головой, то ли не желая, то ли не в силах отвечать. Из груди ее вырвался жалобный скулеж. Ариэнна вздохнула и позвала ласково, как в детстве, ткнувшись носом в растрепавшиеся волосы родного человечка:
  - Карамелька, ответь. Вдруг помогу?
  Лаэрта в ответ разразилась еще более бурными слезами и замотала головой.
  - Ты обидишься, - в конце концов прорыдала она.
  - Даже если ты устроила костер из моей дипломной, не обижусь, клянусь Соальдером, - пообещала Ариэнна. Младшая, против воли, слабо хихикнула и тут же икнула от слез. А потом едва слышно прошептала:
  - Я влюбилась.
  'Всего-то?' - облегченно подумала рационалистка Ари и тут же едва не заикала сама, когда Лаэрта торопливо продолжила, вцепившись в руки сестры с удивительной силой:
  - Нет, это не как раньше, когда мне мальчики просто нравились, или как я фото Рожэло Сладкоголосого собирала, это по-настоящему, - молоденькая девушка прикусила нижнюю губку и выдохнула:
  - Больно!
  - Где? - встревоженно уточнила сестра, опасаясь болезни физической.
  - Здесь, - Лаэрта положила ладошку на грудь, туда, где трепыхалось сердечко. - Сначала не поняла. Было так хорошо, когда он появился, был рядом, разговаривал, будто солнце грело, а как ушел, и ушел с тобой, больно-больно стало. Ари, что же мне делать? Что, Ари? Я влюбилась в твоего жениха! В благословенного! В Таддео Севайо!
  - Ой, - тихо выдохнула шокированная сестра. Многого она могла ожидать от младшей непоседы и кокетки, но не такого.
  - Ты теперь возненавидишь меня? - понуро шепнула Лаэрта.
  - Нет, карамелька, - усмехнулась Ариэнна и скомандовала: - Быстро умойся и приходи. Я хочу предложить тебе маленький девичий заговор.
  Лаэ послушалась без возражений, из ванной появилась уже не с такой опухшей мордашкой, даже искорки интереса появились в глазах и какая-то лихорадочная надежда. Присела рядышком со старшей сестрой, привалившись к ее боку, и выдохнула:
  - Какой заговор?
  - То, что я тебе скажу сейчас - тайна. Никто другой ее знать не должен.
  - Владетель свидетель, печать на губах, - приложив пальчики ко рту, пылко поклялась Лаэрта и нетерпеливо заерзала, ожидая посвящения в великий секрет.
  - Мы с Таддео не любим друг друга. Помолвка - лишь ширма, чтобы я могла закончить аспирантуру, а он продолжить карьеру военного, - объяснила Ари. - Через три года мы расстанемся. Зато, пока синьорез Севайо и синьолла Амато считаются женихом и невестой, Таддео будет регулярно посещать наш дом. Нам надо хорошенько постараться, чтобы синьорез, поддавшись твоим чарам, младшая сестренка экс-невесты, сделал уже настоящее предложение. Да и кольсар ты закончить успеешь!
  - Ари! Я тебя обожаю! - восторженно взвизгнула молоденькая синьолла и, напрыгнув на сестру, повисла у той на шее, так крепко сжимая руки, словно хотела, не дожидаясь срока, сделать избранника вдовцом.
  Горе-печаль словно смыло волной, Лаэрта была полна жажды деятельности и морем любви к старшей сестре. Она не стала бы отбивать у нее жениха, но коль Таддео и не жених вовсе, то уж она-то сделает все, чтобы тот, от одного взгляда на которого замерло сердце, стал ее мужем.
  Высокий, с прохладно-насмешливым взглядом серо-голубых очей, подвижными бровями, каждый изгиб которых словно отражал перемены настроения синьореза. А руки... Его пальцы, сильные мужские пальцы с аккуратными, удлиненными, как виноградины сорта доуло, ногтями. Перетянутая ремнем талия, узкие бедра. На все это великолепие Лаэрта, увидев раз, могла бы смотреть вечность, смотреть и плакать о том, что никогда-никогда этот мужчина не будет рядом с ней, как возлюбленный. Слова Ариэнны изменили все, корчившаяся в смертельных судорогах надежда воскресла, и Лаэ не знала, как выразить свое ликование и благодарность сестре.
  - Я для тебя все что угодно сделаю! - пылко пообещала влюбленная девушка.
  - Все? - Ари приняла вид коварной колдуньи, готовой стребовать первенца у заблудившегося в дремучем лесу владыки.
  - Все, - безоглядно пообещала сестренка, не ведая подвоха, и сложила пальцы розочкой в знаке старой детской клятвы.
  - Тогда мне нужны тонкие колготки телесного цвета, размер терзо, фирма Кьерла.
  - А? - беспомощно переспросила Лаэ, решив, что ослышалась.
  - К бальному платью на завтра нет колгот, - с усмешкой объяснила Ариэнна.
  Сестренка облегченно рассмеялась, метнувшись с кровати к комоду с бельем. Нырнула туда на десяток секунд для сортировки, вынырнула с охапкой запакованных колгот и вывалила на покрывало перед сестрой. - Вот, забирай. Размер у нас один!
  - Лаэ, честное слово, у меня всего две ноги, - рассмеялась Ари, выбирая из кучи нужную коробочку. Подумав, взяла на всякий случай запасную. - Спасибо, родная.
  - Тебе спасибо, - младшая еще раз попыталась удушить старшую сестренку в объятиях и вздохнула глубоко-глубоко.
  - Стало легче? - угадала синьолла без пяти минут аспирантка.
  - Ага, - забавно сморщила нос Лаэ, и привалилась к родному плечу. - Гораздо. Теперь я знаю, что непоправимого не случилось, и могу попытаться завоевать свое счастье. Три года большой срок!
  - Большой, - согласилась Ари и подумала: 'Заодно у тебя, карамелька, может получиться разлюбить его, если поймешь, что он совсем не тот, кто нужен'.
   Впрочем, ценную мысль озвучивать благоразумная синьолла не стала. Влюбленные юницы - не тот контингент, который склонен внимать прописным истинам. Биохимия процесса не позволит. Вечер вступил в свои права, а значит, рассудительным синьоллам, желающим завтра составить достойную пару благословенному, настала пора поужинать с родителями и отправляться ко сну. Круги под глазами и несколько бледный вид бывают хороши лишь на экзаменах. Кое-кого из профессоров подобный имидж еще убеждает в старательности студентов.
  - Пойдем покушаем, родная, пока любопытствующая мама с не менее любопытным папой в авангарде не явились вытаскивать нас из комнат. Я обещала за ужином рассказать, как съездила к Таддео.
  - Ой, и правда, - опомнилась Лаэрта, за своими переживаниями позабывшая о столь эпохальном событии. - Ты ведь у НЕГО дома была, его матушку видела... Расскажешь?
  - А как же, попробуй тут помолчи, коль уже пообещала родителям. Послушаешь, заодно отведаешь сдобных булочек, какие печет их кухарка, м-м-м, - подмигнула Ариэнна младшей сладкоежке, не зря получившей в детстве прозвище Карамелька.
  Та, приободренная утешениями и подгоняемая распаленным любопытством, чуть ли не на буксире поволокла сестру вниз.
  Солнечный луч, юный нахаленок, пробравшийся между неплотно сдвинутых пластинок жалюзи, щекотнул ресницы Ари. Синьолла села на кровати и потерла виски. Смутные обрывки видений ночи, приправленные безотчетной тревогой, еще плавали в памяти, но лезть за сонником и изучать их досконально охоты не возникало. Юная Амато и так знала, что не синьорез Таддео является ее сердечным другом. Так что ж с того? Легкий флер разочарования не в счет. Если где-то есть назначенный ей судьбой, то они встретятся, если нет... Обидно, да, но остается аспирантура и желание доказать семье, что в ее силах не только произвести на свет новое поколение рода.
  Ари откинула одеяло и соскочила с кровати. Игнорируя тапочки, босиком прошлепала в ванную. Ее ждали легкий завтрак и визит мастеров из 'Лика красоты'. Родители отбыли на работу еще до того, как синьолла изволила проснуться, младшая, похоже, умчалась в бассейн или в иное место, чтобы сбросить нервное напряжение после состоявшейся встречи с мужчиной своей мечты. Завтрак (гренки с сыром, кофе, сок), оставленный на столе приходящей кухаркой, прошел в приятном одиночестве. Ариэнна еще раз перебрала в памяти все события дня минувшего, планы на будущее и осталась довольна тем, как все складывается. Достала блокнот и сделала несколько черновых заметок по будущей работе. Стоило подготовиться к встрече с синьорезом Донаторо, чтобы он счел тему благословенных перспективной.
  Парикмахер Сэнтана явилась точно в срок. По дому разнесся звонкий голос этой удивительно энергичной женщины. Высококлассный мастер причесок сама стриглась неизменно коротко, дабы пряди не мешали работе. Зато вовсю экспериментировала с колером волос. Сегодня она была фиолетовой в золотых и зеленых перышках. Быстро раскладывая инструмент, более всего со стороны непосвященного клиента походящий на пыточные аксессуары времен Менадо Кровавого, синьореза беспечно стрекотала. Интересовалась мнением Ари о своем новом имидже.
  - Не хватает только золотой помады, чтобы создать максимально живописный и экзотический образ, перекликающийся с прической, - хихикнула синьолла, ерзая в высоком кресле.
  - Хм, точно! - прикинула и согласилась Сэнтана. - У тебя есть вкус, девочка, а сейчас будет и красивая прическа! Пусть все синьорезы на балу падают к твоим ногам!
  - Зачем мне заградительный вал из синьорезов? - прыснула Ариэнна. - Еще каблучки поломаю.
  - Туфли жаль! Пусть падают и медленно отползают, - разрешила языкастая Сэнтана, закутывая клиентку в тонкую ткань и распихивая по периметру рабочего места держалки-присоски и липучки с инструментами. Спустя минуту-другую она уже ловко орудовала сразу двумя расческами.
  По задумке мастера на голове Ариэнны возникла корона-цветок из темных локонов-лепестков, скрепленная длинными шпильками с крупными жемчужинами, играющими роль драгоценных тычинок. Прическа производила впечатление небрежного изящества. Даже то, что не найдется любимого мужчины, способного оценить ее по достоинству, ничуть не расстроило синьоллу. Привыкла.
  Ари выписала синьорезе - виртуозу расчески щедрую благодарность за работу, условилась об утреннем визите перед помолвкой и стала ждать Джэронимо. Да-да, лучший макияж в 'Лике красоты' делал мужчина, и его вовсе не смущало нарушение очередности макияж-прическа. Он делал свое дело так аккуратно, что и волосинка не выбивалась с положенного ей места. А бальное платье и белье под него вполне одевалось снизу-вверх, и работы специалистов испортить не могло.
  Джэро, как он просил называть себя с первой встречи, улыбчивый, смешливый, истинный профессионал, способный из любого женского лица сделать лик с обложки, вызывал невольную симпатию почти у всех клиенток салона. Невысокого роста, но сложенный пропорционально, с телом атлета-бегуна древности, синьорез обладал белозубой обаятельной улыбкой и синющими глазами с такими пушистыми ресницами, каким позавидовала бы любая синьолла. Возможно, именно эта излишняя красивость подсознательно заставляла Ари держать дистанцию.
   Единственное, что позволяла себе синьолла - поддерживать вежливую беседу и изучать массу всякого рода безделушек, которые обожал визажист. Браслеты, напульсники, брелки на пояс, цепочки на шею, серьги, головные повязки, перстни - все вещицы недорогие, но очень интересные. Все они составляли экзотические побрякивающие ансамбли, придающие облику Джэро оригинальность. Мастер, приятно удивленный отсутствием заигрываний и кокетства со стороны юной клиентки, начал обращаться с ней раз от раза все более дружески.
  Маэстро-визажист скользящей походкой прошел холл, провожаемый Ариэнной, поднялся на второй этаж в комнату, раскрыл на соседнем с туалетным столике все пять выдвигающихся ярусов бездонного чемоданчика и потер руки. Толстые парные браслеты из кожи, расшитые бисером, с подвешенными маленькими колокольчиками мелодично звякнули. Только после этого Джэро поздоровался:
  - Благословенный Соальдером денек, синьолла! Что будем рисовать?
  Перед началом работы мастер всегда уточнял требования к макияжу, чтобы довести результат до максимального соответствия с пожеланиями заказчицы.
  - Невеста с женихом на балу выпускников Военной Академии, первый совместный выход в свет, - задала задачку Ари.
  - Хм, - на миг-другой задумался творец, оглядел плацдарм работы, остался, по-видимому, доволен свежим личиком юной синьоллы и прической, потому предложил на выбор:
  - Строгая чистота? Или нежная проказница?
  - Первое, - выбрала девушка, поудобнее усаживаясь в высоком кресле и максимально расслабляясь, чтобы не мешать работе профессионала.
  Следующие часа полтора Джэро, надев на прическу Ариэнны аккуратный колпачок, колдовал над основой, делал компрессы, пару масок, массаж, чтобы придать лицу сияющий свежестью вид, только потом взялся за сам макияж. Тонкими кисточками, пуховками, карандашами - нет, он не делал новое лицо, он лишь проявлял и подавал в нужном свете черты лица так, что оно становилось особенным. Маэстро творил, он уже не болтал беспечно, а рисовал так, как любой настоящий художник создает картину: отдаваясь процессу увлеченно, самозабвенно и яростно, выкладываясь по максимуму, забывая о том, кто он сам и где.
  Возможно, именно это и сыграло с Джэро злую шутку. Визажист так увлекся, что не замечал ничего вокруг, в том числе позабытого парикмахершей Сэнтаной инвентаря на присосках. Руки, порхающие над лицом Ари, сдвинули наброшенную на угол зеркального трельяжа ткань. Под ней-то и поджидали Джэро коварные лезвия полураскрытых ножниц, раздвинувшихся в хищном оскале. Мастер взмахнул рукой, задевая острейшую кромку запястьем, и несколько кожаных заклепок браслета распались. Еще несколько мгновений украшение держалось, прежде чем соскользнуть с мягким звяком на пол. Запястье осталось обнаженным и замерло неподвижно на уровне глаз Ариэнны. Карандаш подправлял линию бровей.
  Синьолла несколько мгновений скользила по запястью визажиста взглядом. Три родинки, расположенные треугольником, черной краской были превращены в три звездочки.
   - Звездочет! - молнией ужаса пронзила Ари невероятная догадка.
  Приметой ужасного маньяка-убийцы, чьей добычей становились красивые синьоллы Итоллы, была татуировка на запястье. О ней рассказала единственная выжившая из Карроны, третья по счету жертва. Насмешка Соальдера: убийцу спугнул грабитель, приметивший дорогую квартирку с одинокой хозяйкой. Он же вызвал экстренную помощь к полузадушенной, истекающей кровью девушке. Несчастная или, напротив, редкая счастливица не видела лица маньяка, только татуировку, промелькнувшую под задравшимся рукавом рубашки. Три родинки, превращенные в черные звезды. Потому убийце-насильнику и дали прозвище Звездочет.
  Ни отпечатков пальцев, ни волоска, ни ниточки, ни спермы, ни свидетелей чего-либо или кого-либо подозрительного хитрый маньяк на месте преступления не оставлял. После него не оставалось ничего, кроме оскверненных трупов. Похоже, прозвище Звездочет пришлось сволочи по вкусу. Четвертая и каждая следующая жертва получала метку - три звезды, вырезанные на теле. Охраняющие Итоллы сбивались с ног, пытаясь разоблачить убийцу. Тщетно. Семь лет, на протяжении которых раз в пять-семь месяцев появлялся очередной труп красавицы, заставлял содрогаться страну, и, что самое ужасное, со временем содрогаться уже привычно. Были пойманы два подражателя Звездочета и казнены, но монстр оставался неуловим.
  И вот теперь в родном доме Ари увидела ту самую татуировку - метку маньяка - на запястье симпатяги-визажиста. Обаятельного, улыбчивого, талантливого... чудовища. И, что было еще более ужасно, Джэро мгновенно понял, что разоблачен. Синие глаза огорченно моргнули. Визажист совершенно искренне вздохнул, отстранившись, потер запястье и посетовал:
  - Не люблю ощущение маскировочного крема на коже, а лучше бы намазал. Теперь вот тебе, Ари, умереть придется, сама понимаешь.
  'Умереть? Не хочу!' - стукнуло сердце в каком-то замедленном ритме, в пику ему голова заработала как никогда четко и ясно, просчитывая варианты. Бежать? Заорать? Попытаться разбить стекло в окне? Спрятаться с каликсом в ванне и звонить охраняющим? - нет, не получится, не даст, не отпустит. Значит, остается только один способ. Способ Амато, рода бойцов. Чтобы не дать нарастающей панике завладеть сознанием, Ари рефлекторно перешла на дыхание воинов, успокаивающее рассудок перед битвой. То самое, разученное из чистого упрямства во время тренировок брата.
  - Жаль. Ты мне нравилась, - проронил Джэро, поднимая порванный браслет и пряча его в карман. Потом рука легла на пояс, погладила широкий ремень, пальцы скользнули к пряжке.
  - Мне тоже жаль, - искренне согласилась Ари, жалея, разумеется, не об испорченных отношениях с визажистом, а о смертельной угрозе, нависшей над собственной жизнью. За недогадливость синьолла себя не корила. Куда ей было опознать убийцу, коль с этим до сих пор не справились охраняющие. Выигрывая время на осуществление плана, синьолла проникновенно попросила: - Окажите последнюю услугу клиентке, синьорез Джэронимо, закончите макияж. Хочу умереть красивой.
  - Хорошо, - неожиданно пошел на уступку маньяк, перестав многозначительно поглаживать пояс. - Но потом мы распрощаемся с тобой навсегда, синьолла Ариэнна.
  - Конечно, - мирно согласилась девушка, прикрывая глаза, чтобы дать возможность визажисту поработать с веками. Будто и не было между ними ужасного откровения, будто в кресле сидела беспечная синьолла, а тонкой кистью работал безобидный красавчик-визажист, вся опасность коего заключалась в способности разбивать женские сердца.
  - Клянусь я не трону твоего тела, - пылко пообещал Джэро, нанося последние штрихи тонкой кистью. - Чистая душа отправится в путь к Соальдеру из чистого тела, ты не нуждаешься в муках преддверия и метках для указания пути! Я сделаю все быстро, ты не будешь страдать! Владетель простит мне одну смерть чистой. Я искуплю, очищу в его славу еще многих и многих! Очищу, чтобы грязь и похоть женская не пятнала молитв, извращая их, не чинила Крылатому Мечу беспрестанных страданий, от которых обливается кровью мое сердце.
  - Спасибо, - слабая улыбка мелькнула по губам Ариэнны, получившей разгадку мотивов маньяка, над коей ломали головы лучшие психиатры-аналитики охраняющих. А каких только версий они ни выдвигали! Реальность оказалась банальна: убийца - религиозный безумец. Просто очень опасный безумец, из тех, чье помешательство не должен терпеть мир.
  'Соальдер, помоги, укрепи мою длань', - будто по наитию или в пику маньяку Джэро, сделавшему из Владетеля оправдателя и чуть ли не пособника преступлений, мысленно послала Ари ритуальную мольбу в пространство.
  Посылала, не надеясь, на ответ. И едва не вскрикнула от неожиданности, когда тело, но более всего правая рука от плеча до кончиков пальцев запылали внутренним огнем. С невероятной быстротой пальцы метнулись к коробке с украшениями для прически, где еще оставалось несколько длинных булавок с жемчужинами и такой же украшенный жемчугом декоративный стилет-заколка. Разворот всем корпусом. Стилет выпорхнул из ладони и расцвел в левой глазнице Джэро, войдя до упора.
  На лице маньяка все еще блуждала почти извиняющаяся улыбка сожаления, а губы силились продолжить речь, когда он рухнул на ковер там же, где стоял и остался недвижим. Жар в теле Ари схлынул, к горлу подкатил кислый комок. Девушка едва успела добежать до ванной, где ее стошнило над раковиной. Еще несколько минут ее мутило, но позывы были сухими. Ариэнна прополоскала рот водой, затем мятной настойкой, машинально удивилась собственному цветущему отражению в большом зеркале. Выглядела Ари куда блистательнее, чем чувствовала. Прическа и макияж, сделанный специальной косметикой салона, смываемой лишь эксклюзивным тоником, выдержали все испытания.
  Синьолла вышла из ванной. Стараясь не смотреть на Джэро, прошла к столику, где лежал каликс, спустилась на первый этаж дома, на кухню, и набрала номер Севайо.
  - Синьорез Таддео, буенос диес, - дождавшись ответа, поздоровалась Ари, сама удивившись тому, что голос не спотыкается и не дрожит. Подрагивали пальцы и ноги, даже пришлось сесть на стул, но голос звучал ровно. - Я заранее приношу вам свои извинения на тот случай, если не смогу присутствовать на балу в Академии... Почему? Боюсь, у охраняющих, которых мне придется вызвать после нашего разговора, окажется слишком много вопросов. Я только что убила Звездочета... Нет, не стоит так шутить, ваша матушка жива и невредима, я имею в виду настоящего... Где я? На кухне... Да, он в доме, мертвый... Точно убила и точно Звездочета. Татуировка на руке. Кроме того, он сам признался, когда рассказывал, как убьет меня... Нет, совершенно невредима... Зачем вам приезжать?.. Да, понятно, сделка и дело чести. Хорошо, синьорез Севайо.
  Ариэнна закончила разговор с женихом и нажала вбитый в память каликса номер дежурного охраняющего района.
  - Младший охраняющий Марцио, буенос! - откликнулся тот.
   - Синьорез Марцио, буенос диес. Говорит Ариэнна Амато с Ампело Гуидо пятнадцать.
  - О, синьолла, - обрадовался звонку девушки заскучавший дежурный тихого райончика. - У вас проблемы? Кошечка опять залезла на дерево?
  В прошлый раз на Ампело Гуидо охраняющих вызывала мама Ариэнны, чтобы помогли снять с дерева перепуганную молодую кошку соседей. Голосистое хвостатое недоразумение орало так, что спать было невозможно всей округе.
  - Нет, хуже. У нас дома труп маньяка Звездочета. Я его убила, - сказала Ари. - Вы его заберите, пожалуйста, а то скоро вернется моя младшая сестра. Не хочу ее пугать.
  - Синьолла шутит? - расслабленный веселый голос дежурного стал настороженно сердитым. Никто из охраняющих не любил юмористов, развлекающихся жестокими розыгрышами подобного рода.
  - Нет. Я вас очень прошу поторопиться, синьорез. Труп, конечно, не встанет и не уйдет, но у меня может начаться стадия бурной истерики, и тогда я уже не смогу адекватно общаться с представителями закона, - обстоятельно ответила девушка.
  На вазочку с конфетами и печеньем смотреть было тошно, поэтому Ари, все время, что потратила на переговоры с дежурным, внимательно, словно в первый раз, изучала заоконный пейзаж: разросшиеся под окнами кусты барбариса, карликового миндаля и жасмина, как раз набирающего буйный цвет, готовые взорваться благоуханным фейерверком.
  Выключив каликс, Ариэнна встала. Голова была странно пустой и какой-то гулкой, как комната, из которой вынесли всю мебель, вещи и сняли ковры. Принимая это за последствия шока, Ари залезла в домашнюю аптечку и положила под язык пару успокоительных пастилок 'консуэлло'. Лучше всего было бы сделать укол, но сильных препаратов в доме не держали уже года два, с тех пор, как мать перестала плакать ночами по Ильхадону.
  Синяя машина охраняющих с эмблемой 'шит и крылатый меч в овале' подъехала к воротам дома одновременно с файо Таддео аналогичного цвета. Ариэнна уже ждала их и сразу нажала кнопку на домашнем пульте, открывающую створки. Едва припарковавшись, синьорез Севайо буквально взметнулся с сидения, устремляясь к вышедшей из дома синьолле.
  - Дорогая моя, ты цела? - нежно заключая в объятия девушку, воскликнул идеальный жених, не только играя на публику, а и буквально ощупывая невесту цепким взглядом.
  - Да, Таддео, милостью Соальдера мне удалось выжить, - положив головку на грудь защитника, согласилась Ари и непритворно содрогнулась всем телом, вспоминая безумие, танцующее тарантеллу в глазах Джэро. В ответ теплые, такие надежные и бережные руки Таддео сжались сильнее.
  - Синьолла Ариэнна Амато, буенос диес, - из машины охраняющих с весьма недоверчивым видом вылез дежурный Марцио и его напарник-водитель. - Где ваш ужасный маньяк?
  - В доме. Второй этаж, первая комната от лестницы. Пойдемте, синьорезы, - ответила девушка, ничуть не возмущенная подобным подозрением. Она отлично понимала: никакого разумного разговора не будет, пока охраняющие сами не увидят труп.
  Труп лежал там, где Ари его и оставила. Это только в страшных сказках ужасные монстры даже после смерти продолжают преследовать жертву, встают из могил и требуют крови. Джэро был самым обычным маньяком, потому стал заурядным мертвецом. Однако ж, увидев тело с татуировкой на запястье, Марцио подпрыгнул, взвизгнул почти по-женски и схватился за служебный каликс, как за священный знак Соальдера. Но, надо отдать охраняющему должное, сообщение и вызов для бригады коллег передал четко и быстро. Где-то в отдалении взвыла сирена. И уже буквально через пять минут у дома Амато стало не протолкнуться от охраняющих всех мастей.
  Таддео не отходил от невесты ни на шаг, защищая ее от чрезмерного усердия охраняющих одним своим авторитетным присутствием. В комнату с трупом и вовсе девушку больше не пустил, даже вид от двери на тело маньяка, вокруг которого водили хоровод следователь, эксперт и фотограф, заслонил широкой спиной, когда отводил невесту в комнату по соседству - рабочий кабинет Ари.
  Спустя минут десять с начала переполоха к выжившей жертве маньяка протолкался второй следователь, синьорез Витторе. Мужчина в возрасте, но сохранивший прекрасную форму и цепкий ум. На вопрос, где синьолле удобнее будет беседовать, за Ариэнну ответил Таддео:
  - Здесь и покороче. Моей невесте слишком многое пришлось пережить.
  - Синьорез Севайо, - оказывается охраняющий знал Таддео в лицо и, судя по тону, уважал. - Процедуры опроса не избежать, как бы мне лично ни хотелось оградить синьоллу ото всех переживаний. Такова печальная действительность. Даже подвиг, я не боюсь назвать поступок синьоллы Амато именно этим словом, требует улаживания формальностей.
  Витторе присел на стул рядом. Острые темно-зеленые глаза начинающего седеть следователя словно шильцами прошили сидящую в рабочем кресле девушку.
  - Я отвечу, - тихо согласилась Ари.
  - Вам нужен доктор, синьолла? - первым делом с искренним участием уточнил Витторе.
  - Нет, я не пострадала физически, а если вы о нервном стрессе... я рассосала две пастилки 'консуэлло'. Слабое средство, но пока неплохо действует. Введение успокоительного внутривенно после него в ближайшее время нежелательно. Спрашивайте, что нужно.
  - Опишите, как все случилось, - предложил охраняющий, доставая блокнот для заметок.
  - К балу в Военной Академии, куда я приглашена женихом, - Ари коснулась руки Таддео, легшей на ее плечо, - мне делали прическу и макияж мастера из салона 'Лик красоты'. По совету матери я пользуюсь их услугами уже лет восемь. Обычно вызываю на дом. Волосы убирает парикмахер Сэнтана, лицо делает... делал визажист Джэронимо, - начала рассказ девушка.
  Время от времени синьорез Витторе переспрашивал или уточнял казавшиеся девушке незначительными подробности. Мало-помалу Ари добралась до финала:
   - Когда Джэро закончил работу и снова начал обещать, что убьет меня чисто, в отличие от других жертв, замученных ради покоя Соальдера, я взяла из шкатулки декоративную заколку-кинжал и вонзила ему в глаз.
  - Синьолла действовала в состоянии аффекта? - догадливо предположил следователь, делая какие-то пометки на белом листе.
  - Нет, не думаю, - поразмыслив, покачала прелестной головкой девушка. - Я знала, чем и куда буду целиться, еще до удара, уже тогда, когда Джэро заканчивал макияж. При удачном стечении обстоятельств, такой удар был моим единственным шансом выжить. Чтобы убить безумца, не имея настоящего оружия, требовалось достать через глазницу до головного мозга. Слава Соальдеру, все получилось! Джэро не ожидал атаки, он решил, что я напоследок любуюсь своим отражением в зеркале. Длинная заколка сразу вошла глубоко, Звездочет упал и больше не двигался. Меня, - Ари несколько смутилась, - сильно затошнило. Когда стало полегче, я взяла каликс, спустилась на кухню и вызвала охраняющих.
  - Подумать только, все семь лет безумец был у нас под носом, не где-нибудь в Итолле, а здесь, и ничем не выдал себя, - в сердцах высказался следователь, когда Ариэнна завершила изложение истории под кодовым названием 'Как убить маньяка'. Он так разволновался, что едва не проткнул ручкой листок блокнота.
  - Это точно Звездочет? - все еще не веря, что Ари легким движением прелестной ручки укокошила маньяка, количество жертв которого исчислялось десятками, задал-таки вопрос Таддео.
  Синьорез стоял за спинкой кресла невесты по договору. У девушки был такой невинный и хрупкий вид. Он с трудом подавлял желание не просто покровительственно положить ладони на ее плечи, а сесть самому, посадить девушку себе на колени и обнять покрепче. Бедняжке столько довелось пережить!
  - Он самый, - в тоне следователя слышалась отчетливая убежденность. - Татуировка старая, ей больше десяти лет, однозначно не подражатель. При обыске тела в поясе обнаружены вшитая струна-удавка и выкидное лезвие. Он все время носил их с собой. Именно такими душили жертв и вырезали звезды. Думается, после осмотра жилья покойного в коллекции доказательств прибавится, но уже сейчас можно сказать: это Звездочет. Последний вопрос, синьолла, - заканчивая опрос, решился уточнить следователь беспокоящий его момент. - Почему ваша заколка оказалась раскалена?
  - Что? - совершенно искренне удивилась Ари.
  - Прошу простить меня за неприглядные подробности. Кровь в глазнице и плоть носят следы высокотемпературного воздействия, - пояснил синьорез Витторе.
  - Не знаю, - растерялась девушка и, прикусив на миг нижнюю губку, прошептала едва слышно: - Если только...
  - Если только? - поторопил с ответом следователь.
  - Когда я решала, как буду действовать, я мысленно обратилась с молитвой к Соальдеру и на несколько мгновений ощутила, как рука крепнет, наполняясь силой и жаром. Я совершенно точно чувствовала, куда, когда и как следует ударить. А потом... после... эти ощущения сразу пропали. Я решила, что мне все показалось, - отчиталась Ариэнна. - Но как ощущения субъективные могли оставить следы физические? Не понимаю!
  - Похоже, злодейства Звездочета переполнили меру не только людского, но и вышнего терпения. Вы, синьолла Ариэнна, стали орудием в дланях Соальдера, - сворачивая допрос, благоговейно заключил следователь, подозревавший нечто подобное. Все-таки сила Владетеля изредка проявлялась в мире. Конечно, она была чудом, но отнюдь не мистификацией. - Синьолла, я безгранично восхищаюсь вашим мужеством и силой воли. Сегодня вы спасли не только свою жизнь, а и жизни всех тех несчастных, на которых мог пасть выбор убийцы. Вам будет рукоплескать вся Итолла!
  - А можно не рукоплескать? - нахмурив лоб, напряженно уточнила Ариэнна. - Такого рода слава не лучшее подспорье в жизни и моей будущей карьере ученого.
  - Хотите прибегнуть к праву защиты тайны? - уточнил следователь, склонив голову набок.
  - Мне ни к чему известность в роли убийцы маньяка, да и родителей пугать не хотелось бы, они уже не молоды, - здраво объяснилась девушка.
  - Что ж, насчет широкой известности ваша воля. Все охраняющие под присягой. Они не станут распространяться об увиденном. Прессе полной информации тоже можно не представлять, но, сами понимаете, синьолла, алмаза среди угля надолго не спрячешь. То, что приезжали охраняющие и из дома забирали тело, ваши родные все равно узнают. Также мы обязаны оповестить общественность о смерти Звездочета, да и вознаграждение вам все равно причитается. Охраняющие держат слово!
  Тихо ойкнула Ариэнна, припоминая о сумме, обещанной за сведения о личности Звездочета и награде за его тело. Даже по меркам отнюдь не бедствующей семьи Амато деньги были очень значительными.
  - Пусть родные узнают что-то, но не все, - машинально разглаживая подол домашнего платья, попросила Ари. она напряженно думала, перебирая приемлемые версии-оправдания для родных.
  Лучше всего было бы распространить слух о том, что маньяка убил благословенный, бросившийся на защиту невесты. Увы, Ариэнна была абсолютно уверена: Таддео не пойдет на подлог. Честь не позволит, каких бы карьерных благ сие не сулило. Уверенность в отказе была настолько сильна, что девушка даже не стала озвучивать выгодное предложение. Потому внесла на рассмотрение следователю другое:
  - Может общественность, в том числе и мои родители, получить такую информацию: визажист Джэронимо скоропостижно скончался в доме клиента от кровоизлияния в мозг, а уже при осмотре тела в морге были случайно выявлены особые приметы и найдены в одежде вещественные доказательства, указывающие на тождество покойника и ужасного маньяка?
  - Отличная версия! Так вы избежите лишнего шума! - восхитился Витторе стройности представленной на его суд версии. - Синьолла Амато, а вы не хотели бы работать аналитиком Охраняющих?
  - Нет, у меня другие планы, - слабо улыбнулась девушка, никогда не мечтавшая иметь дело с преступниками, пусть даже с благородной миссией их разоблачения.
  - Жаль, синьолла, жаль. Но соглашусь с предложением, вы правы в своем желании сохранить совершившееся в тайне ради спокойствия семьи. Фанатики Крылатого Меча не дадут жить спокойно проводнице воли Владетеля. А вам, понимаю, сейчас нелегко будет даже мысленно возвращаться к происшедшему. Расскажете все родным тогда, когда посчитаете нужным. Я уведомлю начальство о вашем намерении сохра...
  - Ари! Ари! Ари! Где моя сестра?! - отчаянный девичий крик, раздавшийся на первом этаже дома, прервал речь синьореза Витторе. Вероятно, получив ответ на вопрос, Лаэрта вихрем взлетела на второй этаж, ворвалась в кабинет, где шел допрос, увидела сестру и со всхлипом облегчения повисла на шее вставшей навстречу Ариэнны.
  Снова пытаясь удушить родственницу, дрожа, как листочек на ветру, девушка бормотала:
  - Я пришла, а они выносят кого-то под простыней, охраняющие везде, их машины. Ари, Ари, я так испугалась!
  - Все хорошо, карамелька, - крепко обняв сестренку в ответ, именуя ее детским прозвищем, шепнула Ариэнна и шутливо подергала за локон.
  - А к-кого... кого понесли охраняющие? - пролепетала Лаэрта. Страх за сестру выдул из головы всякие мысли о кокетстве, скорее всего, Лаэ даже не сразу заметила в комнате Таддео, а следователя Витторе не заметила и вовсе.
  - Джэро, парикмахер из 'Лика красоты' умер. Удар, - объяснила старшая из сестер Амато, совершенно не погрешив против истины. Лишь умолчала о том, что удар был заколкой в глаз, и нанесла его ее собственная рука. Таддео кривовато ухмыльнулся, кажется, благословенный с трудом удержался от смешка, оценивая игру слов.
  - А-а-а, жаль, - разом успокоилась и почти равнодушно посочувствовала Лаэрта, со всем эгоизмом юности легкомысленно отнесшись к смерти малознакомого человека. - Красавчик, кажется, был.
   И тут же забеспокоилась заново, стрельнув глазками в сторону синьореза Севайо:
  - Ой, Ари, а как же бал? Джэро успел сделать лицо или надо нового мастера вызывать? Ты же собраться тогда не успеешь, пока-то вся суета уляжется...
  Мысли о том, что сестра вовсе не пойдет на бал из-за смерти малознакомого визажиста, Лаэрта даже не допустила.
  - Макияж закончен, прическа тоже, - вздохнула девушка. Вообще-то веселиться ее сегодня никак не тянуло, но посещение бала в Академии было нужно не для веселья, а для дела. А значит, отменять визит из-за смерти кровожадного безумца, нарушая договор с Таддео, было по меньшей мере недостойно. Да, синьорез простил бы ей эту слабость, но сама Ари себя бы не простила. Потому Ариэнна объявила: - Но мне, сестренка, потребуется твоя помощь с платьем и аксессуарами. Если, конечно, у синьореза следователя больше нет вопросов.
  - Больше нет, буде они возникнут, я свяжусь с вами и условлюсь о встрече. Никакие трагедии не должны омрачать жизнь и сокрушать планы прелестных синьолл, - поклонился Витторе очень уважительно. В его голосе звучало мрачное удовлетворение, почти торжество. Синьорезу казалось в высшей степени правильным и справедливым то, что очистившая мир от подонка девушка будет не терзаться кошмарами, а танцевать на празднике. Обратившись к благословенному, следователь от чистого сердца заметил: - Синьорез Севайо, вам очень повезло с невестой! Синьолла Амато - достойная спутница воина!
  - Знаю, - совершенно искренне согласился Таддео, поднеся руку невесты к губам и нежно целуя. Лаэрта жалобно заморгала и отвернулась, прикусив пальчик.
  - Ари, ты уверена, что сможешь присутствовать на балу? Не лучше ли остаться дома? Возможно, стоит вызвать твоих родителей и врача? - когда охраняющий отошел, заботливо поинтересовался Таддео, наступая на горло собственным карьерным интересам ради вчерашней знакомой.
  - Конечно я пойду на бал! Не стоит вызывать ни врача, ни родителей. А вот проинформировать их о происшествии надо, пока кто-нибудь из сердобольных соседей не сделал этого за нас, преподнеся смерть Джэро, как трагедию всей Итоллы. У папы больное сердце, да и маме лишний раз лучше не волноваться.
  - Ой, точно! Ари, а можно я им позвоню? - загорелась Лаэрта, увлеченная шансом поведать матери и отцу сногсшибательную трагическую новость.
  - Можно, только осторожнее, сильно не пугай, - посоветовала Ариэнна, рассчитывавшая именно на такую реакцию. Если кто и мог преподнести смерть визажиста в форме сенсации и легкого неудобства, то только легкомысленная сестренка.
  - Ага, только самую малость, - беспечно отозвалась девушка и, на ходу нажимая кнопку вызова, понеслась в свою комнату. Подолгу переживать и драматизировать Лаэрта никогда не умела, потому старшая сестра так поразилась ее вчерашним терзаниям из-за Таддео Севайо, свидетельствовавшим о настоящей глубине вспыхнувших пожаром чувств.
  - Насчет бала... - попытался было еще раз уточнить синьорез.
  Ари признательно улыбнулась жениху и покачала головой, решительно объясняя:
  - Действие успокоительного должно было уже ослабеть, но я не испытываю ожидаемого шока. Да и до того, как я рассосала пастилки, мне было больше противно, чем страшно по-настоящему. Возможно, сказалось действие силы Соальдера? Владетель не только направил мою руку, но и защитил от истинной боли переживаний? Да, мне неприятно вспоминать о случившемся, но не настолько неприятно, чтобы забиться в кровать, сосредоточившись на жалости к себе и размышлениях о грязи мира. Напротив, Таддео, думаю, бал даже окажет позитивное воздействие, поможет мне окончательно отвлечься от случившегося.
  Ариэнна сознательно умолчала о том, что идет на бал, чтобы соблюсти их договоренность. Синьолле вовсе не хотелось, чтобы синьорез Севайо чувствовал себя ее должником. Она улыбнулась жениху и перевела разговор на другую тему:
  - Сейчас мне нужно уделить время своему туалету, ты предпочтешь отбыть по делам или обождать в доме?
  Парадная форма уже была на Таддео, тот надел ее после вызова Ариэнны, чтобы одним видом отгонять настырных охраняющих. Потому синьорез, глянув на перстень-часы, рассудил:
  - До бала осталось всего ничего. С твоего разрешения, прогуляюсь по саду. Я не прочь полюбоваться на Мечтательницу еще разок.
  - Конечно, - охотно разрешила девушка.
  Ради приличия проводив жениха до дверей, Ари отправилась по опустевшему дому, хранящему после ухода толпы охраняющих стойкий аромат антисептика, на поиски болтливой младшей сестренки. Скорее всего, та уже успела поведать о трагической кончине визажиста как минимум половине Итоллы.
  Пусть Лаэрта была болтушкой, но болтушкой исполнительной! Завидев Ариэнну, Карамелька быстро отключила каликс, спрыгнула с дивана и с энтузиазмом ринулась на помощь. Она помогала поправлять чулки, защелкивала крепления на туфельках с невысоким (чтоб не мешали танцевать) каблучком, аккуратно застегивала пуговички платья на спине, только изредка вздыхала, а под конец не удержалась, и выпалила:
  - Ари, а он точно в тебя не влюбился? Ты такая красивая!
  - Точно, - созерцая в ростовом зеркале нарядную юную красавицу в роскошном платье, горько усмехнулась Ариэнна. Ей вспоминались пророческие слова бродяги. - Это всего лишь игра на публику, договор. У Таддео никогда не было настоящей семьи, он не знает, каково это, когда тебя любят. Покажешь - все у тебя получится! Ты ведь красивее меня, Лаэрта, и веселее. Зачем Севайо такая строгая особа, как я? Его серьезности на двоих хватит.
  Влюбленная сестренка глубоко вздохнула и мечтательно заулыбалась, заботливо расправляя складочки на платье сестры сзади:
  - Мне бы хотелось сегодня танцевать с ним. Обещай, что потанцуешь за нас двоих и никого к нему не подпустишь!
  - Лаэ, для синьореза Севайо этот бал не развлечение и не поиск дамы сердца, а деловое мероприятие, шаг в карьере. Я не буду вмешиваться в его действия, чтобы ненароком не повредить, - строго ответила Ариэнна, накидывая на плечи паутинку палантина.
  - Ты точно зануда, - фыркнула успокоенная Лаэрта.
  - Я? Зануда? - Ариэнна притворилась обиженной и, приосанившись, старательно копируя синьореза Донатеро, заявила: - Бездоказательно утверждение за аксиому не принимается! Тебе следует представить мне эссе на данную тему с убедительной аргументацией и ссылками на труды специалистов-психологов.
  Младшая хихикнула, оценив шутку, и, неожиданно посерьезнев, шепотком спросила:
  - Ари, а страшно было, когда парень из салона умер? Я бы, наверное, визгу подняла и из дома умчалась, вообще ни о чем не думая! А ты вот охраняющих вызвала и спокойно так разговаривала со всеми...
  - Меня стошнило, - честно призналась синьолла, всесторонне обдумала ответ, и выдала: - Не страшно, очень неприятно было, хотелось уйти подальше, забыть все, как кошмарный сон.
  В дверь вежливо стукнули пару раз, и голос синьореза Таддео, вернувшегося с прогулки в саду, напомнил:
  - Ариэнна, нам пора отправляться.
  - Иду, - откликнулась девушка, еще раз оглядела себя в зеркале, выискивая возможные изъяны, не обнаружила оных и появилась на пороге.
  Таддео галантно подал руку, дабы сопроводить избранницу до машины. В глазах синьореза отчетливо читалось искреннее восхищение. Он не преминул заметить:
  - Чудесно выглядишь.
  - Блюду наш договор о соответствии, - мимолетно улыбнулась Ари, не слишком доверяя словам 'жениха'. Девушка давно привыкла к комплиментам друзей, за которыми не стояло ничего, кроме вежливой привычки воспитанного кавалера быть любезным с дамой.
  Кстати сказать, соответствовать было чему, вернее, кому. Ведь синьорез Севайо, сорванный экстренным звонком каликса, явился в дом Амато в полной парадной форме. Ари предположила, что он собирался до бала нанести некий важный визит, но ни словом не обмолвился о том, что его планы были сорваны из-за происшествия на Ампело Гуидо.
  Праздничное облачение Таддео составляли черные брюки и мундир, отделанный узким бледно-голубым кантом (цвет основного фона флага Итоллы) по обшлагам и стойке воротника. Наградной кинжал в черных с золотом ножнах на поясе дополнял образ грозного воина - истинного защитника страны. Знак Старшего Меча на правой стороне груди указывал на чин Таддео. Что ее жених не простой солдат было ясно изначально, теперь Ари оставалось только похвалить себя за догадливость. Чины такого уровня входили в региональные и генеральные штабы Итоллы.
  Когда садилась в машину, девушка отметила, что ободранный бок синего файо сияет свежей краской. От вчерашней, едва не случившейся катастрофы, не осталось и следа. Ари задумчиво качнула головой и нахмурилась.
  - Синьолла что-то не одобряет? Предпочла бы машину с открытым верхом? - предупредительно уточнил Таддео, от внимания которого не укрылась гримаска.
  - Все прекрасно, синьорез, не считая тенденции с происшествиями. Динамика не радует. Вчера машина, сегодня Звездочет. Гадаю, что же будет завтра?
  - Отдых, а послезавтра - наша помолвка, - проронил Севайо, желваки заиграли на лице. - И я позабочусь, Ари, чтобы никакие досадные недоразумения не омрачили сие светлое событие. Утром я побывал на Гофре-Джэрозу и уведомил о предстоящем ритуале. Старший страж-служитель Соальдера закроет от посторонних старый собор на весь период обряда. Ничто не помешает нашим планам.
  Ариэнна благодарно улыбнулась, выражая признательность, и устремила взгляд на дорогу. Нет, предстоящей помолвки она не боялась. А вот в серо-голубых, чуть прищуренных глазах синьореза Севайо, когда он бросал взгляд на фиктивную невесту, временами мелькало что-то странное. Будто он начал видеть совсем не то, что видел сначала, и теперь гадал, к добру это, или к худу.
  
  Комплекс Военной Академии окружал традиционный каменный забор со стилизованными пиками поверху. Здание из красно-белого кирпича, со сдвоенным рядом мраморных колонн на приземистых постаментах, было сделано в традиционной для старых учебных заведений форме крылатого меча. То есть по обеим сторонам от основного корпуса чуть под углом располагались пристройки флигелей. В получившемся внутреннем дворе проходили торжественные построения и иные публичные мероприятия, требующие открытого пространства.
  То, что таилось за фасадом 'крылатого меча', непосвященные не ведали. Пиковый забор сменялся монолитной высокой стеной, закрывающей весьма приличную территорию. От Ильхадона Ари знала, что там располагались открытые площадки для тренировок, полосы препятствий, стрельбища и иные важные для военных участки. Обо всем брат не рассказывал даже родным.
  Сегодня плац превратился в стоянку для прибывающих машин. Всех не смог бы вместить гараж Академии и парковка. Гостей встречали лучшие кадеты предпоследнего курса и препровождали к распахнутым дверям в холл, а оттуда в главный зал. Огромное помещение, где проходили академические праздники вот уже более двухсот лет. Старинные барельефы с символикой академии под потолком, хрустальные многоярусные люстры, сияющий отраженным светом паркет, зеркала, тяжелые складки пурпурных штор и легчайший голубой тюль - все оставалось так, как было в день открытия Военной Академии, лучшей в Итолле. Здесь чтили традиции!
  Рука об руку, будто воистину были парой, благословленной любовью, синьорез Таддео и синьолла Ариэнна вошли в бальный зал.
  'В какой-то степени, мы действительно пара, - решила юная Амато. - Пара заговорщиков. Таддео мечтает о карьере и любит армию, я люблю науку и грежу об аспирантуре. Что ж, мы нашли друг друга. Кто знает, может и такого рода союз будет благословен Соальдером? Семья - прекрасная цель для многих, но защищать Итоллу и проводить научные изыскания тоже кому-то нужно'.
  Несколько минут новоприбывшие курсировали среди гостей по зале. Разноголосый хор голосов, смех, споры, негромкая музыка оркестра на угловой сцене были почти типичны для любых праздников. Мужчин здесь отличало лишь оружие на поясе, военная форма и стать. Синьорез Севайо любезно приветствовал знакомых и представлял спутницу, как невесту. Причем в хаотичном движении, как подсказывала Ариэнне интуиция, была своя цель и она приближалась.
  Вот рука Таддео предупреждающе сжала локоть синьоллы, пара остановилась рядом с мужчиной невысокого роста в мундире со знаком высшего меча - стилизованного изображения холодного оружия, дополненного знаком Соальдера на гарде. Вполне заурядную, пусть лишенную печати возрастных изменений, внешность синьореза полностью менял взгляд. Он был цепок, как абордажные крючья пиратов, что некогда бесчинствовали в Южном море у берегов Итоллы.
  - Таддео, мальчик мой, - призрак вполне благожелательной улыбки скользнул по тонким губам незнакомца. - Где ты разыскал столь прелестную спутницу?
  - Синьорез Фреддо, позвольте представить мою невесту, Ариэнну Амато, - вежливо отозвался Севайо.
  - Синьолла, очарован, покорен. Откройте секрет, как этому грубияну и нелюдиму удалось покорить ваше сердце? Я тоже хочу в спутницы такую красавицу! Но т-с-с, ни слова моей супруге, а то я получу Ошедасский конфликт в миниатюре! - собеседник с натуральной опаской покосился в сторону увлеченно болтающей с парочкой товарок очень фигуристой дамы. Будто страшился того, что еще секунда-другая и разгневанная половинка обрушит удар веера на его затылок.
  - Синьорез Таддео был очень настойчив и привел веские доводы в свою пользу, - просияла обаятельной улыбкой Ариэнна, склонив головку к плечу спутника. Жест получился не то чтобы откровенно интимный, бросающий вызов общественному мнению. Скорее он символизировал абсолютное доверие между двумя, составляющими пару. Именно это решило исход дела.
  - Хороший выбор, - одобрил Фреддо, вероятно Фреддо Родиоло, правая рука Главы Генерального Штаба Итоллы и отсалютовал паре бокалом с густым темно-красным вином. - Развлекайтесь, молодежь, пока не протрубил горн. Загляни ко мне через тройку дней, Таддео.
  Севайо отрывисто кивнул, показывая, что услышал и явится в срок, а когда синьорез Фреддо отвернулся к позвавшей его супруге, поднес руку Ариэнны к губам и признательно поцеловал.
  - Получилось? - негромко уточнила девушка.
  - О да, - блеснул короткой улыбкой Таддео и пояснил: - Отбор в Генеральный Штаб очень строг. Личных заслуг, участия в боевых действий и опыта кадровой работы недостаточно. Семейное положение тоже принимается во внимание. Мой рапорт второй за три года. И в этот раз, полагаю, его не отклонят. Я ваш должник, синьолла.
  - Отработаете, - заулыбалась Ариэнна, искренне радуясь радости спутника.
  - Позвольте начать с приглашения на пасанту, - Севайо поклонился и простер руку в жесте предложения.
  Тонкие пальчики синьоллы легли на его ладонь, зазвучала музыка. Успокоившись насчет исполнения договоренности с женихом, Ариэнна постаралась расслабиться и получать удовольствие от бала. Пусть этот медленный танец, традиционно открывающий любой бал, не был в числе любимых, но саму мелодию пасанты девушка любила, а с таким надежным партнером, как Таддео, можно было просто слушать и двигаться, не опасаясь, что тебе оттопчет ноги какой-нибудь невнимательный олух.
  Малету и касарану синьорез также танцевал безукоризненно, но традиционный перерыв между танцами и благодушное настроение синьоллы испортил громкоголосый и огненно-рыжий знакомец Таддео. Этот благословенный, Флавио Вилагро, будучи представлен в качестве лучшего друга синьореза Севайо, начал разговор не с обычного обмена мнениями о бале в академии. Нет, он рассиялся обаятельной улыбкой и чуть ли не на весь зал потребовал у Севайо признаться, где друг отыскал такую красавицу-невесту. А вдруг там еще парочка осталась? Ари поморщилась от неловкого лживого комплимента и, торопливо отговорившись желанием подышать свежим воздухом в одиночестве, предпочла сбежать на балкончик. Лучше выйти из зала, нежели выслушивать заведомо фальшивые слова.
  Девушка не слышала, как громогласный весельчак редкой для Итоллы рыжей масти мгновенно нахмурился и задумчиво протянул, почесав щеку:
  - Тад, такое впечатление, что синьолла на что-то обиделась. Только, убей Соальдер, не пойму на что. Предлагаю выждать пару минут и пойти следом. С хорошенькими девушками проще извиниться, даже если не виноват, нежели терпеть последствия их обид. Таддео согласно кивнул лучшему другу.
  
  Вечерний ветерок овевал щеки Ариэнны, уходила нежданно всколыхнувшаяся обида. Легкие сумерки опускались на город, превращая четкие силуэты в дымчатые контуры. Синьолла удивлялась сама себе. И что расстроилась? Казалось бы, давно пора привыкнуть к тем, обернувшимся правдой, словам странного бродяги. Все комплименты, которые отвешивают ей мужчины, не более чем дань воспитанию и традиции. Пусть вдвойне обидно от того, что она не уродина, но реальность, сколько ни дуй губки и не хмурься, не изменится.
  -Синьолла скучает? - раздался откуда-то слева из-за вазона с декоративной цветочной композицией, звонкий и ломкий голос.
  Ари обернулась. Так и есть, судя по форме, кадет предпоследнего курса. Резкие, несколько раскоординированные жесты молоденького парнишки свидетельствовали о злоупотреблении горячительными напитками, каковые на балу кадетам употреблять было строжайше запрещено.
  Едва девушка обернулась, интерес на физиономии пьянчужки сменился разочарованием и завистливым озлоблением.
  - Странные люди синьорезы благословенные, - с издевкой протянул юнец и криво ухмыльнулся. - Через дорогу гуманитарный институт, где такие куколки, что ам! А они непонятно кого в пару выбирают.
  - Вероятно, вышеупомянутые синьорезы привыкли думать и выбирать головой, а не иными, менее пригодными для здравых суждений органами, - прохладно отозвалась Ари. Грустная насмешка над миром, самой собой и нетрезвым кадетом звучала в словах девушки. Она заметила в самом уголке, на перилах балкона пустой бокал. Как раз такой, в каких разносили терпкое красное вино только избранникам Соальдера. - Вы, синьолл, сильно рисковали, отведав напитка, предназначенного благословенным. Советую покинуть праздник, пока вы не нашли себе неприятностей, или они не сыскали вас.
  - Неприятностей? Почему? - непонимающе хлопнул ресницами парень.
  - Вы не владеете собой в должной мере, а значит, не владеете ситуацией. Вино благословенных дурно влияет на непосвященных. Из души исторгается все дурное, что обычно держит под контролем рассудок, - терпеливо объяснила Ари. Злиться на перебравшего кадета совершенно не хотелось.
  Ариэнна вновь мимолетно улыбнулась, на сей раз без горечи. Она вспоминала откровения Ильхадона, которого угораздило, вот как сейчас этого мальчишку, допить остатки из забытого бокала благословенного в надежде заручиться частичкой везения, силы и милости Соальдера. Хорошо еще брата чуть ли не силком утащили из залы верные приятели. Чтобы спеленать разбушевавшегося Хада, потребовалось трое неслабых сокурсников.
  - Синьолла права, - голос Таддео, застывшего у двери, прозвучал ударом плети с металлическими чешуйками. - Покиньте академию, кадет.
  Заслышав голос вышестоящего, парень вытянулся в струну и щелкнул каблуками. Правда, струна получилась кривоватая, вино уже пело в крови, пусть и не солировало. Видно, на дне бокала благословенного оставалась всего пара глотков. Крупицы рассудка хватило, чтобы юнец, приученный в стенах академии к дисциплине, без возражений исчез с балкона и стал по стеночке пробираться к выходу из залы.
  - Не принимай слова пьяного глупца близко к сердцу, прелестная синьолла. Не разум говорил за него, а вино, - сказал друг Таддео, выступая из сумерек у двери.
  - Все замечательно, синьорез Вилагро, я не нуждаюсь в утешении, - качнула головой Ариэнна.
  - Вот и правильно, лживые слова дурака не стоят сожалений, - с облегчением согласился рыжий.
  Он испытывал явное чувство неловкости: хотели дать время девушке прийти в себя, а вместо этого подставили под удар. И что с того, что удар был нанесен словами? Такие подчас бывают куда опаснее синяков и заживают гораздо дольше, а могут и вовсе оставить гниющие раны. Синьолла промолчала, выражения ее глаз не читалось в сумерках, а вот сжавшаяся в кулачок ладошка не осталась незамеченной глазастыми благословенными.
  - С вашего позволения, синьорезы, мне бы хотелось еще подышать воздухом в тишине, - безупречно вежливо попросила Ариэнна. - Спустя минуту-другую я присоединюсь к вам.
  Возражать мужчины не стали, поклонились синьолле и вышли с балкона. Впрочем, далеко не ушли. Остались охраной у створок дверей, чтобы еще какому-нибудь не в меру словоохотливому зубоскалу не вздумалось выйти на воздух.
  - Не понимаю, не вкладывается, - щелкнул зубами Вилагро. - Такая красавица и злится на комплименты, будто считает, что я ей вру. Вот ведь не повезло на хамоватого сопляка наткнуться! Тад, ты-то почему молчал? Неужто не знаешь, как убеждают девушек в неотразимости? Уж нежным словечкам от жениха она бы точно поверила и успокоилась!
  - Не думаю, - мрачно вздохнул синьорез Севайо и потер шею. Давно уже не чесался старый боевой шрам, думал, дурная привычка скрести его, едва начнет нервничать, исчезла с концами, ан, нет.
  - Я чего-то не понимаю? - осторожно уточнил рыжий, свел густые брови и принялся рассуждать, привычно теребя подвеску - стилизованный меч Соальдера, подвешенный на браслет правой руки. Так синьорез делал всегда, когда брался за анализ ситуации. - То в середине меджо у тебя нет и подружки, а к концу месяца, аккурат после непрозрачных намеков Родиоло и второго рапорта, неожиданно появляется невеста. Однако, ты не спешишь ею хвалиться, но смотришь как на землянику средь минных полей ошедассов. Рискну предположить, что, во-первых, мать все-таки дожала тебя с выбором супруги и, во-вторых, тебе неожиданно понравился ее выбор, вот только как признаться в этом избраннице, ты еще не придумал. Что скажешь?
  - Скажу, что должность старшего аналитика Генерального Штаба ты, Флавио, получил не за счастливый цвет волос, - криво усмехнулся Таддео. - Все почти так. Только Ариэнну я нашел сам и предложил взаимовыгодный союз.
  - И влюбился? - метко ударил вопросом аналитик.
  - Не знаю. Но она необычная. Очень. Я никогда не встречал таких. Спокойная, решительная, целеустремленная и в тоже время такая нежная и хрупкая. Не земляника, цветок. Я вдыхаю его аромат и боюсь коснуться. Она доверяет мне, и я опасаюсь разрубить едва протянувшиеся нити доверия.
  - Первый признак если не любви, так влюбленности - уверенность в уникальности избранницы, - лукаво заметил Флавио, невольно удивляясь переменам, произошедшим с нелюдимым другом, привыкшим шарахаться от надоедливых синьолл.
  - Поверь, Флав, она уникальна, - твердо заявил Севайо.
  - Для влюбленного его синьолла всегда воплощение редкостных достоинств. Или у тебя есть фактические доказательства? - машинально потребовал обоснований для вывода насмешливый аналитик.
  - Есть. Но информация не для распространения, - тихо предупредил Таддео и поведал, решившись на откровенность с тем, кому доверял безоговорочно и чьими советами никогда не пренебрегал: - Сегодня днем Ари убила Звездочета.
  Флавио хохотнул было, показывая, что оценил экзотическую шутку, но, убедившись, что друг абсолютно серьезен, стер с лица улыбку и пораженно выпалил одно слово:
  - Как?
  - Заколкой для волос в глазницу. Звездочет оказался визажистом из салона, - поведал жених победительницы маньяков. - Ариэнна воспользовалась правом защиты тайны и просила охраняющих не распространять информацию о своей причастности к произошедшему. Думаю, мы одни из немногих, кто знает истину. Ари не хочет рассказывать о случившемся даже родным, боится тревожить.
  - И после этого ты потащил ее на бал? Да девчонке инъекцию транквилизатора и в постель надо! - возмущенно выпалил Флавио, не ожидавший от Тада такого несусветного эгоизма.
  - В том то и дело, что нет. Я присутствовал по праву жениха на беседе со следователем из охраняющих. Ариэнна перешагнула через случившееся с философским спокойствием, будто раздавила распространяющее смертельную болезнь насекомое. Омерзительное, ядовитое, потому ей стало дурно, но не более того. Для утешения хватило 'консуэлло'. И ее спокойствие, рассудительность, не были фасадом, за которым кричит от боли душа. Думаю, Владетель не только направил руку Ари, но и защитил от лишних переживаний, - коротко поведал о случившемся Севайо. Он умолчал лишь о термическом воздействии на маньяка, ставшем следствием молитвы Крылатому Мечу. Все-таки права на распространение информации о чуде невеста ему не давала.
  - Длань Соальдера на синьолле или нет, но ты ведь уже понял главное - тебе досталось истинное сокровище, Тад, - задумчиво протянул аналитик, не столько удивленный свершившимся, сколько пораженный самим поступком девушки. Ибо Соальдер может помочь и направить, но сделать что-то за своего избранника Владетель не в силах. Флавио резюмировал: - Будешь глупцом, коль упустишь такую деву!
  - Понял, - со вздохом согласился синьорез Севайо, невидящим взглядом скользя по веселящимся гостям Академии и слыша лишь друга. Шум вокруг отдалился, став фоном беседы.
  - Тогда не жди у моря погоды, не перебирай варианты, а иди к ней и выясни все до конца. Для начала насчет нетипичной для прелестной синьоллы реакции на комплименты. Кстати, я бы соприсутствовал в качестве арбитра, - посоветовал Флавио.
   Однозначные рекомендации он давал друзьям редко, а уж коли давал, к оным следовало прислушаться. Таддео кивнул и решительно двинулся к дверям балкона. Синьорезы столкнулись с Ариэнной на пороге. Девушка выглядела совершенно успокоившейся.
  - Синьолла, прошу меня выслушать и услышать, - решительно попросил Таддео, кивком головы показывая, что разговор стоит вести на все том же балконе, на долю коего сегодня выпало уже одно 'занимательное' представление.
  - Ариэнна, хочу спросить, почему ты так странно реагируешь на комплименты своей привлекательности? - задал прямой вопрос синьорез.
  - Мне неприятно, когда синьорезы говорят не то, что думают из желания соблюсти обычаи галантного обхождения, - помедлив, откровенно ответила Ари, обхватывая плечи руками, словно тонкий палантин перестал быть защитой от надвигающейся вечерней прохлады. - Поверь, Таддео, ни тебе, ни твоим друзьям нет необходимости утруждать себя.
  - Синьолла! - вмешался Флавио, шагнув ближе. Голос его был строг и торжественен, от громогласного балагура в этом серьезном благословенном не осталось ровным счетом ничего. - Я клянусь Соальдером, никакая галантность не заставила бы меня исторгать лживые любезности, даже любезности невесте друга. Будь вы дурнушкой, я говорил бы о живом уме, грации, нашел бы повод сделать комплимент, не опускаясь до прямого вранья. Вы воистину прекрасны ликом, но почему-то абсолютно уверены в обратном. Именно это встревожило нас с Таддео и заставило, преступая правила хорошего тона, настаивать на честном ответе.
  Девушка озадаченно заморгала. Одно дело дежурные любезности, привычная и столь же привычно задевающая ложь равнодушных взглядов без искры огня, другое - клятва именем Владетеля. Причем клятва, данная благословенным. Так обманывать синьорез не стал бы никогда, и уж тем более, лгать во имя душевного спокойствия синьоллы, будь она хоть трижды невеста друга.
  - Так почему? - продолжая расспросы, настойчиво осведомился Севайо. Он участливо коснулся ладони Ариэнны кончиками пальцев и стал нежно поглаживать ее.
  Синьорез бы не отказался сграбастать невесту в объятия, но признавал, что таких вольностей их 'договорные' отношения, начавшиеся только вчера, а чудилось, целую вечность назад, не приемлют. Ему еще придется постараться, чтобы перевести сделку разума в сферу сердечных склонностей, постараться, чтобы спустя три года девушка с лицом ангела и характером меча Соальдера стала его женой. Смутное намерение, появившееся ночью, сегодня, после вестей о Звездочете и нахлынувшем страхе безвозвратной потери, стало целью. Нет, это не было любовью, пока точно не было, скорее, необходимостью и откровенным нежелание скупца отдавать сокровище кому-то другому.
  - Я расскажу, - решилась ответить откровенностью на откровенность Ари, руки перестали обнимать плечи. Девушка подошла к перилам балкона и вцепилась в них, глядя в мягкие сумерки, где уже через пару часов начнут свой танец первые звезды. Смотреть на мужчин ей было неловко. Слишком откровенный разговор предстоял, и слишком давно вызревала потребность хоть кому-нибудь поведать о той встрече.
  - Это не пустая мнительность, не подростковые комплексы, проистекающие из душевной травмы или неудачной первой влюбленности. Лишь констатация фактов, - начала свою историю девушка. Мужчины осторожно приблизились и заняли места по обе стороны от рассказчицы. - До сих пор ни один мужчина не обращал на меня внимания, словно не замечал. Если принужден был общаться, не видел во мне даже девушки, не то, что красавицы, несмотря на то, что внешность моя канонам красоты, принятым в Итолле, вполне соответствовала всегда. Память могла бы подвести, но снимки в альбомах подтверждают. Сначала я переживала, а потом привыкла. Логичного ответа 'Почему происходит так, а не иначе?' у меня не было и нет.
  Хоть какой-то ответ появился в мой тринадцатый день рождения. Тогда я встретила странного бродягу. Его слова словно выжжены в памяти. Он сказал: 'Красивая и умная. Синьорезы таких сторонятся, да еще печать на тебе его. Никого не подпустит близко. Тяжко тебе будет счастье сыскать, синьолла.' От бродяги пахло вином, и пусть сказанное им перекликалось с беспокоящими меня мыслями, я сочла его слова обычным пьяным философствованием. Я считала так до следующего за празднованием дня, когда переступила порог Храма Соальдера на Сонья для принесения Дара Созревшей к алтарю Владетеля. Там я увидела его. Точь-в-точь такого, как при встрече накануне, не живого человека, а лик на старинной иконе. Под ней было написало: Странник-упредитель. Младший страж-служитель Соальдера, к которому я обратилась с расспросами, ответил, что икона слишком старая и никаких упоминаний о таком человеке в книгах Соальдера нет. Он предположил, что это может быть изображение-аллегория. Красиво рассказывал, да только я слишком хорошо помнила встречу, запах трав и вина, исходящий от бродяги, помнила, как слышала его дыхание и совсем не слыхала шагов, когда он уходил. 'Человек-аллегория'... Вот с тех пор я и не верю в комплименты своей красоте. Нет, эмпирическим путем созерцания отражения в зеркалах, я убеждаюсь, что красива. Но что толку в этом знании, если ни один мужчина не видит того, что отражает посеребренное стекло?
  - Мы видим, - выдохнул Таддео.
  - Это-то и странно, тот пьяный кадет на балконе недвусмысленно сообщил о моей эстетической непривлекательности, - тихо отметила Ариэнна.
  - Какое бы искаженное визуальное отвращающее воздействие Вы не оказывали на мужчин, синьолла, благословенные Соальдером видят настоящее лицо и восхищаются, - проанализировав рассказ девушки, вынес четкий вердикт Флавио.
  - Возможно, - поразмыслив, согласилась девушка. - Если бы еще знать, почему происходит подобное искажение.
  - Я не силен в теологии и проявлениях воли Владетеля Соальдера, военный аналитик не страж-служитель, синьолла, - потеребил браслетку синьорез. - Могу лишь выдвинуть предположение. Тот бродяга, вестник-упредитель, чей портрет нашелся в храме, говорил о печати. Рискну предположить, что 'печать его' подразумевает 'печать Соальдера'.
  - Пожалуй, словосочетание вызывает недвусмысленные ассоциации. Но, скорее всего, вы ошибаетесь. Зачем бы Крылатому Мечу творить такое? - нахмурилась Ариэнна.
  - Нет, синьолла, лично я не сомневаюсь, толковать слова того загадочного человека можно лишь так, - серьезно, почти строго ответил Флавио. - Как-то в личной беседе, мой дядюшка Хиронимо, занимающий немалый пост среди служителей Соальдера, мимолетно коснулся этой темы. Насколько я помню из нашей беседы, печать есть по сути своей метка, накладываемая индивидуально, а не выборочным порядком из массы, как благословение, отмечающее на ритуале избранных общим дыханием Владетеля. Печать - это кокон силы Крылатого Меча, охранная грамота и защита. Она не изменяет тело носителя постоянно, а внедряется в критические моменты и дарует нужную силу. Такого рода отметины крайне редки, неафишируемы, но не единичны. Ваша печать - явно не проклятье, скорее похоже на оберегающий барьер или предназначение.
  Синьорез Вилагро пожал плечами, показывая, что не его ума дело судить Владетеля и отвечать на вопрос 'зачем'.
  - Как бы то ни было, вернемся к игнорированию вашей красоты мужчинами. Думаю, побочным или одним из основных эффектов печати Соальдера стало создание зауженного коридора сердечных предпочтений. Иными словами, синьолла, спутника жизни по взаимной симпатии вы сможете выбирать лишь из посвятивших жизнь Владетелю, то есть благословенных. Впрочем, сейчас рассуждения о 'коридоре' уже не актуальны, он пройден, и у вас есть жених, - аналитик позволил себе по-дружески подмигнуть девушке и слегка ткнуть в бок Таддео.
  Ариэнна недоверчиво поморщилась и тряхнула головой. Однако не отмела версию сходу, а стала подбирать доказательства, способные подтвердить или опровергнуть гипотезу. Увы, их было негусто, но девушка должна была признать, что предположение синьореза Вилагро имеет право на существование. Ари кропотливо проанализировала свой крохотный опыт общения с благословенными. Один из оных, старинный друг отца, при каждом визите в дом Амато восхищался расцветающей красотой дочерей Гилона, да и второй - куратор Ильхадона, ставший добрым приятелем подшефного, неизменно при встрече отвешивал комплименты синьолле. Разумеется, наученная горьким опытом девушка принимала знаки внимания за дежурные жесты вежливости. А те благословенные, которых синьолла мимолетно видела в городе, в той же библиотеке, порой, особенно в последние несколько лет, смотрели на синьоллу весьма пристально, улыбались или даже краснели. Правда, подойти и познакомиться не решился ни один, потому девушка решила, что внешние проявления симпатии ей лишь кажутся. Слишком силен был эффект от полного равнодушия остальных мужчин.
  - Чувствую себя героиней легендарных повествований о деяниях Соальдера, - в конце концов, тряхнула головой Ариэнна.
  Возвышенный стиль религиозных трактатов и вопиющая нелогичность поступков героев частенько были рациональной девушке не по душе. Потому вся ситуация в целом раздражала абсурдностью и непроглядным туманом, который не разгонишь посиделками в библиотечном фонде и копанием в электронном массиве знаний. В частности девушку серьезно тревожил вопрос: 'Чем она в отрочестве так не угодила Владетелю-покровителю Итоллы, что он наградил ее столь оригинальным печатно-защитным проклятием?'. Но, похоже, этому вопросу суждено было пока, если не навеки, пребывать в категории риторических.
   - Что ж, признательна, синьорез Вилагро, за консультацию, - поблагодарила Ариэнна, понимая, что больше могли бы сказать только сам Соальдер, требовать разъяснений от коего невозможно, или тот самый, виденный лишь однажды, странник-упредитель. Но разыскать бродягу ей тоже не под силу.
  - Давайте не будем столь официальны, синьолла, вы избранница моего лучшего друга, если можно, зовите меня просто Флавио или Флав. Предлагаю оставить сферу теологических изысканий, вернуться в зал и уделить внимание развлечениям. Тад, позволишь пригласить твою невесту на танец?
  - Пригласить, - подчеркнул интонацией первое слово Севайо, - позволю. А соглашаться или нет, синьолла будет решать сама.
  - Конечно, я с удовольствием буду вашей парой, Флавио, - откликнулась девушка, довольная тем, что жених помнит об их договоренности, и в свою очередь попросила: - А вы, пожалуйста, зовите меня Ариэнной или Ари.
  С легкой улыбкой скользнула синьолла к предупредительно распахнутой для нее женихом двери балкона. Не сказать, чтобы Ари фанатично любила все танцы, зато разговаривать с партнером, пока звучит музыка, было не принято, а следовательно, появлялась возможность без помех обдумать рассказ синьореза Вилагро.
  После уютных сумерек балкона яркий свет люстр под потолком буквально слепил глаза. Синьолла замешкалась, привыкая к блистательной яркости зала, где развлекался цвет военной элиты города, а частью и всей Итоллы.
   Приглашения рассылались загодя, чтобы высокие чины могли согласовать свой график с традиционным появлением на выпускном балу Военной Академии и почтить присутствием мероприятие. Вот только до сих пор, а с начала праздника прошло более двух часов, Ариэнна не встретилась с Розой. Нет, конечно, бальная зала была громадным помещением, но не настолько же, чтобы бесповоротно потеряться в нем. Тем паче, ни в одном зале невозможно было бы потерять столь яркую и шумную девушку, как Розабелль. Во всяком случае, за пять студенческих лет такого не случилось ни разу в десятках корпусов гуманитарного университета. Порой, что уж греха таить, Розы бывало даже слишком много!
  Потому, привыкая к свету, Ариэнна заодно пыталась если не разглядеть подругу, то хотя бы услышать в шумном море людских голосов ее голос. Смех Розы, переливчатый и заразительный, обычно различался легко, а смеялась хохотушка частенько. В какой-то момент Ари показалось, что она расслышала знакомые звуки. Девушка уже приподнялась на носочки, вытягивая шею, приготовилась нарушить этикетное правило: позвать Розу по имени и махнуть рукой. Но тут откуда-то сверху раздался громкий бум, потом скрежет, треск, и огромная хрустальная люстра, диаметром с половину файо Таддео, ринулась вниз вместе с крюком, кусками лепнины и цемента.
  Молниеносной реакции благословенных и выпускников-кадетов, откидывающих спутниц, выводя их из-под удара, мог бы рукоплескать сам Соальдер. Ариэнну оба синьореза, схватив в охапку без особенной аккуратности, как мешок, ибо дорог был каждый миг, буквально вбросили назад на маленький балкончик и зажали ее в углу, заслонив телами.
  Все бы ничего, вот только хрупкая дверь не была рассчитана на бомбардировку элементами обстановки - хрустальными стрелами, сорвавшимися с креплений на ободе люстры. Светильник упал с таким неудачным наклоном, что искрящиеся смертоносные острия брызнули именно в сторону балкона. Угодившие в стену с мелодичным звоном раскалывались и падали на пол, застревали в декоративной отделке. Но большая часть врезалась в дверь из тонкой древесины и переплет стилизованного под старину витража, словно болты, выпущенные из скорострельного арбалета.
  Заряды прошили преграду насквозь, разбивая фигурные стеклышки, но утратили лишь толику начального импульса. Они продолжили полет по веерной траектории к тройке спасающихся людей.
  Будь ты хоть трижды благословенным, но от физических травм сие абсолютной защитой не станет, лишь прибавит сил для того, чтобы избежать угрозы, и выносливости для преодоления последствий. А уж хрупкая синьолла и вовсе ничем, кроме двух живых щитов из сомкнувшихся плечом к плечу синьорезов похвастаться не могла. Зато зоркие глаза девушки превосходно видели приближающуюся катастрофу. Третий раз за пару дней Ариэнна взглянула в глаза неотвратимой смерти.
  'Кажется, на этот раз действительно конец, не будет ни аспирантуры, ни помолвки, ничего в жизни', - мелькнула горькая мысль-сожаление.
  Это было единственным, что успела осознать Ари, перед тем, как между несущейся сквозь дверь смертью и тремя людьми встало сияние золотого щита. Полупрозрачного, в то же время оказавшегося надежней любой брони. Лезвия из хрусталя особой огранки, обработанные специальным составом для прочности и блеска граней, сталкиваясь со щитом, просто исчезали. Они тонули и испарялись в золотом сиропе сияния. Все, от первого до последнего. Ни один осколок, из коснувшихся щита, не преодолел преграды. Едва миновала угроза, светящаяся преграда исчезла.
  Синьорез Таддео порывисто сжал невесту в объятиях, словно пытался убедиться на ощупь, что девушка невредима. Теплые, надежные руки еще одним щитом прикрывали ее, внушая уверенность и покой. Несколько мгновений Ари разрешила себе попользоваться положенным официальной невесте утешением, ей даже почему-то захотелось, чтобы они с Таддео остались одни во всем зале.
  А потом все закончилось. Синьорез Севайо разжал объятия. Снова вернулся гомон возбужденной толпы, ругань кое-кого из мужчин, задетых хрустальной шрапнелью, и хруст стекла под ногами. Серьезно пострадавших, благодаря направлению основного удара и реакции благословенных, не было.
  - Байя, как красиво! - встряхнув головой, чтобы прогнать так некстати нахлынувшие ощущения, восхитилась Ариэнна чудесным спасением. - Не знала, что благословенные так умеют. Всегда считала выражение из легенд 'встал герой золотым щитом' чистой аллегорией или фразой с предлогом 'с', пропущенным перед прилагательным 'золотым' нерадивыми переписчиками.
  - Мы тоже, синьолла, мы тоже, - первым отозвался Таддео, с неохотой отступая от девушки. Так приятно было ее обнимать! Для синьореза золотой щит почему-то стал меньшим крушением устоев, чем для друга-аналитика.
  От звука голосов вышел из ступора-созерцания и Флавио. Откашлявшись, он жестом предложил собеседникам перебраться на соседний балкончик, подальше от сокрушенной двери и стеклянного хаоса, царившего вокруг.
  На подходе к покалеченным дверям жених бережно подхватил девушку в объятия и перенес через устилавшую пол щепу, разноцветные стекла и кусочки хрусталя. Прелестные туфельки синьоллы могли не защитить ножки от случайных травм, а вот туфлям на толстой подошве ничего не грозило. Мусор только похрустывал и поскрипывал под тяжелой пятой благословенного.
  Обосновавшись на свободном от людей и мусора новом балкончике, троица продолжила разговор.
  - Мы не вызывали щита, синьолла, - тихо констатировал аналитик. - Это сделали вы.
  - Йуп! - издала возглас удивления Ари и выпалила. - Я ничего не делала! Я на такие чудеса не способна, это же вы - благословенные Владетелем.
  - Возможно, синьолла, я не совсем правильно выразился. Сделали это вы или та самая сила печати, создавшая защиту для вас волею Соальдера, - сейчас не важно. Суть в ином. Мы стали свидетелями истинного чуда, спасшего нас если не от смерти, то от участи калек. Чудес такого рода, зримых, материальных в своем проявлении свидетельств не случалось в Итолле уже несколько столетий, - торжественно объявил Флавио, умалчивая о том, что, возможно, это второе чудо, приключившееся с девушкой.
  - И что теперь? - выдохнула девушка, чувствуя, что вся ее продуманная, логичная жизнь и планы научной работы катятся пусть не по наклонной, а куда-то совсем не туда, куда хотелось ей самой.
  - Не знаю, - честно признался благословенный. - Как решим мы сейчас втроем, так и будет, во всяком случае, до тех пор, пока Соальдер не судит иначе.
  - Что ты предлагаешь? - Таддео слишком хорошо знал друга и был уверен, какой бы шок тот ни испытал, долго влиять на трезвость рассудка и суждения старшего аналитика Генерального Штаба ни чудеса, ни чудовища не смогут. Севайо очень рассчитывал на здравое предложение-совет.
  - К счастью, из зала золотого щита видно не было. С этой стороны огласки можно не опасаться. Но я бы рекомендовал нам съездить проконсультироваться к дядюшке Хиронимо. Ты помнишь, Тад, он старший страж-служитель храма Соальдера на Коарелле, это в пригороде, район Ромалле. Опишем ситуацию, испросим совета у Старика, - предложил открыто, не ставя условий, Флавио. С друзьями, теми, кого зачислил в эту малочисленную группу, аналитик никогда не юлил и не напускал тумана. - Послезавтра у тебя помолвка, я брал отпуск на три дня, завтрашний день условно свободен. Как раз хватит времени на то, чтобы съездить к Хиронимо. Если, разумеется, вы с Ариэнной согласны.
  - Если все происходящее как-то связано с Соальдером, а мне кажется, связано, все-таки имеется три косвенных довода, - покусала нижнюю губку Ари, - то совет старшего храмового стража будет нелишним.
  - Три? Странник-упредитель и золотой щит, несмотря на значительность явлений, по последним данным, в соответствии с правилами арифметики, равняется двум. А вы, синьолла, сдается мне, не из тех, кто в своих вычислениях опирается на специфическую женскую систему счисления, - сделал стойку на новую информацию Флавио. Нет, категорично ответа он не требовал, лишь намекал, что не худо бы поделиться информацией с аналитиком и посланником в одном рыжем лице.
  Призрак сомнения промелькнул на лице Ариэнны. Она помрачнела, мысленно возвращаясь к разоблачению Джэронимо - маньяка и его убийству. Вспоминать было очень неприятно, да вдобавок не хотелось посвящать в дело посторонних. Пусть даже этот конкретный посторонний являлся ближайшим другом Таддео. О том, что она стала убийцей, и без того знало достаточно синьорезов охраняющих. А вечером еще предстояло выслушать изрядную порцию вздохов-ахов от родителей из-за скоропостижной смерти визажиста и не проболтаться им об истинной картине событий. Но все-таки, кому, как не Ариэнне, с ее цепким логичным умом было знать, насколько важна вся полнота информации для построения правильной картины и системы выводов.
  Выручил Таддео всего несколькими словами:
  - Я рассказал Флавио о смерти Звездочета.
  - Неужто Соальдер и там отметился напрямую? - без всякого пиетета пред Владетелем-покровителем Итоллы изумился благословенный. Даже в свете, льющемся из зала через чуть приоткрытую дверь, было видно, как приподнялись брови синьореза и округлились глаза.
  - Да, - коротко призналась Ари. - Я, когда собиралась нанести удар, помолилась. Возросла скорость реакции и в меня будто силы добавили и прицел скорректировали. Все это можно было бы списать на состояние аффекта или краткую эйфорию боя, пусть даже я оных не ощущала, но следователь сказал... - девушка коротко сглотнула, когда на миг вернулось ощущение подкатившего к горлу кислого комка, - что заколка, которую я вонзила в глаз Джэро, поджарила его.
  - Гнев Соальдера, - пораженно выдохнул Флавио, называя тот особенный удар, каковым уже лет сто не владел никто из благословенных.
  Таддео коротко и тихо выругался, до него самого, никогда не любившего копаться в пыльных летописях-сказках, только что дошло, что именно совершила невеста.
  - М? - вопросительно вскинула брови синьолла, все еще частично блуждая в воспоминаниях о тех страшных мгновениях.
  Пусть сейчас они уже не воспринимались столь зловеще. Рядом было двое надежных мужчин, снова слышался деловито-возбужденный и... да, точно, веселый шум зала. Никто не погиб, пострадавшим, отделавшимся легкими порезами, уже оказали помощь, мусор почти убрали, и народ снова веселился, вовсю обсуждая происшествие. Ничто так не пробуждает желание развлекаться, радуясь жизни, как прошедшая стороной беда.
  - В ту пору, когда в бой шли с мечами, а не с автоматическим оружием, среди благословенных встречались такие, в чьих руках самый обычный меч загорался огнем Гнева Соальдера. Не обжигая носителя, такое оружие наносило поистине сокрушающие удары по врагу, - дал короткую справку Флавио. - Так что, синьолла, не все написанное о битвах, гневе Владетеля и золотых щитах есть аллегория. Не спрашивайте меня, почему сила Гнева была дарована сегодня вам, у меня нет ответа. Кроме самого обычного: то, что творил безумный убийца, переполнило меру божественного терпения, и Соальдер использовал вас, носителя его печати, как свое оружие.
  - Нам действительно нужен совет связанного с храмом, сведущего стража-служителя, - подытожил Таддео и, неожиданно упрямо тряхнув головой, твердо добавил: - Разберемся. Но сейчас, Ари, самое главное - наша помолвка и никаким маньякам вкупе с падающими люстрами нам не помешать!
  Пока Севайо целовал пальчики синьоллы, как подобает синьорезу, предвкушающему помолвку, Флавио философски прокомментировал:
  - Что ж, значит, решено. Я сейчас свяжусь с дядюшкой по каликсу и постараюсь устроить нам встречу. Не думаю, что старик откажет. Он жутко любопытен! Надеюсь, новых маньяков и падающих люстр в городе за половину суток не отыщется. Кстати, Ариэнна, вы обещали мне танец! - потребовал аналитик, легко переключившись в режим веселящегося на балу шалопая.
  - Раз обещала, пойдемте, - заулыбалась Ариэнна, находя повод аккуратно изъять свою руку из почему-то крепко-накрепко вцепившихся в нее пальцев Таддео. Жаркие поцелуи синьореза, положенные жениху и совершенно не положенные сухим договорным отношениям немного смущали.
  Не успели трое показаться в зале, как раздался ликующий возглас:
  - Ари, вот ты где! Я уже весь зал пять раз обежала!- восторженно поблескивая глазами, к подруге подлетела Розабелль в ярко-алом платье, отделанном бледно-розовым кружевом.
  - Ты задержалась? - невольно улыбнулась девушка подруге.
  - Сегодня я в немилости у Соальдера! - прыснула в веер болтушка и, сделав большие глаза, принялась перечислять: - Сначала я пустила стрелку на чулках, пришлось переодеваться, потом Консуэтта зацепилась оборкой юбки за крючок, понадобилась штопка и, наконец, ее драгоценный супруг не смог завести машину. Пока ждали такси, вышли все сроки, но и оно умудрилось сломаться на полдороге до Академии, замену ждали еще полчаса! Хорошо еще под упавшую люстру не угодила! Вот была бы трагедия, достойная моих сегодняшних бедствий!
  - Да, воистину человек лишь гадает, а Соальдер посылает. Если нагрешила чем, срочно покайся, пока люстры пачками падать не начали, - потребовала от подруги Ари.
  - Ага, завтра начну. Кстати, а этот блистательный синьорез и есть твой замечательный заботливый жених? - лукаво стрельнула Роза глазками в сторону рыжеволосого мужчины и потребовала: - Немедленно представь меня ему, свою лучшую подругу!!!
  - Нет, - снова заулыбалась Ариэнна, понимая, что Розабелль ошиблась нарочно, чтобы получить информацию сразу о двух кавалерах. - Синьорез Таддео Севайо по правую руку от меня.
  При представлении Таддео поклонился красавице вполне благожелательно и отдал малый воинский салют со словами:
  - Рад знакомству, синьолла.
  - А это, - посмеиваясь, продолжила Ари, указывая на рыжеволосого благословенного, - замечательный заботливый друг жениха - синьорез Флавио Вилагро.
  - О да, - нарочито печально завздыхал Флавио, прижимая ладонь к груди. - Синьорез Севайо успел сделать предложение синьолле Амато раньше. Мое сердце разбито!
  - Ой, так это его осколки выносили из зала? - 'догадалась' Роза. - А твердили, люстра упала, люстра...
  - Черствый народ вояки, - посетовал рыжий с таким видом, словно уж он-то к армии вообще не имел ни малейшего отношения. - Поэзия, полет души - для них это лишь термины из словаря.
  Девушки засмеялись, заулыбался и Севайо. После представления и обмена шутками Розабелль уже серьезно поделилась впечатлениями от недавней катастрофы. Ее причины были установлены в рекордные сроки почти одновременно с ликвидацией последствий.
  - Кадеты шестого курса решили подпортить праздник выпускникам. В кабинете химии, он как раз наверху, в яме для реакций, заложили фальшивую бомбочку с таймером, чтобы она взорвалась, когда бал будет в разгаре и пошумела. Вот только бомбочка получилась чуть более настоящая, чем они рассчитывали. Кабинет химии почти цел, все-таки яму не зря делают, зато направленным взрывом люстру в зале из креплений вышибло. Говорят, виновникам грозит отчисление.
  - Я бы выгнал, - твердо высказал свое мнение синьорез Севайо.
  - Но они же не хотели ничего плохого, только пошутить... - засомневалась в необходимости столь строгого наказания озорница Роза, с легкой опаской исподтишка изучая замечательного жениха Ариэнны. Разыгрывать преподавателей и подшучивать над сокурсниками она и сама любила, потому вступилась: - Может быть, стоило бы их оштрафовать и всю химию за шесть курсов заставить пересдать, как думаешь, Ари?
  - Кадеты академии будущая элита войск Итоллы. Если сейчас они, не просчитав до конца всех результатов жестокой шутки, подвергли опасности жизни не только военных, а и гражданских лиц, то впоследствии велика вероятность повторения подобных инцидентов с гораздо более трагическими последствиями. На шестом курс отсутствие элементарного навыка планирования и моделирования ситуации уже недопустимо. Я согласна с Таддео, - взвешенно ответила Ариэнна.
  - Муж да жена - воля одна, - только и осталось подивиться Розабелль и нарочито громким шепотом сообщить на ушко подруге. - Завидую тебе, за пару дней отыскать такого же въедливого зануду, как сама!
  - Мы не зануды, а здравомыслящие и осмотрительные люди, - поправила синьолла подругу, но та уже щебетала с Флавио:
  - Синьорез, не пригласите даму на тангралесу?
  - С удовольствием бы, синьолла, но этот танец мне обещала синьолла Ариэнна, - улыбнулся аналитик, получая удовольствие от общения с непоседливой, веселой тараторкой.
  - Я уступаю подруге, танцуйте, - великодушно разрешила Ари, - а потом поменяемся партнерами, правда, Таддео?
  Тот успел лишь согласно кивнуть. Музыка ясно дала понять всем присутствующим из тех, кому в уши не дунул зловредный дух глухоты, что через секунду начнется танец. Пришлось заканчивать дискуссию и вставать в первую позицию тангралесы. Кружась в живом, веселом, как сам праздник танце, Роза кокетливо стреляла глазками в Флавио и, почти демонстративно нарушая обычай молчания в танце, громко сетовала:
  - Ах, как бы мне хотелось быть рядом с Ари послезавтра на помолвке. Почему ваши благословенные традиции, синьорез, не допускают к ритуалу никого, кроме членов семьи невесты?
  - Таков завет предков, синьолла, - вежливо поддержал беседу кавалер и таинственным полушепотом намекнул: - Ходят слухи, раньше при неудачном ходе ритуала, вызвавшем неудовольствие Соальдера, кара могла постигнуть не только пару, вздумавшую заключить помолвку, но и прочих присутствующих. Благословенных Крылатый Меч всегда мерил особой меркой, и благодарность и гнев мы пили и пьем полной чашей.
  - О, - затрепетала Рози и, будто в испуге приникла к груди рыжего куда более основательно, чем требовал танец и уж точно не рекомендовали правила приличного поведения благородных синьолл.
  Флавио самодовольного улыбнулся и принялся нашептывать в розовое ушко с покачивающейся капелькой жемчуга разные 'стр-р-р-ашные' истории, стимулирующие тесное общение пары.
  В отличие от болтушки-подруги, Ариэнна не стремилась поддерживать разговор. Молчал и Таддео. Однако это было спокойное, практически уютное молчание, в котором каждый думал о своем, не игнорируя удовольствие от танца и тепло прикосновения рук партнера.
  'Пусть любовью или страстью наши отношения не будут, но дружба и сотрудничество на взаимовыгодной основе сроком на три года - тоже неплохо', - решила Ариэнна и улыбнулась. К ее удивлению Таддео улыбнулся в ответ и снова запечатлел легкий поцелуй на пальчиках девушки.
   'Молодец, какой же он молодец, не забывает даже в мелочах поддерживать легенду', - мысленно похвалила коллегу по заговору синьолла и, вспомнив, как это делала Роза, затрепетала ресницами в положенном девице смущении.
  Бал длился уже почти три часа, ничем примечательным вроде взрыва новой люстры или обвала пола из-за подкопа буйствующих курсантов не ознаменовался, даже подвыпивших синьорезов в зале не появилось. Благословенные всегда умели не только пить, а и знать в питии меру. Каким-то образом метка Соальдера не позволяла им употребить алкоголя больше индивидуальной нормы. Трезвы были и выпускники. Впрочем, последнее никого не удивляло. Через ритуальный пятидневный срок очищения душ, плоти и помыслов кадетам, окончившим Академию, предстоял ритуал посвящения Соальдеру, где достойнейшие получали шанс стать благословенными Владетелем, превращаясь в защитников Итоллы, ее живой щит. Благословенные были гордостью страны, ни в одном другом государстве мира не было столько принятых Соальдером воинов.
  У ошедассов, к примеру, когда те лет двести назад пытались увеличить число благословенных, превратив церемонию посвящения в кровавое жертвоприношение, благословенные перестали появляться вовсе. Владетель отвернулся от тех, кто нарушил его заветы. И поделом! Ошедасс еще существовал, даже огрызался достаточно больно, но былую имперскую мощь и размах утратил безвозвратно, как и милость Соальдера. Возможно, потому они и дрались столь яростно с Итоллой, получив хоть малейшую возможность, не столько пытались завоевать, сколько мстили более удачливым конкурентам, позабыв о том, что в собственном крахе виноваты лишь сами.
  Ариэнна тряхнула головой, прогоняя не слишком соответствующие настроению бала мысли и снова отправилась танцевать. Она танцевала с женихом, его другом, даже с Фреддо Родиоло. Роза, бросив окучивать грядки с потенциальными поклонниками, намертво прилипла к Флавио. Тот, кажется, не возражал против такого симпатичного вьюнка. И как показалось синьолле Амато, то ли настолько расслабился в обществе милой красавицы, что допустил обмолвку о планируемом завтрашнем посещении храма, то ли специально завел беседу в радиусе слышимости Розабелль.
  - Дядюшке я скинул на каликс предупреждение о завтрашнем визите, намекнул, что есть преинтересный разговор, старик отписался, что ждет к одиннадцати. Стоянка у храма маленькая, будет лучше, если мы воспользуемся моим файо. Постоянный пропуск мне Хиронимо еще в прошлом году открыл.
  - Куда вы собираетесь? - тут же заинтересовалась Роза, закрутив головой.
  - В Храм на Коарелло, что в районе Ромалле, вряд ли прелестную синьоллу заинтересует визит вежливости к моему престарелому дядюшке, - с небрежной легкостью сердцееда улыбнулся Флавио, поймал ручку девушки в воздухе и запечатлел на кончиках ее пальчиков вежливый поцелуй.
  - Конечно, заинтересует! - нежный румянец сильнее заполыхал на ланитах Розы, уподобляя девушку чудесному цветку, давшему ей имя. - Ведь вы говорите о знаменитом Коарелло - храме со склоненными колоннами, получившем прозвище Серый Шалаш! В начале года я писала реферат о самых загадочных храмах города. Коарелло был закрыт на реставрацию фасада, я так и не смогла побывать там и сделать собственные фото для приложения к работе! Но очень-очень хотелось! Если бы вы только смогли взять меня с собой! - умоляющий взгляд, трепет длинных ресниц и не слишком сопротивляющийся благословенный сдал позиции.
  - Синьолла, если ваша подруга не будет возражать, то, разумеется, я с радостью приглашу вас в нашу компанию, - просиял улыбкой хитроумный Флавио.
  Таддео в знаке вопроса-недоумения чуть приподнял бровь. Рыжий крутанул запястье левой руки, подтверждая уверенность в своих действиях, и Севайо отступил, не став вмешиваться в разговор. В конце концов, именно Вилагро считался одним из лучших аналитиков штаба, потому даже лучший его друг мог лишь примерно прикинуть мотивационный ряд, стимулирующий создание провокационной ситуации.
  Во-первых, Флавио мог проверять зону доверия к подруге у невесты лучшего друга, во-вторых, прощупывать саму подругу, в-третьих, определял готовность Ари к распространению секретной информации и скорость не стрессового реагирования в щекотливой ситуации, не сдобренную влиянием Соальдера, в-четвертых, банально заботился о приличиях. Все-таки поездка, даже поездка в храм, в обществе двух мужчин, пусть один из них и потенциальный жених, чуть-чуть выходила за рамки строгих правил. Требовалась еще спутница женского пола. А в-пятых, синьорезу Вилагро вполне могла понравиться эффектная подружка Ариэнны, и он воспользовался возможностью продолжить знакомство. Разумеется, последний мотив никогда не стал бы для Флавио преобладающим, но в качестве дополнительного стимула имел право на существование. Потому-то аналитик и срежиссировал сцену.
  - Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Ари, ты ведь согласна? - Роза захлопала в ладоши, и переключила умоляющий взгляд третьей степени интенсивности на Ариэнну.
  - Роза, - синьолла Амато вздохнула. Обижать подругу не хотелось, но и посвящать ее в загадочную историю со странником-упредителем и трехкратным явлением силы Владетеля Соальдера, у Ари тоже желания не было. Возможно, Флавио, как отличный аналитик, посчитал, что у невесты Таддео нет тайн от лучшей подруги? Но на самом деле лишь сегодня Ариэнна рассказала о той давней встрече в первый раз и рассказала не ей.
  - Роза ты едешь с нами? - просительно продолжила за подругу хохотушка Розабелль.
  - Ты едешь с нами, но беседа с Хиронимо, старшим стражем-служителем храма Коарелло, будет для меня равносильна исповеди пред светом Соальдера, - сдавшись, начала объяснять Ари.
  - Договорились, я осматриваю храм, а ты каешься во всех проступках стражу Хиронимо и донимаешь его философскими сентенциями! - споро закончила за Ари бойкая девушка, подмигнув подруге. Розе показалось, что она раскусила задумку Ари. Той просто хотелось побыть рядом с женихом, но на ум не пришло ничего более приличного, чем напроситься в компанию к синьорезам, посещающим храм для встречи со стражем-служителем Соальдера. А может, Ариэнна ни о чем романтичном вовсе не думала и хотела, коль подвернулся случай, использовать беседу с родственником Флавио в будущей научной работе. Ну да не хочет скромница объяснять свои планы, и пусть!
  - Договорились, - облегченно улыбнулась Ари, уяснив для себя, ради чего столь нахально напрашивается в компанию малознакомых мужчин Роза. Архитектурные прелести храма и главным образом достоинства синьореза Флавио прельщали красотку куда больше тайн лучшей подруги. Розабелль знала давно: если Ариэнна захочет, расскажет сама, а не захочет, и под пытками у ошедассов ни слова не промолвит, хоть ее режь, хоть каленым железом жги.
  Флавио обменялся быстрым взглядом с Таддео и тот кивнул. Решено было, что синьорез заедет поутру за прелестной синьоллой Розабелль, вместе они подъедут дому синьоллы Амато, где уже будет ждать Таддео. Возможность провести хоть несколько минуток наедине в машине с обаятельным благословенным ужасно понравилась Розе. Она даже не сделала ни одной попытки разузнать точно, зачем компании сразу понадобилось ехать в дальний храм Соальдера для беседы со стражем. Какая, в конце концов, разница куда ехать, главное с кем! Удовлетворившись такими догадками, Роза снова отправилась танцевать с Флавио, тогда как Ариэнна сделала перерыв в танцах и продолжила обход зала под ручку с женихом.
  Домой синьоллу Амато доставили ровно в девять вечера и не просто к воротам, а на порог, к самому родительскому очагу. Правда, дверь Ариэнне открывала не мать, отец или синьореза Алессонна, приходящая для уборки, а сестренка Лаэрта. Ей даже удалось перемолвиться несколькими словами с объектом своей нежданной любви, перед тем как явились мать и отец избранницы, вышедшие встретить старшую дочь.
  - Как бал, доченька? - спросил отец, украдкой смахнув слезинку умиления. До чего красивая и взрослая у него дочурка выросла!
  - Чудесно, отец, - ответила Ариэнна, ничуть не погрешив против истины. Ведь золотой щит Соальдера, укрывший троих от осколков люстры, иначе как чудом назвать было невозможно. - Мы с несомненной пользой провели время в приятной компании. У синьореза Таддео замечательный друг, синьорез Вилагро!
  О падении осветительного прибора девушка благоразумно умолчала. Не хватало еще трепать нервы родителям повестью о подобных происшествиях. Хорошо еще журналисты - любители эффектных фотографий и сенсаций - допускались лишь на первые полчаса бала и могли снимать гостей мероприятия лишь с высокого балкона. А то громкие статьи в завтрашних газетах не оставили бы и камня на камне от благого намерения Ари поберечь психику родителей от ненужных волнений. Со времени трагической гибели Ильхадона синьолла неожиданно резко осознала, насколько смертны, и смертны внезапно, дорогие люди. Теперь Ариэнна старалась заботиться о родных и не тревожить их по пустякам, а уж тем более не трепать нервы описаниями трагических происшествий, каковых удалось благополучно избежать. Ясное дело, история с падением люстры рано или поздно всплывет, но без вещественных доказательств в виде снимка, масштабы происшествия удастся при будущем объяснении сильно преуменьшить. Ну а сейчас следовало перевести тему так, чтобы впоследствии удалось оправдаться девичьей забывчивостью и другими интересами. Ари с преувеличенным энтузиазмом воскликнула:
   - Отец, матушка, завтра синьорез Таддео хочет сопроводить меня на Коарелло в знаменитый Серый Шалаш. Вы не возражаете?
  - Вы вдвоем поедете? - вырвался у Лаэ ревнивый вопрос. Впрочем, девушка тут же смущенно покраснела, осознав его неуместность.
  - Нет, синьолла, - с вежливой снисходительностью к непосредственности молоденькой девушки ответил Таддео. - Мой друг, синьорез Флавио Вилагро, устроивший нам этот визит, пользуясь родственными связями со старшим стражем-служителем Соальдера, синьорезом Хиронимо, пригласил и подругу вашей сестры, синьоллу Розабелль.
  - А-а, - Лаэрта разом утратила большую часть ревнивого интереса к поездке, оказавшейся не романтическим свиданием, а групповым визитом в храм.
  - Конечно, мы не возражаем, съездите, - с улыбкой ответила синьореза Лидия, благосклонно взирая на Таддео и, посерьезнев, прибавила: - Попросите у Владетеля милости к бедняге Джэро!
  - Да уж, какая трагедия и прямо в нашем доме! Такой молодой, красивый, талантливый мастер... - Гилон покачал головой и вздохнул.
  - Все в дланях Соальдера и отмеренный срок в его власти и разумении, - отозвался Таддео, поддерживая тайну невесты. Хотя больше всего синьорезу сейчас хотелось проклясть негодяя, едва не убившего прекрасную девушку и погубившего многих других. Понимая, насколько Ари болезненно вспоминать о случившемся, благословенный чисто рефлекторно привлек стоявшую рядом спутницу к себе и приобнял. Невольно напрягшаяся при неприятном повороте разговора девушка немного расслабилась и выдавила понимающий вздох и кивнула.
  - Ой, прости, дорогая, что некстати к ночи напомнили, - всплеснула руками синьореза Лидия и тоже поспешила поцеловать в лоб и заключить дочь в объятия. Таддео отступил, давая место матери невесты.
   - Это же все при тебе случилось, напугалась, наверное! Лаэ, конечно сказала, что ты в порядке, но... - поддакнул Гилон, с легким неодобрением покосившись на супругу. Не стоило им поминать погибшего сейчас, портить романтический вечер дочери.
  - Да, напугалась, - согласилась Ари. - Но Таддео приехал очень быстро и поддержал, очень помог мне прийти в себя.
  Жениху достался исполненный вполне натуральной признательности благодарный взгляд невесты и еще более одобрительные взоры родителей оной. Сами они, посвященные в происшедшее Лаэртой, не стали срываться с работы только потому, что рядом со старшей дочерью был Таддео Севайо. Сочли, что утешения жениха для Ариэнны будут куда уместнее родительского кудахтанья. Раз уж, по словам Лаэ, здравомыслящая Ари в порядке и собирается на бал, значит, все относительно благополучно.
  - Хочешь, я сегодня с тобой лягу? - великодушно предложила сочувствующая Лаэрта.
  - Не надо, все уже в порядке. Таддео прав - все в дланях Соальдера, и нас не должно это ужасать. Я ведь почти не знала Джэронимо, потому сильно переживать из-за него не могу, как бы эгоистично это ни выглядело со стороны. Он был и ушел в длани Владетеля, а моя жизнь продолжается. Но, конечно, вы правы, матушка, отец, завтра я непременно попрошу Соальдера воздать Джэро по заслугам!
  Родители покивали и одобрили намерение Ари. С одной стороны, их умилило неожиданное благочестие дочурки, обыкновенно не рвущийся в храм - средоточие силы Владетеля, со второй, порадовало ее желание посетить храм Соальдера в обществе жениха. Значит, решили оба, неожиданное замужество весьма желанно их здравомыслящей дочери, а синьорез Севайо мил сердцу.
  Закончив транспортировку невесты на дом договоренностью о завтрашнем визите и пожеланиями доброго вечера, Таддео откланялся.
  Ровно к десяти утра следующего дня синьорез Севайо вновь прибыл к дому Амато на своем файо, который был поставлен на стоянку у дома. Новоявленный жених вел себя безупречно. В ожидании машины друга и прихорашивающейся невесты, он чинно беседовал с родителями Ариэнны. Не преминул осведомиться о самочувствии всех присутствующих и их дочерей. Те ответили уверениями в полном физическом и психическом здравии. Никакие кошмары ночью не кружили у изголовья членов семьи. Даже утомленная Ариэнна, натанцевавшаяся на балу до легкой ломоты в натруженных мышцах, спала без сновидений. Убедившись, что с невестой все благополучно, Таддео ощутимо расслабился и перешел к похвалам саду - объекту законной гордости обоих Амато. Причем, хвалил искренне, было очевидно, ему нравятся и дом, и все его обитатели.
  Гудок темно-зеленого файо у ворот - знак прибытия друга Таддео был встречен искренним сожалением всех членов семейства, пожалуй, кроме Ари. Синьолла пыталась не показывать своего волнения, однако от самой себя не спрячешься. Стоило признать, она волновалась перед встречей со стражем Соальдера. И, к стыду своему, девушка с удивлением признала, волнение это куда сильнее тех эмоций, что захлестнули ее после смерти Джэро. Возможно, тогда, находясь во власти благословенной мощи Владетеля, она оказалась защищена от страха и вины? Неужели ее предположения верны, и именно сила Соальдера помогла не только одолеть маньяка, но и защитила душу от боли? Именно она, а не пастилки 'консуэлло'. И этот вопрос лег в мысленную копилку к тем, которые Ари собиралась задать в храме.
  - Буенос диес, синьолла Амато, Тад, запрыгивайте! За три четверти часа домчимся! - Флавио просиял белозубой улыбкой, махнул рукой другу, галантно поцеловал кончики пальцев его невесте.
  - Буенос диес, синьорез Севайо, Ари! - поддакнула с пассажирского сидения рядом с водителем сияющая Розабелль, и не подумавшая вылезти из машины. Этикетом синьоллам подобная вольность дозволялась еще во времена бабушек.
  В доме подруги Роза бывала частенько, и красотами сада ей доводилось любоваться регулярно, а вот местечко рядом с Флавио могли и занять. Вдруг осмотрительный друг синьореза решит, что более пристойно синьоллам наслаждаться обществом друг друга, а не особ пола противоположного? Решит и вознамерится блюсти нравственность невесты и ее подруги заодно.
  К удовольствию пассажирки, Таддео не стал возмущаться и, спокойно усадив невесту на заднее сидение, охотно опустился рядом с ней. Тихо заурчал мотор и файо (машины у друзей были одной марки, но разного цвета) как юркий пузатый жук, пополз, а потом все быстрее покатил по дороге.
  - Ты не опоздала, Роза? - шутливо удивилась Ариэнна, знавшая как долго наводит красоту ее подруга и как любит поспать по утрам в свободные деньки. Уж такой совушкой уродилась!
  - Синьолла была готова уделить своему несравненному облику куда больше времени, нежели имелось в моем скромном распоряжении. Мне пришлось постараться, чтобы убедить ее пощадить мужчин.
  - О? - Ари приподняла брови, пытаясь уловить соль шутки, а Роза прыснула.
  - Дабы не поразила синьорезов, сраженных чистой красой юной девы, слепота, - патетично закончил Флавио и подмигнул кокетке.
  - Фу! Это было жестоко! - сделала вид, что обиделась та и звонко рассмеялась.
  - Я заверил синьоллу, что она, дивный цветок Итоллы, прелестна в любом обличье, но если не желает, чтобы в этом убедилось все население города и окрестностей, то стоит поторопиться, - пояснил благословенный.
  'То есть, синьорез Флавио пообещал замешкавшейся Розе вынести ее из дома, в чем есть', - перевела мысленно Ариэнна. Она представила подружку в розовом домашнем халатике провокационной длины, висящую на плече решительно марширующего синьореза, и рассмеялась. Усмехнулся и Таддео. Возможно, тоже вообразил нечто подобное.
  - Да, я смилостивилась над несчастными жителями Итоллы и не стала пугать их своей красотой, - задрав носик, продолжила шутку Розабелль. Они переглянулись с Флавио и заулыбались, точно два заговорщика.
  'Ого, - отметила синьолла Амато, - подруга нашла с синьорезом общий язык. Возможно, даже сделала пару шажков навстречу своей мечте - выгодной партии с благословенным. Коль так, уверена, это будет решение двоих, а не очарованного лишь 'красой девы' мужчины. Аналитик не производил впечатления того, чьим мнением легко манипулировать. Если он и поддавался чарам Розы, то только потому, что сам себе это позволил'.
   Ариэнна посмотрела на четкий профиль рыжеволосого синьореза, отражающийся в зеркале машины, на крутящую головкой черноволосую подругу. Сегодня та походила на нежный цветочек, облачившись в платье цвета белого вина, замечательно оттенявшее первый весенний загар.
  Юная синьолла Амато поняла: эти двое будут удивительно красивой парой. И, при взгляде на собственное зеленое платье, гармонирующее с изумрудной рубашкой Таддео, мелькнула еще одна почти приятная и неожиданно смущающая мысль: 'Мы с синьорезом Севайо, тоже составим эстетически приятную партию'.
  - Я очень признательна вам, синьорез Флавио, за великодушное приглашение. Мы не доставим беспокойства вашему дяде? - завела вежливый разговор девушка.
  - Ни в коей мере, - заверил собеседницу благословенный, уверенно направляя файо на айво Герро. - Хиронимо безумно заинтересовался. Предлагал приехать немедленно! Дядюшка ужасно любопытный тип и, пусть синьолла не пугается сразу, он жуткий скептик и спорщик.
  - Потому и служит в Ромалле, - проронил Таддео, а Роза сцедила зевок в ладошку. Нет, узнать что-то о старшем родственнике симпатяги Флавио ей было интересно, но всякие философские отступления о Владетеле как обычно нагоняли неодолимую скуку. Эта тягомотина больше Ариэнну увлекала и, похоже, увлекала настолько, что подруга упросила благословенного устроить ей встречу со старшим стражем-служителем. Небось, уже материал начала собирать, чтобы было чем профессора Донаторо наповал поразить.
  - Да, дядюшку убрали подальше от центрального храма, когда он поспорил с главным стражем о деяниях Крылатого Меча и, что хуже, еще и переспорил, - не ведая об ошибочных выводах Розы, бодро раскрыл секрет Флавио. Впрочем, судя по всему, сей секрет был кукольной тайной, известной всей Итолле.
  - О, - довольно протянула Ари. - Мне втройне приятно будет побеседовать с эрудированным и творчески мыслящим стражем-служителем. Возможно, даже удастся использовать его речи в предполагаемой научной работе.
  - Работе? - заинтересовался Флавио.
  - Аспирантской. Я думаю над тем, чтобы выбрать тему по философии и затронуть теософию Соальдера, - увлеченно начала пояснять Ари.
  - Давайте лучше побеседуем о другом, - потеряв терпение, вмешалась Роза, капризно надувшая губки. К ней обернулись, и девушка защебетала, оттягивая внимание рыжеволосого синьореза на себя:
  - Ари, у тебя макияж на балу был чудесный. Джэро делал?
  - Да, - односложно согласилась синьолла и нахмурилась. Настроение поползло вниз, как столбик термометра, засунутого в холодильник. Разговор о 'о другом' стал откровенно неприятен.
  - На помолвку тоже его позовешь? - не заметила состояния подруги Розабелль, ибо не оборачивалась, предпочитая любоваться видами весеннего города, коврами цветущих роз, фуксий, петуний на газонах.
  - Нет, Джэро умер вчера, - выдавила из себя синьолла, ставшая, благодаря призыву к Соальдеру, живым орудием возмездия, а не трупом.
  - Болел? - поразилась Роза, обожавшая драматичные а пуще того трагические слухи не меньше комичных. Девушка даже обернулась к подруге, приподняла ровные дуги темных бровей и выразительно округлила глаза, подчеркивая степень интереса к новости.
  - Да, - снова мрачно согласилась Ари, не солгав ни полусловом, ибо психические отклонения тоже можно считать болезнью.
  Понимая, что беседа потекла в нежелательном русле, к диалогу подключился Флавио, отвлекая любознательную девушку от ненужных расспросов банальным и самым действенным образом. Спросите человека о нем самом, и вы станете его лучшим другом!
  - Я вижу вам, прелестная синьолла, по душе цветы. А какие нравятся больше?
  - О, - с придыханием ответила девушка, взмахнув длинными ресницами, и кокетливо улыбнувшись, - я ужасно банальна! Обожаю те, в честь которых названа! Но более всего темные розы на длинных стеблях сорта рострадеция. У них так изящно выгибаются верхние лепестки, а аромат кружит голову.
  - Согласен, изумительный сорт, - поддакнул Флавио. - Мой отец выращивает их в саду у дома.
  Игривая беседа о цветах, сдобренная кокетливыми девичьими шпильками, комплиментами синьореза и намеками с обеих сторон продолжалась до самого Коарелло. Прежде Ари не доводилось бывать в районе Ромалле. Кольсар и университет находились на другом конце города, а храмов Соальдера для посещения и проведения ритуалов было достаточно рядом с домом Амато.
  Нет, краем уха, как любая эрудированная итоллийка, девушка слышала о храме, прозванном в народе Серый Шалаш, и видела снимки. Имя было дано за наклонные, по причуде давно почившего архитектора, и до сих пор стоящие, благодаря гению оного, гранитные колонны у главного крыльца и внутри сооружения. Кстати, Роза, вопреки легкому характеру и неустанному кокетству, действительно добросовестно относилась к учебе и своими сожалениями о невозможности запечатлеть реставрируемый храм, с подругой делилась. Но никакие фотографии не могли заменить личного впечатления.
  Серый Шалаш казалось слишком обыденным, почти принижающим названием для храма. Серые Чертоги - вот так было бы лучше, - мелькнула и тут же отступила идея. - Нет, лучше не было бы. Соальдер не жаловал показухи. И название храма точно соответствовало сути. Этот шалаш был не для смертных, а для Владетеля, потому и подходило строению как лайковая перчатка, сшитая по мерке. Храм не потрясал, не нагнетал, он просто был, заставляя пришедших почувствовать не собственное ничтожество, но силу Соальдера.
  Ари стояла у машины, вбирая всеми фибрами души это ощущение. Где-то на периферии восприятия хлопнула дверь. Из файо вслед за Таддео и Ариэнной выбрался Флавио. Благословенный обошел машину, распахнул дверь и позвал:
  - Благородная синьолла, позвольте сопроводить вас к храму!
  Ответом ему стало сладкое посапывание и умильный шепот:
  - Еще полчасика, папочка!
  И Розабелль, склонив головку на правый бок, уютным комочком свернулась на сидении, страховочные ремешки мягко спружинили, поддерживая крепко спящую девушку.
  - Она спит! - с удивлением констатировал Флавио и протянул руку, чтобы легонько потрясти синьоллу за плечо, но в последний момент остановился и, отступив, аккуратно, до едва слышного щелчка, прикрыл дверь. Только потом синьорез объяснил недоумевающим спутникам:
  - Я могу ошибаться, но все-таки рискну предположить, в дремоте синьоллы не обошлось без промысла Крылатого Меча.
  - Полагаете, Соальдер решил предоставить нам возможность переговорить со стражем храма без лишних ушей и лично усыпил Розу? - изумленно спросила Ариэнна, подходя поближе и склоняясь над безмятежно спящей подругой. Так сладко та, пожалуй, не спала и в собственной кровати под балдахином, выпрошенным у любящих родителей.
  - Предполагаю, а располагает ли Владетель, о том может с долей уверенности говорить лишь страж-служитель, но не благословенный, - аккуратно поправил аналитик, даже в мелочах стараясь быть точным, особенно в тех мелочах, что касались Соальдера.
  - Что ж, если Роза проснется и кинется нас догонять, то мы ошибаемся, - промолвила Ари. Она решительно встряхнулась, будто отодвигала в сторону сомнения заодно с неуверенностью, и двинулась к храму.
  - Я с удовольствием извинюсь за всех, - по-хулигански ухмыльнулся рыжий счастливчик и предложил: - Поспешим же! Думаю, после нашего вчерашнего разговора старик с нетерпением дожидается утра. Ведь я упомянул, что необходима консультация по проявлениям силы Владетеля Соальдера в мире и намекнул на конкретные факты, которые мы готовы предоставить в его распоряжение.
  Благословенные, словно достойна охрана юной правительницы, двинулись по обе стороны от девушки. Таддео еще и взял ее под руку по праву официального жениха. На крохотной стоянке у храма было малолюдно и почти безмашинно. Трое поднялись по истертым от времени широким ступеням, миновали склоненные ряды массивных колонн и ступили под прохладные своды. В Сером Шалаше за исключением пары младших стражей-служителей и тройки посетителей у ликов попечителей, посредников, удостоенных посмертной милости Владетеля и назначенных охранять мир, вовсе никого не наблюдалось.
  По традиции синьолла взяла гладкий шарик обращения из широкой каменной чаши на высокой ножке, стоявшей по левую сторону от входа. Крепко сжала в пальцах. Тепло живого тела удивительно быстро согрело камешек.
  Ари обвела взглядом храм. Внутри под косыми могучими колоннами, подпирающими свод, даже в солнечное утро было прохладно, клубились мягкие серые полутени. Девушка чуть поежилась. По плечам, прикрытым лишь тонкой тканью, побежали мурашки. Хорошо еще, Ари догадалась надеть декоративный корсаж и выбрала платье с длинной юбкой. Дальше плеч холод не пробрался. Девушка вскинула голову и куда увереннее, чем чувствовала, двинулась к ритуальному изображению Крылатого Меча в первом пределе храма. Лика Соальдера на Итолле никогда не писали и не высекали в скульптуре, заменяя его стилизованным мечом с распростертыми крыльями - знаком Владетеля. Таддео и Флавио тоже взяли по светлому шарику из старинной мраморной чаши.
  Пусть они пришли сюда ради встречи со стражем-служителем, отдать дань обращения тому, во чье имя воздвигнут храм, того, кто наделил их силой, требовало сердце благословенных. Пока синьолла с синьорезами шли к мраморному барельефу, каждый из них думал о своем, каждый формулировал те несколько слов, что упадут в ритуальный сосуд вместе с шариком. Говорить-то их вслух не требовалось, пожалуй, даже считалось немного неприличным.
  'Я хочу понять смысл и цель происходящих со мной чудес!' - мысленно пыталась облечь в слова то, что ее волновало Ари.
  Синьолле не часто доводилось бывать в храмах Соальдера. Обязательные ритуальные визиты и посещения в праздники - вот и все. Ариэнна почему-то еще с детства считала, что докучать тому, кто заботится обо всем мире своими мелкими просьбишками недостойно. У нее ведь все благополучно, а ту единственную просьбу, какую она желала бы озвучить пять лет назад, даже Владетель исполнить был бы не в силах. Крылатый Меч не возвращает из мертвых. Тех, кто прожил достойно, он провожает дальше, а те, кто осквернил свою душу мерзостями, обречены блуждать в туманах, страшась альфагов, до тех пор, пока не очистят имя свое раскаянием.
  Но сейчас, синьолла согласна была признать, настала пора пролить свет на тайну, с которой жила почти десятилетие. Думая так, Ари разжала пальцы над широким стальным блюдом у барельефа. Ее шарик белой вспышкой коснулся дна и исчез. На миг девушке даже показалось, что сознания бережно коснулось чье-то всеобъемлющее внимание, словно некто, находившийся совсем рядом и одновременно в бесконечной дали, заметил и услышал ее. Но стук шаров, опускаемых благословенными, разрушил это ощущение. Сияющие ровным, лишь чуть менее ярким светом шары-обращения спутников опустились на блюдо вслед за шариком девушки и тоже исчезли. Обращения были услышаны. В чаше у входа появились уже не сияющие, а обычные шарики белого мрамора.
  Отчего и почему происходило так с шарами-обращениями в храмах Соальдера, никто объяснить с материалистической точки зрения не мог. Да и разве в силах объяснить промысел Владетеля наука? Это просто случалось, а значит, Крылатый Меч и попечители Итоллы не оставляли без внимания глас обратившихся.
  Молчаливое общение с Владетелем длилось недолго. Звук легких шагов и негромкое приветствие нарушило религиозное сосредоточение.
  - Буенос диес, племянничек! И где же тот самый счастливец, на коего по твоим словам опустилась длань Соальдера? Это твой отважный друг Таддео или его прелестная спутница?
  - Буенос диес, дядюшка, - вежливо отозвался Флавио и с неожиданно хулиганской ухмылкой оповестил родственника:
  - Ты угадал. Со второго раза. Это его прелестная невеста. Или вернее, мы с великодушного разрешения синьоллы Ариэнны Амато ныне являемся ее спутниками, коим дарована была честь сопровождать прелестную деву для беседы с тобой.
  Ари обернулась к говорившему и с легким недоумением вгляделась в стража Хиронимо. Старик? Да какой же он старик? Перед ней стоял невысокий, очень подвижный, худощавый мужчина в стандартной одежде стражей - длинной сине-золотой котте, подпоясанной простым металлическим поясом-цепью. Лишь скупая вышивка по горловине да золотая цепочка-знак с крылатым мечом указывали на статус старшего из стражей-служителей Серого Шалаша.
  Казалось, в Хиронимо столько брызжущей через край энергии, что пребывание в состоянии покоя долее нескольких секунд причинит синьорезу почти физические мучения. А в глазах, темно-зеленых, как мох на дереве аурона, горело, нет, пылало яростное любопытство. И вызвало это пламя не нынешняя встреча, а сама жизнь во всем ее многообразии форм и событий. Загасить же сей светоч, как решила девушка, не сможет даже смерть. Синьорез Хиронимо встретит ее с таким же ярым энтузиазмом, как все события своей насыщенной жизни, и примется всесторонне изучать. Потому Бледной Синьолле останется лишь покориться его желаниям или бежать со всех босых ног, сунув за пазуху меч, отсекающий нити судеб. Яростное пламя жизни, наполнявшее стража-служителя, было столь ярким, что лишь потом замечался пепел седины, припорошивший огонь волос цвета темной меди.
  - Буенос диес, старший страж-служитель Хиронимо, синьорез Флавио рекомендовал обратиться к вам. Я очень надеюсь, что вы сможете развеять покров тайны, дав толкование промыслу Владетеля, если то был его промысел, - вежливо поприветствовала стража Ариэнна.
  - Рад знакомству. Полагаю, синьолла, нам предстоит серьезный разговор, потому давайте сократим обращение до простого 'синьорез', - справившись с первоначальным изумлением, вежливо поклонился Хиронимо. - Вот только в келье откровений вчетвером мы все равно не поместимся, если только не взгромоздимся друг другу на колени. Но если вас с Таддео такая поза может устроить, то я своего балбеса-племянничка держать категорически отказываюсь!
  - Эй, дядюшка, а ведь четверть века назад ты делал это с радостью! - скорбно посетовал Флавио.
  - Ты еще вспомни, как тридцать лет назад я тебя на руках носил! - отшутился дядя.
  - Не помню, - искренне огорчился аналитик отсутствию младенческих воспоминаний. - А-то было бы здорово в подходящем разговоре ввернуть.
  - Да-да, как скажешь какой синьолле: 'не цените вы внимания, красавица, а ведь сам старший страж-служитель Соальдера меня на руках носил'... - поддакнул Хиронимо.
  Девушка подавила не слишком приличествующий месту смешок и с удивлением отметила, что напряжение, сковывающее ее незримыми цепями, значительно ослабело. И уже другими глазами посмотрела на служителя Крылатого Меча, только сейчас поняв, для чего он затеял шутливую пикировку с племянником. Слово понял, что синьолла успокоилась, Хиронимо подмигнул Ариэнне и уже без шуток продолжил:
  - Словом, я советую вам пройти в сад за Серым Шалашом. Там найдется удобная беседка и кувшинчик охлажденного вина, - озвучил предложение Хиронимо и, не дожидаясь согласия гостей, развернулся и понесся куда-то влево.
  Таддео, Флавио и Ариэнне осталось только помчаться вслед за быстроногим стражем-служителем. Тот уже добрался до стены храма и налег на панель, за которой скрывался проход во внутренние пределы Серого Шалаша. Дверь-стена провернулась, скрывая стража. Флавио едва успел придержать ее, оставляя проход открытым для всей компании. По опыту знал, что, во-первых, отыскать и нажать точно на нужный рычаг без сноровки не получится, во-вторых, даже благословенным, но не являющимся посвященными стражами храма, открыть дверь будет не легче, чем приподнять файо. Знал это, конечно, и дядюшка, но, как обычно, проверял племянничка.
  - Старик? - успела иронично уточнить чуть запыхавшаяся девушка у синьореза Флавио, пока тот придерживал тугую дверь, пропуская друзей в коридор, ведущий в недра храма. Хорошо еще, дверь во внутренний двор старший страж-служитель оставил открытой, указывая направление. - Дай Соальдер каждому быть таким стариком! У него сил больше, чем у сотни молодых!
  - Тут и тысяче хватит, - наскоро прикинул Таддео.
  А рыжеволосый аналитик, явно гордившийся родственником, объяснил, аккуратно отпуская закрывающуюся панель служебного входа:
  - Старик - это прозвище. Так прилипло, что и дома им зовут. Хиронимо еще в семинарии его получил, после того, как ректора по каликсу разыграл, стариканом-ревизором прикинувшись. Скандал был знатный, не отчислили только потому, что лучшим на курсе был.
  - Да уж, к хорошему советчику ты нас привел, - то ли задумчиво, то ли неодобрительно сказал Таддео, следуя к двери во двор. - Но, пожалуй, как раз такой нам и нужен.
  Ариэнна, поддерживаемая женихом под локоток, спустилась следом за Флавио по паре невысоких ступеней с храмового крыльца и огляделась. Сад окружал маленький дворик густой стеной, но широкая, посыпанная желтым песком дорожка, вдоль которой еще покачивались, роняя белый цвет, ветви деревьев, выдавала путь, которым проследовал старший страж-служитель.
  Тропинка, петлявшая по вишневому саду, привела гостей к беседке, густо оплетенной виноградной лозой. В проеме маячила фигура Старика, нетерпеливо похрустывающего сцепленными в замок пальцами.
  - А ты что думаешь, Ариэнна? - подбросил вопрос аналитик.
  - Я склонна согласиться с Таддео, синьорез Флавио. И все больше хочу получить консультацию у вашего дядюшки, - задумчиво протянула Ари, приближаясь к беседке, где ждал гостей Хиронимо.
  
  - Серьезно? - цепко прищурился благословенный.
  - Разумеется. Отметающий авторитеты, эрудированный, но не зашоренный, таковым видится мне страж Хиронимо, - обстоятельно объяснила девушка.
  В беседке имелось пять плетеных кресел и стол с подносом, на котором стоял кувшин с слабым розовым вином, пузатые стеклянные бокальчики да вазочка с сухим рассыпчатым печеньем. По праву хозяина, страж плеснул в бокальчики вина и, пригубив сам, откинулся на жесткую спинку кресла.
  - Рассказывайте же, с чем пришли, синьолла, - скомандовал Хиронимо. И не было больше в его тоне легкого подтрунивания, только внимание и неусыпный интерес. - Рассказывайте так, как считаете нужным и все, что считаете необходимым.
  - Все началось в день, когда мне исполнилось тринадцать лет, - четко начала Ариэнна, держа бокальчик и вглядываясь в его глубины так, словно снова видела все случившееся тогда в розовой глубине. После вчерашнего рассказа благословенным, формулировать и озвучивать мысли оказалось неожиданно легко, насколько оно может быть легко - рассказывать о том, о чем рассказывать словами почти невозможно.
  - Спасибо, синьолла, за доверие и за загадку, которыми вы меня одарили. Обещаю хранить вашу тайну, как свою, и без вашего ведома никому ни о чем не сообщать ни в устной, ни в письменной форме, - с искренней благодарностью промолвил Хиронимо, слушавший девушку чрезвычайно внимательно и ни разу не перебивший за все время рассказа. Тонкие пальцы стража пребывали в непрестанном движении, словно он не только слушал, а и сплетал нити рассказа в единую сеть. Лицо же оставалось воплощением внимания, и ярко сверкали искрящиеся любопытством глаза.
  Ари с достоинством склонила голову, принимая клятву служителя.
  - Сразу оговорюсь, - продолжил Старик, - единственно верного толкования я дать не смогу, ибо промысел Крылатого Меча в силах постичь всецело лишь сам он. Исключительно догадки и свои рассуждения представлю я на ваш суд, коль в этом есть интерес.
  - Есть, - решительно согласилась синьолла.
  - Давайте начнем со странника-упредителя, явившегося пред вами, и его слов, - провозгласил Хиронимо, чуть ли не потирая ладони, настолько он смаковал предстоящую беседу. Слушатели согласно кивнули, уж что-что, а спорить со старшим стражем-служителем Храма никому из них и в голову не приходило. По крайней мере, пока. - Для начала о самой личности вашего загадочного вестника. То, что традиционно по слову и воле Владетеля души свой путь вершат, вам, как и каждому в мире, известно. Достойно прожившие устремляются в свет Соальдера после разлуки с плотскими одеждами. Темные же, свет отринувшие, альфагами злобными в туманы увлекаются, да там, коль не раскаются искренне, и пропадают, ибо вечно блуждать суждено им в поисках дома. Странники-упредители, подобно попечителям, в общий круговорот, сужденный Владетелем, не попадают. Если о попечителях - добрых стражах и покровителях мира, об их земной жизни-подвиге до обретения статуса попечителя - всем известно и лики их во всех храмах имеются, то о странниках-упредителях мы знаем до обидного мало и уж точно не ведаем обо всех. И на то, полагаю, тоже есть воля Соальдера.
  Странники, скажу я вам, синьолла и синьорезы, носят так же иное, не столь употребительное название. Зовутся они вестниками Соальдера. В апокрифах церкви Крылатого Меча есть упоминания о людях, ставших проводниками и глашатаями воли Владетеля. Официально и гласно храм не подтверждает их существования, но, думается мне, в данном случае следует больше верить обрывочным сведениям, нашедшим отражение в легендах и изредка в ликах на стенах храмов. В древних списках, дошедших до нас, говорится, что вестниками Владетеля по его воле и милости стали те, кто в жизни плотской не успел донести неких известий, но духовной мощи и веры достало, чтобы передать нужную весть и из-за порога смертного. Службу свою по разрешению Владетеля несут вестники и поныне, являясь к достойным людям.
  - Постой, дядюшка, так легенда о гонце Керандо, сраженном стрелой и явившемся призраком к замку с вестью о наступающих врагах, может оказаться не выдумкой? - удивился Флавио, потеребил браслет и принялся грызть печенье, чтобы чем-то занять жаждавший действий организм.
  - Не может. Она не является выдумкой. В тех списках, о которых я речь вел, имя Керандо Ривийского среди прочих значится, - серьезно подтвердил Хиронимо. - Так что, думаю, синьолла Ариэнна в день рождения с истинным вестником столкнуться могла. Весть принеся, обыкновенно исчезают упредители, не оставив физических следов своего присутствия.
  Теперь о словах странника-упредителя. Соглашусь с Флавио, упомянутая в речи вестника печать есть не банальная фигура речи, а именно печать Владетеля. Печать - явление редчайшее, но не уникальное. Хотя действие ее никому исследовать не удалось. Мы знаем лишь, что печать должна хранить владельца от бед, защищая его силой Соальдера, проявляющейся в мире вещном по воле и побуждению носителя или же по воле самого Владетеля.
  - А то, что на Ариэнну не обращали внимания кавалеры, - тоже защита? - уточнил с задумчивым удивлением Таддео, проверяя версию Флавио.
  - Полагаю, частным случаем действия охранной силы печати стала защита синьоллы от внимания мужчин, не удостоенных благословения Крылатого Меча, - кивнул Хиронимо. - Возможно, синьолла Ариэнна избрана для некоей миссии, потому и наложена была печать, оберегающая от сторонних влияний и опасностей. Не так много известно людей, удостоенных Крылатым Мечом печати, возможно лишь потому, что люди эти предпочитали не распространяться о великой чести им выпавшей. Смертный узреть печать не в силах, и весть о ней лишь от попечителя или странника-упредителя получить может. Свидетелей же таких встреч обыкновенно не бывает. Орландо Отважный, герой Тарпоны, Церилий Неутомимый, первый король объединенной Итоллы, Родриго Бравый - правая рука Эсталло Мудрого - вот некоторые герои, носившие печать Соальдера, сведения о которых имеются в храмовых летописях.
  Ари потрясенно покачала головой, как-то не верилось, что она угодила в список столь прославленных героев, уже при жизни ставших легендами.
  - Но думаю, носителей печатей во все времена в мире было куда больше, чем нам известно. Истинные герои не спешат хвастать своими подвигами и привилегиями, - заключил Хиронимо, уводя разговор от столь шокировавших синьоллу подробностей. Синьорезы же восприняли откровения стража куда как невозмутимее, возможно потому, что уже считали храбрую девушку настоящей героиней, достойной места в перечне героев. - Вы ведь тоже решились на откровенность лишь благодаря знакомству с моим племянником и вряд ли пожелаете придавать происшедшее огласке.
  - Не желаю! - мгновенно заверила Хиронимо девушка.
  - Я так и подумал. Но оставим покуда размышления о природе вестников и печати, разберем иные явления силы Соальдера, - предложил старший страж-служитель Серого Шалаша, покачивая в ладони бокал. - Гнев Соальдера дает мощь физическую и оборачивается пламенем яростным, взвивающимся из-под руки сражающегося за правое дело с молитвой на устах - именно так описывают его явление очевидцы. Думаю, именно с помощью этой силы, порожденной печатью Владетеля и мысленным призывом к Крылатому Мечу, синьолла Ариэнна одолела Звездочета. Замечу также, Гнев Соальдера не только силу дает, но и щитом для живого орудия своего служит. Ни у одного из тех, кому вместилищем силы Соальдера побывать довелось, по наблюдениям стражей от Храма, с ними беседовавших, никаких, выражаясь языком современным, расстройств психики или переживаний по поводу содеянного не зафиксировано. А они, не в пример вам, синьолла, отличились во Гневе Соальдера, куда большей масштабностью деяний. И отнюдь не все из отмеченных Гневом опытными воителями были. Случалось такое, что Гнев на долю тех выпадал, кому в первых раз чужие жизни пресекать довелось.
  - То есть то, что я не переживала из-за совершенного убийства, - есть частный случай постэффекта явления, именуемого 'Гнев Соальдера'? - скрупулезно уточнила Ариэнна и, дождавшись энергичного кивка стража, слабо улыбнулась. - Нечто подобное я и предполагала.
  - Вот как? - склонил голову на бок старший страж-служитель.
  - Да, я не считала свою психику устойчивой настолько, чтобы отреагировать на убийство так, будто ничего особенного и не случилось. Словно, я не человеку в глаз вонзила заколку, а моль мимоходом прихлопнула. У меня была, правда, еще одна версия.
  - Ну-ка, ну-ка? - заинтересовался Хиронимо, прокрутив в пальцах бокал.
  - Отложенное действие. Возможно, мою психику настолько потрясло совершившееся, что осознаю я это только спустя несколько дней. Но, если благодаря Гневу Соальдера мне не грозит скатиться в истерику, я только возблагодарю Владетеля! - объяснила девушка и с легкой неловкостью добавила:
   - Понимаю, пресечение жизни не должно быть воспринято с легкостью тем, кто впервые стал убийцей, это ненормально, но... Мне очень не хотелось бы переживать из-за такого мерзавца, погубившего стольких и едва не убившего меня саму. Джэронимо был очень больным человеком, считавшим, что исполняет волю Соальдера и облегчает муки Владетеля, но болезнь никогда не должна быть индульгенцией на убийство невинных. Пусть теперь его судит сам Крылатый Меч, чьим именем он прикрывался.
  - Ты все правильно сделала, без этой мрази Итолла стала лишь лучше, - подключился к утешению невесты Таддео, вовсе не желавший, чтобы мужественная девушка, нашедшая в себе силы преодолеть страх и в минуты смертельной опасности обратиться с молитвой к Владетелю, страдала. Он ободряюще пожал запястья невесты, не зная, как еще утешить синьоллу. Обнять бы? Но в присутствии посторонних мужчин скромная девушка могла не успокоиться, а лишь ощутить неловкость.
  Флавио утешительных слов говорить не стал, только потянулся за кувшинчиком с охлажденным вином и плеснул еще немного в бокал синьоллы, немножко нарушая застольный этикет ради поддержки милой собеседницы. Вообще-то наливать стоило самому Хиронимо, как формальному хозяину беседки и самому старшему из присутствующих, или жениху. Но первый слишком увлекся рассуждениями, а второй думал совсем не о застольном этикете.
  - Итак, - после небольшой паузы, взятой на осмысление, продолжил Хиронимо свою речь. - Явление странника-упредителя с вестью о печати и проявление Гнева Соальдера можно считать случаями доказанными, пожалуй, даже взаимно доказуемыми. Лик странника-упредителя в храме, свидетельство синьореза Таддео о термическом ударе по Звездочету - лично мне этих свидетельств более чем достаточно, чтобы признать реальность событий. Теперь о Щите Веры. Золотой Щит, заслонивший троих, - определенно относится к явным проявлениям силы Владетеля. Но чья именно сила духовная смогла его установить - о том мы с вами говорить можем долго, а придем ли к мнению единому - один Соальдер ведает. Два благословенных и носительница печати Крылатого Меча, способная взывать к Владетелю, равно могли стать 'виновниками' вызова щита, не отдавая себе сознательного отчета в приложении усилий. Или щит мог быть вызван сообща, отсюда такой радиус щита и его мощь.
   Определенно, дивные вести вы принесли! Ты прав, племянничек, последний раз Золотой Щит наблюдали давно, или же вести о чуде не дошли до храмов, что тоже я могу допустить. Ведь учет чудес ведется большей частью в военное время на полях сражений и является следствием наблюдений за благословенными, тогда как сила Крылатого Меча издавна могла проявляется не только через них и ими, а и обычными на взгляд сторонних наблюдателей людьми в чрезвычайных обстоятельствах. Или, уточню, в таких ситуациях, каковые субъектом приложения силы Соальдера расценивались как критические. Ныне мы продолжаем верить Владетелю и обращаемся к нему с просьбами о защите, но явных чудес ждать перестали. Не знаю уж к худу это или во благо.
  - Равно верны будут оба ответа, - задумчиво покачала головой Ариэнна. Размышления о печати и своем праве на нее синьолла решила пока отложить. Немного отойдя от шокового сознания уникальности случившегося, девушка получала истинное удовольствие от беседы с образованным служителем Соальдера. - Вера в чудо прекрасна и вдохновенна, но и рассчитывать на свои силы люди должны уметь. Не каждый и не в каждый час за щитом спрятаться сможет и гнев Владетеля на обидчика призвать. Мы становимся более самостоятельными. Возможно, глядя на это, Крылатый Меч радуется тому, как растем мы, его воспитанники.
  - Замечательный философский тезис, - восхитился Хиронимо.
  - Теперь я понимаю, почему ты так настойчиво стремишься в аспирантуру, - улыбнулся Таддео.
  - Да, философия теологии кажется мне перспективным направлением, - согласилась девушка с такой мечтательной улыбкой, с каковой иным синьоллам полагалось грезить о красавчиках-синьорезах. И щеки ее порозовели больше, чем от всего выпитого нынче слабого вина.
  - Возможно, именно в этом следует искать ответ на так и не прозвучавший сегодня из уст синьоллы Ариэнны вопрос, - подметил призадумывавшийся страж.
  - Какой вопрос, дядюшка? - живо откликнулся хрустящий печеньем Флавио. Почему-то выпечкой заинтересовался лишь он, никому другому в беседке кусок в горло не лез.
  - 'Почему я?' Чем так дорога наша милая синьолла Крылатому Мечу, дорога настолько, что вокруг нее случилось столько проявлений силы Владетеля, сколько не сосчитано и по всей Итолле за последний десяток лет, почему он одарил ее своей печатью? - не без удовольствия объявил Хиронимо. - Уже давно наши теологи не родили никакого интересного труда. Право слово, мне будет весьма любопытно почитать ваши работы, синьолла Амато!
  - Я еще ничего не написала, - запротестовала девушка.
  - Напишете, какие ваши годы, - усмехнулся Хиронимо, плеснул себе еще из кувшинчика, и отсалютовал красавице бокалом на треть заполненным вином. - Под ЕГО защитой непременно напишете!
  - А ведь, пожалуй, мы могли посчитать не все проявления, - неожиданно оживился Флавио. - Если синьолла Розабелль до сих пор спит в моем файо на стоянке - это можно счесть очередным проявление воли Соальдера.
  - Или энным проявлением способности Розы спать везде и всюду, если она по настоящему хочет спать, - рассмеялась Ариэнна, припоминая десяток-другой курьезных случаев, когда подруга после вечеринок, затянувшихся до утра, отсыпалась на лекциях, семинарах и даже в столовой над тарелкой супа.
  - В любом случае, это пусть и занимательно, но принципиального значения не имеет, если, разумеется, синьолла Розабелль не впала в летаргическое оцепенение, а проснулась или проснется, когда вы вернетесь из храма, - шутливо заметил Хиронимо, не посчитавший сонливость девушки чудом Соальдера. Страж глянул на часы-перстень и грустно вздохнул: - Весьма любопытная у нас с вами вышла беседа, но, к сожалению, через полчаса меня ждут на Совете Храмов. Буду делать доклад об итогах реконструкции и давать финансовый отчет. Молю, пообещайте мне, синьолла, держать в курсе событий вашей жизни, касающихся Владетеля и регулярно навещать старика! Запишите мой номер каликса и звоните, коль возникнет желание поболтать о чудесах!
  - Заношу, обещаю и даже исполню прямо сейчас, - торжественно кивнула Ариэнна, занося координаты старшего стража-служителя в память каликса, и объявила, пряча улыбку: - Завтра в соборе на Гофре-Джэрозу состоится моя помолвка с синьорезом Таддео Севайо.
  - Чудесная весть, надеюсь, Крылатый Меч благословит ваш союз, - от всей души пожелал Хиронимо, спрятал каликс под коттой и приподнялся с плетеного кресла. Все встали вслед за старшим стражем-служителем.
  Страж проводил гостей почти до дверей храма и был вынужден поспешно прощаться. Требовалось срочно бежать за бумагами для Совета Служителей и поиска отлучившегося заместителя. Очень некстати сразу двум стражам храма пришлось отправляться в комнаты откровений с посетителями, возжелавшими задушевной беседы, а оставлять храм без присмотра не полагалось.
  Буквально на пороге святилища Соальдера всю компанию встретил веселый с легким наигранным возмущением голосок Розабелль:
  - Почему вы меня не разбудили, изверги!
  - Потому и не разбудили, что не изверги, о прелестная синьолла! - воскликнул Флавио в ответ, прижимая обе руки к сердцу, будто слова Розы причиняли ему неизъяснимую муку. - Несправедливы упреки твои!
  - Хоть записку бы оставили, а то проснулась - никого нет, шея затекла, - пробурчала девушка, уперев руки в бока. Эдакая сердитая статуэтка цвета слоновой кости вызвала у рыжего аналитика улыбку пополам с восхищением.
  - А если бы мы тебе оставили записку, шея не затекла? - изумилась Ари. - Это же новое слово в физиотерапии!
  - Ну тебя, - махнула рукой прыснувшая подруга и прекратила дуться, великодушно объявив:
  - Ладно, я вас прощаю, но взамен вы будете ждать, пока я колонны Серого Шалаша после реставрации осмотрю и сфотографирую.
  - Наказание принимается, о великодушная синьолла, - торжественно поклонился девушке Флавио.
  - Лесть вас от ожидания не спасет, - польщенно отрезала девушка.
  - Та часть храма, куда вы стремитесь, чем-то особенна? - заинтересовался Таддео, оглядывая склоненные громады колонн, однако не замечая в них ничего уникального, кроме наклона, о котором не раз писали и говорили, который был изучен и описан во множестве трудов, посвященных архитектуре храмов Соальдера.
  - Конечно! Неужели не знаете? - в свою очередь удивилась Розабелль. - Ведь именно отсюда после прощальной молитвы уходил из города отряд Ромея Гартаро! Тот самый, что встал в ущелье стеной, не пропустив волну десанта ошедассов к столице в Первую Великую Войну.
  - Я знаю об этом, - согласился синьорез Севайо. - Но чем привлекают Вас колонны?
  - Не колонны, а колонна! - воздела палец вверх Роза и, подхватив юбку, целеустремленно двинулась к крайней колонне в левом ряду у дверей храма, почти скрытой своими соседками. И уже оттуда донесся торжествующий вскрик:
  - Вот они!
  - Кто, синьолла? - с вежливостью доктора, расспрашивающего галлюцинирующую пациентку, уточнил аналитик.
  - Не кто, а что, синьорезы! Подписи почти всех членов отряда Гартаро. И короткая молитва Соальдеру! Все, как описывал профессор Синьгиз в своей монографии, - запальчиво откликнулась девушка. - Да вы посмотрите сами! Вот же! 'Помоги нам выстоять и вернуться, Крылатый Меч' - сама молитва и инициалы каждого из отряда по всему периметру внизу колонны процарапаны. Почти каждого! Семнадцать человек не стали расписываться из почти трехсот. Я когда это в монографии прочла, сразу сюда поехала, а Храм на реставрации. Ужасно обидно было, я немного переживала, что подписи затереть могут. Это же памятник...
  - Эти подписи - тоже памятник, - тихо промолвил Флавио, присоединяясь к синьолле, водившей пальчиком по маленьким, едва заметным угловатым буковкам, оставшимся на камне.
  - Потому их и сохранили, я узнавала, - почему-то шепотом отозвалась Роза.
  - А сколько их вернулось, подсчитано? - тоже тихо спросила Ариэнна, не для того, чтобы оценить функциональность именной наскальной молитвы, но для того, чтобы в равной мере почтить память героев выживших и павших.
  - Двести двадцать один человек, - мгновенно откликнулась подруга. - Для того боя, какой им пришлось выдержать, для той победы - очень много, ошедассов было в пятеро больше.
  - Ущелье - выгодная позиция, - задумчиво прикусил губу Таддео, похолодев глазами, будто заглядывал сейчас в тот героический и трагичный день.
  - В отряде Ромея Гартаро погибли почти все благословенные, они были щитом для отряда. Выжило лишь двое, - печально добавила Роза.
  - На то мы и благословенные. Мы - щит Соальдера всем иным, - философски пожал плечами синьорез Севайо, принимавший и понимавший такой размен. Главное: победить врагов, защитить свою страну и своих людей, а выжить - что ж, если получится - прекрасно, ну а нет, на все воля Владетеля. Так всегда было, есть и будет вне зависимости от того, сколь явно и мощно проявляется через благословенных сила Крылатого Меча.
  Синьорезы, прижав ладонь левой руки к правому плечу, отдали молчаливый салют памяти защитникам Итоллы. Синьоллы присели в глубоких реверансах, склонив головки и скрестив указательные пальцы в знаке меча Соальдера. А потом все четверо в торжественном молчании пошли по ступеням к стоянке машин. Солнышко уже заметно припекало, от утренней свежести не осталось и следа.
  - Ты не будешь фотографировать? - спохватилась Ариэнна, заметив, что Роза не сделала ни единого снимка.
  - Нет, - синьолла нахмурила лоб и убрала зажатый в руке каликс в чехол на поясе, щелкнула магнитной кнопкой, закрывая. - Сейчас мне не кажется это верным. Наверное, потому монография и хранится в частично закрытых архивах вне пределов общего доступа, чтобы из этого места не сделали достопримечательности. Мы помним тех, кто стоял в ущелье, этого достаточно. Кто захочет, узнает, отыщет, увидит. Делать из молитвы экспонат - неправильно.
  - Я думаю, ты права, - синьолла Амато обняла подругу и поцеловала ее в щеку. - Спасибо, что показала все нам.
  - Спасибо, синьолла, - Флавио и Таддео синхронно кивнули, хотя, пожалуй, рыжий аналитик и не отказался бы поблагодарить юную деву точно так, как это делала Ариэнна, или даже более пылко.
  Серый Шалаш покидали в прежнем почтительном к памяти ушедших героев молчании. Впрочем, скорбеть долго Роза не умела, и очень скоро ее веселая болтовня заставила расслабиться всю компанию. Зеленый файо Флавио доставил Таддео с невестой к дому Амато. А сам синьорез Вилагро повез Розу куда-то совсем не в том направлении, где находилось Ливио-пласо. И этому Ари совершенно не удивилась, лишь проводила машину с улыбкой.
  - Флавио не обидит твою подругу, - неверно истолковав задумчивость спутницы, поспешил нарушить неловкое молчание Таддео.
  - Я знаю, - спокойно подтвердила Ариэнна. - Розабелль не та девушка, которая даст себя обидеть, а твой друг Флавио не из тех, кто обижает. Они оба очень хорошие люди!
  - Да, - согласился синьорез и подал девушке руку, чтобы провести через калитку к дому.
  Шум мотора файо заставил жильцов, не отдергивая шторы на окне в комнате отдыха, выглянуть на улицу. Ари негромко рассмеялась:
  - Ого, матушка с отцом решили поиграть в разведчиков и подглядывают за нами. Интересно, что они надеются или опасаются увидеть?
  - Полагаю, они хотят увидеть, как мы целуемся при прощании, убедиться в искренности наших чувств и, хм, отношений. Ведь завтра помолвка, - неловко предположил Таддео, испытывая куда большее смущение, чем обычно случалось с синьорезом благословенным в общении с противоположным полом. В общем-то, довольно редком общении.
  - Да? Пожалуй ты прав, - призадумалась Ариэнна и, решительно набрав в грудь воздуха, отчего зрачки в светлых глазах синьореза резко увеличились в размерах, выдала: - Тогда стоит им это продемонстрировать.
  - Ты уверена? - озаботился Таддео, резко остановившись и не выпуская руки синьоллы, из-за чего продолжавшая идти Ари неожиданно для себя оказалась развернута к спутнику лицом.
  - Уверена в необходимости демонстрации, не уверена в том, что мне этого хочется, но предполагаю, что противно не будет, потому действуй, - скрупулезно отчиталась девушка о своих соображениях.
  Благословенный невольно рассмеялся, частично сбрасывая напряжение:
  - Это самое экзотическое разрешение, о каком мне доводилось слышать.
  - Хм, а, по-моему, вполне конкретное, четкое и по существу вопроса, - пожала плечами смущенная девушка и подняла на синьореза взгляд.
  Серо-голубые, резко потемневшие глаза встретились с переменчивыми сине-зелеными и потерялись в них. Чеканное лицо из несколько насмешливого стало серьезным и в то же время каким-то мягким, будто под твердой оболочкой спряталась нежность. Пальцы Таддео переплелись с ее пальцами. Уста медленно склонились к устам. Ари затаила дыхание. Опасаясь, предвкушая, пытаясь прочувствовать момент?
  Горячие, чуть шершавые губы синьореза коснулись мягких губок синьоллы, мужчина дернулся, как прошитый током, зашипел будто от боли и осторожно отстранился. Отступил на шаг, не выпуская, впрочем, рук девушки из своих. Словно вообще забыл, что их держит.
  Ари распахнула прикрытые на миг глаза. В лице Таддео было потрясение. Нет, не потрясение синьореза впервые поцеловавшего свою избранницу, но шок человека, изведавшего настоящую муку.
  - Тебе было больно, - констатировала, не предположила Ариэнна. Синьолла говорила, а в голове уже принялись крутиться предположения и версии.
  - Я словно коснулся губами раскаленной плиты, находящейся под напряжением, - хрипло признался совершенно растерявшийся синьорез. - Но едва отстранился, боль тут же исчезла.
  Ари высвободила из пальцев Таддео свою ладонь, коснулась его губ кожей запястья, проверяя температуру. Констатировала:
  - Они не горячие. На твоих губах нет следов термических ожогов. Статического напряжения для удара электричеством такой силы тоже недостаточно, да и нет на мне одежды из ткани, которая могла бы его вызвать. Значит, все дело в наложенной печати Соальдера.
  - 'Никого не подпустит ближе'? - процитировал по памяти Таддео слова вестника, услышанные вчера на балу от невесты. Сказать, что синьорез был растерян, значило сильно преуменьшить. - Именно так и не будет пускать? Для прочих - невнимание, для благословенных, на которых не действует завеса, - боль физическая?
  - Согласна с предположением. Увы, проверить мне его не на ком, меня никогда раньше не целовали в губы мужчины. Но думаю, направленное защитное действие печати Соальдера должно сниматься благословением ритуала помолвки, - озвучила свои рациональные выводы Ариэнна. - Если, конечно, синьорез Севайо, вы не передумали и не намереваетесь объявить о расторжении нашего взаимовыгодного договора. Если так, я не буду в претензии. Форс-мажорные обстоятельства служат вполне достаточным оправданием...
  - Нет, я не передумал и не передумаю, - с резкой решительностью оборвал невесту благословенный.
  - Но стоит учитывать возможность того, что Владетель завтра не дарует нам своего благословения, - нахмурилась девушка.
  - Вот если не дарует, тогда и будем думать! - тряхнул головой синьорез. - Или, - Таддео нахмурился, горбоносое лицо стало суровым и строго-настороженным, - ты боишься, что Крылатый Меч покарает тебя за заключение помолвки по договоренности?
  - Нет, меня же сработавшая защита никак не задела, - отмела опасения Таддео Ариэнна.
  - Значит, встретимся завтра на ступенях храма, чтобы испытать милость Соальдера, - закончил беседу благословенный, поочередно поднес к губам обе руки невесты, нежно поцеловал и отправился к синему файо. Небольшим нарушением этикета было вот так оставить синьоллу, не доведя до дверей дома и не передав в родительские объятия. Но Таддео всерьез опасался того, что Ариэнна вновь примется убеждать его отказаться от помолвки, отказаться от того, от чего он отказываться не собирался и за все блага мира. Почему? Пока синьорез Севайо не был готов ответить на этот вопрос даже сам себе, а уж тем более синьолле Амато. Храбрейшие из храбрейших на поле боя часто пасуют в боях сердечных!
  Храмовую помолвку принято было совершать утром. Вернее, издавна сие событие считалось рассветным обрядом. Но со временем рассвет, то есть такая рань, которую большинство цивилизованных людей предпочитает проводить в кровати, тем более в день семейного праздника, медленно перетек в утро, а потом и в позднее утро.
  То есть около половины одиннадцатого практически одновременно к пустой стоянке у зарезервированного для помолвки благословенного храма на Гофре-Джэрозу с двух сторон подъехало две машины: синий файо и голубой лайос. Припарковались бок о бок. Из первого вышли синьорезы Таддео, Флавио и синьореза Консэлла Севайо, из второго Гилон и Лидия Амато. Гилон помог выбраться дочкам: Ариэнне и Лаэрте. Двигаясь на удивление синхронно и традиционно не обмениваясь приветствиями, небольшая группа людей прошла к двойным створкам дверей в форме половинок гигантского щита.
  Сам старый собор на Гофре-Джэрозу был сложен из старого камня благородного белого цвета, со следами времени на крупной кладке, и имел форму высокого прямоугольника. Стену фасада украшали громадные старинные часы в форме солнца, правая и левая стены гордо несли симметричные барельефы-символы Соальдера. Четыре угловые башни, если смотреть сверху казались четырьмя мечами с остриями, устремленными вверх. Они словно поддерживали большой купол - щит.
  Слева от ворот на высоте чуть выше человеческого роста висел небольшой колокольчик. К нему, поднявшись на три пологие ступеньки, приблизился Таддео Севайо в парадном мундире. К наряду благословенного добавился лишь золотой аксельбант для особо торжественных случаев. Рядом с синьорезом встала девушка в приталенном платье цвета первой листвы, пальцы прятались в нежном кружеве рукавов, из-под длинной юбки лишь выглядывали острые носочки туфелек. Наброшенная на голову зеленая мантелина покрывала распущенные по обычаю волосы, спускающиеся ниже пояса.
  Позади пары, на одну ступень ниже, собрались остальные люди. Отец и мать Ариэнны, ее сестра взволнованно перешептывались. Старшая синьореза Севайо с прохладной надменностью созерцала всех и вся, но видно было, женщина довольна выбором сына. По задумчивой физиономии рыжего аналитика вообще ничего нельзя было сказать. Вполне вероятно, он продолжал до начала церемонии прокручивать в голове вчерашние разговоры и прорабатывать версии. А может, всего лишь вспоминал, как целовался вчера после прогулки с очаровательной Розабелль. Скорее последнее, потому что синьорез Севайо не стал делиться с другом подробностями 'горячего' прощания с невестой по тем же самым причинам, по каким не позволил ей самой настаивать на отказе от помолвки.
  Таддео позвонил в колокольчик Гофре-Джэрозу четыре раза, ибо таково было священное число Владетеля. Едва последний отголосок неожиданно глубокого звука стих, как его продолжением прозвучал такой же сильный и звучный голос из-за дверей:
  - Что ищешь ты, прибывший к Храму Соальдера?
  - Милости Владетеля, на чей справедливый суд желаю представить свою избранницу, - традиционным ответом на традиционный вопрос отделался синьорез.
  - Вступи же под своды храма, - завершил ритуальный обмен любезностями незримый собеседник.
  Тяжелые высокие створки распахнулись на удивление бесшумно, пропуская визитеров внутрь. Через купол и высокие окна-щиты, забранные фигурными решетками, в храм изливался дневной свет, заполняя огромное помещение золотым сиянием. Чуть подкрашенное желтое стекло создавало потрясающий эффект, исполненный куда большего уюта, чем стылая прохлада Серого Шалаша.
  Фрески, иконы с ликами попечителей, скульптуры (только символы и никаких фигур Владетеля) располагались в огромном соборе так искусно, что всякий входящий начинал чувствовать себя здесь лишь гостем и просителем. Возможно, гостем желанным, но никак не хозяином.
  Встретил вошедших старший страж-служитель Соальдера в традиционном облачении - длинной сине-золотой котте, подпоясанной простым металлическим поясом-цепью и лишь чуть менее массивной цепочкой со знаком Соальдера на груди. Лицо встречающего хранило спокойное выражение, зато в темно-карих глазах отчетливо проблескивали искры интереса. Два его помощника - младшие стражи-служители - сопроводили свидетелей ритуала к 'зрительским местам' по правую сторону от дверей и застыли молчаливыми статуями.
  - Кто ты? - продолжил старший страж-служитель Соальдера старинный ритуал обмен ответов на вопросы с синьорезом и синьоллой, вставшими перед ним плечом к плечу.
  - Таддео Севайо, - синьорез и синьолла сделали первый шаг вперед по направлению к громадному барельефу с изображением крылатого меча. Точно под ним была установлена невысокая золотая колонна, изукрашенная лепными символами и накрытой платом поверху, там, где она расширялась в капитель. На ней лежало нечто, накрытое золотым платком.
  - Кто с тобой?
  - Ариэнна Амато, моя избранница, - вместе с ответом пара приблизилась к подиуму уже на два шага.
  - Кто ведет тебя, Ариэнна Амато?
  - Таддео Севайо, мой избранник, - уверенно ответила Ари, и сделала три шага.
  - Кто тот, чьего благословения взыскуете? - прозвучал последний, четвертый вопрос - о счастливое ритуальное число четыре. Он застал пару в расчетной точке от колонны и барельефа.
  'Как хорошо, что именно четыре, а не сорок четыре считается нужной цифрой' - мелькнула у синьоллы кощунственная мысль.
  - Соальдера Крылатый Меч, - хором ответили Ариэнна с Таддео и сделали еще четыре шага.
  Старший страж-служитель Владетеля, сопровождавший пару в пути и донимавший вопросами, довольно кивнул. Когда взыскующие не семенят, не сбиваются с шага и не торопятся достигнуть цели, нарушая ритм, - это хорошая примета. Руки стража-служителя сняли плат, открывая взорам собравшихся два гладких кольца, одно помассивнее - мужское, второе тоньше, изящнее - явно женское и две цепочки.
  - Уверены ли вы в выборе своем? - строго обратился старший страж-служитель к паре.
  - Уверен, уверена, - прозвучало слаженным хором.
  - Примите кольца и цепи помолвки. Пусть с минуты этой начнется срок испытания, - провозгласил страж-служитель, принимаясь звенеть ритуальными украшениями.
  А, что, думаете, просто надеть на цепь без замка литое кольцо, одной лишь верой да силой молитвы? Однако же, ничего, старший страж-служитель милостью Соальдера справился и передал цепи с кольцами паре, решившейся на заключение помолвки. Девушке - кольцо и цепочку потолще, мужчине - потоньше, девичью. Таддео и Ариэнна синхронно склонили головы, надели украшения друг на друга. Кольца помолвки, подвешенные на цепочках, заняли свое место на груди избранника.
  Там им предстояло провести три года. Лишь по истечении отмеренного срока, если помолвка не будет расторгнута, придет черед заключению союза. Брачные браслеты лягут на запястья и соединятся цепочкой с кольцом, надетым на средний палец.
  Где-то сзади всхлипнула синьореза Лидия Амато, не в силах сдержать слез счастья. Завистливо вздохнула Лаэрта, представляя себя на месте сестры, успокаивающе похлопал обеих дам по рукам отец семейства и сам не сдержал бурного вздоха. Все-таки не каждый день на помолвках дочерей в храмах бывать доводится! Даже синьореза Консэлла, казавшаяся железно-несгибаемой, коснулась уголка глаза кружевным платком. Флавио с легкой полуулыбкой наблюдал, как вешает на грудь цепочку непокорный друг, прежде отказывавшийся даже от самой мысли о семейных узах и сменивший свое мнение за три дня.
  Кольца заняли свои места, и настало время следующей части ритуала. Старший страж-служитель тронул невысокую колонну в нужном месте, и она скрылась в полу храма до основания. Потом служитель повернулся в пол-оборота к барельефу Крылатого Меча, протянул руку к стене под ним, задрапированной золотым покрывалом. Одним эффектным рывком сорвал ткань, открывая зеркало и вмонтированные в стену канделябры по обеим сторонам рамы.
  Ритуальное зеркало высотой в человеческий рост даже на первый взгляд казалось старинным. Оно было достаточно широко, чтобы двое могли встать плечом к плечу и спокойно любоваться собственными отражениями. Оправа из потемневшего от времени металла окружала его. По обеим сторонам крепились толстые свечи в канделябрах, выкованных в виде крылатых мечей, устремленных остриями вверх так же, как башни собора.
  Сами по себе разом затанцевали на фитильках огоньки. Поначалу крохотные, разрастающиеся с каждой секундой до высоты ладони. Церемония шла своим чередом. Проводник воли Соальдера, старший страж-служитель храма, указующим знаком велел паре приблизиться. Переплетя пальцы, Таддео и Ариэнна встали перед зеркалом на шероховатой поверхности пола - древней мозаике, являющейся символами призыва к Соальдеру и молчаливой просьбой явить свою волю.
  Ведущий церемонию старший страж-служитель, чей лоб уже был влажен от пота, несмотря на царившую в соборе уютную свежесть - дар толстых стен особой кладки, провозгласил положенную ритуалом фразу-обращение:
  - Владетель Соальдер, взгляни на детей своих, пусть длань твоя милостью коснется их, благословляя испытание союза сердец, душ и тел!
  Едва отзвучал голос, обрученные протянули руки и коснулись ладонями ледяной, бывшей куда холоднее всех предметов храма, поверхности зеркала. Прижались к нему, выжидая положенный срок. Кто-то говорил, что ощущал тепло, иные честно признавались в отсутствии особых впечатлений. Находились и такие, кто опасливым шепотком рассказывал о невезучих, коих постигла кара недовольного Соальдера - ожог на всю ладонь. Правда, самой Ариэнне никогда не доводилось видеть бедолаг с термическими травмами - результатом явного гнева Владетеля. Раньше рациональная девушка даже предполагала, что подобные слухи могли распускать сами воины-служители Соальдера, чтобы пары более основательно обдумывали заключение предстоящей помолвки. А сегодня, после вчерашнего ожога Таддео, уже не могла сделать однозначно вывода.
  Честно сказать, ни на благословение, ни на кару синьолла не рассчитывала, все-таки помолвка была не более, чем договором двух разумных людей, совершаемым к обоюдной выгоде. Так что самое лучшее, что мог сделать Крылатый Меч, - проигнорировать людские игры. Все-таки ему, Владетелю, покровителю мира и сражений, не должно было быть особого дела до частного соглашения двоих. Или пусть относится к нему, как к необходимому тактическому маневру! А заодно отключит от печати проводки, бьющие током и поджаривающие того, кто первым решился ее поцеловать.
  Словом, хоть Ари и признавала постулат о неисповедимости дорог и помыслов Соальдера, ей все-таки хотелось верить в постижимость конкретного частного отношения Владетеля к их контракту.
  Потому ладонь на посеребренное стекло синьолла клала почти невозмутимо и оставалась спокойной до того самого мига, как зеркало подалось под рукой, словно тягучий кисель. Ее схватили горячие, обжигающе горячие руки и дернули на себя, втягивая в ледяной водоворот стеклянного крошева.
  Сбылось гадание по каплям вина, стекшего с бокалов на скатерть. Совсем не так, как трактовал его отец невесты, синьорез Гилон, но сбылось. Двое встали перед зеркалом, а остался один.
  Жалобно звякнули упавшая на каменный пол тоненькая цепочка с кольцом помолвки да металлический ободок с зеленым облачком мантелины - единственным, что осталось от Ариэнны. В храме на миг воцарилось оглушительное молчание потрясенных людей. Молчание через долю секунды сменившееся отчаянным криком Таддео и ударами по предательскому зеркалу, за которым исчезла невеста. Благословенный до хрипоты звал девушку, долбил холодное стекло, тряс за грудки стража-служителя Соальдера, требуя сию секунду вернуть Ариэнну. Тот, потрясенный не меньше, а то и больше светской публики лишь глухо повторял в ответ:
  - Крылатый Меч явил свою волю! Отступись, благословенный, прими со смирением решение Владетеля.
  Консэлла единственная была внешне невозмутима. Лишь горькая улыбка кривила губы когда-то влюбленной и безжалостно брошенной ради служения Владетелю женщины. Во всем происходящем ей виделось нечто символическое. К тому же синьореза была далеко не глупа и зорка. Она успела заметить, какие трепетные взгляды бросала на ее сына младшая дочь Севайо. Там были искренняя растерянность, скорбь, благоговейный ужас от странного исчезновения Ариэнны, и в то же время опасливое торжество. Старой синьорезе даже почудилось, что губы сложились в слова: 'Она обещала... Так скоро? Не почему?'.
  Пока Таддео орал и метался, Флавио пытался его успокоить, а родители пропавшей девушки плакали навзрыд. Криков с требованием прекратить дешевые фокусы и вопросов 'Куда подевалась Ариэнна?' никто не задавал. И без того было ясно: девица исчезла в храме Соальдера, где все во власти его, значит, такова воля его.
  Высока честь - быть взятой в чертоги Крылатого Меча. С этим никто не спорил, только слезы отца и матери не спрашивали разрешения великого Владетеля, они катились и падали, падали. Плакали люди, не успевшие даже попрощаться с дочерью. Два воина-служителя Соальдера, не меньше других потрясенные пережитым чудом, неловко их утешали.
  А вот младшая синьолла Севайо отирая рукой непрерывно льющиеся слезы, погладила скорбящих родных по рукам и решительно направилась к зеркалу. Нет, Лаэрта не стала стучать по нему кулачками или чего-то просить. Она лишь наклонилась, намереваясь поднять мантелину и цепочку с кольцом, - все, что осталось от единственной сестры. Почему-то именно это сейчас казалось синьолле самым правильным, или даже, настоятельно необходимым.
  Едва прелестная, невозможно-юная девушка коснулась цепочки, как та, вырвавшись из ее пальцев, повисла в воздухе, сама наделась на шею Лаэрты и устроилась на груди. Мантелина же хлопнула, будто птица крыльями, и опустилась на голову. Ободок аккуратно лег сверху. Тотчас вспыхнули с громким треском все еще горящие по обеим сторонам зеркала свечи и в секунду сгорели. По собору разлился сильнейший запах свежей сосновой смолы - запах Соальдера.
  - Крылатый Меч явил свою волю, - снова, на сей раз облегченно, констатировал старший воин-служитель Владетеля, простирая раскрытую ладонь в сторону Лаэрты. - Он призвал в свои чертоги Ариэнну Амато, оставив тебе, Таддео Севайо, иную судьбу и иную деву!
  Благословенный растерянно, досадливо и почти беспомощно глянул на младшую сестру невесты, стоящую в паре шагов поодаль. Хорошенькая, маленькая куколка. Вот только теперь на груди ее лежала цепочка с кольцом помолвки, и затухал золотой ореол света воли Соальдера. И взгляд юницы сиял куда ярче, божественного света. Горела в нем надежда, вина и бездна восхищения им, Таддео. Будто и не обычный благословенный стоял тут, а сам Крылатый Меч.
  - Мы с тобой еще позавчера знали, Тад, а Хиронимо подтвердил. Щит Соальдера, Гнев Соальдера, Его Печать, все пророчество странника-упредителя - все указывало, да не было точно истолковано, - тихо заметил Флавио, опуская руку на плечо друга. - Она была избранна им для себя. Ты - для того, чтобы привести ее к нему. Смирись, Тад, против воли Крылатого Меча не восстать никому из смертных. Он забрал ту, которая принадлежала ему изначально.
  - Я сам привел ее сюда, - горько шепнул Севайо, глядя в пространство слепым, потерянным взглядом.
  - Судьба, - проронил рыжий и добавил: - Соальдер забрал свою, тебе осталось твоя.
  - Ариэнна так хотела, - робко оглаживая юбку самого нарядного из платьев, вставила Лаэрта словечко в разговор мужчин и запунцовела.
  Те, почти забывшие о ее присутствии, резко вскинули головы. Мучительно краснея и чуточку запинаясь, девушка продолжила:
  - С того мига, как узнала, что я вас люблю, синьорез Таддео, Ари пообещала помочь мне, чтобы вы смогли меня полюбить хоть чуть-чуть за три года. Она рассказала мне о вашем договоре. Вы... сердитесь? Я подняла мантелину и колечко только потому, что хотела передать маме. Нельзя, чтобы они на полу валялись, как мусор. А вещи сами вырвались из рук и наделись. Мне следует их снять?
  - Нет, синьолла. Не должно, да и не под силу тебе сие будет. Соальдер волю свою явил. Без обряда с призывом редко такое случается. Чудесной парой будете! Таддео Севайо отныне обручен ты с Лаэртой Амато, - вместо благословенного убежденно объявил старший страж-служитель Соальдера.
  Он так зыркнул на синьореза, у которого одну кандидатку в невесты умыкнул сам Крылатый Меч, а вторую подкинул, что Таддео, скрипнул зубами, принимая новые условия игры, и проронил:
  - Быть по сему.
  - Да будет! - согласился старший страж-служитель и описал над Севайо и Лаэртой знак милости Владетеля. - Как срок невесте женой стать придет, в соборе вас ждать буду!
  Таддео несколько секунд стоял в абсолютной неподвижности, казалось, даже не дышал, а потом снова резко кивнул. Пусть, за него сделал выбор Владетель, забрал синьоллу, которую Тад почти полюбил. Или не любовь то была, лишь жажда обладания интересным сокровищем? Жажда прикоснуться к чуду? Что толку теперь гадать! Спорить с решением Владетеля не по чину благословенному. Да и надо ли? Соальдер ведает больше смертных. Нельзя идти поперек воли Крылатого Меча. Чтобы приняли рапорт в штаб, синьорезу нужна была невеста, он получил желаемое. Пусть не любимая, зато любящая (и когда успела влюбиться-то пигалица?) и молоденькая. Таких с замужеством не торопят, значит, время у него в любом случае есть. Время, чтобы найти силы принять выбор Владетеля, сделанный за своего благословенного, или отказаться. Силком в храм его никто не потащит. Право на окончательный выбор Крылатый Меч всегда оставляет любому.
  Синьорез протянул ладонь Лаэрте, предлагая ей опереться на свою руку. Дрожащая ладошка влажная и ледяная от волнения шлепнулась маленьким лягушонком. Почему-то именно это неожиданно умилило и почти примирило Таддео с происходящим. Вместе они пошли к родителям.
  
  Часть вторая. Сфера, или цель для Владетеля
  Жар, лед, радуга диких цветов и невообразимых ароматов проносилась сквозь тело Ариэнны, наполняя, переполняя странными ощущениями. То ли боль, то ли сила, огромная, захлестывала океанской волной. Пережимала горло, сдавливала грудь, отдавалась странным рваным ритмом во всем теле. Это ощущение длилось вечность или миг. А может быть, оно не длилось, а просто было, ибо там, где все происходило, не существовало ничего похожего на время. Словами описать ощущения хотя бы с приблизительной точностью не удавалось. Дикое состояние 'между' длилось, длилось и внезапно кончилось.
  Ариэнна почувствовала, что она снова где-то. Яркий дневной свет бил в глаза сквозь громадный фигурный витраж-птицу. Саму ее, намертво сжав пальцы на запястье, прижимал к груди какой-то огромный, пышущий жаром, как печь, и сияющий сильнее витража, мужчина. От взгляда на него слезились глаза, никак не удавалось различить ничего, кроме очертаний.
  - Ари, моя Ари, я нашел тебя, ты снова со мной, - шептал он хрипло и притискивал девушку к себе все крепче и крепче.
  - Синьорез, вы мне сейчас ребра раздавите и сломаете руку, - на последних крохах еще оставшегося в груди воздуха, пискнула Ариэнна, безуспешно пытаясь проморгаться и судорожно сглатывая. Нет, ее не тошнило, зато колоколами звенело в ушах, а пол ходил под ногами, как палуба корабля в непогоду.
  Руки мгновенно ослабили захват, запястье так и вовсе выпустили из тисков, вместо этого ее бережно обняли уже двумя руками. Шарманка загадочного похитителя сменила песню:
  - Прости, прости, прости, жизнь моя. Я причинил тебе боль, Ариана?
  - Да, мне больно. Но вы обознались, синьорез. Меня зовут Ариэнна, - честно, пусть и опасным было противоречить странному безумцу, ответила девушка. А потом кто-то выключит слепящий свет, звук и все ощущения. Или это сама девушка выключилась из реальности.
  
  Выплывала из беспамятства она постепенно, будто покачивалась на легких волнах. Так было когда-то давно, во время семейного отдыха Амато на море, когда еще был жив Ильхадон. Он отвозил сестренку подальше, туда, где бесконечные скутера да катера не рассекали гладь воды. Брат сам нырял с лодки, разыскивая красивые раковины, а она, Ари, купалась и дремала на широком матрасе, загорая до черноты за считанные дни.
  Нет, она не была сейчас на побережье Итоллы, и не чувствовала запаха йода и соли. Но кровать с большими подушками и одеялом, укутывавшим девушку до самого носа, были такими мягкими, что невольно возникла та ассоциация. Само ложе отличалось поистине титаническими размерами. Такого громадного не было даже у родителей Ари. И уж точно у них не было балдахина. Ни полупрозрачного дневного, ни ночного, полуночно-синие складки которого подвязывались в ногах и у изголовья широким витым шнуром цвета яркого золота.
  Заходящее солнце забрасывало рыжие лучи в окно слева. Странное окно. Не высокое, а длинное, в шесть полос примерно по две ладони каждая, скрепленных медно-красным переплетом. В низеньком кресле рядом с кроватью дремала с вышиванием в руках женщина. Длинное приталенное платье ее цвета благородного малахита было расшито тонкими веточками трав и отделано белым кружевом по рукавам и воротнику. Лицо казалось строгим, но приятным. Синьореза не выглядела старой. Внешне она больше походила на благословенных, застывших в состоянии зрелого расцвета сил, не отмеченных печатью возраста. Каштановые кудри, собранные в высокую прическу, на солнце отсвечивали золотом, как шнур балдахина.
  Синьолла осторожно завозилась, пытаясь оглядеться по сторонам и присесть. На теле вместо зеленого простого платья для помолвки оказалось нечто вроде комбинации из голубого мягкого кружева. Просторная комната, где находились кровать и сама Ари, явно была роскошной дамской спальней. Вот только это помещение девушка видела впервые. Да что там помещение, какие пустяки, ей и неба-то такого с узкими полосками зеленоватых облаков тоже отродясь лицезреть не доводилось.
  Задремавшая синьореза проснулась от шороха одеял. Она вскинулась в кресле, и суровое лицо ее чудесным образом преобразилось, смягчаясь, загораясь нежным участием и искренней радостью.
  - Доченька, наконец-то очнулась! - воскликнула женщина, заключая Ариэнну в ласковые объятия и продолжая приговаривать: - Более часа без памяти пролежала. Я поначалу тебе снадобье целительное дать собиралась, в чувство привести, да меон не велел. Сказал, из мира в сферу тебя грубо вытянул, надо было чтоб душа да тело под новое место сами подстроились...
  Руки пробудившейся дамы были нежны. Веяло от неизвестной приятным, с лимонно-апельсиновой горчинкой ароматом. Но юная итоллийка все равно испытала замешательство. Уже второй раз с тех пор, как ее похитили из храма через зеркало, прерывая ритуал помолвки, возникла неловкая ситуация.
  Абсолютно неизвестные люди бросались к ней с радостными возгласами и тискали девушку, словно плюшевую игрушку. А еще они вели странные речи и себя очень странно, так, будто очень хорошо знали Ариэнну прежде. Она же, кажется, видела их впервые. Нет, женщину точно в первый раз, а при свидании с мужчиной слишком сильно слезились глаза, чтобы Ари могла рассмотреть его хорошенько. Однако, синьолла всерьез полагала, что память на голоса у нее недурна, и могла ручаться, того мужского голоса, похожего на раскатистое рычание громадного зверя, она раньше не слыхала.
  - Извините, синьореза, - обратилась синьолла Амато, терпеливо вынеся очередную порцию пылких объятий. Благо силой дама в зеленом значительно проигрывала светящемуся мужчине и в порыве чувств ничего сломать не могла. - Почему вы зовете меня дочерью?
  - А как иначе, Ари, ты же сама говорила, мать не та, кто родила, а та, кто воспитала. Разве не так? - чуть-чуть встревоженно ответила женщина и поправила локон волос синьоллы таким привычным жестом, какой невозможно было бы подделать.
  - По сути поставленного вопроса я с вами согласна, синьореза. Однако ж, фактически совершенно точно осведомлена о личности кровных и воспитавших меня родителей, - осторожно объяснила Ариэнна, - тогда как вас вижу впервые в жизни.
  Теперь уже в глазах неизвестной мелькнуло сомнение, она схватила запястье Ари, развернула правую руку, рассматривая большой палец, и почти торжествующе объявила:
  - Это какое-то колдовство, сила туманов, отнявшая у тебя память, дочка! Смотри, вот он шрам! Тот самый, который ты получила на кухне, когда сбежала из покоев и пыталась помочь повару приготовить салат!
  - Этот шрам я получила в шесть лет, когда ходила за грибами с отцом и братом, - тихо, но твердо объяснила синьолла. - Перочинный ножик не раскрылся до конца и захлопнулся обратно, порезав палец. А на другом пальце шрам от гвоздика. Заработала у доски в лектории, когда доказывала теорему на геометрии в университете на первом курсе. Четыре года назад.
  Синьолла продемонстрировала указательный палец настойчивой собеседнице и подумала, придется ли ей раздеваться, чтобы продемонстрировать родимое пятно на пояснице, как дополнительное доказательство неидентичности своей личности с личностью неизвестной девушки. Та, похоже, была так похожа на Ариэнну внешне и даже шрамом, что уже два человека оказались введены в заблуждение. Невольно Ари задалась вопросом: что получится, если родимое пятно на пояснице было и у двойника? Неизвестно ведь, какие странные нити соединили ее и некую незнакомку!
  - Шрам? Четыре года? Но ты пропала всего три года назад! - нахмурилась растерявшаяся женщина.
  - Давайте примем за рабочую версию следующее: три года назад у вас пропала дочь, очень похожая на меня внешне, с близким по звучанию именем, - доброжелательно предложила девушка. Ари вылезла из-под одеяла и устроилась поверх его, поджав ноги. Пусть по-ошедасски, зато удобно. - Кстати, меня зовут Ариэнна Амато, а вас?
  - Меа Лизоль, - машинально представилась собеседница.
  - Меа, очень красивое имя, - сделала комплимент Ари и получила удивленный ответ:
  - Не имя, обращение. Ты совсем ничего не помнишь, Ари, все-все забыла? - на глаза женщины навернулись слезы.
  Синьолла Амато была очень эрудированной, образованной девушкой. Да, она признавала, что мир непознаваем до конца, но непознаваемым до такой степени, чтобы не знать вежливого обращения к лицу женского пола в какой-либо из цивилизованных стран, он не был. Значит, если отмести вариант к розыгрышем, произошедшее не укладывалась в устоявшуюся картину мира. Мира, где находилось государство Итолла. Из всего вышесказанного следовал шокирующий логический вывод: она, Ариэнна, не дома, не на Торре.
  - Я помню себя примерно с годовалого возраста, когда начала говорить, и от тех дней до сегодняшнего утра я проживала в государстве Итолла, в семье Амато. Не подскажете, меа Лизоль, где я пребываю ныне?
  - В замке Владетеля Соальдера, в сфере его власти, Кандайне, - ответила женщина, ломая пальцы и недоуменно хмурясь. А потом упрямо тряхнула головой и объявила. - Значит, все-таки сила туманов отняла у тебя истинную память, заменяя призраком, заставила забыть дом, меня, жениха, спрятала среди сумрачных видений, спутала пути.
  - Жениха? - хлопнула ресницами Ари, почти ничего не понимая из сказанного женщиной, полагавшей себя ее матерью. Однако же, упоминание о гипотетических брачных обязательствах резануло достаточно сильно, стоило только вспомнить, что ее умыкнули точно с ритуала помолвки. Пусть помолвки почти фиктивной, но все же, все же.
  - Меон Соальдер выбрал тебя суженной, вы должны были связать судьбы в Храме Оракулов, но за пять лунных сияний до второй трети долгожданного ритуала, ты, Ари, исчезла из замка, - поведала меа Лизоль. - Не пропало ни вещей, ни украшений, ни воды, ни хлеба, ни единой монеты. Воины Соальдера искали тебя по всем сферам Владетелей, сам Меч Крылатый вопрошал Оракулов, но услышал лишь одно: 'За туманами судьбы смертной не разглядеть'. После этих слов Владетель и в туманах меж сфер бродил, с чудовищами бился да звал тебя. Тщетно. Не могли сыскать, словно никогда и не существовало тебя, моя Ари, на свете. Я выплакала все глаза, почитая тебя мертвой. Лишь меон Соальдер не хотел верить в гибель любимой невесты, продолжал искать, звать, ждать. Скорбел так, что густыми туманами сферу окружил, затворившись от чужих взглядов. А сегодня утром он нашел тебя, Ари, и смог вернуть! Пусть без памяти, только неужто ты думаешь, не признает мать дочь свою, а влюбленный Владетель суженную?!
  'Фанатичка, - обреченно решила девушка. - Многовато на пути моем стало встречаться людей этого сорта. Хотя, в сравнении с Джэро, меа Лизоль куда безобиднее. Она всего лишь считает меня дочерью. Заколдованной дочерью. Это не страшно. Гораздо опаснее тот, второй, мужчина, решивший, что я и есть пропавшая Ариана. Похоже, именно он притащил меня сюда. И кто этот он? В самом деле, Владетель или некто, у кого хватает могущества и дерзости выдавать себя за такового? Удастся ли убедить его в ошибке и вернуться назад? Мне нужно домой, родители, Лаэ переживают, перед Таддео неудобно. Но пока ничего предпринять невозможно, одни вопросы и почти нет ответов'.
  - Я поняла, - не прекословя довольно приятной, если бы не ее навязчивая идея, женщине, кивнула Ариэнна и терпеливо перечислила следующие вопросы: - Скажите, долго ли я находилась в беспамятстве? Могу ли одеться и поесть, а потом переговорить с меоном Соальдером?
  - Ты спала, доченька, почти шесть оборотов, - взгляд меа Лизоль указал на овальный циферблат, выполненный из каких-то разноцветных минералов, искусно имитирующих цветочную поляну. Причем цветочков было не двадцать пять, как привыкла Ари, а двадцать два. - Нелегко тебе дался путь домой, родненькая, пусть меон Соальдер огнем своим и проложил дорогу. Не рано ли подниматься?
  Какие бы диковинные и опасные странности с ней ни произошли, Ариэнна, прислушавшись к состоянию организма, уверенно заключила:
   - Я вполне здорова, лишь немного голодна. От легкого завтрака остались лишь воспоминания.
  Настоящей ли матерью или мнимой являлась меа Лизоль, суетилась она вокруг дочки так же, как Марита, желавшая позаботиться о своем драгоценном синьорезе Таддео. Платья, в котором Ари вступала под своды собора, рядом не оказалось. Девушке пришлось надеть иное, цвета жженого сахара, украшенное мелкими янтарными бусинами по манжетам длинных рукавов и лифу. Туфельки тоже были новые, но, как и одежда, пришлись точно впору, будто, пока Ариэнна спала, с нее успели снять мерки.
  Однако все оказалось чуднее молниеносных портных и сапожников. Платье и туфли принадлежали Ари, не Ари Амато, а той самой, пропавшей и оплакиваемой Ариане. Это заставило синьоллу насторожиться и призадуматься. Одно дело, когда тебе твердят об удивительном сходстве, вернее, идентичности с пропавшей, настолько полном, что принимают тебя за нее, и совсем другое, если совпадает все, вплоть до размеров. Убедить окружающих в том, что произошла ошибка, будет ох как непросто. Как показала короткая беседа с меа Лизоль, слова Ариэнны не аргумент. Ей могут банально не поверить, сочтут заколдованной и, хм, частично сумасшедшей, после длительного отсутствия.
  Странное место, странные утверждения, отсутствие привычного окружения и близких рядом - все это было неприятно, но трезвый ум Ариэнны не позволил владелице впасть в панику. Если уж синьолла решала в чем-то разобраться до конца, то разбиралась, вне зависимости от того, была ли задача математической, философской антиномией или реальной проблемой. К примеру, просто поплакаться в жилетку Ариэнны было невозможно, а вот использовать ее как аналитика и получить здравый совет - вполне.
  Распущенные волосы дочери приемная мать расчесывала с таким блаженно-умиротворенным выражением на лице, что девушке стало искренне жаль несчастную. Счастье от мнимого обретения не могло продлиться долго. Мистифицировать незнакомых людей Ари не собиралась. Но пока не сочла целесообразным спорить со слепой в своей радости женщиной. Все равно не поверит, решит, что дочь совсем в 'туманах затерялась', да и не проводит к меону Соальдеру.
  С этим синьорезом, непосредственным виновником ее пребывания здесь, Ариэнна намеревалась побеседовать безотлагательно. Она и так провалялась на кровати больше полудня, родители и сестра уже наверняка сходили с ума от ужаса и нелепых предположений, да и синьорез Таддео, должно быть, беспокоится. А здравых предположений о своем собственном исчезновении и пути возвращения пока не было даже у самой пропавшей.
  - Я велю подать нам ужин в комнаты, доченька, - соорудив на голове Ари изящную прическу с подколотыми по вискам прядями, пообещала Лизоль.
  Из спальни они вышли в более просторную комнату с большими окнами по двум стенам, мягкой мебелью в нежно-голубых тонах, причем, голубым было даже дерево, пошедшее на ножки, подлокотники и столешницы. Однако, оттенок не был льдисто-холодным, скорее он напоминал теплый цвет луговых колокольчиков, звенящих в разнотравье луга. Ковер, застилавший все пространство, и тканевые обои на стенах были молочно-белыми, а люстра и лампы у кресел - Ариэнна не удержалась от улыбки - оказались сделаны в виде букетов полевых цветов. Не сказать, чтобы помещение в точности соответствовало вкусу девушки, но, в целом, показалось довольно милым, может быть, лишь чуть-чуть слишком милым и нежным. А еще на стене в комнате имелся портрет. Резная рама голубого дерева, большой холст. На холсте девушка в белом платье, держащая в руках охапку цветов, напоминающих подснежники. Цветы-то напоминали, а вот глядящая с портрета юная дева, доверчиво распахнувшая наивные глазки, внешне была точной копией той, кого Ари ежедневно видела в зеркале.
  'Да, - мрачно оценила степень портретного сходства и глубину проблемы заодно синьолла Амато. - Убедить местных жителей в ошибке будет сложно!'.
  - Твой портрет, доченька, что меон Эскадан писал, - с улыбкой пояснила меа Лизоль Ариэнне.
  Все еще улыбаясь и оглядываясь на дочь, словно боялась, стоит отвернуться, та снова исчезнет, женщина положила пальцы на ручку и толкнула дверь. Та почему-то не раскрылась. Женщина налегла сильнее. Тщетно.
  - Нас заперли? - удивилась Ари.
  Насчет себя она могла предполагать что-то подобное, но меа Лизоль так себя держала, словно была если не хозяйкой места, то лицом к хозяину приближенным.
  - Не понимаю, - нахмурилась штурмующая дверь особа и снова налегла на препятствие всем телом. Ариэнна присоединилась к ее трудам. Судя по ощущениям, дверь заперта не была, она чуть-чуть, самую малость, приоткрывалась, как не смогла бы приоткрыться запертая на замок. Создавалось впечатление, что дверь чем-то подперли с той стороны, чем-то очень-очень тяжелым, оказавшимся не под силу двум хрупким дамам. Увы, их совокупный вес значительно уступал старательности.
  Как только Ари пришла к такому выводу, она подобрала на полочке ближайшей горки с коллекцией приятных глазу безделиц нечто деревянное, похожее на статуэтку почти круглого ушастого зверька, и принялась энергично стучать в дверь. Действия свои синьолла сопровождала громкими позывными:
  - Помогите, откройте, нас заперли! Помогите! Эй, кто-нибудь!
  'Кто-нибудь' отреагировал почти сразу. Не откликнулся, зато завозился, шурша, прямо за преградой. И почти сразу незапертая дверь распахнулась в каменный коридор, обшитый резными деревянными панелями до половины стены. Там, прижимаясь спиной к противоположной стене, стоял громадный мужчина с совершенно седыми волосами, свисающими неровными сальными прядями, и диким взглядом странных глаз. Очень странных. Такой окраски радужки Ариэнне прежде видеть не доводилось. Чернота и густая синева майского полудня чередовались гипнотическими кругами. От этого казалось, что радужка пульсирует и вращается одновременно.
  - Меон Соальдер, - прижав ладонь ко лбу, коротко поклонилась меа Лизоль.
  - Буенос тардес, синьорез, - поздоровалась Ари, изучая мужчину.
   Очень мощная, буквально налитая силой фигура его разительно не соответствовала какому-то измученному, отмеченному резкими морщинами лицу. Одежды из очень дорогой, даже на вид ткани, с искусной вышивкой золотом на индиго выглядели так, будто в них спали на полу. Или и впрямь спали? Если больше никого в коридоре не было, то версия имела право на существование.
  В голове весьма практичной Ариэнны, разглядывающей незнакомца, никак не укладывалась мысль о том, что он, названный Соальдером, действительно может являться тем самым Крылатым Мечом, Владетелем, чьи храмы стояли почти в каждом городе мира. Это слишком выходило за все привычные рамки. Прежде, чем делать выводы, Ари решила попытаться уяснить хотя бы основные закономерности того пространства, в рамках которого оказалась, будучи вырвана с Торры.
  - Дня из дней, Ариана, - хрипло выдохнул незнакомец и странно дернулся, будто одновременно хотел вжаться в стену и броситься навстречу Ари, да никак не мог выбрать.
  - Вы спали на полу? - осторожно уточнила девушка, стараясь не смотреть в гипнотические глаза.
  - Я недостойно повел себя, оправданьем мне лишь неистовое желание быть ближе к тебе служит, - повесил голову собеседник. Руки его сжались в громадные кулаки. Такими, пожалуй, не то что незапертую дверь, стену можно было пробить играючи. А в коридоре заметно потемнело, словно в ранний вечер решили заглянуть сумерки.
  - А почему было не подождать в комнате, пока я проснусь? - озадаченная Ариэнна чуть повернула голову в сторону голубого помещения. Если она сейчас беседовала с хозяином дома, то его странное поведение никак не желало укладываться в рамки. Спать у порога в своих же владениях, вместо того, чтобы войти - какая необъяснимая причуда. Или его сильно раздражал голубой и колокольчики-цветочки, причем гораздо сильнее, чем саму Ари?
  - Не подобает жениху в комнатах невесты, коль не бодрствует она, находиться во избежание мыслей да мечтаний, чести урон наносящих, - глухо промолвил Соальдер и решительно, как в омут головой кидаясь, повинился: - Напугал уже нынче тебя, против воли, словами да касаниями неуместными, девичью стыдливость смущающими. Простишь ли?
  Желание воскликнуть 'верни меня домой, я все прощу', - было велико, но Ари сдержалась. С головой захлестывала вторая волна жалости, теперь уже не к обманувшейся приемной матери, а к этому мужчине, принявшему ее за пропавшую невесту. Судя по словам и делам, любимую невесту. Пожалуй, даже слишком любимую. Меон обращался с ней, как с тонкостенным фарфором, которым любуются издалека, а если касаются, то лишь кончиками пальцев, боясь ненароком раздавить.
  Мужчина с диковинными глазами на полном серьезе напряженно ждал ответа на мольбы о прощении, темные тени метались по стенам коридора. И Ариэнна промолвила, невольно подстраиваясь под стиль вещания собеседника:
  - Я не испытывала страха, во всяком случае, страха от ваших действий или общества, меон, лишь от того, что вырвана из родного мира и перенесена сюда. По этой причине и ныне в растерянности пребываю.
  - Душа Ари все еще в туманах блуждает, меон, туманами память полнится, - вставила пять копеек меа Лизоль, настолько некстати, что девушка мысленно поморщилась.
  - Ты не помнишь ничего, жизнь моя? - испугался мужчина, снова качнулся вперед, будто желал обнять и укрыть от всех бед мира.
  - Я помню многое, но не то, о чем мне поведала меа Лизоль, - вздохнула Ариэнна и предложила, стараясь выглядеть максимально вменяемой и доброжелательно настроенной: - А не продолжить ли нам разговор за ужином? Признаться, я проголодалась. Скрасите ли женское общество своим присутствием, меон?
  - Сочту честью, - на миг запнувшись - похоже, анализировал предложение невесты на предмет соответствия благопристойности, - согласился странный тип, прозываемый Соальдером. В коридоре почему-то сразу стало светлее, уютнее и даже как-то теплее.
  Меа Лизоль уже повелительно, куда только делась нежность при обращении с дочерью и смирение в речах, обращенных к меону, распоряжалась вызванными, точнее, вызвоненными колокольчиком у дверей слугами. Дама приказала им накрыть к вечерней трапезе на троих в покоях Арианы.
  Вскоре все возжелавшие отужинать устроились за столом у окна в голубой комнате. Слуг (троих мужчин в сине-золотых камзолах и черных укороченных штанах), едва те принесли блюда, отослали. Подали незнакомые синьолле блюда: что-то, напоминающее красное пюре с мелкими кусочками поджаренных грибов, и мясо, переложенное теми же грибами, кисло-сладкими ягодами и расплавленным ореховым сыром. Дополнением стали несколько салатов таких расцветок, что пробовать их Ари не рискнула, жульен и вино. Девушке хотелось прохладной воды или компота, но его в меню не оказалось. Не то чтобы Ариэнна брезговала хорошим вином, а это, судя по запаху, было не просто хорошим, а превосходным, но голову для важного разговора хотелось сохранить максимально ясной.
  Странно оказалось наблюдать, как робеет крупный, властный и невероятно могущественный мужчина. (Насчет его могущества никаких сомнений у синьоллы не оставалось. Великими силами надо обладать, чтобы человека через зеркало из мира в мир дернуть, как рыбу из озера.) Соальдер не пытался завести беседу о погоде, птичках или любой иной безделице, не говорил он и о делах. Просто молчал. Почти ничего не ел, автоматически тыкал двузубой вилкой в тарелку, что попалось, подносил ко рту и механически жевал или глотал, не жуя. Только смотрел неотрывно на Ариэнну, будто она его питие и яства, роскошнее коих нет в мире, а он умирающий от жажды и голода путник в пустыне. От этого взора у девушки и самой начал застревать кусок в горле, оно мучительно сжималось от жалости к большому и сильному мужчине, потерявшему любимую. Бить его наотмашь горчайшим разочарованием было жестоко, но куда большим садизмом было бы воскресить надежду молчанием и сокрушить ее в прах позднее.
  Не стоило откладывать беседы. Ариэнна жалела, что затеяла прежде разговора ужин. Хотя, если этот несчастный спал, как пес, карауля ее у дверей, поесть перед очередным ударом судьбы для него было не лишним. Чтобы жить, нужна не только сила духа, а и пища, питающая тело.
  После пюре, салатов и многослойного мясного ассорти меа Лизоль снова позвонила в колокольчик. На сей раз она воспользовалась маленьким, взяв его с подставки на краю накрытого стола. Слуги, будто стояли у дверей, вошли сразу. Безмолвно собрали посуду, недоеденные яства и выставили десерт. Несколько блюд с пирожными, крохотными пирожками и фруктами. Наконец-то вместо вина подали какой-то безалкогольный напиток зеленовато-черного оттенка, больше всего напоминающий травяной сбор с мелиссой. Мята в нем определенно присутствовала, остальных компонентов Ари распознать не удалось, хотя высшим баллом по ботанике девушка гордилась заслуженно.
  Синьолла отметила одну странность. Слуги не смотрели на нее прямо. Ни разу ей не удалось встретиться с ними взглядом, они вообще не поднимали глаз выше уровня стола, когда обслуживали ее. Неужели тут так было принято? Но тогда почему на меа Лизоль они взирали спокойно и даже на хозяина поглядывали, хоть и искоса? Еще одна странность добавилась в общую копилку.
  Ари мысленно сделала пометку уточнить вопрос и взяла маленькое пирожное. В отличие от Лаэрты, самозабвенной сластеной девушка не была, но кондитерские изделия, так же, как еда, поданная ранее, оказались чудесны. В многослойном десерте превосходно сочетались нежнейший, пропитанный сиропом бисквит, пралине, суфле, цукаты.
  Но рано или поздно все заканчивается. Длить трапезу долее необходимого Ариэнна не считала нужным. Дождалась только, чтобы меон отправил в рот несколько пирожков и осушил свою чашку. Как только слуги неслышными тенями снова убрали со стола и убрались прочь, девушка серьезно обратилась к женщине, назвавшейся ее матерью:
  - Меа Лизоль, не могли бы вы оставить нас с меоном Соальдером наедине. Я желала бы побеседовать о слишком личных вопросах.
  - Не прилично... - начал было возражать мужчина, и сложно было сказать, радуется ли он подобному желанию невесты, или страшится, или вообще жалеет, что не сбежал вместе с прислугой прежде, чем синьолла открыла рот, и не забаррикадировал дверь с той стороны.
  - Я полностью полагаюсь на вашу порядочность, меон, смею предположить, у меа Лизоль она также не вызывает ни малейших сомнений. Что касается общих правил приличия и моей репутации, вряд ли у невесты, исчезающей из дома жениха на несколько лет, еще осталось от репутации что-то, о чем следовало бы заботиться, - объяснила Ари, вставая из-за стола.
   Спорить и ссориться не хотелось. Ариэнна вообще не любила скандалов и пустых споров, из всех их разновидностей принимая только горячие диспуты на семинарах, но настроена была сейчас слишком серьезно, чтобы уступить и отступить. Нахмуренные брови и решительный взгляд удивили меа Лизоль и заставили ее неожиданно согласиться, а может быть, посодействовал вид Соальдера, как громом пораженного предложением Ари.
  - Ты права, доченька, в эгоизме своем позабыла я - не только матери с дочерью после долгой разлуки словом перемолвиться надо, а и жениху с невестой. Я оставлю вас ненадолго, - промолвила женщина, коснулась ладонью лба и, шурша юбками, вышла из комнат, оставляя двоих наедине.
  Гипнотический сине-черный взгляд мужчины, оставшегося сидеть за столом, настойчиво устремился в кружевной лабиринт скатерти, словно он надеялся отследить там путь одной единственной нити, а может, потеряться самому. Он жаждал слишком многого и безумно боялся напугать своими желаниями или неподобающим поведением юную невесту. Именно так истолковала маневр 'жениха' Ариэнна и мысленно хмыкнула. Похоже, пропавшая бесследно тезка была поистине невинной былинкой, уверенной, что детишек находят с росой в сердцевине цветка. Нет, сама синьолла Амато тоже оставалась девушкой. В силу традиций и правил приличия Итоллы, мало кто из молодежи решался пойти наперекор обычаям столь кардинально. Однако, вопрос взаимоотношения полов, как в сфере психологической, так и на уровне физиологии, постаралась изучить максимально полно. И на этой разнице, полагала девушка, есть смысл сыграть.
  - Синьорез, - набрав в грудь побольше воздуха, спокойно, с толикой мягкого сочувствия, начала Ариэнна, пересев в кресло. - Я просила синьорезу Лизоль удалиться, потому что разговор с ней оказался бесплоден. Надеюсь, вы услышите и поймете. Мне жаль, не хотелось бы вас расстраивать, но я не Ариана. Произошла страшная ошибка! Я итоллийка, Ариэнна Амато. По какой-то прихоти судьбы мы оказались слишком похожи с вашей невестой, настолько похожи, что в заблуждение были введены и мать пропавшей девушки, и вы сами. Я не она и была бы очень благодарна, если бы вы помогли мне вернуться домой. У вас красиво, меа Лизоль милая женщина, вы интересный мужчина, но в Итолле, на родине, остались моя семья и учеба.
  О женихе Ари благоразумно упоминать не стала, опасаясь непредсказуемой реакции.
  Крак. Треснула и почти бесшумно осыпалась черной пылью часть подлокотника высокого кресла, сжимаемого дланью. Пахнуло жаром не полудня, но пылающей печи. Мужчина поморщился и небрежно провел ладонью над изуродованным остовом мебели. Та, словно испугавшись, поспешно приняла прежний целостный вид. Ощущение жара сменилось освежающим бризом с нотками смолистого аромата. Того самого, почитаемого в Храмах за запах, желанный Владетелю.
  Соальдер поднял свой невозможный взгляд на девушку. Тяжелый, всеохватный, полный любования, сожаления и абсолютной уверенности:
  - Я не ошибся, нет, - голос звучал хрипловато, словно мужчина не был привычен к разговорам или не говорил уже очень давно. Однако уверенность была непоколебимая.
  'Он тоже фанатик', - обреченно вздохнула Ари и все-таки настроилась побороться, временно отодвинув анализ фокусов собеседника:
  - Я не Ариана, я не могу ею быть.
  - Ты - она, - убежденно повторил Соальдер, медленно-медленно, будто это была тяжеленная гиря, снова поднимая взгляд на девушку. - Я не могу ошибиться, не в сфере своей, не в центре сил, как бы ни мутился разум от долгой разлуки. Лизоль права, ты заблудилась в туманах, нужно время. Хмарь сойдет, память прояснится.
  - Двадцать лет моей жизни - хмарь? Не слишком ли была убедительной галлюцинация? Высшее образование в фантазиях, хм, а теперь, коль не смогла намечтать аспирантуру, я проснулась? - фыркнула с досадой Ариэнна и потерла виски. От упрямства не желающих видеть и верить собеседников начинала болеть голова.
  - Ты уверена, срок, проведенный на Итолле, был столь велик? - озадаченно вскинулся Соальдер.
  - Да! - воскликнула девушка и с пылом вновь воскресшей надежды выпалила. - Нужны подробности? Готова поведать! Или пойдемте вместе на Итоллу, все увидите сами!
  - Нельзя. Мне более нет туда дороги во плоти. Уже нет. Мир Айтолар, который итоллийцы зовут Торрой, слишком далеко шагнул вперед, он пока верит и получает мое благословение, но не в прежней его полноте. Все быстрее крутится маховик времен, разводя Айтолар и сферу моей власти. Явные чудеса Владетеля не живут рядом с прогрессом, лишь влияние попечителей и вестников пока сильно. Мир выбрал путь, я не стал противиться. Свободу воли и жребия обещал я своим адептам изначально, - с легкой грустью и какой-то горьковатой самоиронией усмехнулся... Владетель. Все-таки Владетель?
  По-прежнему, как и час назад, поверить, что ломающий мебель мужчина не тезка, а на самом деле тот самый Владетель, храмы которого стояли по всему Террону, было сложно. Тем не менее, не верить уже не получалось.
  Что-то такое было в его голосе, в словах, в интонациях, в излучаемой силе, ауре почти физически ощущаемого могущества особенное, отметающее разом все сомнения. Заставляющее принимать невероятную реальность на веру без иных доказательств и подтверждений логического плана. Да, истинная вера не требует доказательств - этот постулат Ариэнна знала, но сейчас выдвинула еще один, не менее важный: внушение истинной веры есть само по себе доказательство. Кроме того, отметила практичная часть синьоллы, так 'баловаться' световыми эффектами, заставляя день обращаться ночью и наоборот, менять температуру пространства от обжигающего жара до холода, ломать и восстанавливать мебель одним касанием вряд ли смог кто-то иной, кроме Владетеля.
  - Двадцать лет, - помолчал и покачал головой Соальдер. - Значит, ты не просто исчезла из замка, сфер или заблудилась в туманах, как я истолковал слова Оракулов, а... - Владетель скрипнул зубами и бедный поручень кресла снова стал обращаться в пепел, - утратила прежнюю плоть и получила новое рождение.
  Ариэнна во все глаза смотрела на монументальную фигуру, методично крушащую мебель, и НИЧЕГО не понимала. Синьолла чрезвычайно не любила подобного состояния, ей становилось необходимо срочно докопаться если не до сути, то хотя бы до основ, с которых можно строить предположения и делать выводы.
  - Не понимаю, - честно призналась девушка, рассчитывая на пояснение.
  - Я тоже, - рыкнул Соальдер, сине-черные глаза его сверкнули непроглядной тьмой и слепящими молниями, - но найду виновных и воздам по заслугам.
  Глубоко вздохнув, Владетель словно спрятал дикий гнев, вновь мановением руки восстановил изначальную целостность кресла. Хриплый, будто сорванный когда-то, голос стал мягок и одновременно настойчив:
  - Мне безразлично имя твое. Ариана, Ариэнна - выбирай любое, по душе. Я вижу тебя и знаю, что ты - это ты, почувствовал в первый же миг, как увидел у зерцал храмов. Ты дала согласие стать невестой, ты - моя. Знак клятвы, обет, связавший души, по-прежнему здесь! - Соальдер взметнулся со стула, в следующее мгновение он уже опускался на одно колено рядом с сидящей девушкой.
  Пальцы его с удивительной нежностью коснулись запястья Ариэнны. Та даже не успела испугаться, а не сломают ли ей ненароком кости.
  Чуть выше того места, где принято считать пульс, проявился браслет - сплетение синих, черных и золотых, то ли линий узора, то ли неизвестных знаков. Опоясывающий руку узор был красив, он завораживал своей абсолютной законченностью, почти гипнотизировал, как глаза Соальдера. А сам он склонил голову к метке и тронул ее горячими сухими губами. Ари пронзило ощущение жара, исходящее из одной точки, оно мгновенно захватило ее всю от макушки до пальцев на ногах. Это было, как из морозного дня перенестись в знойный полдень. Бешено заколотилось сердце.
  - Ты - моя, я - твой, - повторил мужчина, как будто поставил печать, и отодвинулся, присел в кресло рядом. На его левой руке переливался красками браслет очень схожий с тем, что красовался на запястье девушки.
  - То есть, для вас не имеет значения, что я больше не Ариана, та девушка, которая хотела стать вашей женой, потому что символ обручения по-прежнему есть на запястье, и он связывает не физические тела, а души? - уточнила диспозицию синьолла, делая логичные выводы на основании тех данных, которые предоставил Соальдер. Конечно, исходники были очень странными, непривычными, лишь условно близкими к философии, раздела теософии, однако выводы получались и получались однозначными.
  - Да.
  - И ни отсутствие памяти о былых клятвах, ни мой изменившийся характер не играют роли?
  - Нет. Память былого к тебе вернется, ибо я так хочу, - категорично оповестил собеседницу Соальдер без следа прежней робости.
  - А то, что я не Владетель, даже не попечитель или странник-упредитель, а самый обычный человек?
  - Бриллиант души сияет по-прежнему. Блики, играющие в гранях от цвета подложки, не существенны, - мягко и удивительно поэтично отметил собеседник. - Сила моих владений изменила и меняет тебя. Владетельницей ты не станешь, лишь рожденный Владетелем им пребудет, но, как избранница моя, связанная душами, в могуществе иного Владетеля превзойдешь.
  - А возможно ли расторжение подобной связи, если кто-то из пары пожелает разорвать отношения? - осторожно уточнила Ариэнна. Спрашивать было боязно, уж очень чудно мужчина реагировал на происходящее, но необходимо, если она хотела знать наверняка, есть ли шанс вернуться домой.
  - Связь душ вечна, - глухо промолвил Владетель, сцепив руки в замок с такой силой, что побелели пальцы. - Потому обряд полного единения растянут на трехгодичный цикл. Первая клятва приносит браслет на левом запястье. Вторая, данная через год, - на правом. После принятия первого браслета изменить решение можно. Желание о расторжении договора помолвки оглашается перед лицом четырех свидетелей. Через цикл, если принятое обоюдное решение крепко, браслет исчезает. Если один из двоих противится разрыву связи, отсрочка длится еще цикл. Сам брак заключается по истечении трех лет от клятвы первого браслета в Храме Оракулов и является нерушимым.
  - То есть, я не могу отказаться от браслета, потому что срок давности истек? - потерла запястье девушка, словно не узор красовался там, а наручник.
  - Не ведаю, имеет ли значение разрыв срока из-за смены телесных оболочек помолвленных. Оракулы, возможно, знают ответ, - ответил Соальдер и объявил прямо, с хмурой и грозной обреченностью: - Я не дам согласия на расторжение помолвки. Не смогу отпустить. Раньше, до того, как ты исчезла, возможно, решил бы иначе. Теперь, когда утратив тебя, едва не лишился и рассудка, - не смогу. Ты моя!
  - Понятно, - вздохнула Ариэнна, понимая, что обострять конфликт сейчас опасно, но все-таки пыталась разобраться в том, что было, чтобы сообразить, как будет. - Я согласилась на первый браслет тогда?
  - Да, - прозвучало снова.
  - Почему было дано первое обещание? Я очень сильно любила вас? - задумалась девушка. Если она решилась на нерасторжимый ритуал, связывающий души, то, должно быть, воистину испытывала к этому незнакомцу глубочайшую эмоциональную привязанность, которая может снова всколыхнуться в душе?
  - Не знаю. Ты не говорила. Возможно, лишь благоговела, уважала. Мне было все равно, лишь бы ты оставалась рядом. Всегда, - скрипнул зубами мужчина.
  Закат, брызжущий в окна, расцвечивал четкий профиль ритуальными полосками дикарей с далеких южных островов Поалении. Отчего собеседник казался еще более далеким, чуждым и почти нереальным.
  - И сейчас тоже все равно? - педантично уточнила обстоятельства Ари.
  - Да. Я сделаю все, что ты пожелаешь, исполню любой каприз. Буду счастливейшим из мужчин, если ответишь любовью на любовь. Не смогу лишь одного - отпустить или отдать другому, - ответил Соальдер, а кожу Ариэнны снова опалил жар знойного полудня. Похоже, когда Владетель чрезмерно волновался, то переставал контролировать проявления своей силы.
  - Я хочу домой, к семье, - почти по-детски пожаловалась девушка.
  Быть сильной и храброй все время не просто, неожиданно нахлынуло такое ощущение абсолютного одиночества, что подступили слезы и горло сжал спазм.
  - Ты дома, моя сфера - Кандайн - всегда был твоим домом, а Лизоль - матерью, - упрямо набычился Соальдер и хмуро добавил: - На Айтолар нельзя вернуться, тебя не пропустят врата. Мир, идущий по пути техники, оберегает себя от проявлений магии, даже от моих сил, если они проявляются слишком ярко. Уйти по воле моей пока можно, но в обратную сторону дверь не отворить.
  - Выходит, я навсегда разлучена с родными и близкими? - голос Ари задрожал. Стена врожденного здравомыслия, подточенная чередой страшных и невероятных событий, пошла трещинами, грозя погрести под собой рассудок. Девушка обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. Тщетно! Приближалась безобразная в своей полной бесконтрольности истерика!
  По счастью, дрогнул и Соальдер, не в силах вынести боли, звучащей в голосе девушки.
  - Войти нельзя, но властью моей ты сможешь заглянуть на Айтолар, передать весть тем, с кем связана сердцем. Желаешь ли?
  - Очень, - тихо ответила синьолла. Если нельзя вернуться, то известить родителей о случившемся - это самое малое, что она может и должна сделать.
  - Пойдем, - мужчина решительно встал с ковра и протянул девушке руку.
  Прежде, чем здравый смысл со своим опасением 'а стоит ли брать за руку самого Соальдера?' - постучал в двери сознания, воспитание заставило отреагировать. Ари вложила пальцы в ладонь собеседника.
  Теперь он почему-то не боялся ее касаться. Решил, что напугать синьоллу больше, чем она уже напугана, невозможно? А может быть, закралась логичная мысль исследователя, за время разговора Владетель успел адаптироваться к ее изменившейся модели поведения и теперь соответствовал ей, а не тому образу невесты, что хранила память?
  Рука об руку, почти как идеальная пара - жених и невеста - разлученные некой злой волей и счастливо воссоединенные вновь - шли Ариэнна и Соальдер по замку Владетеля. Чтобы хоть немного успокоиться и отвлечься, девушка смотрела по сторонам.
  Каменные стены просторных коридоров в разумных пропорциях, оживляя, но не загромождая восприятие, украшали деревянные панели, мозаика, гобелены, картины. Каждая вещь была истинным произведением искусства, достойным столичного музея, но, пожалуй, здесь они все смотрелись куда более уместно. Редкие слуги, встречающиеся по пути, снова заставили Ари слабо удивиться и припомнить вопрос, возникший за ужином.
  - Почему они так реагируют? - украдкой уточнила девушка. - Такое впечатление, что люди боятся смотреть на меня.
  Соальдер тяжело вздохнул и покаялся:
  - Когда-то один слишком явно пытался услужить тебе, слишком. Я очень ревнив.
  - Вы его выгнали, - догадалась Ариэнна.
  - Не совсем. Я его убил, - с толикой неловкости поправил собеседник.
  -А... о.... - как-то иначе отреагировать на такое откровение было сложно, да, наверное, и бесполезно.
  В любом случае, тот несчастный, был он виновен в чем-то или нет, уже мертв, а другие вообще стараются не смотреть на невесту хозяина. Конечно, такое поведение жениха не было нормой, и, по всей вероятности, проистекало из его неуверенности в чувствах избранницы, но как исправить ситуацию Ари не знала. Пожалуй, помогли бы искренняя любовь и нежность, да только девушка не испытывала таких чувств, а имитировать их не умела и не считала возможным.
  - Ты меня боишься? - удрученно спросил Соальдер, и тени снова заплясали по стенам, повеяло холодом.
  - Нет, - надеясь пресечь перемену климата, сразу ответила девушка. Ари продолжила, понимая, что мужчина заслуживает честного ответа и, что греха таить, благодарности. - Я вас почти не знаю, совсем не помню, не люблю, потому что невозможно любить незнакомца, но не боюсь. Я ведь, по крайней мере, дважды обязана вам жизнью, Владетель.
  А вот теперь спутник насторожился, руку Ари сжали крепче, глаза снова запылали, закружились гипнотическими кругами, холодок сменился жаром. Соальдер развернул девушку к себе лицом и громовым раскатом прозвучало:
  - Кто посмел?
  - Тише, не беспокойтесь, я все объясню, - Ариэнна примирительно улыбнулась в гневное лицо и, не удержавшись, любознательно уточнила:
  - А вы разве не чувствуете, когда откликаетесь на призыв о помощи или даруете защиту?
  - Знает ли садовник, куда упала каждая капля из лейки. Моя сила изливается свободно и питает мир, находящийся под покровительством, и расходуется согласно воле моей, но вне детального контроля моего. Вмешательство Владетеля личное - сильнейшее потрясение для мира, тем более для мира, что путь разума избирает, - отмахнулся Крылатый Меч, торопливо поясняя само собой разумеющееся для него положение дел и взмолился: - Поведай же, жизнь моя, какие опасности грозили тебе?!
  - Полагаю, ничтожные, ведь благодаря узам помолвки, ваша защита была дарована мне, - поспешила успокоить тревогу Соальдера девушка. - Вестник считал, что на мне ваша печать. Когда я взывала к Владетелю и даже тогда, когда не звала, но нуждалась в помощи, я получала ее.
  - Я хочу знать! - в ультимативной форме потребовал ответа мужчина, в таком тоне, что сразу стало понятно: никто никого никуда не поведет, пока не будут получены разъяснения.
  Ариэнна вздохнула, оценивая разность весовых категорий, запястье в лапе Соальдера выглядело хрупкой веточкой, и коротко отчиталась:
  - В первый раз я отчаянно взывала к силе Соальдера позавчера утром, когда меня собирался убить маньяк. Я смогла попасть убийце в глаз обычной заколкой для волос и умертвить. Почему-то кроме обычной физической травмы у маньяка имелось термическое поражение. Старший страж-служитель вашего храма сказал, что на меня снизошел Гнев Соальдера, даровавший силу и огонь.
  О том, что сумасшедший Джэронимо убивал с именем Владетеля на устах, синьолла благоразумно умолчала, чтобы не вызвать эскалации и без того напряженной обстановки. При мысли о том, что невеста подверглась ужасной опасности, Соальдер и так мрачнел грозовой тучей из тех, что несут не дождь, но град. А уж от ужасной гипотезы, что безумие Джэро могло быть вызвано не только личностными особенностями маньяка, но и воздействием той самой 'свободно изливающейся в мир силы Владетеля' девушке становилось дурно самой. Что если особо восприимчивый бедолага визажист случайно подхватил капельку безнадежной тоски по утраченной возлюбленной, одолевающей Крылатого Меча, и его психика не выдержала накала страстей Владетеля? Впрочем, расспрашивать Соальдера ради проверки страшного предположения девушка ни за что бы не стала.
  Ари продолжила рассказ все тем же спокойным тоном, каким общаются с незнакомыми крупными псами, спущенными с поводка нерадивым хозяином:
  - Второй случай произошел в тот же день на балу в Военной Академии. Из-за необдуманной шутки кадетов упала огромная люстра. Прежде, чем острые осколки хрусталя долетели до цели, возникло золотое марево, укрывшее меня и спутников. Это был Золотой Щит.
  - Моя защита укрывала тебя всегда, любимая. Но в мире, пребывающем под моим благословением, не должно было возникнуть и призрака угрозы, - мужчина хмурился и кусал нижнюю губу. - Даже сейчас, если только...
  Руки, приобнимающие девушку, до хруста сжались в кулаки. Проделай они это, не отпустив предварительно ее плечи, кости точно оказались бы раздроблены подобно несчастным подлокотникам. А вот удалось бы Владетелю восстановить их с такой же легкостью, как мебель, девушка немножко сомневалась.
  - Если только ты дала обязательство, нарушающее первую клятву невесты, - рокотом, рычанием, раскатами грома, болью и яростью был голос Соальдера.
  Он зажмурился, борясь с собой, кулаки ударили в стену, дробя камень, выбивая каменную крошку по обе стороны от застывшей Ариэнны. Хорошо хоть не расплавляя кладку стен. Нет, девушка по-прежнему не боялась спутника, просто сочла необходимым замереть неподвижно, давая возможность Владетелю справиться с бурей эмоций. Таких эмоциональных людей, реагирующих столь остро и резко, девушке встречать еще не доводилось. Темпераментные итоллийцы относились к жизни и ее перипетиям с куда большей легкостью и оптимизмом. С другой стороны, Соальдер не был ни человеком, ни итоллийцем. И мерить его меркой соотечественников не следовало.
  - Согласие на фиктивную помолвку считается? - невозмутимо, добавив в голос деловито-исследовательского интереса, уточнила Ари, особо выделив голосом слово 'фиктивную'.
  - Фиктивную? - гневно рокотнул Соальдер и глубоко задышал, успокаивая ярящегося в крови дракона ревности: - Да. Другой мужчина смел коснуться тебя? Зачем ты дала согласие?
  - Родители не одобряли моего намерения продолжить образование в аспирантуре. Благословенный, синьорез Таддео Севайо, предложил фиктивную помолвку, как средство достижения цели. Ему семейный статус давал преимущество в карьере, мне снимал возражения семьи. По истечении трех лет, было оговорено расторжение помолвки. Во время ритуала ее заключения вы и вытащили меня из Собора на Гофре-Джэрозу через обрядовое зеркало в минуты представления пред очами Владетеля в тот миг, когда мы с синьорезом Севайо приложили ладони к стеклу меж двух свечей, - поведала синьолла.
  - Касание к атрибуту моего культа и молитвенный призыв обратил стекло во врата и восстановил связь меж нами. Тогда-то я и смог явственно почувствовать тебя, словно не атрибута, а руки моей твоя рука коснулась. Смог почувствовать и призвать, - глухо промолвил Соальдер и повелел: - Не упоминай больше того благословенного, чтобы гнев мой не затронул его крылом смерти.
  Ариэнна только кивнула и получила новый вопрос жениха номер один:
  - Он нравился тебе?
  'И как интересно, не упоминая Таддео мне о нем говорить?' - мысленно улыбнулась нелогичности просьбы Соальдера девушка и ответила:
  - Синьорез был моим пропуском в аспирантуру. Нас связывали сугубо деловые отношения.
  Севайо ничем не заслужил столь черной неблагодарности. Потому упоминать о нежных поцелуях рук галантным кавалером Ари не стала, так же благоразумно опустила описание пробного поцелуя, поразившего беднягу Таддео жаром и электрическим разрядом. Зная о ревнивой натуре Владетеля, Ариэнна могла только радоваться, что синьорез не пострадал сильнее. Слушая невесту, Соальдер подуспокоился и повел ее дальше по коридору, соизмеряя широкий шаг с шагом девушки.
  - Были другие, кто нравился? - продолжил допрос Владетель с каким-то почти болезненным любопытством.
  - Нет. Ваш вестник в тринадцатый день рождения явился и уведомил меня о некой печати, которая никого не подпустит близко, - последовал суховатый ответ.
   Теперь-то девушка понимала, кому обязана комплексом неполноценности, едва не развившимся на благодатной почве полного игнорирования внешне симпатичной юницы сверстниками. Злость за такую 'защиту' присутствовала, но разумная девушка сознавала, что пользы от браслета - метки Соальдера - оказалось куда больше, чем явного вреда. Возможно, влюбись синьолла Амато в кого-то с безнадежной яркой страстностью первого чувства, досада оказалась бы куда сильнее. К счастью, такого не случилось.
  - Не обладая всей полнотой информации, верно истолковать слова о печати я ни тогда, ни позднее не смогла. Так же благословенные и старший страж-служитель, к которому обращались за консультацией, сочли слова о вашей метке указанием на обычную печать - метку избранника Владетеля, - деловито закончила отчет синьолла и, ткнув пальцем в запястье, где находилась яркая татуировка браслета, подвела итог. - Но для эффективного действия печати знать подробности и не было необходимости.
  - Да, - согласился Соальдер удовлетворенно, почти умиротворенно. Ревность отступила, а сознание того, что и через миры, расстояния, разлуку длиной в жизнь смог дотянуться и защитить избранницу осталось. Он остановился и распахнул перед девушкой одну из створок громадных дверей, составляющих щит с помещенным в центре его барельефом крылатого меча. - Мы пришли.
  Двери были похожи по стилю и исполнению на храмовые, однако внутри, вопреки закономерному ожиданию Ариэнны, ничто не напоминало строгого подобия священных строений в Итолле. Ничто, кроме, пожалуй, зеркал и витражей, создающих тот эффект золотого света, что часто использовался архитекторами. Высокие окна-витражи, опоясывающие зал, дробили закатный свет, отчего, казалось, в воздухе висит тягучее золотое, с красным отливом марево. По всему периметру овального помещения, настолько колоссального, что охватить его взглядом не представлялось возможным, располагались зеркала. Высокие, в полный рост человека и даже выше, в тяжелых, почерневших от времени рамах. Правда, свечей, как то заведено было в храмах, меж ними не имелось.
  Центр зала, за исключением одного стула с потертым, кажется, даже засаленным от времени сидением, пустовал. Этот стул разбивал всю патетичность. Становилось понятно: зал не храм, а, пожалуй, что-то вроде рабочего кабинета, где зеркала поставлены вместо письменного стола, канцелярского набора и груды документов.
  Когда Ари вместе с Соальдером переступила порог гигантской залы, в уши подобно прибою ударил шепот. Он шел, казалось, отовсюду, звучал неумолчным хором голосов, в котором каждый из шепчущих пытался настоять на своем. В клубке звуков причудливо переплетались мольбы, злость, плач, надежда, отчаяние, радость, сотни оттенков чувств. Вычленить нечто одно девушка была не способна.
  - Голоса, - выдохнула она, борясь с желанием зажать уши ладонями и бежать прочь.
  -Ты слышишь? - удивился Соальдер, тряхнув гривой волос, и умиротворенно отметил: - Значит, наши узы достаточно крепки.
  - Слышу. Откуда и что это? - спросила Ари.
  - Молитвенные призывы паствы из разных миров. Здесь завеса между мной и ими тоньше всего, - объяснил необъяснимое Владетель и повел спутницу вдоль бесконечного ряда зеркал, в которых почему-то не отражались ни зал, ни вошедшая пара.
  Девушка вообще не увидела там ничего, кроме кружения цветов и форм, не способных стать понятными зрению.
  В каких-то зеркалах мельтешение и странный рваный ритм пляски цветов был быстр, как вспышки молний, в иных напоминал самый устаревший вариант паованны, медленнейшего из танцев. Чтобы не закружилась голова, Ариэнна стала смотреть под ноги, на кусочки мозаики, составлявшие пол. Общая картина, собранная из малых, не больше ладони, плит, была столь же непостижима, как прибой шепота и неотраженные отражения в зеркалах. Наверное, чтобы разглядеть мозаику, следовало подняться к самому потолку и посмотреть сверху. Да только летать девушка не умела.
  Соальдер остановился перед одним из многочисленных зеркал по левую сторону зала. Особых примет, отличных от прочих, оно не имело, кроме одной. Бесконечность метаморфоз за стеклом была столь быстра, что при попытке сосредоточения на оном у Ари закружилась голова.
  - Вот он, Айтолар, тот мир, из которого я перенес тебя в свою сферу, - спокойно промолвил Владетель и предложил девушке: - Положи ладонь на стекло, думай о тех, кого хочешь увидеть и поговорить. Смотри и ничего не бойся, я с тобой.
  В доказательство Соальдер шагнул за спину Ари и встал вплотную так, чтобы девушка фактически прижималась к его широкой груди. Ариэнна решительно подняла руку и опустила на зеркало, как делала нынче утром, а казалось целую вечность назад, на ритуале помолвки в соборе. Синьолла подумала о родителях. Как-то они там? Наверное, жутко волнуются!
  Горячая ладонь спутника накрыла ее пальцы, придавливая их к холодному стеклу, буквально вплавляя в него. Почему-то закололо ладонь искрами жара, сумасшедшее кружение цветов вспыхнуло цветком фейерверка и рассыпалось, нет, скорее даже раздвинулось, словно отдернулась кулиса.
  Это была комната отдыха в родном доме на Ампель Гуидо. В окошко стучались по-осеннему покрасневшие листья разросшегося куста барбариса. Поседевший отец и мать сидели в своих обычных креслах, один с толстым журналом о путешествиях, другая с очередным кружевным сооружением, почему-то похожим на детский чепчик. А на диванчике сбоку нежно покачивала младенца молодая девушка. Длинная челка падала вниз, скрывая черты лица, склонившейся к чаду матери. Малыш пускал пузыри и махал крохотными ручками, пытаясь ухватить хоть прядку волос. Дверь отворилась, вошел Таддео Севайо, с улыбкой приблизился к девушке. Та подняла глаза и просияла. Синьорез коснулся нежным поцелуем щеки... Лаэрты. Да, это точно была Лаэ, только повзрослевшая и совершенно не похожая на себя прежнюю. Проказливую мину неистребимой кокетки сменило выражение спокойного счастья. Да и в серо-голубых глазах Таддео появилось то, чего там не успела увидеть Ари - тепло и радость.
  - Пойдем, карамелька моя, маленькой Ариэнне пора в кроватку, - благословенный забрал у Лаэрты малышку, разразившуюся чередой забавных звуков.
  Сестра улыбнулась:
  - Да, уже время, - и положила руку на локоть мужа. Брачный комплект - браслет и кольцо, соединенные цепочкой, мелодично звякнули. Вдвоем супруги покинули комнату под одобрительное ворчание старшего поколения.
  Ариэнна позвала:
  - Мама, папа!
  Родители встрепенулись, заозирались, переглянулись, пытаясь проверить по реакции один другого, а не слуховые ли галлюцинации их посетили.
  - Это я, Ариэнна. Не волнуйтесь, я только хотела сказать, что со мной все хорошо.
  - Доченька, это ты? Как ты? Откуда говоришь? - наперебой закричали синьорез Гилон и синьореза Лидия.
  - У меня все отлично, - с чистой совестью соврала Ари, потому как, в общем-то, буквальной лжи в ее словах не было, ибо в сфере Соальдера все было отлично от городка провинциальной Итоллы, славного лишь Военной Академией и древними храмами. - Во время ритуала помолвки меня забрал к себе Соальдер Крылатый Меч, я являюсь его избранницей. Увы, из его владений обратной дороги на Итоллу нет, я не могу навестить вас, только поговорить. Понимаю, все звучит абсурдно, как цитата из легенд, но...
  - Ари, - грозный рык матушки, убедившейся, что дочь жива и здорова, перебил речь. - Что же мешало тебе поговорить с нами пять лет назад? Ты не представляешь, что мы с отцом пережили тогда!
  - Прости, синьореза матушка, для меня минуло всего полдня с мига призыва Соальдером. Едва придя в себя, я просила Владетеля разрешения перемолвиться словом с родными. Он говорил о разности времен, но не думала я, что минул столь значительный срок, - стала оправдываться без вины виноватая синьолла и, переводя стрелки, попросила: - Расскажи, как вы?
  - Благополучно, - вмешался в разговор отец, как делал всегда, когда не считал жену правой, но не хотел обострять отношения. - Когда ты столь внезапно исчезла, перстень, цепочка и мантелина сами собой, то есть, как страж-служитель Соальдера оповестил, волей Владетеля, наделись на Лаэрту. Синьорез Таддео после столь явного знака не смог отказаться от помолвки. К тому же, Лаэ призналась, ты сама желала этого. Они поженились год назад, едва твоя сестра окончила кольсар. Дочка родилась у нее три месяца назад. Назвали Ариэнной. Живут у нас, как Лаэ просила, к синьорезе Консэлле регулярно погостить приезжают. Подруга твоя, Розабелль вышла замуж за друга Таддео - синьореза Флавио...
  - Завершай разговор, долее держать портал я не в силах, - шепнул Владетель, обжигая ушко Ари горячим дыханием.
  - Спасибо, я... мне радостно было повидать вас, папа, мама, поцелуйте за меня Лаэрту и малышку, передайте пожелания счастья Таддео, привет Розе, и простите. Мы больше, наверное, не сможем поговорить. Но я очень-очень вас люблю, всегда буду любить и помнить, - прерывающимся от волнения голосом сказала девушка.
  - Ты счастлива, доченька? - задал только еще один вопрос Гилон, а стальная Лидия намертво сжимала подлокотники кресла, давя рвущиеся из горла рыдания.
  И Ариэнне не оставалось ничего другого, как вновь попытаться солгать, не опустившись до прямого вранья:
  - Разве может быть по-другому, папа? Сам Соальдер пожелал меня в жены! Он удивительный!
  Да уж, Владетель с гипнотическими глазами, седыми грязными лохмами и кулаками, способными прошибать стены, с полным правом мог именоваться удивительным и исключительным. Честное слово, никого более уникального синьолле Ариэнне за свою жизнь встречать не доводилось! Бомжеватый странник-упредитель значительно уступал в эффектности непосредственному начальнику.
  Родители еще желали чего-то дочке, пытались задавать вопросы, но кружение цветов и форм, возобновившееся с сумасшедшей скоростью, стерло изображение и звук. Связь прервалась, в уши вновь ударил бесконечный шепот зала. Ариэнна ощутила ужасную слабость. Словно не перемолвилась словечком с родными, а вскарабкалась на высоченную гору. Ноги подгибались, она почти лежала в крепких объятиях Соальдера, чувствуя спиной жар его тела и ритмичное биение сердца и не находя физических сил, чтобы соблюсти правила приличия и отстраниться.
  - Спасибо тебе, любимая, за такие слова, - снова обжигая кожу дыханием, шепнул мужчина, подхватил синьоллу, как пушинку, на руки и вынес из залы, прочь от неумолчного шепота, забивающего голову. Притискивая к себе невесту понадежнее, Соальдер извинялся на ходу: - Нельзя никому, кроме меня, здесь оставаться надолго, разум мутится и сила убывает, как вода.
  - Я почувствовала, - вяло согласилась Ари, думая, что такую слабость она испытывала во всем теле лишь однажды, после тяжелой простуды.
  - Но со мной ты могла бы приходить сюда, когда пожелаешь, пусть ненадолго и говорить со своими родными. Я дозволяю. Тебе незачем было прощаться с ними, - благородно разрешил Соальдер.
  - Это было бы слишком больно и для них и для меня. За половину дня минуло четыре года. Что будет завтра, когда я решусь подойти к зеркалу? Еще четыре, шесть или даже десять? Видеть, как день ото дня старятся родители и однажды, через несколько дней, когда я приду сюда снова, не найти никого или увидеть лишь белый мрамор семейного склепа? - печально помотала головой девушка. - Я не хочу заставлять страдать их и, может быть, это эгоистично, но не желаю мучиться сама. Они сейчас счастливы благополучным замужеством дочери, долгожданной внучкой, пусть и останутся у меня в памяти такими.
  - Ты права, я позабыл, как скоротечны дни людские, счастье мое, - немного виновато согласился Владетель. - И сейчас, когда ты, возлюбленная, ушла с Айтолара, время там способно помчаться вскачь, подобно коню, оборвавшему повод. Такое случалось. Уходящие из-под руки миры лишь в частице силы нуждаются, но не в опеке и наставлении неусыпном.
  - А как же все чудеса, явленные у нас на Торре? - не могла не уточнить Ариэнна. Ученый в ней на миг подвинул горюющую девушку.
  - Крупицы силы моей достаточно, чтобы мир, где жива вера, был одарен, - пожал плечами Соальдер. - Пока есть те, кто помнит меня, заветы чести блюдет и в миг нужды обращается, так будет. Мир не младенец в колыбели, которому неусыпная забота материнская потребна.
  - Благодарю за возможность перемолвиться словом с родителями и за объяснения, меон Соальдер, - вернувшись к своим проблемам, сочла нужным поблагодарить синьолла. Теперь она раздумывала, как бы попросить опустить ее на пол и разрешить идти дальше самой. Ничего остроумного и уместно вежливого на ум не приходило. А при косом взгляде на довольное лицо жениха Ари заключила, что и не придет, а вздумай она высвобождаться из железных объятий, в лучшем случае пострадает платье, в худшем дело кончится синяками, если не переломами. Впрочем, Владетель нес ее очень бережно и если бы не паскудность ситуации, девушка, которую на руках прежде носил лишь старший брат, могла бы даже получить удовольствие от процесса. Но проклятый разум как обычно мешал погрузиться в розовые девичьи грезы.
  - Тебе нужно отдохнуть, я отнесу тебя в твои комнаты, - между тем сообщил Соальдер.
  - Мне хотелось бы продолжить разговор об обстоятельствах моего исчезновения из ваших владений, - осторожно напомнила девушка.
  - Завтра, - проронил жених.
  - Предпочитаете, меон, чтобы я еще несколько часов мучилась сомнениями и предположениями? - не удержалась от шпильки уставшая и физически и морально Ариэнна.
  - Я слишком долго тосковал, - вздохнул Владетель. - Мне сложно находиться рядом и не касаться тебя.
  - Давайте я буду держать вас за руку в процессе беседы, - находчиво предложила синьолла.
  Соальдер тяжко вздохнул, зажмурился на мгновение и объявил более прямым текстом:
  - Огонь жажды слишком силен, мне следует притушить его, прежде чем вновь приближаться к тебе.
  Вот тут Ари все-таки сообразила, что именно имеет в виду жених, а заодно в голову пришла замечательная идея. За время жизни в Итолле девушке доводилось читать не только философские труды и политические обозрения. Романы любовные и приключенческие на ее стол тоже попадали для проветривания головы или их подсовывала Розабелль. Из этих книг синьолла почерпнула мысль о том, что поклонник, получивший от объекта привязанности физическое удовлетворение, способен легко утратить интерес, переключившись на охоту за иной, более труднодоступной добычей. По-видимому, именно дичью высокой категории была для Соальдера приемная дочь меа Лизоль, Ариана. Похоже, жених опасался лишний раз коснуться девицы, дабы не смутить тонкую душевную натуру. И Ариэнна решила, что у нее есть шанс сломать старые установки. Шанс попытаться сделать так, чтобы жених утратил интерес и сам захотел отпустить ее восвояси.
  - Зачем же тушить его где-то? - спросила Ари, титаническим усилием воли подавляя смущение. Она старалась, чтобы голос звучал непринужденно, но ничего не в силах оказалась поделать с невольной дрожью и предательским румянцем, накрывающим все лицо ото лба до самой шеи. - Оставайтесь, помнится, кровать вполне способна поместить двоих, мы потушим ваш огонь вместе.
  Руки несущего ее мужчины сжались, обеспечивая синяки. Соальдер даже затормозил, замотав головой, как большой пес, отмахивающийся от приставучей осы:
  - Нет, нет, ты не понимаешь, что предлагаешь.
  - Понимаю, половое воспитание и планирование семьи - один из обязательных предметов в кольсаре и университете, меон Соальдер, - надавила Ариэнна. - Если вы мой жених и объявили о нерушимости уз и своих желаний, зачем искать утешение на стороне? Или до окончательного заключения брака подобного рода отношения запрещены какими-то обычаями?
  - Разрешены, - выдохнул мужчина, со странной смесью откровенного сожаления и облегчения выпуская девушку из объятий у дверей ее комнат. - Но я слишком давно и слишком сильно желаю быть с тобой, Ариана. Слишком. Если я дам себе волю, то не смогу остановиться, а ты не настолько крепка, чтобы выдержать мою мощь до полного завершения ритуала, когда мы разделим силу через брачные узы. Я могу убить тебя, любимая. Потому не искушай меня, не стоит.
  - А чем в таком случае будет грозить ваше явление кому-то другому, вернее, другой? Тоже гибелью? - переспросила совершенно запутавшаяся и немного испуганная девушка.
  - Нет, ибо мне нет дела ни до кого, кроме тебя, - безразлично повел плечом Соальдер. - Не тревожься, любимая. Отправляйся спокойно почивать. Завтра мы возобновим разговоры. Какой дар преподнести тебе поутру?
  Зарубленная на корню блестящая идея о немедленном соблазнении для утраты интереса поклонника успела дать всходы. Во-первых, Ари решила не отчаиваться, вполне возможно, Соальдер ненамеренно дезинформировал ее касательно своих выдающихся смертоносных талантов, опять попутав настоящую крепкую здоровьем дочь Итоллы с прежним неприкосновенным цветочком. Во-вторых, Ариэнна собиралась сосредоточить свои усилия на наглядной демонстрации своих отличий от сгинувшего в неизвестных туманных далях идеала.
  Начать, коль подвернулся случай, решила немедленно. Глядя прямо в невозможные глаза, девушка любезно констатировала:
  - Да, у меня есть пожелание. Если вас не затруднит, меон Соальдер, если сие не противоречит способу бытия Владетеля и не осквернит чувств вашей паствы, пожалуйста, вымойте голову.
  Собеседник моргнул, как в замедленной съемке, молниеносно схватил прядь волос, поднес к глазам. А потом он пошел ярко-розовыми пятнами. Спустя пару мгновений с розового цвет перешел в пурпур, который распространился ото лба до кистей рук, оставляя далеко позади Ари с ее способностью покрываться девичьим румянцем смущения.
  Залившись краской, Соальдер резко кивнул и, не прощаясь, огромными скачками унесся прочь. По пути Владетель едва не сбил меа Лизоль, промчавшись всего в дюйме от нее. Юбка достойной женщины взметнулась, словно от порыва ураганного ветра, сама она пошатнулась и была вынуждена опереться о стену, чтобы сохранить равновесие.
  Озадаченная синьореза приблизилась к дочери и с тревогой уточнила:
  - Вы поссорились с меоном Соальдером?
  - Нет, - с некоторым смущением возразила Ариэнна, в очередной раз удивленная поведением Владетеля. - Меон осведомился о моих пожеланиях, я попросила его вымыть голову. На этом разговор оборвался.
  - Не стоило тебе так смущать его, доченька, - мягко упрекнула мать. - Когда ты пропала, он не мог ни есть, ни пить, ни спать толком. Просто не жил, а будто бремя невыносимое влачил. Страдал, искал, метался, обыскал сферы ближние и дальние, даже в туманах неоднократно бывал. Но смог понять лишь, что жива ты и есть где-то, но туда ему не добраться. Когда тщетность поисков осознал, кажется, даже волю к жизни утратил, постарел, подобно смертному. Лишь возвращение твое радость в душе меона Соальдера воскресило. Впервые за три года одежды он новые надел, тело в водах ароматных омыл...
  - А про волосы просто забыл, - догадалась Ари, испытав толику стыда. Впрочем, муки совести от разумной просьбы не были велики, в борьбе за высшую цель кое-чем приходится жертвовать. - Но лучше напомнить сейчас, чем дождаться, пока он сам заметит изъян и будет страдать еще больше.
  - Может, ты и права, доченька, не к лицу Владетелю выглядеть бродягой безумным, - пошла на уступки меа Лизоль, чье платье, прическа, маникюр и каждая мелочь в облике могли служить примером безупречно-строгого вида. - В остальном все ли благополучно? Как погуляли по замку?
  - Меон отвел меня в Зал Зерцал, чтобы я поговорила с родителями в Итолле на Айтоларе, как здесь именуется этот мир, - поникла девушка.
  - Вот и хорошо, а то на сердце у тебя неспокойно было, теперь-то в любой момент перемолвиться словом сможешь, - кивнула меа с малой толикой ревности, но вполне благожелательно. Те, кто заботился о ее кровиночке все годы, имели право знать, что она в безопасности. Пусть хоть их минует боль, выпавшая на ее и Соальдера долю после исчезновения Арианы.
  - Я больше не буду разговаривать с ними, - покачала головой Ари и пожаловалась Лизоль, не столько рассчитывая на сочувствие, сколько облегчая повестью душу: - На Айтоларе уже минуло четыре года. Меон Соальдер сказал, что теперь, когда я, его невеста, покинула мир, время помчится еще быстрее. Прийти к зеркалу только ради того, чтобы отправить зов в пустоту или увидеть могилы? Это эгоистично, но не хочу. Пусть лучше семья останется в моей памяти живой и счастливой.
  - Ты их единственная дочь? - спросила меа Лизоль с несколько болезненным интересом. Так, глядя на чужую рану, испытываешь стыдливое облечение от того, что сам ее избежал.
  - Нет, мой старший брат погиб несколько лет назад, но есть младшая, Лаэрта, сейчас мы почти сравнялись с ней в возрасте. Лаэ вышла замуж и подарила им внучку, - против воли с грустинкой улыбнулась девушка, вспоминая счастливую сестру и крошку, гулящую у нее на руках, любящий взгляд Таддео, укутывающий незримым защитным покровом их обеих, и мирную безмятежность родителей, наблюдающих за семейной идиллией. Наверное она, Ариэнна, со своим неудержимым стремлением к познанию, никогда не смогла бы дать синьорезу Севайо такого тихого ласкового счастья, даже если решилась стать настоящей супругой.
  - Все от Творца, и испытания душ, и радости, лишь по верному пути нас ведут Оракулы, не жалей, доченька, - меа Лизоль, повинуясь порыву души, привлекла Ари к груди и утешающе поцеловала в лоб.
  - Спасибо, - дав себе мысленное обещание узнать, кто такие эти Оракулы, но позже, Ари на миг расслабилась в объятиях любящей женщины и неожиданно для себя самой ответно поцеловала ее в щеку.
  - Доченька, - растроганная Лизоль утерла навернувшиеся на глаза слезы. - Ты бледна, ступай-ка в покои, отдохни. Я пришлю служанку.
  - Не надо слуг, - отказалась синьолла, припомнив повадки Соальдера. Вдруг он не только к мужчинам ревнует? Однако утомленной она и впрямь себя ощущала, будто и не поднялась с кровати пару часов назад. - Спасибо за совет, отдохнуть стоит, пойду, прилягу.
  - Молока с медком тебе принести? - вспоминая прежний обычай, каким успокаивала дочь, спросила меа Лизоль.
  - Нет, благодарю за заботу, - на миг запнувшись, все-таки отказалась девушка.
  - Раньше ты любила, - заностальгировала приемная мать. - Я тебе любимую чашку с колокольчиками по ободку приносила.
  - Я до сих пор молоко с медом люблю. На Итолле мне его матушка в детстве, да и потом, если я болела, часто в кровать приносила, потому и не стану пить его сейчас, - грустно объяснила Ари. - День тяжелый был, печальный, не хочу, чтобы горечью мед отдавал. А так и будет, если выпью сейчас. Так и останется навсегда.
  - Ох, родная моя, - заохала меа Лизоль, но девушка не стала продолжать разговор, ответила ей слабой улыбкой и исчезла за дверью.
  На душе было странно. Не больно, а как-то непонятно, словно поднялся в самом сердце пыльный вихрь, подхвативший, закруживший, запутавший. И не разобрать, в какую сторону двигаться, кого звать? И вообще, кричать ли, пытаясь нащупать дорогу, ломиться ли напролом или остановиться, подождать? Вдруг, да уляжется вихрь, вдруг да принесет что-то новое или появится уверенность в том, куда и для чего стоит идти? Все цели, которые ставила перед собой итоллийская синьолла Ариэнна Амато, превратились в недостижимые миражи. Чего хотела меа Ариана - о том нынешняя Ари и вовсе не ведала, как не ведала, что же именно приключилось некогда в замке могущественного Соальдера. Что оставалось ей нынешней? Только последовать совету приемной матери. Сон восстановит силы. Может быть, утром она по-другому взглянет на проблему, увидит новые пути и цели, разберется со своим прошлым, чтобы оно не догнало и не ударило по ногам в будущем.
  Девушка не без труда - шнурованное на груди платье она надевала нечасто, лишь на карнавалы, костюмированные шествия и спектакли, а потому опыта было маловато - разделась, постояла под душем в ванне. Там тоже все было миленько-голубым, в колокольчик. Не то, чтобы голубой цвет и колокольчики когда-либо вызывали у синьоллы раздражение. Однако сейчас она чувствовала, что весь колокольчиковый декор завяз у нее на зубах, словно загустевший виноградный сок с орехами, - пыльное и чуть подкисшее лакомство.
  Ари надела голубой халат длиной в пол, прошла в спальню. Приготовленная рубашка с мягким кружевом ворота - опять колокольчики, но по счастью белые, лежала поверх одеяла. Левый верхний уголок был гостеприимно откинут.
  За окном разливался густой, темно-синий, с проблеском сиреневого, сумрак. Ночь вступала в права и звала в страну волшебных сновидений, туда, куда попадает каждая хорошая девочка, стоит лишь ей сомкнуть глазки.
  На дурные сны Ариэнна никогда не жаловалась, но вовсе не в силу чрезвычайно крепкой нервной системы. (Хотя психика у синьоллы Амато была на редкость устойчива). Просто девушке, сколько себя помнила, почти никогда ничего не снилось. Нет, она знала основы физиологии и понимала, что сны видят все: и люди, и животные, только неведомое так и оставалось для Ари призраком, укрытым вуалью ночи. Мама еще шутила, что сны у практичной дочери настолько волшебные, что здравый смысл вычеркивает малейшую память о них. И вот сейчас Ариэнна готова была согласиться с наличием рационального зерна в предположении синьорезы Лидии. Если где-то в глубинах сознания хранилась память Арианы, приемной дочери меа Лизоль, невесты Владетеля Соальдера, то проявление ее во снах могло бы пошатнуть рассудок итоллийки, очень четко разграничивающей веру и реальность.
  Заснула Ариэнна быстро. Нет, не вмиг, едва голова коснулась постели. Однако стоило задышать ровнее и расслабиться, как утомленный разум отключился. Снова проснулась девушка очень скоро, на мокрой подушке, задыхаясь от рвущихся из груди рыданий. Какой бы крепкой ни была психика и здравым рассудок, тянущую муку и горечь потерь они не отменяли.
   Никогда - очень жестокое слово. Ум и мужество - плохие советчики для растерзанного сердца. Его лечит лишь время. Сколько еще таких ночей, полных слез, ей предстоит, прежде, чем острая боль ослабнет, Ари не знала. Она ведь до сих пор порой плакала ночью по Ильхадону, чтобы утром улыбнуться как можно веселее матери и отцу.
  Перевернув подушку сухой стороной, девушка отерла с лица слезы и постаралась снова погрузиться в туман сновидений. На сей раз она не только увидела сны, Ари даже понимала, что спит, и пыталась запомнить и проанализировать череду видений, возникающих перед мысленным взором. В основном беспорядочно мелькали, иной раз со скоростью колоды карт в пальцах ловкого фокусника, фигуры и лица, окруженные извивающимися языками густого тумана.
  Уже знакомая меа Лизоль взирала с искренней заботой, любовью и нежной гордостью. А Соальдер... Он то пожирал ее восхищенно благоговейным взглядом, то метался в туманах и кричал, звал. Звал, срывая голос, раздирая в кровь руки, сражаясь с белыми путами. Звал ее. А еще Ари видела незнакомцев. У одного волосы были словно снег, не седые, а именно белые и сияющие кристаллами льда на солнце, глаза столь же гипнотические, как у Соальдера, отличались чередованием густо-фиолетового, чернильного цвета с таким светло-серым, что казался искристо-снежным. Черты лица тонкие, словно изящная гравюра, но все-таки истинно мужские, были бы гармонично красивы и неудержимо привлекательны, если б не беспечное безумие, пляшущее в гипнотических глазах, кривящее рот. Странным был этот мужчина. Он смеялся, тоже кричал, то ли звал, то ли злился, то ли пел какую-то песню. Вслед за образом пришло имя Эскадан. Женщина, чей образ явился четвертым, казалась негативом мужчины. Волосы ее были жидкой смолой, а глаза серо-синие, почему-то не притягивали против воли, как глаза снежноволосого, а отталкивали чрезмерной чуждостью. От одного вида ее безупречной красоты хотелось поежиться и укрыться шалью. И имя этой леди было Соара. Видение арктически-холодного идеала сменило совсем молодое лицо. Юнец хмурил брови, чуть наклонив голову, и выражением отчаянного упрямства напоминал бычка, когда-то виденного Ари на полях Итоллы. Но мальчик был красив, его синющие глаза отличались такой яркостью, что казались не частью плоти, а украшениями, вставленными в оправу. Кого-то паренек напоминал, но Ариэнна не могла сообразить кого, лишь отложила это воспоминание с пометкой приглядеться внимательнее.
  Лица и фигуры мелькали, кружились хороводом, и, что самое обидное, синьолла за всю ночь так и не увидела никого из родных и друзей, оставленных на Торре, вернее, Айтоларе. Похоже, сегодня ей показывали лишь местные живые достопримечательности. Или ничем иным, кроме фантазии, долгий сон не был вовсе?
  Продолжая думать о загадочных видениях, Ари распахнула глаза и удивленно округлила рот. Солнечный свет лился в окно, проникал через полупрозрачный занавес балдахина и свободно прогуливался по постели. Похоже, во владениях Соальдера утро приближалось к той границе, где ему будет присвоен почетный титул дня. Так долго девушка уже давненько не валялась в кровати, так ведь и в иные миры ее раньше никто не утаскивал.
  Синьолла грустно улыбнулась собственной шутке. Как бы то ни было, надо жить и найти в новой жизни свое место. Накинув халат, девушка собралась в ванную. Двигалась она тихо в силу природного изящества, получая удовольствие от покоя, царящего в спальне. Потому вздрогнула от едва слышного щелчка замка, донесшегося из соседней комнаты и тревожного шепота, больше всего похожего на отдаленный раскат грома. Соальдер, кажется, очень старался, однако, говорить, понижая звук голоса, не умел совершенно.
  Чуть встревожившись, Ари запахнула вырез халата повыше, чтобы максимально соблюсти правила приличия, и вышла в комнату, где у приоткрытой двери вели переговоры меа Лизоль в приятном бледно-зеленом платье с чудесной вышивкой и полновластный властелин сферы Соальдер собственной персоной. Ариэнна, конечно, планировала вчера спровоцировать жениха, чтобы тот побыстрее воспользовался ситуацией и утратил к невесте интерес, но не в присутствии приемной родительницы! Та ничем не заслужила подобного нервного потрясения.
  Первым делом девушка с удовольствием отметила: волосы меон не только вымыл, а и подстриг, укоротив примерно до середины шеи. Теперь, в чистом виде, лишившись защитно-маскировочного сального покрытия и блекло-серого оттенка, волосы, легшие ровными прядями, привлекали внимание не меньше удивительных глаз. Шевелюра Соальдера имела весьма причудливый окрас. Два цвета: алебастр и серебро образовывали диковинный рисунок. Когда Владетель слегка наклонил голову, Ариэнна чуть не вскрикнула. Теперь ей стало понятно прозвание - Крылатый Меч. Именно в эту картину складывались двуцветные пряди, разделенные небольшим пробором.
  - Дня из дней, - приветствовала синьолла мать и жениха Арианы. Только когда слова слетели с языка девушка запоздало удивилась, насколько естественно получилось у нее это, вместо привычного 'буона маттина'.
  - Сердце мое, - воскликнул Соальдер, и словно засиял не только лицом, а всем существом своим, потянувшись к Ариэнне.
  - Что-то случилось? - настороженно осведомилась девушка.
  - Нет, доченька, меон Соальдер лишь немного встревожился из-за долгого сна твоего, - отступила от двери меа Лизоль, давая возможность мужчине, коль тот пожелает, войти в комнату.
  - Решил, что я могла снова исчезнуть в неких туманах прямо из постели? - пошутила Ари и тут же запнулась на полуслове, потому как Соальдер вздрогнул, точно от удара. Синьолла невольно угадала страх, обуревавший меона.
  - Как спалось? - ласково поинтересовалась Лизоль.
  - Странно, - задумчиво поведала девушка. - Образы людей, прежде не виданные на Итолле, имена, туман, снова образы...
  - Какие? - тревога снова взяла Соальдера в оборот.
  - Я обо всем расскажу за завтраком, - заверила Ари. - А пока мне бы хотелось навестить ванную.
  Жених зарозовел. Только сейчас он осознал, что стоит в комнате, в двух шагах от Ариэнны. Сам не заметил, как преодолел расстояние от дверей, а невеста-то не одета должным образом и вообще только поднялась с постели. Когда цепочка мыслей дошла до последнего пункта, Владетель из бледного от тревоги стал густо розовым и попятился, пряча за спину руки, неудержимо тянувшиеся к манящему объекту.
  - Обождете здесь, или мы будем трапезничать в другой комнате замка? - уточнила девушка, давая возможность Соальдеру остаться. Он так очаровательно смущался, будто ему не позавтракать предложили, а незамедлительно осуществить право мужа на уединение с женой.
  - Сочту за честь, - коротко поклонился мужчина.
  - Я распоряжусь, чтобы накрыли стол, - согласилась меа Лизоль и, убедившись, что Ари вернулась в спальню, выплыла из комнат. Юная интриганка только этого и дожидалась. (В Розиных романах о таких штучках писали часто, прилежная студентка Амато взяла на заметку!) Вырез халата, когда девица вернулась в голубую гостиную, чудесным образом сполз значительно ниже, открывая нежное кружево ночной сорочки. Ариэнна одарила меона ласковой улыбкой и промолвила:
  - Спасибо, что пошли навстречу малой женской прихоти, меон Соальдер. Ваши волосы чудесны, никогда не видела столь редкого сочетания цветов - серебро и живой снег - так и тянет попробовать на ощупь.
  Произнеся короткую речь, долбанувшую кавалера посильнее кузнечного молота, Ариэнна снова исчезла за дверью спальни. Девушка гадала о причинах столь острой реакции: то ли меон настолько истосковался по невесте, что любое ласковое слово кажется ему величайшим сокровищем, то ли Ари номер один никогда не говорила своему суженному ничего подобного. Синьолла Амато склонялась к последней версии. Почему-то ей казалось, что ее версия трехгодичной давности, помешанная на голубых колокольчиках, не отличалась ни кокетством, ни умением обращаться с мужчинами. А вот излишняя застенчивость и робость, напротив, были Ариане присущи в чрезмерной степени.
  'Тем лучше, тем лучше! Соальдер быстрее разочаруется', - заключила девушка, вставая под прохладный душ. Закалять организм она начала еще в детстве, стремясь во всем подражать любимому брату Ильхадону, да так и вошло в привычку.
  Водные процедуры и самостоятельное облачение в очередной экземпляр платья по местной моде (юбка в пол, корсаж на шнуровке спереди, скромные вырез и кружево на рукавах) много времени не отнял.
  Туалет Ари отыскала в самой глубине шкафа, скорее всего, его засунули туда из-за слишком яркого цвета. Богатый винно-красный не пришелся по сердцу тяготеющей к пастельным оттенкам Ариане. Ариэнна же любила разные цвета, а этот подходил к ее смуглой коже и темным волосам, скрепленным костяным гребнем-короной на затылке.
  'Кажется, длинные распущенные волосы нравятся мужчинам', - решила девушка и не стала делать косу или скромную ракушку.
  В голубой комнате сновало пяток слуг, как мужчин, так и женщин, сервировали стол к завтраку. Каши, салаты, пирожки, сыр, паштеты, свежий хлеб, ягоды, фрукты - все подавалось на золоте и хрустале. Лизоль или Соальдера в помещении не было. Чтобы не мешать людям работать и не ловить на себе опасливых взглядов (почему-то так смотрели не только мужчины, а и женщины), Ари выскользнула в коридор. Сближаться с прислугой сейчас, до выяснения всех обстоятельств не казалось девушке подходящей идеей. Да и среди колокольчиков торчать лишний раз не хотелось. Ариэнна решила в ближайшее время обязательно уменьшить дозу этих милых цветочков на квадратный метр поверхности или заменить их чем-то другим, хотя бы лилиями, маргаритками да цикламенами.
  Пожалеть о решении прогуляться Ариэнне пришлось сразу, едва она осознала, что за звуки раздаются из-за полураспахнутой двери напротив. Стоны, крики и практически звериный рык. Невольное беспокойство - не нужна ли кому-то помощь - заставило девушку сделать шаг вперед, после чего синьолла буквально остолбенела от увиденного.
   Какая-то женщина, судя по одежде, служанка, была перегнута через высокий подлокотник дивана. Задранная юбка укутала ее почти с головой, а над ней нависала массивная фигура Соальдера. Он, совершенно одетый, лишь завязки штанов распущены в районе паха, вколачивался в бешеном темпе в белую плоть, впивался в нее жесткими пальцами, оставляя синяки, выстанывал, взрыкивал: 'Ар-ри-и'. Глаза меона были закрыты, он явственно видел пред мысленным взором лишь свою фантазию, чеканный профиль освещало сияние неуправляемой страсти, дивные волосы окружали голову светящимся ореолом...
  Краска накрыла Ариэнну по макушку. Одно дело читать, рассматривать картинки и даже, тайком от родителей, конечно, заглядывать одним глазком в непристойное видео на компьютере, и совсем другое столкнуться с подобным в двух шагах от себя, в реальности. Видеть близко-близко и понимать, что Соальдер, если и преувеличивал кое-что в своем вчерашнем предупреждении, то не сильно.
  Мысли взвились на грани паники. Ари заметалась, соображая, как поскорее скрыться, чтобы не попасть на глаза меа Лизоль и Владетелю. Пойти в другой конец коридора к большому окну? Нет, все равно могут заподозрить, что она все видела, когда шла мимо комнаты. Вернуться? А слуги? Хм, слуги в коридор сами не выходили или притворятся, что не выходили, чтобы не попасть под горячую руку хозяину. Значит, надо возвращаться.
   Никогда еще девушка так не радовалась опущенным долу чужим глазам. Ари, делая вид, что никуда не торопится, просто что-то позабыла забрать в спальне, вернулась и присела на кровать. Пылающее, будто обгорела на солнце, лицо синьолла спрятала в ладонях и размеренно задышала, старательно усмиряя дыхание, унимая бешено колотящееся сердце.
  Корчить из себя умудренную опытом развратницу казалось не очень сложно. А вот видеть соитие воочию практически вплотную и понимать, что именно этого хочет от тебя мужчина, боится причинить боль и поэтому осторожничает - стало для наивной девушки шоком. Ариэнна не была уверена в своей способности выдержать нечто подобное, с должным усердием имитируя страсть, а значит, планы по провоцированию меона Соальдера на решительные действия отправлялись в костер. Это ей не по силам! Нужно измыслить более подходящий способ отказаться от помолвки.
  Может быть, убедить жениха в своей глубокой привязанности к другому мужчине? Привязанности, возникшей не у Ариэнны, а у Арианы? Да, меон говорил, что не сможет ее отпустить, но быть может, мысль о ее прошлой измене охладит чувства? Приняв версию, как рабочую, девушка немного приободрилась и решила начать с идентификации личностей в видениях. Если они не призраки фантазий, а реальная память, та самая обещанная, возвращающаяся по воле Соальдера память прошлого, то выбрать среди симпатичных мужчин подходящего на роль тайной привязанности приемной дочери меа Лизоль несложно. Некрасивых среди виденных во сне лиц не было, и отвращения к ним, если иметь в виду лиц противоположного пола, Ари не испытала. Она постаралась поподробнее припомнить чувства из прошлого.
  Легкий интерес, больше любопытство к синеглазому юноше и - вот оно! - робкая, как первый росток весеннего цветка, романтичная тяга к Эскадану. А ведь и впрямь, кажется, Ариана была увлечена странным беловолосым типом с безумными чернильно-искристыми глазами.
  А Соальдер? Раз уж взялась вспоминать, то, как она-бывшая воспринимала его? Опаска, снова робость, благоговение, уважение, смущение, но не любовь. Не любовь! Как именно должно выглядеть это самое чувство девушка по себе не знала, ибо испытывать не приходилось, но полагала, что узнает, если почувствует. То, что Ариана не любила жениха, стало для Ариэнны облегчением. Все-таки будь иначе, от стыда за предательство его и себя избавиться было бы сложно. Синьолла успокоено улыбнулась и встала к зеркалу. Краска смущения ушла, оставляя легкий призрак румянца. Девушка нахмурилась, раздумывая, не сменить ли прическу, но все-таки решила оставить, как есть. Скромница-Ари наверняка прятала волосы, а походить на нее, напоминая жениху одним своим видом о былой любви, девушка не желала. Подмигнув своему отражению, синьолла гордо вскинула голову и вышла в гостиную, готовая к сражениям нового дня.
  
  Меа Лизоль уже чинно восседала на вчерашнем месте, давая возможность Соальдеру занять высокое кресло ближе к невесте. Сам меон вошел буквально спустя несколько секунд после девушки. Весь пристойно благовоспитанный и трепетно влюбленный, будто и не драл считанные минуты назад служанку в соседней комнате. Белая рубашка с кружевными манжетами ничуть не помята. Накинутый поверх нее роскошный и длинный, ниже середины бедра жилет из плотной ткани цвета яркого индиго, с диковинными пуговицами-щитами, соединенными тонкими цепочками, тоже выглядел безупречно. Как и остальные части туалета. Настоящий родовитый синьорез, про которого и не помыслишь ничего дурного, и за это, пожалуй, синьолла Амато могла ручаться, который даже не думает, что совершил нечто неподобающее.
  'По старым правилам в новой игре не сыграть', - припомнила девушка старую присказку. Да уж, вернее верного она к месту пришлась.
  Несмотря на все переживания, ни аппетита, ни присутствия духа Ариэнна не утратила. Даже улыбнулась благодарно Соальдеру, когда он галантно отодвинул кресло, дабы помочь присесть.
  За столом снова никто не прислуживал, меон прогнал посторонних взмахом руки, ни с кем не желая делить внимание невесты. Прислугу он вообще ценил не больше, чем суетящихся мурашей. Так, пожалуй, синьореза Лидия относилась к девицам, нанятым для весенней помывки окон, а вот кухарка и постоянные помощницы пользовались у матери Ари уважением, соразмерным оказываемым услугам. Но кто мать Ариэнны, а кто Соальдер? Для него, наверное, почти все люди вокруг подобны муравьям.
  Каша из незнакомых злаков была в меру мягка и вкусна, как и все поданные к столу яства. Вообще-то девушка никогда не думала над тем, чем питаются Владетели, но их вкусы в еде, выходит, не слишком разнились с заурядными человеческими. Да, было вкуснее, чем готовила хорошая кухарка семьи Амато, но не более того. Наверное, для Владетеля Соальдер не отличался большой разборчивостью в еде. Во всяком случае, синьолла отметила, что он опять не особенно смотрит в тарелку, все больше ест глазами ее, а ложка так и кружит рассеянно по золотой кромке.
  Еда едой, но ведь Ариэнна собиралась разобраться со своим прошлым и чем быстрее, тем лучше. Сейчас к неуемной жадности до знаний, свойственной Ари, примешивалось вполне обычное желание отвлечься от тоски по родным, с которыми девушка рассталась навсегда. Да, новая жизнь и новые близкие ее заполняющие благодаря восстановлению памяти, обещанному Владетелем, должны были стать и постепенно становились не просто вчерашними незнакомцами. Однако, боль от разлуки с теми, кого не увидит более никогда, это лишь смягчало, но не прогоняло вовсе. Лучшим лекарем является Время, но Ари знала и еще одного врача похуже - умственная работа. Девушка собиралась так загрузить мозг, чтобы скорбеть стало некогда. А плакать? Что ж, просто плакать можно, если ничем другим заняться не можешь или если плач способен устранить проблему. К нынешней ситуации слезопоток никоим продуктивным образом не прикладывался. Начать Ари решила самым логичным образом - сначала.
  - Матушка, - обратилась она к меа Лизоль, удивившись, как тепло и естественно прозвучало слово. - Кажется, меон Соальдер прав, по воле его я действительно вспоминаю прошлое. Не напомните ли вы рассказом, не подтолкнете ли ход мыслей?
  - О чем ты хочешь узнать, доченька? - растаяла строгая синьореза.
  - Как я появилась здесь, в замке?
  - Знаешь, ты, когда была маленькой, очень любила слушать эту историю, - ностальгирующая меа Лизоль так растрогалась, что сглотнула комок, подкативший к горлу, и промокнула кружевным платочком глаза.
  - Вот и расскажите, матушка, слово в слово, как прежде сказывали, - подыграла приемной матери Ариэнна.
  Отпив травяного взвара, женщина затеяла рассказ:
  - Сфер Владетелей много, как много и Владетелей, что присматривают за мирами, покровительствуя созданиям, их населяющим. Сфера - есть личный мир, полный силы Владетеля, в котором полная власть ему одному дана, средоточие могущества, из которого Владетель за иными мирами, его покровительства удостоенными, приглядывает. Меж сферами и меж иными мирами стелются туманы, а соединяют их Дороги Меж Мирами. В туманах этих без следа сгинуть легче легкого. В них лишь отважный, да цель ведающий, заглянуть осмелится. Возникает новая сфера, когда юный Владетель, силу в себе почуяв, из сферы родительской собственной дорогой уйти готов. Тогда меж туманов лишь для него единственного дорога возникает и к личной сфере приводит, где замок - оплот силы его уж воздвигнут. Потом свита да феоны собираются.
  Но как возникают новые, так и старые сферы, случается, крах терпят. Случилось так, что сфера Лальмара распалась, не сдержав безумия, овладевшего свирепым Владетелем. Мало кто смог катастрофы той избежать из живых созданий, что пределы ее населяли, ибо рухнули пути меж сферами в тех краях. Родители твои кровные, Ари, спастись, видать, тоже пытались, уйдя в туман. Пытались дорогу найти, да не сдюжили.
  Меон Соальдер в туманах бродил, да плач пронзительный услыхал. На звук тот пошел, рискуя сильно, ибо ловушки в туманах и не такие бывают. Голосами странными завлекают. Узрел меон пару лошадей в сбруе богатой, попонами роскошными укрытых, кровью измаранных, да к седлу одному корзина-люлька дорожная приторочена была. Дерево резное, все птицы и зверье дивное по обводу шли. А в люльке той на подушках атласных белее снега, да колокольчиками голубенькими расшитых, крошечное дитя лежало. Как увидело меона Соальдера, враз надрывно кричать перестало да улыбнулось, глазки сине-зеленые драгоценными камешками засияли. Дрогнуло суровое сердце меона, взял он лошадей, да привел в поводу к вратам замка своего. Первой я господина своего встретила, мне и поручил он заботу о найденыше. То ты была, доченька моя, пусть и не рожденная, но роднее тебя никого у меня нет и не было!
  Закончив изложение так похожей на легенду истории, меа Лизоль снова промокнула платочком увлажнившиеся глаза. А Ариэнна, околдованная рассказом, как страшной сказкой и одновременно восторженно впитывающая новые знания о строении Вселенной, спросила:
  - Имя мне дала ты, матушка?
  - Имя твое с двузубым венцом в венке из колокольчиков - монограммой в уголке на пеленке вышито было, доченька, - поведала женщина. В гербовнике Лальмара колокольчики знаком рода Таорим числились. Большой был род до крушения сферы, да только одна ты из него и уцелела.
  'Так вот откуда пошла мания на цветочки! Да, значит, сходу их не заменишь, все-таки что-то вроде герба. Решат еще, что ни памяти прошлого, ни родителей не чту, придется действовать постепенно', - чертыхнулась итоллийка и тут же переспросила непонятное:
  - Двузубый венец - тоже знак рода?
  Ариэнна пыталась отыскать в памяти Арианы что-нибудь связанное с этим понятием. Но тщетно, а сама Ари слово 'двузубый' использовала лишь в комплекте с существительным 'вилка'.
  - Самые знатные лорды высоких родов, лишь на ступень ниже Владетелей стоящие, герцоги сфер, двузубые венцы из разных металлов носят. Чем больше зубцов, тем менее родовит дворянин, - мимоходом объяснил Соальдер очевидный для здешних обывателей факт.
  - А у кого один зубец на венце? У Владетелей-покровителей сфер? - попробовала предположить Ари.
  - Нет, у членов их семей. Мой обруч гладок, - ответил мужчина, взор его мечтательно затуманился. Похоже, Соальдер представлял, как наденет венец с одним выступом на голову невесты.
  - А не будь тех пеленок приметных, все равно бы я тебя удочерила, такую очаровательную крошку, - вставила женщина с умиленной полуулыбкой.
  - О, так ты матушка тоже знатная леди? - заинтересовалась Ариана, понимая, что простолюдинке никогда не позволили бы взять в семью дитя высокого рода.
  - Имею право на двузубый венец, - с достоинством согласилась меа Лизоль. - Управляющий замка повелителя сферы лишь из истинно родовитых семей выбирается, дабы достоинство Владетеля соблюсти и должным образом в порядке хозяйство, да слуг держать.
  - О, а я пока никого кроме слуг здесь и не встретила, - заметила девушка. Тарелку каши она уже съела и теперь лакомилась фруктами, выбирая из вазы знакомые. Ари любила разнообразие и эксперименты со вкусами, но сейчас в незнакомой обстановке рисковать желудком не стала. Хватало и нервных потрясений.
  - Их нет в замке. Как меон Соальдер в бездну горя от пропажи твоей погрузился, так повелел всем во владения свои удалиться, да в город. Силу и скорбь не сдержать опасался, - тактично объяснила управляющая.
  'Боялся рехнуться и всех поубивать. Раз народ разбежался, стало быть, опасения тоже испытывал', - перевела мысленно Ариэнна, успевшая немного познакомиться с повадками жениха.
  - Ныне же вновь вассалов своих Крылатый Меч призовет, - помечтала вслух управляющая. Наверное, стосковавшаяся не только по дочери, а и по достойному обществу. Кажется, Соальдер был не слишком занятным компаньоном для достойной синьорезы, особенно когда пребывал в скорбном расположении духа.
  - Не буду я с этим спешить, покуда виновного в прошлом преступлении не найду и не покараю, - посмурнев так, что в гостиной резко похолодало, отрицательно качнул головой Владетель. - Второй ошибки, в жажде объявить о своем вернувшемся счастье, не допущу.
  Ариэнна, опасаясь замерзнуть, решительно сменила тему на более нейтральную, обратившись к сотрапезникам:
  - Мне бы хотелось подробнее изучить тему сфер. Где о том прочесть можно, не подскажете?
  - Родовые каталоги ближайших сфер в библиотеке есть, несколько книг о делах торговых, романы да стихи о чувствах, что меа Лизоль по вкусу, - принялся прикидывать Соальдер.
  - А что-нибудь о закономерностях возникновения и разрушения сфер, способностях и обычаях Владетелей? - подправила тему девушка.
  - У нас нет единых обычаев для всех сфер, о прочем же разумно не пишут, - с явственным сожалением ответил Крылатый Меч, растаптывая в душе Ари росток надежды обстоятельно поработать со специализированной литературой и разобраться в основных аспектах ситуации.
  'Обидно, досадно, но ладно. Придется работать с материалом на основании устных опросов и личных наблюдений, - решила Арианна и для начала невинно полюбопытствовала:
  - Меон Соальдер, не сочтите вопрос оскорбительным или праздным любопытством, я всегда считала, согласно догматам итоллийской церкви, что прозвание Крылатый Меч получили вы за бесстрашие и стремительность в бою. А сегодня увидела узор на волосах, и задумалась, а не судили ли мы ошибочно? Не в прическе ли вашей дело?
  - Нет, волосы - ерунда, случалось, я и иные прически носил, - снисходительно усмехнулся Владетель. - Вот причина!
  Он вытянул левую руку параллельно полу, и в ней возникло оружие. Длинный, тускло поблескивающий серебром широкий клинок с гардой в виде двух простертых крыльев, исполненных с невероятным искусством не обычным оружейником, но истинным мастером-творцом. Меч словно был продолжением руки Соальдера.
  - Какой красивый! - неподдельно восхитилась девушка. - Он кажется живым! Крылья будто трепещут! Как мне хотелось бы его коснуться!
  'Ари не...', - укоризненно охнула меа Лизоль, покраснев от бестактности, допущенной дочерью. Оружие, тем более оружие Владетеля, - священный и опасный атрибут, даже расспрашивать о котором не следует, тем паче, просить коснуться.
  Строгая женщина возмущалась и не ведала того, что такую бестактность девушка сделала намеренно, играя на понижение личного рейтинга в глазах Соальдера. Она прекрасно помнила, как относился к своему парадному кинжалу Ильхадон, как гордился им, как позволял лишь рассматривать издали и из своих рук, но ни в коем случае не касаться. Это считалось в Итолле скверной приметой.
  Но Соальдер удивил. Он сидел достаточно близко, чтобы свободной от оружия рукой взять ладошку Ари и приложить ее тонкие пальчики к рукояти, продолжая при этом накрывать ее руку своей. И пусть затеяла это итоллийка как оскорбительную провокацию, все равно не могла не ощутить благоговейного трепета от прикосновения к великому оружию. Ее рука будто сама оказалась заготовкой, попавшим между молотом и наковальней. Поверху тяжело бился в ладонь пульс Соальдера, а внизу, ей казалось, она по-настоящему чувствует, другой, куда более размеренный и спокойный - пульс Крылатого Меча. Пальцы едва заметно щекотал узор перьев гарды, будто они шевелились, и веяло теплом.
  - Он действительно живой, - зачарованно прошептала Ариэнна. Полуприкрыв глаза девушка вслушивалась в удивительные ощущения.
  - Да, - глухо подтвердил Соальдер, глядя на любимую с истовым восторгом. - Но до сего дня никто, кроме меня не мог почувствовать этого. Воистину, ты - избранная невеста моя, душа и жизнь!
  Словно на что-то решившись, мужчина отнял свою руку от руки Ари, оставляя ее пальцы на крыльях эфеса. Испуганно вскрикнула меа Лизоль. Ариэнна же продолжала улыбаться ровно до того мига, как Соальдер с полным удовольствием подытожил:
  - Любой иной, кто осмелился бы коснуться меча моего, пеплом осыпался, не сходя с места.
  Вот тут-то синьолла и постигла полный смысл поговорки: хитрыми помыслами дорога в бездну стелется. Хотела отвадить, а что вышло?
  Но оказалось, не все еще потеряно. Когда ощупывание меча и восторги поутихли, и оружие было вновь отослано в сферы, откуда его призывали, меа Лизоль спросила, что же припомнила доченька нынешней ночью из жизни прошлой. Ари с готовностью ухватилась за открывающую дивные перспективы тему. Что еще более замечательно, за нее уцепился и Соальдер. Правда, сильнее всего меона интересовало одно: не всплыло ли в памяти девушки имя проклятого недруга, избегнувшего расправы, по чьему злому помыслу исчезла она из замка.
  - Врага? Нет, наверное, нет, - поразмыслив по-настоящему серьезно, качнула головой девушка. - А не могла я сама пропасть?
  Более открыто намекать на побег по собственной инициативе, как единственном шансе избежать нежеланного замужества, Ари не рискнула. В конце концов, если судить по обрывочным сведениям про туманы между сферами, там мог заблудиться и пострадать даже взрослый, умудренный жизнью воин, а не только юная робкая девушка. Случайность, пожалуй, из списка причин полностью исключать не стоило.
  Отвечая на незаданный вопрос, Соальдер хмуро промолвил:
  - Заблудиться в туманах дело нехитрое, в иные дни они к замку сферы моей щупальца протягивали. Шагнуть с тропы по случаю, или осторожность утратив, любой способен. Но там бы я тебя непременно отыскал или хоть тело вынес, - Владетель скрипнул зубами и резко помрачнел, заново переживая мучительную тоску и боль от пропажи невесты, зияющую рану, разверзнувшуюся в душе, и бесконечность страданий. - Но ты не просто затерялась в туманах. В ином мире, лежащем под рукой моей, ты оказалась и плотью иной облеклась. Для такого перехода силы твоей не достало бы. Вспоминай, меа Ариана, вспоминай, любимая, ибо возмездия кровавого жаждет душа моя тому, кто посмел покуситься на невесту!
  - Лица, фигуры, имена в туманах мелькали. Враги ли, друзья ли, как угадать? Что если не память спящая, а сиюминутное впечатление - симпатия или неприязнь - на оценку влияла? Не оговорю ли я кого зря? - нахмурилась Ари.
  - Не тревожься, жизнь моя, слова не станут приговором без допроса и веских доказательств, говори смело, - утешил собеседницу Владетель.
  Волновала бы девушку судьба приснившихся людей, такое 'милое' обещание лишь сильнее ее обеспокоило, но Ариэнна думала о своей свободе и праве на выбор, а потому заговорила без опасения:
  - Я видела несколько лиц. Наверное, все они были в какой-то мере знакомы мне в прошлом, но не казались важными. Их черты уже снова стерлись из памяти, но пятерых из них я запомнила четко. Вас, меон Соальдер, матушку и еще троих.
  - Кого? - жадно потребовал ответа мужчина, развернувшись к невесте всем телом, подавшись вперед. При этом смахнул с блюда рукой несколько корзиночек с паштетами и даже не заметил оплошности.
  - Наверное, те, кого я запомнила, люди благородного происхождения, из высокородных дворян. Первая - Соара. Очень красивая и очень холодная. Только она была мне неприятна, на злую мачеху из сказки про снежную девушку похожа. Второй - Эскадан, такой разный и очень обаятельный, хотя мне иногда казалось, он слегка не в себе. Нет, не сумасшедший, только неуравновешенный, возможно, он - личность творческого склада, такие всю жизнь живут, как на качелях. Я почему-то уверена, он тоже пытался искать меня, он мне нравился. Еще юноша, имени не вспомнилось. С очень синими, как драгоценные камешки, глазами, маленький белый шрам на нижней губе. Он то улыбался, то сердился, сам не понимал, чего хочет. Занятный. Вот и все, вряд ли это может как-то помочь с разгадкой, - искренне пожалела Ариэнна.
  Ей действительно хотелось уладить проблему скрытого врага из прошлого, чтобы не получить новый удар. Теперь, увы, даже если неизвестный снова ухитрится отправить ее на Итоллу, Ари обречена чувствовать себя на Торре, то есть Айтоларе, столь же чужой, как и здесь, ибо время неумолимо. Увы, возвращаться ей некуда.
  - Соара и Эскадан - мои родичи, сестра с братом. Они подолгу гостили в замке. Эскадану ты нравилась, он действительно хотел помочь с твоими поисками и исчез, прежде, чем я понял, что он затеял. Не знаю, выяснил ли он нечто, из-за чего пал от рук недругов, или же это был несчастный случай. Соара пыталась утешить меня, когда ты исчезла, уверяла, что ты обязательно вернешься, нужно лишь подождать, отвлечься, но мне от ее любезных слов становилось лишь хуже. В конце концов, я просил ее удалиться, оставив меня наедине со скорбью и ожиданием. Но третьего, названного тобой, я не знаю, - массируя мочку левого уха, принялся рассуждать вслух Соальдер.
  - Возможно, - вставила меа Лизоль, - Ари вспомнила Делсора, он ухаживал на конюшне за лошадьми.
  - Какой-то феон? - с пренебрежением поморщился меон. - Не помню.
  Управляющая помялась, бросила несколько виноватый взгляд на дочь, на хозяина. Тот уловил ее скованность и потребовал:
  - Говори.
  - Я не люблю пересказывать слухи, мой господин, но коль вы просите, заранее прошу прощение. В замке поговаривали, что Елефа родила сына не от мужа. Уж очень мальчик приметный вышел. Такие яркие глаза, повадка.
  - Бастард? Чей? - уже с проблеском интереса уточнил Соальдер, а Ариэнна мысленно ахнула, сообразив, почему юноша показался ей таким знакомым. Он не был полной копией, однако унаследовал достаточно отцовских черт, чтобы любой мог назвать имя родителя без генетической экспертизы. Если только у Соальдера не имелось брата-близнеца.
  - Говорили, ваш, меон, - тихо объяснила меа Лизоль. Похоже, ничего зазорного в наличии бастарда у Владетеля не было, а неловкость управляющая испытывала лишь от того, что приходилось беседовать на взрослую тему в присутствии юной дочери.
  - Хм, - задумался ничуть не смущенный Соальдер. - Где он сейчас?
  - Конюший приглянулся меа Соаре. Она забрала Делсора в свои владения ходить за лошадьми, - объяснила Лизоль.
  - М-м-м, - понимающе хмыкнул мужчина, а Ари неожиданно спросила:
  - Вы видели, как они уезжали? Или юноша просто не появился в конюшнях, а меа Соара задним числом оповестила вас о перемене места его работы?
  Что-то не складывалось у нее в голове, что-то, еще до конца не осознанное, не понятое или забытое царапало изнутри, не давая возможность оставить тему. Это не было ревностью. Даже если Соальдер и сделал ребенка какой-то служанке, это произошло до появления малютки Арианы в его владениях. Впрочем, она вообще не ревновала меона.
   - Я сразу и не припомню, надо по учетным записям проверить, - признала меа Лизоль. Не откладывая дела в долгий ящик, она сняла с пояса маленькую книжицу в кожаном переплете, принимаемую Ари за украшение. Передвинув пустую тарелку и горшочек с джемом, женщина поместила вещицу на стол, раскрыла ее и достала из-за переплета маленький карандашик. Затем трижды постучала по первой странице.
  Ари восхищенно выдохнула. Только теперь практичной итоллийке показалось, что она попала в настоящую сказку. Книжица выросла до размеров пухлого ежедневника в считанные мгновения.
  - Это просто магия, доченька, - удивилась ее реакции меа Лизоль. - Ты была в Зале Зерцал, средоточии силы Соальдера, а удивляешься такой малости!
  - С проявлением силы Владетеля я немного знакома, могла ожидать чего-то подобного, все-таки доктрина Крылатого Меча уделяет немало места благословениям Владетеля и их проявлению в материальном мире, не только в духовной, а и физической сфере. Но магия?! На Итолле нет магии, матушка, только сказки. Ты сейчас поступила в точности, как добрая волшебница из детской истории, - ответила Ариэнна, жадно изучая увеличившуюся книжку.
  А Ари уже гадала, какие законы и закономерности применимы к магии, а так же, где бы узнать побольше, чтобы составить хотя бы начальное представление об этой уникальной науке или искусстве. Возможно, в замке Соальдера найдется библиотека? В первую очередь девушку интересовала именно классификация явления. Если магия была наукой, то изучить ее мог любой при достаточном усердии, но искусство требовало таланта, а его наличием мог похвастаться отнюдь не каждый. Увы, размышления и вопросы на пробудившую интеллектуальный интерес девушки тему пришлось пока отложить и довольствоваться кратким комментарием меа Лизоль, данным в процессе штудирования записей:
  - Магия - та же наука, только изучить ее может лишь особым даром наделенный, но предметами магическими любому пользоваться по силам.
  Управляющая деловито шуршала тонкими страничками, пользуясь какой-то только ей известной системой обозначений в оглавлении. Отыскала она нужное место быстро и проинформировала:
  - Феон Делсор переведен на службу в замок меа Соары по ее личной просьбе.
  - Феон? - перебила мать Ари, второй раз споткнувшись о непонятное слово.
  - Так называют мужчин из низких сословий, - рассеянно пояснила меа Лизоль и продолжила чтение:
   - Расчет был дан за два дня до твоего исчезновения, Ари. Есть пометка о расписке в получении жалования.
  - Понятно, спасибо, матушка, - кивнула Ариэнна. Слова управляющей окончательно не успокоили смутной тревоги синьоллы и, наконец-то, девушка поняла, причину беспокойства. Поняла и промолвила:
  - Тогда очень странно, но мне кажется, Делсор был одним из последних, если не последним, кого я видела перед тем, как исчезнуть. Я до сих пор не помню, что произошло, но его лицо вижу ясно. Он мог в тот день вернуться за вещами или чтобы навестить мать?
  - Вряд ли, - с сомнением протянула меа Лизоль. - Слуги не мечутся между замками сфер. Да и пути для них меж туманами нелегки. Это странно. Возможно, ты ошибаешься, или путаешь сон и явь, доченька?
  - Возможно, - не стала спорить Ари. - А нельзя ли выяснить, где сейчас юноша и побеседовать с ним?
  - Ты обвиняешь меа Соару? - не разгневался, скорее растерялся, почти опешил Соальдер. - Но зачем бы ей было вредить тебе? Соара моя сестра и всегда любила меня!
  'Это-то как раз и является превосходным поводом', - мысленно возразила девушка, однако, зашла с другого конца:
  - Вчера вы говорили о защите, что дает браслет невесты на руке, и о том, что никто причинить мне вреда не способен был на Итолле. Так ли он действовал прежде, в замке вашем?
  - Так, - глухо признал Соальдер и помрачнел, ладони сжались в кулаки, дробящие камень и обращающие в прах дерево.
  - А мог ли кто-то повредить мне, переломив или обойдя вашу защиту? - уточнила Ари.
  - В сфере власти моей лишь тот, кто сильнее меня, иль тот, кто силе равен и чьей силе дозволил я проявляться в замке своем, - горько уронил Владетель, поставил локти на стол и зарылся руками волосы, склонив голову.
  'Или я еще тогда сделала нечто, что ослабило действие могучего щита защиты невесты Владетеля', - продолжила мысленно Ариэнна, однако предпочла благоразумно придержать версию при себе. Соальдер сейчас был не в том настроении, чтобы взвешенно и логически подойти к рассмотрению всех вариантов. И, что греха таить, девушка не стала бы ручаться, что Крылатый Меч окажется на подобное способен хоть когда-нибудь. Слишком он был... Порывистым? Гневным? Страстным? Нерассуждающим? Ари пока не могла подобрать самого подходящего для жениха эпитета.
  - А незваным и тайком в ваш замок кто-нибудь смог бы пробраться? - аккуратно продолжила расспросы девушка, отмечая какими удивлением и гордостью за дочь горят глаза меа Лизоль. Похоже, приемной матушке изменения, произошедшие с Ари, пришлись по вкусу.
  - Незваным мог, тайком нет, я бы почувствовал, - мотнул головой Соальдер.
  - А мог кто-то званый провести другого тайком так, чтобы вы этого не почувствовали? Кого-нибудь не слишком значительного? - осведомилась синьолла. Она словно прыгучим теннисным мячиком обстукивала небольшую комнатку, проверяя ее на прочность, выискивая уязвимые места.
  - Да, мог, - согласился Владетель и горько продолжил. - В те скорбные дни, когда ты исчезла, в замке гостили лишь Соара и Эскадан, заканчивающий твой портрет. Брат сгинул, отправившись на поиски, Соара... я никогда не думал, что она может причинить тебе вред. Я никогда не подозревал их. Считал, враги могли подослать тебе какую-то вещь или похитить, выманить из замка письмом. Мы осматривали твои комнаты, но ничего не нашли.
  - Ваша версия не лишена смысла, меон, - тихо согласилась Ари и все-таки возразила. - Только мне почему-то кажется, Ариана никуда не пошла бы без вашего на то согласия и ведома, не поделившись планами хотя бы с матерью. Я не смею огульно обвинять дорогих вам родственников, но успокойте мою мнительность. Давайте выясним, где сейчас Делсор. Матушка, вы можете связаться с управляющим замком меа Соары и уточнить про конюха. Скажем, по поводу некой суммы денег, которую пожелала передать юноше мать.
  - Я сам могу поговорить с Соарой, - хмуро буркнул Соальдер.
  - Нет-нет, не стоит - решительно возразила девушка, в противовес тону нежно кладя пальцы на руку жениха и чуть-чуть поглаживая. - И не стоит давать знать вашей сестре, что я вернулась. Это преждевременно. Вы ведь еще не успели побеседовать с ней?
  - Нет, - согласился Владетель, разнежившись от этой нехитрой ласки, и шепнул: - Я не хочу теперь, чтобы о тебе знали. Ты только моя, я не хочу делить тебя с миром. Пусть будет так, пока возможно!
  Ари только кивнула, не собираясь возражать жениху. Пока не собираясь.
  - Я могу сегодня же через Комнату Зова переговорить с меоном Рисаром, управляющим меа Соары, - объявила меа Лизоль, включаясь в расследование.
  - Сейчас, - поправил управляющую приказом Соальдер. - Мы подождем.
  - А есть ли возможность нам с вами, меон Соальдер, негласно проследить за ходом беседы? - уточнила Ариэнна, объяснив: - Подчас со стороны заметно куда больше, чем бывает сказано.
  - Ты вернулась такой взрослой, - то ли пожалела, то ли похвалила дочь меа Лизоль, возвращая рабочему блокноту прежний декоративный вид и поднимаясь из-за стола.
  - Я не считаю себя взрослой, матушка, - покачала головой Ари. - Частично причина моего поведения, отличного от прежних привычек, не только в том, что я росла в другом мире и с другими людьми, но в полученном на Итолле образовании. Меня учили мыслить, анализировать, делать выводы, не позволяя эмоциям, как положительным, так и отрицательным, влиять на ход рассуждений.
  - Ты действительно повзрослела, доченька, - кивнула своим мыслям Лизоль, но кивнула одобрительно.
  - Рядом с Комнатой Зова есть смежный покой, иной раз ответа из других сфер приходится ждать долго, - промолвил Соальдер, уступая желанию невесты, пусть и считал ее подозрения ошибкой. - Дверь в них находится позади зерцала связи. Если оставить ее открытой, мы будем слышать разговор.
  - Отлично, - энергично объявила Ариэнна. - Идем?
  Что оставалось кавалеру? Только подняться и подать даме своего сердца руку. Управляющая позвонила в колокольчик, велела явившимся слугам убирать со стола, и, пользуясь случаем, обратилась к дочери:
  - Не хочешь выбрать себе служанку, милая? Твоя Малин вышла замуж и уехала в город. Но Гивела, кстати, отлично делает прически и руки у нее проворны.
  Мать указывала на женщину, аккуратно составляющую посуду на тележку. Белокурые волосы ее были уложены в аккуратную сеточку. Чудесные волосы эти в несколько ином ракурсе Ари уже довелось лицезреть сегодня.
  'Не знаю, как руки, а кое-что другое у нее весьма проворно', - с неожиданным ехидством подумала синьолла, сама не понимая, почему в ее мысленном комментарии есть привкус досады. Да, Соальдер имел сексуальный контакт с Гивелой не более часа назад, а теперь скользнул по ней пустым взглядом и отвернулся. Но ведь сама Ариэнна не претендовала на внимание Крылатого Меча, напротив, она искала способ его избежать. Тем не менее, досада все равно неприятным налетом ложилась на мысли о нем и этой женщине.
  'Воистину, вот превосходный образец нелогичной женской логики', - решила для себя девушка и подчеркнуто миролюбиво ответила матери.
  - Не стоит, меон Соальдер уже подыскал феоне Гивеле работу, отнимающую время и силы.
  Служанка опустила взгляд в пол и, едва не выронив блюдечко, покраснела. Единственная из всех. Владетель ни малейшей неловкости не испытал, меа Лизоль если и смутилась, то вида не подала, только кивком дала понять, что принимает слова дочери к сведению. А сама Ари, хоть и чувствовала, как горят уши, покосилась на зеркало и удивленно отметила, что выглядит совершенно невозмутимо. Разве что глаза поблескивали ярче обычного. А уши... Хм, предательские уши скрывала прическа.
  'Что ж, - напомнила себе девушка, - живешь в Итолле, будь итоллийцем, а здесь сфера Соальдера, значит свои обычаи и законы. Не мне их судить, не мне их менять.'
  
  
  Комната Зова располагалась на первом этаже замка. Покой, где ночевала Ариэнна и Зал Зерцал, продемонстрированный ей вчера Владетелем, на третьем. Поэтому маленькой процессии пришлось спуститься по просторной лестнице, вытесанной из удивительного камня бледной голубизны с интенсивно синими и ярко-золотыми прожилками. Они составляли столь прихотливый узор, что казались работой мастера художника, а не творением природы. Лестница была застелена длинным ковром, цвета которого повторяли оттенки камня.
  Вообще в замке Соальдера, как успела заметить Ари, было красиво, местами чуть грубовато, по-мужски, но именно это и казалось правильным для обители Крылатого Меча. Дверь в Комнату Зова была заперта. Меа Лизоль приложила к замочной скважине один из золотых брелоков, похожих на памятные медали, которые чеканили в Итолле к годовщинам государственных праздников. Защелкал открывающийся сам собой - нет, тоже магией, догадалась Ариэнна, - замок.
  Трое вошли в комнату с интересным сводчатым потолком. Камень стен не был прикрыт ни панелями, ни гобеленами, ни обоями. Окон здесь тоже не имелось, а свет лился сверху от золотистых балок. Большое высокое зеркало без проблем отразило вошедших, оно могло бы отразить и еще пару спутников. Перед зеркалом в простой не деревянной, а, кажется, каменной оправе стоял большой короб из точно такого же материала, а чуть дальше - удобное высокое кресло. Одно.
  Соальдер повел невесту дальше, вдоль стены, за зеркало, туда, где виднелась створка - надо же, первая деревянная, не считая кресла - деталь в помещении. Ари не удержалась от легко смешка.
  - Что тебя позабавило, сердце мое? - заинтересовался мужчина, распахивая перед спутницей толстую, в ширину ладони, не меньше, дверь.
  - Она одна, бедняжка, деревянная, а все остальное каменное, даже, кажется, потолок, - улыбнулась Ариэнна, запрокидывая голову.
  - Да, - неуверенно улыбнулся в ответ Соальдер, не находя причин для веселья. - Разные беседы ведутся здесь, разные вещи могут быть переданы. Ничто не должно гореть. Такова традиция. Клеарт, - Владетель пристукнул костяшками пальцев по двери, - древесина, не подвластная огню.
  - О, теперь ясно, я не знала, - извинилась девушка, проходя в довольно скромную и в тоже время вполне комфортную комнату. Тут тоже не было окон в целях противопожарной безопасности замка, но не лиц находящихся внутри помещения. Зато имелся широкий длинный диван, пара кресел и столик - все из того же, судя по оттенку и рисунку древесины клеарта. Соальдер нехотя выпустил руку девушки из своих пальцев и переставил сначала одно, а затем и другое кресло ближе к двери и слева, так чтобы через распахнутую створку открывался вид на задник рамы зеркала и кресло меа Лизоль.
  - Начинай, - усадив невесту и опустившись в соседнее кресло сам, негромко велел управляющей Соальдер.
  Иных распоряжений не потребовалось. Женщина отцепила с пояса тот самый 'брелок', которым открывала дверь, и приложила его к раме зеркала, нет, она вложила его куда-то (деталей Ари было не видно), сделав частью узора. Только потом она приложила ладонь к поверхности и объявила:
  - Управляющая замка Владетеля сферы Кандайн вызывает для разговора управляющего замком Владетеля сферы Тайсор.
  Ни своего имени, ни имени коллеги меа Лизоль не назвала.
  'Наверное, - решила Ариэнна, - настройки зеркала ориентировались на звание, и именно оно вкупе со сканированием руки и 'брелоком' являлось кодом допуска и подтверждением права на ведение переговоров'.
  Одновременно с этими выводами возникла целая куча вопросов. Не в силах терпеть информационный голод, Ари тихонько спросила, подавшись к Соальдеру:
  - А как вызываемый на беседу узнает о зове?
  Мужчина широко раздул ноздри и даже полуприкрыл от удовольствия глаза, наслаждаясь близостью склонившейся невесты. Сделав несколько глубоких вдохов, ответил:
  - Когда через зеркало проходит зов, печать вызова на поясе управляющего нагревается.
  - О! А у вас, меон, и всех остальных тоже есть такие? - Ари склонила голову на бок, придирчиво изучая пояс Соальдера, лишенный обвеса, но с крупными округлыми заклепками. Может, вместо печатей действовали они? А если пощупать? Крылатый Меч, проследив направление взгляда невесты, задышал чаще, откашлялся и хрипловато пояснил:
  - Владетели сфер и члены их семей чувствуют зов без заклятых печатей. Связь с Комнатой Зова сильна и так. У управляющих печати есть, иным меонам да феонам иметь подобные вещи не должно.
  - А каково назначение нижнего ящика у зеркала? - спросила девушка, почти ожидая услышать, что там песок, багор и огнетушитель. На всякий случай, хоть дерево клеарт и не горит.
  - Посыльный сундук, - пожал плечами Соальдер и, чутко отреагировав на очевидное непонимание собеседницы, расширил пояснение: - Живое, ни тварь бессловесную, ни разумом обладающее, через подобные зерцала зова не передашь, вещи можно. Если есть срочная необходимость, передаваемое помещается в сундук, и сеть сфер перетягивает предметы в такой же, стоящий у зерцала зова на другой стороне.
  Вопросов у Ариэнны касательно техники общения и передачи посылок сквозь пространство между сферами оставалось еще достаточно, но меа Лизоль уже дождалась своего абонента. От зеркала пошла волна золотистого света и тонкий тенорок проверещал:
  - Моя дорогая меа Лизоль, не могу выразить той бездны радости, что разверзлась в душе, едва услыхал я ваш зов! Дня из дней!
  - Дня из дней, меон Рисар, - как-то суховато поздоровалась матушка Ари.
  - Молю, поведайте же мне, прекрасная меа, кому я должен воздать хвалу за счастье лицезреть ваш дивный строгий лик, равный красой владычицам сфер?! - продолжал распинаться писклявый управляющий замка Соары.
  Губы Соальдера сложились и выплюнули слово 'пустозвон'. А вот Ариэнна покачала головой и шепотом поделилась своими соображениями:
  - Нет, это его тактика подавления собеседника звуковой волной.
  Впрочем, на Лизоль цветистая атака не произвела ожидаемого впечатления. Она лишь сдержано кивнула в знак приветствия и произнесла:
  - Меон Рисар, я обращаюсь к вам, как к управляющему замком по личной просьбе феоны Елефы, помощницы старшей кухарки.
  - Кухарки? - весь энтузиазм Рисара мгновенно испарился. Кажется, меон ожидал более интересной темы для беседы, может даже, надеялся сунуть нос в некую тайну. Все-таки меа Лизоль вызвала его из закрытого туманами замка.
  - О да, Елефа серьезно занемогла и умолила меня связаться с замком меа Соары. Там работает ее сын. Возможно, юноша смог бы отлучиться ненадолго, проведать больную мать, или, увы, проститься с ней.
  - Моя драгоценная меа Лизоль, если на то будет воля вашего сюзерена - меона Соальдера, затворившего туманами все пути от иных сфер к замку, я охотно отпущу феона, скажем, дней на семь, за его личный счет, разумеется.
  - От сферы Соары до моей примерно три дня пути, - гулким шепотом прокомментировал Соальдер.
  - Вот негодяй, - возмутилась Ари. Будь история, выдуманная меа Лизоль правдивой, парень смог бы провести с больной лишь сутки.
  Тем временем Рисар несколько сварливо осведомился:
  - Как зовут этого бездельника?
  - Делсор.
  - Делсор... Делсор... Не припомню, - недовольно пробухтел управляющий, в зеркале раздался шелест бумаги, кажется, открывалась записная книжка. - Есть Дамсон и Девиль, Делсора нет. Может, баба спутала? Кем служит ее сын?
  - Он конюший. Должен был поступить к вам на службу года три-четыре назад. Здоровенный, синеглазый парень, на губе шрам.
  - Нет, - решительно отмел соображения собеседницы Рисар. Раздался звук захлопывающейся книжицы. - У нас таких нет, наша прекрасная госпожа, меа Соара, терпеть не может увечных лицом. Да и конюхи при замке не меньше семи лет все работают, не считая пацанят на побегушках. Напутала кухарка! Скорей уж, парень в сферу меа Солеры подался. Та до лошадей страсть как охоча, да и... ха, могучими конюхами, как говорят, тоже не брезгует.
  - Как же я сама об этом не подумала! - всплеснула руками меа Лизоль. - Конечно, Елефа имя точное Владетельницы позабыла. Прошу прощения за пустое беспокойство, меон Рисар, надеюсь, я не оторвала вас от срочных дел? Не знаю, как и благодарить за ценный совет!
  - Все дела я готов отложить ради беседы с прелестной меа, - галантно проверещал управляющий. Ари не видела его, но очень ярко представляла, как надувается самодовольством мужчина и выпячивает грудь.
  Они еще некоторое время продолжали беседу, Лизоль интересовалась благополучием меа Соары и слушала хвастовство Рисара. Тот, задавая вроде бы самые простые вопросы, пытался выведать, как обстоят дела в замке Соальдера, но меа ограничивалась односложными уверениями в здравии своего хозяина и переходила к живописанию новой ковровой дорожки в коридоре или дивному рецепту тушеного с грибами и ягодами мяса, освоенного поваром.
  Превращение ласковой матушки в умного и находчивого игрока смыслами стало для Ари неожиданным. Нет, в уме она меа Лизоль не отказывала, но и вообразить не могла, что та разыграет сцену, как детскую песенку по нотам. Мать выведала у надутого попугая Рисара все, не сказав тому ничего, да еще сделала это так, что последний остался крайне доволен беседой. Более того, Ари могла ручаться, у управляющего Соары сложилось отчетливое мнение: Лизоль воспользовалась ситуацией с больной кухаркой в качестве подходящего предлога, и вызвала его для того, чтобы иметь счастье поболтать.
  'Наверное, матушка, словно синьореза Баурион в одиночку могла бы распутать дело о моем исчезновении, - решила Ариэнна, - если бы перешагнула через сословные рамки и взглянула на ситуацию под другим углом'.
  Золотой свет, разлившийся от зеркала после последнего фейерверка уверений во взаимной симпатии и безграничном уважении, ознаменовал окончание разговора. Лизоль извлекла из рамы печать и прошла в комнату к молчаливым свидетелям.
  - Благодарю, меа Лизоль, - проронил хмурый Соальдер, массируя мочку правого уха. Управляющая с достоинством склонила голову, принимая благодарность меона.
  Ари решила начать обсуждение результатов первой:
  - Итак, феона Делсора у вашей сестры нет.
  - Она могла передумать, отправить его в город или еще куда, - предположил Соальдер.
  - Могла, но могла и намеренно избавиться от парня, если он был причастен к моему исчезновению, - прямо ответила Ариэнна.
  - Зачем бы это Соаре? Она моя сестра, мы росли вместе, Соара не будет злоумышлять против, нам нечего делить и не за что мстить, - продолжал недоумевать Владетель.
  - Именно потому, что сестра. Скажем, она могла решить, что я недостойна вас, меон, и принять меры по устранению, - пожала плечами Ари, черпая догадки из богатого опыта чтения детективных историй. - Впрочем, мы ничего не узнаем, если вы не вызовете меа Соару на разговор. Управляющий говорил, она сильно переживает из-за того, что вы затворились в туманах. Возможно, используя эффект неожиданности, вы сможете добиться от сестры откровенности.
  - Хочешь, чтобы я спросил у Соары, не причастна ли она к твоему исчезновению? - со вздохом уточнил Соальдер и потер уже не мочку, а все лицо крепкими ладонями. Ему не нравился разговор, веры в предположения Ари не было, но затыкать невесте рот меон не стал.
  - Да, но не так прямо, - мягко поправила девушка. - Мне думается, есть шанс вызвать вашу сестру на откровенность, откровенностью. Нет, о моем возвращении рассказывать преждевременно. А вот если вы поведаете родственнице о том, что чувствовали, когда я исчезла, как переживали, искали, страдали, что собирались предпринять, если никогда меня не найдете...
  - Я никогда не говорил ни о чем подобном с Соарой, ни с кем не говорил, слишком больно все было, - глухо промолвил мужчина, яркие глаза потемнели от мучительных воспоминаний.
  - Понимаю, - Ари снова положила пальцы на его запястье. - Простите. Я не буду больше вас просить, мы придумаем другой способ, возможно, если я...
  - Нет, я должен. Хотя бы для того, чтобы успокоить тебя. Я все сделаю, жизнь моя. Все, что ты желаешь, чего бы мне это не стоило, - приникнув на мгновение обжигающими губами к ее ладони, Соальдер встал и решительно шагнул в комнату переговоров.
  Лизоль присела на его место в кресло и сжала руку дочери в молчаливом жесте поддержки. Решившись, Владетель действовал без колебаний. Он шагнул к зеркалу, положил на стекло руку, позвал:
  - Соара, - и замер статуей.
  Владетелю сферы пришлось ждать отклика на свой зов значительно меньше, чем меа Лизоль. То ли зов Владетеля срабатывал и воспринимался более оперативно, то ли вызываемая спешила к зеркалу ретивее своего напыщенного управляющего. А может, банально находилась ближе к зоне доступа.
  - Соальдер! - золотистое свечение взметнулось волной штормящего моря, грудной глубокий женский голос радостно выдохнул: - Ты все-таки позвал меня!
  - Сам не знаю зачем, сестра. Все эти годы, после того как исчезла Ари, я забыл радость и свет. Дни слились в одно черное, густое, как смола, вязкое отчаяние и боль, захлестывало безумие. Бесконечная боль стала так привычна, как меч в руке. Без нее, без моей Ари, ничто не имеет смысла. Я закрылся, разрешив туманам объять сферу свою, пробовал не думать, невозможно. Истерзался бесконечным круговоротом мыслей. Почти не мог спать. Закрывал глаза и видел ее, но и во сне помнил, что ее нет рядом. А если вдруг на миг забывался, каким же горьким оказывалось пробуждение. Я перестал чувствовать вкус еды и вина, мог бы есть опилки да солому, не чувствуя разницы. Это невыносимо, Соара. Временами я смотрел на Крылатый, проводил пальцами по клинку и думал, как просто оборвать бездну мук всего одним касанием стали, - голос мужчины звучал глухо и почти монотонно, но за фасадом слов проглядывала такое страдание, что женщина не выдержала, она резко вскрикнула и взмолилась:
  - Нет, не смей! Не смей даже помыслить о таком! Никогда! Ты думаешь лишь о своей боли! А как же другие, те, кто любят тебя? Позволь облегчить твои муки, принести утешение! Пожалуйста, не затворяйся в туманах, открой мне путь, прошу! Я... я люблю тебя, Соальдер!
  - Конечно, я тоже тебя люблю, Соара, ты же моя сестра, но, - начал отвечать мужчина и был перебит возгласом, напоенным жарким страданием, граничащим с яростью, напитанным горечью сокрушенных надежд:
  - Какая ко всем альфагам туманов сестра?! Мы сводные, сводные, сводные! Твоя мать Альнера связала судьбу с моим отчимом Ригадером. И все! Все! Все! Но ты никогда и никого не видел вокруг, кроме своей Ари. Только Ари, Ари, Ари... - она уже рыдала, спровоцированная горестной речью Соальдера, по которому тосковала и которого тщетно пыталась дозваться все эти годы.
  Это было похоже на долго зревший и вскрытый мастером-хирургом нарыв.
  И самое любопытное, Ариэнне не было неловко или стыдно за то, что она оказалась свидетельницей столь эмоционального разговора и откровенных признаний. Все происходящее настолько не было похоже на жизнь обыденную и так напоминало сцену из какой-то костюмированной мелодрамы на большом экране, что рамки реальности стали поразительно зыбки.
  Соальдер тоже был впечатлен вспышкой родственницы, но разума не утратил. Помня свое обещание невесте, он склонил голову, чтобы не встречаться со сводной сестрой взглядом, и мрачно потребовал:
  - Поклянись силой Владетельницы, душой и жизнью, что ты непричастна ни прямо, ни косвенно к исчезновению Арианы.
  - Соальдер, - принялась всхлипывать меа Соара, но нотки фальши уже прокрасили ее рыдания, - какие чудовищные речи ты ведешь? Да как ты мог помыслить о подобном? Какой злодей налил яду в уши твои?
  - Значит, это была ты, - тяжело уронил обвинение мужчина, и столько мрачной убежденности было в его голосе, что жалкий лепет оправдания замер на устах прекрасной женщины. - А я-то слепец не хотел видеть! Ты сотворила это злодейство, предала мое доверие и честь сестры. Имей же теперь мужество признаться. Это ты? - голос Соальдера громыхнул тяжелым громовым раскатом, припечатал гранитной плитой.
  - Да! Только потому, что эта девчонка не достойна тебя, она даже не любила тебя, только боялась, а ты, ты видел лишь ее. Словно зачарованный! Я... я думала, если ее не будет рядом, ты сможешь забыть ее и увидеть меня. Я была бы рядом, я утешала тебя, подарила бы тебе всю свою любовь, а ты... Ты меня выгнал, не пожелав даже выслушать! И не пускал обратно! Сегодня вызвал, и я, дура, обрадовалась, решила, ты вспомнил. Соскучился, пожелал увидеть, а ты... ты... - рыдала, каялась и предъявляла претензии Соара, а за ее спиной трескался от нестерпимого холода, вымораживающего душу Владетельницы, камень переговорной комнаты.
  Но никакие слезы и стихийные проявления силы не могли смягчить сердца мужчины. Слишком много он отстрадал, чтобы понять и простить. Слишком. И слишком велико было его разочарование в той, кому он доверял безраздельно, о предательстве которой даже помыслить не мог. Увы, как часто слепы оказываются мужчины, будь они простыми людьми или Владетелями, к чувствам и помыслам окружающих, особенно женщин. Безраздельное могущество не является страховкой от ошибок. Скорее, ослепление Владетеля ведет к большим трагедиям и катастрофам.
  - Рассказывай, - молотом по наковальне ударило очередное требование Соальдера. - Парень, конюх. Как он причастен?
  - Ты все знаешь? - пораженно выдохнула Соара.
  - Хочу услышать все от тебя... сестра, - последнее слово мужчина практически харкнул, как плевок в лицо предательницы.
  - Мне нужна была твоя кровь, чтобы открыть дверь. Делсор - глупый мальчишка. Он так ненавидел тебя и так хотел, чтобы ты его признал. А ты даже не замечал его существования. Синеглазый мальчик ненавидел Ари за то, что ЕЕ ты видишь, за то, чего сам лишен, за твою любовь. Я приласкала его, поговорила откровенно, предложила возможность отомстить, обратить на себя твое внимание. Глупыш согласился с радостью, - слова выплескивались из Соары потоком, и Ари не могла отделаться от неприятной ассоциации. Как-то ей довелось наблюдать прорыв из канализационного коллектора. Грязная жижа так же била вонючим фонтаном, оскверняя все вокруг. - Он стал приятелем твоей невесты, сопровождал ее на верховых прогулках, девчонка стала доверять ему, считать кем-то вроде друга. И когда он предложил ей прогуляться в подвалы замка, обещая тайком показать нечто ужасно интересное, охотно пошла. Я рассказала ему про нужную дверь, кровь открыла замки в Хранилище Разбитых Зерцал.
  Рядом с Ари сдавленно ахнула меа Лизоль до этих слов слушавшая Соару молча, только расширившиеся от ужаса и неверия глаза выдавали, каким шоком стали откровения сестры повелителя для управляющей.
  В руках Соальдера что-то хрустнуло, или то сжались кулаки? Хорошо, что Владетель не присел в кресло переговоров, мебель гарантированно пришлось бы отправлять на свалку. Или он восстановил бы ее, как вчерашнее кресло из комнаты Ари?
  - Мальчишка отвел твою Ари туда и толкнул, когда она стала разглядывать зеркала, я дождалась этого и столкнула его следом, - завершила Соара тихо, будто почти лишилась голоса.
  - Эскадан действовал с тобой заодно? - глухо озвучил последнее, внезапно зародившееся и жуткое подозрение Соальдер.
  Соара горько рассмеялась:
  - Нет, о не-е-ет, этот сумасшедший узнал о пропаже девчонки раньше тебя. Он всегда был слишком умен и слишком быстр, он примчался раньше, чем я успела захлопнуть дверь. Почуял что-то, как пес, не разумом, инстинктом. Не знаю, зачем он решил сделать это, но наорал на меня, обозвал амбициозной, слепой дурой и кинулся в зеркала вслед за девчонкой. Зачем? Может быть, знал способ отыскать в туманах рухнувших миров ее следы и хотел выторговать у тебя что-то взамен? Только просчитался и бродит там поныне!
  - Брат, - с мукой выдохнул Соальдер, осознавший в какую ловушку угодил его родич. Тот, кто не предал и пытался спасти, тот, о котором он почти не думал все эти годы мучений потому, что скорбь по невесте затмевала все, почти лишая разума.
  Владетель отшатнулся от зеркала, собираясь закончить тягостный, принесший столь ошеломительные откровения разговор.
  - Соальдер? - взмолилась его собеседница, сама не зная, о чем может, хочет и имеет право просить.
  - Я не подниму на тебя руки. Живи с сознанием всех мерзостей, которые сотворила. Нет более у меня сестры, да затворятся навечно от тебя и людей твоих границы сферы моей туманами непроглядными. Прощай, - промолвил Владетель и резко взмахнул рукой, как мечом. Ариэнне послышался какой-то тонкий звон разорванных струн. Золотое сияние погасло. Соальдер остался один.
  Он, медленно ступая, словно все слова, что были сказаны в разговоре, обрушились на плечи тяжким грузом, прошел в комнату к дамам. Резкие морщины снова расчертили сетью его лицо, набрасывая на лик безвременья отпечаток страданий. Взгляд скользнул по управляющей и Соальдер проронил:
  - Благодарю за службу, меа Лизоль. Ступайте, Ари останется пока со мной.
  Женщина бросила тревожный взгляд на дочь, та ответила ей успокаивающей улыбкой. Дескать, что случится со мной, если рядом жених? Не волнуйся, матушка. Управляющая поклонилась хозяину и исчезла из комнат. Какие бы доверительные отношения ни связывали ее с меоном, оставалось многое, о чем он не стал бы с ней говорить или не стал бы говорить в ее присутствии. Откровения Соары были из числа подобных тем.
  Когда управляющая вышла, Владетель опустился на одно колено, взял руки девушки в свои, принялся покрывать быстрыми поцелуями и заговорил:
   - Ты оказалась права, жизнь моя. А я, жалкий слепец, не смог увидеть истины за столько лет, не отвел беду! Прости меня, умоляю! Я подвел тебя!
  На руках, сцепленных признанием, проявились связующие браслеты. Засиял узор на запястье невесты, вспыхнул тяжелым золотом, чернью и синью толстый, как наруч, браслет жениха у Соальдера.
  - Не мне осуждать тебя, - задумчиво вздохнула Ари, неожиданно для себя переходя на 'ты' в общении с Владетелем. Возможно потому, что именно в этом маленьком знаке близости в качестве утешения Соальдер нуждался сейчас более всего. Откровения Соары, пусть в чем-то на уровне подсознания предвиденные, тоже задели девушку. Да, не так серьезно, как Соальдера, но задели. - Наши чувства столь непознанная сфера, что разгадки ее явлений чаще случайны, чем закономерны. Ты был уверен в сестре, а вера в родных - одна из немногих основ, остающихся с нами на всю жизнь, поддерживающая и исцеляющая. Не твоя вина, что вера обернулась предательством. Мне кажется, ты правильно поступил с Соарой, не стал мстить, но наказал ее по справедливости. Скажи, а что это за Хранилище Разбитых Зерцал, о котором шла речь?
  - Ничто и никто во Вселенной не вечно, кроме самого Творца, - промолвил Владетель, очень серьезно отнесшись к вопросу невесты. Он присел на пятках рядом с ее креслом и начал рассказ:
   - Миры тоже имеют начало и конец, случается, они погибают раньше своих покровителей, или изменяются настолько, что обрубают, перекручивают пути к себе. Тогда в Зале Зерцал трескаются зеркала. Их убирают, уносят в подвальную комнату замка Владетеля - Хранилище Разбитых Зерцал. Там остаются они под надежными запорами, чтобы ничто не могло случайно вырваться оттуда, и никто по недомыслию или нарочно не шагнул к треснувшим зеркалам, ведущим в кошмары и неизвестность. Самый надежный из запоров - кровь, во всяком случае, мы всегда полагали так. Наивные! Какой же непомерной платой обернулась ошибка! Треснувшие зеркала - становятся дверями, распахнутыми в никуда, их невозможно уничтожить, слишком много силы бывает вложено Владетелями и самими мирами в пути. Для того, чтобы эта сила иссякла, требуются века. Зеркала - осколки миров, застывший крик, спутанные в клубок и паутину обрывки дорог, недошедшие молитвы, заглохший в пути отклик. Проникнуть туда легко, выбраться назад почти невозможно. Привычные законы, закономерности, сами пространственные понятия в осколках не властны. Соара знала все это и выбрала ужасный способ расправиться с тобой чужими руками.
  - Руками твоего сына, - выдохнула Ариэнна.
  - Нет, - небрежно отмахнулся Соальдер с поразительным равнодушием по отношению к потомку. - Он был всего лишь случайным семенем, проросшим в степи. Человек с отголоском крови, без всякой силы. Я не чувствовал его. Пустоцвет. Лишь в союзе душ и сердец, освященном Оракулами, у Владетеля, создателя сферы, родится Владетель. Кем бы ни была его избранница, родится истинный наследник. Наши дети, жизнь моя, непременно будут Владетелями. А этот ничтожный мальчишка был никем и сдох пешкой, сметенной с доски.
  - Ты уверен, что он погиб? - нахмурилась девушка, подступая к волновавшему ее вопросу.
  - Смертному, без защиты Владетеля, не выжить среди осколков. Хорошо, если погибнет лишь плоть, а не искромсанная на части, порезанная на ошметки душа, - объяснил с прежним почти равнодушием мужчина.
  - Тебе это безразлично? - почти ужаснулась Ариэнна.
  - Если бы Соара не толкнула его в зеркала, сейчас я сделал бы это сам. Правильное возмездие, - хмуро объяснил Соальдер, таким тоном, что стало ясно: тема закрыта.
  Впрочем, синеглазого юношу, втершегося к ней в доверие и предавшего, обрекая ни в чем неповинную легкомысленную девушку на страшную смерть, особенно жалко не было. Ари, сама сестра воина, сложившего голову ради Итоллы, избытком милосердия к врагам не страдала. Другое дело Эскадан. О нем-то Ари и спросила Соальдера:
  - А твой брат, меон? Мы можем что-нибудь сделать для него? Он ведь бросился в зеркала, чтобы помочь мне!
  - Не знаю, - горько вздохнул Владетель.
  - Давай хотя бы сходим в Хранилище Разбитых Зерцал? - неуверенно предложила девушка.
  - Зачем? - почти испугался Крылатый Меч желания девушки оказаться в том жутком месте, из которого она некогда исчезла. - Я и сам в последний раз заходил в хранилище сорок лет назад - относил зеркало ушедшего мира. Это очень неприятное, оно не для прогулок.
  - Я хочу не гулять, но осмотреть комнату, - пожала плечами Ари, спокойным тоном объясняя очевидное, усмиряя ужас Соальдера перед возможностью новой беды, - только осмотреть. Возможно, увидев ее, я смогу что-нибудь вспомнить, что-нибудь, что поможет твоему брату. Или ты сам заметишь что-то. Если не бросаться в зеркала, а просто постоять рядом, они не будут слишком опасны?
  - Шепота безумия ты, коль будешь рядом со мной, скорее всего не услышишь, а если услышишь, то не поддашься, - честно ответил жених. - Если не касаться зеркал живой плотью, они не смогут навредить. Только напугают, а я не хочу пугать тебя.
  - Порцию страха я выдержу, тем более рядом будешь ты, меон. Давай сходим в Хранилище! Пусть сейчас ты считаешь это бесполезным, но вдруг? Я молю, - сама удивляясь своей настойчивости и неодолимой силе стремления побывать на месте преступления, горячо попросила Ариэнна.
  - Хорошо, - нехотя уступил Соальдер, не в силах отказать любимой упрямице. - Пойдем! Хотя бы для того, чтобы отдать последнюю честь Эскадану. Он заслужил! Я отправился бы один, но ты тоже имеешь право. Вы хорошо ладили с Даном, а его мало кто мог выносить подолгу.
  - Спасибо, - слабая признательная улыбка скользнула по губам девушки.
  Соальдер встал и предложил невесте руку. Они покинули комнату ожидания, миновали Комнату Зова, сегодня ставшую местом ужасных откровений, и снова вышли в коридор, где никаких потрясений и знамений не ожидалось. Только слуги неслышными тенями скользили где-то на периферии зрения. Не мешать господину и не попадаться без толку у него на пути уже давно вошло у людей в привычку.
  С первого этажа меон повел невесту по узкой винтовой лестнице вниз, в подвалы. Ари ожидала увидеть узкий, подстать спуску коридор, но тот оказался неожиданно широк. Девушка не смогла бы коснуться стен даже кончиками пальцев вытянутых рук. Заметив удивление спутницы, Соальдер обронил:
  - Есть лестницы пошире, эта была ближайшей.
  - Мне всегда нравились винтовые, - с грустинкой ответила девушка. - Даже предлагала после ремонта сделать такую на наш чердак, родители отговорили. Но да, наверное, и здесь носить разбитые зеркала вниз удобнее по спускам другой формы.
  - Пришли, - не стал углубляться в технику транспортировки опасных предметов меон. Он остановился перед совершенно обычной деревянной дверью без засовов и навесных замков, одной из многих в коридоре, освещенном полушариями ламп, утопленных в стену. Ручка тоже была самая обычная - просто длинный, опущенный книзу металлический крюк.
  Соальдер взялся за него свободной рукой и, не поворачивая, потянул. Дверь начала открываться.
  - Не заперто, - удивленно отметила Ари.
  - Я говорил, дверь затворена силой крови. Только крови она и подчиняется, - поправил Владетель, распахивая створку на всю ширь. - Думаю, Соара что-то сделала с парнем, чтобы его кровь вспыхнула ярко хоть ненадолго. Это несложно, только после человек долго не проживет. Но ей хватило. Надеюсь, в следующем рождении предатель заплатит за все, коль мне не дотянуться до него сейчас.
  Отчетливо скрипнул зубами мужчина, входя в Хранилище Разбитых Зерцал первым. Ари шагнула следом и невольно поежилась. Здесь были такие же лампы, как в коридоре, но они почти не рассеивали туманного полумрака. Внутри оказалось холодно, тонкое платье не спасало от ощущения пронизывающего ледяного ветра, однако ткань одежды не колыхалась, а значит, холод был не физическим. А еще тут присутствовали звуки: звон разбитых стекол, растянутый в вечности, потрескивание державшихся кое-как осколков, скрип рам, доносившиеся из невообразимого далека плач, отчаянные крики, проклятия, стоны. Спустя несколько мгновений девушка поняла, что и эти звуки, так же как холод существуют вне материального привычного мира. Тем не менее, они были реальностью. Не здесь. Там. За зеркалами. Потемневшими от времени, разбитыми, покрытыми сетью трещин стеклами с вывалившимися кусками. Они стояли полукругом в небольшой комнате. Увязанные между собой толстыми веревками, прикованные к каменными стенам, точно опасные узники в темнице. Особо опасные преступники, способные на дерзкий побег.
   - Жуткое место, - выдохнула Ари. Повисло облачко пара.
  - Да. Ты чувствуешь и все-таки слышишь, - сумрачно подтвердил Соальдер. - Осколки не могут нести радости. Уничтожить их нельзя, лишь время и туманы затянут пути и раны.
  - Тут действительно безопасно, если не принимать во внимание страх? - зябко ежась, уточнила девушка.
  - Пока ты не касаешься зеркал и не вглядываешься пристально в мелькающие тени - да.
  - Я хочу осмотреться, - попросила Ариэнна и, получив дозволение, медленно пошла вдоль полукруга зеркал. Соальдер безмолвной тенью, скорбным стражем, двигался следом, готовый среагировать на любую, даже призрачную угрозу. Возможно, какой-то частью души даже желавший подобного исхода. Защитить любимую, в этот раз защитить, доказать, что он способен заслонить ее от любой беды, что заслуживает ее любви. Защитить хотя бы сейчас, коль не смог тогда.
  Синьолла шла медленно, не касаясь зеркал, не пытаясь разглядеть в осколках мелькавшие неясные призраки минувшего, частицы того, что некогда было живым, ярким, веселым, а теперь обернулось черной холодной тенью, разбитыми судьбами и надеждами.
  Что она здесь пыталась найти? Возможно, позабытое прошлое? Утраченную с памятью частицу себя? Призраки воспоминаний? Голоса, звучавшие на периферии сознания, неожиданно стали громче и еще они показались Ари смутно знакомыми. Девушка остановилась, звуки все нарастали. Косой взгляд, брошенный на ряд зеркал, дал понять: она остановилась точно рядом с зеркалом в оправе из черно-зеленого металла. Само черное, почти не прозрачное, стекло было в паутине мелких и крупных трещин, расходящихся радиально от верхней трети пластины. Это было похоже на декоративную паутину и выглядело бы почти красиво, если бы не ощущение безнадежного отчаяния и жути, распространявшееся от зеркала.
  Ариэнне понадобилась изрядная доля мужества, чтобы сказать то, что она сказала:
  - Меон Соальдер, мне кажется, я должна дотронуться до этого зеркала.
  - Зачем? - сурово, пряча за мрачностью вновь нахлынувший страх возможной потери, спросил Владетель. На всякий случай он шагнул почти вплотную к спутнице, чтобы успеть перехватить и оттащить прочь, если она оказалась заворожена ужасом зала и утратила представление о реальности.
  - Не уверена. Словно кто-то или что-то зовет меня сюда, просит приблизиться. Не знаю, как объяснить. Наверное, если коснусь, смогу понять, возможно, даже смогу вспомнить что-то из прошлого, - растерянно пожала плечами Ари и взмолилась: - Я понимаю, звучит глупо, но отвернуться и уйти не могу. Ты ведь будешь рядом, значит, мне ничего не грозит. Прошу! Так нужно!
  - Хорошо, но мне придется тебя обнять не совсем подобающим образом, - обдумав просьбу, сдался смущенный Соальдер.
  - Если надо, конечно, - пожала плечами Ари. Сейчас ее, завороженную близостью к тайне, или даже к разгадке тайны, совершенно не заботили правила приличия.
  Владетель встал вплотную, одна рука обхватила невесту за талию, вторая легла под грудью. Прижала крепко, почти до боли. Шепот, удивительно горячий и живой в стылом подвале, ожег ушко:
  - Теперь можно. Касание не должно длиться долее пяти ударов сердца. Помни! Если замешкаешься, я унесу тебя отсюда.
  - Благодарю, - отозвалась Ари, пораженная тем, насколько ей стало тепло и уютно в объятиях Владетеля, одним своим присутствием он словно заслонил ее живым щитом от всех бед мира. Что-то отдаленно, очень слабо похожее синьолла Амато испытывала лишь раз, два дня или, кажется, целую вечность назад, когда ее обнимал Таддео. Синьорез, женатый ныне на ее младшей сестре, Лаэрте. Отец ее маленькой племянницы. Возможно, эти ощущения вызывались связью браслетов из храма, а может быть, все было гораздо проще - как ни крути, но Ариэнна Амато родилась и выросла в Итолле, почитающей Владетеля Соальдера своим защитником!
  Выдохнув, девушка коснулась кончиками пальцев растрескавшегося стекла. Ледяного и обжигающего одновременно, пробивающего разрядом тока от кожи до самого плеча. Голоса ударили в голове гулким набатом! Буйным вихрем взвился калейдоскоп образов.
  Осколки врезались в нее, разрывая, ввинчиваясь в разум, тараня рассудок, прошивая насквозь, оставаясь занозами в сердце, теле, душе. Нет, в следующее мгновение боли осознала девушка, они не разрывали, а сшивали разорванное, живое и дышащее, в единое целое. Возвращалась память Арианы! Она прорастала не слабым призраком сновидений, навеянных волей Владетеля, а монолитом, настоящей основой для Ариэнны Амато. То, что было отнято или укрыто завесой забытья, стало реальностью такой же очевидной, как день сегодняшний.
  Боль сама по себе была помощью и лекарством. И на границе ее очищающей власти пришло ощущение чужой муки и зова. Ари потянулась к его источнику. Привел в себя девушку резкий жар на запястье, охваченном браслетом Владетеля. А рывок сильных рук отбросил ее от цели.
  - Я же сказал, не более пяти ударов, - ласково упрекнул Соальдер невесту.
  Ари тяжело дышала. Ладонь, прикладываемая к зеркалу, оледенела, а остальное тело пылало от жара. Больше девушке не было холодно. Или она не обращала на холод внимания, пораженная осколками прошлого - странным и страшным даром треснувшего стекла.
  Она видела себя - юную, чистую, наивную девушку, робевшую и любопытствующую, поддавшуюся на настойчивые уговоры-приглашения сына Соальдера. Того, кого считала если не другом, то добрым приятелем, того, кому доверяла. Доверяла и не замечала, наивная глупышка, не хотела замечать вспыхивающих за ярким сверканием глаз угольков ненависти, злости, зависти, какого-то затаенного гневного отчаяния.
  Чувства Делсора читались с легкостью книжных страниц. Может быть, за зеркало зацепились клочки и его памяти? А сейчас они прилипли к девушке, как ниточка осенней паутинки в лесу? Мальчишка, озлобленный и разочарованный юнец. Да, таким стал конюх, когда мать с гордостью поведала ему о происхождении. Желала похвастать, обрекла на мучения. Не признанный, не замечаемый отцом, несмотря на все отчаянные попытки парня выделиться, стать для Соальдера кем-то. Остающийся ничтожеством. Поначалу он действительно приятельствовал с Ари, насколько может приятельствовать конюх и юная дочь управляющей. Делсор составлял компанию девушке на конных прогулках по лугам и в лесочке близ замка. Но когда девушка стала невестой Владетеля, симпатия трансформировалась в злобную зависть. Почему какой-то девчонке досталось то, чего лишили его самого, его мать?
  Досаду Делсор прятал до поры. Копил, как скупец монеты, пока меа Соара, такая участливая и ласковая - о, вот кто заметил его и не счел ничтожеством! - не направила чувства парня в нужное русло, не подсказала такой простой выход. Не нужно было никого убивать, просто пригласить на прогулку и немножко толкнуть. Все! Не будет больше разлучницы Ари, поглотившей все внимание отца, околдовавшей его, ставшей для него всем миром. Соальдер очнется от наваждения, увидит, каким вырос его сын, признает его, приблизит к себе! Нет, ничего такого Соара не говорила прямо, но дарила соблазнительные намеки, и наивный Делсор толковал их так, как хотел. Он не желал зла бывшей приятельнице, лишь хотел, чтобы та исчезла из замка навсегда, освободила место по праву принадлежавшее другим. Ну а коли ей придется умереть ради его счастья - так что с того? Всегда приходится чем-то жертвовать.
  Парень сделал то, к чему его толкнула сводная сестра Соальдера и, падая от ее толчка в то же зеркало, куда минутой назад отправил не ожидавшую предательства девушку, испытывал еще большее недоумение, чем несчастная жертва.
  А следующее воспоминание не принадлежало ни Ари, ни Делсору. Оно было объемным, звучным и сильным, как прибой штормового моря. Сердитый крик мужчины, обвиняющей Соару, жалкий, испуганный лепет оправданий интриганки, решительная отповедь и взметнувшаяся волной сила, проходящая сквозь разбитую преграду. Сила, воля, зов, свитый из ярой надежды, отваги, веселой сумасшедшинки и живого жара, устремившийся за ней, Арианой, вслед.
  - Я вспомнила, - откашлявшись, прошептала Ари пояснение, для заглядывавшего ей в лицо заботливого жениха. Заговорила торопливо, пока Соальдер не утащил ее прочь из Хранилища Разбитых Зерцал. - Это случилось здесь. Тут осталась моя память, зацепившаяся за осколки, как кусок пленки. Зеркало вернуло то, что взяло.
  - Ты... что ты вспомнила? - жадно спросил Владетель.
  - Пока немногое. Позже, скорее всего, вспомню все. Соара не солгала, рассказывая о моем исчезновении. Но не это главное, - судорожно вздохнула девушка, от образов, чувств, мыслей, почти не совпадающих с нынешним мировоззрением, пухла голова. - Твой брат, Эскадан... Он последовал за мной туда, в ужасное место, где перепутаны время и пространство. Смог отыскать и спасти. Выплеснул силу, открывая врата, вытолкнул меня в нормальный мир. Пусть душу, не плоть, но так я оказалась на Айтоларе. Сам он остался там, скрученный путами, обрывками путей, зажатый между осколками разрушенной реальности. Мы должны спасти его!
  - Жизнь моя, нет такого пути в разбитые зеркала, чтобы он обернулся дорогой в оба конца, - горько признал Соальдер, отогревая заледеневшие пальчики невесты своим дыханием. - Ни смертному, ни Владетелю не выбраться из подобной ловушки. Лишь чудом, невероятным, неслыханным везением удалось нечто подобное Эскадану. Как? Не знаю. Даже Оракулы не заглядывают в разбитые зеркала, нет смысла взывать к ним с мольбой о помощи. Я же не смогу повторить подвиг брата. Осколки сведут меня с ума раньше, чем я смогу отыскать Дана. Он другой, всегда был другим, немного сумасшедшим, я же слишком рационален, чтобы выжить, сохранить рассудок и вытащить нас обоих из этой бездны, или обменять его на себя. Прости!
  - Понимаю, я не имею морального права и не стану просить такой жертвы. Извинения излишни, - признала девушка, взвесив доводы Соальдера и сочтя их логичными. Однако на этом не успокоилась. - Но должен же быть какой-то другой способ! Такой, чтобы, не подвергая опасности вашу жизнь погружением в осколки, помочь Дану выбраться из пут.
  - Мне он неведом, увы, - скорбно проронил мужчина, склонив голову. Белоснежные с серебряным узором волосы укрыли лицо. Ари видела лишь зубы меона, безжалостно сминающие нижнюю губу.
  - Магия... - выдохнула Ари, припомнив волшебную книжку меа Лизоль. И, пронзенная парадоксальной идеей, потребовала ответа: - Магия действует там?
  - Я не владею магией, в моем распоряжении лишь сила Владетеля, - меон поднял на невесту взгляд. Глаза его настолько потемнели от душевной боли, что синяя часть радужки практически слилась с черной. Соальдер скорбно покачал головой. - Да если бы была... Магия в осколках не действует. Если и проявляется, то с сильнейшими искажениями. Сила Владетеля действует в какой-то степени, но все это не спасает от неизбежного безумия жертву, угодившую в ловушку. Тропы так перепутаны, что возвратиться назад быстрее, чем сойдешь с ума, невозможно даже для Владетеля.
  - Что если там будет только твоя сила, а не ты? Ты тоже сойдешь с ума? - вглядываясь в лицо жениха, испытующе вопросила девушка.
  Собеседник не понял вопроса и растерялся:
  - Я могу направить волну силы через зеркало, но толку? Она рассеется меж осколками и канет в никуда.
  - В Итолле сложные операции, когда нельзя разрезать тело, научились проводить с помощью щупов, маленьких камер и прочих инструментов. Врач управляет ими, находясь даже за многие мили от больного, - начала объяснять свою мысль Ариэнна, не зная, применима ли ее техническая идея к реалиям магии и божественной силы.
  - Я не врач и у меня нет камер и щупов, - почти сердито проронил мужчина, не понимая, к чему затеяла весь разговор возлюбленная.
  - Зато есть Крылатый Меч, - объявила Ариэнна. - Он же продолжение твоей руки и в нем заключена сила. Я чувствовала утром! Нельзя ли использовать оружие, как щуп, камеру, скальпель там, куда нет доступа человеку, то есть Владетелю во плоти, там, в разбитых зеркалах?
  - Не знаю, - медленно качнул головой Соальдер, он нахмурился и потирал рукой подбородок, а потом и вовсе полуприкрыл глаза, поймав нос в щепоть. Ари не вмешивалась, давая Владетелю возможность оценить, взвесить, просчитать необычное предложение. Наконец ее ожидание было вознаграждено.
  Мужчина оторвал руку от лица и промолвил:
  - Меч не щуп и не скальпель. Однако искра, способная зажечь факел, освещающий дорогу, в твоих словах есть. Я могу ненадолго послать меч через разбитое зеркало, могу нацелить его туда, где терпит муки плененный брат. Если Эскадан сможет принять клинок и перерезать путы, то обретет шанс на освобождение. Выжду несколько минут, за это время оружие не должно утратить силу и связь со мной, и призову Крылатый назад.
  - Это поможет Эскадану вырваться? - уточнила Ари, новый взгляд, брошенный на треснувшие зеркала, заставил невольно содрогнуться.
  Соальдер поднял и опустил плечи, помолчал и ответил:
  - Порой случалось, когда я призывал Крылатый на поле боя, он переносился с телами врагов, в плоти которых застрял. Если брат будет держать клинок, возможно, они вернутся вместе, или не вернутся оба. Я готов рискнуть!
  - Надо повысить шансы на удачный исход, - серьезно объявила девушка.
  - Как? - собеседник чуть склонил голову набок.
  - Напиши на лезвии послание-указание для Эскадана, - практично предложила Ари и запнулась. Неожиданно ярко ей вспомнился сон, увиденный еще дома на Итолле, в ту ночь, когда синьолла Амато подложила себе под подушку расческу, гадая на жениха. Четкий профиль из начала видения походил на Соальдера, но сейчас девушку больше заботил другой фрагмент сновидения - его жутковатый конец: темнота и паутина серебряных струн, спутавших кого-то невидимого. Потому Ариэнна прибавила: - Только писать лучше чем-нибудь светящимся в темноте, чтобы разглядеть даже там, где нет света.
  - Ты права, жизнь моя! - Соальдер кивнул, принимая совет и одобряя его. Время слов миновало, настал час поступков. Владетель простер руку и в длани его сверкнул длинный росчерк стали Крылатого. Почему-то даже теплее стало, точно не оружие, а калорифер в помещение призвали.
  - Тебе лучше зажмуриться, - заботливо предложил меон.
  - Зачем? - искренне удивилась заинтригованная девушка, временно позабыв о мерзлом стылом неуюте ужасного помещения и его еще более жутком содержимом. - Будет что-то опасное для зрения?
  - Нет, будет кровь, - несколько виновато объяснил Соальдер.
  - Кровь? - тихо удивилась Ари.
  - Лишь кровь Владетеля будет светиться в той тьме, да и кровь единой матери послужит еще одним якорем и связующей цепью для брата, - пояснил Соальдер.
  - Я не боюсь вида крови и желала бы быть свидетелем ваших действий, предпринимаемых для спасения брата. Обещаю, вмешиваться в ваши действия и падать в обморок не стану. Но если мой взгляд может помешать ритуалу или нарушить его, разумеется, я зажмурюсь, - обстоятельно ответила Ариэнна, снова заставив жениха озадаченно моргнуть.
  - Тогда смотри, - разрешил мужчина.
  Он закатал рукав и провел кончиком лезвия по предплечью, будто тонкой кистью рисуя порез. Почему-то живительная влага не закапала, не хлынула из раны. Красной полосой обозначилось место, где плоти коснулся меч. Соальдер перехватил клинок раненой рукой и, обмакивая указательный палец в выступившую кровь столь же невозмутимо, как перо в чернильницу, написал короткую записку:
  - Крепко держи меч, Дан. Он - путь к свободе. Аль.
  Закончив писать кровавую телеграмму, Владетель провел ладонью по руке, стирая засыхающую влагу. Раны не осталось, не было даже шрама. Впрочем, и стирающая кровь ладонь оказалась девственно чиста. А девушка почти не удивилась, чудо, всего лишь еще одно чудо.
  - Верь в свою удачу, Дан, она тебя обычно не подводила! Да помогут нам Оракулы! - шепнули губы Владетеля.
  Он сместился к нужному разбитому зеркалу и метнул в него Крылатый Меч, как копье. Вспышкой молнии мелькнул серебристый росчерк. Вопреки почти физическому предчувствию удара, звона разбитого стекла, брызг осколков, оружие Владетеля вошло в зеркало, как в воду, издав лишь едва слышное з-з-з-шш. Меч исчез, а двоим в опустевшей комнате, вновь наливающейся льдистым холод и отчаянием, осталось лишь ждать.
  - Ты вспомнила еще что-то? - нарушили молчание слова Соальдера.
  Не извиняясь и не уведомляя о своих действиях, он снова обнял невесту, одним своим присутствием защищая любимую от холода и безумия погибших миров, просачивающихся из осколков. К счастью, Владетель умел разграничивать должное приличиями и необходимое для жизни. Ариэнна чувствовала ясно: сейчас ее обнимает Владетель сферы Кандайн и защитник, а не жених, исполненный любовного томления.
  - Пожалуй, да и в то же время не совсем так, - ответила девушка. - Я знаю, что прошлое вернулось. Его отдало зеркало. Воспоминания снова со мной, и в то же время, я не рискую погружаться в них до конца, если пытаюсь, почему-то начинает сильно болеть голова. Как если бы читала учебник для пятого курса на первом. Вечером, перед сном, попробую освоить груз информации.
  - Не стоит, жизнь моя, - мягко посоветовал Владетель. - Ложись спать, думая о своем желании помнить, и все получится само. Брать штурмом эту крепость не следует, она сама распахнет ворота так, чтобы не задеть стоящую на пороге хозяйку.
  - Хорошо, я так и сделаю, - кивнула девушка, испытывая немалое облегчение при мысли о том, что удастся избежать мучений. И поинтересовалась, чтобы отвлечься от мучительного ожидания:
  - А почему ты, меон, написал 'Аль'?
  - Это Эскадан придумал. Наши краткие имена. Себе взял - Дан, а мое сократил до Аль. Ты, - Соальдер смутился, - если, хочешь, тоже можешь называть меня Алем.
  - Благодарю за разрешение, - проявила вежливость Ари, понимая, что ни сейчас, ни позже не сможет, наверное, называть Владетеля так. Пусть они перешли на 'ты', но слишком фамильярно, слишком интимно и нежно звучало бы в ее устах краткое имя хозяина сферы.
  - Пора, - резко выдохнул Соальдер, прервав беседу с невестой, задвинул ее себе за спину и резко выбросил правую руку к зеркалу в жесте молчаливого, требовательного призыва. Столько уверенности в своих силах и праве было во Владетеле, что Ариэнна сразу поверила: должно, просто обязано получиться! Сама вселенная не сможет отказать, проигнорировать зов!
  Хрусткий, нарастающий в геометрической прогрессии звон зеркала, в котором исчез меч, стал первым ответом. Вторым - крик, идущий по нарастающей. Третьей оказалась ослепительная вспышка сиреневого с белыми переливами света, практически совпавшая с тяжелым ударом об пол чего-то крупного.
  Когда Ари проморгалась слезящимися от светового воздействия глазами, то разглядела пустую раму зеркала, щетинившуюся, точно старуха последними зубами, редкими кривыми осколками, все еще торчащими по краям дерева. А под рамой, на плитах валялся беловолосый мужчина в разодранных, окровавленных одеждах, засыпанный зеркальным крошевом, сжимающий в обеих руках рукоять Крылатого Меча Соальдера. Удивительные глаза его, густо-фиолетовые и искристо-снежные, были распахнуты в веселом удивлении, никак не вязавшемся с общим состоянием крайнего изнеможения тела. Потрескавшиеся, искусанные в кровь губы гостя исказила усмешка облегчения, когда он узрел стоящих рядом девушку и брата:
  - Ари, ягодка, у меня все-таки получилось. Аль, спасибо.
  Произнеся сию краткую речь, он смежил веки и то ли заснул, то ли потерял сознание, оставляя тело во власти спасителей. Стоило Соальдеру коснуться меча, зажатого в пальцах брата, как оружие истаяло из его рук, отправляясь туда, откуда было призвано. Владетель сгреб освобожденного из ужасного зазеркалья родича в охапку и двинулся к двери, позвав:
  - Уходим, любимая моя! Надо позаботиться о Дане!
  Ари последовала за Владетелем, не дожидаясь повторного приглашения. Опоздать и оказаться пусть даже на несколько секунд в одиночестве, среди внушающих безотчетный ужас разбитых зеркал, среди криков и стонов, хлынувших в уши с новой силой, стоило лишь отстать от Владетеля на пару шагов, ей совсем не хотелось. Двух посещений Хранилища Разбитых Зерцал за две жизни хватило с лихвой. Третий раз заходить сюда девушка не пожелала бы ни за какие блага мира даже ради написания лучшей в мире научной работы!
  - Ты осталась прежней и в то же время стала иначе мыслить, Ари, - раздумчиво поделился мыслью Соальдер. Легко и удивительно изящно для столь большого мужчины, восходя по лестнице наверх. Его движениям больше подошло слово 'возносясь'. Владетель даже ни разу не задел своей громоздкой бесчувственной ношей перила.
  - Это огорчает вас, меон? - обрадовалась девушка первому намеку на трещинку в отношениях. Встречались среди мужчин такие, которых злил интеллект избранницы. Вдруг, и ее жених оказался из таких?
  - Нет, жизнь моя, - повернулся к ней с ласковой улыбкой Соальдер, одним ударом убивая надежду. - Я лишь скорблю, что взрослела ты вдали от меня, любимая, мне остается только восхищаться твоими разумными суждениями. Сегодня твои советы спасли Дана, и помогли, - чело Владетеля омрачилось, тем не менее, он закончил, - найти предателя.
  - В этом нет моей великой заслуги, - открестилась от похвал синьолла, против воли испытывая неловкость.
  Да, возможно, она подсказала, как спасти родича Соальдера, так ведь одновременно жестоко рассорила его с сестрой. А прежняя Ари, Ариана, фактически послужила причиной того, что Эскадан угодил в опаснейшую ловушку! Маленькая глупышка была настолько слепа и наивно-доверчива, что не увидела заговора даже тогда, когда ее несколько раз ткнули в него носом. Перед мысленным взором мелькнула пара эпизодов из прошлого: странное отравление ягодами, неловкое падение с неожиданно понесшей лошади. Это было до заключения первой помолвки. Не окажись в обоих случаях рядом бдительный Соальдер, почуявший недоброе, с Арианой уже было бы покончено до экскурсии в подвал к треснувшим зеркалам. Наверное, именно потому, что первые покушения сошли ей с рук, были сочтены несчастными случаями, Соара решилась на новое злодеяние. Уяснив, что причинить прямой вред в замке сопернице затруднительно, она, действуя чужими руками, попыталась спровадить Ари прочь, надежно упрятав концы за треснувшими гранями отражений погибших миров.
  - Но лишь твои слова привели меня к истине. Как я был слеп... - упрямо начал Соальдер, настаивая на заслугах невесты и собственной позорной неосмотрительности.
  - Я получила хорошее образование на Итолле, училась мыслить и делать выводы, большую часть похвалы следовало бы переадресовать преподавателям кольсара и университета, я лишь старалась быть примерной ученицей, - объяснила девушка. В голосе ее слышались нотки самого искреннего сожаления о несбывшихся надеждах на продолжение образования. Ради этой цели было сделано столь многое, вплоть до помолвки с благословенным, но все оказалось напрасно. Отмахнувшись от тщетных сожалений, Ариэнна принялась методично утешать того, кто сейчас нуждался в поддержке и ободрении:
  - Ты слишком суров к себе, меон. Ты - Владетель, печешься о несчетном множестве миров, помогаешь, защищаешь, следишь. Они отнимают твое внимание, на них уходят силы. На них, а не на то, чтобы высматривать недругов в собственном доме. Любой доверяет родным и близким, не ждет удара в спину.
  - Я всегда был куда лучшим Владетелем, чем владыкой сферы и рачительным хозяином, хорошо еще у меня есть Лизоль, - печально усмехнулся Соальдер.
  Шествие по коридору стало продолжением восхождения по лестнице. Здесь на первом этаже не было стылого холода Хранилища Разбитых Зерцал и прохладного неуюта подвала. Утреннее солнце билось в окна, расцвечивая живым узором ковры, стены, играя в гранях светильников, паре хрустальных ваз. И пахло здесь просто камнем, деревом и чуточку свежими цветами. Несколько букетов украшали маленькие столики в коридоре, вазоны с комнатными растениями в цвету стояли на окнах. Соальдер нес брата уверенно.
  - Комнаты Дана недалеко, - счел нужным прояснить маршрут меон, отвлекшись от самобичевания или все-таки вняв доводам невесты. - Он любил вылезать в сад через окно, потому всегда останавливался на первом этаже, когда приезжал погостить.
  - Он твой брат лишь по матери? - мысленно сравнивая внешность двух мужчин, спросила Ари.
  - Да, но для меня это никогда не имело значения, он всегда был просто братом, - ответил Соальдер с горьковатой улыбкой, словно и радостно и больно ему было вспоминать о прошлом или о родстве. Нет, Эскадана Владетель любил, значит, сожаления вызывали мысли о прошлом или о родителях.
  - Вы похожи, - поразмыслив над причинами, признала девушка и предположила с восхищением: - Наверное, ваша матушка очень красива.
  - Да, меа Альнера была прекрасна, - печально согласился Владетель. - Многие в сферах мечтали завоевать ее благосклонность. И она дарила любовью достойных мужей. Последний избранник матери, меон Ригадер, отец Дана и опекун Соары, был ей столь близок, что они даже слили две свои сферы в единую, разделив и покровительство над мирами. Они были счастливы и благополучны, пока отчим не рискнул поддержать своей силой несколько гибнущих миров, находившихся под его покровительством, и перегорел. Понимая, что угасает и сфера вот-вот рухнет, он умолял Альнеру бросить его и спасаться. Тщетно. Мать предпочла остаться с супругом. Они погибли вместе со сферой, отдав подвластным мирам все свои силы, пытаясь открыть им пути к новым покровителям.
  - Благородная цель, - раздумчиво согласилась Ариэнна. - Но боль утраты от сознания этого вряд ли стала меньше.
  - Не меньше, - согласился Соальдер. - Я осознаю и принимаю ее выбор, тем не менее, тоскую по ее объятиям, улыбке, нашим разговорам. Думаю, скучает и Эскадан. Он ведь ушел из родительской сферы всего за пару веков до крушения мира и частенько подолгу бывал там.
  - Понимаю, - вздохнула девушка, вспоминая синьорезу Лидию, свою матушку, вспыльчивую и заботливую, такую родную, необходимую и навеки потерянную. Осталась лишь память, и это сокровище Ари намерена была сохранить в глубинах души.
  За разговором Соальдер донес брата до его комнат. Пихнул носком туфли массивную дверь. Черно-золотой монолит узора, представлявшего цветущее дерево экзотической конфигурации, едва слышно щелкнув, распался на две створки и распахнулся. Миновав маленькую прихожую-ромб, составленный из панелей различных, перетекающих друг в друга оттенков светлой древесины, Владетель вошел в спальню и уложил Эскадана на низкую тахту, застеленную синим покрывалом с белыми кистями. Стандартной кровати под балдахином тут не оказалось. Эскадан безмятежно спал, измученное лицо его было воплощением покоя. Глубокие царапины от осколков зеркала, избороздившие его тело, медленно затягивались. Ариэнна отметила колоссальную силу регенерации тканей мужчины, как одну из граней могущества, свойственного Владетелям, и порадовалась тому, что процесс выздоровления не затянется.
  А вот Соальдер напротив, горестно покачал головой и, решительно склонившись над братом, приник губами к его лбу. В такой позе меон замер на несколько долгих минут. А в том месте, где губы Крылатого Меча касались кожи Эскадана, разгоралось золотое с синими переливами сияние. Оно распространялось, захватывая голову и плечи, стекало по рукам, омывало торс и ноги спящего. Наконец, все тело мужчины оказалось охвачено светом. Сияние не просто омывало Дана, оно буквально пронизывало его, достигая каждой клеточки тела, качало на целительных волнах. Соальдер щедро делился с родичем своей силой, врачуя душу и плоть, пострадавшие в осколках погибших миров. Только так он хоть немного мог отплатить тому, кто спас любимую от участи худшей, чем смерть.
  Когда Владетель отстранился от брата, Ари с удивлением отметила: все раны, мелкие и глубокие, исчезли без следа. Лишь прорехи на одежде и кровавые подтеки на коже остались свидетелями того, что травмы вообще были.
  Соальдер тяжело дышал, пот выступил на висках, даже сверкающие волосы, казалось, потускнели. На миг-другой Крылатый Меч прикрыл глаза.
  - Тебе плохо? - встревожилась Ари, до этого мига созерцавшая происходящее в почтительном молчании. Не можешь помочь чудесному лекарю - не мешай - такая тактика показалась ей наилучшей.
  - Все хорошо, жизнь моя. Я только передал брату немного силы, - попытался неловко соврать Соальдер.
  - Немного? - недоверчиво нахмурилась девушка.
  - Много, - тут же поправился с виноватой улыбкой Крылатый Меч, любуясь суровой девушкой. - Ему было нужно. Не бойся, я сейчас приду в себя, моя сфера быстро восполнит все потраченные силы.
  На сей раз Владетель не обманул. Через считанные секунды Соальдер уже не горбился, тяжело опираясь на стену, более не покрывался испариной и не бледнел. Дыхание снова было размеренным, а взгляд ясным. Мир, что являлся средоточием силы, помог своему Владетелю восстановиться.
  Звонком колокольчика меон вызвал слуг и отдал приказание раздеть гостя и искупать его. Ари предположила, что мужчина не проснется, когда его будут обихаживать слуги. Слишком многое он вынес, чтобы отвлекаться на пустяковое беспокойство.
  В последний раз заботливо глянув на спящего брата, которого волокли в купальню три дюжих банщика, Соальдер взял невесту под руку и внезапно вздрогнул всем телом, будто его кто-то невидимый ударил по голове. А потом, стоило им покинуть комнаты освобожденного из зазеркалья Владетеля, попросил:
   - Я очень хочу, чтобы сегодня мы посетили еще одно место, жизнь моя.
  - Хорошо, - просто согласилась девушка.
  Особых планов на день, не считая прогулки по замку, прилегающим территориям и посещения здешней библиотеки, как потенциально главного, за исключением меона, источника информации, у нее не было. Воспоминания о храме знаний, доставшиеся от Арианы, не слишком помогали. Юная дева предпочитала сказки, комические повести о зверушках, лирические стихи и романтические истории. Никаких сведений о научных трудах в памяти, увы, не завалялось.
  Получив согласие, Соальдер не пошел прогулочным шагом, организуя экскурсию-воспоминание, а фактически потащил девушку за собой на буксире. Ари представилось, что упри она носочки туфелек в плиты пола, заскользит по камням, как на водных лыжах по морской глади. Можно было, конечно, подергаться и решительно потребовать у меона озвучить конечный пункт назначения, но девушка не стала. Каким-то уж очень сосредоточенным и взволнованным выглядел мужчина, потому Ариэнна решила выяснить цель их путешествия эмпирическим путем.
  Очень скоро пара дошла до конца коридора - двустворчатых высоких дверей без украшений, ручек, звонков и молоточков. Ногой для открытия Соальдер пользоваться не стал. Налег на створки обеими руками, прилагая явные усилия. Те, казалось, поразмыслили, идти ли навстречу желанию Владетеля проникнуть внутрь, и все-таки распахнулись в темноту.
  Соальдер протянул руку. На кончиках пальцев затеплился огонек. Мужчина коснулся чего-то внутри помещения. От дверей по стенам побежали, зажигаясь, огоньки свечей, установленных в одиночных подсвечниках, канделябрах, треножниках, люстрах под потолком. Вскоре все вокруг, несмотря на отсутствие окон, залил яркий свет. Странный свет, ничуть не похожий на пламя свечей, больше напоминавший солнечный.
  Этот свет оказался подстать освещаемому помещению. Большой зал из светлого камня, с высоким потолком-куполом - описание казалось слишком банальным для открывшегося зрелища. Здесь не было витражей, скульптур или религиозных символов, однако, любой, вошедший в двери, сразу понимал - он ступил под своды священного места. Это ощущение не подавляло, не пробирало дрожью, оно укутывало невесомой изящной мантильей - творением истинной мастерицы-кружевницы.
  Центр зала, как показалось Ари в первые несколько секунд был пуст, не считая колеблющегося, словно воздух над костром, прозрачного столба диаметром в пару метров. Но вот Соальдер прижал руку к груди, у сердца, тыльной стороной запястья и выдохнул:
  - Оракулы, к вам взываю!
  Равнодушное, едва заметное колебание воздуха мгновенно сменилось на процесс... синьолла едва не вскрикнула от неожиданности - материализации. Посередине зала возникла скульптура из, нет, не камня, но обретшего объем и тяжесть камня света. Две руки - широкая, явно мужская и узкая, с тонкими пальчиками женская соединялись у запястий и кончиков пальцев. В образуемой горсти распускался цветок. Фоном служили натянутые позади и сквозь руки тонкие нити, сплетаемые в столь же чуждый человеческому взгляду, сколь и завораживающий, узор.
  Храм Оракулов - всплыло в памяти давнее название места, и будто частично приоткрылись незримые шлюзы. Ари поняла, куда привел ее Соальдер. В единое и одновременно единственное в сфере Святилище Оракулов. Сюда открывалась дорога любому, кто желал прикоснуться к мудрости и неизмеримому могуществу Высших Сущностей. Достаточно было твердой цели, соединенной с пламенным желанием сердца. Только для истинно взыскующего, а не праздно-любопытствующего, распахивались двери. Входящий, если, разумеется, сюда не входила с единой целью группа посетителей, всегда оказывался один, сколько бы людей одновременно не пожелали ступить в храм и не прошли сквозь врата. Такова была магия святилища.
  'Зачем мы здесь? Наверное, Соальдер хочет спросить что-то у высших сил про Эскадана или Соару и рассчитывает на мою помощь в формулировке вопросов,' - успела немного растерянно подумать Ариэнна, слишком много времени уделявшая сейчас сортировке всплывших обрывков воспоминаний.
   А представление уже шло своим чередом. В сложенной из двух ладоней светящейся горсти по обе стороны от цветка возникли два украшения: широкий и тонкий браслеты. Они были как аналог шаров-обращений в чаше у входа в Храм Владетеля в Итолле. Девушка, занятая ассоциативным поиском, предположила, что браслеты являются аналогом опознавательной метки, обязательной в ритуале обращения с Оракулам.
  Соальдер взял толстый браслет и, всучив его девушке, хриплым голосом велел:
  - Надень мне на руку.
  Ари неуверенно взяла теплый на ощупь золотой ободок, покрытый неясным, будто выступающим изнутри узором. После такой просьбы Владетеля синьолла призадумалась, а не имеет ли эта процедура какого-то отношения к ее с Соальдером будущей брачной связи, которую так стремится закрепить жених. Она бы заподозрила, что сейчас надевает второй браслет обета, если бы украшение не было столь непохоже на татуировку, украшающую запястье Владетеля. Все еще колеблясь, девушка провела подушечкой пальца по ободу браслета, а потом, как-то само собой, руки двигались отдельно от головы - выполнила желание меона. Разум еще размышлял: стоит ли, а руки действовали, повинуясь не сознанию, а чему-то иному. Может, самим правилам течения обязательной процедуры?
  Увы, недостаток времени для анализа, здравый смысл, имеющий не слишком много общего с магией и чудесами, да волшебная сила начавшегося ритуала по совокупности сыграли с девушкой злую шутку. Не успела она надеть браслет на левую руку Соальдера, как тот переливчато засиял, врастая в кожу. Он на самом деле буквально впитался в нее, превращаясь из украшения в узор - точную копию той сине-черно-золотой росписи, украшавшей левое запястье мужчины.
  И вот сейчас-то Ариэнна точно поняла, что происходит - Соальдер, не посоветовавшись с ней, даже не предупредив, привел невесту в Храм Оракулов для заключения второго этапа помолвки. Благо свидетелей сие действо, в отличие от расторжения, не требовало. Конечно, Владетель полагал, что благодаря вернувшейся памяти девушка знает, куда и зачем идет, потому объяснений не дал.
  Теперь, пока угодившая в ловушку избранница отчаянно пыталась сообразить, как отложить нежелательный обряд, мужчина довольно улыбнулся и осторожно, буквально двумя пальцами потянулся к оставшемуся рядом с цветочком узкому браслету.
  Девушка запаниковала: ведь она не успела придумать выход! Но выход, кажется, придумался сам по себе, кем-то там, наверху. Жених не смог коснуться браслета. От алтаря - а чем иным могла быть эта очаровательная скульптура? - пахнуло жаром, и Соальдера отшвырнуло на несколько метров от браслета и от Ариэнны.
  - Не время! - властным набатом ударил всеохватный, исполненный такого могущества, что оно пригибало к земле, голос. Мужской ли, женский - не разобрать. Алтарь исчез вместе с браслетом невесты.
  - Почему? - разочарованно взвыл Соальдер, вот только ответом ему была тишина, нарушаемая лишь звуками дыхания двоих. Незримого присутствия Оракулов более не ощущалось.
  Глаза меона стали совершенно дикими, сумасшедшими, полными такой боли, словно рухнули замки всех надежд, и сама жизнь дала гигантскую трещину.
  Ари была слишком встревожена, чтобы продолжать сердиться на Владетеля за то, что ее обманом притащили в Храм Оракулов. Впрочем, она уже успела обдумать и прийти к парадоксальному выводу: никакого обмана по сути и не было. На подлость или ложь Соальдер был органически не способен. Откуда бы Крылатый Меч мог знать, что Ари не помнит ни Храма, ни тонкостей ритуала? С его точки зрения, будь невеста против, она должна была начать возражать еще перед дверями.
  А теперь Соальдер страдал. И как бы Ариэнна ни относилась к жениху из прошлого, такой муки он, перенесший уже достаточно, точно не заслужил. Девушка, получившая отсрочку, на волнах облегчения, с удивительной легкостью подыскала логичные причины частичной неудачи второго этапа заключения брачного контракта душ.
  - Меон, Оракулы скорее всего правы, говоря о времени, - осторожно опустив руку на локоть Соальдера, заметила Ариэнна.
  - Правы? - изумился тот, пытаясь перебороть горечь и возмущение.
  - Ты сам рассказывал мне вчера об этапах ритуала и временных рамках их разделяющих, - деловито начала с основы версии девушка. - Эти интервалы подлежат четкому соблюдению?
  - Больший срок возможен, меньший - нет, - непонимающе нахмурился Соальдер. - Но для меня минуло три года вместо половины одного, а для тебя, жизнь моя, все двадцать.
  - Для тебя подсчет проведен верно. Что до меня, то возникают некоторые сомнения, - поправила Ари. - Ты упоминал о разнице в ходе времен между Айтоларом и сферой твоей власти, меон.
  - Даже по времени сферы три года все равно минуло, - нахмурился мужчина, частично признавая правоту собеседницы.
  - Да, но что если время несовершеннолетия невесты исключается из срока ожидания?
  - Несовершеннолетия? - замер Соальдер.
  - Именно, меон, - бойко продолжила девушка делать теоретические выкладки. - Из двадцати лет, прожитых мной на Айтоларе, пятнадцать я считалась несовершеннолетней. Составив простейшую пропорцию, даже если течение времени было величиной постоянной, а не нарастающей по мере моего взросления, получаем убедительный результат. Для того, чтобы положенный ритуалом срок соответствовал году, я должна была прожить в Итолле более семи лет в качестве совершеннолетней синьоллы. При условии, что в вашей сфере пора совершеннолетия соответствует итоллийской.
  - Шестнадцать, - задумчиво проронил мужчина и повторил. - В моей сфере Храм Оракулов признает совершеннолетие в шестнадцать.
  - Вот видишь, предупреждение Оракулов о несвоевременности имеет под собой веские хронологические основания. Ты свой срок соблюл точно, потому браслет занял положенное место. Для меня же едва ли миновала половина отмерянного срока, - успокаивающе улыбнулась девушка.
  - Время, - с облегчением рассмеялся Соальдер. - Так вот что они имели в виду!
  - Мне это сразу показалось очевидным, - энергично закивала Ари.
  - Только тебе, - нежно улыбнулся мужчина. - Оракулы вечно говорят загадками.
  - Или все вечно ищут загадки в их словах? - лукаво уточнила девушка.
  - После твоих слов, жизнь моя, пожалуй, я поверю и в такое, - прошептал Соальдер, снова покрывая поцелуями руки невесты - единственное, до чего он позволял себе касаться губами. - Надо всего лишь подождать. Если ты будешь рядом, я выдержу. Нежная моя, как же я тосковал! Хвала Оракулам и Творцу, что ты вернулась.
  'Вернулась, но я ли?' - мысленно ответила жениху Ариэнна и так же мысленно вздохнула.
  Что ж, действительно хвала Оракулам, время она выиграла. Полгода, если не больше. За этот срок ей следовало изыскать способ расторжения помолвки, а еще лучше убедить Соальдера в том, что с изменившейся невестой стоит остаться друзьями. Могучий, снежноволосый воин с гипнотическими глазами импонировал Ари чистотой души, искренней преданностью родным, верностью и безоглядной верой тем, кого любил. Он заслуживал того, чтобы его всем сердцем любили в ответ. Хотелось, чтобы печать муки совершенно исчезла с его резковатых, но приятных черт.
  Глубоко задумавшаяся о разрешении временно неразрешимых противоречий, девушка покидала чудесное место. Лишенное роскоши, помпезных украшений и возвышенной строгости, оно было заполнено чем-то столь необъяснимым и в то же время волшебным, что Ариэнна против воли подпала под очарование храма. Она очнулась от резкой вспышки света справа.
  В нескольких шагах от двери Соальдер вспыхнул, будто его охватил золотой огонь. Яркость его сияния не столько ослепила, сколько немного напугала Ариэнну. Не случилось ли чего-то с Владетелем? Но нет, 'огонь' не источал жара и опал спустя несколько секунд. Соальдер более не исполнял роли прожектора, в храме воцарилась прежняя рассеянная дымка золотистых тонов. Спокойная его тишина нарушалась лишь сбившимся дыханием мужчины.
  - С тобой все в порядке? - уточнила девушка, испытующе разглядывая спутника. Со стороны казалось, что он, искупавшись в золотом огне, помолодел и... выздоровел что ли? Из его глаз исчез пляшущий огонек фанатичной страсти, разгладились даже неглубокие морщины на лбу, в уголках глаз и носогубные складки. Сейчас по меркам Итоллы Владетель выглядел на зрелым мужем лет сорока, а молодым мужчиной около тридцати, носящим печать силы благословенного.
  Владетель не ответил сразу. Он полуприкрыл глаза, помолчал, будто разглядывал узоры на тыльной стороне век или изучал нечто невидимое Ариэнной, и промолвил, нежно поглаживая новый браслет на руке:
  - Теперь в порядке.
  - Теперь? - ухватилась за важное для меона слово девушка, желая получить подтверждение своим догадкам.
  - Да, жизнь моя, - вздохнул Соальдер и, виновато глядя в глаза любимой, заговорил: - Прости, если напугал тебя или обидел резкостью суждений, упрямством, категоричностью, своими странностями и неконтролируемыми вспышками ревности. После твоего исчезновения, Ари, я едва не сошел с ума, пожалуй, даже сошел. И дело не только в том, насколько сильно мое чувство. Полагаю, твое исчезновение из моей сферы и уход в другую жизнь нарушили течение и сроки ритуала соединения. Все это откатом ударила по мне, лишая способности здраво мыслить.
  Словно туман укутал разум, навевая апатию, лишая способности четко рассуждать. Когда ты вернулась, мне стало немного получше, но лишь немного. Я даже никак не мог нащупать верного пути к исцелению, пока сегодня, после спасения Дана, меня не осенило. Я остро почувствовал необходимость ритуала в Храме. Это один из даров Владетеля - чувствовать правильность совершаемого. Прости, очень торопился, чтобы не потерять пути, почти притащил тебя сюда.
  Окончательно я пришел в себя лишь сейчас, после того, как сделал следующий шаг к единению наших судеб. Когда лег на руку второй браслет, он помог исправить разрушенное злой волей Соары. Спасибо, что не отказала мне в визите в Храм. Простишь ли ты меня, любимая?
  - Я так понимаю, ты был болен, а за болезнь не карают, - чуть растерянно отозвалась Ариэнна, пытаясь понять насколько изменился Соальдер и каким он, здоровый, теперь будет.
  Поклонившись невесте, Владетель положил руку на дверь храма и надавил. Створка открывалась странно, сначала тяжело, хоть Соальдер и налег на нее со всей силы, а потом рывком. Причина данного феномена стояла на пороге храма и пристально всматривалась чернильно-снежными очами в выходивших. Причем, изучались не лица, а руки. И явственное облегчение отразилось на подвижном лице беловолосого мужчины, когда он завершил ревизию конечностей Ариэнны.
  - Эскадан! Ты чего вскочил? - изумился Соальдер, кидаясь к родичу. Похоже, даже от своих целительных процедур Владетель не ожидал столь быстрого положительного результата. Да и Ариэнна подивилась столь краткому периоду реабилитации. Почему-то ей казалось, что спать после всех выпавших на его долю испытаний и лечения меон будет хотя бы до вечера, если не несколько суток кряду.
  - Выспался, - беспечно пожал плечами брат и тут же оказался стиснут в богатырских объятиях. - Наелся, напился и пошел вас искать!
  Что-то щелкнуло в голове девушки после этого легкомысленного перечисления четырех действий. Все это никак не могло уложиться в десяток минут, проведенных ею и Соальдером в храме Оракулов. Девушка перевела взгляд на окно и застыла статуей удивления. Солнце вновь клонилось к закату. Когда они заходили, светило лишь начинало бег по небу, и метки на циферблате указывали на близкое соответствие итоллийских суток времени в сфере Соальдера. Куда же делись как минимум две трети дня? В какую бездну канули?
  Озадаченная синьолла Амато не стала мучиться и строить догадки в одиночестве. Она загрузила проблемой Владетелей, погруженных в процедуру, принятую в среде мужчин при встрече и включающую череду дружеских объятий, тычков и похлопываний. Удивительно беспечный ответ дал Соальдер:
  - С Храмом такое частенько бывает, жизнь моя, миг ли минет в его стенах, или вечность, созданиям плоти предугадать не дано. Для Оракулов время течет иначе.
  - А предупредить заранее о подобном явлении? - мысленно возмутилась девушка, понимая, что не дождется никаких обоснований временного феномена, его трактовки, никаких, пусть не четких, объяснений, хотя бы гипотез. Потрясающая беспечность по отношению к одному из ключевых параметров реальности! Или для Владетелей оно вовсе не являлось ключевым? Ари только покачала головой и снова дала себе обещание поискать научные труды, авторы которых задавались теми же вопросами, что и Ариэнна. На Итолле-то такие случалось отыскать частенько. А сейчас стоило сделать нечто другое, в самом деле более важное, чем построение теорий временных скачков. Ариэнна улыбнулась брату Соальдера и промолвила:
  - Меон Эскадан, рада видеть вас в добром здравии. Я бесконечно признательна вам за свое спасение из осколков миров. Если бы не вы, мне даже представить жутко, что могло произойти!
  - Ари, ягодка моя, давай снова на ты! И какие благодарности?! Не мог я по-другому поступить! - возмутился Эскадан. - Как увидал, что Соара вслед за тобой и пареньком-конюхом в подвал спускается, так сразу недоброе зад... хм, словом, почуял. Да только не успел ни упредить кого, ни помочь толком. Только и смог чуток тебя подпихнуть.
  Эскадан мотнул головой, будто пытался прогнать дурные воспоминания о прошлом, а потом, прямо в лоб залепил дорогому брату сбивающим с ног откровением:
  - Аль, прости меня, сволочь, а только скажу, пока с силами собрался, да ты чего сотворить не успел. Я и Соаре, дурище, об этом толковал, да она в ум не взяла, едва дел непоправимых не наворотила, - Эскадан сделал малую паузу, набрал в грудь побольше воздуха и объявил:
  - Мы с Ари любим друг друга и хотели бы быть вместе!
  Пожалуй, сказать, кто удивился этому заявлению больше: Соальдер или сама Ариэнна, не смогли бы и мудрые Оракулы. Девушка тут же решила, что процесс лечения не прошел для Эскадана без последствий. Ключевым из которых стало кратковременное снижение критичности восприятия реальности, или, если говорить по-простому, и без того безбашенному меону тормоза отказали вовсе.
  - Ты не думай, мы тебя не обманывали, я девочку и пальцем не тронул, - поторопился с дополнительными пояснениями Эскадан, усугубляя это впечатление. - Да только, все и так ясно. Ты ж ей вместо старшего брата всегда был, Ари тебя уважает бесконечно, слова поперек не скажет, но ведь не любовь это. А со мной у нее настоящая любовь будет, не из благодарности к спасителю и воспитателю! Понимаешь?
  - Нет, - честно ответил Соальдер и посмотрел не на брата, на невесту, ожидая ответа.
  'Что за безобразие, - мысленно возмутилась огорошенная Ари, копаясь в картотеке воспоминаний, касающихся отношений Арианы и Эскадана, - не успела с первым кавалером толком разобраться, так еще один пытается все решить за меня бывшую, не выяснив для себя реалий настоящего. И что прикажете делать? Затевать разговор, который я хотела бы отложить не на день и два, а на несколько месяцев? Похоже, придется и поскорее'.
  - Меоны, мне не хотелось бы причинять вам душевных мук своими речами, но, увы, я не вижу иного выхода из той странной ситуации, куда завлекли нас ваши ошибочные суждения и выводы, - собравшись с духом, категорично объявила девушка.
  Расправив плечи, вздернув подбородок, чуть нахмурив тонкие брови, она стояла перед двумя Владетелями и держала ответ совсем не в той тональности, каковую могли ожидать от нее кавалеры. Присутствуй в этом коридоре профессор Брунильда, она бы сказала, что студентка Ариэнна выглядит точно так, как будто ведет защиту дипломного проекта.
  - К сожалению, вы оба стали жертвой ложной посылки!
  - Я не получал никаких посылок, - нахмурился Соальдер.
  - Ложной логической посылки, - отсвет мимолетной улыбки промелькнул по лицу девушки. - Вы оба исходите из убеждения, что моя личность после возрождения в новом теле не претерпела существенных изменений. Увы, это не так. Да, некоторое восстановление воспоминаний о времени жизни в сфере меона Соальдера произошло, но эти воспоминания носят характер чистой информации, без сопровождения весомой эмоциональной составляющей. Я словно пролистнула книгу, а не пережила все события лично. Потому не в силах воспринимать минувшее, как неотъемлемую часть собственной жизни, в том числе не способна в полной мере перенести в настоящее эмоциональные привязанности прошлого. Я знаю, что меон Соальдер являлся моим женихом, помню, что меон Эскадан незадолго до трагического происшествия в Хранилище Разбитых Зерцал начал оказывать Ариане знаки внимания. Только меон Эскадан ошибается в своих надеждах. В памяти о той поре нет ничего, что свидетельствовало бы об истинном горении сильного чувства. Да, к меону Соальдеру я-Ариана испытывала глубокую признательность и уважение, но к меону Эскадану ощущала лишь призрак интереса, не столько к мужчине, как полагает достойный меон, сколько к ситуации. За Арианой никто раньше не ухаживал, как кавалеру принято ухаживать за дамой, потому испытываемое удовольствие с примесью стыдливого смущения вполне предсказуемая реакция на свежий эмоциональный опыт и восприятие себя в новом статусе через призму мужского внимания.
  В настоящий момент мое сердце свободно от любовных переживаний и настойчивого стремления к изменению подобного состояния нет. Пока более всего меня занимает не желание связать себя узами брака даже с самым достойным из мужчин, а перемещение из мира, где прошли двадцать лет моей жизни, в сферу Соальдера, законы, по которым существуют сферы, закономерности их развития, этиология туманов и прочее с этим связанное.
  Вот теперь в глазах Ариэнны зажглись страстные огоньки настоящей искательницы, истового ученого, запылала та самая страсть, что толкала ее в аспирантуру и временами возмущала родителей, ждавших замужества дочери и внуков. Оба меона взирали на объект своих сердечных привязанностей с нескрываемым изумлением, почти оторопью. Причем Эскадан еще зажмурился и энергично помотал головой, словно не был уверен, что вся дичь из уст кроткой крошки Ари не привиделась ему в одном из кошмаров среди осколков разбитых миров.
  - Я понимаю, возможно, не в обычаях Владетелей учитывать желания объекта симпатии и руководствоваться ими в принятии решений. Но все-таки, убедительно прошу вас, меоны, рассмотреть возможность такого подхода. Невнимание к интересам той, кого вы хотели бы видеть своей парой, выглядит абсурдно, потому что союз двоих, на мой взгляд, должен основываться на взаимном уважении и быть партнерством, где чувства каждого из двоих равно важны. И если подобного уважения нет, то не будет и настоящего единения душ, сердец, разумов. Таково мое мнение. А теперь, прошу прощения, я вас покину, меоны, дабы вы могли обдумать мои слова без помех, - завершила короткую речь Ариэнна и с достоинством удалилась, оставляя после себя повисшее пологом молчание.
  Первым очухался Соальдер и твердо объявил:
  - Я не отступлюсь, Дан! Она будет моей женой!
  - О какой прежней жизни говорила Ари? Кажется, я упустил что-то существенное, - озадаченно нахмурился Эскадан и поскреб бровь. У него поведение Ари нынешней никак не вязалось с воспоминаниями о нежной смущенной девушке, розовеющей от самого невинного комплимента. О том хрупком цветочке, ради которого он, не раздумывая, кинулся в разбитые зеркала и память о котором не давала ему окончательно рехнуться в бездне мук, где стояло само время. Ради нее он, едва очухавшись, промчался сломя голову по замку брата сейчас. Но этот 'цветочек', выдавший паре Владетелей чуть ли не научную лекцию, был словно откован из стали.
  - Кажется, упустил? Нет, брат, это тебе не кажется. За три года, пока ты в зеркалах томился, много чего случилось, - коротко усмехнулся Соальдер, испытав немалое облегчение от замешательства соперника. Интуиция подсказывала меону, что биться с братом за любовь невесты ему не придется!
  Еще раз кривовато улыбнувшись, Крылатый Меч начал рассказ о том, как вытащил Ариэнну через зеркало с Айтолара прямо с церемонии заключения помолвки, а также о прочих событиях, произошедших с того мига, отделенного от настоящего столь малым промежутком времени, когда невеста угодила в вероломную ловушку Соары.
  
  Часть третья.
  Три важных слова
  
  Сбежав от настойчивых кавалеров, огорошенных смелым заявлением, Ари направилась по лестнице вниз. Запертая в четырех стенах и рамках навязанных обстоятельств, девушка буквально жаждала глотка свежего воздуха. Пусть не ветра свободы, но банального кислорода. Смутные воспоминания подсказывали ей, что при замке Соальдера имелся неплохой сад с дорожками для прогулок. Чтобы выйти наружу, стоило спуститься в холл и свернуть к боковым дверям справа.
  Кто бы ни занимался дизайном сада меона Соальдера, этому человеку хотелось выразить самую восторженную благодарность. Именно так решила синьолла Ариэнна Амато, она же меа Ариана, когда сошла с широкого крыльца на дорожку и вдохнула полной грудью чудесный аромат цветов, фруктов, зелени и текущей воды.
  Манили к долгим прогулкам серо-голубой, бледно-желтый, неярко-оранжевый песок и плитки тропинок, петляющих среди столь же разноцветных кустов, деревьев, изгибающихся мостиками над маленькими прудиками и ручейками, приглашающих под сень изящных беседок.
  Негромкое птичье пение, так же, как шум ветерка в листве и плеск маленьких водопадов, действовало успокаивающе на взбудораженную откровенной беседой юную душу. Спустя десяток минут Ари уже тихонько улыбалась, присаживаясь на скамеечку у маленькой заводи, где цвели потрясающие розовые кувшинки. Букет из таких цветов украсил бы самую роскошную комнату замка, если бы растения не вяли столь быстро вдали от водоема.
  Что интересно, к воде клонила тяжелые от плодов ветви не какая-нибудь ива или ракитник, а яблоня. Яркие плоды ее цветом превосходно гармонировали с кувшинками. Возможно, а Ари была склонна довериться предположению, цветы яблони тоже совпадали с оттенком цветов, украшавших водоем.
  В траве лежало несколько яблок. Яркие бочка словно подмигивали лукаво между зеленых травинок. Синьолла не удержалась и подняла то, до которого могла дотянуться, не вставая. Поднесла к лицу и вдохнула сладкий аромат.
  - Ты зачем яблоко взяла? Ты его сюда клала, чтоб поднимать? - сварливый голос слева нарушил сказочную прелесть подступавшего вечера, коим девушка наслаждалась в одиночестве.
  - Плоды несъедобны? - сходу предположила Ари причину ругани, оборачиваясь к длинному, но какому-то словно пожеванному и скособоченному человеку в одежде, практически сливавшейся цветом с садом.
  - Съедобны, да не про твою честь, сад - владения меона Соальдера, и негоже в нем всяким хозяйничать.
  - Извините, меа Лизоль ни о чем подобном меня не предупреждала, - покаялась девушка с любезной улыбкой. - А вас я, увлекшись красотой и изысканной симметрией оттенков - кувшинок и яблок, - не сразу приметила.
  - Хм, - польщенно крякнул старик. - Да, сорт Розовый Рассвет таков, чтобы водной заре в пару идти.
  - Я склонна предположить, что цветы яблони были оттенка аналогичного плодам и кувшинкам. Это так?
  - Точно, - садовник с новым интересом, уже без тени гнева, глянул на собеседницу и, подойдя к скамейке, опустился рядом с синьоллой. - А ты разбираешься, девонька! Яблочком-то угостись, оно сладкое, да скажи, не хотела бы в ученицы ко мне пойти?
  - Спасибо большое за предложение, я люблю растения, и ландшафтный дизайн очень уважаю, но учиться хотела другому.
  В утешение Ари легонько похлопала садовника по заскорузлой от трудов руке. Кожа его напоминала кору старого дерева и цветом, и шероховатостью. Старик вздрогнул и, повернувшись к девушке всем корпусом, повнимательнее всмотрелся в собеседницу впервые с начала разговора. До той поры он лишь слушал ее, привычно оглядывая любимое детище - замковый сад - в поисках того, что надлежало подправить, о чем позаботиться, что прибрать.
  - Ты чья будешь-то, красавица? - вопросил садовник. - Ручки-то у тебя больно мягонькие.
  - Моя приемная матушка - меа Лизоль, - Ариэнна не видела причин скрывать свой статус.
  Старикан охнул, крякнул да удивленно протянул:
  - Никак отыскалась ты, меа Ариана, то-то должно быть меон Соальдер возрадовался! Прости, не признал тебя со старых глаз. Я феон Марвик. Давненько же тебя видно не было. Да и нечасто ты по саду гуляла раньше-то, все больше издали тебя видал.
   Ариэнна же, к стыду своему, и вовсе не могла припомнить садовника. Только чуть сутулую фигуру среди кустов или меж деревьев, вечно занятую каким-нибудь делом, озабоченную процветанием любимого детища. Марвика значительно больше людей интересовали растения, потому и не узнал он девушку. Для садовника люди были похожи друг на друга, словно травинки, хотя нет, уж он-то, мастер, одну травинку от другой отличил бы с куда большей легкостью.
  - Все хорошо, феон, - улыбнулась девушка. - Вы ж не каждого в замке в лицо помнить обязаны, а об этом прекрасном месте печься. Чудесный сад, здесь душа отдыхает! Должно быть, кроме этого дивного уголка, немало секретов имеется! Если у вас минутка найдется, покажете что-нибудь еще?
  - А то! Как же не показать! - умилился гордый старикан. - Права ты, меа Ариана, есть в саду меона Соальдера, чем полюбоваться! Вот скажем, неподалеку Туманная заводь имеется. Остальные-то ее сторонятся, как от чудища какого шарахаются, да только зря. Там тумана и есть-то чуток, только по воде стелется да фигуры странные рисует. Не заманит, не уведет, никак не потеряешься, коль не муравей ты или иная какая букашка несмышленая! Красиво!
  - Мне хотелось бы на это посмотреть, - против воли заинтересовалась рассказом садовника девушка.
  Тот рассиялся и, предложив следовать за собой, поковылял по тропинке, до последней секунды не замечаемой Ариэнной из-за разросшегося куста у края поляны. Буквально через несколько шагов открылась новая поляна, побольше той, где находился пруд с лилиями и яблоня. Густое плетение ветвей справа почти полностью скрывало высокую ограду сада. Лишь откуда-то снизу просачивались и стелились, собираясь над водой, свиваясь причудливыми узорами, тонкие белые пряди тумана. Скамейки на поляне не было, лишь пруд в форме неровного овала, одинокий мшистый камень на левом берегу и шелковая мягкость зеленой травы.
  Очарованная девушка приблизилась к водоему, присела на корточки и протянула руку вперед, к белым влажным извивам. Словно живые усики ползучего винограда те не замедлили обвиться вокруг ее запястья. Ариэнну захлестнули странные и в то же время удивительно знакомые ощущения, вместе с которыми пришло понимание. Нет, не захлестнуло волной, не обрушилось грохочущим обвалом - прокралось в душу исподволь, как те самые щупальца тумана.
  Ариэнна Амато, нет, скорее все-таки меа Ариана, вспомнила не события, а ощущения, владевшие ею в те мгновения, когда она падала среди осколков разбитых миров миг или целую вечность тому назад. Там тоже был туман, скрепляющий те самые частицы разрушенных Вселенных.
  Тогда Ари не могла в полной мере осмыслить свои впечатления, ясность пришла лишь сейчас, во время второй, или, если вспомнить историю появления младенца в замке Соальдера, третьей встречи с туманом. В какую-то из двух прежних встреч, а может быть, по крупице в обе, туман подарил своей жертве эти знания, пробудившиеся нынче от третьей встречи со старым знакомцем.
  Белый ужас, внушавший опаску даже Владетелям, был не кошмаром, а источником жизни. Странным, загадочным, почти непознаваемым и непредсказуемым. Именно он являлся тем самым хранителем изначального Хаоса, из которого создавались миры силой и волей творения, могуществом Владетелей. Но что были бы Владетели - скульпторы без глины созидания - самого пластичного из материалов Вселенной - тумана. Именно он откликался на малейшее движение мысли Создателя, но обретал плоть лишь тогда, когда воля Владетеля в гармонии с его желаниями сливались в единственно правильной форме.
  Вот почему Владетели в поисках своей сферы уходили из-под родительского крова в туманы. Они не искали дома в буквальном смысле этого слова, они творили, а уже из сферы власти своей, пользуясь туманами, создавали миры иные, или, что тоже случалось, притягивали те, которые утратили прежних хозяев и жаждали обрести покровителей. Именно потому туманы обступали сферы Владетелей, так глина бы льнула к рукам умелого скульптора в надежде обрести плоть новых образов.
  Восхищенно ворошила Ариэнна открывшийся перед ней пласт знаний, за который дважды щедро расплатилась потерей родителей, а не так уж давно по меркам Владетелей уплатила по счету и жизнью, жизнью Арианы и мучениями в осколках миров. Но, тут уж исследователь и молодой ученый взяли в душе девушки верх, решая - оно того стоило! Как же ей хотелось заняться проблемой туманов детально, разобраться во всех закономерностях, собрать материал. Вот чего ей хотелось наверняка! Этого, а не быть просто чьей-то примерной женой! Каким бы привлекательным ни оказался муж, туманы манили Ари сильнее!
  - Это волшебно, истинное чудо, спасибо, феон, - шепнула девушка, отступая от пруда и завитков тумана, утопивших ее в потрясающих знаниях.
  - А то ж, а они шарахаются, - поддакнул садовник и, повернув голову в сторону скрытой кустами тропинки, досадливо посетовал: - Идут сюда, пойду-ка и я, меа Ариана.
  Прежде чем девушка успела попрощаться, старикан растворился в зарослях, будто и не смертным человеком был, а каким-то лесным духом. Даже колыхание ветвей затихло, едва начавшись. К укромному туманному прудику же вышел высокий беловолосый мужчина.
  - Вот ты где, Ари! Нашлась! - воскликнул он, распугивая уютную таинственную тишину. - Ты отважная дева! У туманов-то стоять! Не боишься?
  - Меон Эскадан, - кивком поприветствовала синьолла собеседника, гадая, зачем брат Соальдера искал ее. Неужели опять начнет твердить о женитьбе? А если начнет, то как бы избегнуть нежелательного разговора? Подходящая тема нашлась ответом на вопрос меона. - Не туманы причиняли мне вред, а живые создания. Не туманы убили моих настоящих родителей, а люди или твари, в них таившиеся, не туманы ввергли в разбитые зеркала, а Владетельница и человек заманили и предали. Здесь же лишь туманы, так к чему страшиться?
  - Дан, просто Дан, Ари, - поморщившись от полного своего имени, поправил девушку меон, но доводы ее выслушал со вниманием, вопреки беспечной порывистости натуры обстоятельно и серьезно. Помолчал с полминуты и признал: - Ты изменилась! Раньше эдакой застенчивой мышкой была, от одного взгляда моего краснела, а теперь рассудительная умница. Столько нам в лицо сказать не постеснялась!
  - Был повод измениться, - пожала плечами Ариэнна, следя за медленным танцем тумана над водной гладью. - А может быть, это был шанс, и я его использовала.
  - Может статься! Аль мне все рассказал. Твоя идея и для меня спасением обернулась, - признал Эскадан, неожиданно проказливо огляделся по сторонам, ухватил Ари за руку и подпрыгнул. Только юбка взметнулась.
  Каким-то образом - без силы Владетеля, удивительной в своих многообразных проявлениях, здесь точно не обошлось - они оба оказались сидящими на толстой ветке раскидистого клена как минимум в трех метрах над землей. Вернее, аккурат над прудиком с туманами.
  Ариэнна с любопытством свесила голову, обозревая вид сверху на дивный уголок сада. Эскадан хихикнул, и толкнул ее в грудь. Не ожидавшая подвоха девушка полетела спиной вперед и, провернувшись вокруг толстой ветки, снова оказалась сидящей на прежнем месте. Немного учащено дыша и поправляя растрепавшиеся волосы. Дан рассмеялся, наслаждаясь ошарашенным видом жертвы и тоже крутанул сальто на ветке. Ари покосилась на шутника и тоже рассмеялась. Своей выходкой Дан удивительно напомнил ей погибшего брата. Тот тоже серьезную-серьезную мину держал, а потом, бац, и мог такое отмочить, что сестренка только рот в удивлении разевала или хохотала до упаду.
  - Так-то лучше, а то такая строгая, что почтенной старушке впору, а не молодой деве! - довольно констатировал меон и продолжил, перепрыгнув на иную тему. - Ты действительно другая. Я-то голову потерял от чистой скромницы-малышки, краснеющей от поцелуя руки и пары невинных комплиментов, а не от девицы, способной отчитать пару Владетелей, как заигравшихся детишек. Потому не переживай, я не стану воскрешать старые чувства в новых обстоятельствах.
  - Благодарю, очень рада, меон, что вы отыскали такую важную часть тела, как голова, вновь, - кивнула Ари, чувствуя себя удивительно уютно сидя на ветке, как спятившая птица, и болтая с тем, кого в этой жизни встретила лишь сегодня. - А меон Соальдер?
  - Нет, с ним так не выйдет. Он всегда был упрям, и если решил, что ты - его судьба, то мнение просто так не изменит даже вопреки очевидным обстоятельствам, - признал Эскадан, задумчиво почесывая ухо. - Будет своего добиваться, кровь из носу, душу в куски, но будет. Он тебе что, противен?
  - Нет, конечно, нет. Меон Соальдер интересный мужчина. Но вы верно сказали, я испытываю к нему чувство глубокой благодарности и уважение, увы, это не страсть, не любовь. Нет даже романтической привязанности. Впрочем, для заключения брака достаточно уважения, пожалуй, и я не стала бы возражать против подобной партии, но... - Ари помешкала, подбирая слова.
  - Но? У тебя сердечко занято? - азартно попробовал угадать любопытный меон.
  - Я учиться хочу! - выпалила девушка, гневно тряхнув головой, и поболтала в воздухе ногами. - Очень хочу! Если в Итолле не получилось из-за перемещения сюда, так, может, здесь тоже где-то есть университеты? Мне бы учиться, а не сразу замуж, - грустно вздохнула синьолла Амато, раскрывая сокровенные мечты.
  - Да-а, пожалуй, такого соперника Аль не ждет, - хмыкнул Эскадан, не став высмеивать цель и стремления девушки, и примолк на секунду, соображая, чем может помочь Ари. - Далеко Соальдер тебя, ясное дело, не отпустит. Значит, надо что-то в его сфере присматривать. В городе, кроме Академии Воинской Доблести, есть университет изящных искусств и высшие школы всякого рода. Вот только слушателей и студентов по традиции набирают они в конце года, после Праздника Последнего Урожая.
  - Есть ли единый регламент поступления, экзамены? - озаботилась Ариэнна, не уверенная, что ее итоллийская образовательная база удовлетворит требования здешних учебных заведений.
  - Какие экзамены? - сначала даже не понял, а потом разулыбался меон. - В Дни Отбора все желающие стать студентами собираются в центральном зале университета, школы, ну или академии. Там-то их Круг Силы и тасует по факультетам, браслетами цветными награждая. Хочешь учиться, учись, сообразно талантам и склонностям, не хочешь - двери открыты, ступай своей дорогой.
  - А если заплатить? - водя ладонью по шершавой коре, уточнила девушка, прикидывая свои финансовые возможности, вернее, возможности матушки, меа Лизоль.
  - Платить? Кому? Зачем? - снова удивился Дан и затряс головой, потом нахмурился, припоминая, и ответил: - Нет, за плату не учат, только за талант. Особо одаренным еще и деньгами помогут, если будет нужда. А бездарям учиться - только мучиться, пусть в других сферах себя поищут. Так не только у Соальдера, а и в других ближних сферах дело обстоит.
  - Значит, проблема только в том, что новые Дни Отбора еще не скоро, - покусала губу Ари, прикидывая, где бы ей хотелось попробовать свои силы и как попасть в нужное место в нужный срок. К счастью, в ближайшее время повторных попыток затащить ее в храм со стороны Соальдера опасаться не стоило. Не потому, конечно, что меон с легкостью отказался от своих планов по обзаведению женой с душой на привязи, но по воле Оракулов, указавших на необходимость ожидания. Если бы еще можно было не попадаться на глаза хозяину замка, дабы не вводить его в искушение. Но не останешься же сидеть на ветке в саду? Толку от такого экзотического способа будет немного. Все равно рано или поздно, и скорее рано, чем поздно, если уж в другом мире отыскать смогли, найдут. А вот вопросом душевного состояния невесты Соальдер, чего доброго, по-настоящему озаботится и целителей кликнет.
  Ариэнна грустно вздохнула и прислушалась к птичьему пересвисту и исполненному какой-то философской задумчивости неспешному кваканью в зарослях. Ничего, все уладится, она постарается довести до меона свои желания, объяснить, что они не прихоть, а истинная потребность. Может быть, Соальдер поймет? Или просто уступит, чтобы не огорчать ее? Наверное, стоит посоветоваться с меа Лизоль. Или не стоит? Уж больно одобрительно та относилась к предстоящему браку приемного дитяти, да и Владетеля уважала.
  Размышления девушки прервал легкий щелчок по носу от Эскадана и его же настойчивое предложение вернуться в замок, пока их обоих не начали искать и, чего доброго, его самого не вызвали на поединок, как коварного соблазнителя чужой невесты. Меон, понятное дело, шутил, но вспоминая кулаки, крошащие стену, Ари сочла за благо согласиться с предложением Дана.
  Впрочем, воплотить его в жизнь они не успели. На поляну вышел то ли сердитый, то ли просто хмуро-сосредоточенный Соальдер. Владетель огляделся и в немом изумлении уставился на ветку, где сидели, болтая в воздухе ногами, его брат и Ариана.
  - О, а вот и братец появился! Застукали нас с тобой Ари! - весело объявил Эскадан.
  Девушка не выдержала и захихикала. Очень уж забавным было озадаченное выражение лица у грозного Крылатого Меча. Может, он и впрямь опасался застать невесту и своего родича в компрометирующей ситуации, но уж никак не в таких, хм, возвышенных позах. И серьезной, строгой синьолле Амато очень ярко вспомнились подростковые годы, любимый брат, их проделки в саду, неожиданно захотелось чуть-чуть похулиганить. Девушка вежливо предложила, глядя сверху вниз на живописную бело-серебристую макушку Соальдера:
  - Залезайте к нам, меон!
  Владетель поперхнулся. Подхватывая шутку, Эскадан рассмеялся и позвал:
  - Давай, ветка толстая, обломиться не должна. А если и сломается, заодно искупаемся!
  Соальдер пару секунд поразмыслил, потом едва заметно улыбнулся и, подпрыгнув, приземлился на ветке по другую сторону от Ариэнны. Привалившись к толстому стволу дерева, посмотрел на брата и невесту своими невозможными глазами и, улыбнувшись уже шире, сказал:
  - Я ужасно соскучился по вам обоим. По тебе, любовь и жизнь моя, Ари, и по тебе, Дан, шальной бродяга! Мне казалось, никогда больше не смогу смеяться.
  - Тогда вы неудачно сели, меон, вам следовало разместиться между мной и братом. Вдвоем мы быстро напомним вам, как можно смеяться от щекотки, - объявила девушка с самым серьезным видом.
  Эскадан расхохотался, объявив:
  - Ари, детка, я тебя люблю! Нет-нет, Аль, не стоит звать свой грозный меч и кулаком мне грозить тоже не стоит, ни правым, ни даже левым, и обоими не стоит. Клянусь Оракулами, такую замечательную девочку я буду любить исключительно как сестру! Мне ее недавние рассуждения голову крепко прочистили.
  - А мне нет, - упрямо, как и предполагал Эскадан, возразил Соальдер. - Ариана, ты - моя избранница, моя судьба. Этого не изменит ничто! Лишь с тобой я хочу разделить свой путь. Я не прошу немедленной любви, у меня ее хватит на двоих, но я добьюсь, чтобы со временем ты полюбила меня!
  - Если ты не хочешь добиться того, чтобы твоя невеста прямо здесь и сейчас рухнула в обморок, и не от трепета чувств, а исключительно от голода, то пошли-ка, поужинаем, - влез в драматический момент признания Эскадан, снимая напряженность и избавляя Ари от необходимости подбирать приемлемый ответ.
  - Не хочу, - на удивление не возмутившись выходкой брата, а может быть, он был слишком привычен к ним, согласился Соальдер и, подхватив Ариэнну на руки, спрыгнул на траву у дерева.
  Брат его приземлился рядом, покосился на дерево и, мечтательно прищурившись, объявил:
  - Эх, какая композиция была! Надо непременно запечатлеть для благодарных потомков!
  - Рисуй, - разрешил Соальдер, нехотя выпуская невесту из объятий и предлагая ей руку для возвращения в замок.
  Синьолла опустила пальцы на локоть жениха, но за весь путь не промолвила ни слова, занятая банальной попыткой подсчитать, какой нынче день и сколько их еще до поздней осенней поры. Кажется, до Праздника Урожая выходило меньше трех месяцев, а значит, шанс учиться у нее оставался.
  О чем бы ни думал ее спутник, замыслов девушки он точно отгадать не мог. Наверное, и к лучшему. Ни Эскадан, ни сама Ариэнна не собирались посвящать пылкого влюбленного в суть своего недавнего разговора.
  Очнулась от мыслей девушка только тогда, когда услышала тяжкий вздох Владетеля и осознала, что этот конкретный вздох пятый или даже шестой по счету за время краткого променада. Похоже, спутник все еще переживал историю с ненадевшимся в Храме Оракулов браслетом, залакированную сверху отповедью девушки и шутками брата. Ари невольно пожалела могучего мужчину, запутавшегося в паутине чувств, и все-таки решила предпринять еще одну попытку открыть тому глаза на неподходящий выбор спутницы.
  - Меон Соальдер, прошу, не обижайтесь, но ответьте, почему вы решили сделать меня своей избранницей и безапелляционно отметаете все сомнения в том, что я самая подходящая для вас пара? В мире очень много красивых, достойных женщин, которые, я уверена, почтут за честь принять ваши чувства! Вдруг вы ошиблись с выбором?
  Грустная улыбка, смягчившая суровые черты, отразившаяся в черно-синих глазах, сделала прекрасного и внешне холодного мужчину каким-то более родным и близким. Соальдер покачал головой, снова вздохнул и промолвил:
  - Я не ошибся, жизнь моя. Это брат мой, Дан, увлекающийся и легко остывающий мальчишка, для которого чувства столь же занимательные игрушки, как краски или набор карандашей. Я просто знаю, что прав в своем выборе, а если до сих пор ты не разделила его со мной, что ж, я терпеливый, подожду. Да и Оракулы не могут ошибаться!
  'Оракулы? А причем здесь Оракулы?' - нахмурилась Ариэнна.
  Он повернулся к невесте, очень-очень бережно, как величайшую драгоценность, взял ее лицо в могучие длани и чуть приподнял. Ари взглянула в гипнотические глаза и едва не потерялась в них безвозвратно. Смотрела, как в далекий космос, в бесконечно расширяющуюся, если верить ученым, Вселенную. Спроси сейчас Владетель, согласна ли она стать его женой, ответила бы согласием без раздумий.
  К счастью, Соальдер ничего не спросил, даже не стал обнимать ее или пытаться поцеловать. Или не к счастью? Честного ответа девушка дать бы себе не смогла. Однако знала наверняка - если бы согласилась сейчас на все и со всем, часть ее до конца дней стала бы жалеть об упущенном шансе стать не просто спутницей-тенью Владетеля, но кем-то большим.
  - Не будь мы подходящей парой для связи душ, сердец и судеб, мы не смогли бы заключить и первой помолвки, - тихо объяснил Соальдер и нехотя выпустил лицо невесты из чаши ладоней.
  'А вот интересно, Оракулы дали разрешение на соединение душ, сердец и судеб исходя из реального положения дел, или, согласно своему званию, имели в виду перспективу, возможно, даже отдаленную перспективу? - задумалась Ари, усилием воли уводя мысли из розового тумана в область сколько-нибудь четкой логики. Причем, одна очень разумная девушка сама не обратила внимания на то, что размышляет не о том, чтобы отказаться от замужества, но о том, чтобы его отложить до реализации мечты о полноценном образовании. - Значит, если так, я смогу убедить меона, что не заслуживаю чести стать его спутницей, пока не получу соответствующего статуса Владетеля образования! Неплохая идея! Но, пожалуй, с предложением ее Соальдеру стоит немного подождать. Пусть чуть-чуть привыкнет к тому, что я нашлась и исчезать не собираюсь, успокоится'.
  - Я понимаю, ты, пройдя через врата нового воплощения, вернулась, изменившись, - вновь заговорил Владетель, - но прошу, дай мне шанс доказать, что я стою твоей любви!
  - Дам. С одним условием, - обдумав предложение Крылатого Меча, ожидающего ее слов, как смертного приговора или помилования, серьезно согласилась девушка, оторвавшись от мечтаний об образовании.
  - Слушаю тебя, жизнь моя, - ласково шепнул Соальдер.
  - Если, вопреки уверениям Оракулов и твоему убеждению в необходимости нашего супружества, я пойму по истечении срока принятия третьего браслета, что не люблю тебя и полюбить не смогу, если почувствую, что твои чувства невыносимое бремя для меня, ты отпустишь! Позволишь расторгнуть помолвку! - озвучила свои требования Ариэнна, подсознательно ожидая и опасаясь очередной вспышки Соальдера.
  Но он удивил и удивил приятно. Владетель склонил голову, качнулись волосы, помеченные странным узором, и глухо промолвил:
  - Спасибо! Ты не пожалеешь, жизнь моя!
  Ари ответила лишь одно:
  - Надеюсь, - и замедлила шаг, пытаясь самостоятельно сориентироваться на местности: к каким дверям ей сейчас лучше пойти, чтобы кратчайшей дорогой добраться до своих комнат.
  
  Казалось, все преступники разоблачены и наказаны, а беды остались в прошлом. Ничто не предвещало неприятностей. Этим утром Ариэнна проснулась рано. Глаза уже были сухими, но влажная подушка свидетельствовала о том, что ночью ей опять снились родные, оставшиеся на Айтоларе.
  Девушка умылась прохладной водой. В выбрала гардеробе легкое утреннее платье кремового оттенка без колокольчиков и отправилась исследовать замок. Нет, Ари не заглядывала во все комнаты подряд, просто неспешно шла по коридорам, стараясь совместить становящиеся все более реальными образы прошлого и настоящее. Соальдер говорил правду, восприятие былого становилось все четче, его уже можно было почти назвать восстановленной памятью, вот только фактов в этой памяти было до обидного мало. Пока наиболее явственно просматривались лишь те, что вызывали некогда яркие чувства. Или просто знания девицы Арианы были слишком скудны? Зато девушка отвлеклась от своей печали и определилась с местонахождением библиотеки. Это интересное помещение, как и комната вызова, тоже находилось на первом этаже. Дорогу Ари не только помнила, но и знала. И пусть прежняя ипостась интересовалась лишь лирическими стихами, надежда отыскать в обширном книжном собрании хотя бы справочники по магии и геополитические обзоры оставалась.
  Ариэнна ненадолго приостановилась у окна третьего этажа. Отсюда был виден широкий двор, стены, окружавшие замок, постройки и сад, стража у ворот и даже туманы, обступавшие владения Соальдера. Правда, белые извивы молочной реки отступали от замощенной крупным камнем дороги и ее обочин, давая возможность желающим двигаться как в сторону замка, так и из оного без опасения заблудиться. Всплеск зеленого цвета оторвал Ари от созерцания пейзажа. По коридору быстро шла меа Лизоль.
  - Дня из дней, матушка, - поприветствовала женщину Ариэнна.
  - Дня из дней, Ари, доченька, уже встала? Как ты? - управляющая нежно обняла девушку, вгляделась в родное лицо.
  - Все хорошо, - улыбнулась Ари матери.
  - Ты завтракала? - чуть нахмурилась меа Лизоль.
  - Нет, пока нет аппетита, чуть позже обязательно! Я хотела прогуляться по замку, заглянуть в библиотеку. Матушка, я хотела бы поговорить с тобой о феоне Елефе. Она еще работает в замке?
  - Зачем тебе это, доченька, все уже в прошлом. Меон Соальдер любит лишь тебя, - немного обеспокоилась Лизоль, вертикальная морщинка отметила лоб заботливой женщины, не желавшей тревожить любимую доченьку неприятными разговорами.
  - Я знаю, - спокойно согласилась с фактом любви Ариэнна, и продолжила: - Я хотела бы уточнить кое-какие моменты. Мною движет не праздное любопытство или ревность.
  - Хорошо доченька, спрашивай, - сдалась меа. Взяв дочку за руку, она увлекла ее на удобный диван в коридорной нише.
  - Так ты не ответила на первый из вопросов, матушка, - намекнула синьолла.
  - Да, Елефа - помощница старшей кухарки.
  - Расскажи немного о ней, - попросила Ари.
  - Замужем она, трое детей имеет, от мужа иль нет, о том никогда не любопытствовала, - поведала меа Лизоль. - Делсор был ее первенцем. Елефа тогда горничной служила, а внимание мужское она всегда любила. В радостях телесных себе никогда не отказывала, подарки охотно принимала. Да и Крылатый Меч сроду женщин ни к чему не принуждал, ни словом, ни силой...
  Управляющая осеклась, потянувшись рукой к печати на поясе - той самой, какой вчера открывала Комнату Зова.
  - Что-то случилось? - заинтересовалась Ари.
  - Вызов из сферы Салеры, - объяснила меа Лизоль, классифицировав сигнал, поданный магическим брелком.
  И Ари, позабыв про всех Елеф во Вселенной, тут же преисполнилась исследовательского зуда. Да что Елефы, она даже визитом в библиотеку готова была пожертвовать ради возможности наблюдать сеанс в Комнате Зова. Девушка взмолилась:
  - Матушка, можно мне с тобой? Очень хочется посмотреть! Я буду тихо-тихо сидеть, как мышка в норке! Ничуточки не помешаю!
  - Что с тобой поделать, пойдем, - легко уступила управляющая.
  Особой секретности в переговорах не было, дочка считалась невестой хозяина сферы и таить от нее подобных разговоров не стоило, кроме того, меа Лизоль просто хотела подольше побыть рядом со своей так выросшей девочкой. Сколько бы Ари ни было лет, для приемной матери она все еще оставалась ребенком.
  Под ручку две дамы прошли в нужную комнату, младшая удалилась в комнату ожидания и замерла на кресле в предвкушении нового чуда.
  Зеркало, после приложения печати с пояса управляющей, стало испускать голубоватый свет, и почти сразу раздался хрипловатый деловитый голос:
  - А, дня из дней, Лизоль, меня тут попросили тебя на пару слов вызвать. Ну болтайте, а я на конюшню, Молния жеребится.
  - Дня из дней, меа Солера, - присев в этикетном реверансе приветствовала торопливую собеседницу несколько растерянная меа Лизоль.
  Растерянность ее очень быстро сменилась настороженностью, когда хрипловатый голос торопливой лошадницы сменил другой, знакомый Ариэнне по вчерашнему дню:
  - Дня из дней, меа Лизоль, я хотела бы переговорить с вами.
  - Меа Соара, мне не о чем говорить с той, пред которой затворил врата меон Соальдер, - холодно отчеканила управляющая и потянулась печатью к оправе зеркала, вероятно, намереваясь завершить сеанс связи.
  - Я прошу лишь выслушать, я щедро отблагодарю вас... - заторопилась Соара.
  - Нет, - оборвала не успевшие начаться обещания разгневанная Лизоль, закрывая связь наложением печати на раму зеркала. Голубоватое свечение и посторонние звуки угасли. Осталось лишь бурное дыхание женщины.
  Ари поспешила к матери. Нет, та не страдала, она просто была в ярости. Едва не скрежеща зубами, приемная родительница тряхнула головой так энергично, что строгой прическе пришлось выдержать суровое испытание на сохранение формы.
  - Ужасная и глупая женщина, неужели она полагала, что я прощу такое! - выпалила Лизоль.
  - Или Соара не считала тебя осведомленной о ее причастности к моему исчезновению, матушка, - предположила Ари, подходя поближе и приобнимая родительницу. - Кроме того, она еще никогда не была в роли матери, потому не знает, каково это, переживать за свое дитя. И обратного опыта, похоже, у нее тоже нет, - синьолла чуть нахмурилась, перебирая детали беседы с Соальдером о его родителях и запальчивые слова отвергнутой Владетельницы. - Ведь меа Соара жила в сфере отца, а не с матушкой. Возможно, у нее не сохранилось воспоминаний о собственной матери. Мне кажется, эту женщину можно не только обвинить, но и пожалеть.
  - Если только, - уже спокойнее откликнулась управляющая и, с гордостью глядя на дочь, похвалила: - Ты такая умница, Ари!
  - Беру с тебя пример, матушка, - лукаво улыбнулась девушка, не давая дурным мыслям о недавней печали вновь овладеть думами той, кто заменила ей потерянную семью.
  Мелодичный звон сигнального колокольчика на поясе вмешался в разговор, и Лизоль заспешила в сторону двора, куда прибыл обоз поставщиков, чтобы лично заняться ревизией товара.
  Ариэнна, никогда особенно не любившая еженедельных поездок в магазин за продуктами, предположила, что разгрузка обоза вряд ли окажется веселее шопинга, и осталась в коридоре. Вчера, да и сегодня девушке не удалось как следует разглядеть замечательную резьбу на двери в комнату с зеркалом. Потому сейчас Ари, пользуясь случаем, занялась осмотром уникального экспоната. Выпуклый узор похожий одновременно на переплетение деревьев, врата и оправу для зеркала, сам по себе был достоин любого музея Итоллы. Да еще редкий, будто излучающий тепло оттенок древесины словно манил к себе прикоснуться. Не утерпев, девушка погладила створку и та неожиданно отворилась, а ведь Ари была уверена, что слышала, как щелкал замок, когда они с матерью выходили в коридор.
  Поскольку дверь оказалась открыта, то ничто не мешало Ариэнне зайти и еще разок полюбоваться зеркалом, вернее, его уникальной оправой. Ведь пока сам меон Соальдер или управляющая с печатью не коснутся волшебного предмета, он остается всего лишь интересным зеркалом.
  Девушка вошла в комнату. Не торопясь, обошла зеркало и сундук, дотронулась до оправы. Странно холодной после тепла двери показалась она на ощупь. Вроде бы тот же материал, а температура другая. 'Опять дело в магии или силе Владетеля?' - предположила Ари и коснулась другой стороны оправы левой рукой, проверяя, равно ли холодны обе стороны.
   Вместе с ощущением прохлады, свойственной более металлу, нежели дереву, пришло ощущение щекотки. Словно ладонь пощекотали перышком. И зеркало вспыхнуло.
  Не столько в испуге, сколько от неожиданности Ари отшатнулась, наткнулась на кресло и приземлилась на сидение. А руки вцепились в подлокотники, как в опору материальную - якорь в изменчивом мире магии. Хотя, со стороны вид восседающей в кресле девушки мог показаться повелительным или даже надменным, если не вглядываться пристально в озадаченное выражение на мордашке.
  В посветлевшем зеркале, обернувшемся экраном, виднелась женская фигура, уже знакомая Ариэнне по собственным воспоминаниям. Соара, сводная сестра Соальдера, красавица брюнетка с яркими глазами-звездами не успела далеко отойти от 'центра связи' и сейчас вперила в него исполненный надежды взгляд. Рассчитывала, что меа Лизоль передумала и собралась выставить счет за будущие благодеяния? Возможно. Потому что при виде Ари на лице Соары, как в театре мимов, промелькнула целая череда ярчайших эмоций: разочарование, гнев, ревность, зависть, злое отчаяние.
  - Ты-ы-ы! - выдохнула Соара, прожигая соперницу взглядом.
  Рассыпались в прах все надежды на примирение с Соальдером, на то, что удастся завоевать его сердце, что ей хотя бы позволят быть рядом и любить и утешать, коль пропала ненавистная девица, захватившая все думы меона.
  - Я, - согласилась девушка, с интересом разглядывая женщину.
  Честно говоря, Соара была куда красивее и Арианы, в прежней ипостаси приемной дочери меа Лизоль, и нынешней синьоллы Ариэнны Амато. Нет, Ари страшилой не уродилась, но ее прелестное свежее личико казалось просто милым, тогда как лик Владетельницы был царственно прекрасен каждой черточкой - ровными дугами бровей, сияющими сапфирами очей, копной черных, как ночь, и буйных, как ветер, волос, даже родинка на левой щеке была на своем идеальном месте. Роскошные формы женщины лишь подчеркивались нарочито скромным покроем синего платья с элегантным кружевом отделки.
  - Почему? Почему ты? - провыла красавица, изящные пальцы с длинными ноготками скорчились, будто собирались впиться в горло соперницы, дивные черты смялись гримасой отчаянной ярости пополам с недоумением.
  - Не знаю, - пожала плечами Ари, озадаченно созерцая истерический приступ Соары.
  Уже второй за два дня. Покопавшись в воспоминаниях о сводной сестре Соальдера, девушка нахмурилась. Раньше таких откровенных вспышек женщина себе не позволяла. Расшаталась нервная система? Или в прошлом она сдерживалась, а сейчас, когда истина стала явной, не считала нужным прятать чувства?
  Сама Ариэнна никакой особенно дикой ненависти к Соаре не испытывала. Да, именно эта женщина подстроила падение в осколки разбитых миров, но, по здравом размышлении, нынешняя синьолла Ари готова была сказать сопернице большое спасибо. Как сложилась бы жизнь приемной дочери управляющей, которую избрал в спутницы меон Соальдер? Кем стала бы она? Любимой игрушкой Владетеля, связанной нерушимыми узами брачного обета, как цепями, навечно? И уж совершенно точно она никогда не получила бы такого великолепного образования, как в Итолле на Айтоларе, не научилась мыслить логически, никогда не испытала бы ощущения раскрывающихся горизонтов и приятной усталой тяжести - следствия умственной работы.
  Нет, пожалуй, злости на Соару не было. Стремясь устранить соперницу, в итоге Владетельница принесла ей лишь благо. Сейчас Ариэнну занимала загадка сводной сестры Соальдера. Именно как живую головоломку изучала красавицу девушка. И чем больше смотрела, тем больше уверялась, что у той что-то крепко не в порядке, и дело не в переживаниях влюбленной и отвергнутой женщины. Слишком резкие, слишком нервные движения, слишком все чересчур. Слишком похоже на Джэро, запальчиво вещающего о своем великом предназначении утешить боль Крылатого Меча. Сейчас опасности Соара не представляла, потому Ари ужасно хотелось разобраться в деталях и докопаться до истины.
  'Почему я?' - повторила мысленно вопрос Ариэнна и отзеркалила его агрессивной собеседнице:
  - А почему не вы? Почему, если вы знали меона Соальдера куда дольше моего, если имели куда больше возможностей завоевать его симпатию?
  - Я всегда предпочитала ждать, верить, что позовет, поймет, разглядит. Дура! - выплюнула ругательство Соара и продолжила, кажется, обращаясь не к Ари, а к самой себе, или апеллируя к неким незримым сущностям в надежде на высший суд и справедливость. - Мечтала, сам придет! Мне ведь обещали! Я все сделала, как надо, как сказал гадальщик! Отнесла тот амулет в Зал Зерцал, он уже начинал смотреть на меня иначе. Начинал! И улыбался! Отец, проклятый дурак, все испортил. Не хватило времени! Вместо того, чтобы закрыться от разлетающихся на осколки миров, он предпочел пожертвовать всем, своей жалкой жизнью, женой и моим счастьем ради горстки глупых смертных! Все пришлось начинать сначала, искать повод для визитов, бесед...
  Соара опять буквально выплескивала из себя откровения, не задумываясь над тем, перед кем гастролирует. Ее вновь захлестнули, как морской прилив, и потащили за собой эмоции. Остановиться и критически осмыслить происходящее у красавицы решительно не получалось. Будь на месте Владетельницы маленький ребенок, Ари не удивилась бы такому поведению. Но даже сестричка Лаэрта поумерила свои капризы годикам эдак к пяти, а взрослая могущественная женщина на глазах Ариэнны вела себя хуже истеричной девчонки. Вдобавок, синьолле удалось вычленить из спича Соары несколько весьма странных моментов, о которых, пожалуй, стоило побеседовать с кем-то, способным дать логичные пояснения.
  Основной массив информации был получен. Далее спорить, утешать, да и вообще говорить со странной Валдетельницей Ари посчитала непродуктивным. Скандалить ради скандала - это было бы по меньшей мере пустой тратой времени и сил. Итоллийка потянулась и снова провела рукой по оправе переговорного зеркала, точно там, где касалась прежде, чем волшебный предмет заработал. Логика, не всегда, как успела убедиться девушка, срабатывающая в делах магических, оказалась на высоте. Зеркало погасло, а Ариэнна вышла в коридор и медленно, размышляя на ходу, двинулась в сторону лестницы.
  - Дня из дней, ягодка! - выкрикнул Эскадан, выбегая на верхнюю площадку и, не утруждаясь спуском по ступенькам, с разгону спрыгнул вниз, прямо к девушке. Приземлился по-кошачьи мягко, чуть согнув ноги в коленях, и тут же выпрямился. Капельки пота блестели на лице мужчины, волосы, увязанные в хвост, чуть потемнели от влаги, но дыхание оставалось ровным. Он подмигнул Ари.
  - Дня из дней, Дан, упражняешься? - ответила Ари.
  Почему-то так легко сейчас оказалось перейти с Владетелем на ты. То ли из-за его приятельского отношения, то ли из-за переходящих в разряд личных воспоминаний о прошлом Арианы.
  - Точно, Ари. Восстанавливаю форму, пока меня братец на разминку не позвал да по стенке не размазал, - ухмыльнулся Эскадан, ероша белую гриву увязанных в свободный хвост волос.
  - Мне показалось, что меон Соальдер не настроен по отношению к тебе настолько враждебно, - задумчиво прокомментировала девушка.
  - А то ж. Как я сказал, что жениться на тебе не хочу, так и не настроен, - беспечно согласился Дан, глаза насмешливо заблестели. - Да только разминка с Алем легкой никогда не бывала. Крылатым Мечом его не за оригинальную расцветку прически назвали, а форму я в осколках подрастерял, пока-то еще наверстаю.
  - Про независимость имени от прически меня проинформировали вчера. Значит, бегая по замку и прыгая с лестниц, ты ищешь форму, - поддакнула Ари. - А в саду ее искать неудобно?
  - Уже искал, неудобно, ибо там, трудами садовника, устроены слишком ровные дорожки, - тоскливо согласился Эскадан, подмигнув собеседнице, и лукаво спросил: - Считаешь, я чокнулся в осколках?
  - М-м-м, не считаю. Судя по проснувшимся воспоминаниям, степень нормальности у тебя та же, что была прежде. Если только рассматривать прежний уровень, как отклонение от нормы. Увы, у меня нет ни медицинского, ни психологического образования, чтобы на достойном уровне поддержать дискуссию или судить о вменяемости столь могущественного Владетеля, - степенно объяснила девушка под хихиканье Эскадана.
  - Вопрос о нормальности, между прочим, серьезный, - покачала головой Ариэнна, не разделяя веселости собеседника. - Дан, если есть минутка и я не нарушу режим тренировок, то хотела бы поговорить о Соаре.
  - Из-за дурных на голову баб столько бед, - сплюнул мужчина и поспешно прищелкнул пальцами. Плевок, не долетев до каменных плит пола, обернулся голубой бабочкой и упорхнул.
  - Сегодня я имела сомнительное удовольствие лицезреть истерику твоей сестры через зеркало связи. В связи с этим захотела уточнить: болеете ли вы психическими заболеваниями, и если да, то как и кем проводится обследование и лечение, - продолжила девушка, впечатленная преображением слюны в чешуекрылое, впрочем, впечатленная не настолько, чтобы упустить из виду требующий обсуждения вопрос.
  - Ты думаешь, Соара безумна? - озадачился Дан.
  - Я не могу дать однозначного заключения, - подчеркнуто терпеливо, тем самым тоном, каким объясняла подруге философское понятие архетипа, повторила Ариэнна. - Поэтому я и задаю тебе сейчас все эти вопросы! Мне ее поведение показалось неадекватным. У нее четко выражены акцентуация и застревание на стремлении добиться симпатии сводного брата.
  - Хм, сходим ли мы действительно с ума, или лишь начинаем думать и вести себя по-другому, только потому, что нам того захотелось? - призадумался вслух Эскадан и честно ответил: - Не знаю, ягодка. Но я никогда не слышал, чтобы нас лечили или обследовали. Не знаком и с теми меонами, кто врачует разум других. Зато знаю пяток таких, которые гордятся своими прозваниями 'чокнутый', 'полоумный', 'безумный'...
  - А кто может знать? - настойчиво продолжала расспросы девушка, мысленно порадовавшись тому, что Соальдер всего лишь Крылатый Меч, а не какой-нибудь Кровавый Безумец.
  - Если только Оракулы, - беспечно пожал плечами Дан. - Да что такого сестра еще учинила, что ты ее за безумную приняла, а не за интриганку ревнивую?
  - Где ты видела Соару? - вмешался в беседу Соальдер, словно возникший из воздуха, так быстро он присоединился к обществу невесты и брата. Брови гневно сдвинулись на переносице, Ари даже послышался отдаленный раскат грома. И это при ясном солнечном утре! - Я затворил от нее владения свои.
  - Затворил, - мирно подтвердила девушка, почему-то слегка смущаясь того, насколько близко встал от нее Соальдер. От Владетеля опять исходил жар, из-за которого по коже бежали мурашки и хотелось отодвинуться или, почему-то наоборот, подойти ближе. - Она вызывала через зеркало меа Салеры мою матушку. Хотела, должно быть, просить ее заступничества перед тобой.
  - Не бывать этому! Нет и не будет ей моего прощения! - рыкнул разъяренный Владетель. Его веру предали, разлучили с любимой, обманули - оттого и велик был гнев мужчины!
  - Ари подозревает, что Соара не в своем уме. Вот и спрашивала меня, как это можно проверить, - вставил Эскадан.
  - Мне нет дела до предательницы, - сказал, как отрезал, Крылатый Меч.
  - Я понимаю твою боль и ярость, но если Соара больна, то ее нужно не презирать, а лечить. Скорбные разумом не могут отвечать за содеянное. Правда, если они становятся опасны для общества, то требуется изоляция и лечение, чтобы не могли навредить ни себе, ни другим, - вздохнула помрачневшая Ариэнна, мысли о безумии невольно возвращали ее в прошлое, к ужасным мгновениям наедине со Звездочетом. В сравнении с этим маньяком влюбленная Соара со всеми своими злодеяниями выглядела почти безобидно.
  Соальдер гневно раздувал ноздри, отказываясь соглашаться с невестой. А вот Эскадан предложил:
  - Давай-ка, брат, посмотрим, что наговорила сестрица Ариэнне, тогда и судить будем.
  - Такое возможно? - приободрилась девушка. Пересказывать безумную речь Владетельницы было бы тяжело, да и без детального анализа никак не удавалось толком вычленить все моменты, которые вызывали тревогу.
  - Все, что видело зеркало, остается в его глубинах навечно, - повел плечом Соальдер.
  Под давлением двух требовательно-вопросительных взглядов меон покосился на дверь в комнату переговоров и с тяжелым вздохом спросил у невесты:
  - Для тебя это действительно важно, жизнь моя?
  - Да, - подтвердила Ари. - Я хочу разобраться. Если твоя сестра действительно больна, в беде, а мы отвернемся от нее в гневе, это будет несправедливо.
  - После всего содеянного Соарой, ты еще можешь думать о справедливости, душа моя, воистину ты великодушнейшая из дев! - прочувствованно объявил мужчина, и предложил невесте руку, дабы проводить в Комнату Зова.
  А Ариэнна снова мысленно поблагодарила Соару за путь на Итоллу через осколки зеркал, за то, кем стала, и промолчала. Вряд ли Соальдер смог бы сейчас адекватно оценить выводы избранницы, не слишком лестные для себя. Умом он признавал, что невеста изменилась, но, увы, не чувствами. Похоже, он смотрел на Ариэнну, а видел Ариану. Наивную, стеснительную, верившую каждому его слову и благоговевшую перед спасителем и покровителем девочку. Кажется, даже вчерашняя вспышка не произвела на меона особенно глубокого впечатления и могла быть списана на девичьи капризы. Что ж, рано или поздно, но Соальдеру придется изменить свое мнение и принять невесту как личность, имеющую право на собственное мнение, или искать себе другую спутницу жизни. В этом синьолла Амато была абсолютно уверена, а пока... пока она желала разобраться с проблемой Соары. А тень неудовольствия от того, что Владетель влюблен в призрак бывшей невесты и ни в какую не желает увидеть ее, новую, Ариэнну Амато, девушка решительно отодвинула в сторону. Сейчас не время и не место для копания в тонкостях чувств Крылатого Меча, тем более, она вовсе не стремится пока замуж. И вообще мало понимает в романтике. Ари еще разок мотнула головой, прогоняя лишние мысли.
  Дверь Комнаты Зова, кажется, распахнулась перед Владетелями раньше, чем кто-то из них коснулся ручки. Прежде, чем мужчины подступили к зеркалу, Ариэнна ввела Владетелей в курс последних событий:
  - После краткой беседы, в которой матушка отказала меа Соаре в помощи, я вернулась к зеркалу. У меня не было печати меа Лизоль, но, стоило тронуть оправу зеркала, изучая узор, как оно засветилось и показало Соару.
  - Ты моя суженная, Ари, потому замок мой и сила его к твоим услугам, - с рассеянной нежностью пояснил Соальдер девушке.
  'Предупреждать надо и минимальный инструктаж по технике безопасности не помешало бы провести', - мрачно подумала облагодетельствованная синьолла и свернула рассказ: - Соара увидела меня и... остальное проще послушать, чем пересказать.
  Соальдер кивнул и, приблизившись к Зеркалу Зова, властно возложил ладонь на стекло, требуя информацию по праву хозяина сферы. Зазвучало воспроизведенное зеркалом выступление Владетельницы. Ари постаралась сосредоточиться на пламенной речи Соары.
  Когда она завершилась, какое-то время все трое молчали. Мужчины - мрачно и явно озадаченно.
  Бесноваться по-новой, обвиняя Соару, вопреки опасениям и к вящему облегчению Ари, Соальдер не стал. Его гнев и обида сменились хмурой сосредоточенностью. Меон напряженно обдумал горячечную речь сводной сестры, а потом погасил зеркало и скомандовал:
  - Пойдемте!
  Не дожидаясь того, что за ним последуют, Соальдер промаршировал в коридор и решительно зашагал вперед.
  - Куда? - спросила у спины меона Ариэнна.
  - В Храм Оракулов, - на ходу объяснил тот. - Нужен совет. Оказывается, я слишком плохо знаю сестру, чтобы судить о здравости ее рассудка и тех бедах, что она могла учинить, учинила и будет способна сотворить себе и другим. Возможно, Ариэнна права, Соара давно больна или подверглась действию некой враждебной магии.
  - М-да, а еще меня некая штучка, что сестрица в Зал Зерцал протащить тайком умудрилась, весьма интересует. И тот, кто ей эту пакость посоветовал тоже, - вставил Дан, заостряя внимание именно на том моменте, каковой озадачил Ари в речи Владетельницы более всего.
  Веселые, казалось, вечно танцующие в его удивительных глазах искорки сумасшедшинки куда-то исчезли. Мужчина был серьезен, как благословенный перед посвящением, выдержавший трехдневный пост в храме Крылатого Меча.
  - И знать бы я желал, кто ей эту мерзость посоветовал, - мрачно добавил Крылатый Меч. Веселые, казалось, вечно танцующие в его удивительных глазах искорки сумасшедшинки куда-то исчезли. Мужчина был серьезен, как благословенный перед посвящением, выдержавший трехдневный пост в храме Крылатого Меча.
  Отвечая на невысказанный, но красноречиво написанный на лице девушки вопрос, Эскадан куснул губу и пояснил очень подробно, специально для несведущей в тонкостях обычаев Владетелей Ариэнны:
  - В Зал Зерцал не принято приносить что-либо, помимо зеркал. Если только сидушку приволочь для длительного бдения, чтоб ноги не трудить. Но магические предметы приносить и надолго оставлять подле зерцал запрещено категорически. Этот запрет априорный! Лишь силой Владетелей на зерцала воздействовать можно, чтобы баланса не нарушить. Нельзя использовать помещения для чего-то иного, нежели связь с подвластными и опекаемыми мирами. Являться туда без сопровождения и разрешения Владетеля сферы также не положено, даже если вы одной крови и двери пред тобой открываются. Правила эти старые и известны каждому. Во всяком случае, каждому Владетелю. Соара не могла этого не знать и, тем не менее, нарушила все разом. Теперь я верю, что она лишилась рассудка, либо подпала под власть кого-то из тайных врагов семьи.
  После этих слов Ари наконец-то поймала за хвостик ту особенную мысль, коловшуюся невидимой иголочкой, и ужаснулась, слишком легко составляя страшную цепочку выводов, по которой уже прошли Владетели:
  - Меоны, я ошибаюсь в своих предположениях, или внесение опасного амулета в святая святых сферы - Зал Зерцал - могло послужить катализатором процесса, приведшего к гибели мира и ваших родных?
  - Нам нужен совет Оракулов, - ответил, не отвечая, Соальдер повторением недавней фразы. Благородный воин, даже после всех бед, что Соара причинила его невесте, не мог без веских доказательств обвинить ту, которую считал сестрой, в одном из самых величайших преступлений - причастности к гибели сферы Ригадера и Альнеры, повлекшей за собой смерть самих Владетелей.
  - То есть вы спросите, а Оракулы непременно ответят? - уточнила Ари специфику запроса информации в Храме.
  - Я спрошу, но ответят ли... - Крылатый Меч на ходу неопределенно мотнул головой.
  - Оракулы не всегда отвечают, ягодка, - с сожалением поддакнул Эскадан.
  - Я полагаю, они отвечают на правильно заданные вопросы, имеющие значение для бытия сферы и миров, коим покровительствует Владетель. Однако, какие именно вопросы они отнесут к значительным и как ответят - судить сложно, а точно просчитать, увы, невозможно, - задумчиво добавил Соальдер, удивив невесту неожиданным суждением на грани философии. Эскадан кивком подтвердил размышления брата.
  Вот так и получилось, что спустя неполные сутки Ариэнна вновь вошла в Храм. Только на сей раз никаких постаментов с переплетенными руками тут не оказалось. Огромная пустая зала, тонущая в потоках света, льющегося из ниоткуда, полнилась лишь ощущением касания всеохватного, чужого, но не чуждого внимания.
  Остановившись на пороге Храма, Соальдер воззвал:
  - Оракулы, мы нуждаемся в вашем совете и наставлении. Просим о снисхождении!
  Ничего униженного в позе или интонациях меона Ари не уловила. Он вел себя с такой же невозмутимостью, как любой итоллиец, набирающий номер на каликсе, чтобы связаться со справочной.
  Насыщенность света в Храме не изменилась, зато поменялся оттенок, стало больше голубого, зеленого и фиолетового, к тому же, ощущение чужого внимания и концентрации незримых энергий возросло многократно.
  - Внимаем, - раздался отовсюду и ниоткуда голос, или голоса, сплетенные воедино. Они затопили Храм, захлестывая морским прибоем, накрывая с головой, заставляя каждую жилку в теле отозваться, завибрировать в такт.
  - Открываю вам, о Оракулы, разум свой и прошу судить о сестре моей, Соаре, ибо нуждаемся мы в совете и беспристрастном решении, - коротко поклонился Соальдер. Его фигуру на несколько долгих мгновений облекло сияние призванных Оракулов и отхлынуло.
  Три удара сердца царило молчание, а потом снова зазвучал голос, сплетенный из голосов столь же схожих, сколь и различных:
  - Прав ты в тревогах своих, Владетель. Видим сеть, оплетшую разум Владетельницы, Соарой именуемой. Плетение ее на принуждении к мыслям и чувствам завязано. Не освободиться пленнице, покуда цел проклятый артефакт, в который узел заклятья заключен. О создателе же его не спрашивайте, ничего сказать не в силах мы. Завесою крови артефакт огражден.
  - Как найти и уничтожить вещь? - потребовал ответа на ключевой вопрос хмурый и сосредоточенный Соальдер.
  - Что за артефакт? - в унисон с братом задал иной вопрос Эскадан.
  - Гибельный артефакт, из плетения, что разум Владетельницы оплел. В том месте он пребывает, куда изначально был помещен, дабы силу тянуть и гармонию созидания осквернять, - отозвались незримые советчики. - В разрушенной сфере Ригадера и Альнеры, в Зале Зерцал найдете вы, Владетели, искомое. Не ведаем покуда, эта ли вещь к гибели сферы родителей ваших привела, но ответим, коль доставите артефакт в Храм.
  - Искать артефакт в туманах разбитого мира, тем более, рухнувшей сферы, - покачал головой Соальдер, не отказываясь от пути, но признавая потенциальные опасность и трудность в достижении цели.
  - О тяжести ли заикаться, коль Принятая Туманами, трижды ими испытанная, подле вас стоит? - в странных, нечеловеческих звуках речи Оракулов явственно проскользнули нотки удивления.
  Интонации, по мнению Ари, были сходны с тоном профессора Брунильды, укорявшей нерадивых студиозов в нежелании заглянуть на страницу распахнутого перед носом конспекта. Эскадан с Соальдером переглянулись и, не сговариваясь, с одинаково оторопелым подозрением уставились на девушку. А Оракулы между тем продолжали наставлять неучей на путь истинный:
  - Она способна в туманы войти и вещь опасную отыскать. Для рассудка Принятой не опасно сие. От созданий же, за покровами таящихся, ваших сил деву защитить достанет. Как отыщете артефакт, в Храм наш поспешите, и тогда уже о рассудке Владетельницы Соары сызнова речь пойдет.
  Возможно, у Владетелей оставалось немало уточняющих вопросов по существу, в частности о том, как выглядит искомая пакость. Да только Оракулы имели на то свое мнение и, едва отзвучали последние слова, разноцветные переливы света в Храме угасли. Одновременно с ними затухло и ощущение присутствия. В большом пустом зале снова было лишь трое живых.
  - Почему они назвали Ари Принятой Туманами? - задумался Эскадан. - Кажется, это что-то из старых сказок о странных девах и мудрых старцах, выходящих из белой пелены, чтобы дать совет героям и в ней же исчезнуть бесследно.
  - Принятая и трижды испытанная, хм, - поскреб щеку озадаченный Соальдер и покусал губу. - Да, найдена ты была там, жизнь моя, но не трижды же ты в них терялась.
  - Второй раз я встретилась с туманами в осколках разбитых миров. Они там тоже были, все осколки сплетались меж собой сетью, - припомнила Ариэнна осенившее ее вчера откровение. Хотела было рассказать об открывшейся ей истине - о предназначении туманов, но не смогла. Немота, сковавшая язык, ничего общего с обычным физическим параличом не имела. Откуда-то пришло понимание: лишь с тем, кто познал суть туманов сам, можно разделить сокровенное знание.
  О, бродили в белой пелене и не трижды, а куда больше, многие. Уходили в туманы Владетели, создающие сферы, и странствующие меж них, не выбирая дорог. Тот же Соальдер, разыскивая невесту, потерял счет дням, проведенным в туманах. Но просто пройтись среди них и выбраться живым - было совершенно недостаточно для постижения сути. Входить следовало с распахнутыми для познания душой и сердцем.
  По чистой случайности Ариэнне удалось соблюсти эти условия. Младенцем она была слишком мала для страха и открыта миру. В Хранилище Разбитых Зерцал, падая в осколки миров, обвитые туманами, девчушка, преисполненная любопытства и предвкушения обещанного Делсором сюрприза, устрашиться попросту не успела. Только вчера в саду Ариэнна осознанно пыталась постичь и разглядеть туманы. Да и то, возможно, не пугалась лишь потому, что старый садовник заранее предупредил ее о полной безобидности пруда.
  Едва не плача от невозможности поделиться ценной информацией с Соальдером и Эскаданом и обсудить ее, девушке не осталось ничего другого, кроме как завершить перечисление фактов, старательно выбирая слова таким образом, чтобы не немел предатель-язык. Одновременно Ари попыталась хоть немножко намекнуть на тайное знание:
  - В третий раз я видела и ощущала туманы вчера, у водоема в саду. Пейзаж был прекрасен и преисполнен умиротворения. Оракулы правы, говоря, что опасны не туманы, а те, кто таится за их пеленой. Многих пугает сама возможность остаться один на один с белым безмолвием и неизвестность, но мне нравятся туманы. Уверена, они не опасны для рассудка, если не ударяться в панику, подкрепленную подсознательными страхами. Нет-нет, меон Соальдер, не стоит так скептически морщиться. Дело не в моей крайней самонадеянности и безрассудстве. Три пережитые встречи неплохая гарантия того, что я сохраню рассудок в четвертую и последующие встречи.
  - Все это не повод тащить тебя с нами, - резонно возразил мужчина.
  - Разумеется, я уверена, вы отыщете искомое в разбитой сфере и без моей помощи, - охотно согласилась Ари, отступая, чтобы со всем доступным мастерством ритора устремиться в атаку с новыми силами. - Однако, если уйдете вы двое, находиться в замке станет для меня менее безопасно, нежели отправиться в путь под вашей защитой. Да, меа Соаре закрыт доступ в вашу сферу, но всегда остается возможность подкупить жадного, шантажировать осторожного, напугать трусливого и вновь попытаться причинить мне вред чужими руками. Мне кажется, последовать совету Оракулов будет наилучшим выбором. Вы ведь пришли за помощью и указаниями, получили ее, а теперь отметаете. Не слишком логичный поступок.
  - Ягодка, где любовь, а где логика, - протянул Эскадан, почти слово в слово повторяя слова, сказанные несколько дней, а казалось целую вечность назад, Розабелль, подругой Ариэнны Амато.
  - Я все равно не считаю хорошей идеей твоё участие в путешествии к погибшей сфере. Мало радости, жизнь моя, в блуждании по обломкам мира, среди туманов, - хмуро промолвил Соальдер.
  - Меон, вы полагаете, я настаиваю на включении своей кандидатуры в группу поиска исключительно из желания поразвлечься? - Ари поразилась тому, как превратно умудрился истолковать ее намерения жених.
  Вот уж воистину, права была мама, утверждавшая, что синьорезам головы задом наперед прикручивают. И Дан, только что выдавший сентенцию 'Где любовь, а где логика', тоже не ошибался. Что оставалось делать? Пытаться объяснить свою точку зрения еще раз в надежде на способность здравых доводов, пусть и с некоторым запозданием, достигнуть перевернутых мозгов Крылатого Меча. Ариэнна вскинула голову и фактически повторила уже сказанное:
  - Поверьте, есть масса занятий куда более привлекательных для меня. Но, выбирая путь, я привыкла прислушиваться к здравым советам тех, кто обладает большим объемом знаний и широтой взгляда. В данном случае, Оракулы дали четкий совет. Отбросить его без веского повода, на мой взгляд, будет ошибкой. Я понимаю ваше желание оберечь меня от всех невзгод мира, но скажите, разве путь к погибшей сфере долог и опасен?
  - Путь большей частью торный, займет с полдня, но дорога есть дорога, всего не предвидишь, - нехотя проворчал Соальдер, начиная поддаваться на уговоры.
  С одной стороны, ему было бы гораздо спокойнее оставить невесту под защитой замка, с другой, эти стены некогда не смогли послужить ей достойной защитой. А поверх сих в высшей степени разумных рассуждений билась совершенно не рациональная радость от того, что Ари будет рядом, от того, что любимая пустится в путь вместе с ним, желая помочь ему!
  - Если отправимся после завтрака, ближе к вечеру прибудем на место, отыщем ту вещицу, да к обеду обратно вернемся, - бодро ввернул Эскадан. - Я за то, чтобы Ари с нами ехала. Может, ты, брат, все, что угодно, на развалинах отыскать способен, а вот я точно даже своих бывших комнат не сыщу, что уж об Зале Зерцал говорить. Если Оракулы про способность Ари к поиску твердили, то лишь на нее и надежда.
  - Ты там был? - тяжко вздохнул меон.
  - Случилось, лет десять назад. Тоскливо тогда мне было. Зачем к отцовскому замку подался, сам теперь не пойму. Вдохновенье что ли искал, глупец? Только развалины в туманах и нашел. Даже не больно было, ни слез, ни горечи, просто никак. И вокруг, и в душе. Побродил и прочь убрался, зарекся ради забавы ходить, лучше уж боль, как в осколках, чем эта тишина, такая, что уши закладывает. Даже шагов собственных и дыхания не слыхать.
  - Завтракаем и отправляемся, - решил Соальдер, поймал искательный взгляд невесты и со вздохом прибавил: - Все трое. Не забудь захватить теплый плащ, жизнь моя, погода в пути зачастую изменчива.
  - Благодарю, меон, - признательно улыбнулась девушка, понимающая, насколько тяжело было для Владетеля согласиться с ее доводами.
  Словом, глаза Ари, когда за завтраком меон Соальдер сообщал меа Лизоль об их предстоящей эскападе, возбужденно блестели. К удивлению девушки, приемная мать отнеслась к их планам почти спокойно. Похоже, целиком полагалась на силы двух Владетелей и их способности защитить в случае чего дочь. Так же спокойно меа Лизоль взялась помогать дочери со сборами, не доверив такое ответственное дело никому из прислуги. Нет, она не пихала в сумку все подряд, чтобы деточке пригодилось, а весьма споро формировала настоящий походный набор. Он был в чем-то похож на тот, что собирала Ари Амато себе для походов, но учитывал и специфику дороги между сферами.
  Пожалуй, Ариэнна почти предвкушала путешествие. Нет, ее вдохновил не короткий, а оттого, должно быть, показавшийся еще более жутким рассказ Эскадана, а перспектива покинуть стены замка. Покинуть не ради получасовой прогулки верхом до ближайшей рощи или короткого посещения города, как когда-то в прошлой жизни, а ради настоящего путешествия. Пусть оно обещало быть недолгим, и конечная цель не внушала оптимизма, зато в случае успешного его завершения появлялся шанс помочь сестре Соальдера, возможно, увидеть другие сферы, саму дорогу в туманах и разрушенный мир.
  В шкафу с одеждой еще позавчера девушка разглядела несколько видов плащей и костюмы, явственно предназначенные для прогулок или путешествий. В отличие от большинства туалетов из гардероба, они имели не длинную юбку, а брюки из плотной ткани, похожие на те, которые девушка одевала на Итолле, отправляясь с братом в походы.
  По совету матери тщательно проверяя, не жмут ли полусапожки, сшитые по ноге той, прежней Арианы, девушка все-таки задала вопрос о спокойствии приемной родительницы. Лизоль позволила себе вздох и честный ответ:
  - Конечно, доченька, я волнуюсь, но защитить тебя от бед всего мира у меня не получилось тогда, вряд ли получится и теперь. Тебе всегда хотелось большего, чем жизнь за стенами замка, только робость мешала, боялась ты меона Соальдера лишний раз побеспокоить. А сейчас все так складывается, что и он с тобой отправляется, и вернуться вы скоро обещаете.
  - Спасибо, матушка, - Ариэнна благодарно обняла женщину и забрала сумку, потому что в соседней комнате уже слышались голоса Соальдера и Эскадана.
  - Ты прелестна, жизнь моя, - сходу восхитился жених костюмом для путешествий невесты.
  Судя по направлению его взгляда, Ари точно могла сказать, какие именно из прелестей избранницы пришлись меону по нраву. Эти две прелести пошитый на Ариану костюм обтягивал Ариэнне чуть сильнее, чем следовало бы. Но меа Лизоль еще во время примерки уверила дочь, что пропитанный толикой магии костюм сядет точно по фигуре спустя десяток-другой минут.
   Заколдовывать одежду более необходимого минимума считалось не слишком удобным по целому ряду причин. Пока дочь одевалась, Лизоль с ироничной улыбкой поведала ей о магических ухищрениях, на которые идут дамы, обделенные природной красотой, и привычках очень многих мужчин проверять своих спутниц на флер колдовства. Так уж получалось, что мощную портновскую магию зачастую путали с косметической. Было в их плетении много сходных узлов. Потому сильные чары, изменяющие одежду, и не получили широкого распространения.
   Ариана мысленно согласилась с мужчинами. Женская прелесть должна быть настоящей, а не усиленной магией. В арсенале у синьолл и синьорез и без магии доставало средств для придания даже заурядной внешности самого привлекательного вида. Сама Ари такого рода штучками пользовалась нечасто и лишь в целях прорисовки статусного облика для какого-нибудь важного мероприятия. А вот лучшая подруга Розабелль... Когда юная синьолла собиралась на охоту за сердцем очередного кавалера, Ариэнне становилось искренне жаль беднягу. Никаких шансов избегнуть силков у него заведомо не было.
  У конюшен троицу путешественников, к вящему облегчению Ари, ждали конюхи с уже оседланными лошадьми. Держаться в седле девушка умела и даже любила долгие прогулки. Всей семьей они частенько выезжали в конный клуб за городом. Но ухаживать за животными синьолла не любила. Сами лошади ей нравились, но любая попытка обиходить даже самого смирного зверя заканчивалась несколькими сломанными или сорванными ноготками. Даже в походах маникюр Ариэнны не подвергался столь варварским атакам, потому после полутора десятков неудачных опытов синьолла Амато оставила право заботиться о четвероногом транспорте на милость более приспособленных к этому специалистов.
  Оседланная рыжая кобылка с черной гривой благосклонно приняла почесывание морды и захваченное за завтраком яблоко. Соальдер присел и подставил широкую ладонь в качестве ступеньки, вероятно, он так собирался подсадить невесту. Ари, с отрочества привыкшая забираться на лошадь самостоятельно, предпочла сыграть в непонятки. Она вежливо пожала руку жениха и, вставив ногу в стремя, подтянулась и запрыгнула в седло. Лошадка покосилась на всадницу с задумчивым видом, будто оценивала способность удержаться на ее спине, а Эскадан осклабился. Уж больно озадаченным был вид брата.
  - Аль тебя подсадить хотел, ягодка! - пояснил Дан причину веселья.
  - О? Извините, - девушка открыто глянула на меона.
  Тот и впрямь расстроился от упущенного шанса 'быть 'затоптанным невестой'. Неожиданно вспомнились горячие твердые руки мужчины, на ладонях которых та, другая, наивная девочка Ариана когда-то весело писала слова, загадывая жениху загадки. Вспомнились обжигающий взгляд игрока, его тяжелое дыхание, принимаемое глупышкой за сосредоточенное сопение, и жар широкой ладони, а потом Ари неожиданно покраснела сама и неизвестно почему смутилась, а Соальдер довольно улыбнулся и повернулся к своему жеребцу.
  Для Владетелей оседлали снежно-белого и угольно-черного коней, на треть превосходящих рыжую габаритами. Так ведь и всадники-мужчины были значительно крупнее Ариэнны. Кобылка девушки бодро тронулась со двора вслед за гарцующими жеребцами.
  Меа Лизоль не провожала их, но долго смотрела вслед троице из окна на четвертом этаже замка. Стража у ворот, напротив, отсалютовала покидающему замок властителю и поспешила закрыть створки. Для прочих путников, несравнимых чином с меоном Соальдером, достанет и боковой калитки, на крайний случай, малых торговых ворот. Никаких напутствий вслед Соальдеру стражники не кричали, однако лица их выражали плохо скрываемое облегчение с толикой радости. Причем, похоже, радовались люди не отъезду хозяина, как возможности расслабиться, а самому факту того, что меон прекратил топить себя в море скорбей и снова интересуется чем-то за пределами крепостных стен.
  Туманы подступали к замку с трех сторон. Нет, это, по мнению Ари, не было осадой неприятелем неприступной крепости, скорее так ластились бы бездомные собаки к дому, где они могли обрести хозяина. Так руки матери могли бережно поддерживать ребенка, пытающегося сделать первые шаги, так шелуха облегала готовое проклюнуться семя. А люди, нет, вернее, Владетели видели в туманах лишь угрозу, пусть и умели худо-бедно ими управлять. Сказал же вчера меон Соальдер, что он призвал туманы затворить мир и замок, ограждаясь в скорби своей от вся и всех.
  Как хотела бы Ари объяснить истинную суть и предназначение туманов своим столь же могущественным, сколь и слепым спутникам, но печать молчания лежала на устах. Тому, кто не постиг истины сам, заплатив за это щедрую цену, получить знания даром не суждено!
  Галантно убедившись в том, что их спутница неплохо держится в седле, мужчины пришпорили коней, а Дан еще и прокричал:
  - Эгей, Ари, эдак мы не к вечеру, а к позднему обеду до места доберемся!
  - Обед - это хорошо, искать что бы то ни было лучше на сытый желудок, чтобы не отвлекаться на чувство голода, - машинально откликнулась девушка.
  - Смотря что искать, иной раз на голодный желудок полезней будет, - несколько мрачно пошутил Дан. Отодвигаемая на задний план мысль о конечной точке их путешествия - разрушенной сфере, ставшей гробницей родителей, вновь посетила Владетеля.
  - Да, ты прав, прости, - нахмурилась и Ариэнна, почему-то вспомнив фотографии из газетных статей о жертвах Звездочета. Черно-белые и намеренно смазанные, они все равно заставляли непроизвольно сглатывать подступающий к горлу тошнотворный комок.
  Но сейчас ничего неприятного девушка найти не рассчитывала. Им ведь надо было всего лишь побродить по сохранившейся частице разрушенной сферы. Да, место не из веселых, если судить по рассказу Эскадана, но и не страшное. Ари не испытывала тревоги, впрочем, как и нарочитым весельем, каковым, справившись с собой, вновь буквально фонтанировал Дан, заражаться не спешила.
  Ее спутник, как показалось девушке, пытался заслониться смехом, как щитом, от дурных воспоминаний и насущной необходимости встретиться с ними вновь. Синьолла понимала его тактику и сочувствовала молча. Утешения тут были бесполезны или даже вредны. Синьорезы не любят, когда синьоллы замечают их слабости.
  Да и как утешить Владетеля, собирающегося навестить место, где погибли его мать и отец, пожертвовав собой ради других? Восхвалять мужество и величие подвига? Возможно. Но легче ли от этого станет тому, кто в одночасье потерял обоих родителей? Исходя из горького опыта собственных потерь, Ари, разом утратившая мир, семью, жениха, карьеру, все свое тщательно распланированное будущее, так не считала. Боль может облегчить лишь время.
  Чтобы не думать о собственных печалях, девушка предпочла сосредоточиться на созерцании окрестностей замка и анализе воспоминаний, с ними связанных. Просторная дорога, выложенная широкими ровными плитами, вела в сторону виднеющегося вдалеке города, называемого Эрдаль.
  Путь пролегал среди ферм, окруженных полями, где гуляли волны зреющих злаков, простирались луга с пасущимся скотом. Большие неторопливые животные весьма напоминали полосатых однорогих коров, а копытные поменьше, с разноцветной, точно палитра красок, шерстью - пуховых коз с завитыми в калачик рожками. Границы владений отмечались межевыми камнями, но заборов, во всяком случае, видимых глазу, не имелось. Плотные туманы, окружавшие подходы к замку меона, здесь отсутствовали.
  Картинка благополучия была тем удивительнее, что, по словам меа Лизоль, Соальдер в великой скорби от потери невесты забросил все дела и заботы о владениях. С другой стороны, если меон прежде подобрал грамотный персонал, то система могла некоторое, возможно, и длительное время, функционировать без его пристального контроля. Вот мама Ари - меа Лизоль, судя по тому, что успела узнать девушка, была настоящим профессионалом своего дела.
  Перетасовав воспоминания об устройстве управления сферы Соальдера, Ари уяснила, что город Эрдаль являлся центром одного из крупнейших деаров, то есть провинций, сферы. Управляли провинциями, как следовало из краткого курса изученной в прошлой жизни географии, меароны. Им помогали круги советов деара. В свою очередь Совет Меаронов являлся главным органом власти сферы. Над ним был лишь сам Владетель. Кандидатуры меаронов, выдвинутые кругами совета, утверждались и проверялись волей Соальдера. То есть в кресло правителя физически не мог сесть недостойный и неспособный действовать во благо сферы. Все-таки в присутствии во плоти Владетеля были свои несомненные плюсы, исключающие заговоры, злоупотребления и сколько-нибудь жестокие интриги. Когда на тебя взирает неусыпное око Владетеля, поневоле станешь корректировать поведение, дабы не вызвать его неудовольствие. Соальдер, конечно, благороден и честен, но он воин и снисхождением к провинившимся никогда не отличался.
  Потому даже отрешение Владетеля от непосредственного участия в управлении сферой не привело к экономическому или политическому коллапсу мира. Отлаженная система работала с точностью хронометра. Возможно, через сколько-нибудь длительный срок и этому великолепному инструменту понадобился бы профилактический ремонт, но за какие-то жалкие четыре года ничего необратимого не произошло. Владетели частенько покидали свои сферы и на гораздо больший срок.
  До прекрасного Эрдаля, куда иногда отпускали погулять даже Ариану, всадники не доехали. Очень скоро они свернули налево от города и продолжили путь среди ферм. Народ на троих всадников особенно не глазел, с верноподданническими воплями и изъявлениями преданности в ноги не кидался и не рвался облобызать руки или сапоги Крылатого Меча. Впрочем, меон Соальдер мог избегнуть лишнего внимания и узнавания из-за наличия широкополой шляпы. Эта деталь туалета, заслоняющая лицо и волосы, присутствовала у обоих мужчин, наряду с плотными брюками, светлыми рубашками и длиннополыми, до середины бедер, жилетами. На самой девушке тоже была шляпка с полями поскромнее, но с широким козырьком, прикрывающим глаза от бьющего в лицо солнца, и кокетливой синей лентой на тулье.
  Спустя примерно полтора часа пути картины благополучного края вновь сменились подступающими к дороге туманами. Не вплотную, по паре десятков метров с обеих сторон пути оставалось свободным от белого марева, но обработанной земли уже не было. Невысокий кустарник стал основной растительностью, а мелкие тихие птахи и насекомые всем его населением.
  - Подъезжаем, граница сферы совсем близко, - заметив озадаченность девушки, сообщил Соальдер, и Ари снова нахмурилась, неожиданно припомнив еще одну занятную деталь - Замок Владетеля Сферы стоял не в центре оной, а на самом краю. То ли как бастион от неведомой угрозы, то ли, как подсказало знание сути туманов, для облегчения взаимодействия с самими туманами.
  Неверно истолковав молчание девушки, Дан, пытаясь дружески приободрить ее, заверил:
  - Это не опасно, если, конечно, с дороги в туманы не убрести!
  - Значит, здесь туманы обладают комплексной функцией границы и защиты владений? - сгенерировала вопрос Ариэнна, осторожно пытаясь подвести мужчин к осознанию факта: туманы не угроза и опасность, их суть и цель в другом.
  - Так во всех сферах, - не понял задумчивости невесты Соальдер.
  Когда нечто настолько привычно, что, кажется, было всегда и всегда будет, то разум обывателя перестает глубоко задумываться над порядком вещей, даже если этот обыватель Владетель. Ариэнна ничуть не гордилась своей способностью взглянуть на ситуацию со стороны. Ее заслуги в этом не было. Если уж кого и стоило благодарить, так это Соару, отправившую счастливую соперницу в осколки миров, и Эскадана, выпихнувшего ее из ловушки навстречу новым впечатлениям и новой жизни. Вернувшись, Ари вспомнила все то, что ее окружало, но смотрела-то теперь она на происходящее иначе, имея за плечами образование и кое-какой жизненный опыт синьоллы из Итоллы. После настигшего ее у туманного пруда откровения, девушка больше не могла воспринимать туманы как явную угрозу. Только как таинственную, загадочную и нуждающуюся в кропотливом исследовании прелюбопытнейшую среду.
  - Скажите, меоны, а предстоящий путь планируется столь недолгим, потому что сферы Владетелей находятся близ друг друга, или туманы как-то помогают сокращать дорогу? - озадачилась новым вопросом Ари.
  - Меж родственными сферами пути легки, так же как меж сферами друзей и любимых. Расстояние ли невелико иль дороги в туманах так устроены - о причинах никто не задумывался, жизнь моя, - признал Соальдер и замолчал, кажется, сам погрузившись в размышления на новую тему.
   Дорога в обступавшем ее белом мареве стала сначала мощеной крупным булыжником, следом грунтовкой, с разбитыми колеями. Ни единого путника или повозки Ари заметить так и не удалось. Земля через десяток минут сменилась досками, положенными поперек. Причем, твердостью, судя по отсутствию излома, трещин или следов копыт, доски обладали такой, что иному камню впору.
  Еще через пару часов движения, в течение которых пейзаж оставался почти неизменным, и менялась лишь фактура дорожного полотна, пролегающего меж сфер, белая пелена начала сдавать позиции, отступая все дальше от пути. Но как-то странно. Она сдвигалась не всей массой, как приближалась к дороге у сферы Соальдера, а отползала тягучим желе, выпускающим ложноножки, где-то совсем покидала территорию, где-то продолжала держаться очень близко, буквально в десятке метров от вновь покрывшейся плитами дороги.
  - Мы близко, - сообщил Эскадан спутникам.
  - Где конкретно? Я не помню этой сферы близ владений отца, - нахмурился Соальдер.
  - А ее прежде, до крушения, и не было. Но, когда я был тут в последний раз, сфера уже сместилась ближе, - проинформировал брата Владетель.
  - Это случайность или закономерность? - задумалась вслух Ариэнна. - Живые сферы смещаются, чтобы со временем занять место рухнувшей?
  - Интересно. Никогда не слышал о таком, - возразил Соальдер, развенчивая чудесную теорию синьоллы. А какая могла бы получиться дивная аналогия с живым организмом, где новые клетки замещают отмершие, но, видно, не судьба. Ари вздохнула и задумалась о возможности проведения параллелей с космосом и теорией черных дыр. Как же не хватало информации, как же хотелось ее раздобыть!
  - Мы и о другом не слышали, - подбодрил, вернее, как ему казалось, подбодрил приунывшую спутницу Эскадан. - Но знаем: дороги к погибшим сферам рано или поздно исчезают вовсе или становятся путями к другим сферам. А что поменялось: дороги или места сфер, только Оракулы ведают.
  - А вы у них не спрашивали? - не удержалась юная исследовательница от вопроса.
  - Как-то в голову не приходило, - чуть растерянно отозвался Дан.
  - К Оракулам, жизнь моя, лишь с самыми важными вопросами приходят, - просветил Соальдер невесту с легким отсветом сожаления в голосе. - Перед тем, кто праздным любопытством исполнен, не откроются двери храма.
  - Хм, - Ари собралась было возмутиться. Разве закономерности существования сфер можно отнести к категории праздного любопытства?! Однако сообразила: любая наука воздвигается на фундаменте размышлений, экспериментов, опровергнутых и доказанных тезисов. Люди сами строили это здания, так почему Владетелям все должно было достаться в готовом виде? Разумеется, не должно! Негодование ушло, сменившись недоуменным раздражением: почему же Владетели, во всяком случае, Дан и Соальдер, сами не ищут ответов на интереснейшие вопросы? Неужели им не любопытно? Жаль, коли так. В университете синьолла Амато порой подмечала откровенные зевки сокурсниц на лекциях и семинарах по потрясающе увлекательным темам и давно уже осознала, понятие 'увлекательность', увы, не обладает свойством универсальности!
  'Или, - сделала Ариэнна неожиданный вывод, - Соальдер относился к тем, кто искал и интересовался? А иначе, откуда бы он узнал о закрытых дверях в храм? Жаль, сейчас было неподходящее время и место для расспросов.'
  Теперь путешественники двигались по дороге, пролегающей, кажется, по кромке сферы. Погода, относительно стабильная весь путь меж туманов, по мере углубления на территорию мира все резче показывала свой норов. Наконец стылым холодом ранней весны повеяло так явно, что Ари чихнула и, не удовольствовавшись жакетом, достала из седельной сумки скатку теплого плаща. Сунув руки в теплые рукава, девушка застегнула фибулу на горле и вздохнула с облегчением. Сразу стало гораздо теплее.
  Пока синьолла возилась с одеждой, сменился не только пейзаж. На обочине, тянувшейся вдоль черных полей, не успевших до конца освободиться из-под снежного одеяла, появился человек. Его тяжелый теплый плащ с глубоким капюшоном был куда потрепаннее новенькой одежды Ариэнны. Да и лицо, когда неизвестный откинул с головы капюшон, не порадовало свежестью юности. Нет, мужчина не был стар, но выглядел ничуть не лучше собственного плаща. Такой же потрепанный и, пожалуй, измученный то ли тяжкими думами, то ли жизненными невзгодами, но точно не нищетой. Когда под подбородком блестит тяжелая золотая бляха, навряд ли высок шанс выклянчить монетку-другую на хлеб насущный.
  Незнакомец вглядывался в приближающихся всадников слишком пристально для случайного зеваки. А еще Ариэнне показалось, что на них смотрят не только и не столько глазами. Предположение девушки подтвердилось, когда человек шагнул на дорогу. Фактически он загородил всадникам путь, бухнувшись на одно колено, не обращая внимания на холод и грязь, а потом запрокинул голову и взмолился:
  - Помощи и защиты, Владетель!
  Вынужденные придержать коней, чтобы не растоптать просившего, Владетели переглянулись в одинаковом недоумении.
  - Мы торопимся. Какая помощь тебе надобна? - уточнил Соальдер, кладя пальцы на рукоять меча, не в качестве угрозы, скорее как указание на специфичность возможной помощи.
  - Не мне, гибнущей сфере нашей, Владетель, - внес туманную ясность мужчина, взирая на меона с такой истовой верой, что Ари, к примеру, точно смутилась бы, если бы на нее кто-то смотрел хоть на треть столь пылким взором.
  - Какое отношение я имею к вашей сфере? - удивился меон, ранее не замеченный в массовой благотворительности и спасении посторонних сфер.
  - Таково было предсказание, - с готовностью выпалил объяснение мужчина.
  - О как!? - поразился Эскадан и полюбопытствовал: - Поведай же нам, феон, чьим же ты предсказанием руководствовался, бросаясь под копыта наших коней?
  - Синдо Заргийца, - охотно назвал автора странный собеседник и, не вставая с колена, даже, кажется, не испытывая неловкости от пребывания в столь неудобной позе, сходу начал рассказ:
  - Владетель нашей сферы, меон Шойло, исчез около ста пятидесяти лет назад. Поначалу никто не придал его отсутствию какого-либо значения, отлучки Владетеля всегда были часты. Но когда минуло четверть века, появились первые признаки надвигающейся беды. Мало-помалу холодный сезон стал длиннее, меньше дождей, хуже урожаи. Серая гниль и сушеница пришла на поля. Чем дальше, тем хуже. Болезни одолели людей. Старики умирали чаще, дети рождались все реже. Края, изобильные зверем и птицей, оскудели, рыба ушла из рек. Туманы, что прежде землю окружали, все больше власти забирать стали, вынуждая людей с насиженных мест сниматься, хозяйства бросать.
  Совет Городов обратился за советом в школу предсказателей Тень Истины - лучшую среди известных в ближних и дальних сферах. Ответ был дан - создатель наш мертв и деяния его были таковы, что участи Шойло уподобится весь мир, коль не искать спасения. Его принесет первый из трех всадников, что на черном, белом и рыжем конях по дороге сфер проезжать будут. Крылатым Мечом, беду рассекающим, станет он, коль пожелает, а коль откажет, так от гибели никто не уйдет. С той поры больше сотни лет минуло, а пост, что Совет Городов на дороге установил, до сего дня ждал предсказанного спасителя.
  Мужчина простер руку в сторону хилой рощицы, жмущейся к полю, и Ариэнна только сейчас смогла разглядеть маленький домик с удивительно высокой для такого скромного сооружения наблюдательной башенкой.
  - И что, за сто лет ни одна компания на разноцветных конях не согласилась вас спасти? - удивился Дан, не удержавшийся от присвиста при упоминании в пророчестве прозвания брата.
  - Компаний много разных на дорогах встречается, меон, - невозмутимо согласился мужчина, хоть и стоял на коленях и обращался почтительно, а только ни тени унижения в его позе и интонации не было, - да до сего дня по этой стезе Крылатому Мечу проезжать не доводилось.
  - А ведь ты в этом уверен, - раздумчиво заметил Крылатый Меч, склонив голову набок.
  - Адепты школы Тень Истины приучены видеть не только в туманах грядущего и минувшего, - с достоинством ответствовал человек. - Мы тоже не хотим гибели сферы и согласились нести эту вахту, чтобы даровать миру шанс на спасение. Ответь же, меон, спасешь ли ты мир наш или на смерть обречешь?
  Соальдер обернулся к невесте и вздрогнул. Ариэнна смотрела на него без мольбы или сомнений. Ее взор был исполнен совершеннейшей уверенности в правильности выбора жениха. Или нет, скорее, девушка была точно уверена, что ему никакого выбора делать не придется, ибо очевидный путь лишь один. Она не ошибалась.
  Владетель спрыгнул с коня. Сапоги ударили в мокрую грязь дороги рядом с коленом просителя школы Тени Истины. Пропел извлеченный из ножен меч. Он взметнулся ввысь, словно разрубая воздух, а потом вонзился по рукоять в землю. Клинок вошел в промерзшую дорогу легко, как в тесто. Одновременно раскатисто и гулко прозвучали слова Соальдера:
  - Я принимаю вас под свою руку!
  Выглянувшее из-за низких серых туч солнце озарило дорогу, троих предсказанных личностей, одного свидетеля сбывшегося предсказания и, кажется, весь мир разом. Почему-то сразу стало теплее. Может быть, от вернувшейся надежды? Или от того, что клочья белого марева, подкрадывающиеся к дороге, отползли подальше. Они больше не стремились присоединить сферу Шойло к чистому туману творения.
  - Благодарю, меон! - улыбнулся адепт школы Тени Истины, несший долгую вахту. По лицу его катились крупные слезы радости, но человек не замечал их. Он просто смотрел и улыбался новому дню, новому шансу для мира. Выказав признательность, человек отошел к обочине, освобождая путь.
  Соальдер вернул совершенно чистый - ни единого пятнышка грязи не пристало к лезвию или рукояти - меч в ножны и единым махом прянул в седло. Когда Ари, проезжая мимо стража дороги, раздумывала о загадочной школе прорицателей и своей потенциальной возможности поступить туда, то услыхала негромкое, предназначенное лишь для ее ушей:
  - Тень Истины не для тебя, ищи ответы в обители туманов.
  'А-то я раньше не знала, - печально вздохнула девушка. - Похоже, все учебные заведения в данный момент бытия для меня равно недостижимы'.
  Личные огорчения, впрочем, не затмили глубокого интереса Ариэнны ко всему происходящему. Теперь Соальдер ехал не рядом с братом, словно прикрывая невесту ото всех возможных опасностей. Он возглавил отряд и решительно направил жеребца с дороги, пролегающей у кромки сферы, в сторону отдаленного конгломерата из красно-серых массивных строений. Даже в солнечном свете, более не кутаясь в саван из тумана и сумрака, они смотрелись мрачно, как обитель призраков из ужасных фильмов, просмотра которых девушка старалась избегать.
  Похоже, спутники ощутили недоумение Ари спинами, а иначе как объяснить, что Соальдер обернулся к девушке и пояснил:
  - Прости, любимая, нам придется отклониться от цели, чтобы посетить замок создателя сферы. Я принял мир под свое покровительство и должен завершить ритуал. Чем скорее, тем лучше.
  - Понимаю, - согласилась Ариэнна и заботливо уточнила: - Надеюсь, это не опасно?
  - Не опасней, чем жить, - коротко улыбнулся мужчина, оставляя невесту гадать, что именно он хотел сказать. Таил ли визит в замок погибшего меона Шойло в себе лишь угрозу расчихаться в заброшенных коридорах да подвернуть ногу на заваленной рухлядью лестнице, или вся жизнь меона Соальдера была непрерывным сражением, где визит в обитель умершего создателя сферы был просто еще одним боем? Хотя, будь посещение замка таким уж опасным, разве меон не приложил бы усилий, чтобы удержать невесту подальше от угрозы? Но, быть может, потенциальная угроза существовала лишь для принявшего на себя заботу о чужом мире Владетеля?
  Так и не выбрав ведущую версию из-за недостатка информации, Ари решила немного расспросить Дана и внимательно наблюдать за Соальдером. Ничего иного ей пока не оставалось.
  - Дан, а как часто у сфер меняются Владетели? - первым делом уточнила девушка.
  - Никогда, пока жив создатель сферы, а с его смертью очень редко. Чужой мир - это тяжкое бремя, - нахмурился меон. Он взирал на брата со странной смесью гордости и укоризны.
  - И никогда Владетели не сражались за власть над сферами? - удивилась Ари.
  - Зачем? - еще больше изумился Дан. - Твоя сфера - это твой источник и место твоей силы. Иные - лишь бремя, ноша, долг. Можно взвалить на себя в силу необходимости, но ради какой-то власти неизвестно над чем? - Владетель потряс головой, будто пытался выбросить царапающую слух ахинею. - Это безумие и глупость. У каждого Владетеля, вошедшего в силу, есть сфера, есть опекаемые, призреваемые миры. Коль Владетель силен, миров много, растет сила - добавляются в зале зерцал зеркала-врата в миры, приходящие под руку Владетеля. Работы всегда хватает. Нет никакой причины желать чужой сферы...
  - То есть, меон Соальдер сейчас добавил себе проблем, - тихо констатировала Ариэнна с новым уважением глянув на возглавлявшего тройку всадников жениха.
  - О чем и толкую, ягода, - энергично кивнул Эскадан.
  Ари задумчиво кивнула и замолчала, пытаясь понять, что, для чего и по какой причине сейчас происходит.
  Вроде бы Соальдер уже объявил о своем решении позаботиться о погибающем без хозяина мире, и это было не только и не столько словами. Даже малосведущей в силах, возможностях и обычаях Владетелей девушке происходящее на дороге показалось неким ритуалом, на который последовал немедленный отклик. Отклик самого мира! Как грозно, величественно, благородно выглядел при этом Крылатый Меч - истинный защитник и покровитель мира, не нуждавшийся ни в пышных одеждах, ни в свите для демонстрации своей силы.
  Ари погладила красавицу-кобылку по гриве и повнимательнее вгляделась в приближающийся замок. Все равно детального описания предстоящих действий ей никто предоставлять не собирался. Возможно, попроси она о подобном, Соальдер пошел бы невесте навстречу. Но, если ритуал незавершен, а принятие покровительства над целым миром нельзя расценивать как ничего не значащий пустяк, то отвлекать меона на разговоры не следует. Ему может понадобиться сконцентрировать если не все силы, то мысли, на предстоящих действиях.
  Словом, приставать с расспросами к жениху девушка не стала, а вот у Эскадана украдкой поинтересовалась:
  - Дан, а сферу всегда постигают невзгоды со смертью создателя?
  - Невзгоды, - мужчина кривовато усмехнулся, - нет, Ари. Болезни, изменение климата, неурожаи - они лишь признак, а не итог. Разрушение - вот что грозит сфере, чей создатель ушел.
  - Всегда? - изумилась чудовищной несправедливости мира итоллийка.
  - Часто, Ари, - задумчиво ответил Соальдер. - Все зависит от того, сколько душевного огня вложил Владетель в свое творение. Есть такие сферы, что тонут в туманах почти сразу же, стоит их создателю уйти к Творцу, какие-то сдаются туманам за десятки или сотни лет, но случается и такое, что сфера существует вечно даже по нашим меркам. По меркам же Творца и Оракулов ничто не вечно.
  - А как узнать какая сфера будет нерушимой? - благоговейным шепотом спросила Ариэнна.
  - Только узрев итог. Навскидку ни по красотам и мощи мира, ни по могуществу и сути его создателя судить нельзя, - пожал плечами Эскадан и глубоко призадумался, даже обычные веселые искорки из диковинных глазах то ли погасли, то ли затаились до поры.
  А девушка запоздало прикусила язык. Вот надо было о таком расспрашивать начать, чтобы Дан о гибели сферы родителей вспомнил. Для него-то они, наверное, как для любого сына, самыми лучшими были, однако же, ни себя не сберегли, ни мир. Возможно, надеялись, что их смерть сферу не уничтожит, или взвесили решение свое на весах потерь будущих и настоящих да решили рискнуть благополучием одного мира, ради спасения многих. Рискнули и проиграли.
  - Для погибающих сфер есть лишь один шанс выжить - перейти под руку другого Владетеля, - хмуро заключил Эскадан.
  - Это сложно? - вскинулась синьолла.
  Плечи собеседника шевельнулись в жесте неопределенности:
  - Не особенно. Лишь бы были соблюдены условия. Сила Владетеля, принимающего под покровительство мир, должна превышать хоть на толику силу ушедшего создателя. Именно сила, помноженная на твердость намерения, придает сфере возможность бытия. Если того или другого недостаточно, то Владетель, замахнувшийся на деяние не по плечу, погибает, окончательно разрушая сферу и обрекая на гибель свою собственную.
  - Жестоко и справедливо, - задумчиво признала Ариэнна, пусть тревога за меона Соальдера сжимала сердце, но девушка соглашалась с законом бытия сфер. Он должным образом удерживал их создателей от пустого риска и искушения злоупотребить властью. Хорошо, что у Соальдера, взявшего сейчас сферу Шойло под покровительство, все получилось!
  Эскадан кивнул в ответ, соглашаясь, а у любознательной девушки уже был готов следующий закономерный вопрос. Чуть смущенно, вдруг об этом не принято расспрашивать, Ари уточнила:
  - Дан, а твоя сфера и миры?
  - Стоят, - уголком рта улыбнулся Владетель. - Я ведь не умирал, даже не исчезал надолго по нашим меркам. Мощи сферы и Зала Зерцал хватило, чтобы они ни в чем не нуждались, пока меня не было. Вчера я через малое сквозное зеркало - такое каждый Владетель при себе носит, когда дом покидает - свежими силами их напитал. С Соарой разберемся, тогда уж вернусь.
  Так за разговором и размышлениями дорога к замку покойного Владетеля оказалась на удивление короткой. Серо-красные здания, куда уверенно правил Соальдер, на самом деле оказались одним, большим, казалось, сцепленным из нескольких строений переходами или перекинутыми мостами в таком живописном беспорядке, что Ари тут же вспомнила сестру Лаэрту и ее развлечения с детским конструктором. Творения Лаэ подчас напоминали картины одного любимого Ариэнной графика, обожавшего играть с пространством и перспективой. Резиденция же Шойло словно была тем сооружением, с натуры коего синьорез Гиойлер рисовал свои головокружительные полотна.
  Замок не окружали ни стены, ни ров с водой, ни иные видимые препятствия, о которых Ари доводилось читать в исторических книгах. То ли меон был поистине беспечен и не боялся атак недругов, то ли был настолько страшен, что его защищала зловещая репутация. Или, намек на улыбку скользнул по губам синьоллы, меон рассчитывал на веки вечные запутать врага в архитектурном безумии резиденции.
  Свою ошибку - недостаточность фактической базы - синьолла поняла очень скоро, примерно минут через двадцать, когда отряд подъехал к замку Шойло. Соальдер придержал коня, не спешиваясь, извлек из ножен меч, к чему-то прислушался, снова тронул жеребца и снова остановил, стоило тому сделать несколько шагов. Потом меон коснулся лезвием кожи. Красная полоса пересекла ладонь. Мужчина сжал кулак и оросил кровью землю.
  Замок, от которого медленно-медленно пятились туманы, тут же подернулся мерцающей полупрозрачной дымкой, точно он был не строением из камня, а миражом.
  - Стена на крови, - прокомментировал Соальдер ожидаемый эффект.
  - Удобно, гарнизон держать не надо, - цинично отметил Эскадан. - Проблема только в том, чтобы подыскать четыре добровольные жертвы или насильно перерезать глотки паре десятков.
  - Дан! - рыкнул Соальдер, гневно сдвинув брови.
  - Хм, прости, ягодка, - пожал плечами меон, ничуть не устыдившийся своих слов, возможно потому, что понимал сейчас девушку получше брата.
  - Если ты не делал этого лично, Дан, извинения излишни, - отозвалась синьолла, изучая защитный покров замка, такой изящный и обладающий столь зловещей историей сотворения. - Неужели меон Шойло был столь отъявленным злодеем, или я не учитываю разницы мировоззрений?
  - По словам Альнеры, он был щедро одарен помимо силы Владетеля талантом к магии, но слишком... - Соальдер на мгновение запнулся подбирая слова, - увлечен экспериментами. Ни моральную их сторону, ни степень риска для себя или других никогда не рассматривал в качестве причины для остановки работы.
  - Так ты знал этого типа? - запоздало удивился Эскадан.
  - Нет, они прекратили личное общение до моего рождения, но мать продолжала изредка обмениваться с Шойло посланиями, - пояснил Владетель.
  - Хм, думаешь, стену на крови он в качестве очередного опыта сотворил? - прикинул Дан. - Тогда понимаю матушку. С таким приятелем лучше общаться на расстоянии, чтобы тебя к какому-нибудь эксперименту против воли не привлекли, только потому, что это интересно.
  Ариэнна задумчиво кивнула. Да уж, это вам не кадеты академии, пошутившие со взрывчаткой на балу. Те просто сделали глупость, а меон Шойло сознательно использовал чьи-то жизни, вернее, смерти, в качестве подручного материала. Таких исследований и опытов синьолла понять и принять никак не могла. Ее даже от медицинских-то опытов на ком-то разумнее мошек мутило, пусть рациональная часть сознания и соглашалась с необходимостью.
  Трое всадников продолжили путь. По праву нового Владетеля Соальдер без труда миновал защиту. Ари с Даном спокойно проехали, как спутники хозяина. У самих строений, так же, как и внутри, царила пустота и тишина. Похоже, никто не рисковал приближаться к замку с тех пор, как сгинул Шойло. Не рисковал, или попросту не мог преодолеть кровавого контура защиты.
  За почти нарядной мерцающей пеленой, пропускавшей пыль, снег и мусор было... грязно. Не таинственно, как в замке спящей под заклятьем принцессы из сказки, а полно мусора, полурастаявших груд грязно-серого ноздреватого снега с коркой из льда и птичьих экскрементов. За неимением людей, балюстрады, мосты и прочие возносившиеся ввысь части строения облюбовали чернохвостые блекло-серые птицы. Они приветствовали нового хозяина сердитыми хриплыми воплями. Птичьего языка никто из троих не знал, но не стоило сомневаться, добрыми пожеланиями крики пернатых жильцов не были.
  Не обращая внимания на грязь и птичий переполох, Соальдер снова спешился и решительно промаршировал к центральной из трех больших дверей, имевшихся в пределах досягаемости. Эскадан тоже спрыгнул с коня, взял поводья апельсиновой кобылки Ари и подвел к столбу неизвестного назначения посреди двора. Привязать лошадок можно было и здесь.
  Позаботившись о двух животных (черный конь остался стоять там, где оставил его хозяин), Дан снял с седла девушку. Вместе они присоединились к Соальдеру, задумчиво изучавшему дверь. Видимых запоров, скважин для ключей и иных запирающих механизмов не просматривалось. Впрочем, дверных ручек, или, на худой конец, кольца, которым стоило постучать по створке, тоже не имелось.
  Когда меон потянул из ножен меч, Ари решила, что он собирается решить проблему доступа в замок кардинально - проломить отверстие или перерубить петли. Но нет, Соальдер лишь постучал рукоятью по створке. Звук, протяжный и объемный, подобный удару колокола, раскатился по двору, перекрывая птичий гвалт.
  Дверь бесшумно распахнулась, будто приглашая хозяина ступить в свои владения. Тот не заставил себя упрашивать, спокойно шагнул за порог и придержал створку, чтобы брат и невеста смогли последовать за ним.
  В замке было значительно чище и суше. Правда, пыль пробралась и сюда, потому свет, сочившийся из полускрытых портьерами окон, казался тусклым и каким-то сонно-вялым.
  - Почему тут никто не остался жить, следить за порядком? - заинтересовалась Ариэнна, пытаясь разглядеть обстановку странного, какого-то искривленного, будто лекало, холла.
  - Какое-то время, возможно, слуги жили здесь, но замок, окруженный кровавой стеной, - не лучший и не самый удобный кров. Тех, кто служил при жизни меона, преграда продолжала пускать, но никого нового они провести с собой уже не могли. Потому, либо сами, в конце концов, покинули замок, либо умерли от старости, - высказал свои предположения Эскадан, пока его брат не столько осматривался, сколько прислушивался к чему-то неслышимому другим.
  Похоже, услышать нужное Соальдеру удалось. Он кивнул сам себе и решительно направился к витой лестнице, чей верх терялся где-то высоко в сумрачных тенях. Спутники последовали за Владетелем. Стоило Ари ступить на первую ступень, как возникло секундное ощущение дезориентации, и девушка с парой кавалеров оказалась на площадке, которой заканчивалась лестница. Кажется, это был второй этаж замка. Во всяком случае, от площадки пролегал мостик, уходящий в широкий коридор. Именно туда столь же уверенно, как ступал на ступень, проследовал тот, кто принял погибающий мир под свою руку.
   Все тот же красно-серый камень и частокол узких окон создавали странное впечатление восхождения куда-то, к чему-то.
  Когда прямой как стрела коридор резко свернул влево, Соальдер, возглавлявший шествие, мрачно буркнул под нос что-то похожее на короткое ругательство, Дан втянул воздух сквозь зубы, а Ари тихо охнула.
   В первой за весь путь нише с широким окном стоял человек в истлевшей от времени одежде. Нет, не человек, лишь его тело. Иссушенный временем труп. Лица отчетливо видно не было, но костяшки пальцев, вцепившиеся в узкий подоконник, не могли принадлежать живому.
  - Значит, отсюда никто не ушел, - вздохнул Эскадан и, попытавшись заслонить полой плаща зрелище, не предназначенное для девичьих глаз, протолкнул Ариэнну вперед, к жениху.
  - Эксперимент с кровавой стеной был запущен после смерти Шойло. Это сила слуг, оставшихся жить, когда умер хозяин, стала замком для стены, - поморщился Соальдер.
  Как раз в момент передачи девушки по живой цепочке мумифицированный труп пришел в движение. Он с шелестом и пощелкиванием развернулся к живым гостям, в пустых глазницах загорелись зеленые огоньки, неожиданно похожие на лесных светлячков.
  Раньше Ари никогда не приходилось иметь дела с мумиями, фильмов-страхов дома, в Итолле, девушка не смотрела, не желая тратить время и деньги на то, чтобы добровольно трепать себе нервы. Так что единственным источником информации о таких созданиях для синьоллы оставался детский мультик про маленького шутника Кальво - мумию-подростка, очнувшегося от смертного сна в склепе жертв великой чумы и решившего помогать людям.
  Взгляд здешнего 'Кальво' уперся в ближайший объект - Ариэнну. Изо рта вырвался мучительный стон:
  - Помоги! Отпусти!
  Скорее удивленная, чем испуганная, девушка, однако, совершенно точно знала: экстренная помощь мумиям не по ее части. Вот если бы ее реферат попросили написать или привести обоснование своевременности отмены избирательного ценза для девушек в Итолле в эпоху Кайнеда Разумного! А так, все, что оставалось Ари это перевести стрелки. Она ткнула пальцем в напружинившегося рядом Соальдера и решительно заявила:
  - Он поможет!
  Зеленые 'светлячки' мумии взыскательно уставились на Владетеля.
  - Помогу, - согласился тот и махнул мечом.
  Столь странное понятие благодеяния в первую долю секунды озадачило девушку. Во вторую озадачило совсем другое - Соальдер промахнулся, он ударил клинком не по мумии, а куда-то над ее головой. В третью пришло понимание - Владетель не промазал. Зеленый огонь в глазницах благодарно мигнул, и несчастный обитатель замка осыпался чистым прахом к ногам гостей.
  - Бедолага, на этого несчастного узел заклятья стены завязан был. Так и стоял тут не живой и не мертвой частью защиты, - посочувствовал серой кучке под ногами Эскадан.
  - Теперь развязан, а с прочим плетением потом разберусь, - пожал плечами Владетель и, спохватившись, заботливо уточнил у невесты:
  - Испугалась, жизнь моя?
  - Нет, рядом с тобой опасаться нечего, - качнула головой Ариэнна, благоразумно опустив конец фразы 'Кроме того, что твоя забота удушит мою свободу воли'.
  Соальдер подтвердил уверенность девушки кивком и возобновил движение к цели - двери в конце коридора. Она оказалась распахнута настежь, открывая вид на небольшую залу с кругом темных зеркал на подставках-треножниках. Зал Зерцал - похожий и не похожий на тот, через который вошла в сферу Соальдера итоллийская синьолла Ариэнна Амато всего несколько дней назад.
  В зале сферы Кандайн было светло, зеркала чисты, витало ощущение множественного присутствия, неумолчным прибоем звучал шум голосов. Зал Зерцал Крылатого Меча воистину был храмом и, выражаясь с практичной приземленностью, центром связи Владетеля-покровителя со своими мирами.
  Этот же мрачный и заброшенный зал был пуст и почти тих. Он походил на пересохший ручеек, по самому дну которого еще пытается течь тоненькая струйка воды, но вот-вот пересохнет и она.
  - Ждите, - не оборачиваясь, велел Соальдер брату и невесте, а затем вошел внутрь.
  Ари подсознательно надеялась, что тотчас же вспыхнет какой-нибудь свет, громче зазвучат неведомые голоса просителей или случится еще что-нибудь волшебное, как случалось в Храме Оракулов или Зале Зерцал самого Соальдера. Но нет, помещение по-прежнему было похоронно-мрачным. Оно осталось безучастным к визиту нового хозяина замка.
  Впрочем, это не остановило Владетеля. Тот быстрым шагом преодолел расстояние до зеркал, проскользнул меж двумя ближайшими треножниками и встал точно по центру внутри круга. Чистый и тонкий звон извлекаемого из ножен клинка разбил тишину. Сверкнула вспышка чистого серебра, Крылатый Меч описал круг, каким-то непостижимым образом удлиняясь, доставая и помечая каждое из зеркал, установленных в зале, высекая искры, серебристым водопадом осыпавшие мертвую черноту стекол. Водопад этот не стекал по поверхности, а, казалось, проникал в глубину. Искры освещали внутреннюю темноту, светящимися дорожками устремляясь куда-то в недостижимые и непостижимые для Ари дали, соединяя их и меона Соальдера, застывшего в центре, самого ставшего центром, к которому возвращались, тянулись тонкие нити света.
  - Я беру вас под руку свою! - зычно провозгласил Владетель и почти потухший свет в зеркалах вспыхнул ярче. Шепот многих тысяч голосов зазвучал поначалу на пределе слышимости, а потом все нарастая, захлестывая прибоем.
  - Получилось, - облегченно выдохнул Эскадан.
  'Неужели попытка могла провалиться? Ведь Крылатый Меч уже принял сферу под свое покровительство, или это не означало покровительства над мирами Шойло? Неужели сейчас состоялся еще один опасный ритуал, угрожавший жизни Соальдера?' - запоздало испугалась Ариэнна.
  Впрочем, побояться вдосталь ей не дали, снова отвлекая на созерцание великолепного представления. Меон крутнулся на месте, каким-то образом умудряясь наматывать на клинок нити света, струящиеся из зеркал, будто орудовал гигантским веретеном. Клинок вспыхнул ярче сигнальной ракеты, на миг заставив девушку прикрыть заслезившиеся глаза. А когда Ари проморгалась, оказалось, что в зале снова почти темно, а зеркала исчезли. Наверное, перенеслись в Зал Зерцал Владетеля, в Кандайн.
  Соальдер вернул меч в ножны и вернулся к спутникам. Внешняя невозмутимость, впрочем, не могла замаскировать следов пота, выступивших на вороте рубахи, и враз осунувшегося, будто после недельной голодовки, лица. Мужчина выглядел гораздо хуже, чем вчера после лечения брата. А истощенная без хозяина сфера не могла помочь новому Владетелю.
  Тяжело дался Крылатому Мечу 'фокус' с зеркалами. Похоже, на разговоры сил у него пока не было, потому Соальдер прошел мимо свидетелей чуда, вяло махнул им рукой, приглашая следовать за ним, и направился в обратный путь по тому же коридору, где прежде стояла несчастная мумия - созерцательница пейзажа, а ныне осталась лишь горсть праха.
  - Не переживай, - заметив тревогу Ари, шепнул девушке на ухо Дан. - Аль быстро восстановится. По дороге меж туманами проедет, свободная сила сама в него хлынет.
  Ариэнна кивнула и улыбнулась меону, благодаря за утешение.
  Птицы во дворе все так же хрипло и бурно делились впечатлениями о нахальных двуногих. Лошади смирно стояли там, где их оставили хозяева. Путешественникам оставалось только сесть в седла и покинуть опустевший, теперь уже окончательно опустевший кров. Пусть Соальдер принял мир под покровительство, но делать своей резиденцией этот мрачный замок он не собирался. Слишком много таилось в нем плохих воспоминаний, слишком темен был след, оставленный прежним хозяином.
  За пределами кровавой стены, во всяком случае, как показалось Ари, примерно на том месте, где в первый раз Соальдер кропил землю своей кровью, меон снова спешился. Меч в очередной раз за этот день был извлечен из ножен. Глухая снаружи, защита легко вскрылась изнутри. Владетель запрокинул голову к мало-помалу проясняющемуся небу и без замаха, коротко опустил клинок вниз. Неизвестно откуда и почему по округе, поднимая панику среди птиц, пронесся звук порванной металлической струны. Грубый и хриплый.
  - Была стена и нет стены, - резюмировал Дан с чувством полного удовлетворения и одобрения содеянного братом.
  - Мерзкая была у Шойло магия, - согласился Соальдер, вновь взлетая в седло, и то ли скомандовал, то ли предложил: - Теперь все. Выбираемся на дорогу.
  Однако, вопреки собственным словам на ту заросшую дорогу, которой компания прибыла к замку, меон возвращаться не стал. Он направил вороного прямиком по бездорожью, то есть по холмистой равнине. Причем двигался так уверенно, словно имел в голове готовый маршрут, позволяющий срезать путь. И ведь действительно имел, ибо буквально спустя десяток минут Ари увидела знакомую нить пути между сферами, по обочине коей вились туманы. Скорее всего, умение ориентироваться в землях Шойло было даровано Крылатому Мечу по праву нового Владетеля сферы.
  - Прости, жизнь моя, - неожиданно обратился Соальдер к невесте. - Мне не следовало вести тебя в столь мрачные края, богатые зрелищами, неподобающими юной деве. Увы, я опасался, и не напрасно, что промедление обернется крушением сферы. Ее дни были сочтены...
  - Ты извиняешься за благороднейший и самоотверженный поступок? За собственную отвагу, готовность рисковать жизнью ради других? За подвиг? Ведь именно так я оцениваю совершенное, меон Соальдер! - с возмущением объявила Ариэнна, взирая на упрямого жениха. Щеки девушки раскраснелись, ярко сияли сине-зеленые глаза, подрагивали крылья тонкого носа. В своем негодовании она была столь прекрасна, что Владетель невольно залюбовался невестой. А Ари между тем продолжала: - Неужели ты столь низкого мнения обо мне? Жизнь целого мира против нескольких минут созерцания не слишком приятных пейзажей - выбор очевиден для каждого разумного человека, не погрязшего в эгоизме!
  Соальдер, явно смущенный горячей отповедью, моргнул в замешательстве, пытаясь сообразить, где напортачил. Дан с коротким смешком перевел:
  - Тобой, братец, восхищаются и велят не болтать ерунды!
  - Примерно так, - подтвердила с мимолетной улыбкой девушка и серьезно продолжила:
  - Сегодня я видела того Соальдера, именуемого Крылатый Меч, о котором повествуют легенды Итоллы и иных государств Айтолара. Служить ему считают величайшей честью благословенные, его полагает покровителем и защитником весь народ. Я восхищаюсь вами, меон! - снова и на этот раз сознательно, чтобы подчеркнуть свое уважение, сбилась на 'вы' Ари, обращаясь к Владетелю.
  - Слыхал, Аль? Ты велик, потому кончай оправдываться и веди нас дальше на подвиги! - смазал и, очевидно, намеренно, впечатление от патетичной речи синьоллы Эскадан. А потом, в пику собственному заявлению, обогнал брата и поехал впереди сам. Так-то оно было верней. Путь в разрушенную сферу родителей меон знал лучше.
  Соальдер, переваривая слова брата, задумался и замолчал. Ехал спокойно, только нет-нет, да и оборачивался в сторону Ариэнны, одаривая ее долгими взглядами, словно пытался разгадать величайшую загадку Мироздания, или подобрать ключик к величайшей его сокровищнице.
  А Ари, и правда, пришлось нелегко. Девушка собирала серьезную головоломку. Она пыталась составить целостное впечатление о Владетеле, плюсуя к воспоминаниям прошлой жизни, в которой Ариане не доводилось видеть никаких деяний Крылатого Меча, представление синьоллы Амато о Соальдере - Владетеле Айтолара, защитнике-покровителе мира, и личные впечатления о меоне, с которым встретилась лишь позавчера, о его поступках и... да, о подвигах. Именно подвигами, по мнению девушки, были спасение Эскадана из осколков гибнущих миров, его исцеление, и нынешнее решение Крылатого Меча о принятии покровительства над погибающей сферой и мирами, оставшимися без защиты из-за смерти Владетеля Шойло. Прежняя покорность воле Владетеля, свойственная Ариане, у Ариэнны сменилась стремлением лучше узнать и постараться понять Соальдера. Приступы гнева, ревность, явное нежелание Крылатого Меча учитывать мнение самой Арианы девушка не одобряла, но уважать и восхищаться Владетелем ей это не мешало. Да и любоваться могучей фигурой с диковинными волосами и гипнотическими глазами тоже...
  
  
  СНОСКА: Молчальник - чаще всего благословенный, человек, удалившийся от мира в обитель Молчальников ради размышлений о сути Владетеля и служении ему в сердце своем. Вне стен монастыря не разговаривали вслух и между собой так же почти не говорили. Доктрина этого направления служения Соальдеру считала слова мусором, мешающим истинно глубоким размышлениям и постижению сокровенных тайн.
  
  Дорогие мои читатели, времени у меня с двумя дочками, одна из которых грудничок, в обрез, потому все замечания, предложения, идеи, блошки и тапки принимаю с благодарностью для правки истории по мере написания. В следующую субботу, надеюсь, выложить продолжение.:)
  
  
Оценка: 8.02*191  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Сафонова "Риджийский гамбит.Дифференцировать тьму" К.Никонова "Я и мой король.Шаг за горизонт" Е.Литвиненко "Волчица советника" Р.Гринь "Битвы магов.Книга Хаоса" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Загробная жизнь дона Антонио" Б.Вонсович "Туранская магическая академия.Скелеты в королевских шкафах" И.Котова "Королевская кровь.Скрытое пламя " А.Джейн "Северная Корона.Против ветра" В.Прягин "Дурман-звезда" Е.Никольская "Зачарованный город N" А.Рассохина "К чему приводят девицу...Ночные прогулки по кладбищу" Г.Гончарова "Волк по имени Зайка" А.Демченко "Небесный бродяга" Д.Арнаутова "Страж морского принца" И.Успенская "Практическая психология.Герцог" Э.Плотникова "Игра в дракошки-мышки" А.Сокол "Призраки не умеют лгать" М.Атаманов "Защита Периметра.Через смерть" Ж.Лебедева "Сиреневый черный.Гнев единорога" С.Ролдугина "Моя рыжая проблема"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"