Фирсанова Юлия Алексеевна: другие произведения.

Дверь "Внитуда"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
  • Аннотация:
    Проект в жанре "городского фэнтези". Уцелела после встречи с шаровой молнией? Чудо. Нашла в кладовке дроу? Второе чудо. А в коридоре русалку? Уже чудесная закономерность. Мрачный язвительный мужчина в черном утверждает, что теперь так будет всегда, отныне ты - привратница портала, а он - твой куратор? Вот это похуже, но ничего, как-нибудь сработаемся. Ну а если этот тип с гостями драки затевает, вещи взглядом поджигает и сыплет оскорблениями да вдобавок оказался привязан к тебе странным ритуалом? Впору руки опустить, только некогда, потом разберемся! Сейчас главное - выжить в череде покушений и выяснить, кому могла не угодить молодая привратница. О любви думать некогда? Не беда, она просто случится. Часть текста изъята в связи с контрактом на издание книги.
    Книга вышла в издательстве АЛЬФА-КНИГА 24.11.2014г (серия "Юмористическая фантастика").

    В продаже: 1. лабиринт Купить книгу Дверь ВНИТУДА 2. Для жителей Украины купить книгу Дверь ВНИТУДА

   Дверь 'ВНИТУДА'
  
   Учетные данные книги:
  Дверь ВНИТУДА: Фантастический роман
   Рис. на переплете С.А.Григорьева - М.:'Издательство АЛЬФА-КНИГА', 2014. - 409 с.:ил.
  7Бц Формат 84х108/32 Тираж 5 000 экз.
  ISBN 978-5-9922-1902-9
  
  
  Оглавление:
  Пролог. Жизнь кувырком
  Глава 1. Гость из ниоткуда
   Глава 2. Истина где-то рядом
   Глава 3. Зарисовка в багровых тонах
   Глава 4. Мужские разборки
  Глава 5. Проблемы любовные и хвостатые
  Глава 6. Ох, Леха, Леха и другие охи, ахи, хохмы, страхи
  Глава 7. О жизни, вкусной еде и иных ценностях
  Глава 8. Проблемы хамоватые и рогатые
  Глава 9. Чудеса флоры
  Глава 10. Дом для минотавра, судьба для кайста
  Глава 11. Дело было вечером.... А поутру они проснулись
  Глава 12. Что такое лич и как с ним бороться
  Глава 13. Сладкая смерть
  Глава 14. Демонстрация
  Глава 15. Новые данные, новые данности
  Глава 16. Сладкий парень
  Глава 17. Курс на сближение
  Глава 18. Чудовище с зелеными глазами
  Глава 19. Черные и белые, или теория относительности подвига
  Глава 20. Одна птичка напела....
  Глава 21. Не опять, а снова
  Глава 22. Ночной визит
  Глава 23. Дорогой легенд
  Глава 24. Белая мука
  Глава 25. Допрос с пристрастием и другие развлечения
  Глава 26. Золотой гость и восставшая Зоя
  Глава 27. Так будет лучше
  Глава 28. Падения и взлеты
  Глава 29. Что было, что будет
  Эпилог
  
  
  Пролог. Жизнь кувырком
  
  Когда моя жизнь пошла кувырком? Наверное, мало кто из людей, на чьи головы обрушился шквал невзгод или перемен, что порой гораздо хуже банальных неприятностей, в силах назвать точное время. Я могу. Год, месяц, число, даже час, когда все изменилось окончательно и бесповоротно. Увы? Или к счастью? Тогда сложно было судить однозначно.
  Этот май выдался не просто теплым. Сдается мне, он втихаря поменялся погодой с июлем. Солнце жарило так, что плавился асфальт, гремели грозы, бушевала сирень, каштаны, черемуха, вишня и сливы, коврами раскатывались одуванчики вперемешку с мать-и-мачехой. Все краски весны хлынули через край практически одновременно.
  Воздух пьянил ароматами цветов и грозовой свежестью. Я мчалась домой после работы, ловко перепрыгивая через раскинувшиеся с вольготностью разленившихся кошек лужи. Вода серебристо поблескивала в свете фонарей, приходилось отчаянно балансировать на каблуках. Одно почти балетное па следовало за другим, ибо сухих участков тротуара не было в принципе. А автобусная остановка хоть и находилась рядом с домом, но чтобы добраться до родных дверей, семиэтажку требовалось обогнуть с торца и отсчитать три подъезда.
  Впрочем, вспоминая зимнее художественное скольжение по дороге, раскатанной машинами соседей до состояния зеркала, и совсем нехудожественные падения с ненормативными комментариями, я готова была признать: лужи - это не самое худшее в ассортименте последствий той, у которой все погоды хороши.
  Очередное па балета 'вечер-улица-фонарь' завершилось тучей брызг, и я поняла: 'Акела промахнулся!' То ли зрение подвело, то ли коварная жидкость замаскировалась в лучших традициях ниндзя, но я, будучи твердо уверена, что ступаю на влажный асфальт, оказалась по щиколотку в длинной, холодной и, разумеется, мокрой (а где вы видели сухую?) луже. Б-р-р! Кожаные уличные туфли, у которых я даже не успела оббить носы, упражняясь в фирменном спотыкании, моментально напились водицы. Теперь уже было все равно, как идти, и я стала двигаться по прямой.
  Хорошо еще дома имелась считавшаяся доселе абсолютно ненужной штуковина - электрическая сушилка для обуви. Подружка-хохмачка подарила мне ее как-то на день Святого Валентина. Глубокий смысл поступка от меня ускользнул, но я отыгралась, презентовав фигурные формочки для льда в виде сердечек.
  Домой входила в предвкушении горячей ванны, чашки чая с ложкой коньяка и бутерброда с сыром. Да, знаю, говорят, хлеб на ночь вредно, но если кто попытается ляпнуть такое в моем присутствии, отвечу категорично: 'Жить вообще вредно, от этого умирают!' Сладкое я никогда не любила, а все остальное ела в силу потребностей организма.
  Мокрая одежда, от зонта до нижнего белья, отправилась сохнуть на вешалки в коридоре. Я накинула халат и, держа туфли на весу, прошлепала босиком на кухню. Именно там, в коробке под шкафом среди массы вещей, которые выбросить жалко, а передарить стыдно, пылился ценный подарок. Шлепнув обувь на газетку, нашарила сушилку в ящике. Две части агрегата, до смешного похожие на фумигаторы, я запихала в туфли, размотала недлинный, но очень качественно скрученный провод и, недолго думая, ткнула вилку в розетку.
  Не попала и застыла с приоткрытым ртом, как пугало на огороде. Из розетки выполз желтый, чуть потрескивающий шарик размером с апельсин. Он повисел у вмурованного в стену пластикового пятачка и ме-е-е-дленно стал подниматься выше.
  'Шаровая молния! Была гроза, у меня открыта форточка, она оттуда залетела!' - натыкаясь друга на друга, заметались броуновскими частицами мысли. Тело, памятуя уроки ОБЖ, застыло в неподвижности. Если не шевелиться, тогда незваная плазменная гостья может улететь, не взорвавшись!
  Молния поднялась выше, скользя вдоль моей вытянутой руки, туловища, зависла точно на уровне головы, перед глазами. Я даже не могла понять: исходит от шарика жар или, напротив, веет прохладой, как из приоткрытой двери морозилки. Сердце, как ни странно, стучало размеренно, даже вяло. Наверное, я до сих пор не верила, что все происходит сейчас со мной наяву.
  А потом желтый шарик метнулся вперед, будто мячик от пинг-понга, запущенный ракеткой, и стукнул меня по лбу. Легонько. После чего наступила темнота.
  Проснулась я от того, что лежать было жестко. Недоумевая, куда делся матрас с кровати и чего такое колет мне бок и руку, присела. Я умудрилась отрубиться на кухонном полу в обнимку с мокрыми туфлями. Молнии не было и следа. То ли улетела, то ли спряталась так, что не отыщешь. Ну и ладно. Я потерла лоб, тот не болел.
  Чуть покачиваясь (тело затекло от неудобной позы и подмерзло - холодный ламинат на кухне не лучшее ложе), я двинулась к коридорному зеркалу. Ни синяков, ни шрамов зигзагами на лбу не было. Всклокоченные со сна волосы и взгляд с искрой сумасшедшинки был точно таким, как обычно. Даже многострадальная головушка не гудела и не кружилась, только где-то далеко позванивали колокольчики, как те самые ветряные из Китая, которым надлежало отгонять злых духов. Часы-тарелка показывали три ночи. Зубы выбивали кастаньетами нечто задорно испанское.
  Пришлось залезать в ванну погреться. Перебираться в постель прямо с пола показалось как-то негигиенично. Вода шумела, я тупо смотрела на струю, на пузырьки, пенящиеся в подставленных ладонях, и отмечала свой второй день рождения. В конце концов, остаться целой и невредимой после лобового столкновения со сгустком плазмы - настоящая удача.
  Тут жутко забурлил лишенный ужина желудок, и пришлось перебазироваться на кухню, по ходу дела внося существенные изменения в конгениальные планы на ма-а-ленький бутербродик с чашкой чая. Спустя несколько минут я сидела за столом с бадейкой жидкости, больше похожей на чифирь, куда влила аж три ложки коньяка, и кусочничала, поглощая все, что нашла в холодильнике: вареную колбасу, сыр, кусок пиццы, вчерашнюю котлету.
  Все-таки иной раз хорошо жить одной - никому твои ночные посиделки не мешают. Нет, я вовсе не казанская сирота. Скорее напротив, семья у нас большая, хоть и рассеянная по необъятным просторам родины. Старший брат Стаська ухитрился осесть на Дальнем Востоке, где, еще служа в армии, женился и к дембелю стал отцом очаровательных двойняшек. Сестра Вика выбрала в супруги студента из Астрахани и отбыла на малую историческую родину мужа. Сейчас у них подрастала дочка.
  Я третий поздний ребенок из тех, про которых в анекдоте говорится: если собака стащила соску, то это проблемы ребенка. Так уж получилось, что за пару лет до моего окончания института родители-пенсионеры перебрались на ПМЖ в приморский городок Краснодарского края. Бабушка, у которой мы ежегодного поправляли здоровье, на девяносто восьмом году жизни решила, что ей пора на облака, и тихо уснула. Не бросать же двухэтажный каменный дом без присмотра? Мама живо сагитировала отца, и они отбыли, прихватив с собой и мамину сестрицу. Трешку родителей сдали в аренду, а в тетушкиной двухкомнатной квартирке я поселилась сама. Поначалу думала после института уехать к семье и морю, но подвернулась работа. А без стажа сейчас мало где берут.
  Вот и осталась в городе, расположенном в средней полосе России. Вообще-то я даже люблю снег, и когда знаешь, что в любой момент можно взять и уехать туда, где почти все время тепло, снежная зима не напрягает. А может, я в детстве настолько перекушала шумного родственного общества, что временное одиночество приносит удовлетворение? Тем паче, изоляция относительная. Родственники звонят регулярно, да и друзья-подруги имеются. Но встречаться с ними я предпочитаю в кафешке или на иной нейтральной территории, в квартире же люблю тишину. Мой дом - моя крепость. Я снова укусила ломоть колбасы, блаженно зажмурилась и чуть не поперхнулась от усилившегося звона колокольчиков.
  
   Глава 1. Гость из ниоткуда
  Звенело не в бедной моей головушке. Звук шел со стороны кладовой, рядом с кухней, где находились полки с утварью, неприкосновенный запас воды в канистрах на случай внезапного отключения и куча прочих условно нужных вещей, именуемых хламом. Тем самым, который хранишь всю жизнь и выбрасываешь как раз перед тем, как он понадобится. Со своим-то личным я поступала безжалостно, зато теткин уже проходил по классу винтажа, поэтому мне было откровенно жаль выкидывать занятные вещицы. Кладовок в ее двушке, что удивительно, тоже была пара, потому места под склад хватало.
  Ветряные колокольцы я понатыркала у каждой двери просто потому, что нравился звук металлических трубочек, покачивающихся на сквозняках и поднимающих веселый перезвон, стоило слишком резко хлопнуть по ним дверью или распахнуть окно для проветривания.
  Я насторожилась - не то чтоб всерьез, превалировало любопытство - и попыталась угадать причину звуков. Хлебнула еще разок чайку и с бутербродом наперевес вышла к кладовке. Дверь в нее была приоткрыта. Ага, створка задела колокольчики, отсюда и трезвон. Но так просто дверь не распахивается, если только на нее опять не упали злополучные швабра и ведро, живущие своей особой, неведомой хозяйке жизнью.
  Я зажала бутерброд в зубах, щелкнула выключателем и распахнула дверь. Бутерброд шлепнулся под ноги вместе с отвисшей челюстью. В мою маленькую кладовочку как-то утрамбовался высоченный, на голову выше моих ста семидесяти сантиметров, мужик в черном кожаном прикиде с лиловыми глазами, серой кожей лица и абсолютно белыми волосами, заплетенными в толстенную косу. Он застыл, как лемур от фотовспышки. Слезы боли катились из миндалевидных очей.
  - Блин, у меня в кладовке дроу! - пробормотала я, аккуратно закрыла дверь назад и выключила лампочку.
  Кто такие дроу и с чем их едят, в разного рода фэнтезийных историях, которыми я обчитывалась с подросткового возраста, расписывалось несколько противоречиво, но насчет чувствительности органов зрения к свету большинство авторов скромно умалчивало. Похоже, зря. Потом я зачем-то подобрала бутерброд и, тихонько постучав по косяку, позвала бедолагу:
  - Эй, очень больно?
  Никто не ответил, но отчетливое ощущение присутствия постороннего не исчезло. Впрочем, бросаться на меня в расистском запале с колюще-режущими предметами наперевес тоже никто не рвался.
  - Что ты делаешь в моей кладовке? - сделала я очередную попытку наладить контакт с незваным гостем.
  Занятно, я его совершенно не боялась. Ощущение парадоксальной нереальности происходящего наполняло каждую клеточку тела веселым куражом. Спать резко расхотелось. Вот так-то! Сначала шаровые молнии по лбу стучат, потом девушке материальные галлюцинации в стиле фэнтези являются. Какой уж тут сон!
  - Я изгнанник, - глухо ответили мне из-за двери.
  - Это мало что объясняет, - рассудила я. - Почему тебя выгнали именно в мою кладовую?
  - Не знаю, я бежал от загонщиков. Меня почти настигли, когда я увидел зачарованный проем и шагнул в него.
  - Понятно, что ничего не понятно, - вздохнула я и предложила: - Переговариваться из-за двери неудобно, на свету тебя корежит, что же делать? Ага, подожди, я кое-что придумала.
  Я открыла холодильник, бросила многострадальный бутерброд в пакет с кусочками всякого мясного для бродячей живности, которую подкармливала во дворе, и направилась во вторую кладовку. Практическая польза хлама показала себя во всей красе. Порывшись в ящике старого комода, отыскала солнечные очки, оставшиеся от третьего тетиного мужа, и вернулась туда, где сидел дроу. Предварительно добросовестно потушила свет в коридоре, оставив гореть лишь одну из трех лампочек в люстре на кухне, и велела:
  - Зажмурься и стой тихо.
  Работать пришлось почти на ощупь, но все-таки мне удалось с третьей попытки взгромоздить очки на нос мужчины. Попутно совершенно случайно коснулась волос. Они оказались жесткими, как лошадиная грива. А как красиво смотрелись! Мораль: не все золото, что блестит.
  - Попробуй открыть глаза, - предложила я. - Смотреть можешь?
  - Могу. Волшебные стекла помогли, да пребудет с тобой милость Ллос, - дроу отсалютовал мне растопыренной пятерней в забавной кожаной перчатке без пальцев.
  Зрелище было бы комичным, если бы не печать крайней усталости на лице, отчетливо просматривающаяся даже в искусственных сумерках. Бедолага, кажется, едва держался на ногах. Это сколько же он бегал, если информация о выносливости темных эльфов правдива?
  - Пошли на кухню, - я проводила гостя до дивана и велела садиться. Сама оккупировала стул. Ноздри тонкого носа расширились, вбирая запахи съестного. К перечню вопросов добавился еще один: 'Сколько он не ел?'. Я подвинула к нему свою чашку и большое блюдо, куда покидала кусочки из холодильника для ночного праздника живота.
  - Угощайся.
  Мужчина не заставил себя упрашивать. То, с какой феноменальной быстротой и изяществом очистилась тарелка и опустела чашка, говорило само за себя. Аристократ, голодный аристократ. Я почесала шею и поставила в микроволновку спагетти с подливкой. Больше ничего готового дома не было. Миска с макаронами опустела столь же быстро. За стеклами очков взгляда было не разобрать, но, сдается мне, гость из кладовой не наелся. Налила ему еще чаю, открыла банки языка и ветчины в желе. С деликатесами дроу расправлялся уже медленнее. И слава богу! А то не представляю, чем его еще кормить! В заначке остались только шпроты, сардинка в масле, фасоль и зеленый горошек. Мы с друзьями как раз собирались завтра в оптовку пополнять припасы.
  - Мыться будешь или сразу спать? - спросила я.
  - Спать, - выбрал дроу.
   Я даже не особо удивилась, грязным он не выглядел, и не потому, что грязи вокруг не было, он каким-то образом умудрялся не пачкаться. Заколдованный? Я задернула поплотнее шторы и опустила жалюзи, теперь утренний свет не долбанет жителя подземелий по маковке без предупреждения. Тетушка одно время держала цветы во всех комнатах и активно пользовалась притенением в жаркие денечки. Сейчас притенять я собралась беглеца-дроу, но не думаю, чтобы он был в обиде.
  Оставив загадочного гостя устраиваться с пледом на диване, я доползла до своей комнаты и буквально отрубилась, стоило только голове почувствовать подушку. Сказки сказками, а отдых телу, измученному работой, молниями и гостями из кладовок, прежде всего! Почему-то я была совершенно спокойна насчет того, что чужой мужчина не перережет мне во сне горло во имя паучьей богини.
  Проснулась уже утром, судя по долетавшему из окна шуму транспорта, поздним утром, но не от того, что совершенно выспалась. Отчетливо чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.
  'А я ведь ему вчера не сказала, где туалет, - закралась неловкая мысль. - Поутру бедняге приспичило, а как справиться с проблемой, не знает'.
  - Привет, - я присела в кровати и постаралась улыбнуться максимально приветливо. - Кстати, мы вчера так и не познакомились толком, я - Геля.
  - Не понимаю, - сидящий на корточках у стены мужчина устало потер виски. В рассеянном свете, проникающем сквозь опущенные жалюзи, его лицо с темными очками на носу выглядело довольно забавно.
  - В жизни всегда должно быть место тайне, - согласилась я, зевнула, прикрывая рот ладонью, и, поборов легкое смущение, первым делом прояснила главный вопрос:
  - Туалет за первой белой дверью в коридоре. Или ты еще что-то спросить хотел?
  - Я не понимаю, - повторил дроу, как-то очень нервно дернувшись при словах о туалете.
  Чего он, болезный, у них не принято об этом открыто сообщать? Извиняйте, не подумала со сна. И вообще, со стукнутой какой спрос?
   - Пленник ли я или смерти моей ты желаешь? Но не было отравы в пище и питии, и в ночи никто не пришел с острой сталью... - продолжил перечисление загадок гость из кладовки.
  - Чего? Какой пленник? Какое убийство? - Я так возмутилась, что даже окончательно проснулась. - Ну, знаешь ли, белобрысый, это уже слишком! Я ему дядины очки, свой ужин, свой чай с коньяком отдала, только пару глотков отхлебнуть и успела, шторки закрыла...
  - Я разделил твой хлеб? - теперь в голосе перебившего дроу слышалось еще большее недоумение. - Но если ты на службу изгнанника принять пожелала, не убоявшись мести Ллос и родов, то почему обряда не завершила?
  - Какой обряд, какая служба....
  Настала моя очередь тереть виски и нервно чесать шею. Этот серокожий изгой меня совершенно запутал и, похоже, попутно запутался сам. Не зря у дроу паучья религия, такие силки из слов заделал, оба завязли.
  - Сдается мне, парень, мы, словно восток с западом, в абсолютных непонятках относительно друг друга, потому как воспитание у нас разное. Давай, я расскажу, что, по-моему, случилось. А ты озвучь свою точку зрения. Только вот есть ли смысл трепаться, если ты словам не веришь?
  - Говори, ложь я почувствую, - согласился изгой, то ли приказывая, то ли прося. Он так искусно поддержал баланс между двумя противоположностями, что какая именно имелась в виду, определить было затруднительно.
  И я коротенько поведала незваному гостю о вчерашних злоключениях, начавшихся с удара молнией в лоб и закончившихся утренними разборками с иномирянином. О том, что у нас дроу не водятся, я поведала особо.
  - Ты приняла изгнанника в дом только потому, что он вошел в дверь твою, и никаких обязательств не налагаешь... - почти шокировано констатировал темный эльф.
  - Ну да, - согласилась я и улыбнулась безымянному гостю, взбивая кулаком подушку. Все-таки живой кусочек сказки в квартире, прямой доставкой в кладовую, - это супер! - Кстати, а за что тебя выгнали?
  - Отказался выйти на ритуальный поединок во славу Ллос с побратимом, - глухо ответил мужчина и неловким движением поправил очки.
  - А он?
  - Он вышел и участвовал в погоне за отверженным, - мертвым голосом ответил дроу, по-прежнему сидя на корточках у стены в самом темном из углов. Удобно ему, что ли, там больше, чем в кресле? - Я больше не Нейp из дома Дераан нок Ллорг. Только Нейр.
  - Мне жаль, Нейр, - посочувствовала я. - Но ты жив, а значит, не все потеряно.
  - Я не знаю твоего мира, тут светит слишком яркое солнце. Скажи, Геля, найдется ли здесь работа для клинков изгоя?
  Звонок - птичья трель - от дверей прозвучал столь неожиданно, что рука резко дернулась и ноготки поцарапали шею. Шипя от боли, я недоумевала, кого принесла нелегкая. Жаворонков среди друзей у меня не водилось, а родная семья аритмиков, способных как бдеть до утра, так и вскакивать до зорьки, находилась на отдалении достаточном, чтобы не устраивать ранних побудок личным визитом во плоти.
  - Кто-то пришел. С разговором придется подождать, - проинформировала я гостя, вылезая из кровати и нашаривая халат. Не открыть нельзя. Вдруг там соседи, у которых что-то протекло или кто-то умер. Тогда попробуй не открой, решат, будто сама я тапки отбросила.
  Перед дверью я остановилась и спросила:
  - Кто там?
  - Панина Гелена Юрьевна? - осведомился в ответ незнакомый мужчина.
  Голос был бодрый, для субботнего утра отвратительно бодрый, но проскальзывали в нем какие-то подергивающиеся, как в эквалайзере, нотки. Кажется тот, кто за дверью, несколько нервничал.
  Я скосила глаза на дроу, с едва слышным шелестом аккуратно извлекшего из-за спины пару черных сабель, и подумала, что причина для подергиваний у невидимого собеседника имеется. Целых две. На меня этот колоритный тип нападать не собирался, во всяком случае, пока мы с ним не закончили терки по поводу службы. А вот на тех, кто за дверью, - не поручусь.
  - Да, что вы хотели? - уточнила я, одновременно прижимая и открывая дверь так осторожно, чтобы щелчок замка был почти не слышен. Теперь можно было воспользоваться глазком на второй, железной двери и опознать утреннего гостя.
  На лестничной клетке стояло двое. Одна - тощенькая с прической а ля щипаная ворона женщина неопределенного возраста и комплекции 'зависть дистрофика', которую только подчеркивало черное облегающее платье, расшитое бисером. Другим был крепенький, как гриб-боровик, мужик лет пятидесяти навскидку с щеточкой моржовых усов над губами и седым ежиком волос. Боровичок был облачен во вполне приличный однобортный костюм цвета мокрого асфальта.
  - Побеседовать, Гелена Юрьевна. Мы располагаем весьма полезной для вас информацией.
  - Я ничего не покупаю у распространителей, - на всякий случай предупредила я.
  - А шаровые молнии к вам не залетали? - вкрадчиво поинтересовался собеседник, и этот 'пароль' сделал свое дело.
  Я щелкнула замком и сняла цепочку, приглашая пару странно осведомленных людей войти. Отпирала медленно, давая возможность первому гостю убраться в комнату, если он не хочет сталкиваться с кем-то чужим. Зря старалась, серокожий не двинулся с места и сабли не убрал.
  Вошедший мужчина сверкнул серыми внимательными глазками сквозь стекла стильных очков на затянутого в кожу, вооруженного и вообще очень опасного дроу, вздохнул и признал:
  - Кажется, твое предвидение немного запоздало Настенька. Привратница уже распахнула дверь.
  - Это вы так прозрачно намекаете на то, что уже уходите? - съехидничала я.
  - Мне их убить? - равнодушно уточнил дроу, как если бы спрашивал, с белым или черным хлебом я буду бутерброды.
  - Нет, - сразу отказалась я от великодушного предложения и, чувствуя, что моя маленькая тихая квартирка медленно, но верно начинает превращаться в филиал цыганского табора, предложила гостям:
  - Тапки на полочке. Проходите на кухню. А я пойду, чайник поставлю. Заваркой обеспечу и вареньем абрикосовым, а все остальное вчера съел дроу.
  
   Глава 2. Истина где-то рядом
  
  - Ничего-ничего, мы кое-что прихватили, - ухмыльнулся в усы мужик, жестом фокусника извлекая из-за спины раздувшийся пакет с эмблемой супермаркета. Оттуда гордо выпирал вверх багет, по одну сторону его, гораздо ниже, круглился кончик палки копченой колбасы, по вторую - ее сестра из рода вареных. Занятное зрелище.
  - Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, а коль с собой еду несет, наплюй на Камасутру, - сымпровизировала я, многозначительным кивком указывая на двусмысленную композицию, торчащую из пакета.
  Боровичок коротко хохотнул, оценив шутку, женщина, именованная Настей, слегка покраснела, ничего не понял один дроу. Но специально для иностранного гостя я позвала:
  - Пойдем завтракать. Гости угощают хозяев.
  Равнодушное лицо не торопящегося вкладывать мечи в ножны серокожего постояльца заставило тощую Настю из красненькой стать белой в розовую пятнышку и задрожать осиновым листиком на ветерке.
  - Кажется, ваш гость, Геленочка, считает нас опасными, - хмыкнул мужичок, успокоительно похлопывая свою спутницу по руке. Делал он это как нечто привычное, поднадоевшее, но воспринимавшееся, как неизбежное зло. Причем моржеусый не боялся, посматривал на дроу с любопытством и, что странно, даже без тени удивления.
  - Не себя? Вас? Чего-то он напутал спросонья, - фыркнула я.
  - И чумная крыса может впиться в руку, - проронил Нейр.
  Похоже, нам только что рассказали пословицу.
  - Уверяю, не в наших интересах причинять какие-либо неудобства, неприятности или тем паче вред хозяйке дома, - сделал заявление в качестве перестраховки мужичок.
  Дроу постоял, зеркальные очки делали его еще более инфернально эффектным, и все-таки едва заметно наклонил голову, пряча клинки. Словом, дал понять, что до некоторой степени верит.
  - Пошли на кухню. Хочется услышать, откуда вы знаете про молнию, а еще более любопытно, каким образом мой серокожий гость связан со всем этим безобразием. Кстати, как меня зовут, вы знаете, а ваших имен я не слышала.
  В пакете Николая Степановича, можно просто Степаныча, как представился мужчина, нашлось достаточно снеди, чтобы обеспечить завтраком оставшуюся почти без ужина меня, вновь проголодавшегося дроу и самого господина Кольцова со спутницей. Анастасия Степановна, проще тетя Настя, тоже Кольцова, оказалась не женой боровичка, а сестрой. Степаныч задумчиво взвесил все за и против и принялся резать правду-матку в присутствии иномирянина-дроу. К тому же отправить его посидеть в соседней комнате, пока мы харчи со стола метем, я бы повода не нашла.
  - Видите ли, Геленочка, простите, что без отчества, но, полагаю, разница в возрасте позволит мне звать вас по имени, - начал усач, сделал маленькую паузу, дождался, пока я кивну, зажевывая фамильярное предложение копченой колбаской, и продолжил: - Настенька - потомственная провидица особого толка. Ее видение показало, что вам, после, хех, столкновения с небесной благодатью, суждено обрести дар привратницы. Редкостный в своем роде. Не так много людей на земле обладает таким талантом.
  - Столкновение с благодатью? Это вы о том, что меня молния по лбу долбанула? - перевела я.
  - Совершенно верно, - шумно хлюпнул чаем Степаныч, его сестрица скромно пригубила чаек из кружки с рыжим котенком и потянулась за бутербродом с сыром.
  - И что делает привратница? Судя по всему, открывает какие-то некондиционные двери куда-нибудь ВНИТУДА?
  - Именно! - радостно воскликнул господин Кольцов, то ли одобряя мою сообразительность, то ли сам факт существования редкой зверюшки из неведомого класса 'привратников'.
  - Когда у меня в кладовке появился гость, - я многозначительно ткнула пальцем в изысканно метущего снедь со стола дроу (тот, как показывала практика, предпочитал наблюдать и слушать, а не трепать языком), - я и близко ни к одной не подходила.
  - Это не имеет значения, Геленочка. Ваше... э-э, биополе взаимодействует с энергетической структурой места, которое вы считаете домом, и создаются врата между мирами, пропуская гостей. Дверь, как предмет материальный, для этого не обязательна.
  Пророчица специфической ориентации затрясла сосульками грязноватых, пего-рыжих волос, подтверждая слова брата.
  - Вы намекаете, что теперь у меня вместо квартиры будет проходной двор, через который начнут шастать все, кому не лень? - недопоняла я шутки юмора. Забавный фантастический эпизод грозил обернуться большой полярной лисичкой.
  Я и этого-то очаровательно-депрессивного дроу не знала куда девать. Если только в стрип-клуб в аренду сдавать? Только не уверена, что толк будет. Темные эльфы, похоже, гордый народ. С другой стороны, я не настолько много зарабатываю, чтобы такого мужчину для эстетического удовольствия держать. Не прокормлю.
  Вот странно, на кухне торчит дроу, провидица и усатый мужик, сообщающий о том, что вся жизнь, начиная со вчерашнего вечера, у меня превращается в сказку с присказкой 'чем дальше, тем страшнее', а я не психую, не пугаюсь, истерик никому не закатываю, даже маме звонить не бросилась. Хотя с мамой это я лишку дала. Проблемы всегда предпочитала сама решать, в крайнем случае, Стаську спрашивала. Брательник у меня самый лучший из мужчин, эх, не был бы он моим братом, за такого бы сама замуж пошла. Шутка.
  Ответа по поводу проходного двора я не услышала, слова Степаныча перебило чириканье звонка. Сезон открытых дверей продолжался! Даже хорошенько подумать над тем, 'кто стучится в дверь моя', не успела. Настойчивая трель повторилась.
  - Иду, спешу и падаю, роняя тапки, - пробормотала я, выдвигаясь на передовую.
  Неправильная получилась суббота. В выходной надо отдыхать, а не встречать спозаранку незваных, нежданных и совсем незнакомых гостей.
  Дроу прервал завтрак и тенью заскользил следом, то ли прикрывая тылы из чувства признательности, то ли считая, что без меня его шансы на выживание в чужом солнечном мире значительно снижаются. Одним гостем в дурдоме больше, одним меньше. Я даже не стала спрашивать, кто приперся и трезвонит, распахнула дверь и в легкой оторопи уставилась на очередной кадр.
  На площадке находился мужчина, высокий, на голову выше меня, точно. Почти такой же худощавый, как дроу. Белый, в том плане, что не серокожий, не негр и не китаец. Черноволосый, тонкогубый, со здоровенным носом, больше походящим на клюв, щеками впалыми, как у посидевшего на диете Джулиана Белза. Совсем не красавец, не молодой, явно за сорок. Не сказать, что битый жизнью, скорей откованный, как клинок на наковальне, когда все лишнее кузнец молотом отбивает, придавая заготовке форму. (На прошлой неделе документальный фильм смотрела, вот картинка и запала.) Черные ботинки блестели, словно зеркала, на черных джинсах не было ни одной капельки грязи. Он машину вплотную к подъезду ухитрился подогнать или умеет летать? Черный плащ на дяденьке сидел весьма уместно. Мало кто из мужчин умеет носить длинный плащ красиво, этот умел.
  Пронзительный черный взгляд впился в меня, обмерил, мазнул по дроу. Ноздри раздулись, в глазах проблеснула зловещая молния. Впрочем, руки в черных перчатках (и не жарко человеку по весне эдак щеголять?) остались спокойными и, самое главное, пустыми. Никаких фонариков со вспышкой, полагающихся товарищам в черном для отнятия памяти, в пальцах не имелось.
  - Вы к кому? - уточнила я с легкой опаской.
   Этот высокий тип выглядел весьма зловеще, не в пример безобидному Степанычу и придурковатой Настасье. Как по мне, так дроу со своим арсеналом выглядел менее опасно, чем это тип на площадке. Ой, а если он тоже не местный, а из очередной открытой куда-нибудь ВНИТУДА двери?
  - Гелена? - уточнил наполовину скорбно, наполовину брезгливо черный тип.
  - Да. А вы кто?
  - Позже, - отрезал тип в плаще и, отодвинув меня, как грузчик тумбочку, прошествовал к кухне, не разуваясь. Однако, грязных следов от него не оставалось.
  - Позже? Приятно познакомиться, очень оригинальное имя, - оценила я и, скорее заинтересованная, чем оскорбленная поведением мэна в темных, не по сезону, одеждах, потянулась следом вместе с хвостиком - дроу.
  Монументально воздвигнувшись на пороге кухни, новый гость скомандовал с непререкаемой властностью:
  - Господин Кольцов, пойдите вон! Анастасия Степановна, соблаговолите покинуть помещение, где ваше присутствие нежелательно.
  Степаныч побагровел, секунду поиграл в гляделки с командиром, побледнел и вымелся из-за стола, оставляя недопитый чай и недоеденный бутерброд. Его сестра снова пошла разноцветными пятнышками и, пробормотав что-то вроде извинения-оправдания: 'я что, я ничего такого, Никола только посмотреть просил', припустила за братом.
  Нейра тип в черном за порог не выгнал.
  - Значит, первая дверь отворялась. Когда пришел гость? - уточнил господин 'Позже'.
  - Вчера, э-э, сегодня ночью, около трех, - прикинула я время 'Х'. - А что?
  Черный плащ поискал что-то взглядом, подобрал с телевизора программу телепередач и сунул под нос дроу:
  - Можешь прочесть?
  - Мне не знаком алфавит, - настороженно ответил темный эльф, и я только тут задалась вопросом: а как же мы вообще разговариваем?
  Додумать черный не дал.
  - Хорошо. Ты из тех, кому следует уходить. Гелена, отправьте дроу навстречу его судьбе.
  - Как? - я решила брать пример с незнакомца. Раз он со мной рублеными фразами объясняется, чем я хуже?
  - Отворите дверь, - дал исчерпывающую инструкцию собеседник, присаживаясь на стул, - и продолжим разговор.
  - Вы хотите, чтобы я его назад отправила? Не буду, его же там убьют! - отрезала я, вздергивая подбородок. Может сколько угодно меня пронзать черным взглядом, запугать настолько, чтобы я живого человека на смерть отправила, не сумеет.
  - Двери меняют судьбу, привратница, - процедил этот хам таким высокомерно-брюзгливым тоном, будто обнаружил, что я, прожив более четверти века, не знаю таблицу умножения на два. - Дроу не останется на Земле. Вы должны открыть ему новую дверь, не к прошлым неприятностям, а к будущему. Ясно?
  - Нет, - честно ответила я.
  - Просто откройте любую дверь, думая о том, куда должен уйти гость, - надменно снизошел до объяснений черноплащенник, полуприкрыв, будто от усталости глаза.
  Хотелось огрызнуться и нахамить, но я посмотрела на высокого мужчину с белыми волосами и серой кожей. Он действительно был так неуместен на кухне, что, если существовал шанс отыскать для него подходящее место, пусть даже руководствуясь нелепым советом противного типа, его следовало использовать. Старательно придерживаясь именно этой мысли, я подошла к притворенной двери в кладовку и резко рванула на себя. Рука, рефлекторно потянувшаяся к выключателю, замерла в положении виса.
  Кладовки с кучей нужных и еще большей грудой бесполезных вещей за дверью не наблюдалось, зато открывался чудесный вид на огромный город, раскинувшийся под сводом гигантской пещеры. Сверху лился рассеянный золотистый свет. Башни, спиральные лестницы, висячие мостики, сделанные столь искусно, что казались невесомыми, диковинные растения, больше похожие на гигантские цветы, нежели на деревья, оплетали строения, а в центре города высилось самое большое из сооружений в виде каменного золотого бутона. По мосткам, лесенкам, среди растительности двигались маленькие фигурки беловолосых аборигенов с серой кожей. Соплеменников моего гостя. Сам дроу, неслышно подошедший сзади, прошептал, веря и не веря глазам своим:
  - Город из легенд. Лиот!
  - А? - рассеянно уточнила я.
  - Апокрифы Ллос говорят о том, что супруг богини не был пожран после акта творения мира, когда из крови его пошел род мужчин-дроу, а женщины вышли из чрева самой Ллос. Запрещенный апокриф гласит, что Лиот удалился в иной край, где в золотом городе правит теми из дроу, кто ушел с ним, оставив Ллос в серебряной паутине великих пещер. Символ Лиота - бутон на высоком стебле. Он пьет лишь сок растений, а не плоть, подобно Ллос.
  - Значит, это город Лиот? - прошептала я, любуясь величественной картиной в стиле фэнтези.
  - Да, благодарю тебя, привратница. Это единственное из мест, где мне когда-либо хотелось оказаться, - дроу слегка склонил голову, что-то вложил мне в руку и шагнул за дверь.
  Я почему-то потянулась за ним, то ли заглядевшись, то ли завороженная тихой музыкой, доносящейся из загадочного пещерного города.
  - Куда? - грубый окрик сопровождался рывком за воротник халата.
  Меня от порога дернули в коридор и захлопнули дверь, отрезая от золотистого чуда.
  - Больно же! - Из пережатого горла вырвался возмущенный хрип.
  - Сунься ты на порог, было бы еще больнее, - сердито буркнул мрачный гость. Единственный из оставшихся в квартире.
  - Почему?
  - Привратник не может пройти в отворенную дверь - таков закон, - опять очень 'понятно' объяснил сердитый человек.
  - Ничего не понимаю, - с интонацией Колобка из мультфильма призналась я, потирая шею и все еще сердито хмурясь.
  Господин 'Позже' беспардонно развернул меня к себе, задрал голову и, быстро обследовав шею, резюмировал, снова переходя на 'вы':
  - Прекратите притворяться, Гелена, синяков не будет.
  - Мне все равно больно, - недовольно буркнула я.
  - Пройдет. Садитесь, есть разговор, - скомандовал этот маньяк-душитель и вернулся на кухню. Сел, дождался, чтобы жертва обосновалась на уголке дивана, заговорил:
  - Я работаю на негосударственную организацию 'Перекресток'. Курирую направление произвольных перемещений на Землю из иных миров. Вчера вы обрели статус привратницы, посему попали в область интересов 'Перекрестка' и под мое начало соответственно.
  - Моя трудовая книжка лежит совсем в другом месте, там же, соответственно, - я намеренно спародировала господина 'Позже', - я получаю зарплату и подчиняться вам не собираюсь.
  - Господин Кольцов - торгаш, он не защитит вас, Гелена, случись что, - зловеще намекнул тип в черном.
  - Вы мне угрожаете? - спрашивать-то я спрашивала, но бояться все равно начать не могла. Говорю же, тот шарик в лобешник отбил мне что-то важное, к примеру, боялку стандартной конфигурации.
  - Предостерегаю, - устало потер висок мужчина; кажется, я раздражала его как шансон в маршрутке - и выключить нельзя, и ехать надо.
  - И кто же мне угрожает? Кроме вас, меня никто пока и пальцем не тронул, - съязвила я.
  - Пока, - вычленив одно слово, мячиком перекинул его назад собеседник. - В ваших интересах воспользоваться защитой 'Перекрестка'.
  - Я все равно не понимаю, на кой ляд меня крышевать, впрочем, я со вчерашнего вечера вообще утратила прочную связь с реальностью. Сижу на кухне с ненормальным, который ни перчатки, ни плаща в помещении не снимает, чуть ли не на пинках из квартиры других незнакомых людей выгоняет, да вдобавок едва не удушил меня моим же халатом, и слушаю всякий бред, - обстоятельно перечислила я и встала налить чаю покрепче. Спиртное в таких условиях не было лучшим вариантом. А еще мне почему-то казалось, что этот вредный тип даже пригубить алкоголя не даст, не то что рюмочку для прояснения в мозгах опрокинуть.
  - По-видимому, господин Кольцов не успел или не пожелал вам объяснить некоторые очевидные ключевые моменты, - процедил тип, скрещивая руки на груди, как памятник гордости. - Вне зависимости от вашего желания или нежелания дверь будет открываться, пропуская гостей из других миров на Землю, в то место, которое вы считаете своим домом. Кто именно войдет в дверь и с какими намерениями - точно неизвестно даже пророчице.
  - И какова смертность среди привратников в таких условиях? - поинтересовалась я, крутя в пальцах чашку. Слишком горячий получился чай, многовато плеснула кипятка. Разбавить бы холодной водой, да через край польется. Вот и ждала, украдкой дуя на напиток.
  - Она достаточно высока, особенно среди тех, кто отказался от помощи 'Перекрестка', - ободрил черный и в ответ на скорченную мною недоверчивую мину сухо добавил: - Я не запугиваю, лишь констатирую факт.
  - Господин Кольцов... - кстати, нельзя ли объяснить, кто он такой и чего хотел от меня, - вообще ничего не успел сказать. Вы его раньше выставили. Так что теперь ВСЕ объяснять именно вам. И вообще, пора бы уже представиться. 'Позже' - не слишком красивое имя, а 'человек в черном' уже занято, Голливуд засудит, - отставляя пока чашку, предложила я. Информация, если хоть немного верить незваному гостю, была нужна, так что приходилось терпеть его презрительную надменность.
  Высокомерный брюнет снова смерил меня взглядом 'Гелена Панина - равно или меньше 'грязь под ногтями' и расщедрился на относительно подробный рассказ. Наверное, это все-таки входило в его служебные обязанности и за недоразумение с едва появившейся и тут же окочурившейся от недосмотра привратницей сотрудника 'Перекрестка' могли наказать - премии, там, квартальной лишить или еще чего.
  Вот что выходило. Время от времени на Землю открываются двери, иначе именуемые, как ясно любому любителю компьютерных игр или книжек фэнтези, порталами, через которые проходит кто-то из иных миров. Никакой общей закономерности: откуда, кто (пол, раса, возраст) и зачем выявить не удалось. За исключением, пожалуй, одной. Переходящий непременно должен находиться в стрессовой ситуации. А уж какой она будет: смертельная опасность или безумная радость - особого значения для перехода не имело. Порталы сами по себе тоже не распахивались. Каким-то образом сам факт их возникновения оказался завязан на отдельных людей, наделенных или проклятых (каждый выбирает нужный эпитет) даром. Чаще всего тот, кто пришел, проводил на Земле несколько часов, максимум трое суток и потом для него открывался обратный переход. Процесс опять-таки осуществлялся с помощью того, кто распахивал первую дверь. Причем, гостя из другого мира мог видеть и слышать только привратник и находящиеся в непосредственной близости от него люди. Стоило 'туристу' выйти за пределы действия встречающего (радиус варьировался от пары до полутора десятков метров), как он мог воздействовать на окружающий его мир меньше, чем привидение. Тех хотя бы видели медиумы. Очень-очень редко, буквально один на тысячу, случалось, что гость приходил, чтобы остаться. Определялся такой индивидуум просто: он оставался видим и слышим, удалившись от привратника. Кроме того, потенциальный переселенец понимал не только устную речь окружающих, как всякий прошедший порталом, но и письменную так, как если бы писалось на его родном языке. Разумеется, если был грамотен. Именно так мой куратор, кстати, протестировал дроу.
  И о кураторе. Звали человека в черном Сергей Денисович, фамилией не поделился. Явился он в мой дом по наводке провидицы Анастасии, работавшей на 'Перекресток' и поставлявшей информацию на регулярной основе за зарплату. И вовсе не ждал застать тут ее саму и ее ушлого братца в придачу. Свойский Степаныч оказался банальным барыгой, внахалку выжимавшим из сестренки секретную информацию. Он подкатывал к привратникам с предложением о скупке иномирных редкостей, обещая весьма щедрое вознаграждение. Разумеется, как утверждал рассказчик, бессовестно жульничал. С другой стороны, 'Перекресток' тоже за редкости никогда особенно не переплачивал, скупая за номинал, определяемый оценщиками организации. И оклада привратникам, в отличие от пророчицы, не полагалось. Никакого, потому что бросить свою работу они не могли, как не могли перестать дышать. Зато, как просветил меня Сергей Денисович, за регулярные отчеты и готовность к сотрудничеству полагалась защита от непредвиденных обстоятельств, включавших в себя буйных гостей. Мне был выдан пластиковый прямоугольник с номером 'службы спасения' и рекомендация забить номер в телефон на экстренный набор одной клавишей. И браслет-спасатель, дублирующий кнопку экстренной помощи мобильника. Ее нажатие обеспечивало срочный вызов спецбригады. Также со мной поделились визиткой с электронным адресом и коротко поведали о пунктах отчета. Попутно драгоценный куратор выразил серьезные сомнения в готовности моего сознания к восприятию ценной информации, однако записывать все равно ничего не стал. Сволочь!
  Привратников было мало, чуть больше двух десятков, в последнюю четверть века о них становилось известно благодаря занятным способностям Анастасии, почти не способной к самому хилому предвидению земных происшествий и проявлявшей чудеса волшебного зрения в вопросах, пересекающихся с иномирными феноменами. Как Кольцов успел так шустро явиться ко мне? А привратники располагались в четко определенных точках земли. Уходил один (люди смертны и смертны внезапно, особо привратники), его место в течение нескольких суток занимал другой. 'Склонность' к экзотической профессии возникала обычно на фоне сильнейшего эмоционального или физического стресса. (Меня приложило молнией.) Вот ушлый торгаш и караулил рыбку вместе с сестрицей. Ту специально командировали в место 'Х' - чем ближе к объекту, тем сильнее у Анастасии бывал всплеск предвидения.
  Почему же о таких занятных людях и их фантастических гостях до сих пор не снимают кино, не трезвонят во всех средствах массовой информации? А потому что никому, кто не связан с вратами-порталами прямо или косвенно, привратник не мог сказать ни слова. Нет, сказать, конечно, мог, хоть круглые сутки трепись, из кожи вон лезь, только вся информация пройдет мимо ушей и глаз собеседника. Такая вот загогулина! У ученых 'Перекрестка' бытовала версия, что таким образом мир защищал самое себя от угрозы извне и хаоса.
  И, вероятно, по тем же самым причинам, встречаться привратникам между собой было нежелательно. 'Перекресток' не запрещал, вот только со снявшимся с места, где открываются двери, привратником всегда происходило нечто, заставляющее его вернуться на ПМЖ и к работе или огрести по полной программе.
  В итоге, по словам Сергея Денисовича, выходило, что на меня не шаровая молния свалилась, а куча разносортных неурядиц вместо тихой и спокойной жизни. И избежать их просто невозможно, потому как порталы сюда будут открываться вне зависимости от моего сознательного желания, а вот для отправки гостя придется немного потрудиться. Ему вполне может не понравиться предлагаемый путь, сама рожа привратника или еще чего. Закончив инструктаж, куратор, так и не снявший ни плаща, ни перчаток, предупредил:
  - Осторожнее с оружием дроу.
  - Каким оружием? - рассеянно удивилась я, голова пухла от свалившейся информации.
  Ладонь в перчатке указала на мою правую руку.
  Я машинально перевела взгляд, поднимая пальцы к глазам. Широкий рукав съехал к локтю. Вдоль предплечья без всяких ремешков или застежек, вплотную прилегая к коже, устроился черный обоюдоострый штырек, чем-то похожий на миниатюрный стилет. При повороте руки мне показалось, что темный металл еще и отливает чем-то лиловым, нанесенным на него. Смазка?
  - Увы, подарок дроу нельзя выбросить или передарить. Он всегда будет с вами, Гелена. Яд на лезвии смертелен для людей и большинства созданий иных рас, достаточно одного укола заррой, потому будьте осмотрительны.
  - Так я же сама порежусь и капец котенку.
  - Владеющему зарра не навредит, - опять тоном профессора МГУ, объясняющего первоклашке действие сложения, выдал информацию Сергей Денисович.
  - Ее продать и забрать от владельца невозможно, но какие-то другие вещи, оставшиеся от гостей, если в них не будут заинтересованы ученые 'Перекрестка', вполне. Можете передавать их мне, или, - брезгливое выражение снова нарисовалось на физиономии гостя, - если решитесь вести дела с господином Кольцовым, требуйте втрое больше его цены.
  - Какой Кольцов? Вы же его выгнали взашей, - малость подзапуталась я.
  - Посмотрите под тарелками, наверняка оставил визитку, - процедил совет куратор.
  Он явно не одобрял Степаныча, но, с другой стороны, похоже, старый жучара был своим проверенным и привычным злом. И, имея с ним дело, привратник рисковал только пролететь на бабки, а не оказаться в большой 'Ж', пытаясь сплавить нечто ценное в обыкновенный ломбард. Кстати, никогда не имела дел с ломбардами и даже не знаю, как туда обращаться. Я бы, честно сказать, всякие штуковины из других миров как сувениры оставлять стала и ни куратору, ни Кольцову не отдавала бы. Меня опять озадачило собственное состояние: перегруз данными был, а вот сопутствующего психологического шока, который просто обязан возникнуть при таких фантастических вестях, - нет.
  Решив, что хуже, чем есть, мнение куратора обо мне не станет - плинтус и так крайняя метка, я задала вопрос. Удивительно, но на этот раз Сергей Денисович язвить не стал, напротив, в непроницаемо черном взоре даже промелькнуло что-то вроде сочувствия к вынужденной неадекватности, когда он ответил:
  - При обретении способности открывать порталы в сознании и психике привратника что-то меняется. Необратимо. Необыкновенное и непривычное совершенно перестает пугать и шокировать. Скорее всего, так защищает себя талант. Не будь такого изменения, привратник сходил бы с ума в первые же сутки. Так думают ученые 'Перекрестка'.
  - Вы еще и тестировали проводников, то есть привратников?
  - Разумеется, Гелена Юрьевна. Минует небольшой период адаптации, тесты передадут и вам.
  После нескольких почти ничего не значащих, по мнению куратора, вопросов, явное неудовольствие и нетерпение на хищной физиономии Сергея Денисовича закончились закономерным предложением обдумать свое положение и составить перечень интересующих аспектов работы. В следующую неизбежную встречу мистер Черный Плащ обещал закончить просветительскую работу. Кажется, я его сильно раздражала, или не только и не столько я, а вообще все то, чем он вынужден был заниматься в 'Перекрестке'. Но за каким лядом он тогда вообще там состоит? Или у него, как и у меня сейчас, нет выбора?
  Озвучивать свои соображения я не стала - что толку пытаться вызвать на откровенность неприятного человека в первый день знакомства? Если только нужно, чтобы он тебя качественно послал на хутор за бабочками, тогда, конечно, это вариант. На прощанье куратор проинспектировал мою способность ткнуть три раза пальцем в одну сигнальную кнопку металлического браслета, замаскированного под часы. Затем вручил личную визитку на экстренный (последнее подчеркнули особо, не забыв язвительно справиться, известно ли мне значение сего иностранного слова) случай и удалился. Я закрыла дверь, потом вспомнила, что забыла спросить, когда присылать отчет о визитерах, распахнула створку, но за порогом уже никого не было и звука шагов по лестнице тоже не раздавалось. Исчез! На черном прямоугольничке белыми буквами значилось: Ледников Сергей Денисович, куратор, цифры рабочего телефона, е-мейл LSD-perekrestok и стандартный хвост почтового ящика.
  'ЛСД значит', - хихикнула я, закрепляя за начальством кличку, и отправилась на кухню искать визитку Кольцова.
  Та, как и предсказывал ЛСД, нашлась под тарелкой с колбасой. Я обозрела шалман на кухне, грязные кружки и кучу еды. Не сказать, что я в плюсе, после откармливания дроу и набега гостей из 'Перекрестка', но баш на баш выходит. Продуктов стало поменьше, зато теперь я являюсь обладательницей эксклюзивной зарры. Отравленный стилет и после ухода ЛСД висел без ножен на руке, но колоться и травить свою обладательницу не собирался.
  
   Глава 3. Зарисовка в багровых тонах
  
  Я сгребала на тарелку нарезку, чтобы сунуть в холодильник, когда сотовый заиграл старую попсовую вещицу 'Брат ты мне или не брат'. Звонил, ясное дело, Стаська. Ни на кого другого такой рингтон ставить не имело смысла.
  - Привет, братишка! - воскликнула я как можно бодрее, дабы не давать старшенькому повода для подозрений, чреватых немедленным (настолько немедленным, насколько позволяет скорость самолета) визитом в мою обитель и допросом с пристрастием.
  - Привет, солнце, - басовито поздоровался Стас, даже из телефона его голос разносился по всей кухне, как из сабвуферов музыкального центра. - Как ты?
  - Офигительно, - честно ответила я, подумала и прибавила: - Крышесносно!
  - Неужто моя сестричка, наконец-то, влюбилась? - оживился братец.
  - Не-а, - хихикнула я и продолжила, решаясь на эксперимент, чтобы подтвердить или опровергнуть слова куратора: - Меня всего лишь долбанула в лобешник шаровая молния, и теперь я могу открывать двери в другие миры, из которых вот-вот начнут валом валить гости.
  - Жаль, что не-а, - искренне огорчился Стаська, совершенно очевидно не расслышав ни слова из моей откровенной речи. Гипотеза о статусе секретности, выданная ЛСД, подтвердилась.
  Женившись, записной казанова Стас почему-то искренне уверовал в то, что полное счастье возможно лишь в семье с кучей детишек и борщом в большой кастрюле на плите. Думается, аукнулось 'тяжелое детство' в нашем бедламе. Теперь при каждом удобном, а пуще того неудобном случае старшенький начинал рекламную кампанию прелестей семейного образа жизни.
  - Зато ты и Вика усердно выполняете план по возрождению нации. Третьего с Кирой еще не ждете? - перевела я тему.
  - Пока нет, с двоими бы совладать, - хохотнул Стаська и взялся рассказывать, как его малолетние шкодники вчера раскрасили толстыми фломастерами дедушкиного мраморного дога. Теперь собачатина стала догом редкостной радужной породы, существующей в единственном экземпляре, и пугалась отражения в зеркале до жалобного воя.
  Веселая болтовня с братишкой помогла. Я не только расслабилась, но и сама не заметила, как убралась в кухне. Да-да, я совсем не домовитый идеал из русских селений. Картофельное пюре и рыбный суп из консервированной горбуши - вершина моих кулинарных талантов. Предпочитаю питаться покупными продуктами, не требующими более серьезных манипуляций, нежели разогрев в микроволновке или поджарка на сковороде.
   Когда в нашей трешке обитала большая семья, на конфорках все время чего-то кипело, скворчало и тушилось, а в раковине перманентно громоздилась гора грязной посуды. Теперь кухня не то чтобы сияет чистотой, но выглядит вполне пристойно. Чисто не там, где убирают, а там, где не пачкают. Если живешь одна, с готовкой особенно не паришься, потому и после наводить порядок долго не надо.
  Я собрала свежеобразованный мусор (воистину, его человечество плодить научилось в совершенстве!) в пакет, притащенный Степанычем. Выброшу сразу, пока вонять не начало. Открыла дверь из кухни, и на меня навалилось что-то большое, тяжелое, темное и мокрое. Пакет выпал из рук, я же рефлекторно постаралась подхватить заваливающийся объект.
  Мужчина в черном, длинноволосый, высокий, в раскромсанных и почти насквозь пропитанных темной влагой одеждах, фасон которых из-за обилия жидкости и порезов определению не поддавался. Влага была кровью, я в этом совершенно точно убедилась, когда ткнулась лицом куда-то в грудь гостя и машинально облизнула губы.
  - Я умираю, - голос, низкий и проникновенный, звучал обыденно. Не было слышно ни тоски, ни паники, ни сожалений. Лишь констатация факта.
  - Не смей! Куда я труп дену? - тут же огрызнулась я, пытаясь попятиться к дивану, чтобы опустить туда очередного гостя.
  Ух, какой тяжелый! Говорят, люди в бессознательном состоянии тяжелее бревна, тогда хорошо, что он не отключился, а то упали бы на пару прямиком на пол. А так удалось, пусть и с неимоверным трудом, дошкандыбать до дивана. Покрывало на нем, в розово-кремовый цветочек, еще теткино, меня давно втихую раздражало, да как-то все выкинуть руки не доходили, зато теперь отправлю в помойку с полным на то правом! Вкус у тетушки временами хромал на обе ноги, зато практицизм калекой не был. Поэтому под покрывалом к дивану была булавками приколота клеенка, и все пролитое оставалось на покрывале, не марая поверхность диванных подушек и боковых валиков.
  Я сгрузила очередной полуживой подарок из параллельного измерения и спросила большей частью риторически, собирая беспорядочные мысли в кучку:
  - Как же тебя лечить? Платную скорую вызвать? Проблемы с милицией будут, к гадалке не ходи...
  - Кровь, - выхаркал краткий и точный рецепт полудохлый гость.
  - Ты вампир что ли? - вяло уточнила я, подходя поближе к изголовью.
  В затененной кухне (жалюзи я так и не подняла после отбытия дроу) отчетливо просверкнули красными угольками глаза умирающего.
  - Да-а-кха, - прохрипел тот.
  - Извини. Судя по тому, сколько ты потерял крови, для восполнения электролитического баланса тебе надо досуха кого-нибудь выпить. У меня на примете нет ни одного заслуживающего казни преступника в пределах транспортной доступности. А сама я еще жить хочу и больше стандартной дозы донора дать не в состоянии. Помру, так в нашем мире насовсем застрянешь. Есть предложения?
  - Вино, красное, кровь туда, раны закрыть хватит, - этот подыхающий, пропитавший все покрывало своей кровью тип нашел силы не только услышать сказанное, но и дать четкую инструкцию к исполнению.
  - Вино есть, - согласилась я, прогулялась до кухонного бара и достала бутылку столового красного. Не ах, конечно, но пить можно. Того, что вампир бросится на меня со спины и перегрызет горло, я не боялась. Не то чтобы верила, скорее, совершенно четко знала: у него нет ни таких намерений, ни возможности. Гость из-за двери действительно готовился отбросить копыта.
  Штопор - орудие мужчин, но в институте у нас на группу по списку приходилось всего три мальчика, два из которых только числились и являлись к экзаменам, а третий был гимном дистрофии, потому к пятому курсу открывать бутылки насобачились все девчата. Да что вино, мы даже шампанское без стрельбы по живым мишеням вскрывали! Дома у тетки агрегат хороший, с ним бы и Витька-дистрофик совладал. С пробкой я справилась за полторы минуты. Нашарила здоровенный, на полтора литра, пивной бокал - наследство одного из тетушкиных супругов. Выбросила из него коллекцию пыльных пробок и сполоснула под струей воды.
  Остановившись у дивана с бутылкой и тарой наперевес, спросила дальнейших инструкций:
  - Эй, граф Дракула, сколько лить в граммах?
  Прикрытые длинными ресницами (почему у мужика-то такие выросли, любая девица обзавидуется!) красные очи снова полыхнули и почти покойничек проскрипел:
  - Все.
  - О'кей, проще мерить.
  Я поставила бокал на край стола и перевернула бутылку. Вина жаль не было, мне больше по вкусу сухое. А вот кровь... Нет, вида я ее совершенно не боюсь - если ты уже девушка, пугаться красных пятен как-то глупо. Но запросто расхватить себе руку, чтобы нацедить лекарство для подыхающего вампира? Блин! Где резать так, чтобы вылилось достаточно и зажило побыстрее? Я самострелом отродясь не занималась. Блин, блин, блин! А чем резать? Самые острые предметы в доме - хлебный волнистый нож-пила и тесак для сырого мяса. Последним как-то себе палец чуть ли не до кости расхватила, когда курицу кромсала, и рассчитать глубину необходимого для сцеживания крови пореза точно не смогу. Меня этому не учили. Может, дровский подарок обновить? Так ведь он с ядом. А ну как траванусь вопреки уверениям ЛСД? Обидно будет!
  - Дай руку, - прохрипел вампир, и я почему-то подчинилась.
  Подала конечность без всякой опаски. Не покорно, как теленок на закланье, скорее с любопытством. Почему-то была уверена, что этот полуживой представитель темных народов мне зла не причинит и ничего отгрызать по живому не собирается. Наивной вампироманкой я сроду не была и от клыкастых иродов восторженно не пищала. Культовые 'Сумерки' когда-то давно пролистнула, смотреть вовсе не смогла, первые книги Гамильтоновской серии читала, но не более того. Ни о каких сладострастных мечтах об острых клыках, вонзающихся в шею, речи не шло. (Мне вообще-то больше всего из многочисленных описанных в книгах видов фэнтезийных рас нравились орки и гоблины. Забавные!) Однако ж этому распластанному на диване мужику я поверила безоговорочно.
  Вампир чиркнул по моей ладони кончиком ногтя. Края кожи разошлись и окрасились алым, а потом и густо-красным. Я сжала руку над пивным бокалом. Тонкая струйка потекла вниз. На всякий случай решила присесть поудобнее, чтоб голова не закружилась, как рекомендуют врачи, когда кровь из вены берут. У меня, конечно, никогда от таких процедур слабости в ногах и обмороков не наблюдалось, но вдруг сейчас что-то подобное приключится. Будет ужасно обидно пролить лекарство для второго по счету иномирного гостя. Пока цедила, отметила странность: порез не болел, как болит обычная резанная ножом рана. Так, чувствовался и чуток потягивал, не более того. Живот при месячных ноет куда как сильнее.
  - Хватит, - тяжело, на выдохе, скомандовал вампир, внимательно отслеживающий весь процесс донорства. - Руку!
  Он поднес ладонь к губам и прошелся языком по ране, зализывая. Рану отчаянно защипало, словно я мазанула ее тампоном с йодом. Когда вампир отпустил, никакого пореза уже не было. Края сомкнулись, оставляя тонкую, нежно-розовую полосочку шрама.
  Кажется, реабилитационные процедуры отняли у мужчины значительную часть оставшихся сил. Поить тяжелораненого коктейлем 'Кровавая Гелена' мне пришлось лично, присев на край дивана, аккуратно придерживая голову и бокал у бледных губ. Осушив полуторалитровую емкость до дна, вампир прикрыл глаза и проинформировал:
  - Раны закрылись. Теперь мне нужна очень горячая вода.
  - Пить или ванна? - уточнила я, чтобы знать куда бросаться: кипятить чайник или открывать кран.
  - Второе.
  - Хорошо. Поэкономим электроэнергию.
  Счетчики на воду у меня, конечно, стоят, но горячая ванна всяко обойдется дешевле заготовки крутого кипятка. Электрический чайник наматывает почти киловатт, потому для себя я обычно подогреваю бокал в микроволновке. Двадцать секунд и приятного чаепития.
  Я поднялась с дивана и уверенно зашагала из кухни. Тело даже не пошатывало после донорства. А ведь сцедила я на благотворительные цели около стакана, может, вампирская слюна еще и какой-нибудь тоник содержит, кроме коагулянта и ранозаживителя? В любом случае, надо чего-нибудь мясного попозже сгоношить и гранатового сока купить.
  Воду в ванну я пустила, отвернув кран в сторону горячей до упора, самой руку сунуть было больно, но коль клиент просит, пусть варится живьем. Молодцем-красавцем, как у Ершова, вряд ли обернется, но если оклемается, и то хлеб. Вот только.... Я прикинула примерную технологию помывки окровавленных вампиров и полезла под ванную за большой клеенкой. Обычно расстилала ее на полу, когда красила волосы, чтобы не пачкать кафель, теперь хоть тут от необходимости отмывать пол от крови перестрахуюсь. Желтенький ламинат в кровавых разводах на кухне еще ждал своего уборочного часа! К той поре, как я расправила бывшую скатерку в крупные ромашки, вода заполнила треть ванны и била мощной тугой струей. Вечером бы такой напор был, когда голову мыть надо, а не в середине дня!
  - Ванна готова. Вопрос: что с одеждой делать? Эти лоскуты, держащиеся на честном слове, проще срезать, чем снять, - доложилась я возлежащему на диванчике вампиру. Диван из кремового под ним и вокруг уже стал стойко киноварным. Точно придется выбрасывать покрывало! Отстирывать такое даже в машинке неохота.
  - Режь, - едва заметно пошевелившись, решил раненый, адекватно оценивая новшества в дизайне костюма, привнесенные теми, кто усердно пытался нашинковать ткань заодно с носителем.
  Я прикинула, насколько плотной казалась на ощупь одежда вампира (джинса отдыхает), и полезла за заррой. Как раз испробую подарочек. Все лучше, чем кромсать портняжными ножницами до кровавых мозолей. Вроде бы, травить зарра, если верить инструкции от сварливого куратора, без воли хозяйки не должна. Первым делом, борясь с неловким ощущением, что обираю полумертвого, как какая-нибудь мародерша, сняла с 'жертвы' побрякушки, чтоб не мешали процессу, и схватилась за дроувский 'ножик'.
   Маленькое лезвие, доказывая, что размер отнюдь не всегда имеет решающее значение, добросовестно прошлось по ткани, полосуя ее, как папиросную бумагу. Рубашка опала лепестками, обнажая безволосую грудь в багровых полосах шрамов, затем пришел черед штанов. Они сдались так же безропотно. У вампира волос не нашлось ни на ногах, ни выше, а еще гм... Нижнего белья под штанами не нашлось тоже. Интересно, это принципиальная позиция частичного нудиста или у него брюки с бельем плохо сидят? Я девушка современная, пусть практического опыта интимного общения с лицами противоположного пола и не имела, но как что должно выглядеть, вполне себе представляла. Да и всемирная сеть настолько перенасыщена визуальной информацией подобного рода, выскакивающей при обращении практически по любому запросу... Мечтаешь ли ты найти фото старинных письменных принадлежностей или узнать, как отодрать расплавленную резиновую соску со стола - хочешь, не хочешь, поневоле просветишься.
  В общем, мой гость евнухом далеко не был. Богатое оснащение в рубке не пострадало. Я сделала вид, что все в порядке. Ну, голый мужик и голый мужик, чего панику поднимать? Ведь в первую очередь он больной, а половая принадлежность - это уже второстепенно, и закончила художественную кройку. Всего за пару-тройку минут, а может и меньше, мой гость возлежал на диване в том виде, в каком явился на свет, не считая обуви. Бледная кожа вампира была похожа на полотно абстракциониста, расписавшего его причудливыми штрихами шрамов и подтеками засохшей и еще не успевшей потемнеть крови - все, что осталось от чудовищных ран.
  Вздохнув, я принялась за высокие черные сапоги. Фасон ботфорт обожаю, но на собственном опыте знаю, как тяжело стащить такой с ноги, если дизайном не предусмотрена молния, а подъем высокий. Вампир ничего не просил, но напряжение мускулов при едва заживших ранах - лучший способ повернуть процесс выздоровления вспять. И что, опять его коктейлем поить? Красное вино дома еще есть, но на второй акт донорства я не способна в принципе, потому с сапогами гостю тоже пришлось распрощаться.
  Обувь из очень прочной кожи сдалась моим усилиям минут через пять, обнажая ступни с длинными пальцами. Нет, зарра резала классно, просто я опасалась вместе с сапогом откромсать кусочек пациента, потому осторожничала. У вампира оказались красивыми не только руки. Когда-то слышала, что именно пальцы на ногах являются критерием аристократизма. Если судить с этой колокольни, то мой 'граф Дракула' точно был из о-о-очень знатного рода.
  - Все, теперь подъем и в ванну! - Настала моя очередь отереть трудовой пот со лба и покомандовать.
  До ванной гость, тяжело опираясь на мое плечо, как на подставку, доковылял почти самостоятельно и осторожно погрузился в воду, мигом окрасившуюся в густо-коричневый.
  Вампир согнул ноги в коленях с таким расчетом, чтобы оставаться в воде целиком, откинул голову на край и с удовлетворенным вздохом прикрыл глаза. Крутой кипяток для него явно был тем, что доктор прописал. Воду я перекрывать не стала, только уменьшила напор, давая возможность лишней воде утекать через сторож и не остывать.
  Взгляд задержался на прическе раненого гостя. Длинные черные волосы настолько пропитались кровью, слиплись и растрепались, что походили на гнездо ворона-вампира. Я сняла с полочки шампунь и посоветовала:
  - Голову помой.
  Лицо вампира скривилось в усталой гримасе. Похоже, мой визави не придавал особого значения своей внешности, и необходимость тратить драгоценные силы на бесполезное занятие его изрядно раздражала. Как раз напротив, чуть левее ванны, у меня висело зеркало, и под ним, на зеркальной полочке, имелась кучка всякой всячины, включающая в себя не только крема, дезодоранты, лосьоны, стаканчик для зубной щетки, но и ножницы. То, как многообещающе уставился на режущий предмет пациент, меня крайне огорчило.
  - Ладно, давай, помогу, - поспешно предложила я.
   Смотреть на то, как безалаберно кто-то, будь он хоть трижды вампир, относится к такой роскошной гриве, было невыносимо. Когда я была маленькой, то имела обыкновение рисовать картинки к каждой прочитанной книжке. Всех героев мужского пола, не только романтических, а даже негодяев, в воображении запойной читательницы Гелечки отличали шикарные длинные волосы разнообразных оттенков. Короткие мужские стрижки, привычные на Земле, меня крайне угнетали. Да, я романтичная дура, в отрочестве частенько мечтала о том, как буду гладить или причесывать волосы своего рыцаря. Надежды развеялись, а вот тяга к длинным волосам осталась.
  Мое предложение было с неохотой принято. Наверное, только из-за того, что стричься раненый ленился ничуть не меньше, чем мыться.
  Волосы вампира пришлось промывать трижды. Одно время я сама носила длинную, пониже лопаток косу, пока не пришла к выводу: если качество волос настолько сильно уступает их длине, лучше не позориться и сделать модную прическу, маскирующую дефицит растительности. Это я к тому, что прикидывала, насколько обременительно ухаживать за такой копной, как у недобитого гостя из-за грани, поэтому и мыла максимально бережно, стараясь не дергать за волосинки. Попутно пришлось осторожно выпутывать из них кусочки чего-то непонятного, о чьем происхождении лучше вообще было не думать, и сгустки крови. Под конец водных процедур мне послышалось, что вампир мурлыкает большим котом на батарее. Впрочем, на чеканно-равнодушной физиономии ничего не отразилось. Зато по окончании процесса мокрые пряди черной гривы поскрипывали от чистоты и блестели под лампой.
  Я, предварительно спросив, не повредит ли это процессу выздоровления, спустила превратившуюся в коричневую бурду воду, и позволила ванне снова наполниться относительно чистой, обжигающе горячей влагой. Показалось или нет, но все-таки толщина и интенсивность окраски шрамов гостя сильно уменьшились за время банных процедур. Вампир явно знал, что делал, требуя горяченную воду. Своей уверенностью и способностью контролировать ситуацию он совсем не походил на беспомощного и растерянного, при всей внешней крутости, дроу.
  - Все, - оповестила я клиента, разогнула подуставшую спину и вытерла полотенцем руки. Халат после санитарной обработки и первого падения на меня окровавленного вампира был грязен настолько, что я засомневалась, спасет ли его стирка или шмотку придется выкинуть так же, как покрывало от дивана. Жадность вкупе с ностальгией победила. Все-таки любимый шелковый халатик, подарок сестры. Решила прогнать вещь в щадящем режиме троекратного цикла стирки и понадеяться на лучшее.
  Гость блаженствовал в ванне и вылезать оттуда не собирался, значит, время на очередную уборку перед очередным разговором у меня в запасе имелось.
  - Полотенца сейчас принесу, а халата под твои габариты, извини, не найдется, - честно предупредила я клиента, дождалась согласного движения веками и убралась из жаркой ванны, мокрая как мышь из котла с кипятком.
  Сняла кровавое покрывало с дивана, засунула его в черный мешок для мусора, замыла пол и клеенку-подстилку влажными салфетками и спрятала их туда же. По-хорошему следовало бы все это сжечь, но я понадеялась, что никакому безумцу не придет в голову копаться в чужом мусоре и бить тревогу по поводу странного содержимого мешка. Может, у меня хобби такое, разделывать по выходным свиные туши прямо на диванах? Маленькое такое и невинное увлечение. Ага?
  Наведя на кухне относительный порядок, я сменила грязный халатик на другой вариант домашней одежды: укороченные штанишки и блузку, забросила на крючок у ванны полотенца и отправилась в гостиную к компьютеру. Визитка с координатами ЛСД валялась на клавиатуре, а любопытство настойчиво требовало разобраться с электронной почтой 'Перекрестка' и обещанной анкетой. Я настроила экстренный однокнопочный вызов на мобилке и сосредоточилась на визитке Ледникова.
  В ответ на запрос с выданным ключевым словом, отправленный по е-мейл, пришла анкета, которую, как следовало из инструкции куратора, следовало заполнять на каждого из посетителей. Вчитываясь в открытую страницу, я не удержалась от хихиканья. Начало анкеты весьма напоминало какой-нибудь тест из фентезийного генератора персонажа компьютерной игрушки. Раса, пол, предполагаемый возраст, внешность, имя, легенда, то есть обстоятельства появления героя, и так далее и тому подобное.
  Я быстренько застучала по клавишам, руководствуясь принципом: раньше сядешь, раньше выйдешь. Если уж Сергей Денисович столько нудил о необходимости заполнения этого безобразия, пусть получит и возрадуется. Второго на день визита этого язвительного типа с рекламацией касательно пренебрежения служебными обязанностями мне совершенно не хотелось. Может, это и в самом деле для кого-то важно? Хотя работать на голом энтузиазме в наш коммерческий век - явный моветон. С другой стороны, врученная дроу в подарок зарра, на мой непрофессиональный взгляд, стоит куда больше, чем все, что я потратила на продукты для прокорма беглеца из подземелий. Плюс ко всему, мне, что греха таить, было чертовски интересно все происходящее. Страх молния убила начисто, а вот личное любопытство, кажется, даже преумножила. Меня и так-то кошкой папка дразнил за энтузиазм, с которым я набрасывалась на все интригующее и необычное.
  Папка мой сам в свои шестьдесят с хвостиком во многом оставался сущим ребенком. Таким, что мы, дети, относились к нему больше покровительственно и воспринимали, скорее, как еще одного брата, нежели главу семейства. А мама периодически устраивала разбор полетов за очередную авантюру вроде приобретения роликов или участия в игре по Толкиену в роли хоббита Бильбо. Кстати, хоббит из папки получился очень подходящий, можно сказать стопроцентный. Невысокого росточка, плотный, с глазами записного приключенца на вполне простецкой физиономии. Шерсть на ногах и тоненькая подушечка на живот были единственным искусственным компонентом, добавленным папке для полноты вхождения в образ.
  Ему, наверное, мое приключение могло ужасно понравиться. Я искренне жалела, что ничего нельзя рассказать. В голову прокралась идея: а что если фотографировать гостей? Получится ли распечатать фотографии или их тоже буду видеть лишь я и причастные к 'Перекрестку' личности? Хотелось проверить прямо сейчас, но мчаться в ванную с фотоаппаратом и щелкать обнаженного вампира на стадии выздоровления я не стала. Даже если снимки получатся, куда я их дену? На компьютер не поставишь, в ателье не отдашь, а человек... то есть вампир, на такую бесцеремонность и обидеться может.
  Первая анкета про изгнанника-дроу по имени Нейр была благополучно заполнена и отправлена в 'обратный зад'. Так дивно выражалась одна моя коллега по работе, возвращая взятые для составления отчета документы на общую полку в шкафу. Я принялась за вторую. Все равно заполнять потом, так пока есть минутка, пробью начало. Расу, внешность и обстоятельства появления гостя уже можно внести.
  Диван у окна, где я любила валяться и читать книжки, едва слышно скрипнул. Я подняла голову от клавиатуры. Там, небрежно положив одну руку на спинку, вальяжно восседал мой гость. Судя по всему, полотенцем для того, чтобы обтереть кожу после ванной, он воспользовался, но только для этого. Сооружением из ткани какого-либо подобия одежды мужчина не озаботился ни в малейшей степени. Так и сидел в стиле ню, сухой, не считая влажной копны волос, на диване. Шрамы на коже побелели и почти исчезли. Глаза тоже прекратили отливать красным, приобретя красивый насыщенно-голубой, как роспись гжели, цвет. Наверное, кровавый отлив был индикатором плохого состояния и теперь отключился! Вот зашибенная регенерация, если бы не жидкая специфичная диета, я бы тоже захотела быть вампиром.
  - Фен достать? - я машинально защелкала клавишами, добавляя вторую анкету в черновики для отправки. Потом проще ориентироваться будет.
  Царственный кивок поощрил к дальнейшим действиям, выяснять, что я подразумеваю под своим предложением, вампир не стал, значит, название прибора знал. Фыркнув, ну какой надменный, прямо полный п...ц, я сходила в спальню и извлекла агрегат с полки комода. Сильно сомневаясь в навыках вампира в обращении с феном, включила в розетку и занялась просушкой роскошной гривы. Массажная запасная щетка в шкафу тоже отыскалась. Так что следующий десяток минут был посвящен неторопливой просушке шевелюры цвета полночи.
  - Тебе нравятся мои волосы? - задумчиво уточнил вампир, спокойно повинуясь указаниям по поворотам влево вправо и так далее.
  -Угум, - спокойно согласилась я, погладив очередную подсушенную прядку. - Роскошная грива.
  - Я не чувствую твоего возбуждения, - с легким привкусом удивления отметил собеседник.
  - С тобой спокойно, - ляпнула я, почему-то не думая, что могу оскорбить гостя.
   Мне действительно было до странности безмятежно спокойно в обществе почти незнакомого голого мужчины. С ним, вот забавная нелепость, я чувствовала себя защищенной, как с братом Стаськой, или даже сильнее. Своими забавными ощущениями я и поделилась с вампиром.
  - Я пил твою кровь, но ты не пила моей, такого эффекта без уз не должно было образоваться... - озадачился, причем всерьез, вампир.
  - А много нужно крови? - полюбопытствовала я.
  - Достаточно капли, - пожал плечами гость.
  - Ты, когда на меня падал, перемазал в крови всю, и губы тоже, я их облизнула, - отметила я. - Может, как раз твоя капля тогда и попала.
  - Не исключено, - согласился вампир и... и улыбнулся гораздо более теплой, вполне доброжелательной улыбкой и представился:
  - Я Конрад.
  - Геля. Выходит, мы теперь почти родственники?
  - Не почти, - провел пальцем по переносице вампир. - Узы отцовства крови весьма своенравны и редки. Кровь высшего вампира сама решает, кого и в какой степени принять или отвергнуть в окончательной смерти.
  - Выходит, - я вырубила фен, в последний раз обдав прическу Конрада волной теплого воздуха, , - могла помереть?
  - Да, - не стал лукавить мужчина. Он вообще говорил очень четко и по существу, так же, как ЛСД, только не ухитрялся оскорблять собеседника на каждом шагу. - Но кровь решила иначе. Теперь по нашим законам ты - моя родственница, почти дочь.
  - Зашибись! - восхитилась я. - Как обзаводятся детьми, я знаю, но чтобы при одном живом родителе завести второго без помощи мамы, это нонсенс! С другой стороны, со вчерашнего дня у меня вообще все кувырком идет, так что нечего и удивляться. Привет, папаня!
  Вампир ответил неожиданно озорной полуулыбкой и царственным наклоном головы. Красив, черт, но в нудистов играть все-таки не лучший выход. Где же на его фигуру одежду раздобыть? Заказать в интернет-магазине недолго. Заначку, правда, придется растрясти. Ай, ладно, для такого красавчика не жаль. Только вот все равно не раньше завтрашнего дня пакет придет, а если ему уже вечером или через час-другой уходить нужно? Вопросы долбились в голову, как стая чокнутых дятлов. Я пальцами обеих рук впилась в волосы и ожесточенно почесалась. Дятлы чуть поутихли и выстроились в очередь. С дивана подсказкой упала книжка. Точно!
  - Можешь прочесть? - я ткнула фэнтезюшку Пратчетта под нос Конрада.
  - 'Когда они приблизились к укрытию, послышался птичий свист. Птичка, с точки зрения Полли, называлась 'очень неумелый подражатель', - зачитал вампир и с некоторым сарказмом отметил: - Я грамотен.
  - Базара нет, фишка в том, что ты грамотен и в моем мире, а это значит...
  Я коротко поведала вампиру о дверях между мирами, 'Перекрестке' и о том, что он фактически является вторым моим клиентом и, если верить словам ЛСД, клиентом невыездным.
  - Кровь решает сама, - повторил вампир, прислушиваясь к внутренним ощущениям, и, снова поделившись со мной лукавой полуулыбкой, уточнил расклад: - Она воспринимает тебя как дочь-сестру.
  - Значит, ты не отец, а брат-отец? - развеселилась я занятной степени родства, которой точно ни у кого из знакомых не было, даже читать о таком в фантастических книжках не доводилось.
  Конрад слегка наклонил голову, подтверждая. И раздумчиво заметил:
  - Возможно, именно эти узы привязали меня к твоему миру.
  - Упс, - резко нахлынуло чувство вины, смывая оптимистичный настрой. - Извини, я не нарочно. Но, может быть, все-таки дверь куда-то в другой мир откроется для тебя. Я попробую.
  - Я тебе уже надоел? - высокомерно, впрочем, я чувствовала, что это больше шутка, чем реальная обида, выгнул бровь Конрад.
  - Нет, конечно, с тобой здорово, только... такой мир разве тебя устраивает? Тут практически нет магии и вампиров тоже нет. Во всяком случае, я про них ничего не знаю.
  - Быть единственным - великолепно, - отметил мужчина и, повнимательнее присмотревшись ко мне, погладил по голове:
  - Не переживай, девочка. Твоя странная магия спасла мою жизнь, когда я полагал путь завершенным. О, разумеется, я был бы не против лично расправиться с уцелевшими врагами, - Конрад оскалил острые клыки в совершенно волчьей усмешке. - Но не настолько жажду кровавой мести, чтобы пренебречь новыми возможностями и новой загадкой. Когда живешь слишком долго, нити привязанностей слабеют, зато развивается любопытство. Новые впечатления и тайны составляют главное удовольствие. Прежде мне доводилось посещать другие миры, и я всегда был волен покинуть их по первому побуждению, но не теперь. Я не чувствую врат и не могу создать портала, почти не ощущаю магии мира. Очень странное впечатление.
  - А что с тобой случилось? - вопрос я задавала, не слишком рассчитывая на подробный ответ, однако, слишком хотелось разузнать о папе-брате хоть что-нибудь, чтобы банально замолчать тему.
  - В мои земли вторглись враги, много, - почти безразлично в пику недавней агрессии пояснил Конрад - кажется, считая дело закрытым, он совершенно прекратил из-за него волноваться. - Слишком большая армия, чтобы сражаться войском против войска. Даже в случае победы от цветущего края осталась бы лишь выжженная пустошь и горы трупов. Я нашел выход в древнем пергаменте из заброшенной библиотеки. Семя высшего вампира не дает плода, наследника всегда выбирает кровь. Для проведения забытого ритуала жертвы кровавого наследия, способного породить преемника и защитить владения, требовалось много недобровольных жертв.
  - Знаешь, мне даже представить страшно, сколько это 'много' для вампира.
  - Около трех сотен, - проронил рассказчик. - Мы ценим жизнь людей, пусть и иначе, чем сами люди. Когда тебя в состоянии на несколько дней напитать всего один глоток крови, к убийству ради денег, славы или иного пустяка начинаешь относиться как к бездарной глупости. Увы, иного, более выгодного решения, мне отыскать не удалось. Я провел ритуал и ночью в одиночку напал на ставку врага. Разве те, кто пришли с мечами, могли рассчитывать, что владыка Конрад Карситский покорно подставит грудь под серебряный клинок?
  - Кто с мечом к нам придет, от клыка огребет, - прокомментировала я последний риторический вопрос и уточнила невпопад, только из-за того, что стало ужасно интересно: - А в летучую мышь и туман ты обращаешься?
  - В мышь - нет, в туман - да, - улыбнулся моему любопытству вампир. - Полезное свойство.
  - Скорее странное. В мышь не можешь, хотя тут метаморфоза живого тела происходит, пусть виды разные и масса существенно разнится, а в туман - можешь, - восхищенно удивилась я.
  - Не пытайся применить физические законы к магии сути и крови, - поправил Конрад. - Здесь они свои.
  - Понятно, что ничего не понятно, но в этом-то и прелесть, - улыбнулась я, прекращая морочить голову свежевозникшему родственнику, и задала очередной актуальный вопрос:
  - Кстати, что пошло не так в тщательно продуманном плане?
  - Твоя дверь, - коротко признал Конрад. - Наследник был избран, власть передана, и защита укрыла его и земли Карсита, изгоняя врагов.
  - Эй, ты чего, рассчитывал умереть во время ритуала? - до меня только что дошло, что именно хладнокровно спланировал вампир. Не только гибель нескольких сотен людей ради высшей цели, а и свою собственную. Он просчитал и счел обмен равноценным.
  - Шансы выжить были минимальны, - согласился этот гений тактики. - Я сделал выбор, не рассчитывая, что девица Геля распахнет для меня дверь в иной мир.
  - Прости, что не дала тебе геройски сложить голову, или, - я припомнила кучу ран разнообразной конфигурации, украшавших тело, - быть расчлененным на кучку маленьких Конрадов, превращаясь в мученика.
  - Не в претензии, - ухмыльнулся вампир.
  В глазах его снова проблеснуло дьявольское лукавство. Пришлось тут же поверить: клыкастый тип еще больший авантюрист, чем я. Ну конечно, у него опыт больше. Ничего, я не волшебник, я только учусь, наверстаем. И первым волшебным актом будет поиск одежды для гостя.
  
   Глава 4. Мужские разборки
  
  'Батюшки светы! - мысленно возопила я, как любила восклицать одна из бабушек-соседок. - Василь Иваныч! Как я могла про него забыть?!'
   Нет, имелся в виду не Чапаев, герой гражданской войны, а полный тезка, третий муж тетушки! Богатырского телосложения был кадр и ума недалекого. Этого типа угораздило вдрызг разругаться с супругой аккурат перед днем рождения и двадцать третьим февраля в придачу. Поэтому в чемодане, пылившемся в кладовой, были заботливо сложены не только не прихваченные блудным супругом при уходе из дома шмотки б/у, а и несколько совершенно новехоньких шмоток с этикетками! Из тех, которые тетушка в подарок супругу готовила. Надо попробовать примерить на Конрада! Все лучше, чем костюм нудиста.
  Я поскакала в кладовку, мысленно прося прощения у старшей родственницы за то, что не раз зубоскалила по поводу ее склонности к накопительству условно нужных вещей. Воистину, пригодиться может даже хлам! Чемодан с красноречивой римской цифрой три на бирке, аккуратно приклеенной к ручке скотчем, лежал на нижней полке юшара. Почему-то именно так называл такие самодельные ящики-шкафы первый муж тетки, бывший шахтер, оттрубивший несколько вахт на Шпицбергене.
  Щелкнула пара замочков, и вжикнула молния. Ага! Склероз не подвел! Самым верхним на тщательно утрамбованном ворохе барахла покоился большой пакет с джинсовым костюмом благородного темно-синего оттенка, там же имелась красивая коробочка с тремя трусами и упаковка носков. Славься вовеки женская традиция дарения нижнего белья в февральские праздники! Широко улыбаясь, я сгребла добычу и отложила в сторонку, намереваясь еще немного пошарить в закромах для пополнения запаса. Вот в куклы в детстве играть не любила, если только прически делать, а нарядить живого мужчину было жуть как интересно. Как же он будет выглядеть не в своих окровавлено-импозантных черных лохмотьях и стиле ню, а в земной одежде.
  Грохот, звон и бряцанье в прихожей отвлекли меня от увлекательного процесса потрошения чемодана 'третьего бывшего'. Я выскочила из кладовой и застыла соляным столбом у двери в кладовую.
  Повалив и отпинав в угол под трюмо не выкинутый мешок с кровавыми уликами, в коридоре дрались двое. Мой куратор и гость-вампир.
  О-о-о, это не было обычной уличной сварой с беспорядочным маханием кулаками и отборной матерщиной или театрально-постановочным процессом из блокбастера. Я вообще идентифицировала личности и характер занятий присутствующих только с помощью логики. Черный прикид ЛСД успел намозолить глаза еще с утра, других голых мужиков, кроме Конрада, у меня в квартире не водилось, значит, дрались конкретно эти двое. А что именно дрались, так шансов на то, что этот черно-белый мельтешащий по полу и даже стенам клубок есть страстно обнимающиеся после долгой разлуки друзья или ближайшие родственники, был минимален. Друзья так друг на друга не рычат.
  - Брейк! - завопила я во всю мощь легких, молясь мысленно на звукоизоляцию кирпичной многоэтажки. - Конрад, это мой куратор! Сергей Денисович! Остановитесь, это гость из-за двери!
  - Он вампир! - рыкнул отброшенный на несколько метров от противника Ледников, слизывая кровь с разбитой губы и явно собираясь продолжить мордобой, а может даже резню. Я только сейчас заметила длинный поблескивающий нож, зажатый в перчатке куратора.
  - Да, вы же сами говорили, что оттуда приходят создания разных рас, - опешила я, в упор не видя причин для дискриминации по национально-клыкастому признаку.
  - Потому привратники и мрут, - мрачно подтвердил ЛСД.
  - Я не пролью крови спасительницы, кайст, и слово чести будет в том порукой, - проинформировал противника Конрад. С виду (ощупывала-то я только взглядом) он не пострадал. То ли ЛСД не достал его клинком, то ли лезвие было не из того материала, чтобы ранить вампира. Но восстановился после полумертвого состояния мой гость явно не полностью, потому продолжать бой до победы методом разрывания горла врагу не рвался.
  - Вообще-то, я не звала на помощь, на тревожную кнопку браслета не нажимала, никуда не звонила. Все в полном порядке, не было нужды в потасовке! - начала я тоном практически умиротворяющим, но, запнувшись на полуслове примирительной речи, взвыла сиреной:
  - Блин, какая сволочь раскокала мою пудру и тени!
  Коврик у двери приобрел своеобразный дизайн. Прежде темно-зеленый, цвета глубокого изумруда, теперь он украсился розовыми разводами, отдельными нерастолчеными шариками того же оттенка и сине-голубыми кляксами.
  - Извините, - нехотя буркнул ЛСД.
  - Нет уж, на 'извините' косметику не купишь и вместо пылесоса не используешь! - рявкнула я, продолжая беситься по-настоящему. Каков гусь! Ворвался без приглашения в дом, перевернул все вверх дном, напал на ни в чем неповинного чел... вампира, обращается со мной так, будто я грязь под ногами, и вообще! Все, я рассердилась! Третий ребенок не балованный, чтобы привлечь к себе внимание в шумном дурдоме, надо постараться, и отстаивать свое мнение тоже надо уметь. Я не скандалистка, но на шею себе сесть никому не позволю!
  - Одевайся, Конрад, - предложила я и всучила вампиру комплект одежды и нижнего белья, которые все еще сжимала в руках. Метнулась в кладовку и появилась уже с пылесосом, пошла на куратора, как тореро на быка, с максимально грозным видом:
  - А ты убирай!
  - Что? - зашипел ЛСД, мне даже показалось, ядом на многострадальный коврик закапал.
  - Намусорил? Намусорил! Я что ли за тебя убирать буду? Вот пылесос, изволь ликвидировать беспорядок. - Я ткнула в свободную от холодного оружия руку куратора раструб пылесоса. - Размер нанесенного беспричинной дракой ущерба сейчас подсчитаю.
  - Я не поломойка! - отчеканил куратор.
  - Я тоже! - рявкнула в ответ. - И за всякими бойцами невидимого фронта прибирать не нанималась. Или Вы, господин Ледников, убираете разгром, или закрываете дверь с той стороны моей квартиры и жизни. С гостями как-нибудь без вашего 'Перекрестка' разберусь. Имущество целее будет! Выбирайте, да побыстрее, терпение у меня не резиновое!
  - Глупая девчонка, столько дерзости, а в итоге жалкий труп и бесконечные отчеты, - брюзгливо скривился ЛСД, и я поняла, что он сдает позиции. Отползал неохотно, как танк на тормозах, но все-таки. Честно сказать, не ждала и такой уступки.
  - Конрад, будь другом, - позвала я вампира, шуршащего упаковками одежды в гостиной, - на полке над компьютером каталоги лежат. Тот, на котором красной ручкой написано 'Позвонить Ленке', перекинь сюда.
  Каталог практически в ту же секунду спланировал на трюмо. Вот это скорость и глазомер у моего папы-брата. Сказали 'Перекинь', он и перекинул. Белая зависть скулит восторженный гимн и глотает слюнки! Зашуршали странички, я озвучила:
  - Шариковые румяна, четыреста девяносто рублей, тени триста пятьдесят. Итого восемьсот сорок рублей для заказа аналогов разбитой косметики.
  ЛСД не отреагировал. Вперив взгляд в дверь комнаты, за которой переодевался вампир, куратор в чуть замедленном темпе уточнил:
  - Он читает?
  - Ага, - злорадно согласилась я и язвительно (как со мной, так и я) прокомментировала:
  - Что, оправдались худшие подозрения, да? Конрад к нам всерьез и надолго! Так что поговорить успеете, а пока не сачкуйте, Сергей Денисович, пылесос ждет!
  Куратор полез в карман и достал тысячу одной купюрой. Положил на каталог, потом мрачно проронил:
  - Вот деньги за разбитое. Но этой техникой я пользоваться не умею.
  - Учитесь, дело нехитрое: шнур в розетку, кнопка на ручке включает прибор, прижимаете щетку к полу, трете грязный участок вперед-назад и до победного конца! - жестко ответила я инструкцией и полезла в сумочку на вешалке, чтобы достать кошелек. Своего не отдам, только и чужого в жизни не возьму. - Впрочем, могу принести совок и веник. Только потом придется еще и тряпкой остатки замывать. Не устраивает? Ладно, держите сдачу!
  ЛСД машинально принял деньги, сунул в тот же карман, откуда доставал купюру, и остался стоять столбом. Реклама дня: мужчина в черном с пылесосом наизготовку! Я же унеслась с каталогом и мобильником в свободную от присутствия посторонних спальню.
  - Эй, Ленок! Привет, прости, что как сволочь в двенадцать утра выходного дня звоню, но у меня не только склероз, а еще и срочный заказ. Представляешь, румяна шариковые и тени геройски погибли. Запишешь? Ага. Значит, страница...
  Пока диктовала приятельнице перечень, в коридоре загудел-таки пылесос. Вот и ладно, пусть работает! Если уж труд из обезьяны умудрился человека сделать, то, может, и с одним вредным сволочью-куратором справится? Кстати, а почему Конрад этого погромщика как-то странно поименовал? Это он ругался или что-то дельное сказать хотел?
  Обдумывая этот вопрос, я услышала, как красноречиво вступил в беседу живот, и продефилировала на кухню. Кроме закусок нормальной еды в доме почти не осталось, готовить совершенно не хотелось, потому слазила в морозилку и достала пиццу. Сунула ее в духовку.
  Да, я безнравственно люблю вкусную нездоровую пищу, вроде копченой колбасы, маринованных огурчиков, соленой рыбы или пиццы, зато совсем не выношу сладкого, поэтому могу себе позволить то, что нравится, в любом затребованном аппетитом объеме. Больше разумного организм все равно не съест. Он у меня сознательный и привыкший к тому, что его потребности удовлетворяются, а значит и впрок ничего откладывать на животе или попе не надо! Вот ведь главная беда всех девочек, увлекающихся диетами. Скинуть вес просто под вечным девизом 'не жрать', зато потом оголодавшее тело будет ховать впрок любой излишек, как запасливый хомяк. И останется только стонать о стремительно возвращающемся богатстве.
  Заведя таймер над плитой, я поставила на огонь кастрюльку со вчерашним бульоном из куриной грудки, съеденной прошлым утром. Чует мое сердце, опять кого-нибудь из гостей-проглотов кормить придется. И чего они точно к завтраку, обеду или ужину являются? Может, это универсальная особенность мужской интуиции, берущей начало в коллективном мужском бессознательном? Или вообще свойство выходцев из иных миров, которые на вкусный запах, как мотыльки на лампу, слетаются. Тогда вопрос: причем тут куратор? А ЛСД при длительном общении с иномирными гостями подхватил привычку, как дурную болезнь.
  Я проверила пиццу, потыкав ее зубочисткой, выключила согретый бульон, аппетитно попахивающий приправами, и пошла назад, предчувствуя второй раунд разборок. Пылесос закончил гудение. Коврик, что удивительно, коль чистил его субъект, впервые использующий бытовой прибор по назначению, вернул свою изначальную, милую моему сердцу зелень. Подумала было продолжить экзекуцию, отправив Сергея Денисовича на лестничную клетку в гости к мусоропроводу, дабы он там вытряхнул пылевой мешок, а заодно оттащил на помойку у соседнего дома кровавый мешок. Но пожалела. Пылесос и контейнерную площадку. Первый мне еще самой пригодится, а на второй бомжи живут, жалко будет, если распугает. Они свою территорию в таком идеальном порядке поддерживают, куда там дворникам!
  - Ваши претензии, Гелена, сняты? - высокомерно осведомился куратор, вместо 'принимай, хозяюшка, работу да прости засранца', и брезгливо отстранился от чуда техники домашнего масштаба. Будто не пылесос держал, а что-то дохлое и очень вонючее.
  - Частично, Сергей Денисович, - согласилась я и, демонстративно практически игнорируя ЛСД, прошла в гостиную, где занимался примеркой обновок Конрад.
   Тот как раз заканчивал наводить марафет. Я только и могла, что выдохнуть:
  - Вау, круто выглядишь!
  Не то чтобы синяя, искусственно потертая местами джинса пришлась вампиру совершенно впору, но преображение было чудесным. Чуть мешковатая посадка, при плотной обтяжке таза, придавала Конраду сибаритствующий раскованный вид. Вкупе с явным аристократизмом и мощной фигурой впечатление было сильным. Ни один манекенщик этому типу не годился даже в подметки.
  - Мне нравится, - задумчиво согласился вампир, добавив: - Я люблю интересные ощущения. Грубость ткани иногда приятнее чрезмерной мягкости.
  - Рада, что подошло, - я разулыбалась и, по-родственному поправляя воротник рубашки Конрада (гулять, так гулять, все-таки теперь у меня еще один член семьи объявился!), предложила:
  - Потом я тебя сантиметром обмеряю, чтоб размер определить, и каталог мужской одежды интернет-магазина поглядишь, надо тебе что-то еще подобрать на первое время, - покосившись на ноги вампира (носки на ногах мужчины никак не могли заменить ботинок или спортивных туфель) добавила:
  - Обувь в первую очередь. Сегодня, чтобы босиком не ходить, я в 'Параллель' добегу, хоть кроссовки взять и домашние тапки. А за хорошим костюмом, как время будет, до фирменного магазина дойдем. Я в витрине у них классные образцы видела.
  - Гелена Юрьевна настолько богата, чтобы содержать ручного вампира? - язвительная реплика от дверей метнулась парфянской стрелой.
  Конрад закаменел на миг и так просверкнул мгновенно заалевшим взглядом, что я поняла: всерьез рассматривает возможность убить ЛСД здесь и сейчас. Удержался, кажется, он лишь из нежелания учиться пользоваться пылесосом и шваброй для ликвидации последствий уничтожения объекта раздражения.
  - Содержать? Ни в коей мере, - яда в моем ответе было не меньше, чем в вопросе куратора. В дозатор, мы, конечно, не плевали, но по ощущениям выходило схоже.
  - Такой мужчина, - продолжила я демонстративно восхищенным, почти благоговейным тоном - апофеозом женской гордости пред образчиком мужского совершенства, - я абсолютно уверена, в любом из миров, где бы ни оказался, в состоянии обеспечить себе достойную жизнь сам. А каждая малая толика помощи будет компенсирована стократно.
  - Ты, безусловно, права, Лучик, - согласился Конрад, то ли намеренно, то ли случайно поиграв с производным от значения моего имени 'светлая'. - На Земле ценят драгоценности?
  В руке вампира проблеснули перстни и цепь, которые были на нем при переходе. Те, что я, освобождая полудохлого гостя от обрывков экипировки, сначала сложила аккуратной горкой на табуретке, а потом наскоро сполоснула от крови под проточной водой в раковине, как раз пока Конрад принимал живительную ванну, а потом выложила на полотенце у мойки обсушиться. Когда он успел забрать свои вещи, я не уследила. Впрочем, это его вещи, а значит, он имел право забрать их в любой миг, не привлекая моего внимания.
  Так вот, в 'переносной коллекции' Конрада были: длинная цепь целиком из желтого и черного металла, перевитого в сложном узоре, перстень-печатка того же фасона и два обычных перстня, с красным и прозрачно-голубым камнем соответственно. Камни отличались изрядными, с грецкий орех, габаритами. Даже на мой непредвзятый взгляд, они должны были стоить не дорого, а очень дорого. Вряд ли вампир-аристократ носил бижутерию.
  - Ценят, и я даже знаю, кому их можно предложить, - согласилась я, и прошлась до стола, принимаясь демонстративно рыться у компьютера в поисках визитки господина Кольцова. - Кстати, а кто такой кайст?
  - Он, - с равнодушной неприязнью едва заметно повел головой в сторону ЛСД вампир. Каким-то образом новоявленный родственник ухитрялся транслировать оба чувства одновременно, мне до таких вершин мимической передачи нюансов настроения, как до Парижа... по-пластунски. Причем, я даже не была уверена: истинный это настрой Конрада или лишь видимость. Какая-то глубоко зарытая толика интуиции намекала, что вампир играет на публику.
  - Чтобы задать правильно вопрос, надо знать по крайней мере половину ответа, - задумчиво отметила я и призналась: - Не знаю значения этого слова.
  - Я вампир, он - кайст, - привел познавательную параллель Конрад, только что пальцем для усугубления впечатления не ткнул поочередно в грудь себе и Ледникову.
  - О! - я удивилась. - Так это раса такая. А на Земле разве водятся кайсты? Что-то я ничего подобного раньше не слыхала. Реликтовая раса? Или вы, куратор, тоже не местный?
  Не знаю, как получилось, но мы начали с Конрадом эту игру, намеренно надавливая на ЛСД, подталкивая его к действиям. Пока он молчал и хмурился.
  - Чем же они уникальны? - продолжила я расспросы вампира, помахивая зажатой в пальцах визиткой Кольцова.
  - Кайсты владеют даром перемещений в пространстве, - с удовольствием объяснил Конрад, развлекаясь с кнопками на рубашке. Он все еще крутился перед зеркалом, но теперь даже наивная я была на сто процентов уверена, предмет используют не для любования собственной красой, а исключительно в целях наблюдения за потенциальным союзником или, как дело повернется, противником. - Мифы говорят, их предками были фениксы.
  - То есть, жечь его бесполезно? - деловито уточнила я, словно уже сейчас собиралась прятать труп.
  - И это тоже. Кроме того, они частично способны к трансформации тела, да и иные дарования, доставшиеся от огненнокрылых пращуров, им не чужды.
  - В вашем мире есть замечательное выражение, Гелена: 'многие знания - многие печали', - холодно отметил ЛСД, прерывая увлекательное повествование. Поворот разговора куратору совершенно не нравился, он следил за нами, как за движущимися мишенями в тире.
  - А есть и другое: 'кто владеет информацией - тот владеет миром', - намекнула я, очень довольная тем, что на один вопрос ответ уже получила. Он сказал 'в ВАШЕМ мире', а значит, ЛСД выходец из другого.
  Кстати, теперь я хоть понимаю, каким образом Ледников проникал в мою квартиру без взлома и умудрялся сохранять обувь в чистоте при нашем-то качестве дорожного покрытия. Причем, слово 'качество' заменимо на 'халтура' без утраты словосочетанием точности.
  Полезная магия! Это сколько же можно сэкономить на общественном транспорте, не столько даже денег, сколько времени и нервов. Когда твоя заветная мечта сбывается не тобой, а около, это досадно.
  - Как ваш куратор, Гелена, я вынужден, ввиду явления постоянного гостя, согласно инструкции, предпринять ряд необходимых действий и позаботиться о соблюдении предосторожностей, - твердо заявил Сергей Денисович. Говорил он с таким кисло-надменным видом, будто каждое произносимое слово было лимоном без кожуры, которое ему запихивали сразу в глотку, да еще сдавливали для лучшего сокоотделения прямо там.
  - Например?
  - Обеспечить реализацию украшений для цивилизованного обретения первоначального капитала переселенца и предложить ему сотрудничество с 'Перекрестком', - выдавил ЛСД, демонстративно отвернувшись от нас. Инструкция и служебный долг велели одно, а душа совсем другое. Труднее всего, как при запоре, ему далось последнее слово о сотрудничестве. Непроницаемо-темные глаза зеркалом души у куратора работать отказывались, он их использовал в качестве щелей забрала, из которых смотрел ствол снайперского ружья.
  На кухне зазвенел таймер. ЛСД вздрогнул. Ух ты! Я думала, он вообще непрошибаемый, ан нет, громкие резкие звуки действуют даже на людей в черном иномирного происхождения!
  - Пицца готова! Пора обедать, - перевела я сакральное значение мелодии.
  - Я не употребляю фастфуд, - брезгливо процедил куратор, будто ему черпак сунули и в гальюн прямиком трапезничать отправили.
  - А я вас звала угоститься? - изумилась я до глубины души кайстовой наглости. - С Конрадом, как постояльцем поневоле, поделюсь, если захочет. Но чего ради я должна делиться с хамоватым вандалом, громящим квартиру?
  Резко развернувшись - жалко, громко топать в домашних тапочках при всем желании не получается, - отправилась на кухню, Там я агрессивно гремела противнем, выгружая обжигающую, ароматную пиццу на блюдо. Хотелось взять и стукнуть им по черноволосой башке ЛСД, чтобы повежливее стал, ехидна черная. Вместо боев местного значения помыла утварь и налила бульона в бокал.
  Конрад и куратор вошли как пара призраков, не то чтобы зловеще, просто тихо. Я так никогда не умела ходить, хоть на цыпочки встань. Пол всегда поскрипывал, а тапки шуршали. ЛСД же опять в ботинках, только... я едва не отдавила ногу челюстью. ЛСД снял плащ и перчатки. Черные джинсы и черная рубашка продолжили сезон одного оттенка. Интересно, нижнее белье у него тоже черное и есть ли в гардеробе хоть одна вещь другого цвета? Ироничные размышления о шмотках обрубило, как топором, стоило мне глянуть на руки ЛСД. Вместо ногтей у него были... наверное, когти, черные, поблескивающие, хищно изогнутые. Похожие на птичьи. Такими можно располосовать что угодно на лоскутки одним движением.
  - Классный маникюр, - похвалила я и отвернулась к сушилке с тарелками. - Конрад, не спросила, ты как, на жидкой диете или другую пищу тоже употребляешь?
  - Употребляю, - обернувшись вовремя, заметила, как плотоядно покосился вампир на пиццу и облизнулся.
  - А язвенникам-трезвеникам могу предложить стакан куриного бульона, или отвар их мертвых дальних родственников пить моветон? - с показной невинностью уточнила я.
  Мой клыкастый папа-брат расхохотался так, что не удержался на ногах. Сполз на диван и буквально рыдал от смеха, прикрывая лицо кистью. Коготки ЛСД ощутимо увеличились в размерах, правда, морда лица осталась такой же презрительно-скучающей. Ага, теперь мне стало понятно, почему он не снимал перчаток. Если по ноготкам так легко определить настроение, то их следует прятать, что ЛСД и делал. Тогда почему снял сейчас? Наверное, чтоб мы, недостойные, видели, как бесим его, великолепного, отнимая бесценное время впустую.
  - Бульон - это приемлемо, - процедил дальний потомок мифического феникса.
  Отрадно, стало быть, решил не свариться с двумя дегенератами, за что и получил кружку горячего варева. Плошку с белыми сухариками - никогда не выбрасываю хлеб, если понимаю, что не доем, сушу в духовке - я поставила перед колоритным носом-клювом бесплатно. От щедрот русской души. Все-таки, этот ЛСД худой, пусть поест. Не подобреет, конечно, но хоть чуток поправится. Все-таки углеводистая пища.
  Потом мы с прекратившим гоготать Конрадом (похоже, у вампира наступила эмоциональная разрядка) честно разрезали пиццу напополам. Я мысленно сопоставила наши габариты и добавила ему еще треть. А вот бульон новообретенный родич пить не стал, зато попросил столового красного, если есть. Пришлось лезть в бар за бутылкой.
  Под бульон, хруст сухариков и пиццу пошел разговор об устройстве гостя на ПМЖ. ЛСД действительно обещал продать перстень по каналам 'Перекрестка' за разумную цену, достаточную для обзаведения гардеробом, съема квартиры, пропитания и прочих расходов. Если по первому и третьему пункту Конрад со всем был согласен, то съезжать от меня решительно отказался. Так и заявил, категорически, как транспарант развернул, заставив куратора почти подавиться сухариком.
  - Занятно. А мнения Гелены Юрьевны вы уточнить не намерены? - иронично скривился ЛСД, полуприкрыв веки ('Ага-ага, глаза бы мои вас обоих не видели!').
  - Я почти не против, - пожала я плечами, потом подумала, испытывая странную теплоту при мысли о новом странном родиче.
  - Почти не против? - заинтересовался формулировкой вампир.
  - Точно. Я не большая любительница постояльцев в доме. Даже таких классных, как ты, Конрад. Последствия счастливого детства. Но ты мне действительно очень нравишься.
  - Вампирские чары? Ну конечно! Вы уже стали дойной коровой для этого кровососа? - облил меня презрением куратор.
  Ту тираду, что сказал ему в ответ Конрад, я расшифровать не смогла, хотя вроде бы часть сказанного была на русском, на том самом-самом русском, по которому даже отдельные словари составляют. Но я в них не заглядывала, поэтому перевести дословно не смогла, а вот на скулах ЛСД появились очень яркие красные пятна, и он заткнулся, давая мне возможность продолжить:
  - Есть отличное предложение. Позавчера съехали последние арендаторы нашей трешки. Это квартира напротив. Бесплатно пустить не могу, деньги родителям перечисляю, но вариант съема жилья очень неплохой. Центр города и цена приемлемая. Мешать мы друг другу не будем, а пообщаться в любой момент сможем.
  - Годится! - одобрил новый арендатор, и его возглас был сопровожден звучным шлепком. Будто в коридоре ударила хвостом об пол большая рыба. Очень большая рыба.
  
  
   Глава 5. Проблемы любовные и хвостатые
  Дорогие читатели, выставляющие оценки, пожалуйста, после выставления убедитесь, что поставили именно то, что планировали.
  
  ЛСД вскочил первым и рывком распахнул дверь на кухню. Не рыба. В коридоре, посреди изрядной лужи, прямо на паркете валялась, отчетливо попахивая йодом и водорослями... русалка. Пребывающая в обмороке русалка с зелеными длинными волосами, перевитыми жемчужными нитями, чешуйчатым хвостом, ну и всеми прочими атрибутами, не прикрытыми какими-нибудь глупостями вроде лифчика из ракушек. И вряд ли на белье для персей ей банально не хватило финансов, ибо украшений (бус, браслетов, поясов, заколок и прочих драгоценных аксессуаров) на беспамятной хвостатой дамочке было с хорошую ювелирную лавку.
  Куратор застонал так, словно у него заболело полчелюсти сразу, и провыл:
  - Невозможно!
  - Чего? У нас гость, точнее, гостья. Значит, опять открывалась дверь, или в нее положено только входить, а вплывать не положено, так как противоречит пункту три 'б' инструкции для перехода между мирами? - уточнила я, уже совершенно ничему особенно не удивляясь. Удивлялка сбежала вместе с пугалкой и возвращаться не собиралась.
  - Дверь не может открываться столь часто, - сквозь зубы объяснил ЛСД. - Минимальный разрыв между посещениями, зарегистрированный статистиками, составляет шестнадцать часов.
  - Так что, ее назад выпихнуть? А как? Я не знаю, - пожала я плечами и подошла поближе к неподвижной деве-рыбе.
  Была она не крупнее меня, словом, тощенькая. На мордашке с хорошеньким носиком и аккуратными губками застыло выражение вечного страдания. Полувсхип-полустон сорвался с уст русалочки, и я тут же решила:
  - Нет, никого выпихивать не буду. Только, если она амфибия, - жаберные щели под грудью отчетливо свидетельствовали в пользу моей версии, - надо ее в ванну оттащить. Поищу морской соли.
  Конрад, золотой вампир, не дожидаясь просьб и приглашений, подхватил тушку русалки как конфетный фантик и помог мне перебазировать ее в ванну, которую всего несколько часов назад занимал сам. Пока я выискивала под ванной коробку с морской солью без ароматических добавок и щедро ссыпала в воду половину пачки, вампир обследовал гостью на предмет повреждений.
  Этого не было заметно сразу, но при укладывании в воду обнаружился здоровенный порез на левой руке девушки от плеча до предплечья. Основы первой медицинской помощи требовали промыть рану, наложить мазь и закрыть повязкой, только Конрад решил по-своему. Он принюхался к девушке, счел ее вполне съедобной и начал зализывать рану. Наверное, часть свежевыступившей крови ему перепала в качестве десерта к пицце, однако и русалка не прогадала. Порез закрылся прямо на глазах тонюсенькой корочкой свежей болячки.
  - Скоро очнется, - прокомментировал состояние чешуехвостой клыкастый лекарь.
  - Конрад, я тебе аренду со скидкой сделаю, - похвалила я помощника, - за совмещение должностей доктора и грузчика.
  Вампир весело оскалился, показывая, что оценил юмор и ничуть не обиделся. Наверное, ему действительно сильно приелась роль всевластного правителя, опостылела настолько, что теперь, сбросив оковы долга, он с наслаждением окунулся в игру по другим правилам. И мне действительно очень нравилось то, что включена в эту игру не как фишка, а как член семьи.
  ЛСД сдавленно застонал за нашими спинами. Мигрень у него что ли начиналась, или, в самом деле, зубы разболелись? И похоронным тоном выдал:
  - Боюсь, еще несколько суток подобных происшествий, и мне тоже придется поселиться рядом. Начальство не захочет упускать из кольца плотного наблюдения ваш феномен, Гелена Юрьевна.
  - А поконкретнее? - переспросила я. Штирлиц насторожился.
  - Феноменальная частота открытия дверей. Причем на три портала пришелся один переселенец. За такими привратниками обязательно устанавливается пристальный надзор. Если интенсивность явлений не пойдет на спад, мне, как вашему куратору, поручат основную его часть.
  - Кстати, забыла спросить. А сколько всего кураторов у привратников? - спохватилась я.
  - Кураторов трое. Я - старший куратор, благодаря универсальному дару мгновенного перемещения.
  - Чего-то я не понимаю - зачем личное участие и слежка? Неужели нельзя камеры или еще какие-то датчики слежения установить, чтобы контролировать перемещение? Даже официально технический процесс идет семимильными шагами, а уж ваша секретная контора и подавно должна иметь в заначке несколько уникальных примочек, - недоверчиво фыркнула я.
  - Отследить действия привратника невозможно, техника не фиксирует перехода. Попытки обеспечить наблюдение иными, нежели личный контакт, средствами неизменно проваливаются. Техника выходит из строя, сбоит или попросту выключается. Что тому виной: электромагнитные поля, искажение времени и пространства, магия... - теорий множество, точных данных нет, - от всей души пожалел ЛСД. - После ряда чрезвычайных ситуаций было принято решение о непосредственном наблюдении с минимальным использованием технических средств.
  - То есть, вам приходится присматривать за кучей привратников, мечась между ними на своих двоих, и вы всерьез опасаетесь, что начальство отдаст категоричный приказ сменить место проживания, чтобы находиться максимально близко от самой горячей точки? - уточнила я не самым веселым тоном.
  - Именно, - кисло и устало согласился Сергей Денисович.
  Все-таки интересно, как его зовут на самом деле? Что-то не верится, чтобы создание иной, пусть даже с виду гуманоидной расы, носило обычное русское имя с отчеством и фамилией по совокупности. Кстати, один пустяковый вопрос о ФИО, который я оставила при себе, зацепил другой, о дверях. Да, по алгебре у меня, что в школе, что в универе, стояло четыре в зачетке, три в уме, но геометрия... О, геометрия - это совсем другая, близкая душе песня! Оттого я уточнила:
  - Эй, а географически привратники как располагаются?
  - Все персоны проживают на территории Евразии, если это именно то, что вы хотели спросить, - пояснил куратор.
  - И это тоже, но не только, - согласилась я, хотела продолжить допрос, да только русалочка заворочалась и слабо застонала, приходя в себя. Ванна не море-океан и даже не аквариум, амфибия двинула хвостом, уперлась в стенку и бешено забилась, обдавая нас щедрым фонтаном соленых брызг. Теперь мокрых людей, нет, мокрых разумных существ, ибо из всех присутствующих в помещении человеком была лишь я, стало четверо. Говорят, общность положения сближает, но я мельком отметила печальный факт: переодевать вампира больше не во что. Впрочем, это было не главным. Первым делом я, как лицо ответственное и аналогичного пола с паникующей, выпалила:
  - Тихо, тихо, лапочка, а то опять покалечишься. Ты в безопасности. Все хорошо! Успокойся. Никто не причинит тебе вреда.
  Русалка прекратила таращить невозможно аквамариновые глазищи (такого цвета у меня когда-то был банный халатик, и я всегда считала этот оттенок выдумкой красильщиков), осторожно присела, цепляясь ладошкой с перепонкой между пальчиками за край ванной. Обвела помещение взглядом и, судорожно сжав в ладошке круглую блямбочку, изукрашенную жемчугом, болтающуюся на шейной цепочке среди прочей бижутерии, разразилась неконтролируемыми рыданиями.
  Э-эх, поздно пить боржоми, когда почки отлетели. Все равно я мокрая, как мышь, утопшая в унитазе, терять нечего. Потому я тоже приняла сидячее положение на краю ванны, наклонилась и приобняла бедняжку. Она чуть трепыхнулась да так и обмякла в объятиях, когда я принялась поглаживать ее по волосам, перевитым, кроме жемчуга, какими-то явно живыми водорослями, и бормотать всякие утешительные глупости. Те самые, которые одна девушка говорит другой, чтобы успокоить: что все пройдет, что мужики козлы, и прочую глупую, но такую нужную ерундень. Незаметно из помещения слиняли куратор с вампиром. Правильный подход, нечего им делать в женской компании.
  Русалочка плакала долго, минут пятнадцать, но даже у амфибии запас слезной жидкости мало-помалу истощился, всхлипы стали реже, а потом и вовсе стихли. Наконец, она утерла лицо ладошками и сказала:
  - Прими благодарность сердца, человеческая дева, разделившая мою скорбь. Не поведаешь ли, какими чарами оказалась я перенесена в эту малую чашу воды?
  - Я и сама до конца не понимаю, - честно призналась я, предпочитая думать, что девушка спрашивает о процессе перемещения между мирами, а не о том, кто конкретно оттащил ее из коридора в ванную комнату. Пока хвостатая не повторила истерику на бис, начала осторожный рассказ: - У меня вчера дар открылся отворять врата в другие миры. Оттуда, как мне объяснили, чаще всего проходят те, кто отчаянно нуждается в помощи. Наверное, ты одна из таких гостий.
  - Но я не могу жить в такой мелкой чаше, совсем негде плавать, так тесно и вообще... - хвостатая девушка замешкалась, а потом все-таки закончила: - Еще утром я не видела смысла жить.
  - Бывает, - философски пожала я плечами и предположила: - Несчастная любовь?
  А что еще может быть у такой красотки, буквально обвешанной украшениями: ожерельями, серьгами, браслетами, заколками. И даже, мамочки, у русалочки был пирсинг в пупке. Если девочка не видела цели в жизни, то вовсе не по причине крайней бедности. Хотя, кто их, созданий другой расы, поймет?
  - Да! Хлюп, - русалочка снова зашмыгала носом, подтверждая догадку.
  Впрочем, ее внешность такое слезливое настроение ничуть не портило. Сухого в ванне ничего не было, а глазки у хвостатой не краснели от слез и нос не опухал. Может, из-за специфического способа двоякого дыхания через нос и жабры?
  - Он отверг меня, променял на сухопутную человечку, - и русалочка выдала мне вариацию на тему столь же широко известной, сколь и печальной сказки датчанина. С той лишь разницей, что в человека моя гостья, не царского, но вполне знатного рода, превращаться отнюдь не собиралась. Напротив, хотела увлечь возлюбленного в глубины морские. Там, благодаря старинному волшебному амулету, тому самому, который украшал шейку амфибии, будущему супругу была бы дарована возможность жить и дышать под водой. Но не оценивший своего великого счастья морячок, хоть и испытывал к русалке глубокую благодарность и дружеское расположение - она таки спасла его в штормящем море, - от перемены места жительства наотрез отказался. Не воспринимал он подружку, как женщину, и землю любил куда больше моря. Амба!
  Отвергнутая, разочарованная, утратившая смысл жизни (не дай бог втюриться в кого-нибудь настолько, чтоб небо с овчинку казалось!) девица, даром, что с хвостом, решила поступить как многие шекспировские Джульетты до нее. Утопиться, понятное дело, она не могла, выброситься на сушу с аналогичными суицидальными целями тоже. А вот заплыть в глубокую-преглубокую пещеру, из которой никто и никогда не возвращался, потому что там проживало чудовище, - показалось русалке самым перспективным делом. РомантИк и готИк в одном флаконе.
  Словом, украсив себя, как на свадьбу (вот почему на ней, как на елке, всего навешено оказалось), русалочка кинулась в омут головой. То есть поплыла в глубины неизведанные и зловещие. Плыла долго, все ждала, что на нее кто-нибудь нападет, и она красиво истечет кровью с именем неверного возлюбленного на устах. Не нападали. Зато пещеры становились все темнее и уже, а потом у нее начала кружиться голова, и во рту появился странный привкус цветков ралии. Желтые пузырьки из трещин в полу подсказали самую обыденную и банальную причину того, почему из глубин никто никогда не возвращался, да и чудовищ не водилось. Ядовитый газ!
  Вот тут-то незадачливая самоубийца поняла, что почему-то жить хочет, пусть даже немножко несчастной из-за своего драгоценного рыбака, и заканчивать кормом для криля не намерена. Рванула что было сил из пещерного лабиринта, да только голова к той поре дурная была от растворенного в воде газа. Пловчиха плохо соображала, что творит, с координацией серьезные проблемы начались. Нахлынула паника, русалочка неслась, куда глаза глядят, потом потеряла сознание и каким-то образом вывалилась в коридоре моей квартиры.
  - Все хорошо, что хорошо кончается, - резюмировала я, высыпая остатки морской соли в заново наполненную после буйства купальщицы ванную для восполнения водно-солевого баланса пережившего серьезный стресс организма. А то вдруг чешуйки линять начнут, так она мне канализацию враз засорит!
  - Хорошо кончается? - недоверчиво уточнила девушка, пальчик прижался в растерянности к губкам.
  - Как мне объяснили, одни двери закрываются, значит, в свой мир ты больше не вернешься, зато открываются другие. Когда уходил мой последний гость (о том, что он же был и первым по счету, я благоразумно умолчала), он был очень доволен открывающимися перспективами. Вполне возможно, что и ты уплывешь куда-нибудь в прекрасное далеко, где отыщется тот, который будет ценить и любить такую красавицу, как она того заслуживает.
  - Но... а как ты откроешь дверь? - робко, с синими искорками вновь разгорающейся надежды на лучшее, спросила русалочка.
  - Не знаю. Они, эти двери, сами открываются. Кажется, когда гость готов уходить. Так что, полежи, отдохни в водичке, а там оно как-нибудь само решится. Только извини, никакой русалочьей еды у меня нет.
  В самом деле, не считать же условно съедобной для амфибии случайно купленную банку с соленой морской капустой? Еще помрет от такого хавчика у меня прямо в ванной, и опять встанет ребром вопрос о том, куда девать труп. Нет, сейчас, конечно, мне братец-папочка Конрад помочь может. Но стоит ли добавлять лишних проблем ему? Он ведь вампир, а не людоед, съесть труп без остатка не сможет, только припрятать, что, не зная наших реалий, несколько затруднительно. Хм, куда-то не туда меня мыслительный процесс увлек. Я ведь вовсе не хочу гибели этой девушки, наивной даже по моим меркам, с колокольни жалкого четверть векового опыта.
  - Я не голодна, - улыбнулась девушка, положа конец гастрономическим метаниям. И стеснительно добавила: - Перед тем, как плыть в Пещеры Невозврата, я съела полную сеть деликатесных купимилий - самого любимого блюда.
  Какая замечательная гостья! Пришла с визитом сытая, еще бы воды в коридоре с полморя не налила! Но идеала в мире не существует. И аксиома сия относится не только к принцам на белых конях.
  - Уйти туда, куда хочу.... Какое волшебное предложение, - произнесла русалочка мечтательно, пусть и с флером легкой печали. - Я хочу в мир, где нет людей, нет суши, кроме скал, на которых приятно погреть чешую и кожу в солнечную погоду. А в бескрайних и бездонных глубинах живут величественные и прекрасные создания...
  Русалочка вдохновенно сочиняла, не замечая, как вокруг нее все сильнее и сильнее сам собой закручивается водоворот. Усилился запах соли и йода, потом послышались птичьи крики и дивная песня без слов, которую хотелось слушать вечно и слышать только ее. Перед глазами заплескались зеленые, бирюзовые, голубые волны, на песню лег неумолчный шум прибоя, бьющегося о скалы.
  Где-то на периферии сознания я услыхала восторженный девичий возглас:
  - Спасибо-о-о! Проща-а-ай!
  И куда менее мелодичную, больше похожую на хриплое карканье старого ворона, ругань. Потом что-то резко рвануло меня за талию. Плюх! Дивная, манящая, чудесная, самое волшебное, что я когда-либо слышала в жизни, песнь умолкла.
  Я снова сидела на кафеле в ванной комнате, залитом соленой, если судить по каплям на губах, водой. Насквозь мокрая одежда и волосы липли к телу, ванна опустела. Русалка исчезла, вода тоже куда-то подевалась, только изрядная куча побрякушек, влажно поблескивающих на дне, доказывала, что хвостатая дева не пригрезилась мне в кошмарном сне. А еще... среди украшений мощно била хвостом здоровенная, метра на полтора рыба. Толстая, похожая на цилиндр, тупоносая серая и очень напоминающая белугу.
  Голова чуть кружилась, как после пары бокалов крепленого вина. Но не могла же я захмелеть от воды?
  - Очнулась? - заботливо, с едва уловимой насмешкой, уточнил Конрад, накрывая меня сверху относительно сухим полотенцем, и покровительственно то ли промокнул, то ли взлохматил голову. Мокрые прядки от такого безалаберного обращения встали дыбушком. Думаю, я напоминала угодившего под водопад воробья.
  - Очнулась. Да-а. Чего это было?- спросила я и недовольно поморщилась. Таким резким, противным и тонким показался собственный голос.
  - Зов сирен, - просветил меня недовольный куратор сзади. - Вампир едва успел перехватить тебя. Еще секунда, и тонула бы, пуская мечтательные пузыри.
  - Я никуда не собиралась кидаться, только стояла и слушала, - попыталась огрызнуться я, мысленно протянув: 'Так вот что нажелала себе 'Ариэль-самоубийца'!'
  - Ты стояла, дверь двигалась, - скрупулезно внес правку в картину реальности ЛСД и тоскливо вздохнул. Наверное, именно в эту минуту он понял наверняка, что никуда не денется, и его точно поставят главным пастухом при моей персоне, а заодно и за вампиром приглядывать поручат.
  - А откуда рыба? Тоже оттуда? - вяло уточнила я.
  - Оттуда, - согласился вампир, каким-то одобрительно-кошачьим взглядом меряя гигантскую тушу, беснующуюся в ванной.
  - Как думаешь, вдогонку ее выпихнуть не получится?
  - Зачем выпихивать? Тут съедим! - весело удивился Конрад и уточнил специально для контуженных сиренами: - Она не только съедобна, но и вкусна!
  - Я в курсе, деликатес и все такое, но чистить и жарить рыбу ненавижу, потому перебиваюсь готовой, соленой и консервированной! - мне оставалось лишь чистосердечное признание, вызванное ужасающей перспективой встречи с рыбой-гигантом и плитой. - И вообще, она живая! - привела я последний аргумент.
  - Ненадолго, - пообещал уладить проблему вампир, а потом поверг меня в состояние экстаза, продолжив: - Я ее почищу и выпотрошу, тебе только приготовить!
  - Годится, - облегченно выдохнула я, вовремя вспомнив два важных момента: кормить Конрада твердой пищей необходимо - раз, рецептом красной рыбы для чайников, запеченной в духовке, мне вчера все мозги прокомпостировали в бухгалтерии - два. Забыть еще не успела, а фольга, соль и пакеты приправ к рыбным блюдам на кухне имелись. Под гнетом обстоятельств пришлось сдаться и объявить:
  - Уболтал, чертяка языкастый. Только, чур, перед чисткой рыбы все застелить клеенкой и газетами, декорирование кухни чешуей и рыбьими кишками в мои планы не входит!
  - Договорились! - ухмыльнулся вампир. - Будет все, как ты захочешь!
  - Ага, еще скажи, что будет мир у ног моих, - рассмеялась я и полезла за пластиковую ширму под ванной, где лежал стратегический запас сухих тряпок для экстренной ликвидации потопа. Кажется, сейчас мне должны были пригодиться они все. А потом села на пятки и поблагодарила: - Спасибо, Конрад, за то, что к сиренам не пустил. Плаваю я, как лошадь из грустной песенки, недалеко и глубоко.
  - Не за что, Лучик, - улыбнулся вампир. - Ты почти устояла, когда наша связь окончательно укрепится, даже эти мокрые крикуны тебе ничего сделать не смогут.
  - Связь? - сделал охотничью стойку ЛСД.
  - Мы повязаны кровью, кайст, неужели до сих пор не почуял? Она спасла мою шкуру, - спокойно, только в этом спокойствии ясно читалось между строк тридцатым шрифтом Times New Roman: 'Только тронь ее, будешь иметь дело со мной, и клянусь, тебе это не понравится'.
  - Одной проблемой меньше, - с виду куратор оказался совершенно равнодушен к эпическому заявлению. Уверовал, что меня в меню не записали, и успокоился. - Пока дверь снова не распахнулась, я могу подать рапорт начальству и получить инструкции по нештатной ситуации.
  - Нештатной? - удивилась я, пыхтя кверху попой над осушением маленького пруда в ванной.
  - Три открытия врат менее, чем за сутки. Один жилец, - педантично перечислил ЛСД и исчез, не опускаясь до расшифровки, отступил в коридор из ванной и пропал из виду и из квартиры, поскольку ни шагов к входной двери, ни ее хлопка мы не услыхали. Дар мгновенного переноса! Эх, везет же гадам!
  Я вздохнула и отжала тряпку над раковиной. Просить помощи Конрада в помывке полов не стала. Он смотрел на процесс с неподдельным исследовательским интересом. С таким взирают на действо, не виданное ранее, или на то, к которому никогда по-настоящему не приглядывались. Вот не обращал человек внимания, как мураши палочки в муравейник таскают, а тут вдруг один привлек внимание.
   Переодеваться я пока не собиралась, все равно с водой возиться, потом сухое надену. А вампир опять разделся догола и собрался вывесить костюм на веревку в коридоре для просушки. Я только посмотрела, подумала о соляных разводах на джинсе и сгребла шмотки в стиральную машинку Спасибо тому хорошему человеку, который изобрел агрегат!
  Конрад ловко, двумя пальцами одной аристократической руки, прихватил царь-рыбу за жабры, второй ловким движением сломал ей хребет и, намертво зафиксировав бьющееся в предсмертных судорогах деликатесное чудовище, поволок ее на кухню.
  Я поскакала следом, обеспечить плацдарм. Клеенка, поверх нее несколько отмотанных мусорных пакетов, сверху гигантская доска для замеса теста, закутанная еще в один страховочный пакет. Нож-тесак в качестве основного инструмента вампир вполне одобрил, а для готового продукта я выдала ему самый большой таз для варенья, хранящийся в кладовой.
  Оставив мужчину священнодействовать, я поставила духовку на разогрев и вернулась к уборке ванной и окрестностей. Худо-бедно избавив помещение от излишков жидкости, одним махом я сгребла русалочьи побрякушки (все больше очень крупный жемчуг разных цветов и вариантов низок) в пластиковый таз для белья. Среди жемчугов, между прочим, отыскалась и та самая волшебная кулон-пластина, позволяющая сухопутным жителям адаптироваться к водным глубинам. Надо же, как-нибудь проверю ее работоспособность в ванне.
  Кстати о птичках, а именно о ванне. Я сполоснула ее. Скептически оглядела и все-таки залила гелем с хлоркой. Как-никак тут плескались две посторонние формы жизни, вдруг какая инфекция затесалась? Потом помою с щеткой, искореняя потенциальную угрозу! Частично покончив с уборкой ванны, я поволоклась с относительно сухой тряпкой к коридорному водоему. Отжала ее над раковиной раза три, и тут в дверь робко позвонили.
  Господи, только не еще один гость из иных миров! Пусть это будет соседка, у которой электричество отключили, или старшая по дому с очередным сбором на общедомовые нужды!.. Друзья-то мои, если заходили, трезвонили по-хозяйски, но вообще-то предпочитали сделать предупредительный звонок на мобилку перед налетом.
  В глазок виднелась одинокая знакомая фигура. Отбрасывая с лица волосы относительно сухим районом предплечья, я щелкнула замком и приоткрыла дверь:
  - Привет, Василек.
  - Извини, ты занята? - сразу смутился, заалев круглыми щеками, бывший однокашник и сосед по двору.
  Вместе играли в песочнице, как оглашенные гоняли на великах, в один сад ходили, в одной школе учились, только с вышкой разошлись. Василек пошел в медицинский, по стопам родичей-психиатров, а я в гуманитарный. Но дружить продолжали, вместе праздники отмечали. И вообще, если был в моей жизни такой индивидуум, ткнув пальцем в которого, я могла сказать: 'Вот он, очень хороший человек!', то только в Василька. Он уступал место старушкам в транспорте, трогательно заботился о малышне, души не чаял в младшей сестренке, подкармливал всякую живность, всем заболевшим друзьям порол уколы совершенно бесплатно и так же подвозил, никогда не взяв даже полтинника на бензин.
   - Внеплановая уборка, - максимально честно ответила я. Просвещать друга относительно иномирной толпы, успешно мусорящей в квартире, все равно не было никакого толку. Со Стаськой попробовала.
  - У тебя гость, Лучик? - с фамильярным любопытством выглянул из-за плеча вампир в стиле ню. Был он выше и массивнее меня, потому просматривался весьма отчетливо, как бы я ни растопыривалась в попытке прикрыть неподобающее, пусть и весьма эстетичное, зрелище. Хорошо еще он тесак с кухни не прихватил!
  Василек всегда легко краснел, а тут стал просто пунцовым, а на глазах навернулись слезы. Он выдавил задыхающимся голосом:
  - Извини, я потом зайду, - и опрометью бросился прочь по лестнице.
  - А паренек-то тебя любит, - с равнодушным весельем отметил Конрад.
  Я захлопнула дверь и еще раз отерла лицо, теперь уже убирая соленую влагу совсем не океанского происхождения, бормоча сквозь зубы:
  - Накрылась медным тазом поездка на оптовку.
  Противно, мерзко, как будто бродячего пса ударила, было на душе. Но вдогонку за Васильком я не бросилась. Наверное, потому что дура. Столько лет считать парня другом, чтобы одна единственная сцена и едва знакомый вампир открыли глаза. Теперь все слова и поступки виделись совсем в другом свете, как и мое тупое поведение, поведение дуры, в упор не замечающей того, что творится у родного человека на душе. Василек был мне как брат, ничего больше. Именно поэтому я не стала его догонять, дарить ложную надежду и утешать. Черт, как же плохо. Я не люблю рыжего друга и даже ради счастливой улыбки на его круглой веснушчатой физиономии не скажу другого. Не буду, да и не смогу притворяться. Так будет не честно и для меня, и для него. Как же погано.
  Конрад легким движением руки развернул меня и прижал к голой груди, давая возможность выплакаться. Чуть теплая рука легла на макушку, а голос участливо спросил:
  - Проблемы?
  - Просто жизнь, - ответила я и, запинаясь, коряво объяснила: - Я его всегда другом считала, а притвориться, что ничего не видела и не поняла, тоже не могу. Значит, решать надо, что делать. Если промолчать, он подумает, что я вроде не против, начнет ухаживать. Говорят, что в любви один всегда целует, другой щеку подставляет, и главное, чтоб человек хороший был. Только это же противно, даже самого лучшего человека возненавидишь, если так жить. А если я все знаю и против, то не должна больше с ним по-старому общаться и беззастенчиво пользоваться помощью. Потому что он не подруге помогает.
  Речь моя закончилась тяжелым вздохом. Конрад покровительственно погладил меня по плечу и задумчиво сказал:
  - Я никогда не притворялся, Лучик. Пользовался женщинами, если они стремились в мою постель - чары вампира на смертных действуют безотказно, - мужчина усмехнулся не без самодовольного осознания личной неповторимости, - но никогда не бросался признаниями. Ты права, не желая лжи. Любят не самого красивого, лучшего, достойного, любят того, кто задевает душу и до крови царапает сердце. Не торопись, любовь придет.
  - Не тороплюсь. Мама уже замордовала вопросом 'Когда ты выйдешь замуж?', а я все не тороплюсь, - пожаловалась я.
  - Может, тебе женщины нравятся? - практично уточнил Конрад без всякого намека на укор, чисто исследовательски.
  - Не-е-т, - замотала я головой так, что даже в позвоночнике что-то хрустнуло. - Я, конечно, понимаю, люди все очень разные, бывают и такие, ничего лично против них не имею, но сама... Нет, мне определенно нравятся мужчины, но как-то заочно что ли. Пробовала встречаться с парнями, но как до поцелуев и обнимашек доходит, ничего с собой поделать не могу, слюняво и неприятны чужие руки, куда не надо лезущие. Может, я какая-то ненормальная?
  Надо же, так откровенно никогда не говорила об этом даже с лучшей подругой, а вампиру, с которым и знакома-то без малого день, все сказалось почти само собой. Наверное, сыграла роль та странная прочная связь, установившаяся между нами после обмена крови. С Конрадом было так уютно, легко и надежно, как ни с кем другим.
  - Нет, Лучик, - мужчина поцеловал меня в начавшую подсыхать макушку, погладил чуть теплой рукой. - Бывают цветы, растущие из любого сора, из земли, утоптанной до состояния камня, брызгающие цветом в ответ на первую же ласку луча. Но встречаются и иные, бутон которых набирает силу и распускается лишь при самом бережном уходе садовника. Счастлив тот, кому доведется вдохнуть аромат такого цветка и насладиться его красотой.
  - Ты романтик и поэт, - тихонько хихикнула я.
  - Я разный, - наставительно, с естественным превосходством, поправил Конрад и, снова взлохматив мою и без того растрепанную влажную голову, велел: - Переоденься, это мне без разницы, есть одежда или нет, а человек в мокром ходить не должен.
  - Да уж, - согласилась я, а то придется не только сомневаться в себе самой, но еще и лечиться от переохлаждения. Май, конечно, но сквозняка в квартире это не отменяет.
  Смыв под душем морскую соль с тела и волос, я наскоро обсушила голову феном и переоделась в очередной комплект домашних штанишек и футболку. Мокро-соленое шмотье закинула в машинку и отправилась на кухню.
  Конрад оказался уникумом - он ухитрился разделать и очистить рыбину, создав идеально оскверненный участок среди относительно чистой кухни. Беспорядок на нем ликвидировался самым элементарным образом - я сгребла все грязные газеты-пакеты, скатала и засунула в свободный, отволокла к мусоропроводу. Все! Кроме кусков в тазу и устойчивого рыбного запаха, ничто не напоминало о недавнем бое с чешуей и потрохами. Осталось только обвалять несколько кусков в специях с солью, засунуть их в фольгу и сунуть в нагретую духовку. Большая часть рыбы была расфасована по пакетам и обрела пристанище в морозилке. Забила я ее под завязку! Чувствуется, следующая неделя у нас будет сплошь рыбной, да еще и друзьям перепадет!
   Потом я созвонилась с подружкой, в чьей компании собиралась на оптовку, и, сославшись на женские проблемы (если она подумала о месячных, кто же виноват?), попросила закупиться и на мою долю. Танюшка - золотой человек - сжалилась и согласилась. Усевшись за комп, я скинула ей длинный список от стирального порошка до консервов, составленный еще позавчера.
  Конрад внимательно пронаблюдал за технологией обращения с ноутбуком и уточнил насчет немедленного заказа одежды. Да уж, один просоленный русалкой костюм и пара запасных трусов вкупе с носками никак не соответствовали представлениям вампира о приемлемом гардеробе. Поскольку поход в магазин мужской одежды без одежды для него был недопустим, а мне брать дорогой костюм на глазок без примерки невозможно, пришлось быстренько произвести стандартные замеры сантиметром и обратиться к интернет-ресурсам.
  Пользоваться техникой мужчина учился с удивительной скоростью и спустя пяток минут уже спокойно мог заняться подбором вещей самостоятельно. Я только указала нужный сайт, коротко объяснила принцип составления заказа и отправила в корзину первую покупку. Позабавившись моему удивлению, гость снизошел до объяснения:
  - В разных мирах мысли людей очень часто идут схожими тропами, Лучик. Учиться не сложно, если есть желание познавать. Зная принцип, освоить частный случай не трудно. А не стремящийся к новому вампир очень быстро становится горстью праха просто потому, что жизнь превращается для него в скучную затянутую пьесу с желанным финалом.
  - 'Неправда, что надежда умирает последней, после нее остается сестренка - любопытство', - вставила я цитату из Олди.
  - Верно, - коротко согласился Конрад и почему-то поморщился. Возможно, припомнил что-то неприятное или тех сородичей, которых потерял только потому, что они утратили это самое важное для выживания свойство.
  Чтобы отвлечь 'родственничка' от плохих мыслей, я цапнула комплект ключей из шкатулки с верхней полочки компьютерного стола и, зарывшись в шкаф, откопала безразмерный черный халат в стиле японского кимоно. Вернее, это для меня он был безразмерным, а Конраду ничего так, достал до колена и в плечах по швам не треснул. Обрядив его в жалкое подобие одежды, чтобы не пугать случайных свидетелей, я потащила будущего постояльца на осмотр трешки, которую собиралась отдать в аренду под создание вампирского гнезда.
  Всего-то четыре шага по площадке, три поворота ключа в железной двери и новый постоялец остался осматривать новое жилище с евроремонтом. К счастью, никто из любопытствующих соседей выглянуть на звук не успел. А то время от времени всплывающий за последний день вопрос: 'Куда деть труп?' мог стать как никогда актуальным. Полуголый босой атлет сногсшибательной красоты - последнее, кого ожидаешь увидеть на лестничной клетке кирпичной семиэтажки. Кое-кто из моих пожилых соседей мог бы и не пережить потрясения.
  Я вернулась к себе и отстучала в 'Перекресток' отчет о Конраде и безымянной русалке, оставившей на память море разливанное соленой воды, полутораметровую рыбину и тазик, на треть полный побрякушками.
  Пожалуй, я зря сетовала на нерентабельность работы привратника. Хороший жемчуг, помнится, из опыта покупки подарка для подруги-Рыбы (имеется в виду знак зодиака), стоил недешево. Забавно, почему хвостатая гостья оставила украшения? Или есть такое негласное правило перехода: чтобы уйти куда-то отсюда, необходимо оставить позади что-то материальное, желательно, имеющее ценность в перевалочном пункте?
  Вопросов по поводу новой работы меньше не становилось, скорее, совсем наоборот. Чем больше происходило всякого, связанного с дверями и гостями, тем сильнее мне хотелось дойти до самой сути вопроса, и короткие ответы ЛСД переставали устраивать.
  
   Глава 6. Ох, Леха, Леха и другие охи, ахи, хохмы, страхи
  
  - Уже устроился? - не оборачиваясь на чуть слышный шорох в коридоре, спросила я, отстукивая последние строчки в отчетном шедевре эпистолярного жанра бюрократического характера.
  Дверь в квартиру, ожидая возвращения Конрада, я не запирала на замок, потому вздрогнула только тогда, когда отозвался совершенно незнакомый невозмутимый мужской голос:
  - Не успел.
  Испуга снова не было. Я лишь обернулась к невысокому крепышу в потертых штанах цвета хаки и темно-зеленой майке-алкоголичке. Нос картошкой, маленькие серо-голубые глазки под белесыми ресничками, почти невидимые на загорелом (откуда в мае-то, не в солярий же ходил?) лице. На ногах незнакомца красовались кожаные ботинки на толстой подошве, с высокой шнуровкой. Ну почему все гости ходят по дому в уличной обуви? Кроме Конрада, конечно, потому что у него обуви нет вовсе!
  - Ты кто? - с вялым интересом уточнила я. - Вроде местный?
  - Ледников препоручил твою охрану, кроха, - столь же индифферентно отозвался мужик. - Я Леха.
  - Геля, - машинально представилась в ответ, совершенно офигевая от мысли, что теперь меня будет пасти этакий тип, выглядящий работягой с завода, спустившимся за пивком в ларек. Это чего, как говаривали в далекие восьмидесятые братки, типа круто?
  Как-то идея почти совместного проживания с симпатягой вампиром мне нравилась больше, много-много больше. Или сволочь ЛСД пытается загрести моего Конрада работать на 'Перекресток' куда подальше, оставив вместо него сие недоразумение?
  - А с чего ЛСД так расщедрился? - буркнула я себе под нос, пытаясь сообразить, как отделаться от 'хАкеиста' за шестьдесят секунд.
  - ЛСД? Гы, - хмыкнул мужик и показал мне большой палец. - Хороший ярлычок. Надо будет нашим сказать. Приживется. Он как мозги начинает компостировать, шибает чище наркоты.
  Когда мы мимо входной двери шли в сторону кухни, я не удержалась, проверила. Да, тапочки для гостей - несколько пар - чистые и новые, специально купленные, лежат, как лежали на полочке. Никаких заклятий невидимости на них не наложили, никакие твари-тапкоеды не схарчили. Неужели трудно было нацепить?
  - Не обижайся, кроха, меня Денисыч прямо к дверям пульнул, и я о коврик подошву вытер. Не стоит мне ботинки-то снимать, на всякий случай, - приметив взгляд и правильно истолковав его, обстоятельно объяснил Леха.
  И тут же, оставив треп, как на другую программу переключился, мужичок серьезно спросил: - Дверь у тебя постоянная или блуждающая?
  - Э-м-н, я пока в терминологии не секу. Если ты о том, где гости появляются, то около кухни, рядом с кладовой или в ней самой. Не всегда в одном и том же месте. Статистики пока маловато.
  - Показывай, - велел Леха с деловитым спокойствием, без хамства.
  Я мысленно вздохнула. Человек пришел добросовестно делать работу, и выгонять его за дверь просто потому, что мне его фас-профиль не по вкусу и вообще посторонних в доме не хочу, - по меньшей мере, невежливо. Вот ЛСД покажется, ему все выскажу в наглую морду носатого лица. Я сама себя поохраняю! В крайнем случае, Конрада попрошу или на сигнальную кнопку браслета давить буду да по мобилке трезвонить. Кстати, любопытно, а кто при экстренном вызове прибудет?
  Любопытно-то любопытно, но испытывать в деле все одно не охота. Опасности я люблю только в триллерах по видео. Телек не жалую - вечно там реклама весь драйв сбивает, да и кинотеатры из-за этого не перевариваю. Когда вокруг куча чавкающего и гогочущего в самом неподходящем месте народа, настрой тоже пропадает, несмотря на крупный формат картинки и объемный звук. Хруст вокруг и мельтешащие головы спереди все равно получаются объемнее.
  Участок от ванной до кухни Леха обследовал так, словно был собакой. Чуть ли не в полуприседе и принюхиваясь. Куда только его неуклюжесть исчезла, двигался увалень подобно балетному танцору. Я только в сторонке скромно стояла, начиная в полной мере осознавать фразу из анекдота по поводу того, что можно бесконечно наблюдать не только за водой и огнем, но и за работой других людей. Такого умельца, пожалуй, даже рыбой подкормить будет не жаль. Все равно ее туева хуча в морозилке.
  Кстати, о рыбе. Как там она, голубушка, в духовке поживает? Уже пахнет! Я отвлеклась на пару мгновений от созерцания чужой работы, чтобы пойти проверить готовность деликатеса, и вспугнутым зайцем замерла на пороге, потому что дверь кладовку с кухонной утварью, аккуратно прикрытая с утра, распахнулась с треском. Нервно затрезвонили ветряные колокольцы. Громко чпокнула по стенке ручка. Из кладовой на бреющем полете вылетел кто-то большой, раздалось еще несколько звуков: тук, тук, тук.
  Серое, смазанное пятно - все, что я смогла различить прежде, чем пятно сцепилось с оттолкнувшим меня подальше в сторону Лехой. Мужик заступил дорогу этому непонятному.
  Я считала утренний спарринг Конрада и ЛСД образцово-показательным мордобоем? Да то был хор мальчиков-зайчиков! Подумаешь, два мужика просто выясняли, кто из них круче в жестко-контактном режиме. Теперь у меня в коридоре действительно дрались не на жизнь, а на смерть. Мужик с банальным именем Леха и какой-то тип, с головы до ног закутанный в серое. У него даже на лице была маска. Сражение продолжалось не более пары минут, на которые я впала в краткий ступор от неожиданности, а может, от того, что Лешик крепко приложил меня об стенку и дверь кухни, выводя из-под удара.
  К тому времени, когда я собралась сбегать за гантелей в другую кладовку и попытаться использовать ее как успокоительное для серого гостя, все стихло. Серый застыл кучкой серых, почему-то измазанных жидко-синим и ярко-красным тряпок, Леха лежал рядом. Рука выгнула под неестественным углом, кажется, сломана, от ключицы и ниже вместе с майкой распахнулась огромная рана.
  - Достал, падла, - хрипло признал Леха, скосив взгляд на грудь, и хотел сказать что-то еще, но кровавые пузыри на губах помешали. Глаза мужичка закатились, и он отключился. Надеюсь, что отключился, а не помер.
  Стук его головы об пол словно щелкнул во мне тумблером. Я открыла рот и заорала:
  - Конрад!!!! - одновременно нашарила на запястье и нажала ощупью тревожную кнопку.
  Какое действие вызвало отклик быстрее, не скажу и под дулом пистолета. Реальность адекватно не воспринималась. Какое-то время спустя рядом оказался вампир в черном халате и белых носках, да ЛСД. Я ткнула пальцем в Леху и жалобно мяукнула:
  - Помогите!
  Вампир уже опускался перед моим защитником на колени. Юркий язык принялся вылизывать глубокую рану. ЛСД жестко фиксировал руку охранника в правильном положении половиной полотенца, сорванного с коридорной бельевой веревки. Только потом куратор занялся серым трупом. Перевернул его маской вверх, сдернул с головы, открывая безносое и безбровое лицо с выпирающими изо рта нижними клыками. Над кадыком у трупа имелась красная татуировка: то ли трезубец, то ли трилистник.
  - Бигарит, наемный убийца и вор, - ткнув в нее когтем, констатировал ЛСД.
  - Да, нож был отравлен, - на миг отрываясь от реанимационных процедур, согласился Конрад.
  - Наемный убийца? Как эта тема укладывается в список причин перехода? Или он не по мою душу шел и напал в состоянии аффекта, шокированный внезапным переходом? - напряженно следя за реанимацией Лехи, проводимой Конрадом, уточнила я. Все лучше, чем стоять у лекаря над душой и переспрашивать: 'Ну как там, пациент скорее жив, чем мертв, или наоборот?'
  Объектом киллерского интереса бывать мне еще не доводилось, ибо ни больших денег, ни известности - всего того, что обычно привлекает профессионалов такого рода, за душой не числилось.
  - Не знаю. Талантами в некромантии не одарен, сам же убийца ничего поведать не в силах, - сухо откликнулся ЛСД.
  Вот теперь, кстати, передо мной снова, во всей красе и актуальности, встал периодически всплывающий вопрос на тему: куда девать труп. Вообще-то, я была рада, что проблема встала именно в таком варианте. Лучше раздумывать над телом безусловного врага (раз напал, значит, безусловный), чем не думать ни о чем, по личной причине пребывания в состоянии 'покойник свежий, первой категории'.
  Я без трепета отвела взгляд от мертвеца в сером. Дрожи при виде трупа не было, потому, наверное, что он не был человеком - скорее, серокожий воспринимался, как персонаж комикса или фантастического фильма, а к таким любой из нас, людей современных, был привычен.
  На окровавленного Леху я старалась не смотреть совсем по другим причинам. Было стыдно, что из-за меня человек подставился под удар, так что уперлась глазами в косяк кухонной двери. Там как раз на уровне моей головы и груди накрепко засели в дереве рамы три серые рукояти. Похоже, метательные ножи. Вот почему Леха толканул с такой силой - он не просто отталкивал меня подальше от места боя, а натурально уводил из-под удара. Никогда бы не подумала, что неказистый мужичонка способен сражаться, как натуральная машина смерти, на равных или даже лучше, чем суперубийца и нечеловек из-за двери. Если бы не он, трупом стала бы я.
  Жаль, ничем не могу помочь защитнику, сочувствием раны не залечишь. Горечь поселилась под языком. Веселый кураж и предвкушение от ощущения причастности к чуду, к тому, что реальность слилась со сказкой, не исчезли, но отступили, утратив мишурный блеск. Приобрели отлив стали. Нет, радость мне не отравили, просто положили настороженность на другую полочку поодаль. Пожалуй, не зря первым даром из-за двери стал ядовитый стилет зарра. Только я все равно им не воспользовалась. Я, глупая, даже когда Леха с убийцей сражался, подумала о гантелях, а не о клинке. Не умею я на рефлексах оружие выхватывать и убивать бездумно, как дышать, тоже не умею. Научусь ли? Очень сомневаюсь. Актуальная поговорка 'жить захочешь и не так раскорячишься' вряд ли применима к моей способности стать хладнокровной убийцей. Да и спасительницей тоже не стану. Куда мне, даже Конрад сейчас делает больше.
  ЛСД планомерно обшаривал труп убийцы и скидывал в непрозрачный мешок разные, судя по смутным ассоциациям, возникающим в сознании, колюще-режущие причиндалы, найденные на теле и около оного. Не отвлекаясь от дела, куратор бросил небрежно:
  - Выпей валерьянки.
  - Я не кошка, чтоб от этой травки балдеть, - огрызнулась я. Он что, правда, считает, что я сейчас нервную истерику закачу? Если так - просчитался. - Не бойтесь, Сергей Денисович, падать к вам на грудь с рыданиями и портить рубашку не собираюсь.
  Может, дверь и привела мое сознание и психику в измененное состояние, только я, сколько себя помню, и раньше во многом была со странностями. В шоковой ситуации всегда сначала действовала, как могла (городила, что попало), на чистых рефлексах, а потом думала или/и переживала.
  Помню, когда совсем еще мелкой была, жила у нас собака, бедовая овчарка Варька. Летом семья обитала на даче, пребывавшей по ту пору в состоянии перманентного строительства. Дом уже стоял, под веранду был выкопан котлованчик, захватывающий часть оврага. К двери в родные пенаты, выходящей аккурат в котлован, вели не нормальные ступеньки, а ступенчатая дорожка вдоль стены из блоков будущего фундамента веранды. Внизу же, кроме крапивы и колючего малинника, тоже валялась часть будущих блоков со штырьками, задранными вверх. Варька, зараза, обожала дремать на широких ступеньках, причем на самой верхотуре. Всяк входящий принужден был перешагивать разленившуюся псину. Я, лет, кажется, девяти от роду, как раз шла с полным дуршлагом клубники домой, когда спящая овчарка стала поворачиваться и соскользнула с пьедестала. Что было потом, мне пересказывал очевидец Стаська, подновлявший у дома топчан.
  Как была в домашних тапках, я сиганула с высоты в полутора собственного роста вниз, в крапиву и малинник, счастливо избегнув плит со штырями, и поймала падающую Варьку в полете.
  Подбежавший брат вытаскивал меня обратно, овчарка выбралась сама и тут же завалилась спать снова. Правда, на сей раз в доме. Что удивительно, ни одного синяка или царапины я при экстремальном прыжке не заработала, даже пузо не надорвала, когда ловила овчарищу в двадцать с лишком килограмм весом. Стаська еще несколько недель меня супердевочкой дразнил, зараза.
  Сейчас я молча грызла губу, не получив ехидной отповеди от занятого делом куратора. Он то ли действительно был поглощен обыском, то ли успешно симулировал активность, чтобы не хлопотать над тяжелораненым. Словом, Варьке я тогда помочь могла, а Лехе нет, это и бесило, заставляя огрызаться на ЛСД. Нет ничего хуже ощущения беспомощности перед близкой бедой!
  В осознание неприглядной ситуации вплелось ощущение некой странной тяги налево. В прямом смысле налево, в сторону ванной. Я отступила, подчиняясь занятному притяжению, открыла дверь, дошла до стиральной машинке, на которой высился тазик с русалочьими побрякушками, и запустила руку в добычу. Пальцы сомкнулись на браслете: нити голубого жемчуга, перемежающегося округлыми бутылочно-зелеными камешками. Красивенький такой, к летнему сарафанчику льняному подойдет. Эта мысль мелькнула, сменяясь куда более странной: почему-то ужасно захотелось взять украшение и намотать на сломанную руку Лехи.
  Не понимая загадочного порыва, я прихватила браслет из кучи и подошла к куратору посоветоваться:
  - Сергей Денисович, а эта вещь не может обладать целительными свойствами? - Перед колоритным носом-клювом кайста закачалась нить браслета.
  - С чего вы, Гелена Юрьевна, воспылали немедленным желанием определить практическую ценность ювелирных изделий? Вид крови поспособствовал пробуждению сорочьего инстинкта? - скривился ЛСД, отмахиваясь от пощекотавшего нос кончика жемчужной низки.
  - Ну, насчет повадок сорок не знаю - вам, как условному представителю потомков крылатых, виднее - я лишь почему-то чувствую тягу надеть браслет на Леху, - буркнула я, уже жалея, что начала приставать с вопросом к куратору. Лучше б Конрада спросила, только тот пока не закончил обработку раны спецназовца.
  Кровавого кошмара стало значительно меньше, большая часть раны уже закрылась красным рубцом, неприятным, но куда более желанным, чем распаханная от ключицы до средних ребер грудная клетка.
  Однако, Конрад сам прервался на миг и скомандовал мне:
  - Хочется - цепляй, Лучик, - и даже чуть сместился, уступая место подле раненого.
  Я поспешно присела на корточки и намотала украшение прямо на шину, сооруженную куратором-фениксом. Просто намотала, и пока рассуждала, как закрепить - замочка-то на браслете не было - то заметила, что браслет сам прилип к руке мужчины, словно схваченный супер-клеем. Поудивляться всласть я не удалось, прошло не больше пары минут, как украшение само едва заметно проблеснуло, потом потускнело, выцветая с голубого и зеленого до равномерно серого, и струйкой стекло на пол. А пальцы сломанной руки Лехи дрогнули, мужчина глухо застонал, приходя в себя.
  - Крепко меня потрепали, - хекнул он и еще раз уже сознательно пошевелил рукой, проверяя подвижность конечности.
  - Жить будешь, - нейтрально сообщил ему Ледников, отпихнул меня от раненого, проверил реакцию зрачка на свет, пощупал пульс и добавил: - Сейчас доставлю тебя к медикам.
  - А с девочкой-то кто останется? - уточнил мужик деловито, впрочем, за этим тоном отчетливо, теперь-то я слышала наверняка, проскальзывала забота.
  - О ней позаботятся, - холодно ответил ЛСД.
  Темные глаза были злы. Думаю, он сердился разом на нештатную ситуацию, иномирный труп, ранение и обязанность искать кого-то другого для присмотра за чумовой девицей, умудряющейся открывать двери куда ни попадя с завидной регулярностью и минимальными временными интервалами.
  А что я? А ничего! Я все равно опустилась на коленки рядом с Лехой, наплевав на измазанный в крови пол (опять переодеваться!) и, чмокнув его в колючую щеку, сказала:
  - Большое спасибо, ты спас мою жизнь!
  - Живи, кроха, - кривовато улыбнулся мужчина.
  Конрад завершил исцелять рану слюной и сместился правее. Кажется, раненый вообще в упор не замечал присутствия вампира - не игнорировал, нет, просто не видел. Не знала, что мой жилец и на такое способен. Но удобно, не будет никаких лишних вопросов и трепыханий пациента, или жертвы. Нужное подчеркнуть.
   Одной рукой ЛСД взял за запястье раненого, другой скомкал край плаща трупа и исчез. Так вот ты какая, телепортация! Никаких спецэффектов, а все равно эффектно! Леха пропадал с улыбкой, а руку прижимал к щеке в том месте, где я его поцеловала.
  - Ты его тоже спасла, - заметил вампир, изучая содержимое металлически позвякивающего пакета, который куратор не уволок с собой, а передал вампиру для пользования по необходимости. - Позвала меня и вылечила руку.
  Я машинально огладила жемчужинки и камешки браслета. Только сейчас обратила внимание, что он уютной змейкой обернулся вокруг запястья. Обычно, надевая украшение пару секунд, привыкаешь к холоду, только потом оно нагревается и перестает ощущаться как что-то чужеродное. Этот же представитель отряда русалочьих ювелирных изначально был теплым, потому я и не заметила его самоуправства. А с другой стороны, если вещь такая полезная, чего ее с руки сдирать, пускай висит, пригодится в хозяйстве. Только почему у него цвет поменялся? Может он, как в компьютерной игрушке, артефакт однозарядный и теперь всего лишь симпатичное украшение? Нет, тогда почему сам на руку лег?
  Вопрос лег на язык сам, прежде чем я задумалась: а может ли знать ответ Конрад? Вампир не разочаровал. Он взял мою руку с украшением, повертел осторожно и сказал:
  - Эта вещица тебя за хозяйку по праву дара признала. Целительный он, только для того, чтоб снова работать, должен силу от живого владельца набрать. Не бойся, браслет лишь избыток забирает и понемногу.
  - Здорово! - искренне восхитилась я и снова погладила начинающие наливаться голубизной жемчужины и мало-помалу зеленеющие камешки. Зарра, конечно, замечательная штука, но браслетик мне, миролюбивой, нравился больше. - Эту прелес-с-сть я точно продавать не буду!
  'Интересно, а если браслет в рот взять, дырка на зубе зарастет или все-таки к дантисту идти придется?' - Я хихикнула, прикидывая здравоохранительные выгоды. С моим уникальным 'везением' такая помощь была бы очень кстати. Нет, болею я не часто и на ноги встаю быстро, а вот зубы - это моя ахиллесова пята. Всякая твердая дрянь в рот проникает регулярно самыми непредсказуемыми путями. Если ем курагу, однозначно попадается какой-нибудь камешек, в варениках с вишнями все косточки, сколько их ни есть, мои, а в холодце кости. Продолжать перечисление можно до бесконечности, суть в том, что клиника по соседству мне скоро скидку, как постоянному клиенту, делать будет. Каждый раз, постанывая от боли и выковыривая из зуба инородное тело, я кляла народные приметы о том, что такая пакость приключается исключительно к счастью, и ругательски ругала себя, что не пошла на юридический. Засудить преступников, покусившихся на мои челюсти, было бы блаженством. Но куда большей и продуктивной радостью, чем месть, станет восстановление здоровья, Я погладила браслет. Тут же показалось, что от украшения к голове прошла щекочущая волна, как будто очень слабый ток пропустили.
  Зазвонил таймер, и я поспешила на кухню выключать рыбу. Война войной, а ужин по расписанию! Пока витала в облаках мечтаний и отключала духовку, из приоткрытой двери кладовки, откуда собственно выскочил наемник с тату-трезубцем, донеслось какое-то кряхтение.
   Первым там оказался Конрад, решивший взять на себя обязанности прикрытия, или, может, движимый излишним любопытством. Застыл мой новоявленный родственничек на пороге в каменной неподвижности греческой статуи. Ну, они такие же голые и красивые, только на это конкретное мраморное великолепие наготы вандалы в моем лице напялили куцый халатик, скрывающий все фактурные прелести.
  Я привстала на цыпочки, постаралась заглянуть Конраду через предплечье и замерла вторым, хоть и не таким эстетичным, как первый, членом композиции. В кладовке на тазике с мытой картошкой, пустой канистре от воды и участке прежде свободного пола лежал зверь.
  Совершенно явно, таких на Земле, равно как серокожих наймитов, не водилось. Странное и одновременно завораживающе гармоничное создание не походило ни на одно из животных моего мира. В его тело с роскошной золотисто-черной шкурой словно сплавили воедино волка, гепарда, льва и медведя. Красив и грозен был зверь даже в состоянии оцепенения, двигать конечностями он не мог, однако, судя по хрипу, был жив.
  - Ух ты, какой!!! - не смогла восхищаться молча я.
  На звук голоса веко с длинными ресницами над правым глазом дрогнуло и приподнялось, открывая золотой в зеленую радиальную полосочку глаз.
  Нет, я поняла мгновенно, зверем в том смысле слова, какое мы вкладываем в это понятие, создание из кладовки не было. Слишком осмысленно смотрело оно на нас, и совершенно человеческие скорбь и горечь плескались в зеленом золоте.
  Хотелось подойти, погладить, пожалеть, почесать за ушком и сказать, что все будет хорошо. Здравый смысл в лице Конрада вовремя заметил мое состояние и отвесил легкий (точно знаю, что легкий, был бы в нормальную силу вампира, убил бы на месте, а так только звонко щелкнуло) щелбан по лбу для приведения в сознание.
  Точно, чего я, совсем сдурела, эта очаровательная зверюшка с большими клыками, вот какие даже из закрытой пасти ножами посверкивают, и когтями-лезвиями в момент меня на лоскутки порезать способна. Не стоит забывать очевидного: зверь пришел с этим убийцей, который едва не прикончил Леху.
  - Я преследовала того-кто-убил-моего-двуногого брата-господина, - раздался в голове порыкивающий, полный глухой тоски 'голос'. - И не настигла. Убей меня, я не исполнила долг, не достойна смерти в бою.
  - Четыре трупа возле танка дополнят утренний пейзаж, - мелькнула в башке строчка старой песни. Я красочно представила околевшее животное в кладовой и уточнила: - Этот 'тот-кто-убил... и так далее' случайно не тип в сером?
  - Он. Подло напал из засады, натеревшись шахрой, отбивающей нюх, когда мы шествовали в купальню, - согласилась зверюшка, оказавшаяся созданием женского пола.
  В это время меня сильно потрясли. Ой, Конрад не понял, в чем фишка ступора, напавшего на его родственницу, и пытался методом физических манипуляций привести тельце в чувство.
  - Подожди, мы разговариваем, - попросила я вампира, и тот, удивительное дело, тут же прекратил, беседа тем временем продолжилась.
  - Зачем мне тебя убивать? Враг, которого ты преследовала, мертв, а я не хочу твоей гибели.
  - Я-хранительница не сберегла....
  Дальше шло нечто почти непереводимое в слова или символы, воспринимаемое больше инстинктивно. О том, что собеседница не смогла предотвратить гибель того, кого охраняла, и потому считает необходимым умереть ради сохранения чести рода и личной, потому что видевший смерть родича и господина заслуживает лишь этого. Серокожий, которого она преследовала, умудрился не только прирезать клиента, по пути он еще и траванул четырехлапую Немезиду. Не убил, яды на них не действуют в полной мере, но замедлил изрядно. Отрава оказывала снотворный эффект, потому мстительница не настигла врага. Именно в силу недостигнутого результата и понесенных потерь разумный зверь был твердо убежден в необходимости и неизбежной оправданности гибели. Собственно, наверное, убежден именно в силу разумности. Только рефлексирующие и мыслящие создания способны на самоубийство. А в случае невозможности умереть от чужой руки моя гостья из-за двери планировала достичь необходимого самостоятельно любыми подручными средствами, вплоть до того, чтобы перегрызть себе стратегически важные сосуды и истечь кровью.
  - Конрад, она жить не хочет, чего делать? - беспомощно вякнула я, пересказывая вампиру, как сумела, все, что поняла и ощутила.
  Мужчина смерил зверюгу взглядом, будто прикидывал, не помочь ли скопытиться, но, наверное, тоже решил не возиться с крупногабаритным трупом. Решительно отпихнув меня за спину, присел рядом с диковинным созданием на колени, уставился глаза в глаза. Длилось это довольно долго, потом вампир поднялся и оповестил:
  - Не переживай, Лучик, не будет она себя убивать.
  - Как тебе удалось? - благоговейно вопросила я, полагавшая, что потенциальной самоубийце поможет лишь гипнотическое внушение. А может, именно этим Конрад и занимался, ведь вампиры, как считает художественная литература, мастера воздействия на сознание.
  - Я всего лишь сказал, что утром тоже считал свою жизнь законченной, но реальность изменилась, изменилась она и для той, что пришла вслед за мной, открывая дорогу в иной мир, где ее ждали и звали. Значит, мир и обстоятельства могут стать другими и для нее, возникнет иной долг, превыше смерти. Потому есть смысл не спешить. Если в ближайшие три дня ничего подобного не случится, я обещал убить ее сам, - спокойно выложил козыри Конрад.
  - Понятно, - я почесала в затылке. Что ж, договоренность была не из худших. Нам оставалось только подождать и понадеяться на закономерности возникновения дверей. Ведь не для убийцы же появился тот портал, что вел в мою квартиру. Скорее всего, он открылся ради этого охваченного азартом погони создания, прихватив при переходе убийцу в качестве бесплатного приложения. Во всяком случае, мысль была логичной и наиболее желательной. Ведь зверь был жив, а серокожий мертв и отправлен с ЛСД в 'поликлинику для опытов'.
  Свидетельством успешно завершившихся переговоров стало выползание зверя из кладовки с покачиванием по синусоиде и размещение постояльца на ковре в гостиной. Комната пять на шесть метров сразу показалась мне ужасно маленькой для такой громады мышц и меха с комплектом клыков и когтей. Вылакав полный таз (пять литров) воды, гостья отрубилась, раскинувши лапы. Тело само перешло в режим сохранения энергии, добивая остатки гуляющей в крови отравы и копя силы для будущих деяний. Оставалось только понадеяться, что зверюшка не линяет, как персидский кот, а то бедняга-пылесос сдохнет в неравной борьбе с клоками шерсти. А также хотелось бы, чтобы хищник ушел раньше, чем основательно проголодается. Мяса, чтобы накормить такую утробу, из магазина в один заход не притащишь, к тому же, животные куда более чувствительны ко всяким добавкам, чем люди. Мы съедим и еще попросим, а этого может от всяких ГМО кондратий встретит, и вопрос с непременным ритуальным самоубийством решится сам собой. Конечно, есть еще рыба, и, пожалуй, стоит достать из морозилки половину запаса. И зверик подкрепится, и дверца в морозилку без проблем закрываться станет.
  Я поглядела на пол в коридоре, расцвеченный пестрыми пятнами крови, и вздохнула. Опять мыть пол! А потом переодеваться в последний из чистых домашних комплектов укороченные штаны плюс футболка.
  Из ванной, где наполняла ведро воды, вышла на звук зубовного скрежета. В коридоре стоял ЛСД, глядел в проем гостиной и вопрошал Конрада риторически:
  - Опять?
  - Не опять, а снова, - встряла я. - Но вообще-то, мы полагаем, что это и есть основной, без, сразу предупреждаю во избежание порчи имущества, ярко выраженных асоциальных наклонностей, клиент. А серый киллер шел в нагрузку. Как Леха?
  - Жить будет, - отозвался куратор похоронным тоном.
  - А чего так мрачно? - удивилась я. Неужели ЛСД хотел похоронить мужика?
  - Мне отдано категоричное распоряжение, пока не установится менее частая периодичность открытия врат, вести за вами, Гелена Юрьевна, неотлучное наблюдение.
  - Соболезную... себе, - посмурнела и я, соображая, как бы отвязаться от черного феникса.
  - Значит, квартплату будем делить на двоих, - практично, и только искры веселого ехидства говорили об истинном его настроении, резюмировал Конрад, удивительно быстро адаптировавшийся к реалиям Земли. Наверное, действительно он много путешествовал по мирам и обладал очень гибким мышлением, залогом успешного выживания элиты вампирского рода.
  - Но ведь у меня браслет экстренного вызова есть и мобильник, зачем такой садизм? - опомнилась я.
  - Браслет не всегда срабатывает при частом открытии врат. Ученые говорят - слишком мощное возмущение электромагнитного поля, - скривился Сергей Денисович. - Если врата открываются чаще раза в сутки, охрана приставляется непосредственно в зоне физической досягаемости.
  Чуть помолчав, куратор вытащил из кармана куртки очень толстую пачку денег (кажется, пятитысячных) и передал Конраду:
  - Это за перстень. Документы и кредитка будут готовы позднее.
  Из другого кармана достал пачку потоньше и тысячных:
  - Это аванс. Должность - помощник куратора. Пока ты мой подшефный.
  - Быстро, - хмыкнул вампир.
  - Таких, как ты, здесь предпочитают держать поблизости, во избежание... - многозначительно недоговорил ЛСД, а я представила, что способен натворить Конрад, если станет работать на какой-нибудь закрытый отдел разведки или вовсе на преступную группировку.
  - Ты хотел сказать, как мы, - съерничал вампир и забрал обе пачки. Ледников промолчал, а молчание, как известно, знак согласия.
  - Эй, джентльмены, финансы, личные достоинства и проблемы трудоустройства - это прелестные темы для беседы, но не будете ли вы любезны устранить чужеродные декоративные элементы из дверной коробки кухонной двери? - замывая шваброй кровавый декор на полу, воззвала я.
  Две черноволосые головы синхронно повернулись в сторону до сих пор торчащих в косяке рукоятей ножей. Куратор, начавший расхаживать по чистому участку коридора в процессе изложения радостных вестей о нашем будущем на троих, стоял ближе. Поэтому спокойно, без малейшего напряга, а я ведь я их даже качнуть не могла, вынул один за другим все лезвия и передал вампиру. Оружие исчезло где-то под халатом Конрада. Дырки в косяке остались.
  Как я буду их заделывать? На память не оставишь. Во-первых, некрасиво, во-вторых, вызовет уйму ненужных вопросов. Ох, кажется, где-то в лоджии был брусок оконной замазки, а сверху замажу акриловой коричневой краской. Может, еще каких-нибудь веселеньких наклеек налепить? Видела в магазине бабочек. Точно, куплю и пусть порхают по косяку, отводя ненужные подозрения.
  Мобильник на кухонном столе заиграл военный марш. Я сграбастала его и бодро отрапортовала:
  - Привет маман! У меня все отлично!
  Ведь отлично от других прожитых до вчерашнего вечера дней? Отлично на все сто процентов и еще тысячу сверху! Такого прежде точно не случалось, значит, я ничем родительнице не соврала.
  - Как с квартирой, риэлтору звонила? - убедившись, что дочка жива и благополучна, маман сразу перешла к делу.
  - Уже постояльцы нашлись, - похвасталась я, изящно обойдя аспект непричастности риэлтора к их вселению.
  - Приличные люди?
  'Хм, не люди точно, я даже насчет приличия сомневаюсь', - подумала я и честно замяла тему, просто изложив факты:
  - Двое мужчин, коллеги по работе из одной фирмы, здесь в длительной командировке.
  - Коллеги? - голос матери разносился трубным гласом по кухне и долетал даже в коридор.
  - А они не из этих, разноцветных, часом?
  - Не знаю, мамусь, мне как-то пофиг, хоть голубые, хоть серо-буро-козявчатые. Налом заплатили сразу вперед, - если деньги находятся в моей квартире, пусть даже в руках Конрада, значит, они частью уже мои.
  - Пофиг ей, - фыркнула мать и продолжила допрос: - Симпатичные? Женатые?
  О, мы сели на любимого коня: поиск мужа для передачи третьего непристроенного чада в хорошие руки. Ну, держись, ЛСД, я сейчас скажу много приятного.
  - Обручальных колец на руках нет. Один высокий голубоглазый брюнет, красивый, как из книжки про любимых Викиных вампиров. Второй больше на пугало похож. Высокий, черный... Хи-хи, нет, не негр и не метис. Волосы черные, глаза тоже черные, но главная достопримечательность - нос. Подъемный кран в миниатюре!
  - Бери носатого! - тут же сориентировалась матушка.
  - Почему? - я так удивилась, что даже вопрос ляпнула, будто я и в самом деле кандидата на почетную должность будущего супруга выбирать задумала.
  - Красавчики вечно за каждой юбкой бегают, замучаешься оттаскивать, к тому же если нос большой, значит, дочура, и в другом месте будет за что подержаться! - объявила циничная родительница. Что вы хотите, чтобы справляться с нашей оравой, надо быть генералом хотя бы в душе, а армия она без толики цинизма, смешанного со здравым смыслом, не выживет. - Ты давай, не тушуйся, на чай их, что ли, пригласи! Шарлотку даже ты сделать можешь прилично. И фотки пришли!
  Снова представив фото Конрада в ванне и реакцию мамочки на такого рода фотосессию, я зашлась в кашле, прикрывая неконтролируемый хохот.
  На заднем плане нашей содержательной беседы послышался голос папахена, мать передала привет от него и отключилась без проволочек. Я положила телефон на стол и обернулась к постояльцам. Конрад валялся от хохота на диване, ЛСД гневно разувал ноздри, глаза его метали молнии помощнее той шаровой, которой меня приложило вчера.
  - Вам никто не говорил, что обсуждать людей в их присутствии неприлично, Гелена Юрьевна? - процедил куратор.
  - А подслушивать конфиденциальную беседу еще менее прилично, - не осталась я в долгу. - Что вам мешало удалиться на достаточное расстояние и не травмировать психику? Не хотели пачкать пол?
  - Любопытство, - ехидно вставил свои пять копеек Конрад и, подмигнув мне, спросил: - Тебе какие фотки нужны, Лучик?
  - Приличные! А то мама скинет их Стаське на погляд, а он приедет на разборки, - хихикнула я и огрызнулась уже на куратора:
  - Кстати, успокойтесь, я и под дулом пистолета не стану проверять мамочкины постулаты о носатости.
  ЛСД скрипнул зубами, и мне стало чуточку стыдно. Наверное, мужчина малость комплексовал по поводу внешности, а тут я с подколками. Зато не будет сам обзываться! Я отпихнула совесть подальше.
  - А шарлотку сделаешь? - заинтересовался Конрад кулинарным предложением матушки.
  - Будет время, сгоношу, - обреченно согласилась я. - В честь нашего родства. Если обещаешь съесть все сам, я сладкое не люблю. Жаль только, антоновки нет. С кислыми яблоками лучше выходит.
  - Если ваши двери будут открываться по десять раз на дню, времени не будет ни у кого. Ни готовить, ни есть, - мрачно добавил оскорбленный куратор.
  - Так что делать, вы же не объяснили, как контролировать процесс? - пожала я плечами.
  - Этого никто не знает, - с искренним сожалением согласился Сергей Денисович. - Рассчитать индивидуальные периоды покоя и активности врат для каждого привратника до сих пор не удавалось. Они устанавливаются сами. Для каждого свои. Примерно через полгода после первого открытия можно будет вывести усредненный цикл ваших. Персоны же, проходящие через дверь каждого привратника, вычислению и классификации не поддаются вовсе...
  
   Глава 7. О жизни, вкусной еде и иных ценностях
  
  Изложение ценной информации прервал раскатистый рев, прокатившийся по квартире. Доносился он не из гостиной, где почивала гостья, а из-за многострадальной двери кухонной кладовой. Кажется, завибрировало, войдя в резонанс, само дверное полотно. Хорошо хоть с петель не слетело.
  - Смотрим? - осторожно предложила я.
  - Есть другой вариант? - кисло хмыкнул ЛСД и передернул плечами.
  Коготочки на пальцах куратора стали напоминать лезвия Х-мена Росомахи, разве что черненые. Хорошо, что перчаток куратор в последний визит не надел, а то аксессуар ждало вынужденное превращение в митенки стиля авангард. (Хотя, может, они у него специальные, когтенепробиваемые, и растягивающиеся заодно, чтоб эксклюзивным маникюром вещи не портить?) Конрад ногти модернизировать не стал, клыки тоже не оскаливал, просто взял ножик из коллекции серого убийцы, да побольше.
  Я, как велели в целях безопасности, раскрывала створку, стоя точно сбоку, и по исполнении действия была тут же задвинута за широкие мужские спины. Хорошо, что задвигал вампир, его ноготки не отросли на полтора десятка сантиметров.
  Пахнуло влажным жаром, напоенным сотнями ароматов, посильнее бьющих в нос, стоит лишь заглянуть в цветочный магазин. За дверью, ясен пень, снова была не кладовка. У меня там отродясь не водилось ничего страшнее паучков, и уж тем более не наблюдалось сумрачных, освещенных лишь сиреневым светом луны джунглей с высоченной трамплиноподобной скалой а ля трибуна для Акелы по центру композиции. На оной сидел и выводил рокочущие и ужасающе тоскливые рулады зверь. Откуда-то из ночной тьмы тамошнего мира доносились аналогичные звуки на несколько тонов тише. Солист и бэк-вокалисты старались вовсю. Видимый 'певец' весьма походил с виду на четырехлапую телохранительницу, которая дрыхла на ковре в гостиной.
  Ан нет, в гостиной уже никто не спал! Звук разъезжающихся на паркете лап за спиной подсказал: гостья не оставила без внимания происходящее. Ну да, с таких воплей и полумертвый встанет. Эти рыки и вой похуже перфоратора пробирают! Записать что ли на мобильник и проигрывать соседям, когда им снова захочется поиграть в строителей ночью? Нет, не буду, остальные жильцы ни в чем не виноваты, а такой концерт в сумраке заикой оставить может.
  Я обернулась. Зверюга сидела, тревожно прижимая уши к голове и блестя глазищами.
  - Разбудили? - обратилась я к гостье, когда наши взгляды встретились.
  - Он плачет по ушедшей подруге и зовет ночное светило забрать его душу, - перевела зверюшка суть концерта, транслируя мне суть своих впечатлений при контакте. - Она не оставила после себя щенков. Ближние подпевают. Болезнь желтой глотки унесла многих и многих, но его просят не уходить в Леса Удачной Охоты, некому будет вести стаю к добыче и в бой. Лишь подобные ему могут быть вожаками, он не соглашается. Неправильно! Долг выше, он должен взять новую самку, продолжить род и заботиться о тех, кто опускает голову на лапы под его взглядом.
  - Может, у них там больше нет подходящих самок? Если выкосила эпидемия... - предположила я.
  Гостья отвела взгляд, прекращая диалог, прошла вперед к Конраду, подняла к его лицу морду, постояла несколько долгих секунд, потом отвернулась и текучим прыжком сиганула в проем. Приземлилась на самом краю скалы вождя. От тяжести ее тела сорвался и, подпрыгивая, с грохотом покатился вниз крупный камень.
  Певец-плакальщик заткнулся на полузвуке, повернувшись к чужой. Она рыкнула и отвесила ему оплеуху, от которой страдающий влюбленный покатился по площадке на вершине скалы шерстяным клубком. Наша была гибче и чуть меньше, он тяжелее, но действия ее стали для страдальца полной неожиданностью. Переживания отодвинулись на задний план, и закипела драка. Только спустя несколько минут, за которые никто никого не покалечил, ограничиваясь лишь буйным рычанием, до меня дошло, что это не поединок, а ритуал. Ухаживание! Все закончилось, когда вожак придавил чужачку к камню и с мурчанием прикусил загривок. Она повернулась на спину, подставляя пузо, потом снова встала на все четыре лапы и чуть прогнулась, приседая в передних, отставляя попу. Вожак прыгнул на нее снова с совершенно однозначными намерениями, и видение померкло. Дверь-в-джунгли захлопнулась.
  - Это что, дальше зрелище восемнадцать плюс и трансляция по спец-каналу? - фыркнула я и полюбопытствовала уже у вампира: - А что тебе сказали на прощание?
  - Она выбрала жизнь ради исполнения чужого долга, - отметил Конрад и с философской циничностью откомментировал: - Неплохой вариант сделки с совестью.
  - Заплатить продлением жизни других за свою несостоявшуюся смерть? Согласна, - энергично кивнула я.
  ЛСД тем временем присел на корточки и изучал камень, оказавшийся по нашу сторону баррикад, аккурат посреди кладовки точнехонько между ведром для мытья полов и канистрой с родниковой водой.
  - Что, редкие минералы? - съехидничала я, не подозревая у потомка фениксов тяги к геологическим изысканиям.
  - Нет, обычные алмазы, - брюзгливо ответил куратор, ткнув пальцем в тусклые камешки, накрепко впаянные в серую массу куска скалы. Провел коготком по одному, оставляя едва заметную царапину.
  Алмазы. Н-да, а выглядят как нешлифованные стекляшки. Но раз ЛСД говорит, значит, алмазы и есть, а когти у него, выходит, прочнее этой формы углерода будут. Тип Ледников, конечно, мерзкий, но ни слова лжи пока не сказал. Я в очередной раз пересмотрела пропорции нанесенного ущерба и прямой выгоды, проистекающие из мистической перепланировки квартиры. Пожалуй, доходность зашкаливала, оставляя в глубоком ауте даже пресловутое 'МММ'. Конечно, алмазы необработанные и все такое, но ведь те, что из породы проглядывают, лишь чуть помельче куриного яйца будут, значит, не пять копеек стоят.
   Если так будет продолжаться, есть смысл взять какую-нибудь непыльную надомную работу и вообще перестать мотаться в офис. Хотя, нет, во-первых, мне моя официальная работа нравится, во-вторых, в расчеты не включались потраченные нервы. Этот бесценный и трудновосполнимый ресурс переводился на 'придверной' работе куда как стремительно, но не по вине гостей откуда-то, а большей частью из-за доброго нрава ласкового куратора. Созерцать семь дней в неделю клювастую физиономию и выслушивать, какая Гелена Юрьевна недалекая особа, отчаянно не хотелось.
  Я зашла в нормализовавшуюся кладовку и вытащила особо прочную пластиковую плетенку, с которой ходила в подвал за картошкой. В самый раз для каменюки со звериной скалы. Сама тягать не стала, пинать тоже, хоть и гоняла со Стаськой мяч. Этаким 'мячом' все на свете отбить можно, не только охоту к футболу, но и пальцы заодно. Всучила 'авоську' куратору с резолюцией:
  - Для реализации добычи. Кстати, вам ведь тоже с нее процент должен полагаться как посреднику?
  - Пять, - поправил куратор абсолютно равнодушно, чисто справку дал.
  Похоже, этого мрачного типа вообще не интересовали деньги. То ли отсутствовала меркантильность, как таковая, то ли у него денег было столько, что всякая потребность в дополнительном доходе отпадала. Какой из вариантов больше соответствует истине, я пока вычислить не могла. Кто их, фениксов мутировавших, знает?! Может он, хоть и мужеского пола, золотые яйца нести умеет или еще чего ценного производит? Во всяком случае, плащик, ботинки и прочие вещи, в которых я видела Сергея Денисовича за этот насыщенный день, тряпками из секонд-хэнда точно не выглядели.
  Ледников упаковал камень в сумку и выпрямился. Смерил меня подозрительным взглядом, как бомбу с таймером, время взрыва которой не определить на глазок, но, что хуже, такую, при срабатывании коей он, как ответственный сапер, присутствовать обязан. Мрачно спросил:
  - Сможете ли вы воздержаться от открытия портала в ближайшие несколько часов, Гелена Юрьевна, дабы я мог завершить все неотложные дела?
  - И как я это сделаю, если, сами же сказали, дар привратника контролировать невозможно?
  - Погуляйте, - ядовито посоветовал куратор с таким неописуемым выражением, что я мысленно закончила фразу за него словечком 'дегенератка'.
  - Хорошо, - признала я наличие здравого смысла в предложении. Только сначала почищу ковер после зверика, перекушу, а уж потом отправлюсь гулять по магазинам.
  Самым приятным оказалось то, что чистка ковра не понадобилась. Задверная разумная зверушка, в пику многим мохнатым представителям фауны Земли, не линяла! Ковер был девственно чист, а пол в коридоре после убиения серого и попытки оным расчленения бедняги Лехи я уже отмыла. Брызги на плинтусе затерла влажными салфетками и сделала мысленную пометку прикупить еще пяток пачек на всякий случай.
  ЛСД, зараза, оставлять нас с родичем-вампиром вдвоем даже не подумал. Перестраховывался, блин! Пришлось кусище запеченной рыбины, гигантский для меня и достаточный для нас с Конрадом, делить на троих, а в придачу спешно варить в микроволновке три порции риса в пакетиках и шинковать помидорно-огуречный салат. На него пошли остатки сметаны.
  Пока готовился рис - минимальные десять минут - я отщипнула рыбы на пробу и поняла, что пропала. Давненько ничего настолько вкусненького из даров моря едать не доводилось. Никакие креветки с иномирной родственницей белуги и рядом не лежали! То ли экология в мире сирен была на высшем уровне, то ли кушала рыбка какие-то особо элитные водоросли или рачков, а только я сразу поняла: такого хочу еще и побольше. Повезло, оттаявшую порцию четырехлапая самоубийца употребить не успела. Недолго думая, пока духовка не остыла окончательно, я запузырила туда новую порцию деликатесной рыбы с последней порцией приправ, а остальное снова спрятала в холодильник, но не в морозилку, просто в самой холодной зоне. Управилась как раз к сигналу готовности риса.
  Разложенного на троих ужина (рыба-рис-салат) оказалось достаточно, чтобы занять наши рты минут на семь. И, пожалуй, это были самые наполненные умиротворенным молчанием минуты за весь истекший день. Я даже не стала задавать риторического вопроса на тему 'почему я должна кормить хамоватого куратора?'. Скандалить не хотелось. Наверное, запах и вкус рыбы подействовали на меня успокаивающе, хотя никогда я фанаткой сего продукта не числилась. Ладно, я сегодня добрая, пусть ЛСД кушает и знает мою 'добрость'! Может, еще и подавится, если я так и не поскандалю?
  Нет, Ледников не подавился, даже после того, как я сказала, что каждый моет свою посуду сам. Вымыл, ничего не разбил, а что выражение лица было из разряда 'мы не затем сошли с Олимпа', так я мимические движения толковать не нанималась.
  Потом под многозначительным тяжелым взглядом куратора я очертила и вырезала из бумаги мерку-следок Конрада. Попросила того выключить духовку, когда прозвенит таймер, и отправилась, как обещала, по магазинам. Вампиру, увы, составить мне компанию не позволяло отсутствие обуви. Пока! Хорошо хоть джинсовый костюм на сушилке в ванной успел дойти до кондиции 'пригоден к употреблению по назначению'.
  Я бежала по ступенькам вниз (лифт без нужды гонять не люблю) и с удовольствием предвкушала, как покажу дорогого дальнего родственника друзьям-знакомым чуть позже. М-м-м, все подружки по нему точно разом начнут вздыхать! Успокоенная тем, что несколько глотков крови раз в пару месяцев для вампира его категории вполне достаточно, и никто из окружающих не пострадает от клыков и аппетита, я ничуть не волновалась о здоровье девчонок. А уж если вспомнить сколько раз Конрад успел оказать первую помощь раненым с одновременной закуской за один-единственный день, то вряд ли вообще ему может понадобиться кто-то с Земли 'на покушать'.
  Лужи во дворе еще имелись, однако, сдавали позиции. Основная масса тротуара подсохла, орали птицы, и солнце к пяти вечера разогрело воздух так, что я сразу скинула короткий плащик на руку, оставшись в одной блузке и джинсах, да еще вытащила солнечные очки.
  Обувной на месте бывшего гастронома был буквально через дорогу. Любимого с детства продуктового было жаль. Хотя, если рассматривать в качестве альтернативы замещения мебельные магазины, буквально заполонившие город, нашему кварталу еще повезло. Можно подумать, люди хотят новый диван чаще, чем кусок хлеба! Вон Еленка, моя подружка, вся иззуделась, когда убрали булочную в доме, заменив ее парикмахерской. Причем, такой, которая полностью оправдывала матерное трехбуквие в середине названия. Волосы ей при мелировании сожгли основательно, пришлось менять прическу.
  Суббота - день, когда люди делают то, что отложили до выходных. Народу в обувной набежало прилично. Я вяло покосилась на полки с туфельками и ботильонами, около коих курсировала основная масса женщин. Сплошные шпильки, абсолютно не пригодные для повседневной носки с удобством. Нет, высокий каблук - это изящно и очень красиво, но бегать часами - увольте. Таких жертв алтарь лично моей, хм, красоты однозначно не стоит.
  - Гелечка, - окликнула меня полненькая энергичная женщина с рыжими кудряшками и россыпью веснушек на круглом лице.
  - Здрасьте, теть Катя, - поздоровалась я с матерью Василька, внутренне напрягаясь.
  - Как жизнь молодая?
  - Спасибо, все хорошо.
  - Ты с Васильком часом не ссорилась? А то он такой расстроенный домой пришел, а убегал к тебе. Может, дома не застал, - хитрить женщина никогда не умела и не любила, да и знала меня с сопливого детства, как облупленную, кормила борщом и заплетала косу, потому политеса разводить не собиралась.
  - Нет, тетя Катя, мы не ссорились, - покачала я головой, подняла взгляд и увидела в нем полное понимание ситуации. Мать она на то и мать, чтобы догадаться, что происходит с сыном, даже если он ей ни полслова не сказал.
  - Ты ему отказала, - констатировала женщина и печально вздохнула.
  - Теть Кать, - я виновато шмыгнула носом, испытывая неловкость перед хорошей женщиной, несмотря на разницу в возрасте, бывшей мне почти приятельницей. - Я Василька, как брата люблю, все, что хочешь, для него сделаю, но это не такая любовь, чтобы... ну сами понимаете. Это как если б я вдруг на Стаську решила вешаться.
  - Понимаю, Гель, если так, то лучше сразу, чем потом нос воротить. Говорила же ему, сколько кошку ни тяни, а хвост кончится, - печально согласилась Катерина Викторовна, употребив один из загадочных личных миксов-поговорок, погладила меня по плечу и попросила: - Но ты все-таки заходи в гости на рюмку чая. Посекретничаем о своем, о женском.
  - Зайду, только попозже, когда Василек успокоится, - клятвенно пообещала я и, попрощавшись, продолжила движение к цели: полкам с мужской обувью. Никогда не покупала такой, поэтому малость притормозила с однозначным выбором.
  - Чем могу вам помочь? - голос сзади над самым ухом раздался так неожиданно, что я подпрыгнула на месте. На рекорд, посрамивший Исинбаеву, не пошла, но все-таки! Меня атаковала девчонка с бейджиком 'Маргарита'. Энтузиазм ее бил в глаза не хуже ярко-рыжего колера волос.
  - Кроссовки или мужские туфли, - охотно раскрыла я цель визита.
  - А какой размер у вашего мальчика? - сладко пропела продавщица, и я подавилась смешком, вынимая из сумочки вырезанный след высшего вампира. На йети он параметрами не тянул, но и среднюю мужскую лапу, вроде Стаськиной, тоже превышал сантиметра на два. Кстати, надо будет запомнить и сказать Конраду, что отныне он 'мой мальчик'. Вместе посмеемся.
  - Вот. Номер размера не знаю. Подберёте по лекалу обувь к джинсовому костюму, чтоб по улице сейчас ходить? - перешла я непосредственно к делу и вручила помощнице вырезку.
  - Эм-нм, да-да, - покрутив след белого человека в пальчиках с наращенными ноготками, закивала болванчиком девица, сообразившая, что с 'мальчиком' она малость лоханулась. И мы начали выбирать.
  Почему я не знаю размера или не привела на примерку самого клиента, никто не спрашивал. Плати, и любой каприз будет исполнен - мне нравится такая точка зрения. Так что домой я уходила с тремя коробками. Акция 'бери две пары, третья бесплатно' пришлась как нельзя кстати. Конрад заочно обзавелся летними кроссовками бело-синего цвета, кремовыми летними туфлями (все из натуральной кожи) и домашними тапочками. Увешанная коробками, как елка подарками, я выползла из магазина и перехватила шуршащие пакеты поудобнее. На секунду почти пожалела, что отпустила с миром ЛСД. Надо было выдвинуть громкий лозунг 'Мой город - дом родной', а значит, портал марки 'ХЗГ' открыться может не только в квартире, а в любой точке населенного пункта, и под эгидой сего лозунга потащить куратора-сопровождающего, как средство грузопереносок в магазин.
  (ХЗГ - аббревиатура расшифровывается в зависимости от степени сложности ситуации и воспитанности говорящего. Самое приличное звучит, как 'Хрен знает где').
  Представив 'радостный' носатый лик начальника, я заулыбалась и встала, как сивка-бурка перед зеброй перехода в ожидании, когда маленький красный человечек позеленеет. Машин на проезжей части было немного, но перебегать улицу, по-хулигански нарушая ПДД, с кучей коробок в лапках я не стала. Дом не горит, на улице приятная погодка, духовку Конрад обещал выключить, подождать тридцать секунд не переломлюсь. К тому же не факт, что нигде не притаился скучающий обладатель полосатой палочки. Помню, Ленка рассказывала, ее как раз на этом переходе заловили и ладно бы просто квитушку со штрафом впаяли, так еще с полчаса в машине мариновали: нотации читали и нагло пялились на коленки.
  Я балансировала на бордюре, не желая пачкать туфли в газоне, таковым лишь называвшемся. Трава росла на нем редкими хилыми куртинами. Основную площадь занимала развезенная ночными стоянками машин полужидкая грязь в форме мини-хребтов.
  Темно-синий джип, ехавший со средней скоростью ближе к середине дороги, вдруг резко газанул и устремился к обочине. Дальше я действовала на чистых рефлексах. Миг. Глаза фотографируют нацеленную на лобовое столкновение машину с тонированными стеклами, следующий кадр: я совершаю грандиозный скачок с переворотом назад, в глубокую грязюку газона. Машина, повалившая один из блоков бордюра, взрывает грунт колесами и исчезает вдали. Остается лишь вонь выхлопа, бешено колотящееся после выброса адреналина сердце, мысль на периферии сознания о заляпанных грязью нечитаемых номерах и ватные ноги. Я чуть не погибла! Стой я по-прежнему на бордюре, тело пришлось бы собирать по асфальту, как бракованный паззл с потерявшимися кусочками. Бильярдными шариками в пустой голове носились вопросы: Кто это был? Просто пьяный дурак? Решивший с жиру покуражиться гад? Или редкая сволочь, жаждущая крови и острых ощущений?
  Прохожие, случайные свидетели шоу одного актера, разделились на категории. Одни, помоложе, громко восхищались прыгучестью жертвы и жалели, что не успели заснять действо на мобильник. Другие, постарше, большей частью женского пола, бурно возмущались сволочами-мажорами, которым закон не писан, и вяло советовали вызвать милицию. Только зачем? Нет тела, нет дела. Я не смогу доказать, что едва не погибла, к тому же не видела номеров машины, а значит, нет смысла тратить время на жалобу. Только себе нервы трепать и тратить попусту время.
  Какая-то сердобольная пожилая женщина в аккуратных калошках, надетых на туфли, добралась ко мне и, приговаривая что-то ласковое, воспринимавшееся сознанием, как белый шум, подхватила под локоть и потянула 'на сушу'.
  Я попыталась шагнуть и чуть не плюхнулась на газон всем телом. Туфли успело порядочно засосать в грязь. С неохотным чавканьем черная жижа отпустила конечности. Я, пошатываясь и по-прежнему насмерть сжимая пакеты с обувными коробками, выползла на тротуар. Тетушка довела меня до скамьи и осторожно усадила. Заквохтала, выспрашивая домашний адрес или телефон, все предлагала проводить-позвонить.
  Я же сидела в столбняке. В голове по-прежнему было почти пусто, гулко долбилась только одна мысль: я чуть не умерла. Все яркое, волшебное, веселое, чудесное, что случилось в жизни несколько минут назад, едва не перечеркнула какая-то сволочь ударом бампера по косой. Я испугалась, сильно испугалась. Сопротивляемость шоку от непрерывного потока чудес, дарованная статусом привратника, не могла помочь справиться с обыденным ДТП. Мало ли людей гибнет на дорогах? Сегодня я чуть не стала еще одной единичкой жертвы в статистическом отчете.
  - Лучик? - Голос Конрада, встревоженный и родной, уже успевший стать таковым, прозвучал над головой. Могучие руки подняли меня и прижали к груди. Я услышала ровное сильное биение сердца вампира и... разревелась, как девчонка. Зуб не попадал на зуб, когда я, перемежая слова всхлипами, говорила:
  - К-к-онрад-д-д, м-м-меня ч-ч-уть машина не с-с-била! У-у-у....
  - Кто? - рыкнул вампир, и участливый тон мигом сменила нерассуждающая ярость.
  - Н-н-е з-ззнаю, не з-заметила, - повиновались я.
  Тетушка, убедившаяся, что девочка не только в шоке, а и в надежных руках во всех прямых и переносных смыслах слова, умилилась и, смахнув слезу, собралась отправиться по делам. Я принялась сбивчиво благодарить ее за помощь.
  - Деточка, да как же иначе? - искренне удивилась пожилая женщина.
   Голубые, чуть выцветшие глаза в куриных лапках морщинок смотрели в искреннем недоумении. Правильная тетенька, чья душа в мире с самой собой и с самим окружающим миром. Рядом с такими становится безотчетно спокойно, легче дышится и отступает боль. Даже вампир почувствовал тепло жизни, исходящее от собеседницы. Потому отвесил моей опекунше кивок и сказал:
  - Миледи, примите искреннюю благодарность и восхищение тем, что для вас не существует 'иначе'.
  Та почему-то закраснелась польщено и, пока шла к палатке 'Овощи-фрукты', нет-нет, да и оглядывалась на нас.
  - Ей бы денежку дать, - вставила я, припоминая простую, чистую и небогатую одежду пожилой женщины, слишком порядочной, чтобы уметь выкручиваться и искать выгоду. - Только обидится.
  - Я в карман положил, - шепнул мне на ушко Конрад, щекоча волосами. Я тихонько поблагодарила его, скосила глаза вниз и невольно хихикнула. На ногах мужчины были лишь носки. Причем, что удивительно, по-прежнему природного серого оттенка, не имеющего ничего общего с грязью и тротуарной пылью. Словно он принесся сюда, не касаясь земли, вот и не успел замараться. Помутившееся сознание не нашло ничего лучшего, как дать команду языку ляпнуть:
  - Ой, ты босиком! Как же здесь оказался?
  - Почувствовал, что очень нужен тебе, Лучик, - коротко ответил вампир, баюкая меня на руках, как маленькую. Я, уткнувшись носом в его подмышку, все еще вздрагивала, но слабее. Паника пятилась и отступала. Наверное, испугалась клыков спасителя.
  - Кроссовки в пакете, примерь, - предложила я другу, завозившись в его объятиях.
   Пока никто из окружающих не смеялся и не задавал дурацких вопросов. Главным образом потому, что завороженно, выворачивая головы, уставились на красавца-мужчину, носившего даму на руках, вот и не замечали недокомплекта обуви галантного кавалера.
  Убедившись, что приступ громкой истерики схлынул, так и не успев как следует разыграться, Конрад легонько чмокнул меня в висок и приземлил на скамейку. Сам сел рядом и занялся примеркой. Кроссовки оказались впору. Попутно вампир выслушал мой более подробный рассказ о несостоявшемся наезде и нахмурился:
  - Мне это не нравится. Часто такое случается?
  - Нет, тем паче здесь часто гаишники дежурят, водители знают и не лихачат, чтоб на штраф не налететь, - отметила я. - Наверное, кто-то из залетных развлекся. Машина с виду дорогая, только я марки определить не могу, не разбираюсь в них.
  Конрад раздумчиво хмыкнул, не закрывая, но откладывая разговор. Пока мы беседовали, он нет-нет, да поглядывал на заинтересовавшую его тетеньку-самаритянку, утешавшую меня. Сейчас она выбирала овощи в киоске. Просила только самое необходимое и по минимуму: картошку, морковку, свеклу, один лимон, два яблока и огурчик. А когда полезла в карман светлого плаща за кошельком и нашла аккуратно свернутые пять тысяч рублей, застыла памятником удивления. Чужого она ни за что не взяла бы, но купюра лежала в кармане, не в кошельке, куда могла попасть по чудовищному недоразумению вместе со сдачей в магазине. А значит, эти деньги действительно были предназначены ей. Но откуда? Тетушка принялась озираться, взгляд остановился на импозантном мужчине и бедняжке, едва не угодившей под машину. Они разговаривали, сидя на скамейке и смотрели на нее. А когда темноволосый воспитанный красавец углядел в ее взгляде вопрос, то коротко кивнул, давая ответ. И в этом кивке было достаточно, чтобы пожилая женщина поняла: ей не кинули подачку, а наградили и назад ничего не примут, можно даже не пытаться.
   - Она хорошо готовит. Как здесь нанимают прислугу? - уточнил вампир. По всей видимости, мой родственник не только подглядывал, но и прислушивался к разговору покупательницы со знакомой продавщицей. Значит, не врали легенды о вампирском слухе.
  - Я-то откуда знаю? Никогда не пробовала, - растерянно пожала плечами я. Уж чего-чего, а обзавестись домработницей у меня ни малейшего желания отродясь не возникало, впрочем, как и финансовых возможностей для такого рода экспериментов.
  - Посидишь секунду? - мягко спросил Конрад.
  - Посижу, а ты можешь сделать два добрых дела сразу, причем оба для себя.
  - Это какие? - заинтересовался родственничек.
  - Проведешь переговоры по найму с заинтересовавшим субъектом и купишь пять яблок на шарлотку. Только проси выбрать сорт покислее.
  - Договорились, - просиял обаятельно улыбкой вампир и плавно сместился к киоску.
  Яблоки зеленые с красным полосочками были отобраны и взвешены так стремительно, что меня завидки взяли. Оля, продавщица из киоска, хорошая женщина, но торопиться не умеет в принципе, однако же, ради Конрада расстаралась. А попутно были проведены переговоры. В процессе их пожилая тетенька несколько раз мило краснела, кивала и опускала очи долу и в итоге согласилась. В маленьком блокнотике тетушка что-то черканула, думаю, адрес, получила еще несколько купюр аванса, всученных практически насильно, и собеседники расстались, весьма довольные друг другом.
  - Послезавтра. По вашему календарю в понедельник придет, - проинформировал меня вампир и довольно ухмыльнулся, прямо-таки клыки показал.
  Я была немного удивлена такой радости от процесса обзаведения прислугой, но у каждого свои тараканы в голове. Почему бы благородному дону не выражать удовольствие от столь простых вещей? Однако Конрад заметил мое замешательство и прояснил:
  - Она хорошо пахнет, уютом. Так в моих владениях пахли только берегини - создания, хранящие дом, его достаток и благополучие. Здесь нет иных рас, кроме людей, нет по крови, я бы почувствовал. Но от души этой женщины веет берегиней.
  - Понятно! - Вот теперь мне действительно стали ясны мотивы поступка. Конрад хочет капельку уюта в своем новом пристанище и нашел способ его обеспечить, пусть в малом.
  - Как ноги? Землю чуют или тебя отнести домой? - озаботился вампир.
  - Дойду, - улыбнулась я формулировке вопроса и встала.
   Ноги держали, сердце больше не скакало бешеным зайцем, холодный пот высох. Конрад, как заботливый ухажер, подхватил меня под локоть, в другую руку сграбастал пакеты и повел к злополучной зебре. Туда, где несколько минут назад я едва не рассталась с жизнью или чуть не стала беспомощной калекой. В испорченных туфлях неприятно чавкала густая грязь, как напоминание о происшествии, записанное на диктофон и крутящееся с повтором.
  - Тебе новую обувь купить не надо? - справился практичный вампир без брезгливости, просто задал вопрос по существу.
  - Не знаю. Сначала надо будет ущерб оценить, когда грязь с туфель смою. Испачкалась, как свинюшка. В трех водах мыться придется! В крайнем случае, одна пара на такую погоду у меня еще есть, - я пригорюнилась, соображая, что после водных процедур ванную придется мыть снова и, спустя секунду заулыбалась вспоминая: - Так вляпываться мне уже давно не приходилось, лет пятнадцать, как минимум. Тогда у меня калошу затянуло в полузасохшую лужу на даче. Пришлось выколупывать вручную. От матери нагорело, а Стаська и Вика хохотали до колик, когда я вся такая красивая домой пришла. Особенно им узор на щеке понравился. Все порывались в словаре иероглифов значение татуировки поискать, зубоскалы, зато того доставучего овода я одним махом прихлопнула!..
  
   Глава 8. Проблемы хамоватые и рогатые
  
  Домой мы ввалились, хихикая уже вдвоем. Наверное, мой смех был маленько нервическим, но все равно веселым. Разувались прямо на половичке перед дверью, дабы не марать многострадальный зеленый коврик, ставший нынче ареной разборок вампира и феникса. Туфли, щедро черпанувшие жидкой грязи, которую я добросовестно развезла по всем стелькам и внутренней поверхности лодочек, реставрации подручными средствами до состояния городской обуви решительно не подлежали. Ну и ладно, все равно левая мне пятку иногда натирала!
  До ванной босой Конрад снова потащил меня на руках, да прямо в нее и поставил. Впрочем, какое там громкое 'потащил', сил он на мою транспортировку затратил не больше, чем израсходовала бы я на возню с коробком спичек.
  Носильщик-доброволец удалился. Я открыла воду, не затыкая пробку, чтобы меньше грязи на стенки налипало. Стала раздеваться, попутно оценивая ущерб, нанесенный гардеробу. Что ж, делаю успехи. Сейчас изгваздан вдрызг и, между прочим, чистой грязью, без примеси крови, не целый комплект одежды, а только туфли и колготки. Последние бросила в раковину отмокать под струйкой воды. Взяла мыло и начала добросовестно оттирать конечности. Целые, хоть и грязные, как копытца свиньи, безнаказанно наслаждавшейся просторами луж на заднем дворе. Целые...
   Почему-то забравшаяся в голову почти украдкой мысль о сохранившейся целостности организма спровоцировала очередной, девятый вал истерики именно тогда, когда я считала, что уже все утряслось. Я стала тихонько всхлипывать, глотая слезы жалости к себе. Вот так мылась и плакала, оттирала щеткой ванну с даместосом и плакала, стирала колготки и плакала. Глаза я не терла, чтобы не светить свое состояние перед Конрадом.
  Промокнула лицо, только когда в дверь тихо постучал вампир и заботливо уточнил, все ли в порядке и не решила ли я отрастить хвостик, как давешняя русалка. Пришлось сворачивать истерику и заявлять об окончании глобальных очистительных процедур.
  Я накинула послебанный халатик, болтающийся на вешалке у двери, щелкнула защелкой и, проглотив последний судорожный всхлип - завершающий аккорд второй серии отходняка, - шагнула за порог. Конрад ждал, привалившись к стене напротив ванной. Осмотрел меня внимательно, при этом возникло ощущение, что он знает, чем я занималась под шум текущей воды, снова сгреб в охапку и потащил в комнату, шепча на ухо:
  - Ну что ты, Лучик, все уже прошло!
  - Ага.
  - Испугалась сильно? - похоже, вампир решил, что пострадавшая нуждается в жилетке, а я и не возражала особо.
  - Больше не того, что умру или покалечусь, а того, что все-все такое интересное кончится, не успев начаться, - неожиданно определилась я с причиной расстройства. - У родителей еще двое детей есть, куда более путных, чем я, внуков пучок. Я жалела о том, что не увижу больше чудес. В мире обыденном жить тоже неплохо, но сейчас все стало по-настоящему здорово, сказки совпали с реальностью, и вдруг большая полярная лисичка... ну, смерть, то есть.
  - У вас смерть отождествляется с северной лисой? - полюбопытствовал Конрад, наверное, таким образом он пытался переключить внимание страдалицы на отвлеченную тему, а может, в самом деле фольклором вкупе с религиозными представлениями интересовался.
  Я прижалась щекой к шершавой джинсе рубашки вампира, вздохнула, гадая, когда же его запах стал действовать на меня лучше капель пустырника, и принялась подробно рассказывать о белом пушном зверьке и его связи с ненормативной лексикой. Конрад двинулся в сторону гостиной, не спуская меня с рук.
  - У Гелены Юрьевна отнялись ноги? - ехидный голос куратора сработал лучше укола стимулятора в вену.
  Я вздрогнула и попыталась слезть на пол, однако, вампир даже не подумал меня отпустить. Лишь развернулся в сторону говорящего и обвиняюще выдал:
  - Девушку чуть не сбила машина.
  - Случается. Наши дороги бывают опасны, это не от упряжки лошадей уворачиваться, - равнодушно подтвердил ЛСД.
  - Тебе все равно? - нехорошо прищурился Конрад.
  - Разумеется, поскольку ключевое слово твоей речи, вампир, - 'чуть'. Привратница не пострадала. Я не вижу причин для беспокойства. Если ее нервы не в порядке, пусть воспользуется успокоительными и вернется к обсуждению рабочих вопросов.
  - И это вас именуют светлогорящими.... - презрительно сказал, почти плюнул вампир.
  - Я не должен потакать девичьим истерикам, - раздул ноздри носа-клюва куратор, всем своим видом выражая крайнее презрение. - В обширный перечень моих обязанностей не входит утирание соплей и защита госпожи Паниной вне дома, являющегося точкой открытия портала. Если она прожила четверть века без того, чтобы ее водили за руку по улице, то сможет прожить и дальше.
  - А если не сможет, смотри теорию естественного отбора Чарльза Дарвина, или 'Такова се ля ви', как говорят у них'. Хотя, оценивая резко возросший темп жизни и ее травматичность, стоит сказать 'а ля гер, ком а ля гер', - фыркнула я и все-таки была отпущена Конрадом на грешную землю, читай ковер перед креслом в гостиной.
  Сергей Денисович промолчал, что, наверное, стоило трактовать как согласие, и выложил на журнальный столик пластиковую карточку:
  - Пин-код с двойки четыре цифры через одну. Ваши трофеи за первый день 'битвы' в денежном эквиваленте, - не удержался от иронии куратор. Он без приглашения обосновался в кресле поодаль, тогда так Конрад привольно раскинулся на диване, всем своим видом демонстрируя, что он здесь больший хозяин, чем некоторые патлатые и клювастые брюнеты.
  - Спасибо, - я встала, чтобы спрятать пластик с весьма известной эмблемой в ящик серванта, потом в кошелек переложу. Ледников, не тратя времени даром, занялся выкладыванием из карманов пиджака (черного и такого же кожаного, как плащ) и выдачей вампиру первых легализующих его личность на Земле документов. Это здорово, можно будет договор на иномирного арендатора заполнить, чтобы проблем с налоговой не возникало.
  Быстро в конторе ЛСД работают! Интересно 'Перекресток' настолько важная организация, что всю бюрократию за раз-два строит, или они тесно спаяны с теневой стороной мира? Хотя есть еще один вариант: контора может работать на два фронта, каждый из которых считает себя единственным, и действовать лишь в рамках собственных интересов, часть которых, судя по моему скромному опыту, состоит в охране мира от гостей из-за грани и гостей от мира. В лоб интересоваться не стала, все равно такие, как куратор, на подобные вопросы не отвечают. Не с моим уровнем допуска до такого докапываться... пока. Зато под поскрипывание ящика я выпалила неожиданно пришедший в голову другой вопрос:
  - Почему они, я про пришельцев из-за двери, не беснуются от перемещений. Не паникуют от того, что оказались в незнакомой среде? У привратника защита обеспечивается сдвигом по фазе в связи с миссией, а что не дает съехать с катушек гостям?
  - Для пришедших из-за грани миров магия так же естественна, как дыхание. Они не просто верят, они знают, что в жизни всегда есть место чуду. Потому, когда нечто подобное случается с ними, на уровне подсознания это воспринимается, как должное. Стрессом сам факт перемещения не является. Проблемы начинаются лишь тогда, когда гость вынужден задержаться на Земле, где магия считается не более, чем шулерством и ловкой мистификацией, - в ровном тоне вещал ЛСД с надменно-поучительной интонацией. Но промелькнуло в его черно-стылых глазах нечто яростно-безнадежное, как у зверя в клетке, такое, что стало понятно, тема задела за живое лично его. Магия естественна, но застрять на земле, где она миф, потомок фениксов совсем не хотел, судьба решила за него, и он был категорически с этим выбором не согласен. Не согласен, но выхода найти не смог. Может, потому и вымещал злость на подшефных аборигенах? А может, всегда такой заразой был по сути.
  Размышления о делах насущных и не очень отменно сработали на отвлечение от переживаний, куда лучше, чем пустые увещевания и сочувствие. Я тряхнула головой, поднялась и с хрустом потянулась. Пояс на халате не нашел лучшего времени, чтобы развязаться.
  - Перечисленные на карточку деньги, Гелена Юрьевна, побочный доход от продажи иномирных предметов, а не аванс за стриптиз среднего пошиба, - съязвил ЛСД, пока я запахивала одежду на теле, где не было ничего, кроме трусиков.
  - Значит, доплатите по курсу. Если уж вы способны разобраться в ранге стриптиза в классификации по первому па, стало быть, в ценах на это развлекалово смыслите, - съязвила я и вылетела из комнаты одеваться прежде, чем стал заметен алый цвет щек. Есть у меня такая особенность, краснею быстро, и бледность на лицо возвращается отнюдь не сразу. Я натягивала шорты (все штаны стараниями гостей 'из-черти-где' были в стирке) и ругалась вполголоса. Вот сволочь! Гад! Ехидна!
  В дверь позвонили с настойчивой бесцеремонностью. Шаг, прыжок, застегивание в полете упрямой пуговицы, и я у двери, причем одетая так, чтобы никакие любители стриптиза не подкопались. Бесцеремонный трезвон явственно указывал на присутствие кого-то из знакомых, причем хороших знакомых - пофигистов, из тех, кто не удосуживается перед визитом связаться по телефону.
  На площадке пританцовывала на шпильках Танечка с двумя парнями впридачу, загруженными тремя сумками категории пакет-максима.
  - Твой заказ, Гелька, принимай! Мальчики, заносите! С тебя, - Танюшка вручила простынку чека и ткнула наманикюренным пальчиком в конечную циферку с четырьмя знаками.
  'Мальчики', снисходительно ухмыляясь, сгрузили пакеты у стенки за дверью, пока я отсчитывала подруге деньги. Вежливые! На коврике топтаться и пылить не стали! Никто из гостиной не выглянул и то хлеб. Не то чтобы я была резко против знакомства Танюшки с Конрадом, да ради бога, зато с ЛСД я никого знакомить категорически не хотела, ибо друзей жалко, а лютых врагов за четверть века не нажила.
  Не проверяя, подружка сунула деньги в сумочку, вываливая на меня массу информации. Василек с ними, оказывается, в оптовку не поехал, поэтому пришлось срочно искать замену. И как хорошо, что Ленчик оказался свободен, - подружка ласково потрепала одного из одинаковых, на мой взгляд, мальчиков 'шкафчиков с антресолями' по руке и, привстав на цыпочки, чмокнула его в щеку.
  Сколько живу, столько восхищаюсь тем, с какой легкостью цокает каблучками по жизни подружка. Не блондинка, обычная шатенка, не красавица, носик великоват, глазки маловаты, но все эти дефекты внешности с лихвой перекрывает брызжущее через край женское обаяние. Исходят от нее какие-то волшебные флюиды! Еще в детском садике за ее благосклонность устраивали соревнование мальчишки, и всегда находилась масса желающих понести сумочку, подсадить на лестницу или покачать качели. С тех пор девочка превратилась в очаровательную женщину, но общий смысл происходящего не изменился. Теперь за одну ее улыбку горы готовы были своротить уже мужчины.
   Уточнив, не желаю ли я присоединиться к субботнему отдыху в модной кафешке, Танюшка послала мне воздушный поцелуй с двух рук и, развернувшись, поцокала к лифту:
  - Ба-бай, бэби, увидимся!
  Если б не характерный стук, я б решила, что Танюшка летает, так у нее небрежно и изящно все выходило. Всегда, даже если новые туфельки в кровь натирали многострадальные лапки. Мне же подобное искусство быть женщиной не дано, ну и ладно, зато я геометрию понимаю. 'Ага, и вышивать, и на машинке....'.
  Рыбу из морозилки Танюшке предлагать не стала. В кулинарии она, как бы это сказать помягче... еще больший непризнанный гений, чем я. Живет на мюсли, йогуртах и готовой пище из магазинов. Так зачем подружку пытать и переводить зазря деликатесный продукт?
  - Спасибо всем! - Я закрыла дверь и задумчиво уставилась на пакеты. То, что без натуги несли двое крупногабаритных парней, я смогу переправить к кухне лишь в три подхода по одной сумке в стиле волоком. И почему дома не предусмотрены тележки с электромоторами?
  Зато оказался предусмотрен один вежливый вампир! Конрад без лишних слов забрал все три пакета и перенес их на точку расклада, ровнехонько между кухней и кладовой, чтобы я далеко не бегала, сортируя покупки для хранения в холодильнике, на полочках кладовой и в кухонных шкафчиках. Даже подавал нужное!
  Поэтому распихала я всю еду-салфетки-химию в рекордный срок и великодушно согласилась заняться обещанной давеча шарлоткой. Всей возни-то на пятнадцать минут максимум и минимум затрат. Яйца да сахар с мукой, ну и, как же без нее, корица! Яблочная шарлотка обязана пахнуть корицей и точка!
  - Тебе помочь? - слова вампира заставили меня поперхнуться воздухом. Ни один мужчина добровольно, если, конечно, он не натворил чего-нибудь, за что срочно следует выпросить прощения, на моей памяти не предлагал помощи в готовке. А Конрад успел сделать это дважды за один день! Я могла списать разделку рыбы по графе 'ностальгия'. Знаю, встречаются люди, обожающие рыбалку и все с ней связанное. Но помощь в приготовлении пирога?! Пожалуй, это была небывальщина почище дверей в мир иной!
  Отказываться от предложения я не стала. И скоро вампир уже чистил яблоки одним из ножей обширной коллекции, доставшейся ему от серого убийцы. Надеюсь, ножом не отравленным. Стружка у него выходила ровненькая да плавная. Одна на целое яблоко! Уж сколько я на своем веку, особо в детские годы, прошедшие под девизом дачных заготовок, перебрала, перепотрошила да перерезала фруктов-ягод, а и то так не умела!
  ЛСД, притащившийся на кухню вслед за нами, подпирал стенку с такой кисло-снисходительной миной стиля 'чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось', что хотелось без разговоров просто дать куратору в глаз.
  Своей помощи он, ясное дело, не предлагал. Даже длиннопалые руки скрестил демонстративно! Пианист фигов! Ну и ладно, кто не работает, тот не ест. Хрен ему, а не шарлотка, петуху драному!
  Конрад шустро строгал яблоки. (Я попробовала: кисленькие купили, как положено!). Ножик мелькал в руке сплошной стальной полосой. Кусочки получались ровные, махонькие, не чета тому, как пластовал любой продукт родной братец. Стаська и из городской булки умудрялся сделать всего два бутерброда, нахально заявляя при этом: 'Большому куску рот радуется!'.
  Пока вампир расчленял яблоки, я гудела миксером, взбивая яйца и сахар. А когда выключила, чтобы всыпать муку, услышала слова Конрада, накрывавшего заготовку тарелкой.
  - Твоя подружка... ее душа пахнет нимфами, - задумчиво поделился соображениями вампир без привычного насмешливо-циничного выражения чеканного лица.
  - Хочешь, познакомлю? - предложила я, представив импозантного Конрада и изящную Танюшку вместе. Эстетично, куда более гармонично, чем все ее прежние бой-френды!
  ЛСД поджал губы, может, гадость какую сказать хотел, но промолчал. Снова загудел миксер, вбивая муку в заготовку теста. Когда шум стих, прозвучал ответ:
  - Позже, - серьезно попросил Конрад, и я мысленно согласилась.
  Он пока чужой в новом для себя мире, нет нормальной одежды, нет уверенности в завтрашнем дне, зато опасность вполне реально в любой момент способна шагнуть через портал, и он по долгу крови встанет рядом, чтобы закрыть меня собой. Степень этой угрозы мой папа-брат просчитать пока не в силах.
  - Сергей Денисович, значит, теперь вы - моя охрана? - вываливая тесто поверх посыпанных корицей яблок в форму, уточнила я у знатока стриптиза. Еще теплая после рыбы духовка приняла новое блюдо. За месяц столько плитой не пользовалась, сколько за этот день!
  - Да, ваша безопасность - одна из моих многочисленных обязанностей. Как и обучение стажера Кондрата Константиновича Вампилова, - сухо подтвердил куратор.
  'Какой такой Кондрат?' начала было удивляться я, но Конрад уже приложил руку к груди и отвесил полупоклон, дескать, Кондрат - это я, прошу любить и жаловать! Ага, так вот что у него в документах значится! Я не выдержала и прыснула. На месте вампира я б заехала Ледникову в нос за такое перевирание благородного имени, подобранное по принципу максимального созвучия. Кстати, а фамилию Вампилов произвели от расовой принадлежности героя? Если так, то что значит фамилия 'Ледников' и как расшифровывается имя 'Сергей'? Мне снова стало жутко любопытно.
  Я поставила на полочку кладовки последнюю упаковку с маринованными корнишонами, которые была готова употреблять в любое время дня и ночи без помещения в салат, суп или иные среды, выключила свет и закрыла дверь.
  Там тут же раздался грохот. Неужели полка не выдержала тяжести припасов и обвалилась? Я снова щелкнула выключателем и распахнула дверь.
  - Какого черта! Рога обломаю! - раньше, чем голова обработала весь объем поступившей с внешних рецепторов информации, возмущенно завопила я на громадного мускулистого мужика на копытах с бычьей мордой вместо лица.
  Этот тип был так велик, что возникнуть он в кладовой смог, а вот рыпнуться - шаг вправо, шаг влево - уже нет. Застрял в полочках и мешочках с массой нужных вещей. Одно из копыт угодило в половое ведро, да так там и застряло ботинком стиля модерн. Всей одежды на госте-разрушителе была набедренная повязка из грязного куска кожи.
  Бычара всхрапнул, широко раздувая ноздри, и глянул на меня совершено коровьим жалобным взглядом. Из левого глаза скатилась крупная слеза, звучно стукнувшаяся о стенку ведра. Мне сразу стало стыдно. Ну что с того, что у меня недавно неприятности были, нельзя на других срываться. Этот минотавр точно в моих невзгодах ни одним копытом не виноват.
  - Извини, не плачь, - честно постаралась я исправить ситуацию. - Молока хочешь?
  - Му-у-да-а, - растерянно промычал гость.
  - Ты какое больше любишь: холодное, теплое или горячее? - осведомилась я, начиная шарить в коридорном холодильнике. Танюшка привезла упаковку, четыре литровых пакета.
  - Тепленькое, - мечтательно закатил глазищи минотавр.
  - Сейчас согрею!
  Я отправилась к микроволновке. Конрад и ЛСД, предусмотрительно исчезнувшие из зоны обзора гостя, с равным интересом естествоиспытателей, делавшим этих двоих похожими, как близнецы-братья, следили за моими манипуляциями.
  Решив, что такому большому парню хватит двухлитровой миски, я подогрела молоко до температуры, желаемой клиенту, и притащила в тесноту кладовки, не предназначенной для складирования живых минотавров. Да что живых, и расчлененный труп таких габаритов тут упихать было практически невозможно, даже если попрыгать сверху. Пока я хозяйничала на кухне, гость вел себя на удивление тихо, ничего не громил, только вздыхал так, что банки дребезжали.
  Большой рогатый парень принял стеклянную миску и выхлебал в несколько глотков. Вернул тару из рук в руки. Облизнулся, убирая оставшиеся капельки молока с широкого черного носа, пухлых губ, снова вздохнул всей грудью так тяжко, будто держал на плечах мир, и скромно спросил:
  - Когда я умру?
  - Я-то откуда знаю? - удивленно пожала я плечами. - Ничего не слышала о средней продолжительности жизни минотавров! С виду ты вполне себе здоровый, хм, как бык.
  - А яд? - рогатая голова пыталась кивнуть в сторону опустошенной кастрюльки, по касательной задела большое сито на верхотуре, то сорвалось с крючка и бумкнуло между копытами.
  Минотавр невысоко подпрыгнул в испуге, и рога зацепили склад пластиковых лотков из-под мороженого, которые стаскивались в квартиру всеми друзьями на протяжении года. В этой таре жутко удобно было хранить в морозилке ягоды, собранные на даче. Получалась двойная выгода: урожай не нужно было обрабатывать - раз, и я могла творить компот из свежих ягод в любой сезон - два.
  - Стоп! Стоп! Стоп! Отставить погром! Замер на месте, пока мне всю кладовую не разнес, и слушай: никакого яда в молоке не было.
  - А когда казнь? - исполнив пожелание по недвижению, обреченно мукнул гость.
  - Какая казнь? - снова не въехала в причудливые изгибы мышления крупно-копытного бедная я и потерла нос. Скотным двором от минотавра несло изрядно. В полуметре от его туши создавалось, если прикрыть глаза, полное ароматическое ощущение деревенского хлева.
  - Моя, - недоуменно выдало рогатое чудо.
  - Я тебя убивать не собираюсь, - четко озвучила я свою позицию.
  Даже чисто физически, будь я садисткой-маньячкой с немотивированной жаждой крови, угробить такое создание мне было затруднительно. Разница габаритов, знаете ли, и отсутствие подходящих орудий труда. Топорик для рубки капусты в засолку не в счет.
  Услыхав мое признание, здоровенная туша шумно зарыдала от облегчения, моргая коровьими длиннющими ресницами, и утираясь ладонями, каждая из которых была со среднюю сковородку.
  - Кто ж тебя так запугал, рогатик? - риторически вопросила я, и чудо стало всхлипывать еще громче, промычав между рыданиями, что 'рогатиком' его называла только мамуля, когда жива была. Капли застучали о ведро и пол с новой силой. Этак мы соседей затопим, мало им прорыва трубы в прошлом году было, так теперь прорыв минотавра образовался.
  Я беспомощно пошарила взглядом по стенам и озадаченным, не меньше моей, физиономиям ЛСД и Конрада, прикрывающих фланги. Да, они тоже не знали, как прекращать истерики минотавров. Пришлось импровизировать. Я уцепила с вешалки чистое полотенце для рук и сунула в лапы гостя. Тот тряпочку взял, но вместо того, чтобы утереться, трубно высморкался. Ох, однозначно, полотенчико в мешок с кровавыми тряпочками на выброс. Отстирывать такие густые зеленые сопли вручную невозможно, а машинку жалко, моя малютка может не справиться. Осталось только дождаться ночи, чтобы под ее покровом выбросить все компрометирующие улики на помойку у соседнего дома! Бросать такое в родной мусоропровод нельзя, мало ли кто и что найдет, объясняйся потом с полицией.
  - Успокоился чуток? - заботливо похлопав Рогатика по бедру, выше не доставала, спросила я, и предложила: - Расскажи, почему ты решил, что идешь на смерть?
  История рогатого парня оказалась, в общем и целом, типичной историей неудачника. То есть того, кто по целому ряду ведущих признаков не соответствовал ожиданиям и правилам общества. Минотавры были вполне обычным воинственным и суровым народом, в чем-то неуловимо похожим на спартанцев. Конечно, таких, как мы знаем по книгам.
  Жило племя Рогатика в гористой местности, но парень, после неудачного падения в раннем детстве, опасался высоты, а заблудившись разок в подгорных пещерах, стал бояться и темноты. Эти унизительные для каждого будущего воина фобии ему еще могли простить, но то, что минотавру оказалось не по плечу отыскать выход из сельского лабиринта в день подросткового посвящения - такого племя с врожденным свойством ориентирования в темных пустотах не простило. Парень стал изгоем, не получившим кольца в нос.
  Пару десятков лет, пока была жива мама, готовая свернуть рога за свое чадо кому угодно, его просто брезгливо обходили стороной, потом травили для развлечения. Садистами рогатые силачи не были, заживало на них все быстрее, чем на собаке, потому иных страданий, кроме унижения, Рогатику не доставляли. Он привык и к этому, сам никогда не рвался в общество, довольствуясь возней в огороде. Вот что он любил, так это растения. Те давали такой урожай, что трусливого силача старейшины стали считать условно полезным!
  В относительно мирный 'аул' беда пришла, откуда не ждали. Началась война с соседями. Всю молодежь забрили в солдаты. В первом же бою минотавр-пацифист навеки покрыл позором свой род, не в силах поднять руку на врага. Свидетелей преступления было предостаточно.
  Рогатика обвинили в дезертирстве и приговорили к смерти. Приговор должен был привести в исполнение на заре главный пахан, конкретнее шаман племени. Его заперли в сарае, он сидел и думал о своем огородике, о том, что так и не увидит, как созреет новый сорт замечательной брюквы и яблок, как расцветут любимые мамины цветы. А потом вдруг сарай превратился в мою тесную кладовку. Вот большой парень и решил: все происходящее - есть часть начавшегося ритуала казни и весь мир есть глюк. То есть, все вокруг ему кажется после грибной настойки - последнего, что пил смертник. Благо опыт причудливых видений после принятия оной на грудь имелся. Так в инфернальных грезах Рогатик и собрался перешагнуть грань между жизнью и смертью, потому меня и все окружение минотавр принял за иллюзию.
  Рассудив, что иллюзий много не бывает и буйно реагировать на порождения собственного разума минотавр не собирается, к созерцанию живого содержимого кладовой в открытую, перестав шифроваться под ветошь, присоединились Конрад, он же Вампилов, и Ледников.
  Вампир обозрел Рогатика и задумчиво выдал оценку:
  - Крупный экземпляр, в боевом раже таких стоит опасаться даже мне. Не повезло парню с характером.
  - Люди разные нужны, люди всякие важны... и минотавры тоже, - возразила я под скептическое фырканье ЛСД. - Хавать великие воины что будут, если никто им брюкву не вырастит? Таких селекционеров следовало охранять и создавать оптимальные условия для работы. И не отсрочку от армии, а белый билет сразу на копыта выдавать. Но, поскольку воинственные минотавры сородича не оценили, он найдет свое счастье в другом месте.
  Что удивительно, на мой пассаж о счастье и лучшей доле ЛСД ответил молчанием. А я наскоро объяснила подготовленному грибной настойкой Рогатику принцип действия портала 'в лучший мир' для чайников, как понимала сама. Тот поверил сразу и во все, чистое дитя природы! Только повздыхал и робко спросил:
  - А можно мне тут остаться? Ты хорошая! Молока дала! И пахнет здесь уютом, почти как у мамы.
  - Лапочка, я бы с удовольствием тебя приютила, жил бы у меня на даче, в огороде возился. Пятнадцать соток счастья и столько же под картошку можно занять на колхозном поле! Только у нас на Земле не живут минотавры, тебе тут неуютно будет. Смотри, вон даже в кладовой застрял!
  Процесс увещеваний, утешений и переговоров был прерван рычащей скороговоркой ругательств ЛСД, схватившегося за запястье левой руки. Рубашка и рукав стального пиджака приподнялись, открывая браслетку экстренного вызова, очень похожую на ту, какой куратор наградил меня. Мужчина нахмурил брови (лоб прорезали глубокие морщины) и исчез. Снова я видела, как он телепортировался. Оп! И пусто! Настоящее, всамделишнее чудо, еще одно чудо в копилку див, выпавших на мою долю.
  Я полюбовалась на пустое место и вернулась к беседе с Рогатиком. Мне ужасно нравился милый добрый чудак чудовищных габаритов, но держать дома такую 'зверушку' было бы не реально.
  Читать парень не умел, а проверять его материальность методом удаления на расстояние я не стала. Не хотела заставлять Рогатика волноваться. И так все было предельно ясно. На Земле реально ассимилироваться только существам, способным сойти за людей, кому-то вроде паскуды-Ледникова и Конрада. Потомок фениксов и высший вампир неплохо притворялись хомо сапиенс, настолько неплохо, что, даже зная об их природе, я то и дело забывалась и начинала принимать их за людей. Хотя, по большому счету, мне было совершенно наплевать на расу и пол новых знакомцев. Кровосос всего за день зарекомендовал себя заботливым другом, а куратор из отряда куриных (по-моему, фениксы, по описаниям из сказок, больше всего походили на этих птиц) - язвительной высокомерной заразой.
  
   Глава 9. Чудеса флоры
  Вернулся Ледников столь же неожиданно, как и возник, еще более хмурым, чем исчезал. Если раньше мне казалось, что степень мрачности его носатой физиономии и так зашкаливает, то теперь было ясно: прежде куратор был лишь слегка насторожен.
  - Чего такой хмурый, Сергей Денисович? Телепортировались не с той ноги? - не смогла я упустить возможность для метания шпильки.
  - Один из привратников мертв, - сухо объяснил куратор, не включившись в пикировку.
  - Убили? - ахнула я, наверное, под впечатлением от личной почти состоявшейся встречи с внедорожником. Всякое желание шутить и ерничать пропало напрочь.
  - Ее жизнь клонилась к закату, возможно, сердце просто устало биться. Я пришел по зову браслета, но успел лишь констатировать смерть и забрать гостя, - задумчиво поделился соображениями Ледников. Ворот его черной рубашки распахнулся, и из-за пазухи выпорхнуло дивное создание.
  Радужные, как у бабочки, крылышки, золотистые волосики - копна-одуванчик, гибкое тельце, платьице из цветочных лепестков, голосок звонче колокольчика и капризное выражение на перепуганной мордашке.
  - О, фея Динь-динь, - ошалело идентифицировала я малютку. Чисто теоретически имелась уверенность в том, что в мире подлунном, я про вселенную, возможно все. Чуть-чуть шокировало только то, что оно имеется прямо здесь и сейчас. К примеру, лицезреть такое создание - сказочную крошку, очень похожую на мультяшную феечку, - увидеть было действительно неожиданно.
  - Какая крохотуленька! - умилился минотавр, плененный тесной кладовкой. Для него летающая девочка и вовсе была, что для меня муха.
  - И вовсе нет! - малютка скроила еще более капризную гримаску и топнула в воздухе ножкой, поворачиваясь вокруг своей оси так, чтобы каждый из присутствующих верзил имел счастье лицезреть ее недовольство. - Динь-динь - моя двоюродная тетушка, а я Тинь-тан!
  От темпераментного вращения крошки юбчонка на мгновение задралась, и я совершенно точно увидела, что он - не Динь-динь. Под тканью у феечки совершенно отчетливо просматривались мужские колокольчики.
  - Приятно познакомится, Геля, - в свою очередь представилась я, несколько смущенная стриптизом, пусть и в столь ювелирном, то есть миниатюрном исполнении.
  - Старуха солгала, обещала открыть дверь к Каалахарне и умерла! Черный верзила сказал, эту дверь откроешь ты! - если б не нежность и тонкость голоска, я бы сказала, крылатый малютка нахально рявкнул требование. Его миниатюрность не стала бы препятствием для ответной резкости с моей стороны в духе: 'Раз черный обещал, пусть он открывает'. Но отчаянная решимость, плескавшаяся в синющих глазах малыша, свидетельствовала о том, что его приказной тон не более, чем ширма, за которой притаилась последняя и самая отчаянная надежда вкупе со страхом.
  - А я могу открыть дверь перед чужим гостем? - озадаченно спросила я подсказку зала - инструкцию у куратора.
  Тот невозмутимо кивнул:
  - Прецеденты имеются.
  'Раз можно, то о чем базар? Есть клиент, значит, будет дверь', - мысленно согласилась я, несколько насторожившись при слове 'прецеденты' и стоящей за этим очевидной реальностью, касающейся смертности кураторов и потенциальной опасности сей увлекательной, чего греха таить, работы.
  - Если тебе действительно нужно именно туда, получишь свою Калахари, - пожала я плечами. Малая личная статистика переходов свидетельствовала: клиенты, уходящие порталами, оставались довольны конечным пунктом назначения.
  - Каалахарну! - поправил Тинь-тан, надув алые, как сок клубники, губенки.
  Теперь этот мелкий обиделся, что я с первого раза не воспроизвела зубодробительно-географическое наименование цели. У меня вообще со скороговорками туго. Если сакраментальную историю сосущей Саши я еще могла повторить худо-бедно в приемлемом темпе, то стоило зайти речи о траве и дровах, как поленница у меня мигом менялась местами с мелкой растительностью. Стаська, гад, одно время специально выискивал самые языколомательные скороговорочки и хохотал, как умалишенный, над моими вольными импровизациями на тему.
  - Да хоть в Сахару! - припомнив детские обиды, огрызнулась я.
  Но мотылек меня уже не слушал.
  - Пахнет сладко! - объявил он, потянув носом аромат, идущий от духовки, где доходила до готовности шарлотка.
  'И этого кормить!' - обреченно подумала я и поскорее, пока решительный малявка не взял штурмом плиту, объявила: - Шарлотке еще пятнадцать минут печься. Придется подождать! Из готового есть рыба.
  - Рыбу не ем! - категорично отказался мелкий привереда и устремился к новой цели, засеченной его внутренним локатором.
  Обращая на минотавра столько же внимания, сколько на стену и утварь (может, он на крупные предметы как на живое вообще не реагировал?), Тинь-тан метнулся к полкам кладовой. Он завис над банкой с цветочным медом, успевшим за давностью лет перейти из жидкого в твердое состояние. Да что там твердое. Продукт уверенно стоял на пути к стопроцентному окаменению. Подарочек с личной пасеки дедушки одного из сослуживцев на день рождения совершал этот сложный химический процесс, потому как у меня не поднялась рука передарить подарок, сделанный от всей души. Подруги иногда добавляли медку в чай, а я хранила его как НЗ на случай ангины. Иных путей реализации, из-за отсутствия тяги к сладкому у владелицы банки, не наблюдалось.
  Так вот, Тинь-тан завис у банки с выражением маньячного вожделения на кукольном личике и чуть ли слюной не истекал. Я возликовала! Пусть и мелкий, зато гость, которого можно угостить и уменьшить какой-то нескончаемый запас сладкого, без угрызений совести по перепихиванию подарочного продукта.
  - Это мед. Открыть банку?!
  - Хочуу-у! - пропел мотылек, и в тоне его мне послышалось Винни-Пуховское: 'То и другое, можно без хлеба'. Значит, в отдельную емкость не выковыриваем!
  Я протянула руки (мимо минотавра втиснуться в кладовую целиком никакой возможности не было), взялась за крышку и потянула. Летун, не дожидаясь завершения процедуры откупорки, ввинтился в зазор. Картинно раскинув руки, упал в каверну засахаренного продукта.
  Когда-то мне на глаза попал тупой детский мультик. Сути его не помню, хоть убейте, зато в памяти прочно засел эпизод про термитов, которые в считанные секунды уничтожают в доме всю мебель: стол, диван, кресло. Так вот крошечный Тинь-тан работал челюстями и ручками с бритвенно-острыми ноготками со скоростью тех мультяшных термитов. Вряд ли прошло больше минуты с того мига, когда он влетел в банку, до торжественного излета из нее с самым блаженно-умиротворенным выражением на личике. Фей слупил ВЕСЬ мед, нисколько не заморачиваясь тем, что нарушил своими действиями несколько физических законов Земли. Мне осталось только удивленно вытаращиться на героя-освободителя, чьими трудами я избежала позорной необходимости выкидывать подарок, да в придачу отпала необходимость отмывать банку. Она сверкала такой чистотой, что следовало лишь сполоснуть для проформы.
  - А теперь в Каалахарну! - попросил сияющий, как лампочка кроха, торжественно объяснив причину спешки: - Я чувствую силу предстать перед священным цветком предков!
  - Ну, если чувствуешь, давай попробуем... - Следовало только предупредить минотавра о том, что сейчас 'может вылететь птичка'. Рогатик почел за лучшее зажмуриться и перестраховки ради даже закрыл глаза громадными ладонями.
  Я отступила за порог тесной кладовки и закрыла дверь. Выждала миг-другой и снова рывком распахнула. Вместо правой стены кладовой с полками был луг. Нет, был ЛУГ. Цветы и травы, на нем произрастающие, страдали гигантоманией в тяжелой форме, или, вернее, они ею наслаждались. Нельзя страдать так ярко и красочно! Буйство красок и ароматов составляло величественную феерию, королевой которой был громадный цветок, настолько величественный, что Раффлезии Арнольди и Аморфофаллусу Титаниуму оставалось лишь нервно курить в сторонке и считать себя вольфиями из пруда. Больше всего гигантский цветик-лютик походил на лилию, слившуюся в страстном лобзании с ирисом. Интенсивно фиолетовый в середине, лиловый дальше, вся радуга красного от сердцевины к краю, источающий великолепный аромат. Удушающий, словно от десятка флаконов с дорогими духами, разлитыми в одном месте, но вместе с тем удивительно приятный. Это растение было волшебно. Я ничуточки не удивилась, когда Тинь-тан благоговейно выдохнул:
  - Каалахарну! - и кометой помчался к цветку.
  Лишь у лепестков он немного затормозил, чтобы свечкой взмыть вверх и столь же резко ринуться вниз, в сердцевину бутона. От его падения взметнулся могучий взрыв пыльцы, подобной фейерверку из мерцающих фиолетовых искр.
  Взрывная волна сияющей пыльцы, как и полагалось при взрыве, взметнулась грибом над соцветием, а потом начала распространяться во все стороны, в том числе и в сторону нашей кладовой.
  Словом, убежать или дождаться затворения портала никто не успел. Нас накрыло с головой. 'Надеюсь, оно не радиоактивно!' - мелькнула опасливая мысль, ноздри защекотали мельчайшие пылинки, и я оглушительно чихнула. Мой жалкий, какой-то кошачий чих потонул в групповом акте громового чихания. В глазах потемнело, пол ушел из-под ног, а когда прояснилось, оказалось, что я не стою в проеме двери, а почему-то сижу на кухонном диване.
  Рядом, на полу, практически у моих ног, валяется куратор, пуская слюни на ламинат и вытирая его черной волной волос. А чуть поодаль лежит и Конрад, причем лежит не один. Руки вампира нежно и крепко, как величайшее сокровище во вселенной, сжимают меч в гигантских черных ножнах. Грудь вампира мерно вздымалась.
  Убедившись в том, что оба моих как бы опекуна и подстраховщика от буйных гостей из-за двери, живы и на первый взгляд здоровы, я вспомнила о минотавре: 'Рогатик! Он же до сих пор в кладовой и выбраться не может!'
  Соскочив с дивана, пришлось, конечно, переступить через куратора (ну да ладно, он все равно уже высокий, больше расти незачем), я рванула к кладовой. Распахнула дверь. Вид на луг - мечту импрессиониста и огромные клубы пыльцы исчезли, как не бывало. А вместо крупноформатной объемной фантасмагории на тему 'скрестили человека и быка' на скамье между ведрами с водой сидел крупный детина, прикрывший голову руками и съежившийся чуть ли не в клубок. Хорошо хоть портал на чудный лужок закрылся, унося с собой двух постояльцев.
  - Эй, ты как? Живой? - осторожно уточнила я у перепуганного бедняги, сменившего минотавра на боевом посту.
  - Геля, я живой, только странно, - сиделец отнял руки от лица, распрямился и я охнула. С вполне человеческого широкоскулого лица с носом картошкой и пухлыми губами на меня смотрели удивительно знакомые глаза Рогатика.
  - Рогатик, ты?
  Вот такие мы бываем дуры, женщины, переспрашиваем очевидное. Но парень удивляться не стал, только оторопело промычал:
  - Я-я-я, - и добавил: - Только рога исчезли, копыта тоже и... хвост.
  - Ты превратился в человека, - констатировала я.
  - Значит, теперь я могу остаться здесь? - первым делом обрадовался Рогатик, то есть, теперь уже бывший Рогатик: - ты же говорила... - На середине предложения не-минотавр запнулся, отчаянно покраснел и спрятал руки между коленями. Набедренная повязка по-прежнему оставалась его единственной одеждой, только теперь из нее вполне можно было сотворить цельную кожаную тунику.
  - Говорила, - пришлось согласиться, отказываться от своих слов было бы бесчестно. - Только я до сих пор не уверена, что ты не просто изменился, а изменился для того, чтобы остаться на Земле. Вполне возможно, для тебя все-таки откроется подходящая дверь.
  - А если нет?
  - Тогда устроим тебя тут! - бодро подтвердила я, очень надеясь, что проспавшись, ЛСД не откажется заняться ассимиляцией экс-минотавра, тем паче, что я готова предоставить ему под место жительства семейную дачу.
  Вернувшись на кухню, первым делом я отключила таймер и вытащила из духовки на доску шарлотку. Судя по часам, в отключке мы как раз провалялись чуть больше десяти минут - ровно столько, сколько требовалось, чтобы довести сдобу до состояния полной съедобности. Даже спичкой для проверки тыкать не стала. А уж потом, после спасения обещанной вампиру-родичу выпечки, пришла пора заняться спящими. Каким-то удивительно востребованным для сна местом стал пол на кухне! Вчера я тут валялась, сегодня уже прилегли отдохнуть мы с Конрадом и ЛСД.
  Кстати, о птичках! Я хихикнула над тем, как к месту пришлась поговорка, пора попробовать привести в чувство куратора. Пусть объяснит, чего тут творится. Опустилась на колени рядом с ним, пригляделась. Странно, без надменной гримасы лицо куратора оказалось не то чтобы красивым, но не лишенным эдакого мужского шарма. А еще у него были удивительно длинные и густые для мужчины ресницы. Наверное, бедняжки ужасно завидовали габаритам носа и изо всех сил пытались ему соответствовать.
  Грудь мужчины не поднималась так явно, как у Конрада, я немножко заволновалась и склонилась ниже, прислушиваясь к дыханию. Надеюсь, с ним все в порядке, сильно не расшибся и простого похлопывания по лицу будет достаточно для перехода в мир бодрствующих. Зря, наверное, я таймер отключила, вместо будильника бы сошел. А с другой стороны, может и не зря, кто их, кайстов с вампирами, знает? Как отреагируют на резкие звуки? У одного ногти, у другого меч и весь арсенал серого убийцы, таких 'безобидных' мужчин лучше не нервировать.
  ЛСД дышал, только очень легко. Я протянула руку и похлопала по левой щеке, но только собралась проделать аналогичную процедуру с правой, как меня цепко ухватили и, притянув к себе, принялись жарко целовать.
  Ой, мамочки, и его я считала сухарем и ледышкой? Меня будто обдало расплавленной магмой, погрузило в самое жерло вулкана. Обжигающие, властные губы ничуть не походили на теплую слюнявую, как улитка, пакость, с которой мне приходилось сталкиваться прежде, когда я пыталась гулять с вроде бы понравившимся парнем. Или просто симпатии было недостаточно, чтобы почувствовать что-то приятное? Но тогда почему сейчас? Я ведь не питала к ЛСД никаких романтических чувств, но телу было совершенно наплевать. Оно, предатель, реагировало так, словно меня целовал не противный длинноносый гад, а принц из сказки. В голове шумело, как после второго бокала вина, от кончиков пальцев до макушки пробегала сладкая дрожь, и что-то сладко сжималось внизу живота. Я горела и плавилась от этого поцелуя ровно до того момента, пока Ледников резко не распахнул глаза. Пылающий антрацит мгновенно подернулся пеплом, меня грубо оттолкнули, сопроводив жест брезгливо-недоуменным вопросом:
  - Вам настольно не хватает мужского внимания, что готовы воспользоваться услугами первого встречного?
  - Переадресую вопрос, - хрипловато ответила я, встряхивая головой. На губах все еще пылала печать поцелуя, но в сознании успело наступить протрезвление. Подгоняемая хлестким кнутом кровной обиды вкупе с разочарованием, вернулась язвительность. - В следующий раз я вас холодной водой издалека оболью, чтобы не стать жертвой сексуального домогательства настолько озабоченного и закомплексованного мужика, что у него желания только в пограничном с бессознательным состоянии проявляются.
  Неизвестно до чего бы мы с куратором допререкались, если бы поодаль не завозился Конрад. Я с облегчением переключилась на него.
  - Ты как? - спросила я, подлетая к садящемуся прямо на полу и потирающему лоб вампиру. Другой рукой он прижимал к груди здоровенный меч в потертых черных ножнах и счастливо улыбался.
  - Лучик, мой Серп вернулся! Я оставлял его в круге жертв якорем и думал, что навсегда... - рассеянно и светло, будто ему любимую погремушку всучили, поделился Конрад.
  - Твой меч из твоего мира? - уточнила я и получила в ответ счастливый кивок.
  - Надо же! Я никогда не видела настоящих мечей в рабочем состоянии так близко, дашь потом потрогать и посмотреть? - сходу попыталась застолбить я будущее развлечение. Не то чтобы мне когда-либо хотелось принять участие в турнире по историческому фехтованию или поработать в качестве мишени, но НАСТОЯЩИЙ меч, не какая-нибудь самоделка - ручонки зачесались.
  - Дам. Он к тебе пойдет, - немного поразмыслив или даже посоветовавшись с кем-то мысленно (с самим мечом что ли?) согласился Конрад и огладил ножны так, словно они были лохматой шкурой любимого пса.
  - Может быть, для начала стоит определиться с тем, что происходит? - язвительный голос куратора вернул нас с небес на землю, то есть в кухню на пол.
  - А черт его знает, - пожала я плечами. - После того, как мелкий крылатик слопал весь мед из банки, я открыла портал. Тинь-тан пролетел в открытую дверь и занырнул в фиолетовый цветок, страдающий гигантоманией. Тут-то все и случилось.
  - Что все? Что вы видели? - продолжал загадочный допрос с пристрастием въедливый ЛСД, только что планшетку не вытащил для конспектирования. Наверное, рассчитывал на собственный склероз.
  - То же, что и другие, всех здорово запорошило фиолетовой пыльцой из цветка. Какой-то пыльцовый самум разыгрался! Все расчихались, нас даже отрубило минут на десять, а Рогатик превратился в человека, - отчиталась я, хоть и никак не могла взять в толк, какого рожна куратору надо, чтобы я пересказывала и без того очевидное. Разве что минотавра, который робко топтался в кладовке, все никак не решаясь сделать шага за порог, он мог не успеть разглядеть и опознать.
  - То-то мне казалось, что попахивает эльфийским винцом 'Сбывшаяся греза', - задумчиво потер мочку уха Конрад.
  - Ты пил эльфийские вина? - удивилась я.
  - Почему нет? - пожал плечами вампир. - Вино не кровь, их спиртные напитки весьма приятны на вкус и нередко обладают интересными особенностями.
  - Например? - деревянным голосом уточнил Сергей Денисович, подозревая подъе.... подвох.
  - 'Сбывшаяся греза' дарует выпившему краткое видение-мечту, - объяснил Конрад, до попадания на Землю нынче днем бывший, как я подозреваю, космополитом в широком смысле этого слова, то есть личностью свободно перемещавшейся по параллельным мирам. - Рецепт приготовления этого вина эльфы держат в великом секрете, но теперь, думается, нам стал известен главный компонент напитка - пыльца гигантского цветка Каалахарны.
  - Обоснуйте свои выводы, будьте любезны, - потребовал куратор несколько нервно.
  Он успел подняться и теперь стоял, привалившись к стене и скрестив руки и ноги в максимально закрытой позе. Этому толкающему бедных девушек ублюдку было неловко, и я почувствовала легкое моральное удовлетворение. Мстить ЛСД как-то иначе, нежели в словесной форме, неправильно. Ведь по сути, как бы грубо он ни поступил, мы - куратор с привратником - сидели в одной лодке. Да и я кое в чем виновата. Могла бы отбиваться более интенсивно, а не балдеть от странных, никогда не испытанных ощущений.
  - Мы получили реальное осуществление мечты, - резюмировал вампир и в доказательство, выхватив меч из ножен, рассек воздух. Тот запел от соприкосновения со сталью, а я восхищенно выдохнула. Как же это было красиво: мужчина и меч - продолжение руки. Все-таки многое потеряла Земля, где настоящие мужчины разучились держать в руках настоящее оружие. - Я жалел об утерянном клинке. Минотавр, желая остаться на Земле, готов был сделать все, что угодно, только бы не покидать место, где о нем позаботились и посочувствовали. Вот и превратился в человека.
  - Никаких моих желаний не исполнялось, - логично возразил ЛСД.
  - Возможно, ты вдохнул меньше пыльцы и получил только краткое видение, как если бы пил вино, - предположил вампир и с проказливым блеском в глазах добавил. - Именно из-за этого ты набросился на Лучик с такой жадностью, пока грезил.
  - Воздействие токсичных летучих соединений, - скривился куратор, обдумывая слова собеседника, и потер виски тонкими пальцами. Гад! Можно подумать, он лягушку целовал! Нет, я конечно, не красавица с глянцевой обложки, но ведь и не уродина, чтобы так кривиться. Если только ЛСД вообще в другие ворота не играет, тогда, конечно. Я подавила мгновенный порыв поинтересоваться ориентацией куратора и поддержала беседу в ключевом русле:
  - Я тоже ничего не ощущала, разве что ненадолго из реальности выпала, как если бы сознание теряла.
  - Может, на тебя вообще пыльца не подействовала, потому что ты привратница? - беспечно предположил Конрад, вновь опуская меч в ножны.
  - Частичный иммунитет? - не без сожаления почти согласилась я.
  Было бы здорово, если б сбылась хоть какая-нибудь, пусть даже самая крошечная мечтушечка. Нет, не потому что я жадная и собиралась что-то получить на халяву, а только очень хотелось стать не свидетелем, а соучастником еще одного чуда. Но не дано, так не дано. Что ж теперь, плакать, даже если всем что-то досталось, а мне ни за что ни про что перепала лишь язвительная отповедь и тумак? Ведь теперь куратор прекрасно понимает, что во всем происшедшем (я про историю с поцелуем) есть немалая доля его вины, а все равно не извинился ни взглядом, ни словом. Гад! Снова стало очень обидно.
  - Факт перехода экс-минотавра из статуса гостя в статус переселенца не проверен и не доказан, - заметил куратор, переведя разговор с щекотливой темы на рабочий вопрос, и направился в сторону кладовки на проверку.
  Бывший минотавр уже должен был малость прийти в себя за время наших разборок. ЛСД жестом велел мне открыть полуприкрытую створку. Мелодично прозвенели задетые створкой колокольцы, Рогатик вскинул лобастую, но без малейших признаков костяных наростов голову с робкой улыбкой надежды.
  - Вот, он теперь точно человек! Если никуда не исчезнет, я его к себе на дачу увезу. Пусть живет, за домом и огородом смотрит, - предложила я, чтобы робкая надежда на физиономии битого жизнью создания не сменилась гримасой разочарования. Если даже до сих пор жизнь ему портили только минотавры, это вовсе не повод продолжать традицию людям и всяким недофениксам.
  - По статистике частота подселения... - начал было вещать ЛСД сухим тоном прожженного бюрократа, но я перебила:
  - Статистика, конечно, знает все, - согласилась я, - ну и пусть себе знает, а Рогатик будет жить у меня на даче! У нас сторож без документов пятый год в сторожке живет и зарплату получает от садоводческого товарищества, чем Рогатик хуже? Он вон даже не пьет!
  - Пью. Молоко, - стеснительно признался парень, я прыснула и заявила, что молоко не считается.
  - Я не собираюсь заниматься перемещением и размещением минотавров у вас на даче, Гелена Юрьевна, - процедил куратор.
  Был у нас один лектор в институте - чтобы прийти в доброе расположение духа, чудику требовалось на кого-нибудь поорать. Неужели ЛСД из таких и ради восстановления душевного равновесия после вышибающих из колеи видений он беднягу Рогатика и меня заодно терроризировать вознамерился? Не на ту напал, за себя я бы, может, и промолчала, (может, ага!) но парня, и так битого жизнью, в обиду не дам!
  - Плевать! - я тряхнула головой. - Сама справлюсь! Такси найму или кто из друзей подбросит. А пока пошли, дружок, угощу тебя шарлоткой (это такой пирог с яблоками) и молока еще налью!
  Ободряюще потрепав Рогатика по широкому плечу, я резко развернулась, чтобы гордо прошествовать мимо ЛСД, но тут поняла, что гордые позы придется отложить. Живот резко скрутило, прозрачно намекая на неотложную необходимость посещения кабинета задумчивости. Уши заложило, как при нырке, и я оказалась в полной темноте.
  Темноты я не очень-то пугаюсь. В детстве никто не удосужился меня ей постращать, не до того было, однако сердце все равно зашлось не столько от ужаса, сколько от неожиданности. К счастью, тьма оказалась сдобрена знакомым мятным ароматом с примесью хлорки. Люблю я хлорочку, ибо все мы родом из детства! Этот запах ассоциируется у меня с субботними походами всей семьей в бассейн и совместными же посиделками в тамошнем буфете после игр в воде и вкуснейшими пирожками.
  А потом откуда-то послышался приглушенный расстоянием голос Конрада:
  - Лучик, ты где?
  ЛСД добавил с возмущенной оторопью:
  - Куда она исчезла?
  Я окончательно успокоилась, ибо находилась в собственном туалете. Что сразу его не признала? Так обычно я в это заведение при свете хожу. Интим и все такое важно, но до такой степени, чтобы справлять нужду впотьмах, я не возвысилась. Словом, после определения места дислокации, пришлось постучать в закрытую на защелку со стороны коридора дверь и покричать:
  - Я тут! Откройте, а?
  Конрад моментально сориентировался по звуку, а может, и ощущению моего присутствия. Замочек щелкнул практически сразу.
  - Как ты там оказалась? - весело удивился вампир.
  - Давай с подробностями потом разберемся? - торопливо попросила я, включила свет и закрылась уже со своей стороны. Можно спорить сколь угодно долго с людьми и нелюдьми, но споры с физиологией весьма чреваты. Стирать очередной ворох белья не было никакого желания.
  - Что происходит? Зачем вы там спрятались, Гелена Юрьевна? - негодование в возгласе ЛСД приятно согрело душу.
  Я прыснула и подчеркнуто вежливо ответила:
  - Да как вам сказать, чтобы не обидеть, Сергей Денисович? Возможно, вам, кайстам, сии низменные потребности неведомы, но жалким людишкам, проживающим на планете Земля, присущи некоторые особенности физиологии. Конечным этапом процесса пищеварения является процесс дефекации и тип рефлекса, его обслуживающего, характеризуется как условно-безусловный. То есть...
  - Достаточно, избавьте нас от душераздирающих подробностей, - категорично велел ЛСД, и за высокомерным фасадом я вновь ощутила толику смущения.
  - Ну вот, а я только собралась поведать вам о женском цикле и проблемах с ним связанных, - 'до глубины души огорчилась' я, поудобнее устраиваясь на белом фаянсовом друге под громовой хохот Конрада. Этот вампир всегда таким весельчаком был или только теперь стал, когда бремя власти сбросил, перешагнув через смерть, как порог в новую жизнь?
  Вышла я из своего убежища быстро, даже толком не успев обдумать причин своего перемещения из одной точки пространства в другую. Так что на сухой вопрос-замечание куратора:
  - Как вы попали в запертое помещение? - ответила сходу и абсолютно честно:
  - Не знаю. Стояла рядом с вами, Сергей Денисович, подумала о том, как мне неприятно ваше общество - раз, и о необходимости посетить туалет - два, и сразу там оказалась - три.
  - Кажется, я знаю, какое желание сбылось у тебя, Лучик, - довольно ухмыльнулся вампир.
  - Всегда попадать в сортир? - прыснула я, уже начиная подозревать, о чем на самом деле идет речь, но грех было упустить шикарную возможность пошутить.
  - Мгновенно перемещаться, - вместо Конрада кисло поправил ЛСД, прибавив: - Не пытайтесь казаться глупее, чем вы есть, разница все равно несущественна, ни к чему тратить чужое время.
  - А вот интересно, еще одно желание может сбыться? - задалась я громко вслух риторическим вопросом. Очередной комментарий Ледникова стал последней каплей в чаше моего терпения. Вот всегда я так, терплю, терплю, а потом как прорывает:
  - Какова процедура смены куратора? Заявление на электронку отослать на имя руководства 'Перекрестка' о психологической несовместимости или нужно еще что-то?
  - К нашему обоюдному глубочайшему сожалению, Гелена Юрьевна, смена куратора отработанной технологией взаимодействия с привратниками не предусмотрена. Радиусы обязанностей кураторов распределены в зависимости от места проживания и личностных особенностей, - сухо пояснил ЛСД, темные глаза мрачно блеснули.
  - Жаль, тогда остается лишь свести личное взаимодействие к минимуму, - подстраиваясь под манеру речи куратора, процедила я. - Будьте любезны как можно скорее покинуть территорию квартиры. Мне неприятно ваше общество, и в настоящей момент настоятельной потребности в нем нет. Буде возникнут рабочие вопросы, требующие консультации куратора, я уведомлю вас незамедлительно.
  - Если будет, кому уведомлять, опасность из-за распахнутых дверей между мирами не станет вежливо ожидать, пока вы сочтете необходимым позвать на помощь, - язвительно напоминает ЛСД, а я парирую:
  - Мне Конрад поможет со своим желанием наперевес! - нахально возразила я под очередной взрыв веселья вампира. Чего это он так заливается? Может, фиолетовая пыльца на него как белый порошок, не подумайте, что стиральный, подействовала? Или этому симпатичному нелюдю, взявшему меня под свою опеку, наши разборки с куратором лучше циркового представления идут?
  - Не переломитесь, Гелена Юрьевна, человек весьма хрупкое создание в сравнении с высшими вампирами, - процедил сквозь зубы ЛСД, подумавший чего-то неприличное, и резко развернувшись, проследовал к двери.
  У двери приостановился и проронил:
  - Легализацией вашего личного минотавра я займусь, если он не уйдет через врата. А пока советую заняться отчетами.
  - Нет, у меня другие планы! Работа не волк, в лес не убежит! - отрезала я, собираясь в дальнейшем вообще игнорировать ЛСД и его потуги воспрепятствовать моим планам. Есть занятия поинтереснее, чем ссоры с противным типом. Например, все-таки угостить Конрада и Рогатика шарлоткой, а потом пристроить одного бесприютного минотавра. Бывшего минотавра.
  - Мои рекомендации для вас ничего не значат? - язвительно уточнил Ледников, соизволив таки разомкнуть уста для очередного ядовитого замечания напоследок.
  - О, напротив, так много, что я буду поступать с точностью до наоборот!
  
   Глава 10. Дом для минотавра, судьба для кайста
  
  Сконцентрировавшись на образе места, я крепко зажмурилась и покачнулась от нахлынувшего ощущения качки. Какой-то миг пол ходуном ходил под ногами, словно палуба катера перед грозой. В ушах чуть-чуть звенело, кружилась голова, как после трех кругов карусели, зато сердце радостно трепыхалось в груди. Сбылась мечта идиотки! Я перенеслась, как и целилась, к кладовой, превращенной за какие-то сутки в проходной двор между мирами. Телепортация освоена успешно, благодаря волшебной пыльце из загадочного цветка с труднопроизносимым названием! Интересно, надолго мне такой шикарный талант? Но пока получается, буду пользоваться и получать удовольствие!
  В нос ударил запах хлева. М-да, из приоткрытой двери кладовки несло хуже, чем с циркового манежа и парковых конюшен. Срочно проветривать! А то следующая партия гостей не дождется светлого мига перехода в хороший мир, назначенный судьбой, ибо отправится прямиком в лучший, не снеся газовой атаки. Я распахнула дверь кладовой на всю ширь, открыла на полное проветривание все окна в гостиной и облегченно вздохнула. Звенели ветряные колокольчики в коридоре, процесс проветривания пошел!
  А теперь стоило позаботиться о госте. Весело улыбнувшись, я промчалась мимо брезгливой статуи имени ЛСД у порога, схватила минотавра за большую ладонь и потащила на кухню к горячему пирогу. Руки мы вымыли вместе, ибо науке и магии было неизвестно, уничтожаются ли иномирные микробы на теле субъекта, подвергнутого волшебным метаморфозам. Вдруг гость из тюремного сарая в горах приволок какую бяку, чреватую несварением желудка?
  Потом я усадила гостя за стол, откромсала треть шарлотки и налила кружку молока. Экс-минотавр смотрел на еду, как на музейную ценность за стеклом, и не решался ее коснуться. Ноздри бедолаги раздувались, ловя запах, а в животе требовательно бурчало и побулькивало. Пришлось строго прикрикнуть:
  - Ешь давай!
  Только тогда парень откусил кусок, жмурясь от удовольствия. Человеком он, конечно, стал, однако, кажется, пока жевал и прихлебывал, тихонько мычал. Предложив Конраду угощаться, я отрезала кусочек с коровий носочек (четвертинку шарлотки) и ему. Уговаривать вампира не пришлось. Тот самостоятельно налил мятный чай и принялся с очевидным одобрением дегустировать заказанный пирог.
  Выждав, пока бывший минотавр доест, я предложила:
  - Слушай, Рогатик, давай я тебя Романом звать буду. Если ласково, то Ромой? Для нас такие имена привычнее.
  - Рома? - застенчиво улыбнулся парень, вытирая белые молочные усы над губой. - Рома... Мне нравится, красивое имя.
  - Ага! А хочешь, я тебе прямо сейчас дачу покажу?
  Минотавр с готовностью закивал.
  - Конрад, ты ведь последишь за квартирой? А случись что, звякни на мобильный. Я его номер в телефон забила на первую кнопку. Трубку поднимаешь, нажимаешь и связь установлена! - Выкладывая инструкции, я снова вихрем носилась по дому, сбрасывая в сумку ноутбук с USB-модемом, сотовый и ключи от дачи.
  - Зачем тебе было вводить собственный номер в домашний телефон? - полюбопытствовал вампир, без возражений принимая мои планы на вечер.
  - Я - растяпа! Все время мобилку теряю! Вот и ищу по комнатам на звук, - откликнулась я, в качестве демонстрации шлепнув по кнопке на базе. Телефон моментально запел 'Ты здесь!'. Вампир хохотнул.
  - Конрад, пока, к ночи вернусь! Проголодаешься, съешь рыбу или закажи пиццу. Визитки с телефонами заткнуты за зеркало!
  Изо всех сил надеясь, что свежеприобретенное умение не откажет в последний момент, сделав из меня посмешище и грушу для оттачивания остроумия у гребаного куратора, я нырнула в мокасины, уцепилась за руку Рогатика и зажмурилась. Дача, любимая дача товарищества 'Озерные поляны'. Первый этаж, старый, но все еще ярко-синий коврик с желтым оленем на полу, скрипучий шифоньер с одеждой на все случаи жизни, длинная лавка из тяжеленной дубовой доски...
  Карусель в голове крутилась не больше и не меньше, чем при телепортации на расстояние нескольких метров по коридору. То, что все получилось, я поняла по сменившемуся запаху. Чуть затхлый, с легкой примесью пыли и сырости, сушеной прошлогодней мяты, зверобоя и деревянных планок, которыми обшивали кирпичные стены.
  Плотные оранжевые шторы на окнах, сквозь которые било клонящееся к закату солнце, создавали приятную янтарную полутень. Я отпустила конечность удивленно хлопающего глазами Рогатика и залезла с головой в недра шкафа.
  Не сказать, чтобы в одной набедренной повязке бывший минотавр смотрелся плохо: мускулы и все такое, но даже по даче щеголять в таком нестандартном неглиже было бы проблематично в силу отсутствия глухого забора между моей фазендой и соседями справа.
  С левыми наша боевитая мама вусмерть перессорилась еще лет пятнадцать назад, когда они в нахалку пытались откромсать кусок нашей территории, и с тех пор мы находились в состоянии холодного нейтралитета. Зато правые - Синичкины - были свои в доску люди. К тому же Катюха со своей деловой крохой Лизочком выезжала на природу в самом начале мая и возвращалась в душный город лишь с первыми серьезными заморозками по осени. На это я и рассчитывала, обряжая минотавра в старые Стаськины джинсы и застиранную до светло-голубого, некогда бывшего синим, цвета рубашку. Парень получился стильный, впечатление крутизны портило только простоватое добродушное лицо, которому не хватало только надписи поперек лба заглавными буквами: 'ЛОХ'.
  Игры в погремушку с набором ключей от всех дачных замков около двери на крыльцо увенчались успехом. По счастью, ничего не заело и в тесном знакомстве с масленкой не нуждалось. А то я уж предвкушала 'забаву в стиле минимализма' - эксперимент по перемещению в пространстве на расстояние в пару десятков сантиметров.
  Створка раскрылась, впуская напоенный ароматом теплой земли, яблоневого цвета, вишни и черемухи свежий и вкусный (хоть запечатывай в бутылки вместо духов и продавай) воздух. Я заложила брусок, оставив дверь открытой пошире, и раздернула шторы в доме. Достала с шифоньера одну из больших коробок, сунула в руки Роману и повела гостя на крыльцо. Прислушалась. В лесу за домом устроили концерт птицы, кто-то шебаршился в кустах. То ли еж, страдающий бессонницей, забрел, то ли очередная хвостатая полосатая мурка из множества дачных отправилась в пампасы на поиски приключений и лесных котов. Справа из-за зарослей малинника, плюща и ежевики, формально разграничивающих участки, донесся крик Лизочка:
  - Ма-ма-а-а! Я застряла!
  Рогатик-Роман, топтавшийся на пороге у меня за спиной и с таким восхищением косившийся на коробку с семенами, словно это был его припозднившийся подарок от Деда Мороза, едва заметно дернул человеческим ухом. Вскинул голову и во все глаза уставился на дачные просторы: газон, деревья, цветники, кусты смородины, крыжовника, грядки с клубникой и просто перекопанные мотокультиватором полоски земли, до которых у меня вечно не доходили руки, чтобы что-нибудь ткнуть на вырост.
  - Нравится? - шутливо спросила я и получила совсем не шуточный ответ:
  - Да-а-а! Сколько земли-то и какая хорошая!
  М-да, в горах с этим - просторами и плодородием - точно были проблемы.
  - Семена в коробках. Как осмотришься, сажай, что хочешь! - предложила я.
  Расплывшийся в такой улыбке, как если вручение подарков от Деда с бородой приобрело неслыханный масштаб, Рома аккуратно поставил коробку на крыльцо, спрыгнул со ступеньки и зарылся пальцами в чернозем клумбы. Поднес к лицу, растер, вдыхая, чуть ли не языком лизнул и торопливо попросил ответа:
  - Я... ты... ты не шутила, я смогу тут жить?
  Минотавр боялся поверить привалившему счастью. У меня двухэтажный кирпичный домик и земельный надел в придачу никогда не вызывал подобного трепета. Уж скорее он был вечной, с детства, и изрядно поднадоевшей обязанностью: в доме следовало вытирать пыль, мыть полы, посуду, готовить, на участке полоть, сажать, собирать, окучивать, и все вместо того, чтобы бежать с друзьями купаться на озеро, за грибами или орехами в лес.
  - Живи, если захочешь. Ты пока осмотрись, а я схожу к соседке. Постараюсь договориться кое о чем.
  После слова 'живи' Роман меня уже не слышал, полностью отключившись от внешних двуногих раздражителей и сосредоточившись на флоре. Он стоял на коленях и нежными невесомыми касаниями оглаживал мускари, крокусы и незабудки.
  Я же пошла в ту сторону, где барахталась в колючих кустах Лизочек в пушистой желтой кофточке. Белокурая малявка походила на сердитого цыпленка, к которому спешила наседка. Фактурную фигуру Катерины не портил даже старенький спортивный костюм цвета 'красный вырви глаз', в каковом приятельница предпочитала вести бои за урожай. Урожай пугался и щедро сдавался без сопротивления!
  - Привет, Кать!
  - Геля?! Привет, я и не заметила, что ты приехала, - выпутывая свое чадо из колючих объятий ежевики без помощи секатора, пропыхтела Катюха и страдальчески поинтересовалась у дочери: - Зачем ты сюда вообще полезла?
  - Привет, тетя Геля! Я маленький мышонок, делаю тут припасы! Понятно, мама мышиха? - девочка гордо продемонстрировала полиэтиленовый пакет со старыми домашними тапками. Какое отношение тапки имеют к мышиным припасам, для меня оставалось неразрешимой загадкой из подраздела 'логика детская', но Катя все поняла и только вздохнула, выбираясь с девочкой на дорожку с моей стороны владений. 'Мышонок' был отпущен на землю и с энтузиазмом принялся размещать тапки между корней пенька от старой яблони, оставленного в качестве декоративной подставки под горшки с цветами.
  - Ты с парнем? - Катерина сдула с лица непослушную кудрявую прядку такого ярко-коричневого цвета, что при виде ее шевелюры я всегда вспоминала сияющие глянцевые плоды каштана, и кивнула в сторону шепчущегося с травками-цветочками экс-минотавра.
  - Родственник, дальний, - задумчиво поправила я, припомнив мамино раздраженное 'упряма, как осел' в ответ на мой отказ от переезда к морю. А что? И те, и другие с копытами, так что почти ничего и не соврала. - У него сейчас проблемы. Жил в глуши, вдали от цивилизации, когда мать умерла, возникли проблемы с односельчанами из-за собственности. Чтоб не свариться, уехал из родной деревни, потом болел долго. Он хороший, в земле возиться любит, только наивный очень и малость чудной. Вот и привезла его на дачу подальше от городской суеты.
  - Симпатичный, - прищурилась Катя.
  Ее муж погиб два года назад совсем по-глупому. Парень был сорвиголова, на машине не ездил, а низко летал, и дорогу к даче решил срезать по участку трассы с односторонним движением. Не повезло. Навстречу ему ехал такой же лихач, бывший в своем праве. Обе машины всмятку. Катюха убивалась несколько месяцев, похудела так, что за шваброй не найдешь, но Лизок ее вытащила. Когда есть на белом свете живой комочек, которому ты нужен больше жизни, через себя поневоле переступишь. С тех пор подружка в активном поиске подходящего папы для дочери. В любовь она, кажется, не особенно верит, но считает, что у дочурки непременно все должно быть самое лучшее и отец в том числе, поэтому каждого кандидата оценивает в точки зрения папопригодности.
  Пока мы болтали о жизни молодой, Лизок закончила прятать припасы из тапок и потопала знакомиться к Рогатику. Вообще-то она девочка серьезная и высоким доверием не каждого одаривает, но тут, наверное, сыграло роль, что парень сидел на корточках и вел себя тише воды ниже травы. Девочка подошла ближе и спросила:
  - Ты что делаешь, дядя?
  Роман, глубоко ушедший в общение с природой, медленно моргнул, сосредотачиваясь на малявке, и ответил с сердечной улыбкой:
  - Цветок смотрю.
  - Это не цветок, это колючка, сухая! - трезво поправила взрослого Лиза, ткнув пальцев в подмерзший за зиму куст розы.
  - Ничего, что сухая. Корешки живы. Я ей немножко помог, скоро будут листики, а потом и цветы, - ответил Роман.
  - А у нас тоже сухие кусты есть. Посмотри, они живые?! - потребовала Лиза и, ухватив дядю за палец, повела на экскурсию по своему участку.
  Катя смотрела им вслед со странным выражением. Умиление и интерес перемешивались в равных пропорциях с трезвым расчетом. Попал Рогатик! Синичкина своего не упустит, а оно и к лучшему. Женщина она практичная, обеспечена неплохо, родители не бедствовали, муж неплохой бизнес оставил, так что Романа, коль под крыло возьмет, в обиду не даст.
  - Женат? - оправдала мои ожидания подруга.
  - Нет, - выдала несекретную информацию я и спросила в свою очередь: - Ты в город уезжать не собираешься?
  - До осени тут куковать будем, - подтвердила Катюха. - А что?
  - Мне-то до отпуска, как до Парижа раком, - пожала я плечами. - Хотела тебя попросить за Романом присмотреть. Совсем одного его боюсь оставлять, он иной раз себя как ребенок ведет, к быту абсолютно неприспособлен. Нет, с головой у него все в порядке, добрый очень, но...
  - Ладно, пригляжу за твоим родственничком, - свеликодушничала Синичкина, которая сейчас больше походила на Кошкину с бывшим минотавром в роли мышки.
  - Спасибо, Катюш, я деньги на магазин оставлю тебе, Рома их или потеряет, или положит и забудет, куда.
  - Он не пьет? - резко насторожилась бдительная мать. Наверное, описание Романа показалось ей слишком благостным, а возложение на нее заботы о сохранности денежных средств подозрительным.
  - Только молоко, - побожилась я с чистой совестью.
  Деньги на прокорм соседушки Катюшка у меня взяла, не считая, скорее всего, только чтобы показать, что романтика отдельно, финансы отдельно. Но, судя по тому, с каким азартом общались Лизок и Роман у очередного невзрачного кустика на плантации Синичкиных, готова была спорить: столоваться мой гость будет у них.
  Выловив паузу в беседе двух новых друзей, я под недовольное сопение малышки уволокла экс-минотавра в дом, где дала краткие инструкции по пользованию предметами первой необходимости, шифоньера - как источника чистой одежды, вручила еще одну коробку с кучей семян для развлечения посадкой и рассказала о том, что перепоручаю его заботам Кати Синичкиной. После чего познакомила их уже официально. Катюха кокетливо улыбалась, стреляла глазками и мурлыкала, Рома стыдливо краснел и опускал глаза.
  Я поняла, что мавр сделал свое дело, когда они втроем начали собираться на прогулку к близлежащему лугу плести венок из одуванчиков для Лизочка. Катюха-негодница не предложила подбросить меня к остановке на своем авто даже для проформы. Настолько оказалась поглощена охмурением и без того мгновенно охмуренного минотавра. Похоже, тому в первый раз в жизни оказывала столь интригующее внимание особа противоположного пола. А может, у минотавров оно не принято было: кулаком между рогов и тащи избранницу-избранника (кто сильнее, тот и прав) в дом.
  Выпроводив троицу в луга, я выволокла на крыльцо кресло и с комфортом устроилась с ноутбуком. Сеть модем видел. Сухие, как сводки советского информбюро, отчеты для 'Перекрестка' набились довольно быстро. И я еще побалдела с полчасика в тенечке, покачиваясь в кресле-качалке, прикрыв глаза, слушая птиц. Соловьи пели практически хором, забивая оркестром конкурентов иного вида. Самые наглые птахи, окончательно осмелев от воцарившегося на участках покоя, перелетели выступать на яблони в нескольких шагах слева от крылечка.
  Уходила в дом я почти на цыпочках, чтобы не запороть шоу пернатых. Оставалось постелить Роману на гостевом широченном диване на веранде, где могло поместиться три стандартных гостя, братец Стаська или один бывший минотавр, сохранивший при преображении немалые габариты. Я как раз боролась с бельем, вспоминая старую шутку насчет того, что в аду каждый день заставляют заправлять новый пододеяльник, когда мобильник зазвонил в очередной раз, наигрывая мелодию домашнего поиска.
  'Уже соскучились, или портал без меня сработал?' - риторически поинтересовалась я у пустой родительской дачи и откинула крышку:
  - Алло?
  - Лучик, возвращайся домой, кайсту плохо, - скомандовал Конрад и отключился.
  - Сейчас, - обреченно согласилась я, недоумевая, чего могло приключиться с ЛСД. Я набрала Катюху для контрольной проверки:
  - Как развлекаетесь?
  Заливистый смех Лизочка и смешок самой Катьки были мне ответом. Отхихикавшись, соседка сказала:
  - Роман просто чудо! Он сплел Лизке платье из травы и одуванчиков. Никогда бы не подумала, что такое можно с цветами сотворить, теперь обещает мне шляпу из цветов и веток! А что ты хотела?
  'Хотела до конца убедиться, что Рома не стал недоступен в ощущениях местным, удалившись от меня, а значит, действительно поселяется на Земле', - мысленно ответила я и сказала совсем другое: - Я на остановку, Роману привет. Хорошо вам погулять! В следующие выходные постараюсь заехать.
  Потом я заложила дверь снаружи ошкуренным сучком и собралась отчаливать. Да, поступила как сводница, да Катюха практично подходит к процессу отбора кандидатов в 'папья'. Но кому будет плохо, если она приглядит за гостем и кое-чему его научит? Вдруг из заботы о неловком и смешном парне вырастет что-то большее? А даже если и нет, я давно не слышала, чтобы соседка так весело хохотала. Она развеется, да и Роману с адаптацией поможет. Если что не так пойдет, всегда могу его назад в город забрать.
  На даче хорошо, воздух свежий, тихо, только город все равно люблю больше. Я испорченный цивилизацией человек. Скучаю по ванной с горячей водой, комфортному туалету и прочим милым почти незаметным мелочам жизни, таким воистину незаметным и становящимся вполне очевидными, стоит лишь их лишиться.
  Вот только сегодня все было иначе, я не чувствовала обычного, едва уловимого, но тем не менее объективно существующего облегчения. Наверное, потому, что возвращалась не только и не столько в свою квартиру, сколько к оставленным проблемам, с приложенным пакетом неподконтрольных чудес в придачу. Чуть-чуть передохнув от вереницы событий, снежным комом рухнувших на неподготовленную голову, я откровенно признала: даже чудес бывает много и как бы я ни мечтала о них, пауза не в час-другой, а в несколько суток была бы совсем не лишней.
  Способность к адаптации, врученная вместе с чудесным талантом к открытию порталов, позволила мне не сойти с ума, но перегрузка все равно чувствовалось. Даже Ледников говорил о слишком интенсивном движении через врата, не свойственном большинству привратников. Сделала еще раз мысленную пометку: попросить у куратора координаты других привратников и хоть списаться с ними по электронке, если уж личного контакта наши таланты не допускают, и вздохнула. Пора! Или, может, стоило послать весть о внезапно занедужившем кураторе лесом и присоединиться к сообществу плетущих венки и платья? Мне тоже давно никто венка из одуванчиков не плел. Последний раз мы делали это с Васькой, дурачились и шутили на пикнике в позапрошлом году, как дети малые. Блин, дура, я-то действительно дурачилась, а он пытался ухаживать... Дура!
  Ладно, что там у ЛСД стряслось? Поскользнулся на полу и ушиб копчик? Пирогом подавился, помянутый тихим добрым словом кого-нибудь из знакомых? Или в мое отсутствие дверь все-таки умудрилась открыться, и из нее выскочило что-нибудь поопаснее того убийцы бигарита, покалечившего Леху? Я немного занервничала и прикрыла глаза, сосредотачиваясь на телепортации. Опять получилось! Все-таки есть такие чудеса, от которых одна лишь польза. Спасибо фиолетовому цветочку-гиганту с неведомого луга. Роме жизнь наладить помог, Конраду любимую железку вернул, а мне такой талант ни за что ни про что подарил!
  В квартире было пусто и тихо, зато дверь на лестничную клетку была распахнута во всю ширь. Заходите, гости дорогие, берите, чего хотите! Хорошо еще соседи у меня из поколения заядлых дачников. Еще в пятницу на фазенды отбывают и возвращаются лишь к вечеру воскресенья. Шаркать тапочками по площадке и совать нос не в свои дела было некому.
  Дверь в квартиру, сданную в аренду вампиру Конраду и кайсту Ледникову, тоже не запиралась. Изнутри доносился раздраженный разговор на повышенных тонах. Спорили двое. Голос Конрада звучал с раздражением, примесью тревоги и озадаченности. В тоне ЛСД была лишь досада и что-то похожее на... ого! скрытую панику. А еще он поскрипывал зубами и говорил через силу так, словно слова или что-то иное причиняло ему боль. Физическую боль.
  - Потерпи. Лучик сейчас придет.
  - Незачем было звать, - выдавил из себя ответ ЛСД.
  - Незачем или не ее? Я чего-то недопонял и ты запал на верзилу? Кайсту нравятся фактурные мальчики? - вампир подпустил в тон иронии.
  - Нет-с-ш, - болезненно выдохнул куратор. - Меня не интересуют мужчины, но ты, кровопийца, слишком быстро провел параллель с моим состоянием и девушкой. Очень вероятна ошибка.
  - Хм, не думаю, - отрезал Конрад и принялся безжалостно, с категоричной отрывистостью подводить доказательную базу, показавшуюся мне какой-то заумной чушью:
  - Твои волосы сменили колер сразу после исчезновения Лучика, до этого цвет не менялся. Боль начала проявляться после часа ее отсутствия. Это все пыльца. Фениксы проводят жизнь в вечном поиске пары, их песни не звучат для чужих, и оперение не сверкает. Ты не можешь этого отрицать!
  - Пару? Чушь! К чему лишние проблемы? Я подобного не хотел, а если даже инстинкты и желали обратного, я выбрал бы кого угодно, но не эту проблемную пустоголовую и грубую девицу, - буквально выплюнул куратор.
  - Хм-м, а сам образец миролюбия и всепрощения? - выпустил шпильку Конрад. - Ваш поиск - тоже магия, я слышал легенды. Так стоит ли удивляться, что ты, в конце концов, нашел то, что искал, даже здесь, где почти не властвует волшебство? Ты сам принес мелкого сильфа в дом Гели, чтобы он открыл доступ к цветку желаний и завершил ритуал. Тебе не хватало силы для осознания очевидного, для вступления в фазу метаморфоз, позволяющих почувствовать истинную судьбу.
  - Не-е-е-т...
  - Да! Боль, которую ты испытываешь от разлуки, расставшись в досаде и злости, - тому самое прямое доказательство, - почти грубо припечатал вампир.
  - Нет! - что-то глухо стукнуло. Неужели ЛСД так мотал головой, что приложился ею о твердую поверхность?
  - Осталось недолго и ты получишь доказательства, а пока не дергайся, лежи, дыши, - посоветовал почти участливо Конрад и прибавил: - Я попрошу ее за тобой поухаживать, чтобы боль поскорее отступила.
  - Мне уже легче. Это был просто приступ, не связанный с фазой, может, его и в самом деле спровоцировала пыльца, - постарался сказать как можно более уверенно куратор. Кажется, напряжения в его голосе и вправду стало чуть меньше.
  - Или Лучик вернулась домой, - выдвинул свою версию происходящего вампир.
  - Почему ты ее так называешь? - неожиданно задал странный вопрос Ледников.
  - А как иначе? Я падал во тьму, прощаясь со всем, что было и будет, когда она подхватила. Надрывалась, а тащила, звала, теребила, отдала свою кровь, не прося ничего взамен, никаких условий или гарантий, ничего. Она тоненький лучик, тьмы много, я сам ее часть, но не дам никому уничтожить ее, пока жив, пока сам живу, - без патетики, как если бы говорил о самом очевидном из очевидного, ответил Конрад.
  - Может, это ты влюбился и пытаешься приписать мне свою нужду и чувства?
  - Нет, это другое, - мягко отказался вампир и, спросив: - Проверяем? - крикнул из квартиры напротив:
  - Лучик, ты вернулась?
  Застигнутая врасплох, я хотела было метнуться вглубь коридора, чтобы они не подумали, что я подслушивала. Уши и так пылали, как обгоревшие на пляже, когда забыла широкополую шляпу, но мысль об уникально-остром слухе вампира заставила сменить решение. Повернувшись спиной к входной двери, я крикнула вполсилы:
  - Вернулась, сейчас приду. Что у вас там стряслось?
  - Вот тебе и доказательство, - удовлетворенно заключил Конрад и крикнул в ответ: - Зайди!
  - Не говори ей, не надо! - успел прошипеть змеей ЛСД.
  Я на цыпочках сделала максимально длинный шаг от двери к полке с обувью и нашарила тапочки. Куратор молчал, вампир тоже больше ничего не говорил. Значит, все объяснения на месте. Пришлось пробежаться до соседних дверей. Я скользнула внутрь и с порога, через арочный проем в гостиную, увидела куратора. Он лежал на диване, а вампир, как заботливая сиделка, примостился в кресле рядом.
  Они не знали и не могли знать об особенностях акустики помещений. Из комнаты не было слышно ни черта, творящегося на площадке, а тем более в соседних квартирах. Зато стоило оставить незакрытой раздвижную дверь-арку в коридор и хоть приоткрыть входную, как каждый шорох, раздавшийся в комнате, становился достоянием гласности. Особенно хорошо было слышно все у дверей в мою квартиру, так, словно разговаривали над ухом.
  С небрежной невозмутимостью я прошлепала в гостиную и уставилась на ЛСД. Он и впрямь изменился. Нет, нос-клюв 'отойди, а то задолбаю' остался на месте, а вот черные волосы, как отметил вампир, частично сменили колер. По бокам от висков шли светлые пряди шириной не меньше дюйма. Это я так сказала 'светлые', на самом деле они были подобны белой радуге, а если подбирать самое приземленное из сравнений, то бесцветному блеску для губ, переливающемуся, искрящемуся на свету. Гримаса страдающего сильнейшей мигренью, казалось, намертво впечаталась в лицо кайста.
  - Вау, а вы тут времени не теряли! - демонстративно восхитилась я и затараторила: - Название краски скажите, я себе тоже мелирование сделаю. Круто выглядит! Эй, а чего ЛСД лежит и морщится? Косметическое средство токсичным оказалось? Нанюхался до головной боли? Могу поискать цитрамон.
  - Лучик, это у него наследственные проблемы, - ответил Конрад, не раскрывая тайны Ледникова. Спасибо хоть откровенной пурги мне гнать не начал. - И волосы, и голова.
  - Да, что с головой у него полная хм... беда, я уже поняла. Так чего принести? - спросила я без веселья, почти с сочувствием. Куратору в самом деле было скверно, как чисто физически, так, думается, и психологически. Гад он, конечно, но злорадствовать над чужой бедой не есть гуд.
  - Ты его погладь, это поможет, - посоветовал вампир.
  - А он не укусит? - вопрос вырвался прежде, чем я взвесила меру его оскорбительности.
  - Нет, я проконтролирую, - пообещал Конрад таким тоном, что стало ясно, вздумай Сергей Денисович выкобениваться да кривить губы, его спеленают и подержат, как собачку на прививке.
  - Ну ладно, - я пожала плечами.
  Если в самом деле поможет, не жалко, могу и погладить. Ведь интересно, какие эти сверкающие прядки на ощупь. Была в психологии какая-то классификация по приоритетным ощущениям в познании окружающего мира. Для меня главными всегда были запахи и прикосновения. Проблема, однако! Понюхать всегда можно из относительно безопасного далека, а вот трогать на расстоянии - захочешь, не получится.
  'Гулять, так гулять, два без сиропа!' Я присела на краешек дивана и вздрогнула от неожиданности. Почему-то даже через одежду тело куратора при вынужденном контакте казалось обжигающе горячим. Как если бы у него была гриппозная температура. Может, у кайстов вообще другие нормы температуры - не тридцать шесть и шесть, а все сорок? Если они от фениксов светлогорящих произошли. Ладно, не важно, лишь бы квартиру мне не спалил ненароком.
  ЛСД смотрел напряженно, искательно и, блин, почти с ужасом. Будто я его не гладить, а на куски рвать собралась. А еще среди ужаса в его черных мерцающих глазах было что-то странное, похожее на обреченность пополам с надеждой. Жуткая смесь, в такое вообще лучше не вглядываться, чтобы самой не рехнуться.
  Я опустила ресницы, протянула руку и погладила прядки. Странно, никогда бы не подумала, что волосы могут быть такими... живыми и теплыми. Тяжелая прядь распадалась на тонкие и искристые волоски, которые тянулись, как наэлектризованные за моими пальцами. Потрясающе кайфовое ощущение почти завораживало. Губы невольно расплывались в улыбке. Мучительная маска сошла и с лица Ледникова. Он полуоткрыл рот и глубоко дышал. Небось, восполнял недостаток кислорода.
  - Лучик, а почему ЛСД? - не вытерпел с вопросом Конрад.
  - Чтобы короче, - пожала я плечами. - Ледников - 'Л', Сергей - 'С', Денисович - 'Д', все вместе ЛСД. Вообще-то это наркотик такой, на вкус, говорят, горький. Как налижешься, жди прихода глюков: стенки разъезжаются или исчезают, личность меняется, может вызывать психические расстройства. Так что совпадение смысла с аббревиатурой идеальное.
  Куратор расслабился на диване, хотя глаза сверлили меня с явным неодобрением и намерением если не покусать, то сказать какую-нибудь шедевральную гадость точно. Но регресса в борьбе с мигренью ему не хотелось больше, поэтому перетерпел и мои поглаживания и похохатывание вампира над расшифровкой клички.
  - Теперь объясните, чего с вами вообще происходит? Наследственные проблемы - это серьезно? Мануальная терапия дала только временный эффект? Может платную скорую вызвать? - я попыталась расспросить о происходящем.
  - Врачи не помогут, это... - куратор поспешил ответить первым, скорее всего ради того, чтобы вампир не разболтал чего-нибудь провокационного, - пройдет само. Скоро.
  - Откуда уверенность? Такие приступы уже бывали? - полюбопытствовала я.
  - Не у меня, - односложно обронил ЛСД и отвернулся, практически ткнувшись выдающимся носом в спинку дивана. - Буду очень обязан, если вы, Гелена Юрьевна, предоставите мне возможность прийти в себя без столь же въедливых, сколь и никчемных вопросов.
  - Отдыхайте, доброй ночи! - я удержалась от того, чтобы не сорваться на грубость и не хлопнуть от души створкой. Все-таки скверный характер в первую очередь портит жизнь не окружающим, а владельцу! Уже закрывая входную дверь в свою квартиру, услышала тихий и прочувствованный комментарий Конрада:
  - Ну и дурак.
  
   Глава 11. Дело было вечером.... А поутру они проснулись
  
  Первым, на что наткнулся мой задумчиво-шалый после мануальных процедур взгляд, оказалась пара черных здоровенных пакетов, сваленных в углу двери. Мир может быть сколь угодно чудесно-фентезийным, однако обязанностей хозяйки по выносу мусора никакое волшебство не отменит. Хотя, ЛСД-гад, мог бы по кураторскому долгу и озаботиться поддержанием чистоты на рабочем месте привратника-ударника. Ха, три раза ха, размечталась, одноглазая. Я мрачно оглядела габаритные пакеты, каковые, особенно первый, ни в какой мусоропровод упихиванию не подлежали, и просияла. Выход есть! Сграбастав завязки от мешков, я представила одно пакостное местечко. В это время суток там точно столпотворения не ожидалось.
  Реальность услужливо сменила декорации, теплый ветерок приветственно взъерошил волосы. Я прислушалась и вылезла из-за кирпичного ограждения. Так и есть, ни души! Базарный мусор уже увезли, запоздавшие торговцы и жители прилегающих к центральному рынку хибар по новой заполнить тару еще не успели. В неторопливо наползающих сумерках даже пустой ряд мусорных контейнеров источал весьма пакостный аромат, достаточно сильный, чтобы случайные вменяемые прохожие предпочти пройти другой дорогой.
  С глухим 'бум-с шмяк' мои пакеты упали на дно к одинокому компаньону точно такой же расцветки. А что? Мешки у нас типовые, особенно те, которые на большой объем рассчитаны. Видов, конечно, существует с пяток, но не рвущихся от первого же тычка куда меньше. Я демонстративно отряхнула руки и телепортировалась назад в коридор родной квартиры.
  Тут тоже было тихо. Ужинать никто не просил. Может, у фениксов после наследственных приступов начисто аппетит отшибает, а вампир сыт кровью пациентов? Вон, даже рыбу не тронул, так и стоит на противне в фольге. А вот шарлотку-то съели подчистую. Не то что крошки, даже доски, на которую выкладывался пирог, я не нашла на столе. Вряд ли, конечно, ее тоже сметелили. Не термиты же. Ага, точно! Побрезговали, помыли и поставили сушиться у раковины.
  Радуясь наличию готовой рыбы, я извлекла ее из потемневшей фольги и осторожно переложила в посуду для микроволновки. Чуть-чуть подогреть. Ткнула кнопку чайника.
  Он еще не успел закипеть, как на кухне материализовался Конрад. Значит, и впрямь настоящий вампир - умеет туманом проходить сквозь запертые двери - и настоящий мужчина. Стоит появиться в доме съестному, он тут как тут.
  Хмыкнув, я вытащила из холодильника вдогонку к рыбе банку мясного рагу, из харчей, купленных Танюшкой. Ох, хорошо, что банка большая. По-прежнему в тишине вынула из микроволновки рыбу, подогрела рагу. Вместе с кусками батона разложила мясо и рыбу на четыре тарелки. Две подтолкнула к новому родственнику. Мытые помидорки-черри и огурцы на столе в салатнице еще имелись. Осталось только налить чаю в две кружки. Себе в любимую белую с росписью сосновыми ветками, Конраду в шуточную с рыцарем и драконом. Она все-таки побольше будет. Вампир оглядел импозантного ящера, небрежно отпихивающего тощего рыцаря с пути к благосклонно взирающей на рептилию принцессе, и заухмылялся. Наш человек, меня тоже эта кружка веселит!
  'Стоило разлучаться с одними родственниками, чтобы обзавестись новым? Или у меня все не как у людей: родственники, как тараканы, заводятся сами?' - мысленно ворчала я, принимаясь за еду, но досады в мыслях не проскальзывало. Скорее, какое-то умиротворенное довольство. Хорошо было так сидеть вдвоем в тишине, молчать каждый о своем, и в то же время сообща.
  Иные люди любят посидеть в компании за бокалом пива или хорошего вина, но мне всегда важнее любого напитка, как главного составляющего посиделок, было иное: с кем и где сидеть. Раньше думала, с друзьями приятно провести время в уютной кафешке, где не курят, домой приглашала очень редко, отыгрываясь за невозможность уединения в любимом сумасшедшем доме, которым являлась семья на протяжении почти всей моей жизни. Отведав тишины, я очень ценила ее, до сегодняшнего дня не понимая самой простой вещи: оказывается, тишину тоже можно делить на двоих. Делить и молчать. Как сейчас мы молчали с Конрадом, уплетая чудесную рыбу и рагу, макая в подливку мягкий хлеб с хрустящей корочкой.
  Я очень люблю сестру, брата, тетю, папахена и маман. Но они бы так никогда не смогли. Болтливость - это у нас семейное. Просто при раздаче фамильных даров на мою долю не выпало слишком много. Но и этого хватило, поэтому, разделавшись с половиной порции, я выпалила:
  - Как он там?
  - Спит, - пожал плечами вампир.
  - Расскажешь, что вообще с ним происходит?
  - Нет, я дал слово. Ты сама увидишь. Он сглупил, раз не хочет все объяснить, но все станет скоро слишком очевидно, чтобы скрывать, - качнул головой Конрад.
   Темные длинные волосы колыхнулись, не падая на лицо, не залезая в тарелку, не мешаясь, живописной волной. 'Мои вот вечно в любую дырку угодить норовили', - не удержалась я от мысленного завистливого вздоха.
  - Ты ему сочувствуешь?
  - М-м-м, нет, - возразил вампир и вдруг решился на откровенность: - Знаешь, Лучик, я ведь думал сегодня о друзьях, когда полетела фиолетовая пыльца, и получил того, кого считал веками одним из самых верных спутников, Серп - мой меч. Но, думаю, не только его. Я испытываю странные чувства к этому мрачному фениксу. Кажется, я стал воспринимать его почти как друга, и он - вампиров в таком не обманешь - испытывает схожие чувства. Связь стала двусторонней.
  - Так вас что, заколдовало? Принудило чувствовать то, чего нет? - почти испугалась я. Ненавижу принуждение, стоит на меня начать давить, как я враз на дыбы встаю. Лучше по-хорошему попросить.
  - Не так, - возразил Конрад, потерев переносицу, и покачал в пальцах вилку. - Думаю, пыльца ускорила создание той связи, которая в обычном случае формировалась бы очень долго. Мы не привыкли доверять первому встречному, мы вообще не привыкли доверять и доверяться кому бы то ни было.
  - Знаешь, у меня такое чувство, будто сто лет тебя знаю, - наконец проронила я, собирая корочкой остатки подливки.
  - Аналогично, Лучик, и даже больше, - усмехнулся одними глазами вампир.
  - Значит мне, как подруге и родственнице с широкими полномочиями, можно потрогать твой меч? - проглотив последний кусочек, заискивающе попросила я, как когда-то выпрашивала у Саньки его фирменную рогатку.
  - Можно, - согласился Конрад и в его руках возник он. Здоровенный, тяжелый даже на вид, в потертых ножнах, с рукоятью, отшлифованной несчетными прикосновениями, и ярко-синим, как глаза вампира, камнем, вставленным в навершие.
  - Серп, собирающий жатву, - прошептала я, робко притронувшись к черным ножнам, и едва не ойкнула от неожиданности, когда меч толкнулся изнутри в ответ. Это было как дружеский тычок кулаком, каковыми часто обмениваются мужчины. Ощупывать ножны я не стала, это почему-то показалось мне фамильярностью, но рукоять тоже легонько погладила, удивляясь странным ощущениям в пальцах. Нет, схватить оружие и начать рубить кого-то в капусту мне не захотелось, но душу снова кольнула тоска по тем временам, когда мужчины могли открыто носить оружие.
  - Ты очень красивый, - сообщила я мечу, и рукоять ответила вспышкой синего камня, словно Серп по-дружески подмигнул.
  - Последний идиот, вздумавший тронуть его, сжег руку до локтя, - эдак между делом сообщил Конрад и похлопал по ножнам.
  - Я вообще тогда не понимаю, зачем ты сражался с врагами, достаточно было подарить им на время Серп, - шутливо заметила я.
  Мне показалось, что меч рассмеялся вместе с вампиром. Или и правда показалось, потому что глаза уже слипались и зевок следовал за зевком. Насыщенным выдался денек!
  - Иди-ка ты спать! - заботливо посоветовал Конрад.
  - Ага-а-а, - ответ закончился очередным зевком, подсказывая насколько своевременным было предложение. - Спасибо насчет Серпа. Меня еще никогда с оружием не знакомили!
  - Ему тоже было приятно, - проронил новоявленный родственничек с задумчивой усмешкой и снова хлопнул по ножнам. Оружие пропало, как не бывало, может, тоже отправилось спать. Насчет интеллекта и потребностей меча Конрада я уже ни в чем уверена не была.
  Выдав новому постояльцу пару запасных комплектов постельного белья и полотенец из гостевых наборов (притащил ли Ледников свои вещи, спрашивать не хотелось), смыв дачную пыль под душем с апельсиновым гелем и почистив зубы, я свернулась уютным калачиком на чистых простынях.
  Нет, кровать у меня не маленькая, при въезде на тетушкину жилплощадь я узурпировала ее ложе, где свободно лежалось как вдоль, так и поперек. Не помню уж для которого или которым из мужей была сделала сия сногсшибательная покупка, поименованная прямолинейной Танюшкой 'офигенный траходром', а только мне и в самом деле нравилось на ней спать. Я наслаждалась возможностью принять любую позу, переложить подушку, словом, наверное, в моем выборе именно этой постели тоже было что-то от ненормальной тяги к свободе.
  Я лежала и слушала дом. Пластиковые окна пропускали лишь жалобное попискивание сигнализации, призывающей хозяина одинокой машинки, а песни и шум подростков, обожающих собираться под окнами и отравлявших раньше мой сон хохотом, скандалами и скверной музыкой, блокировали начисто.
  Человек быстро привыкает к хорошему, привыкает к уюту, уединению, тишине и просторной кровати. Дрема напрыгнула быстро, отыгрываясь за интенсивно прожитый день. Я только успела понадеяться, что поводов для цветных видений сегодня выпало больше, и они отстоят право на яркие приятные сны у мрачных переживаний.
  Просыпалась медленно, качаясь на волнах приятной неги и тепла. Я укрываюсь легким пушистым пледом, но надеваю пижамку, и, случается, немного подмерзаю поутру. Тогда набрасываю сверху еще одно одеяло, предусмотрительно скатанное в ногах постели. Но сегодня было странно тепло и расслабленно-покойно. Ага, покойно в первые несколько минут осознания в мире бодрствующих, а потом я поняла шокирующую вещь. В комнате кто-то был, я слышала звук чужого дыхания и не где-нибудь, а у себя за спиной - это раз! Ко мне прижималось крепкое мужское тело, причем, прижималось весьма недвусмысленным образом, демонстрируя твердую заинтересованность где-то в районе бедра - два! Одна рука по-хозяйски обосновалась на талии - три! Прядь сияющих переливами цветной белизны волос свешивалась через мое плечо - четыре!
  Набора убедительных доказательств оказалось достаточно, чтобы сообразить даже тупице: у меня в постели валяется мужчина, конкретно ЛСД. Нет, не валяется. Скосив взгляд через плечо, я убедилась: он в ней самым наглым образом спит, умудряясь при этом еще и лапать меня.
  Отталкивая в сторону чувство разнеженной уютности и правильности происходящего, никак не вязавшееся со здравым смыслом, я возмущенно завозилась. Меня только крепче притиснули, даже не думая просыпаться. Тогда я кашлянула. Без толку. ЛСД, умаявшийся за день прошедший не меньше меня, дрых, как сурок.
  Пришлось поднять руку и потрясти наглеца за плечо. Только тогда он открыл глаза, полные темной томной неги, впрочем, сразу же сменившейся неодобрительным негодованием, и процедил, отшатываясь по горизонтали:
  - Потрудитесь объяснить, что вы делаете в моей постели? Не знал, что девушки до такой степени забыли значение слова стыд!
  - Я? В вашей? - крайняя оторопь и негодование от этих 'справедливых' обвинений были настолько велики, что странным образом переплавились в гомерический хохот.
  Я села на кровати и, давясь смехом, выдавила:
  - А может вы в моей?
  Ледникова как кипятком окатило. Он не только подпрыгнул, он фактически завис над кроватью с самым очумевшим видом и издал болезненный стон. После чего смуглая кожа стала наливаться румянцем. Прежде, чем я успела загадать, станет ли ее оттенок свекольным, куратор исчез.
  Я, все еще хихикая и почему-то совершенно не обижаясь - выражение лица куратора стало наилучшей компенсацией, опустила голову на подушку и попыталась зарыться в нору из пледа. Люблю поваляться в выходной, помечтать, но почему-то сейчас не лежалось.
  'Холодно что ли стало без большой и вредной грелки?' - пошутила я мысленно и пошла в душ.
  В ванной плюхаться могу долго, с чувством, с толком, с расстановкой и под душем, и в наполненной пеной ванне, а если еще с собой соленых сухариков, сушеной рыбки или орешков прихватить - вообще лепота. Наверное, компенсирую недостачу водных процедур в детстве, когда стоило залезть в воду, кто-нибудь непременно начинал ломиться в дверь и вопрошать, когда освобожу помещение. Не со зла, просто, когда долго живешь с кем-то в одном месте, частенько всем приспичивает делать одно и то же гигиеническое дело одновременно. У нас даже ночью очередь в заведение номер один частенько случалась.
  Так вот и сейчас, стоило мне расслабиться в воде (мобильник лежал рядом, чтобы никому не вздумалось позвонить судьбе назло и обломать кайф), затрезвонили во входную дверь. Одновременно начал пищать давящийся эсемеской сотовый. Матом я не ругаюсь, я на нем даже не разговариваю, как сосед-прораб с третьего этажа, чьи загибы заставляют восхищаться даже интеллигентов, но в эту минуту экстренно захотелось научиться.
  Наскоро промокнула тело полотенцем, запахнула халатик и прошлепала открывать. Вдруг что-то срочное? А убить гонца, приносящего дурные вести, всегда успеется. Заодно бросила взгляд и на экран телефона. Ага, вчерашний заказ одежды пришел в пункт самовывоза.
  На пороге квартиры стоял ЛСД. Краска смущения уже сошла, смуглое тело сменило облачение из черных плавок на неизменно-черную рубашку и черные брюки. Только переливающиеся пряди на висках выбивались из общей 'готишной' картины, выгодно дополняемой сумрачным выражением лица.
  - Приношу свои извинения за утреннее происшествие, - через силу выдавил Ледников, не переступая порога.
  - Ага, я не я и лошадь не моя, все проклятая наследственность, внечувственным образом телепортировавшая бессознательное тело в мою кровать, - покивала я, что-то меня снова начало пробивать на хи-хи.
  - Да, - резко кивнул Сергей Денисович, соглашаясь с удивительно абсурдной версией.
  - Надеюсь, это была разовая акция? - насторожилась я.
  - Надеюсь. Я постараюсь избежать подобных неприятных казусов в будущем, - сухо согласился куратор, вроде бы и извиняясь, но каким-то образом попутно умудряясь оскорбить меня извинениями. Неприятный казус! Ха!
  - Привязывать себя к кровати попробуйте или наручниками для надежности крепите, дабы давить на корню души ужасные порывы, - ядовито посоветовала я в отместку и собралась закрыть дверь перед колоритным носом черной сволочи.
  Выставленная нога намертво блокировала мое намерение. Прохладный голос продолжил:
  - Личная неприязнь не должна служить помехой продуктивности совместной работы, Гелена Юрьевна. Своевременное информирование об исполнении миссии привратницы, напротив, будет весьма способствовать эффективности, - невозмутимо закончил, будто его и не прерывали, вредный кайст.
  - Никогда бы не догадалась, - буркнула я и все-таки отступила, впуская куратора в дом: - Чего вам нужно знать? Вроде все отчеты вчера отправила.
  - Минотавр? - ЛСД демонстративно покрутил головой, давая понять, что не чувствует его присутствия в квартире.
  - Я оставила Рому на даче, соседка за ним присмотрит. Может, даже больше, чем присмотрит, - в первый раз за разговор улыбнулась я, вспоминая лапищу минотавра и махонькую пухлую ладошку Лизочка, доверчиво лежащую в ней. - Если что нужно для документов, я его привезу, а потом назад переправлю.
  - Стало быть, минотавр перешел в разряд эмигрантов. Я учту. Пока надобности в его присутствии нет. 'Перекресток' не штампует документы для легализации пачками, нужно время. Это только вы ухитрились за сутки протащить на Землю двоих и открыть портал чуть ли не больше десятка раз. У иных привратников амбиции не столь масштабны.
  - Можно подумать, что я нарочно, - фыркнула я в ответ на несправедливое обвинение.
  - Можно, - более чем охотно согласился куратор, без приглашения пересекая коридор и опускаясь на кресло в гостиной. - Гипотезы между личным стремлением привратников и частотой открытия врат разрабатываются.
  - Мне бы хотелось поговорить с другими привратниками, - уселась я на диван. А чего, стоять перед ним навытяжку? Может, еще сходить за кепкой и честь отдать? Не дождется!
  - Я уже упоминал о сложностях данного процесса! Чем вы слушали? - процедил ЛСД.
  - Не намерена я срываться и автостопом по галактике отправляться на поиски собратьев по аномалиям. Но есть же мобильный телефон, электронная почта, аська, скайп, наконец. Мы могли бы поболтать, поделиться, так сказать, опытом, - не собиралась я сдаваться без боя, отстаивая право на информацию.
  - Я уточню у руководства возможность предоставления конфиденциальных сведений подобного рода, - сухо ответил ЛСД и продолжил хм, скорее, допрос, чем расспросы:
  - После минотавра другие гости открывали дверь?
  - Нет, пока все ти... - начала говорить я, и была перебита оглушительным перезвоном ветряных колокольцев с той самой злополучной двери.
  Маленьким личным счастьем стало то, как дернулся от звука ЛСД. Будто к нему двести двадцать подвели. Он ухватил меня за запястье и телепортировался к источнику шума. Перемещаться с кем-нибудь оказалось столь же просто, как и самой. Секундная дезориентация, заложенные уши и полный о'кей по итогам. Я про ощущения от переноса, а не о личных впечатлениях от увиденного.
  Распахнутая дверь кладовой являла нам зрелище, достойное даже не фотоаппарата, камеры. У кладовой начисто отсутствовала пара стенок, правая и левая, вместо них темнел зев бесконечной пещеры, раздавался звук капающей со сталактитов воды и шелест шагов.
   Они шли в колонну по трое, завернувшись в серые, как пожухлый лист, плащи. Длинные волосы стянуты в тугие хвосты, глаза сияют сосредоточенными созвездиями, отражая свет странных ламп, похожих на цветки лилий, острые кончики ушей настороженно прижаты к головам. На поясах мечи. За плечами луки. На нас не смотрит ни один. То ли не видит, то ли не желает отвлекаться на посторонние предметы. Словно мы для них вообще не существуем, или попросту несущественны.
  Это идет армия. Куда, откуда, зачем - ничто не ясно, но почему-то ни мне, ни Ледникову не приходит в голову их окликнуть, спросить, а тем более остановить. Стоим и пялимся, как два дятла, в открытое чрево порталов.
  А потом все заканчивается. Поднимается серый туман, сначала он стелется под ногами, завиваясь кольцами, потом принимается ласкать колени, как игривый щенок. А обретя силу, взвивается ввысь серым огнем, поглощая все. Когда туман рассеивается на месте кладовой снова лишь кладовая и ничто не напоминает о бесконечных шеренгах остроухих воинов, разве что пряжка-листок из какого-то серебристого металла на полу.
  - Что это было? - попробовала я прояснить ситуацию наводящим вопросом.
  - Не знаю, - ответил куратор, не грубо, просто констатировал факт. Помолчал и прибавил: - Врата открылись сразу в две точки пространства миров, превратив кладовую в перемычку, стянувшую их воедино. В записях Перекрестка нет данных о массовых перемещениях через порталы Земли и открытии двух порталов одновременно. Ни одной.
  - Все когда-нибудь случается в первый раз, - философски согласилась я и подняла с пола заколку-брошь. Красивая! На пиджаке офисном отлично смотреться будет и всегда можно похвастаться, что вещь эльфийской работы. Все равно никто не поверит. Всего полтора дня, а я запас личных накоплений ювелирки увеличиваю так стремительно, словно какой-то хапуга-дракончик. Кстати о ювелирке, я посмотрела на руку, где у локтя должна была висеть зарра, а на запястье целительный русалочий браслет. Только что заметила, что под халатом нет ни того, ни другого. И когда ухитрилась растерять?
  Додумать мысль о выдающихся потерятельных способностях не удалось, потому что на руке проявились, повинуясь желанию и, стоило утратить концентрацию, снова исчезли из виду стилет и браслет. Уф, они заколдованные, а не утраченные безвозвратно, и на том спасибо! Ну и ладно! Все равно ведь холодным оружием я хвастаться напропалую не буду, и почему-то точно так же не хочется никому давать примерять жемчужную низку, свернувшуюся уютной змейкой на запястье. Я не жадная и даже не особенно экономная, просто это слишком мое, чтобы быть еще чьим-то.
  Пустой пол кладовой - еще вчера вечером, пока грелась рыба, я вытащила оттуда все, что можно растоптать и разгрохать ненароком в процессе перемещения крупной биомассы - интереса не представлял. ЛСД первым потянулся и захлопнул дверь, а потом, как будто подводя итог творящимся безобразиям, резюмировал:
  - Я постараюсь добиться разрешения на контакт с другими привратниками. Вам это действительно может оказаться небесполезно.
  - Спасибо. А можно еще вопрос?
  - Спросить вы вольны что угодно, Гелена Юрьевна, однако, я не могу обещать дать ответ, - выставил условия куратор.
  - Точки врат, они все время одни и те же и подсчитано ли их точное число? - спросила я, входя на кухню и щелкая кнопкой чайника. Тот загудел, подмигивая голубым глазком. Специально искала себе именно голубой, не люблю оранжевый и красный.
  - Дверью в вашей квартире может оказаться любая точка пространства, обычно проход открывается там, где открылся впервые, остальные порталы, сколько бы их ни было, образуются кучно.
  - Нет, я не своем, а о привратниках и вратах в других местах Земли. Вот вчера умерла та старая женщина - тот, кто придет ей на смену, появится в той же области, городе, улице или доме?
  - Город, - что-то обдумав, проронил куратор. - В крайнем случае, пригород, не дальше.
  - Как вы это вычисляете? Неужели всегда только через провидцев? Может, есть аппаратура, фиксирующая аномалии...
  - Аппаратуры нет, порталы не фиксируются никакими приборами, ни во время действия, ни во время открытия, ни в финальной фазе, - пожалел Ледников. - Во всяком случае, прибора, способного на это и не самоликвидировавшегося в первые же доли секунды, не изобретено. Провидица, как я уже говорил вам, одна, она потомственная. Других с аналогичным талантом не выявлено. Анастасия ограниченная, довольно странная женщина, но ее дар воистину уникален. Что касается точного количества стационарных порталов в иные миры - оно фиксировано и держится на уровне пяти десятков.
  - Примерно пяти десятков или точно до единицы? - въедливо уточнила я.
  - Точно, - поправился ЛСД, чуть склонив голову набок.
  - Значит, существует пятьдесят врат. Все время пятьдесят и все время в одних и тех же точках? Без исключений? Это число максимально возможное, по пересчету всех, когда-либо открывавшихся порталов, а постоянно действует меньше? - продолжила я допрос на интересующую тему.
  Впервые за часы, проведенные вместе, Ледников взглянул на меня, как на человека. В его взгляде на миг проявилось ничем незамутненное удивление: 'У нее есть немного мозгов!?'.
  - Порталы открываются географически в одних точках, после угасания привратника другой в том же месте появляется быстро, на протяжении самое большее в треть года, постоянно действует не меньше сорока врат, - отчитался куратор, следя за моей претензией на умственную деятельность с проснувшимся интересом.
  - А вы детально с географией порталов знакомы? - продолжила допытывать я.
  ЛСД кивнул и попал! Я загорелась! Метнулась в коридор и вернулась с большой картой Евразии. Карты, как и геометрия, были моей слабостью. Еще в детстве мы с папахеном играли в путешествия на расстеленной по ковру в гостиной карте мира.
  - Вот! - я раскатала карту, прижав уголки солонкой, перечницей, салфетницей и кувшином с водой. В руки Ледникову ткнула острый простой карандаш. - Покажите!
  - Что именно вы хотите, Гелена Юрьевна? - непонимающе нахмурился куратор.
  - Отметьте на карте точки, где живут привратники. Уж это-то, надеюсь, не тайна за семью печатями?
  - Не тайна, - хмыкнул Ледников и начал тыкать в карту карандашом с выражением на лице из серии 'чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось'.
  Чем больше точек появлялось на карте, тем сильнее у меня чесались руки. Я сбегала за готовальней из кладовки запасливой тетушки и вооружилась циркулем. Уж больно подозрительно располагались точки. Примерно прикинув радиус, я начала рисовать кружки, правда, пару раз пришлось воспользоваться ластиком. ЛСД следил за мной, как сапер за миной, не мог понять, где сейчас рванет. А я, изобразив тринадцать кругов, отложила циркуль и полюбовалась на дело рук своих. Картинка обрела четкость, ясность и простоту, пусть никаких логических объяснений и не прибавилось.
  - Что Вы нарисовали, позвольте полюбопытствовать? - похоже, куратора реально заинтересовал итог моих чертежных потуг.
  - Тринадцать кругов одинакового радиуса, расположенных в форме цветка, - честно ответила я, - а если нарисовать линии, соединяющие каждый круг с каждым, будет Куб Метатрона на плоскости. Очень приблизительный, конечно. Наверное, должна учитываться еще и высота земли над уровнем моря. Готова спорить на что угодно, это он! А точки дверей в количестве пятидесяти соответствуют сумме вершин пяти Платоновых тел, - гордо объявила я.
  (кому интересно: разглядеть 'Куб Метатрона' можно в иллюстрациях к книге )
  Искры понимания в глазах Сергея Денисовича не затеплилось, он явственно начал раздражаться. А чего беситься, если не знаешь кое-чего просто потому, что не местный или никогда геометрией не интересовался?
  - Куб Метатрона вмещает в себя пять Платоновых тел: тетраэдр, гексаэдр, октаэдр, додекаэдр и икосаэдр, - постаралась растолковать я. Ага, в черных глазах что-то сверкнуло, названия фигур куратор знал. - Я не сильна в сакральной геометрии, мне просто картинка когда-то красивой показалась и композиция. Знаю, связано это с религиозным понятием Плода Жизни.
  - А Метатрон? Что это? - всерьез заинтересовался ЛСД.
  - Кто. Вроде как ангел у иудеев, воплощение справедливости и еще чего-то. Говорю же, я не сильна в религии. Важно другое, порталы действительно не с бухты-барахты возникают там, где возникают! Закономерность и порядок подчиняются законам! Пусть даже законам геометрии! - объявила я.
  - Ученые 'Перекрестка' не делали подобных выводов, - проронил ЛСД, впрочем, обзывать меня дегенераткой с навязчивыми идеями не торопился.
  - Может, им оно просто на фиг не нужно? Сам феномен наличия дверей, привратников и гостей куда больше интересует? - пожала я плечами. - Даже если пространственная геометрия рулит процессом, никаких реальных выгод это знание не несет. Так, интригующий геометрический анекдот. Если ваша контора не научное заведение, а больше по практике, то им и вовсе на Куб Метатрона наплевать будет.
  - Еще вчера я бы категорически не поверил вашим выводам, сегодня не знаю, - как-то даже устало промолвил ЛСД, пальцы задумчиво огладили скатерть на столешнице, и я только что заметила, что метаморфозы произошли не только с волосами куратора. Его черные самоудлиняющиеся когти-ногти окрасились в странный серебристый цвет, как будто их покрыли декоративным лаком, и чуть распрямились. - Однако мне было интересно. Благодарю за информацию... Куб...
  Ругаться, как вчера, с куратором больше не хотелось. Его надменная брезгливость оказалась лишь маской, прикрывающей лицо. Защитной маской, чтобы никто не плевал в душу. Слишком потерянно звучал его голос вчера в беседе с Конрадом, слишком потрясенным выглядел ЛСД утром, проснувшись в моей кровати, и слишком завороженным, когда стоял плечом к плечу рядом со мной в дверях кладовой и созерцал армию на марше. Его душа, как и моя, откликалась на чудо. И загиб мой геометрический слушал с чем-то близким к уважению, не поднял на смех.
  - Чай будете? - я скатала карту со стола и встала к откипевшему минут пять назад чайнику.
  - Да, будьте любезны, - рассеянно поблагодарил Сергей Денисович.
  Темный взгляд равнодушно скользнул по выставленным вместо карты на стол колбаске, сыру и хлебу. Не хочет есть, или утренние эпизоды у него начисто аппетит отбили? А фениксы вообще нашу пищу едят, кроме риса, рыбы, бульона и сухарей? Вот вампиры точно едят так, что за ушами трещит, за острыми. Может, кайсту зернышек надо насыпать? Так я могу! Пшено, гречка, рис, перловка на выбор. Представила реакцию куратора на мисочку с сырым зерном и вежливое: 'поклюйте!', хихикнула и занялась составлением бутерброда.
  Кстати, о моем клыкастом родственнике, что-то давно его не слышно. Ушел на охоту или давит ухо? Я спросила Ледникова, и тот соизволил ответить:
  - Ваш личный вампир еще вечером отправился гулять по городу, знакомиться с владениями.
  - А что, 'Перекресток' совсем не беспокоит вопрос питания Конрада, то есть теперь Кондрата? Дурацкое имечко, кстати, прилепили. Вдруг он решит перекусить на экскурсии? - подкинула я провокационный вопрос, пытаясь чуть-чуть расшевелить куратора.
  - Касательно трупов он предупрежден, все остальное... - ЛСД пожал плечами эдак безразлично и взял кусок сыра. Принялся меланхолично жевать, крутя в тонких пальцах чашку с мятным чаем. Люблю я этот запах.
   Кажется, фениксу было вообще плевать на популяцию людей и возможное снижение ее численности с помощью острых клыков обаятельного кровососа. Честно сказать, если не будет трупов, то на охотничьи развлечения Конрада мне тоже было начхать. Так ли уж далеко я ушла по дорожке мизантропии от Ледникова? Или это качество оказалось заразно?
  В дверь, ту самую, официально считавшуюся выходом из квартиры, позвонили. Робко. Динь-тинь. И все. То ли ошиблись, то ли стеснялись, то ли старшая по дому Самохина. Та всегда звонила очень скромно и, везя на себе тяжеленный воз административной работы, общалась с жильцами так, словно была должка каждому как минимум мильен баксов.
  Проглотив кусок колбасы, почти не жуя, я пошла открывать. Если это действительно Самохина, не стоит заставлять бабушку ждать. После многочисленных визитов из-за грани миров, дверь на площадку я открывала, не озаботившись сакраментальным вечным вопросом 'Кто там?'.
  Кстати, особо балдела я, когда заставала очередную бытовую сцену у подъездного домофона с финально-банальным ответом 'Я'. Так и хотелось спародировать Кролика из Винни Пуха и выкрикнуть: 'Какое такое я? Я бывают разные!'.
  За моей дверью переминался с ноги на ногу Василек с пакетом. Густо-бордовый - друг детства всегда краснел с удивительной легкостью, - он проговорил, словно репетировал на конкурс скороговорок: 'Приветвотпирогимамавелелапередатьнуяпошел' и ткнул в меня пакетом с выпечкой. Тетя Катя частенько баловала знакомых своими шедеврами и даже рассылала их с сыном по выходным. Но никогда раньше Васька не вручал передачек с помидорным отливом фейса. Все еще страдал из-за вчерашнего крушения надежд?
  - У вас гость, Гелена? - прохладный голос ЛСД выступил бикфордовым шнуром неловкого момента. Посторонний мужчина в доме, одетый с элегантной небрежностью, и так по-хозяйски ведущий себя в моей квартире, в очередной раз добил Ваську, почти уничтожил.
  - Друг на минутку заглянул, - ответила я, принимая из скрюченных пальцев Васьки кулек, благоухающий рыбными пирогами. Минутку-другую на объяснения и сожаления в присутствии постороннего просить не стоило, а друг, почти бывший друг, кажется, снова решил, что столкнулся с моим любовником, теперь под номером два.
  - Спасибо за пироги, Вась, ты - просто палочка выручалочка, как раз думала, чего бы такого на завтрак укусить, - я потянулась и чмокнула парня в щеку. - Тете Кате огромный привет. Зайдешь?
  - Вряд ли это уместно, Гелена, - пальцы ЛСД по-хозяйски опустились на мое плечо и потянули назад, вроде небрежно, но с такой силой, что я была вынуждена отступить и прижаться к горячей, чувствовалось даже сквозь слой одежды, груди куратора, чтобы не упасть.
  - Пока, - пробормотал Васька, попятился и, резко развернувшись, метнулся прочь.
  - Возьмите на заметку, встречи с любовниками лучше проводить вне квартиры с порталами, - ЛСД все еще продолжал придерживать плечо, страховался, чтобы я не рванула догонять друга. Конечно, куратор заботился об организации моего рабочего места, потому и вел себя так провокационно, демонстрируя несуществующие отношения.
  Но я снова не побежала за Васькой, потому что, во-первых, стервец был прав - мой дом теперь не лучшее место для дружеской посиделки, а во-вторых, доказать, что ни вчерашний нудист, ни сегодняшний 'гот' мне не любовники, обойдя причины их пребывания на квартире, я не смогу. Вот я и осталась на пороге, даже кусок рыбы из морозилки для тети Кати не передала. Пока я переживала, с лестницы на площадку неслышным шагом вошел свежий как майская роза, несмотря на ночную прогулку, Конрад.
  - Лучик, все хорошо? - озаботился он моим странным стоянием с кульком на пороге.
  - Привет, - я невольно улыбнулась новому родственнику. - Нормально. СМС только что получила. Твой заказ с одеждой пришел. Сам пойдешь мерить или проводить?
  - Справлюсь, как получать, ты объяснила, карту города я вчера изучил, поход через три квартала осилю, прямо сейчас и пойду, - заверил меня вампир.
  Убедившись, что мы с ЛСД не намерены вцепиться друг другу в глотки прямо сейчас, Конрад усмехнулся каким-то своим мыслям и исчез из виду, прежде, чем я его завтракать позвала. Тяжкий вздох при воспоминании о Васильке вырвался из груди, забытый кулек пошуршал в руке, я предложила куратору:
  - Пойдем пить чай, пироги еще теплые.
  - Не стоит переживать, приласкаете своего кавалера в другой раз, желательно на его территории, - проронил ЛСД.
  - Я вот не пойму, вы меня опять оскорбить пытаетесь или так разговор из вежливости поддерживаете? - хмыкнула я, выкладывая румяные пироги на тарелку. Да, печеные, говорят, полезнее для здоровья, но как же организм балдеет от жареных!
  - Пытаюсь вторично объяснить, что личные отношения вам теперь лучше поддерживать вне площади открытия портала, во избежание проблем и объяснений, каковые вы не сможете дать из-за ограниченного восприятия абонента, - пояснил куратор, расположившись на моей кухне, как у себя дома, и невозмутимо откусил от пирога.
  - Это я уже поняла, только незачем было обижать Ваську, ему и так плохо.
  Умом я сознавала, что по большому счету в бедах рыжего друга Ледников не виноват, но досада на ситуацию и невозможность что-либо исправить бесили. Бесили настолько, что хотелось сказать гадость. Но на фига нам сдалась очередная эскалация конфликта? Ни на фига! Вот я и ограничилась бурчанием:
  - Второй день подряд в квартире какие-то посторонние мужики толкутся. И вообще, мы не любовники.
  Не знаю, зачем я добавила последнее, может под действием рыбного запаха мозг, вместо стимулирования потенциальной фосфорной подпиткой, усох окончательно. А только ЛСД скривил рот и съехидничал:
  - Осталось лишь прибавить, что вы до сих пор девица, хранящая себя для единственного. Избавьте меня от подробных описаний вашей несчастной личной жизни.
  - То, что я девушка, не повод для издевок, - озлилась я окончательно, ожесточенно вгрызаясь в пирог и раздумывая, а не выставить ли ЛСД опять за дверь. И как он догадался? Сволочь! Хотя с его-то рожей и характером, небось, не часто женское внимание перепадает.
  Не то сип, не то хрип отвлек меня от злобного сочинения благих пожеланий любимому куратору. Я вскинула голову. Этот феникс недобитый решил помереть на кухне. Он хватался за шею и пытался дышать. С горлом, забитым пошедшим не в ту дырку пирогом, получалось плохо. Самоудушением решил заняться мне назло?
  'Посидеть, что ли, подождать?' - мелькнула и исчезла мстительная мысль. И так было понятно, что не стану, и не только из-за грядущих неприятностей в случае смерти работника 'Перекрестка'. Тело начало действовать раньше, чем голова приняла сознательное решение. Подскочила и съездила гаду по спине от всего сердца, почек и души. Хоть так отомщу, во спасение, так сказать! Судорожный вздох и кашель отчетливо подсказали - оказание первой экстренной помощи прошло успешно.
  Ледников продышался и принялся запивать расцарапанное горло теплым чаем. Больше он не сказал ни слова. Благодарить не стал, ну да хоть хамить не начал по новой. Он молчал, и вообще казался каким-то прибитым (не от одного же моего удара?) и загнанным в угол (а тут я вообще не при делах!). Темный взгляд стал невозможно тоскливым и мрачным. То, что раньше я принимала за 'куратор не в духе', было, оказывается, его нормальным рабочим состоянием.
  Нет, искать на телеке Задорнова или комедию я не стала, только отвернулась, чтобы мину с носом-клювом не видеть, и чашку переставила. Никогда не слышала, чтобы чай сворачивался, да все когда-нибудь в первый раз происходит, от такого выражения на 'харизме' он запросто мог скиснуть.
  Резкий даже не звон, взвизг колокольчиков, пристроенных у 'самораспахивающейся двери ВНИТУДА' заставил меня подпрыгнуть на табуретке и расплескать чай. Хорошо, никогда не пила кипятка, а то бы ожога не миновала. Мы с ЛСД обернулись синхронно, как марионетки, дернутые за нити умелым кукловодом.
   На пороге кухни стояла мумия.
  
   Глава 12. Что такое лич и как с ним бороться
  
  'Мумия!' - было первое, о чем я подумала. Коричневатая кожа цвета старого пергамента из музея, почти безгубый рот, ввалившиеся глазницы, лысый череп в короне со странными скошенными попарно зубцами, руки-палки, унизанные перстнями, цепи и ожерелья на шее, тело, закутанное в тяжелую, даже на вид, длинную золотую одежду. (Назвала бы парчой, да никогда не видела вблизи настоящей. Может, она и есть?) Из-под полы выглядывали только расшитые разноцветными блестяшками тапочки с загнутыми вверх носами.
  От смотревшего на нас мутным рыбьим взглядом создания пахло очень странно. Такой запах я встречала лишь однажды, когда довелось в числе 'добровольцев за премию' разбирать на работе завалы архива десятилетней давности и вытряхивать засохших между папок дохлых тараканов. Странный тип пах именно так - давно издохшими паразитами.
  - Зомби? Мумия? - неуверенно попробовала отгадать я видовую принадлежность очередного гостя. Еще не зная, чего от него ждать, я уже испытывала к незваному гостю безотчетную неприязнь.
  - Лич, - коротко поправил меня куратор как-то заторможено, словно нечто приковывало все его внимание и требовало приложения максимума сил.
  - Э-э, а в чем разница? - шуровала я в закромах памяти, пытаясь выловить нужную информацию. Та ускользала юркой рыбкой.
  - Колдун-мертвец, - дал короткую справку ЛСД, и одновременно с этим лич открыл рот.
  - Не противься, ты будешь моим первым рабом здесь. Соглашайся или станешь мертвым рабом, мне все равно, - прошелестел такой же затхлый и противный, как дохлые тараканы, голос. - Мертвые, живые, все будут служить мне. Открой мысли! Не смей лгать!
  Куратор сидел на стуле неподвижно, камень и тот казался бы воплощением скорости в сравнении с ним. Кажется, ЛСД боролся, не здесь, снаружи, а там, внутри с путами, которыми опутывал его могущественный мертвец. Наверное, обычный человек уже давно сдался на милость (ха, какое лживое слово!) победителю, но феникс, чье естество - огонь и жизнь - являлось прямой противоположностью власти трупа, продолжал сопротивляться ментальному воздействию.
  Кайст заговорил, придерживаясь какого-то странного, неритмичного и в то же время затягивающего, как железную стружку магнит, слога:
  - Ее уста - благоуханный ладан и розы лепестка нежней,
  Нежнее розы шелковая кожа ланит, и раковина ушка
  Подобна перламутру из морских глубин, важней,
  Нет важнее блеска милых глаз, они ловушка,
  Ловушка сердца...
  Даже тембр голоса у куратора изменился, я такой только однажды слышала. Тот мужчина звонил на радио, заказать песню для любимой жены, и я от всего сердца позавидовала незнакомой женщине, о которой говорили ТАКИМ голосом. Чуть хрипловатый, бархатный, проникновенный. Его хотелось слушать и слушать, неважно, какую чушь он вздумает нести, пусть хоть расписание поездов читает. Я плыла на волнах этого голоса, пока при слове 'ловушка' в голове не щелкнул переключатель. Как водой колодезной из ведра окатили. (Шутник Стаська как-то на мне попробовал. Уй, пробирает!)
  Дошло до меня, как анекдот до жирафа, - да ведь ЛСД пытался заворожить мумию! Судя по тому, как остекленели и без того маловыразительные лупешки лича, у Ледникова получалось. А дальше? У нас есть план? Не вечно же он сможет импровизировать в магическом стихосложении, пленяя тварь из-за двери? Охрипнет, поперхнется, запнется или еще чего, а мертвяку-то без разницы, он уже мертвый. У него в запасе вечность, пару часов обождет. Тогда чего добивается куратор?
   Я поймала его гневный взгляд, многозначительно указавший на дверь, и сообразила: кайст хочет, чтобы я убегала. Спасалась или звала на помощь? А кого? Соседи-пенсионеры не помощники, полиция наша тоже с мертвяками не обучена сражаться. На кнопочку браслета нажать? И что будет? Как с Лехой, еще один загибающийся от ран спецназовец? Нехорошо! Эх, жаль, Конрада дома нет! Почувствует и придет? А если он далеко и ничего не ощутит, связь-то наша только формируется? Нет, надо как-то самим выкручиваться.
  Мысли о том, чтобы просто смыться, оставив куратора один на один разбираться с личем у меня и не возникло. Пусть вредный, противный мужик, но он живой и теплый, а не эта мерзкая нежить. Если я убегу, тварь мое отсутствие не ослабит, дверь-то рядом. Я вообще не знаю, чем можно убить такое. Вампиры боятся серебра, осины и света дневного, если верить книгам, а если Конраду, так и вообще ни хрена они не боятся, кроме как многократно превосходящих сил противника. Зарра, ядовитый дровский клинок, личу тоже слону дробина.
  Меня загипнотизированный мертвяк вообще-то не то чтобы пугал, чтобы таких пугаться, надо, наверное, вырасти в мире, где они существуют. Этот лич был мне отвратителен настолько, что подташнивало от одного запаха, зато голова работала, мозг напряженно перебирал, выискивал вариант спасения.
  Нет, бежать не выход. Он у двери, а значит в полной силе, даже если меня тут не будет. Эй, а это идея! Не верю я, не могу поверить, чтобы такая мерзость пришла, чтобы обосноваться на Земле на ПМЖ - это раз, а два - выпроваживать его в какой-то другой мир показалось мне не меньшей гнусностью. И тогда я вспомнила рассказ куратора об особенностях восприятия гостями мира и миром гостей соответственно. Вспомнила и дальше действовала, уже не думая. Включился автопилот стрессовой ситуации.
  Я метнулась к мумии, схватила ее за края жесткого - ну и ткань, мелкая наждачка и то помягче бывает, - платья. В самом деле, эта желтая хламида больше всего походила на платье с глухим воротом. Крепко сжимая добычу в пальцах, я телепортировалась. Быстрее! Быстрее! Пока лич не успел очухаться от транса, куда его вогнал куратор.
  Вонь бензина била в нос, непрекращающийся гул и свист проносящихся машин давил на уши - мы оказались на обочине скоростной автострады, через которую не перейти и в темное время суток. Только по железному мостику над сплошным потоком машин, только так. Под ногами хрустел песок и сухая, слежавшаяся плотным слоем пыль, хилая, серая от грязи трава пробивалась чуть дальше, а выше по склону стояли почти в рост человека полынь, медвежья дудка, лопухи и крапива.
  Я зажмурилась и, что было сил, толкнула лича вперед, на трассу, под колеса несущейся, будто спешили в ад, вереницы черных джипов. Он оказался неожиданно легким, несмотря на всю кучу навешанных украшений. Легким и хрупким, а еще, как в старой компьютерной игрушке (я все-таки вспомнила, где встречала это слово 'лич'), как в той игрушке преимущество в борьбе с тварью было лишь одно - скорость. Убить тварь честным оружием прежде, чем она успеет пустить в ход магию. Только действовать надо быстро, очень быстро, или станет поздно. Сейчас не игра, сейчас все взаправду, но у меня получилось то, что отнюдь не всегда получалось тогда, потому что теперь на кону стояла не перезагрузка, а кое-что посущественнее. Жизнь, свобода, право остаться собой. Только для меня, может и так, а может статься, и для какого-то другого мира, в который должны были открыться врата для нежити.
  Я толкнула тварь, благоухающую дохлыми тараканами, под колеса, под машины, словно замыкала кольцо реальности. Вчера чуть не погибла сама, сегодня стремилась ухандохать врага. Ведь эта мерзость была врагом.
  Толкнула и телепортировалась, так быстрее, чем бегом, вверх по склону в заросли дудки и крапивы. Голые ноги в халатике ожгло огнем, только боль эта воспринималась как что-то очень далекое, где-то там, на задворках сознания. А главным было то, что происходило на дороге.
  'Я выбрала верный способ, время и расстояние. Победа!' - гулко бухало в груди торжественный марш сердце, когда рассыпалась в прах псевдоплоть лича под колесами машин. Оторванная по локоть и отброшенная на обочину рука скребанула когтями по пыли и рассыпалась в точно такую же серую массу, ничем не отличимую от обычного мусора. Только браслеты и кольца поблескивали бутылочными осколками. Почему-то золотая тряпка и тапки просто исчезли, а все побрякушки, ссыпавшиеся с мертвеца и ссыпавшиеся с одежд, не остались валяться на дороге, разносимые машинами все дальше и дальше по трассе. Они, словно подталкиваемые неведомой силой, как намагниченные одна за другой скатывались с асфальта в кучу. Как раз напротив того места, где я стояла среди травы.
  В какой-то момент я ужаснулась, подумав, а не соберется ли вместе с драгоценным хламом пыль и не восстанет ли снова, собравшись из праха, мертвец? Но нет, его магии, ослабленной удалением от двери и привратника, не хватило на воскрешение. Только груда металла, малость покалеченного машинами, лежала недвижимо, как кучка обыкновенного мусора, оставшегося после субботника, забытого, да так и не вывезенного тракторами на свалку. Все и в самом деле закончилось. Накатившее облегчение было так велико, что ноги подогнулись, и я с маху села прямо в крапиву.
  - Где он? - хрипло каркнул над головой голос.
  Я подняла взгляд на куратора, возникшего в нескольких шагах левее. Лицо - обычная брезгливая маска, только глаза сверкают каким-то маниакально-тревожным светом. Или это просто утреннее солнце в них пляшет и вновь красит в радужный спектр белые прядки в волосах. Да руки с серебряными когтями-лезвиями нервно подрагивают. То ли Россомаха, то ли Фредди Крюгер после пластической операции.
  - Нигде... В аду, наверное, если для таких делают ад... Я его убила. Толкнула под машины, он не успел ничего сделать, - вяло шевеля языком, попыталась отчитаться в содеянном я.
  - Вы уверены?
  - Там, - махнула в сторону кучки. - Все, что осталось. Проверьте, не восстанет ли, а то теперь ваша очередь толкать.
  Шелест высокой травы ясно дал понять, что ЛСД отправился на проверку. Я не пошла за ним. Не была уверена, что смогу встать. Поверху жужжал шмель, где-то рядом стрекотал кузнечик, а прямо под носом на листке медвежьей дудки крутила рожками большая улитка. Где-то в небе над головой, перекрикивая шум трассы, орали стрижи. Жутко зудели окрапивленные ноги, зад, руки, но шевелиться было лень. Куратор вернулся через несколько минут. Вместо рубашки он красовался в черной майке, а из снятой одежды соорудил мешок. Тот тяжело позвякивал на ходу.
  - Зачем вам эта мерзость? - вяло спросила я, догадываясь о содержимом.
  - Мерзость? Мерзости больше нет. А это, - Ледников встряхнул тяжелый груз, - всего лишь драгоценности. Золото, камни. Вы рисковали, действовали бездумно, безумно и глупо, Гелена Юрьевна, но вы победили. Это - компенсация.
  - Мне не нужно, противно, а может и проклято... - помотала я головой.
  - Продадим. Магия вещей из-за грани сохраняется лишь тогда, когда их оставляют в дар. Теперь, каким бы могуществом эти предметы ни обладали раньше, они лишь украшения, которые надлежит обратить в деньги, - деловито повторил увещевания куратор. Я так и не поняла, зачем он навязывает мне их, поэтому спросила о другом:
  - Как вы тут оказались, умеете перемещаться не на место, а к человеку?
  - В редких случаях, - после небольшой паузы признался ЛСД и предложил: - Вставайте, вернемся домой.
  - Не могу.
  - Почему?
  - Опять ноги не держат, очень перепугалась, - честно объяснила я. - Будь по-другому, стала бы я торчать в крапиве.
  - Девчонка, - Ледников неожиданно и совершенно не зло усмехнулся, зажал мешок под мышкой, чуть нагнулся и подхватил меня на руки, легко, как игрушку. Он него пахло чем-то удивительно приятным. Не сильно, в отличие от очень многих мужчин, да и женщин, арбузом или огурцами... чем-то свежим, мятой и сосновыми иголками, нагретыми солнцем. Удивительно уютные запахи для такого неприятного человека, точнее, нечеловека.
  Ледников прижал меня покрепче (боялся, что вырываться начну?) и телепортировался. Тишина родной квартиры, после близости шумной трассы, пролилась в уши охлаждающим бальзамом. Ох, его бы еще на ноги, да и на руки не мешало бы.
  Куратор сгрузил меня на диван в гостиной, небрежно бросил рубашку с ювелирной добычей на ковер рядом и, ткнув пальцем в россыпь красных прыщей на коже, уточнил:
  - От крапивы?
  - Ага, в коридорном холодильнике оранжевый тюбик на нижней аптечной полке, - констатировала я, прикидывая, а дойду ли, не позоря род человеческий покачиванием от стены к стене. Сомнительно! Даже пальцы вот чуть-чуть подрагивают.
  Ледников скрылся из гостиной на несколько мгновений, я услышала характерное чмоканье двери холодильника, и вот уже куратор показал мне выбранную мазь.
  - Эта?
  - Она самая, антигистаминное, наружное. Втирать, правда, нужно до впитывания, зато помогает отлично, - я взяла его и попыталась открутить крышку. Пальца-заразы продолжали слушаться куда хуже языка, крышка скользила, как намазанная маслом и ничего не получалось.
  Сергей Денисович многозначительно хмыкнул, хорошо хоть никакой шедевральной гадости из богатого личного запаса не выдал, отобрал у меня лекарство и взялся за дело лично. Сел на диван рядом, практически вплотную, не оставляя и сантиметра свободного пространства. Выдавил на подушечки пальцев прозрачной мази и принялся втирать в руку, которую сграбастал так бесцеремонно, словно она принадлежала кукле. Вот только пальцы его скользили по покрасневшей коже уверенно и почти бережно. Закончив с руками, он покосился на мои пострадавшие ноги. Я невольно попыталась отодвинуть их подальше, как будто это чем-то могло помочь.
  - Ради бога, Гелена Юрьевна, по-вашему, я девичьих ног в жизни не видал и, будучи вынужден лицезреть их частично обнаженными, наброшусь, как зверь рыкающий? - возвел очи к потолку куратор.
  - Нет, просто стыдно, - тихо ответила я, мысленно проклиная румянец, заливший, кажется, не только щеки, уши и шею, а и все тело, вплоть до пяток.
  - Стыдиться нечего, - отрезал Ледников и занялся нижними конечностями, пострадавшими от жгучей крапивы. Он так же запросто откидывал полы халата, как и заворачивал рукава, с точно такой же стоически безразличной миной. Только глаза его не впивались больше в лицо, а спрятались за длинными ресницами. ЛСД работал почти на ощупь, но почему-то не пропустил ни одного расцвеченного красными крапинами крапивных ожогов участка. Прохладная мазь, теплые пальцы, легкий запах одеколона - это было приятно.
  - Все обработано? - уточнил куратор, добравшись до всех видимых ему участков кожи с крапивницей.
  - Да, спасибо, - поблагодарила я куратора и пояснила: - Нижние девяносто познакомились только с лопухами.
  Ответом на благодарность стал кивок и возвращение крышки тюбика на прежнее место. ЛСД встал.
  - Не за что, - все-таки ответил он уже из коридора, когда педантично возвращал тюбик на полку холодильника. - Как вы себя чувствуете, Гелена Юрьевна?
  - Лучше, спасибо. Наверное, скоро привыкну, что если не меня пытаются убить, то убиваю сама. Человек, говорят, ко всему привыкает, да вы еще обещали изменения в психике. Необратимые. Может, уже и начались. Вот лича убила, и плакать не хочется, и кричать не хочется, только упадок сил.
  - Поспите, - предложил куратор. Голос у него прозвучал странно, почти заботливо что ли.
  - Не знаю... - задумалась я.
  - Вам нужно подремать, хотя бы полчаса, я посторожу, - решил сам для себя ЛСД и уже велел: - Спите!
  - А вы гипнозом владеете? - задала я вопрос, уплывая куда-то в белое и пушистое, не то облака, не то летучий зефир.
  - Это не гипноз, вернее, не совсем гипноз, - ответил Ледников.
  - Здорово вы этим не совсем гипнозом личу голову задурили, если бы не это, мы бы с ним не справились, - сонно пробормотала я. - И сами гипнозу не поддаетесь, смогли вместо ответов ему какие-то странные стихи зачитать....
  - Я отвечал честно, но не так, как хотел он, - тихо, почти про себя, констатировал куратор и опустил мне на ноги легкий плед.
  - Мм-м, не понятно, ну и ладно, не важно. Я вот еще все время думаю, как вас на самом деле зовут, не могут же потомка фениксов звать просто Сережкой... - я не сознавала, что сказала это вслух, пока не донеслось еще более тихое, чем прежде:
  - Саргейден Ле Дас.
  - Красиво... похоже, и все равно настоящее лучше, - оценила я, поудобнее умащивая голову на эргономический подушке из холлофайбера, и уплыла в обитель сновидений.
  Снился зефир. Нет, не его давным-давно забытый вкус. Не люблю я сладкого и даже не мечтаю о конфетах, шоколадках и пирожных, мне лучше чего-нибудь остренького или солененького. О, надо банку маринованных корнишонов открыть на обед! Так вот, зефир был самостоятельным жизненным пространством. Мягким, упругим и теплым. Я прыгала по шарам из разноцветного зефира, отталкиваясь, как от батута, и почему-то при каждом толчке летели мягкие радужные перышки, цвета высветленных полосок на шевелюре Ледникова. Вдобавок спортивные упражнения проходили под аккомпанемент старинной песенки 'не кочегары мы, не плотники', вот только слово 'монтажник' там заменялось на 'привратник' и почему-то все время попадало в рифму.
  Проснулась я от негромкого разговора, происходящего тут же, в комнате. Голоса узнала сразу: куратор и прогульщик-вампир. Вернулся-таки, исследователь жизни. Нас тут чуть не убили, а он только вернулся!
  - Отважная девочка, - ласково говорил Конрад.
  - Вопиющая глупость и риск, - бурчал куратор.
  - Но ведь получилось!
  - Куда лучше ей было бы не пытаться разыгрывать героиню-спасительницу, а убраться подобру-поздорову подальше от лича. Я дождался бы тебя.
  - Не факт. Ваши песни, кайст, плохо действуют на немертвых. Я мог не успеть. Да что толку гадать. Неужели ты до сих пор не понял? Лучик не может бросить, предать и бежать, не сможет сделать такого, что сама считает подлостью! - хмыкнул Конрад.
  - Даже если ненавидит?
  - Ненавидит? Не пори чушь, - отмахнулся от слов ЛСД, как от чего-то малозначительного вампир.
  - Именно ненавидит. За полтора дня я с успехом добился ненависти собственной... - кого именно Ледников не договорил, и вообще в голосе куратора почему-то присутствовала изрядная горечь.
  - Собственной? Поверил-таки? - почему-то выхватил и развернул транспарантом единственное слово из недосказанного предложения Конрад.
  - Она девица, значит, никакой ошибки быть не может. Случайность возникшей связи в свете новых фактов маловероятна, - мрачно, будто некролог зачитывал, признал ЛСД. - Ты сам сказал... доказательства слишком убедительны.
  - Что думаешь делать?
  - Не знаю, я не способен делать то, что полагается, - безразлично или безнадежно, не соображу, что было вернее, уронил куратор.
  - Ну и не знай, так даже лучше.
  - Вряд ли. Она все равно ненавидит...
  - Лучик не умеет как следует ненавидеть. Ты ее бесишь своей высокомерной миной и язвительными комментариями, не более того, этой злости оказалось недостаточно, чтобы отдать тебя на растерзание личу. Думаю, она бы не поступила так, даже если бы действительно горела ненавистью.
  Плавать в приятной полудреме, удивительно уютной, несмотря на присутствие посторонних, и слушать занятный разговор было странно. Каким-то уголком сознания я даже задумалась: зачем здесь и сейчас ведется этот разговор, касающийся меня каким-то боком, только я никак не могла уяснить каким? Хотят ли собеседники, чтобы я слушала и принимала участие в беседе, или разговаривают здесь только потому, что отрубившуюся меня, открывательницу дверей, откуда приходят смертельно опасные твари, совершенно нельзя оставлять в одиночестве?
  Все сомнения разрешил сыгравший экстремальную побудку мобильник. Судя по мелодии, звонила Вика. Бывают люди, которые все делают вовремя, это не раздражающий педантизм, а дар, и общаться с такими, будь они друзья, коллеги или просто знакомые, - истинное удовольствие. У моей драгоценной старшей сестрички дарование было прямо противоположной направленности. У Виктории вполне могло быть второе имя 'Несвоевременность'.
  Она или безбожно опаздывала везде и всюду, или приходила раньше на час-полтора. Сестрица даже на собственную свадьбу умудрилась опоздать! Машина жениха сломалась, и пришлось срочно искать такси, а таксист оказался первый день замужем и перепутал адреса улицы с одноименным проспектом.
  Звонила Вика тоже всегда 'вовремя', выбирая наиболее подходящие моменты, самыми традиционными из которых была парочка состояний абонента: 'в душе' и 'спит'. Сестра постоянно забывала про разницу в часовых поясах. Как при всем при этом она до сих пор умудрилась не прогореть со своим модным бизнесом, навеки останется для меня тайной покрытой мраком.
  От музыкальной темы мобильника я подскочила над диваном, как ошпаренная, и рефлекторно ринулась к шкафу, где заливался телефон, даже не задумавшись о том, держат ноги или не держат. Они, наверное, тоже отвлеклись и забыли, что держать не должны. А может, я отошла от шока, пока дремала в комфортной обстановке. Удивительно, что частью этого комфорта стали два чужих мужика, но уж что есть, то есть.
  - Привет! Где фотки! - заорала Виктория так, словно общалась со мной не по телефону, а кричала вживую через три квартала, высунувшись из окна.
  - Какие фотки? - обалдело переспросила я.
  - Ты мамахен обещала заснять двух крутых челов, снявших нашу халупу! - командным тоном объяснила Вика.
  У старшенькой не было пунктика женить, тьфу, выдать замуж младшую сестренку. Нет, ситуация складывалась более скверная. Любимая и единственная сестра просто пыталась меня с кем-нибудь свести. К той поре, когда Вика и ее муж все-таки переехали в другой город, я боялась появляться домой, чтобы не быть насильно познакомленной с очередным блестящим экземпляром подходящего кавалера.
  - Не успела, - пришлось сделать чистосердечное признание в надежде на облегчение участи.
  Не тут-то было! Любимая сеструха не была бы самой собой, если б на этом успокоилась. Она тут же принялась бомбардировать меня вопросами о внешности, возрасте, прикиде и предполагаемой зарплате арендаторов мужеского пола. Причем орала она так, что кайст с вампиром с расстояния нескольких метров превосходно слышали каждое слово, а я неумолимо начинала глохнуть. Блин, в сравнении с Викусей паровозный гудок комариным писком покажется. По мере продолжения сольного выступления сестры ухмылки на лицах двух постояльцев все ширились, ни капли сочувствия к моей горькой участи они не проявляли. Пожалуй, еще минут семь-десять и я бы согласилась на второго лича, вместо насилия над слуховым аппаратом и головным мозгом. Потому что мертвого колдуна можно убить, пусть и трудно, а сестру, как бы порой ни хотелось, нельзя.
  Но, о счастье, где-то за кадром, у Вики послышалось нарастающее: 'Ма-а-а-м!'
  Если кто и мог кричать громче, чем Вика, так это моя племянница Мария. Не знаю уж, чего ей понадобилось, но была готова заранее благословить миг, час и обстоятельства, в которых эта нужда возникла. Сестра свернула беседу на зловещем обещании перезвонить завтра, если не будет фоток, и отключилась. Я перевела дух и всерьез задумалась о том, а не потерять ли мне на недельку сотовый и забыть заплатить за городской телефон, чтобы его отрубили начисто.
  - Боевые у тебя родственники, - ухмыльнулся Конрад.
  Нет, при пристальном взгляде на довольную морду вампира пришлось признать: он не издевается, а почти хвалит тех, кого ему довелось услышать и узнать заочно. Кажется, мой новый родич почти, или даже по-настоящему, завидовал мне. Я подумала, что Конрад ничего не говорил о своих родных, и поняла неожиданно четко: у него-то никого, кроме меня, нет и не было уже очень-очень давно. То ли не хотел лишних проблем, риска и ослабления своего могущества из-за приобретения новых привязанностей, то ли у него просто не получалось образовать узы. Упоминал ведь вампир о причудах привередливой крови. Это только со мной так вышло, неожиданно и быстро, как диарея.
  - Угум, - согласилась я насчет боевитости с явным унынием.
  - Чего переживаешь, сделай снимки и все, - не понял моих моральных терзаний вампир. - Я не против. Кайст, думаю, тоже согласится. А?
  Куратор поморщился, но все-таки кивнул. Наверное, испугался, что в противном случае я его выселю, и придется искать новый вариант съема жилья в непосредственной близости от непоседливого проблемного объекта.
  - Если б этим все ограничилось, - вздохнула я, начиная в ящиках серванта в поиски фотоаппарата. - Нет, конечно, спасибо, что ты не против, я пофоткаю. Вот только они же все равно не отстанут. Вернее, отстанут при одном условии, да и то после бури.
  - Если объявишь, что замуж выходишь? - рассмеялся Конрад.
  - Нет, если скажу, что лесбиянка, - в сердцах отрезала я. - Но к такого рода радикальным мерам я пока не готова, а то бы давно попросила Лариску попозировать и завалила б их фотографиями в стиле ню.
  ЛСД, кажется, чем-то подавился. Странно, чем? Ничего ведь не кушал. Вампир хрюкнул, откровенно веселясь. Я тоже невольно улыбнулась и только сейчас заметила: он сменил джинсу третьего дядюшки на вполне стильные шмотки, весьма похожие на те, что мы рассматривали вчера по сетевому каталогу. Летний светло-серый костюм. Значит, поход через три квартала увенчался успехом, и хоть один костюм Конраду подошел. Надеюсь, хоть что-то из других вещей тоже. А за более дорогими и стильными шмотками вампир и без меня доберется, я только адреса магазинов подброшу. Удивительно самостоятельный мужчина! Сам умеет не только врагов убивать, но и вещи выбирать. Не знаю уж, какое именно из двух качеств меня восхищает большое.
  - Классно выглядишь, - откровенно похвалила я. - Боюсь, после твоих фоток в мою розовую ориентацию уже никто не поверит.
  - Почему? - заинтересовался вампир, с кошачьей грацией лениво развалившийся в кресле.
  - Когда под боком мелькает такой образчик мужественности, видеть жизнь в розовом цвете нереально; они же не знают, что мы родственники, - заулыбалась я, а польщенный кровосос подхватился с кресла и потащил нас с куратором на фотосессию.
  - Как ваше самочувствие, Гелена Юрьевна? - прохладно уточнил Ледников, которому никто комплиментов насчет внешности не отвешивал. А чего хвалить, если красивым его и с перепоя не назовешь? Запоминающийся, колоритный - пожалуй, красивый - никогда. Еще раз покосившись на куратора, я согласилась сама с собой.
  - В норме, вашими стараниями, спасибо, - я погладила руку, с которой сошли следы раздражения.
  - В таком случае, чем обязан столь пристальному вниманию? - уточнил ЛСД, переступая порог арендованной квартиры. Интересно, между прочим, как они плату делить собрались? Пятьдесят на пятьдесят или пропорционально времени, которое будут проводить в апартаментах?
  Молчать невежливо, с другой стороны, говорить правду, такую правду, какую думала, тоже было несколько нетактично. Правда-матка она только братца-мата вызывает легко. Не думаю я, конечно, что Саргейден Ле Дас себя писаным красавцем считает, однако ж, кто их мужчин разберет? Смотрятся же эдакие 'беременные' лысые пузанчики на себя-любимых в уличные витрины с самодовольнейшим выражением, какое и у фотомодели не встретишь! Вдруг ЛСД по меркам кайстов эталон и секс-символ, а человеческое непонимание глубоко уязвит его ранимую (три раза ха!) душу?
  - Давайте лучше замнем для ясности, а то опять подеремся, - предложила я самый нейтральный вариант ответа, проходя в самую светлую комнату квартиры - гостиную и прикидывая, попросить ли мужчин присесть в кресла, или запечатлеть их на диване.
  - Не дерусь с женщинами, - скривил губы куратор.
  - Я о словесных пикировках, - уточнила я.
  На этом беседа заглохла, и началась экспериментальная фотосессия. Конрад улыбнулся в ответ на сакраментальное: 'Скажите 'сыр'', Ледников, напротив, сжал челюсти так, будто у него были кровные счеты с этим продуктом.
  Больше я никого ни о чем не предупреждала и вообще попросила по возможности не обращать на меня внимания. Куратор даже удержался от язвительного комментария. Вообще люблю неожиданные фотки субъектов в естественных условиях, нарочитые позы и застывшие выражения лиц раздражают, так и хочется подойти и хорошенько потрясти эти манекены, чтобы добиться какой-нибудь естественной реакции. Пусть лучше злость, но искренняя.
  Потому я бросила фотоаппарат на диван, села и стала листать прихваченный из дому глянцевый журнальчик, доставшийся мне безвозмездно, то есть даром, при оформлении полугодичной подписки на деловую макулатуру для предприятия. Незамысловатый текст, куча бестолковой рекламы и никакой загрузки для мозга - самое то, что нужно для засады на удачный кадр, лучше только из-за кустов на тигра. Мужчины задумчиво переговаривались о личе и трофейной добыче. Конрад оглядел ювелирный лом и подтвердил мнение куратора. Никакой магической, мистической и иной инфернальной ценности украшения больше не имели. Я тут же вставила свои пять копеек и твердо заявила, что делить будем: фифти-фифти, потому как лишь загипнотизированную нежить можно было толкануть под машину, и если б не стихотворные труды Сергея Денисовича на ниве запудривания высохших мозгов монстра, ничего бы вообще не получилось. Меня в ответ послали... отчет писать, как только я закончу бездельничать.
  Вот в такой условно теплой и дружественной обстановке и удалось добыть пару-тройку хороших снимков. Разглядывая их на аппарате, я окончательно решила сделать обои на рабочий стол из одной особо приглянувшейся фотографии, где мужчины сидели в креслах и 'смотрели в грядущее', один с легкой полуулыбкой, второй с реалистичной мрачностью.
  - Прямо ночь и... - я запнулась, опять испытывая трудности в выборе между правдой и оскорблением.
  - День? - подсказал удивленный Конрад. Склонившись из-за моего плеча, он тоже разглядывал фотографии. И тут же потребовал ответа: - А кто тогда день?
  Распределить должности по полусуточным характеристикам для двух брюнетов не получалось, как ни крути, поэтому пришлось уточнять:
  - Скорее Ночь и Мор, или Смерть, или еще чего-нибудь столь же жизнеутверждающее, - плюнув на тактичность, рассмеялась я и объявила: - Пошла писать отчет, а потом гулять, если еще кто-нибудь из-за дверей на огонек не заглянет.
  
   Глава 13. Сладкая смерть
  
  За мной никто хвостом не пошел. Чуткий слух вампира служил надежной гарантией удаленного наблюдения, а скверный характер ЛСД и наши 'теплые отношения' страховкой от тяги куратора к пребыванию в обществе привратницы без крайней на то необходимости.
  Дома в тишине я опустилась на привычный стул у ноутбука и выпала из реальности в фотошоп. Замазывать радужные прядки ЛСД пришлось вручную, странный окрас мог вызвать слишком много вопросов. Потом я просматривала и отправляла почту, в том числе обещанные фотки, лазила по форумам и параллельно стучала отчет для 'Перекрестка'. Прерывалась только разок на городской звонок. Трубка лежала на базе, потому пришлось бежать в коридор к телефону. Когда сняла трубку с сакраментальным 'Алло, Геля слушает', в ответ раздалось лишь слабое потрескивание помех где-то на линии, нарушающее тишину. Пару раз поалекав и объявив для проформы 'Вас совершенно не слышно, перезвоните', я бросила трубку, вернулась к компу и вновь погрузилась в липкую сеть всемирной паутины.
  Очередной звонок, на сей раз это была трель мобильника, варварски выдрал меня из ее сладких пут. Опять звонила маман.
  - Привет, мамулечка! Как папа? - нарочито бодро поздоровалась я, чувствуя надвигающуюся грозу.
  - А что ему сделается, хоббиту? - ласково буркнула мама. - Опять с ролевиками умотал на три дня. - Ты мне зубы не заговаривай, Геля. Говори, выбрала?
  - Чего? - слабо пискнула я.
  - Значит так, фотки я видела! - взяла быка за рога родительница. - Со смазливым не крути, сразу видно, гулящий котяра, весь век в слезах проживешь, даже если что сладится поначалу. А второй мужчина серьезный. Ты к нему получше присмотрись! Не Джордж Клуни, конечно, да с лица воду не пить. Мужчина должен быть чуть симпатичней обезьяны!
  - Мама, да хрен с ним, с лицом, у него характер вместо пресса штамповочного можно использовать! - взывала я. - И вообще, я ни за кого замуж не собираюсь и никого не люблю.
  - И почему сразу котяра, - нарочито обиженно пробормотал у меня за спиной явно прикалывающийся Конрад, оказавшийся тут как тут, стоило начаться любопытному разговору.
  Я резко обернулась. Парочка постояльцев опять была в гостиной и беззастенчиво подслушивала, вернее, правильным было бы сказать: нагло вникала в суть конфиденциальных переговоров. На Ледникове снова была черная рубашка, а в руке небольшой черный пакет из-под мусора. Судя по легкому металлическому звяку и угловатым очертаниям, там был вовсе не мусор, а драгоценный лом лича.
  - И хорошо, мужчина тряпкой быть не должен! Что это за парень, если он поперек слова вякнуть не смеет, как твой Васька-Василек?! А твое 'люблю - не люблю, красивый - некрасивый', - ты это брось! Я сказала, присмотрись! Глаза у него умные, одет дорого, значит, мозги есть. Это у мужиков самый главный орган, а красивой ты за двоих будешь. Поговори с ним, пригласи куда. Если приезжий, вон хоть в краеведческий музей сходите, в кино или в кафе какое, куда там сейчас молодежь ходит.
  Я молча скрежетала зубами, звук получался странный, с каким-то эхом. Скосив глаза, поняла - не эхо, ЛСД тоже стиснул зубы и бесится. Зато Конрад веселился за троих, кровосос проклятый!
  - Извини, мама, я им фотографии обещала на флешке забросить, нехорошо задерживаться, - попыталась я закруглить неприятный разговор до того, как нам с ЛСД потребуется помощь дантиста по восстановлению эмали. Зубы это так дорого, что их проще или иметь вставные или беречь и лелеять родные.
  - Иди-иди, - мигом согласилась родительница и посоветовала напоследок: - В штанах не маячь, надень халатик покороче, вон тот, твой любимый японский.
  Этот самый халатик, стиранный вчера и надетый поутру, и так был на мне, потому я с чистой совестью похвасталась:
  - Уже! - и нагло отключилась.
  - Танки бы делать из этих людей, не было б в мире державы сильней, - я вспомнила и процитировала шуточный перефраз старого стихотворения, утирая со лба почти натуральный пот. Если мама прет напролом, проще отступить и окопаться. Шанса успешно противостоять давлению ни единого.
  - Да, занятный халатик, - согласился с озвученной точкой зрения Конрад, на лице которого, кажется, так и поселилась ухмылочка, навеки изгнав безразлично-мрачную маску, под которой он явился в мой дом. - Эй, кайст, ты как там, будешь соблазну поддаваться?
  - Всенепременно, - сухо проронил Ледников.
  - Может, Веру с работы попросить, она приколы любит... - задумалась я вслух.
  - Решила все-таки разыграть любительницу женских форм? - рассмеялся вампир.
  - Нет, если мама не угомонится, надо будет сказать, что у Сергея Денисовича уже есть девушка, а еще лучше невеста. Жаль, раньше не сообразила в фотошопе кольцо на нужном пальце пририсовать, тогда бы мама вообще не стала приставать. Женатики неприкосновенны, - почесала я в затылке и скорбно призналась: - Хорошая мысля приходит опосля.
  А картинку на рабочий стол я все-таки поставила, с двойным эффектом. Только начинаешь Конрадом любоваться, как он с интервалом в тридцать секунд сменяется мрачной физиономией куратора. Типа, не расслабляйся!
  - Гелена Юрьевна, ваши личные проблемы постарайтесь решать сами, не привлекая к нашим персонам излишнего стороннего внимания. Тем более не пытайтесь создать у родственников иллюзии несуществующих отношений, - натянуто произнес куратор, глядя в сторону, где ничего кроме немного пыльной (когда же я перетру хрусталь в серванте!) посуды не имелось. - Больше в подобном фарсе я принимать участие не намерен. Мы создали достаточно благоприятное впечатление, чтобы ваши родные не беспокоились об арендаторах квартиры, этого достаточно. Я в 'Перекресток'. Надеюсь, на протяжении пары часов вы сможете воздержаться от рискованных действий с необратимыми негативными последствиями.
  - Иди, сдавай безделушки, я останусь с Лучиком, - в очередной раз пообещал присмотреть за мной Конрад.
  - Надеюсь на твое благоразумие, - резко кивнул Ледников и исчез с мешком ювелирки.
  - Предлагаю прогулку по парку с посещением кафешки на предмет обеда. В 'Ралине' хорошо делают мясо по-французски и салаты, - предложила я план-распорядок вампиру.
  - Годится, - ухмыльнулся Конрад и вальяжно спросил: - Пойдешь в халатике?
  - Нет, халатик оставлю для более интимных моментов, вроде перетаскивания полудохлых вампиров в ванную, - рассмеялась я и ушла в спальню за джинсами поприличнее и нарядной футболкой.
  Одеваюсь я быстро, но пару минут на то, чтобы поправить вздыбленную прическу и мазнуть по губам блеском, извела. Вампир неспешно расхаживал по спальне. А если и бросал взгляд-другой в мою сторону, то в этом не было ничего от мужского интереса, так же просто, как со Стаськой, для которого я в любую пору оставалась сопливой доставучей сестренкой.
  Бросив блеск в сумочку, заглянула в кошелек. Вечно забываю, сколько там денежек! Кушать за счет Конрада я не собиралась. По-хорошему, так и вообще следовало его угостить, как гостя, друга и вообще родственника в квадрате, празднуя замечательное явление. Тем паче, мои опасения про несоразмерность трат на восстановление квартиры после табуна иномирных гостей и превышения расходной части бюджета над доходной оказались напрасны. Не знаю уж, сколько там стараниями ЛСД перевели на карточку за камешки, а только уволоченный им с полчаса назад ювелирный металлолом тоже стоит не пять копеек. Даже я - абсолютный лох по части украшений - такое понимала.
  Раздумья на тему: обидится или нет спутник на предложение о финансировании обеда - прервало задумчивое хмыканье вампира.
  - Чего?
  - Странно. Несколько минут назад за дверью кто-то топтался, а потом ушел, - ответил слегка озадаченный Конрад.
  - Может, Василек хотел зайти, да передумал, или уборщица полы мыла, - предложила я сразу два вероятных варианта, даже не удивившись остроте слуха вампира.
  Прихватив сумочку, стала надевать босоножки на коврике у двери. Удобные они страсть, как тапочки, нигде не трут, вот только застежки такие тугие, что минуты три точно провозишься, а если куда-то торопишься, то все пять, как оно обычно бывает при спешке.
  - Нет, не уборщица, звуки были другими, - опроверг версию Конрад и открыл дверь. Сам бы он и туманом через все замки просочился, а я, существо материальное, нуждалось в уходе по всем правилам мира вещного.
  На площадке, на игольчатом круглом коврике действительно никого не было, зато перед дверью стояла коробка. Самая обычная, типовая коробка, поверху бумажная картинка с аляповатыми цветочками под Хохлому или Городец. Именно в такие принято засовывать магазинные торты. Размашисто, синим маркером поперек цветочков было написано заглавными печатными буквами: 'ПРОСТИ'.
  - Василек решил мириться? - понимающе усмехнулся вампир.
  - Нет, - озадаченно замотала я головой. - Он бы так делать не стал.
  - Значит, какой-нибудь еще из твоих друзей-приятелей, - пожал плечами Конрад, не слишком заинтересованный в выяснении личности милого друга, клянчившего прощение.
  - Не люблю сладкого, и все мои друзья это знают. Тот же Васька, вздумай он мириться методом подарков, приволок бы мне вяленой воблы или набор-суши с креветками, - поделилась я соображениями с вампиром. - Если только он положил его туда вместо торта?
  Я присела на корточки и потянула за веревочку, распуская кокетливый бантик сбоку. Сняла крышку. Нет, низку соленой рыбы в коробку не положили! Разочарование нахлынуло вместе со сладким запахом кондитерского изделия и видом торта, изукрашенного цукатами, шоколадной крошкой и взбитыми сливками.
  Не успела я удивиться тому, как закаменело лицо Конрада с хищно раздувшимися ноздрями, как вампир вдруг практически размылся в пространстве, а может и времени. Что-то резко перехватило меня у талии и практически отбросило внутрь квартиры к стене напротив, впрочем, стукнуться спиной мне не дали. Звучно захлопнулась дверь.
  - Ты чего? - Испуга не было, только изумление странным поведением вампира.
  Тот сам опустился на корточки рядом и, глядя на меня снизу вверх, ничего не выражающим синим взглядом, произнес, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы:
  - Там яд. Торт отравлен.
  Кажется, Конрад был взволнован и зол, возможно, в ярости, и сейчас изо всех сил пытался взять себя в руки, чтобы не допустить вспышки.
  - Уверен? - уточнила я, не столько потому, что не доверяла его суждению, сколько для того, чтобы вывести родича из странного состояния.
  - У нас росли такие грибы. Белые шляпки, тонкие ножки, если откусишь хоть кусочек - верная смерть, ни магия, ни зелье не поможет. Из них отраву делали. В порошок перетереть и подсыпать врагу; сок выдавить и смешать с солью или медом, добавить в еду несколько капель. Вкуса не ощутишь, даже запаха почти нет, но у меня обоняние другое...
  Я молча повернулась и как была в босоножках, по прямой, будто жертва гипнотического приказа, пошла в комнату к ноуту. Включила, набила в поисковой строке три слова и, когда на экране появилась картинка, спросила Конрада:
  - Похоже?
  - Да, они, - опознал вампир самый ядовитый гриб в наших лесах. Одно касание к его шляпке могло привести к смерти. Малявкой еще была, когда о жутком случае прочитала: мужчина сорвал поганку, покрутил, выбросил, а потом немытыми руками съел пирожок и все... его так и не спасли.
  - Бледная поганка. Противоядия не существует, - прошелестела я и помассировала виски. - Не понимаю.
  - Чего именно? - Конрад присел поодаль, готовый к разговору.
  - Если меня хотели отравить, почему торт? Я очень не люблю сладкое и отдала бы его кому-то из знакомых.
  - Вариантов много, - задумчиво ответил вампир. Ярость ушла, он начал думать.
  - А поточнее?
  - Случайно посыпать торт отравой невозможно. Значит, его отравили намеренно. Далее возможны варианты: собирались отравить не тебя и ошиблись дверью, этажом, домом, наконец. Тот, кто принес отраву, не знал о твоей нелюбви к сладкому. Тебя банально собирались подставить, повесив смерть того, кому доведется покушать подарок. Тот, кто подкинул сладости, знал о наличии вампира рядом с тобой и знал, что я обнаружу яд, поэтому все лишь хотел попугать тебя или предостеречь. Это самые простые из версий, пришедших на ум.
  - А что делать? - я беспомощно посмотрела на вампира. - Я ведь даже в полицию обратиться не смогу. Как доказать, что торт отравлен, никого предварительно им не убив? На слово точно не поверят. И что делать дальше? Просто выкинуть гадость подальше и звать тебя каждый раз, когда мне перекусить приспичит?
  - Оставим торт до кайста, поговорим попозже. А сейчас пошли погуляем, как собирались, - предложил вампир, покровительственно похлопав меня по плечу и уже привычным жестом взлохматив волосы.
  За неимением более подходящего варианта, я согласилась. Торт оставили в холодильнике у Конрада, слева от пиццы. Во избежание недоразумений поверх коробки с цветочками пришлепнули бумажку-предупреждение: 'Осторожно, отравлено!' и отправились на променад. Голова пухла от предположений: кому это я на первой четверти века насолила настолько, чтобы бледными поганками травить? - однако аппетит не пропал.
  В подвальчик 'Ралины', буквально через пятнадцать минут после открытия кафе, мы спускались первыми. Народ подтягивался сюда часам к двум-трем, а в такую рань предпочитал заправляться пивком и чипсами в парке.
  - 'Ралина' - красивое название. Имя хозяйки? - поинтересовался Конрад, предупредительно открывая передо мной дверь в крохотный холл. Гардеробщица с журнальчиком проводила вампира восхищенным взглядом, исполненным сожаления. Плаща или куртки у красавчика, увы, не было.
  - Почти, - рассмеялась я, ткнув пальцем в рамочку со свидетельством о регистрации ИП. - Рогозина Алина Натановна - ФИО хозяйки. Так что название - весьма удачная аббревиатура!
  - Весьма, - оценил Конрад, и мы прошли в зал. Люстры, стилизованные под колеса с лампочками-свечами, отделанные под средневековую каменную кладку стены, тяжелая деревянная мебель, белые скатерти, всегда чистая посуда, вкусная еда щедрых порций - кафе неизменно выглядело не в пример опрятнее и роскошнее многих ресторанов. А еще в помещении никогда не несло едой с кухни.
  Люблю сидеть в дальнем уголке-нише, ты видишь почти всех, тебя почти никто. Там мы и сегодня устроились. Конрад кожаную папочку с меню полистал, а я и так знала, чего хочу: грибной крем-суп, мясо по-французски и два фирменных салата заведения! Вампир продублировал мой заказ, добавив сладкое (чиз-кейк, мороженое с карамелью) и свинину на решетке с овощами гриль. Разумеется, к обеду спутник попросил бокал красного вина, я обошлась зеленым чаем с клубникой.
  Удивляюсь, как у парня, принимавшего заказ, не задымилась спина. Уж больно негодующими взглядами его обжигала парочка девочек, пудривших носики и не успевших засечь обалденного клиента первыми. Интересно, кто принесет заказ? Готова биться об заклад, что кто-то из девочек, а мальчика, вздумай он трепыхаться, утопят в унитазе, невзирая на разницу в весовых категориях.
  Мы беседовали о пустяках, пока готовилась еда, 'сладко-поганой темы' не затрагивали сознательно. Проблемы подождут, и вообще, говорить о делах, тем более о неприятных делах, за едой или в ожидании оной - верный путь к гастриту и язве желудка! Мы то, что мы едим, и это не только продуктов касается, а и проглатываемых вместе с блюдом впечатлений, мыслей, слов.
  Салаты и суп принесли быстро. Не мальчик, я угадала, а те самые девочки с двумя подносами наперевес. Блондинка и рыженькая. Симпатичные. Сервируя стол, они так откровенно пожирали глазами Конрада, что едва не поставили его салат и мой суп мимо столешницы. Вампирюга откровенно веселился, проводя план-перехват нашей еды. А от заданного бархатным шепотом вопроса о готовности мясной части заказа, девочки чуть не уплыли в нирвану, не сходя с места. Я пнула родственничка босоножкой по ноге и тихо прошипела:
  - Если приторчавшие от твоей неземной красы девочки уронят мясо мне на джинсы, братец, я тебя сама укушу!
  - Пощади, они нас больше не побеспокоят, - умоляюще воздел вверх руки вампир и, не выдержав, рассмеялся.
  Официантки, сворачивая шеи на секси-красавчика, погарцевали на кухню, узнавать о готовности мяса, бравший у нас заказ парень проводил их тоскливо-сердитым взглядом и подошел к размещающейся за столом в начале зала компании.
  Действительно, когда подоспела перемена блюд, Конрад на миг-другой поймал взгляд каждой официантки, и девочки разом потеряли к восхитительному клиенту всякий интерес. Мне показалось, они вообще забыли о том, что за столом сидит кто-то, кроме меня. Тем лучше! Хвала силе внушения высших вампиров, обедали мы в тишине, уюте и умиротворенном спокойствии.
  Из прохлады помещения, пришедшегося по душе и вампиру, уходить не очень хотелось, но подвигать ногами действительно стоило. Мне всегда лучше думалось на ходу, особенно в относительной тишине, а укромные тропинки парка, по которым, в отличие от центральных аллей и шумных аттракционов, шастает не так много людей, подходили идеально.
  Пока я собиралась с мыслями, Конрад успел расплатиться по чеку, а в ответ на слабое вяканье о 'напополам' так посмотрел, будто я сказала, что навоз едят. Вот она, разница менталитетов жителей разных миров. Ага, только мне не обидно совсем, ничуточки. Я ему на неделе чего-нибудь вкусного куплю и на кухню заброшу, съест как миленький, да еще и спасибо скажет. Я тоже умею быть хитрой, только не часто, зато я упрямая.
  Весенний лес, даже если он парк, хорош, зелен, звонок от птиц и бел свечками каштанов. Красиво! А прогулки полезны для здоровья. Правда, когда на одну тесную тропинку у пруда вышли трое парней разной, но одинаково сомнительной степени трезвости (это ж надо успеть так ужраться!) и начали приставать к нам на предмет закурить, я чуть-чуть, самую капельку, засомневалась.
  Нет, не испугалась. Во-первых, со мной рядом Конрад. Как можно бояться кого бы то ни было, если ты в здешнем парке гуляешь под ручку с самой страшной персоной из всех возможных? Вероятно, не считая лича. Так ведь дохлятину уже можно не считать. Совсем! А во-вторых, мы в любой момент способны телепортироваться из опасного места.
  Так что я нахально уточнила, хотят ли джентльмены огонька от чемпиона мира по вольной борьбе. И скажете, Конрад не заслужил звания? Я же не уточняла название мира!
  Парни мне почему-то не поверили, напротив, начали интересоваться уже не сигаретами, а содержимым кошельков. Вампир, расценивший происходящее, как занимательный аттракцион, секунду-другую подумал и дозволил великодушным прохожим поделиться личными сбережениями.
  Это вам не кайстские стишата против лича, я даже не поняла, когда и как он успел оболтусов загипнотизировать! Вышло круче, чем с девочками в кафе. Пьяные обалдуи споро вывернули карманы и, униженно кланяясь, преподнесли Конраду горсть купюр.
  Ну что сказать, на семь-десять обедов в 'Ралине' там было. Вампир деньги забрал, наставительно и внушительно (думаю, с гипнотической настройкой) велел 'спортсменам' больше не шалить да много не пить, и, взяв меня под локоток, повел дальше с самым беспечно-умиротворенным видом. Только минут через семь-десять Конрад спросил:
  - Испугалась?
  - Нет, конечно, ты же со мной, - я искренне удивилась нелепому вопросу.
  - Я мог бы убить, но ты не хотела крови, - раздумчиво, чуть ли не извиняясь, проронил родственник.
  - Они ведь не твари, просто ужравшиеся бездельники. С учетом твоей установки на трезвость, могут за ум взяться, - согласилась я и больше о неприятном инциденте не думала.
  Гуляли мы еще долго, часа полтора. Делали самые невинные вещи: катались на аттракционах, наломали охапку сирени и вручили ее одной замученной с виду миловидной женщине, вызвав ступор с мечтательной улыбкой. Наверное, ей очень давно никто не дарил цветов просто так. Потом Конрад налопался мороженого и сладкой ваты. Никогда бы не подумала, что вампиры так охочи до наших сластей. Или мой конкретный родич-вампир. Он с таким удовольствием пачкался в розовой пене, что я не выдержала и захихикала, а потом резко перестала смеяться, раздумывая над тем, в каких же ежовых рукавицах должен был держать себя мой новый друг, чтобы теперь настолько радоваться самым незамысловатым развлечениям и лакомствам. Положение обязывает, да? А теперь все обязательства кончены и можно жить так, как хочется по-настоящему. Что до меня, так я считаю, Конрад заслужил!
  Пешкодралом, пусть до дома и было всего десять минут ходьбы, мы возвращаться не стали. Завернули за самое непопулярное по причине крайней духовитости заброшенное заведение общественного назначения и телепортировались прямо в квартиру. Ту, что я сдала 'паре командированных'.
  На кухне сидел ЛСД. Он прихлебывал чай и... с удовольствием ел торт. Заметив наше появление, коротко кивнул и отправил в рот очередную ложку от ополовиненного куска размером с мою ладонь.
  Я заплакала. Ведь так все хорошо было, прогулка, чудеса, да сама жизнь, даже грызня с куратором ее не портила, суп без соли пресен. И все... аллес. За что? Я не рыдала, не всхлипывала, просто слезы катились одна за другой и капали, капали, как дождь.
  - Ты надпись видел? - деревянным голосом спросил Конрад, прижимая меня к себе.
  - Про то, что пицца отравлена? - невозмутимо уточнил куратор. - Да. Зачем травил?
  - Надпись была на торте, - заметил вампир.
  - О, значит, слетела, - многозначительно хмыкнул ЛСД и отправил в рот еще одну ложку, срезав шоколадную розу с самой макушки куска. - Гелена Юрьевна, не поясните причин неконтролируемого выделения слезной жидкости?
  - На тебя вообще яды действуют? - в голосе Конрада существенно убавилось дерева, его сменило подозрение и злость.
  - Разумеется, нет, - признал Ледников, продолжая методично уминать торт.
  И тогда я ударила. Никогда раньше мне не доводилось по-настоящему кого-то бить, шутливые подзатыльники Стаське или кому-нибудь из одноклассников в школе не в счет. И никогда крышу не срывало настолько, чтобы сначала делать, а потом понимать, что сделано.
  Звук пощечины в секундной тишине на кухне прозвучал особенно громко, и только услышав звук, я сообразила, что бью сама, выплескивая разом облегчение и гнев, помутивший рассудок. Ну какая же сволочь! Неужели нельзя было сразу нас успокоить?!!!
  ЛСД оторопело, будто в замедленной съемке, моргнул и уставился на меня черным, не поддающимся расшифровке взором. Там было слишком много всего, чтобы разобраться, что именно он выражает. А на смуглой коже проступал отпечаток моей ладони. Хорошо врезала! Зато слезы высохли разом, как кран перекрыли. Сдачи дать или начать возмущаться силовым методам воздействия куратор почему-то не пытался.
  - Заслужил! - тяжело, без усмешки, припечатал вампир, опускаясь на соседний стул. - Что же ты, курица драная, не сказал сразу, что на тебя яд не действует? Ведь заметил же отраву.
  - Нет, - с едва заметным смущением признался кайст и отломил ложкой еще кусок.
  Вот это да! Мрачный, вредный куратор оказался под стать вампиру увлеченным сладкоежкой, который настолько увлекся смакованием торта, что упустил из вида особенности начинки.
  - Его что, даже бледной поганкой не уморишь? - спросила я. Удивление начало помаленьку смывать злость. Я покопалась в архивах фентезийной памяти и продолжила: - Про целительную силу слез феникса читала, но ведь не плакали же вы навзрыд над каждым куском торта, печалясь о фигуре?
  - Слюна обладает аналогичным действием, - едва заметно усмехнулся моим словам Ледников. - Никакие яды на кайстов не действуют. Все, способное причинить вред организму, сгорает в первородном огне.
  - Везет. Ешь, что пожелаешь, и никаких проблем с несварением желудка от несовместимых с жизнью компонентов, - мимоходом позавидовала я и пошла прочь из кухни.
  - Зачем тебе отравленный торт? - сподобился поинтересоваться у вампира кайст, не прекращая методичное уничтожение вышеозначенного продукта. В любом случае, он уже съел больше, чем можно, чтобы придать содержимому коробки нетронутый вид и попытаться отравить кого-нибудь менее ядоустойчивого.
  - Для коллекции, - скривился Конрад и заявил уже серьезно: - Его пытались всучить Лучику под видом извинительного презента от неизвестного дарителя. Подложили у входной двери.
  - Задержитесь, Гелена Юрьевна, - резко бросил, почти скомандовал Ледников, пресекая мой порыв удалиться куда подальше. 'А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!'. Как коза на веревке из притихшей обиды, я вернулась и села у стола. Голос куратора натянулся струной. Полная ложка оказалась отброшена на край тарелки. Похоже, от этой милой новости аппетит на торты с бледной поганкой у ЛСД пропал начисто. Потом, уже чуть мягче, кайст попросил Конрада:
  - Подробности!
  Мой свежеобретенный родственник с кровавыми наклонностями кратко, впрочем, не упуская из виду существенных деталей, вроде подслушанных шагов, пересказал историю о ядовитом торте.
  - К двери подходил мужчина или женщина? - уточнил куратор.
  - Шаги были мужские, легкие, не старик, - припомнил Конрад, а ЛСД вздохнул и поинтересовался уже у меня:
  - Ничего не желаете добавить, Гелена Юрьевна?
  - Ничего... Разве что, - спохватилась я, прикусив губу, - не знаю, насколько это важно, но перед тем, как все это началось, мне звонили. Я сняла трубку, а никто не отозвался. Может, номером ошиблись?
  - Может... - почему-то одновременно и почему-то одинаково недоверчиво согласились мужчины с таким видом, будто не верили в случайность как таковую ни на грош.
  Ледников секунду-другую помолчал, затем поднялся со стула и достал из холодильника коробку с профитролями.
  - Ешьте, не отравлено, - поставил на стол близко-близко от меня и отвернулся налить чаю.
  - Спасибо, не люблю сладкое, - машинально отказалась я, зато Конрад с удовольствием закинул в рот сразу три штуки и прожевал всухомятку, не занимая лишнее место в желудке бесполезными жидкостями, которые не красное вино.
  - Не любите... - повторил мои слова ЛСД и нахмурился так, что вертикальная морщина прорезала лоб.
  - Странно, не находишь? - подкинул вопрос куратору вампир. - Если это не знакомые Лучика отличились (она сказала, те бы ей скорее в соленую рыбу отравы сыпанули), то это работа кого-то, кто ее совсем не знает, вон, - Конрад многозначительно указал подбородком на профитроли, - как ты.
  - Привратником всего второй день работаю, и на меня уже дважды покушались. Какая-то подозрительная статистика вырисовывается, а от совпадения до закономерности один шаг. Вы уверены, что убыль людей этой волшебной профессии идет по причинам, непосредственно связанным с гостями из других миров, а не каких-то фанатиков, у которых есть доступ к информации о штате 'Перекрестка'? - прихлебывая черный с мятным ароматом чаек, уточнила я у ЛСД, не пожалев соуса ехидства в интонациях.
  - У меня нет таких сведений, - немногословно ответил ЛСД и потер пальцами виски, радужно-белые пряди качнулись.
  - А предположить? - прозвучал вопрос Конрада, по-прежнему обходившегося в священной войне против эклеров без чая.
  - Много ли стоят бездоказательные предположения? - пожатием плеч выдал неуверенность Ледников. - Информации о том, что кто-то убивает привратников, нет, и я не думаю, что такое происходит. Да, они погибают, порой весьма быстро, едва вступив в должность, но по большей части из-за глупости и неосмотрительности в обращении с опасными гостями. Во всяком случае, никто из привратников не жаловался на преследования, угрозы или, тем паче, попытки убийства. Смерть рано или поздно приходит за всеми. Но, по большей части, работа привратника куда менее опасна, чем очень многие рисковые профессии Земли. Возможно, все, что происходит с Геленой Юрьевной, не более, чем цепь неприятных совпадений. Или угроза реальна, но не имеет ничего общего с миссией привратника. Доступ к информации о 'Перекрестке' для фанатиков любого рода невозможен, вы же сами пробовали побеседовать с родственником. Письменная информация не воспринимается обывателями точно так же, как и устная.
  - Мне, вообще-то однофигственно, страдаю я в силу новообретенной дополнительной профессии или просто так. Я вообще не хочу неприятностей, - выдала я и с вызовом вперилась в мрачного ЛСД.
  - Разделяю ваше убеждение, - неожиданно согласился куратор, гоняя по тарелке последний кусочек торта, как игривый кот злосчастного мыша. Полноты ассоциации добавил и визуальный ряд. Я сподобилась остановить взгляд на его ногтях и неожиданно приметила, что они опять удлинились, заострились и приобрели весьма хищную форму, опасную для окружающих в случае конфликта. Говорил, впрочем, ЛСД по-прежнему невозмутимо. - В любом случае, ваша безопасность в пределах возможного открытия портала наша забота, однако, вне дома вам придется проявлять осмотрительность самостоятельно. Настоятельно рекомендую при первых признаках возможной угрозы, как вне дома, так и в квартире, использовать дар перемещения.
  - Значит, советуете изматывать противника бегом вкупе с дезориентацией, - хмыкнула я, оценивая совет куратора о телепортации хоть к черту на рога в случае опасности.
  ЛСД энергично кивнул.
  Здравый смысл в словах кайста был. Духом противоречия в идиотической форме я не страдала, потому была намерена следовать предложению. В городе постоянно, дома при соблюдении двух условий. Первое: я буду уверена, что гость из-за двери ВНИТУДА не просто угрожает с перепугу, а реально нацелен причинить мне вред. Второе: поблизости, то есть в квартире, нет никого, кто пострадает от моего бегства. Впрочем, озвучивать свои выводы я не стала, чего зазря куратора нервировать. Он и так последнее время дерганый и еще более странный, чем в первые часы нашего знакомства.
  
   Глава 14. Демонстрация
  А Ледников по паспорту, или Саргейден Ле Дас по имени подлинному, заговорил о другом:
  - Вы просили о знакомстве с другими привратниками. На вашей электронной почте три адреса и краткая информация. Эти люди дали свое согласие на предложение о переписке. Деньги за драгоценности лича будут на карте до конца наступающей недели.
  - Спасибо за адреса! - теперь уже по-настоящему обрадовалась я. Хотела было вскочить и помчаться к компу, да поняла, что это невежливо по отношению к мужчинам, по крайней мере один из которых обеспокоен сохранностью моего бренного тела из чувств родственных, а второму это в служебные обязанности вменяется.
  - Предполагаемая сумма на карточке не интересует? - недоверчиво выгнул бровь ЛСД.
  - Ну... наверное, там много, - согласилась я.
  В ценах на драгоценности никогда не разбиралась. Знала только, что это не просто дорого, а очень дорого, моей зарплаты все равно на побрякушки не хватит, потому, если и заглядывала в ювелирный, то дальше витрин с серебром не проходила, зато могла просадить все отложенное 'на булавки' в 'Геологическом' - магазинчике, специализировавшемся на украшениях из полудрагоценных камней. Каждый волен сходить с ума по-своему! Я на чужое безумие не претендую, ну и вы на мое не пеняйте. Лучше одна хорошая шмотка и пяток аксессуаров к ней, чем пяток разных шмоток, которые только место в шкафу занимают. Именно по этому принципу я и подбирала свой гардероб еще до того, как по телевизору начали вещать о несомненной пользе данного подхода.
  - Миллионы, - невозмутимо уточнил куратор порядок нуликов суммы. - Часть минералов аналогов на Земле не имеет. Вы - очень прибыльный привратник, Гелена Юрьевна.
  - Значит, и вы, как куратор, в накладе не останетесь.
  - Не останусь, - с совершеннейшим равнодушием к проблемам материального характера согласился Сергей Денисович.
  - На что потратишь, Лучик? - подмигнул мне Конрад, скорее всего, пытался подбодрить и развеселить задумавшуюся родственницу.
  - Не знаю, - прикусила я губу. - Обычно на отпуск откладывала, но теперь-то никуда поехать нельзя; и родным деньжат не подкинуть, сразу начнутся вопросы, каким местом я все это заработала. Ненавижу выкручиваться и врать. Хотя... - с некоторым запозданием - что же поделаешь, если большинство людей, и я в их числе, эгоисты - меня все-таки осенило, - найду куда.
  - Купите мечту? - сыронизировал куратор.
  - В каком-то смысле, - согласилась я и мысленно прибавила: 'Только не свою'.
  На этом беседа закончилась. Мужчины остались поедать сладости, ядовитые и не очень, вампир презентовал одну из пачки замороженных пицц (не все же на рыбной диете сидеть) и я отправилась к себе. Села изучать подкинутые куратором адреса коллег. Кем бы ни были люди, координаты которых мне дал ЛСД, если они тоже открывали эти странные двери и принимали гостей, значит, были моими коллегами, как ни крути.
  Ледников не обманул. Адреса висели на электронке вместе с короткой строчкой личных сведений. Анна Сергеевна, сорок три года, бухгалтер, место проживания: г.Киров. Валерий Викторович, двадцать четыре года, менеджер, Самара. Ольга Олеговна, тридцать один год, парикмахер, Уфа. Зачем ЛСД указывал возраст, было понятно, это помогает ориентироваться при заочном общении. А вот профессии? Может, хотел показать, что перед молнией, бьющей в лоб и открывающей новые горизонты, все равны и ни возраст, ни квалификация принципиального значения не имеют? Роль играет лишь место жительства - четко установленная Кубом Метатрона точка открытия дверей. Точка, где рано или поздно появляется новый привратник.
  Да не суть важно. Я потерла руки и засела за письма. Вернее, за два варианта одного и того же письма. В эпистолярном жанре не сильна, потому лепила, как бог на душу положит. У тех, кто постарше, давила на потенциальное богатство опыта работы и сочувствие к молодым, да ранним, нуждающимся в ЦУ. Ровеснику писала попроще, на тему 'мы в одной лодке, давай дружить'.
  Отправила письма длиной всего в несколько предложений, затратив на сочинение каких-то минут двадцать. А чего откладывать? Ужасно хотелось поскорее дождаться ответа, желательно уже сегодня.
  Но мечты были сломаны о гранитную набережную реальности. Я еще не успела встать от экрана, когда ноутбук неприятно пискнул. Практически одновременно пришло три уведомления с сакраментально-ненавистной любому пользователю фразой: 'Адрес электронной почты получателя не найден в почтовой системе получателя. Microsoft Exchange не будет повторять попытку доставки сообщения. Проверьте адрес электронной почты и повторите отправку сообщения или передайте указанное ниже диагностическое сообщение администратору'.
  Я почесала репку, перепроверила адреса и еще раз отправила письма. Снова получила отлуп. Обидно! Может, сбой сервера?... Ага, три раза по ага.
  Сомнительно, чтобы куратор подкинул мне фальшивые адреса - если не хотел контактов между привратниками, так просто мог и сказать: инструкцией запрещено. Но ведь адреса дал, а связи нет. Неужели все дело в странной тенденции, не позволяющей общаться таким, как я, между собой? И почему же? Не мировую же гармонию наша болтовня нарушит?
  Прежде, чем приставать к куратору и докладывать о сокрушительном поражении, я, конечно, собиралась еще разок попробовать отправить почту с работы. Поэтому скинула письма на флешку - раз, и перебросила их на служебную электронку - два.
  Потянувшись, решила перейти к ужину. Пицца-то нигде, кроме желудка, моего желудка, исчезнуть не могла. Заодно заняла руки сооружением салатика 'огурцы & помидоры под сметаной и посолить покруче'. На сегодня хватит, а завтра куплю в киоске приправы для рыбы и снова запеку вкусняшку в духовке.
  Салатик в креманке, томатный сок в бокале и пицца на тарелке уже ждали благосклонного внимания, когда в кладовке опять что-то загрохотало.
  'Блин-тарарам!' - как говаривал чародей Дрезден в русском переводе. Я почти озверела. Ведь убрала уже почти все возможное в пределах площади открывающихся врат! Так какого лешего там снова грохочет? Почему гости не могут тихо-спокойно войти, мелодично позвенеть колокольчиком и потом благоразумно коротать время, посиживая на кухонном диванчике. Я даже готова поить их. Чаем, ясное дело, во избежание приступов девиантного поведения под воздействием паров алкоголя, и развлекать беседой.
  Мысленно скрежеща зубами - да что же это за проходной двор без перерыва на обед, уж и пяти минут потерпеть не могли, пока я поужинаю, - мотанулась к двери и рывком ее распахнула. Опять рогатый! И копытный! И хвостатый! И крылатый! Вот на развертку крыльев я и не рассчитала свободного пространства. Значит, придется еще несколько гвоздиков от посуды освободить - сделала мысленную пометку.
  А вообще-то в кладовке стоял колоритный некто очень явно мужского пола. Его торжествующе устремленные ввысь причиндалы не были прикрыты ничем и четко указывали на половую принадлежность гостя. В любой другой ситуации я, наверное, смутилась бы, но этот был настолько естественен в своем натуральном виде, что даже мысли обрядить его во что-то или прикрыть не возникало. Не хочу же я занавесочку на греческую статую атлета в музее нацепить!
  - Как посмела ты воззвать к темному престолу, ничтожнейшая человечка!? - взревел крылато-рогатый, и до меня с некоторым запозданием дошло, что он очень похож на демона.
  - Ты сам ко мне в кладовку вломился и посуду бьешь, - машинально ответила я и объяснила:
  - Пентаграмм не чертила, заклятий не читала, ни Вельзевула, ни Асмодея, ни Бегемота, ни иных личностей, имя которым легион, не вызывала.
  Демон моргнул - мамочки, а ресницы-то у него длинные и изогнутые, как у верблюда, и глаза вовсе не с треугольными зрачками, козлоподобные, а совершенно нормально-круглые. И радужка зеленая, как молодая травка. Симпатичные, в общем-то, глазки, никак не вяжущиеся кротким цветом с обще-воинственной надменностью.
  Слова мои об отказе принять ответственность за вызов ввергли гостя в когнитивный диссонанс. Но пару секунд спустя он оклемался и, торжествующе взревев (господи, только б 'защита от дурака сработала' и соседи сверху или снизу не услышали, а то скандалить придут и ничего им касательно личной непричастности к творящимся безобразиям не докажешь) вышел из кладовки в коридор. При этом крылатый стал меньше примерно на треть, а то иначе в дверь никак не пролезал. А как выбрался, громогласно расхохотался и протянул ко мне когтистые - да-а, знатный на них был маникюр а ля 'увлекшийся гот' - лапы.
  - Оригинальные ногти, - согласилась с наглядно демонстрируемым великолепием я, почему-то даже не вспомнив про добрый совет куратора о бегстве. - Только бы еще в бордовый по краю лунки покрасить для повышения эффекта.
  Не дотянувшись нескольких сантиметров до моего горла, длани опустились. Демон обиделся, как ребенок:
  - Ты что, не боишься?
  - Не боюсь, но опасаюсь, что соседи скандалить придут или паркет ты копытами поцарапаешь, - задумчиво согласилась я. Циклевать паркет очень дорого. А потом прибавила в качестве пояснения: - Ты здесь не по вызову и вряд ли вообще на тот вызов попадешь. Мой дом своего рода перевалочный пункт, где оказываются те, кто должен пойти совсем не тем путем, каким намеревался или на какой был обречен. Если я погибну, ты застрянешь на полдороги, так и не узнав, куда и почему шел. Вот как-то так.
  - Странная правда, - прищурился демон, прошел на кухню и, по-хозяйски раскинувшись на моем диване (как раз крылышки в его размер уместились), великодушно разрешил:
  - Не буду пока убивать. Рассказывай!
  После чего гость нагло стибрил со стола стакан томатного сока, осушил наполовину, облизнулся и мечтательно прибавил:
  - Сейчас бы еще бледных поганок на закуску.
  - Э-э, есть торт, посыпанный порошком из бледных поганок, принести? - я почти подавилась смешком от причудливых вывертов реальности и нереальных совпадений оной.
  - Тащи и еще этого напитка! - приказал почти просительным тоном демон и расслабился на диване, как здоровенный кот с крыльями.
  Крылья у него, между прочим, были с перышками, черные, но не в синь, а в прозелень, как глаза, смотрелось очень гармонично. Грозно, стильно и красиво, пусть и несколько неуместно на скромной кухоньке. Как кресло какого-нибудь Людовика рядом с мебелью из Икеи.
  - Хорошо, - я улыбнулась.
  - Эй, смертная, так почему ты все-таки не трепещешь? - мимоходом поинтересовался рогато-крылатый красавчик, разглядывая меня из-под полуприкрытых век.
  - Простите великодушно. Боялка на гостей атрофирована, это один из профессиональных симптомов привратника, - честно призналась я, при этом еще добросовестно потупилась и покрутила ножкой в тапочке.
  Демон рассыпался низким посвистывающим смехом, и я с почти спокойной совестью насчет того, что за краткое время моего отсутствия он не разнесет вдребезги всю квартиру, ушла к ЛСД и Конраду. Мужчины все еще сидели на кухне и тихо переговаривались. О чем, не знаю, замолкли, едва услышали, как я топчусь на пороге. А обрывок: '...рожные. И с теми прогадал' информацией не обогатил.
  - Случилось чего, Лучик? - гостеприимно улыбнулся вампир.
  Чуть выступающие, острые клыки никакой хищности облику не придавали. Или я уже настолько привыкла, что совершенно перестала ее замечать?
  - Нашла с кем поделиться оставшимся тортиком, - довольно поведала я. Какие мы экономные, даже отравленные продукты находят свое применение!
  - Кто же вам настолько не угодил, Гелена Юрьевна? - выгнул бровь ЛСД. Он и в самом деле подумал, что я способна кого-то банально травануть, устраняя проблему вместе с человеком? Я не знала, то ли обидеться, то ли погордиться. Оставалось только игнорировать подколку. Спокойно сгребла со стола коробку, где оставалась добрая половина ядовитого лакомства, и уже на пороге кухне ответила по существу вопроса:
  - Демон один. Пьет томатный сок, поганок на закусь просит.
  Конрад присвистнул. Сзади послышался еще один, куда более странный звук. Резко обернувшись, увидела: когти правой руки кайста снимали стружку со стола, оставляя четкие борозды. 'Александр Македонский, конечно герой, но зачем же' столы ломать? И вообще, у демона коготки красивше будут! Кажется, ЛСД 'немножко' рассердился или разволновался.
  - И когда же вы, Гелена Юрьевна, собирались уведомить нас о том, что нуждаетесь в помощи? - прошипел кайст.
  - Когда нужда будет, - в некотором недоумении объяснила я, переминаясь с ноги на ногу. - А чего вы так со столом, он точно ни в чем не виноват. Никогда бы не подумала, что у фениксов страсть к разрушению превалирует над созидательным началом.
  - Она и не превалирует, все дело в огненном темпераменте, Лучик, - вместо ЛСД ответил Конрад и вполне по человечески, хоть сам вампир, спросил:
  - Помощь с демоном нужна?
  - Не-а, он не буйный и не маньяк кровавый, кажется, просто забегался. Посидит, отдохнет от общества и пойдет своей дорогой. Не надо у него перед глазами маячить, - объявила я резолюцию. Почему такую, а не другую, и сама бы не сказала наверняка. Наверное, это у меня чутье привратника взыграло. Да, ЛСД ничего на эту тему не базарил, сама сообразила. Во избежание всяких бяк, тот, кто встречает, должен чувствовать того, кто пришел и что ему надо. А иначе, пожалуй, каждый третий, если не второй приход оборачивался бы трагедией. И смертность в рядах граждан моей профессии была бы не 'достаточно высокой', а запредельной.
  - Звать на подмогу начнете, когда он ваши кишки на люстру намотает? - подчеркнуто холодно и равнодушно уточнил куратор, не поворачивая в мою сторону головы. Серебристо-черные ноготки продолжали удлиняться. Верный признак того, что состояние Ледникова нынче никак не соответствовало фамилии.
  - Не начну, я ему верю, - ответила я и аккуратно прикрыла дверь ногой, руки заняты были потому что, а не из принципа, чтобы это выглядело оскорбительно. Да и квартира ни в чем не виновата, ломать дверные коробки семейного имущества - моветон.
  Вслед мне донеслось что-то очень похожее на змеиное шипение и ровный гул глубокого баритона Конрада. Значит, шипел куратор. Какой-то он неправильный потомок феникса. Или вообще мутант! Потомок, получившийся от скрещивания пернатого со змеей! Я хихикнула на подходе к кухне и пообещала себе непременно нафотошопить картинку из птички и рептилии.
  Демон сидел на диване и смотрел на стакан с недопитым соком, как на главную проблему мироздания. Он буквально гипнотизировал его, даже на мое возвращение особого внимания не обратил. Медленно-медленно, как сачок к юркой бабочке, он приближал ладонь к емкости и, когда пальцы сомкнулись на стекле, торжествующе рассмеялся. Отсалютовал мне бокалом и выпил до дна. Я поставила торт на стол, слазила в холодильник за пакетом с соком и села на табуретку рядом с диваном.
  - Когда ты ушла, я не мог ни сдвинуть, ни взять его, - зеленоглазый указал подбородком на стакан. - Заколдован?
  - Нет, это побочный эффект того, что ты - гость в моем мире, - коротко объяснила я. - Предметы для пришельца материальны лишь в непосредственной близости к привратнику и двери. Иной раз, как мне сказали, в очень непосредственной. Теперь я вернулась, торт с поганками и сок - все, как заказывал, ешь. Пока я рядом, все объекты осязаемы.
  - Странное ощущение, когда делаешь это не специально, - задумчиво, больше забавляясь ситуацией, чем реально злясь, заметил демон, потянулся крыльями, как если бы это была немного затекшая от неудобного положения спина, и занялся едой. Попутно гость заметил:
  - Сочетание соленого и сладкого, кровь и патока.... Возбуждает аппетит.
  - М-м, каждому свое. Я вовсе сладкого не ем, а кровь, по мне, так и вовсе гадость, - машинально откликнулась я, принимаясь за свою успевшую из горячей стать просто теплой пиццу и салат. Томатный сок целиком оставила на откуп демону, а себе налила мятного чая.
  - Кровь - это сила, жизнь, нить к душе, - медленно облизнувшись, наставительно поправил демон и метнул неожиданный вопрос, ткнув пальцем с острым ногтем в коробку, где оставалась едва ли шестая часть торта: - Тебя хотели убить?
  - Не знаю, - а чего таиться от того, кто уже через несколько минут шагнет за порог и скроется навсегда. Неосязаемость - первейшее из доказательств скорейшего убытия визитера. - Может быть.
  - Хм, - демон оскалился, но не злобно или весело, скорее задумчиво. В молчании доел и допил все предложенное и, еще раз потянувшись, предложил:
  - Что ты желаешь в награду за яства?
  Я чуть не подавилась. Что-что, а вступать в сделки с демонами не рекомендует ни одна из многочисленных книг, как откровенно религиозного, так и любого сказочного содержания. Отказаться наотрез, конечно, можно, вот только не обидится ли гость? Не удумает ли в ответ какую-нибудь злодейскую пакость, только чтобы поразвлечься? Молчание затянулась слишком надолго, чтобы сойти за стандартную паузу в диалоге. Демон причудливо изогнул бровь, и я решилась:
  - Перышко подари из крыла?
  - Что-о-о? Зачем? - глазки у гостя стали, как у няшки из анимэ и напал рудничный кашель.
  Вроде бы томатный сок уже выпит до дна, так чего рогатому дохать. Не в то горло слюна пошла?
  - Очень красивое у тебя оперение. На память оставлю, - логично пояснила я.
  - На память... - демон задумался и вдруг предложил: - Я мог бы узнать, кто пытался отравить тебя, смертная у врат. Хочешь?
  - А плата?
  - Какая плата, просто развлечемся к обоюдному удовольствию, - промурлыкал крылатый, как большой и очень опасный кот. Такой опасный, что тиграм впору поджимать хвосты и бросаться прочь со всех лап.
  Что-то в следующую секунду демон сделал такое. Магическое? Демоническое? Воздух стал густым, как сироп, наэлектризованным силой, провоцирующим, будто гладящим там, где совсем гладить не положено. Зрачки в зеленых глазах запульсировали, и вдруг все разом закончилось, словно в разгорающийся костер выплеснули полное ведро воды. Напряжение не просто схлынуло, его будто оттолкнула покалывающая, искрящаяся сила.
  Демон задумчиво облизнулся и уважительно признал:
  - Сильная защита.
  'Какая защита?' - подумала я, впрочем, только подумала, ума, чтобы не озвучивать свой вопрос, провоцируя крылатого негодника на продолжение банкета, хватило. Возмущаться тоже не стала. Что взять с демона, окромя провокаций? Против сути не попрешь.
  - Твой избранник могуч, пожалуй, я отступлюсь, - резюмировал гость и улыбнулся уголком губ: - Только перо, значит?
  - Да.
  - Даже если я могу показать врага? - он опять провоцировал, предлагая не соблазн, но знания, реально способные принести пользу. Вот только ставка. Нет, ни в какие игры я с зеленоглазым играть не буду и точка.
  - Я не готова платить назначенную цену, - покачала я головой. - Сами справимся.
  Демон ответил мне усмешкой, приправленной шепотком: 'Умница, нас не следует просить и заключать сделок не стоит. То и другое равно опасно'. Затем положил руку на опустевшую коробку из-под отравленного торта и вперил пронизывающий взгляд в картонку. Она не загорелась, а вот дым повалил. В первый момент я решила, будто увидела именно дым, белый, густеющий с каждой секундой, из которого ткалось изображение. Цвета и звука не появилось, но картинка стала объемной.
  С коробкой в руках стоял мужчина. Довольно высокий. Если брать габариты торта за 'эталон', в человеке было как минимум метр восемьдесят. Фигура тренированная, плечи широкие, узкие бедра, длинные ноги. Силуэт четкий, но без подробностей. Короткая стрижка. Лица туман не показал. Продержался еще немного, показывая, как белый человек сделал несколько решительных шагов и опустил коробку. После этого образы исчезли, как не бывало. Демон недовольно заворчал, сетуя на странный мир, мешающий элементарному колдовству.
  - Все равно спасибо, кое-что я увидела и, наверное, смогу узнать этого любителя грибов при встрече или кто его, ботаника, по словесному портрету опознает.
  - Хм, - зеленоглазый повел крыльями, встал и резко хлопнул, вздымая вихрь. Он сорвал с телевизора программу и пластиковую салфетницу со стола. Белые квадратики разлетелись по кухне, как снежинки-мутанты. Коробка, перевернувшись в воздухе, плюхнулась как раз рядом с мусорным ведром.
  Я полезла собирать салфетки с полу. И под стулом нашла не только их, а и выпавшее из крыла черное с изумрудным отливом перо. Крупное, размером приблизительно с маховое из крыла ворона. Красивое. С угольно-черной остью. Я подобрала и протянула гостю его собственность.
  - Ты же просила перо на память, - небрежно, будто бы между делом, заметил он.
  - Да, но брать исподтишка не буду.
  - Дарю, забирай, - разрешил демон и тут же коварно уточнил:
  - А какой дар ты отдашь взамен?
  - У меня нет ничего особенно интересного или ценного. Если только, - я припомнила подробности вчерашнего дня, - русалочьи украшения.
  - Из чего? - мурлыкнул демон вроде бы игриво, но я почему-то снова ощутила повисшее в воздухе напряжение. Как если бы кот унюхал валериану в соседней комнате и сделал стойку, при этом изо всех сил пытаясь сделать вид, что ничего противоправного не замышляет, и хозяйке нет нужды тянуться за тапком.
  - По большей части разноцветный жемчуг, - выдала я негосударственную тайну.
  - Возможно, меня это заинтересует, - согласился демон, снова присаживаясь на диван и принимая самую небрежную позу, вновь показавшуюся мне слишком небрежной и оттого наигранной.
  Под трофеи работы привратника я отвела самую большую из залежей тетушкиных шкатулок. В палеховском лакированном сундучке родственница хранила груду пестрых катушек. Я что-либо зашивала крайне редко, поскольку рвала нечасто, но уж если рвала, то реставрации в домашних условиях вещь практически не подлежала. Потому нитки были сосланы в обыкновенный полиэтиленовый пакет, а освободившейся таре назначена роль хранилища иномирных сувениров. За исключением зарры, прилепленной к предплечью на веки вечные, если верить утверждению ЛСД, и оставшейся на запястье русалочьей браслетки, обладающей загадочной целительной силой, все украшения, включая последнюю брошь-листок от прошедшего мимо отряда иномирян с повышенной остроухостью, складировались в шкатулку.
  Я притаранила сувениры на кухню и продемонстрировала демону. Зеленые глазки его жадно засверкали.
  Одним когтем демон подцепил плотно прилегающую к шкатулке крышку. Нет, все-таки удобно с таким маникюром жить: и открыть все можно и средство самозащиты под рукой, то есть, на руке. Единственная проблема: тонкие ткани рвутся при малейшем намеке на неосторожное обращение. Эластичные колготки точно не надеть без зацепок, но, с другой стороны, ни ЛСД, ни демона я в таком виде точно не представляю. Они оба слишком мужчины для столь женственной одежды. Хотя... кое-что от женщины у зеленоглазого все-таки есть. Вон, как вперился в побрякушки. Аж ноздри подрагивают от возбуждения! Никогда бы не подумала, что демоны, или этот конкретный, настолько падки до драгоценностей. Это, кажется, про драконов все пишут, как про ювелирных маньяков-клептоманов.
  Между тем, гость из всех побрякушек шкатулки выцепил длинную нитку крупного розового жемчуга, служившую русалке бусами, и промолвил:
  - Я беру это.
  - Ладно, - ответила я спокойным согласием.
  Честно сказать, розовый цвет хоть и был приятен глазу, но столь длинное ожерелье со столь крупным жемчугом я бы все равно никогда не надела. Хиловата я для массивных украшений. Поэтому, если демон хочет за каким-то рожном розовый жемчуг, пусть забирает.
  Нить исчезла в руке крылатого, он спрятал ее поистине молниеносно, я даже не успела сообразить, куда. Демон снова смотрел на меня немигающим, как змея, взором словно... да, точно, словно ждал какого-то подвоха, не дождался и медленно-медленно выдохнул:
  - Кости моря, подобные этим, очень ценны дня моих сородичей, смертная.
  - У нас жемчуг тоже любят, но без фанатизма. Драгоценные камни, вроде бриллиантов, сапфиров, изумрудов ценят больше. Как говорится, каждый сходит с ума по-своему. Нет, камешки, конечно, симпатичны с виду, но все-таки, как по мне, стоимость обычных, пусть даже очень красивых булыжников сильно завышена. Все слишком условно в системе товар-деньги-товар.
  - Не всегда, не везде, - гибкий и темный, гораздо темнее, чем у людей, язык демона вновь скользнул по губам, и рогатый подарил объяснение:
  - Щепоть истолченного в пыль жемчуга, выпитого женщиной нашего рода в начале срока, защищает ее от волн искажающей магии мира. Ребенок рождается без изъянов и сохраняет всю силу, которой лишился бы, носи его мать в других краях, чтобы избежать уродства. Наш мир могущественен и жесток, он не дарит подарков, за власть приходится платить кровью, болью и уродством или идти на хитрость. Кости моря из далеких миров, отданные по доброй воле - редкая возможность выиграть в игре без правил.
  - Не понимаю. Морям в мирах полагается быть совершенно разными по своему химического составу, как же любой розовый жемчуг может помочь? - задалась я, больше для себя, чем для гостя, научной стороной магического вопроса защиты цикла воспроизводства.
  - Я разве сказал, что помогает любой? - хлопнул крыльями, будто пожал плечами демон. - Мы чувствуем нужный, на ощупь, по ауре силы. Нужный жемчуг встречается редко.
  - Жалко, что больше подходящего у меня нет! - Я пошарила в шкатулке на всякий случай в надежде обнаружить еще хотя бы несколько жемчужин нужного колера.
  - Жалко? Ты странная, человечка. Меж смертными и моим родом никогда не было места жалости.
  - Наверное, так. Но сейчас ты не демон, просто гость на пороге, а я хозяйка, потому все немного иначе, чем длится век от века.
  - Пусть так, - внезапно решил демон и не предложил или разрешил, а приказал, поймав мой взгляд своим:
  - Бери перо, приложи к груди плашмя.
  Я почему-то взяла и приложила, ни на секунду не задумавшись о возможности коварной ловушки. И сразу стало очень тепло, почти жарко, словно меня под горячий-горячий душ поставили. Почему под душ? Потому что жар начинался от макушки и стекал до пят. А перо, бывшее на ощупь тверже обычных птичьих перьев, даже сквозь ткань футболки чувствовалось как полыхающая в раскаленном горне печать. В какой-то момент стало даже больно, я хотела отвести руки от груди, но не смогла. А потом перо сверкнуло ярчайшим изумрудом и исчезло. Не сгорело, а словно впаялось в тело сквозь одежду.
  - Да, - кивнул не столько мне, сколько сам себе демон и прошептал доверительно: - У нас бесполезно требовать, мы не сгибаемся перед сильными. Нас не стоит умолять, мы не знаем жалости. Пытаться обмануть тоже не стоит тому, кто хочет жить, мы слишком проницательны. Единственный способ получить дар демона - принять его не раздумывая, когда мы предлагаем сами.
  - А куда делось перышко? - спросила я, недоумевая, чего же такое я получила вместо обычного сувенира на память.
  - Поймешь, - усмехнулся демон.
  Его голос совпал с перезвоном колокольцев у двери в кладовку. 'Шо опять?' - подумала я, рванув на звук, и застыла на пороге, наученная самым первым из череды визитов. Кладовки за порожком не было, а что именно там было, я не смогла бы описать и объяснить так, чтобы сказанное хоть на десять процентов отразило суть видения. Наверное, больше всего это походило на палитру безумного художника, где самые невозможные - глаз отказывался опознавать цвета - краски не только смешаны наобум, наслаиваясь, перетекая друг с друга, но и подвижны, как пленка бензина в луже. Они текли, менялись, свивались в самые безумные формы. И это безумие было живым, дышащим, страшным и в то же время манящим. Протуберанцы цвета выстреливали в направлении порога, не пересекая его. Почему-то я понимала, что это хорошо, нельзя, чтобы это безумное живое и восхитительно яркое нечто коснулось меня, хоть краешком.
  - Ра-аль-тарокх зовет, - промолвил демон, вновь раскидывая черно-зеленые крылья, и улыбнулся гордо, делая шаг вперед.
  Протуберанцы потянулись к нему с требовательной настойчивостью и, прежде чем скользнуть в их объятия, зеленоглазый на секунду обернулся и встретился со мной взглядом на прощанье. Мы не стали друзьями за толику времени, проведенного тет-а-тет. Разве может быть что-то общее у демона и человека? Нет, точно нет, как там, в детском стишке:
  Говорит барану волк:
  'Ну, какой от дружбы толк?
  Если мы с тобой друзья,
  Значит, съесть тебя нельзя...'.
  Но что-то безумное, как те цветные вихри, абсурдное и все равно правильное между нами возникло. Миг понимания, для которого неважно наличие рогов, крыльев или хвоста. Тонкая ниточка доверия, протянувшаяся от одного живого создания к другому, выводящая нас за привычные рамки слов и поступков, не поддавалась логическому анализу. Стоило ли вообще анализировать? Наверное, нет. Нельзя препарировать чувства, как лягушку, чтобы не утратить способности вообще жить и чувствовать без расчета. Да, очень может быть, это плохо, в рамках нравственных норм и правил, дарить целительный жемчуг демону, вот только стыда за свой поступок я не испытывала. Он, как и наша встреча и весь разговор, был вне пределов традиционных ценностей. И вообще после третьей тысячи фентезийных романов, улегшейся в голове, моя система не очень походила на стандартную. Жалеть об этом прискорбном факте я не жалела, впрочем, гордиться тоже не собиралась. Что выросло, то выросло, выдрать с корнем и перевырастить не получится.
  Я несколько секунд любовалась тем, как парит в цветных водоворотах расправивший крылья демон. Как неощутимый здесь ветер треплет там его волосы и перья, чья зелень по-новому играла в безумных переливах красок родного мира. Потом портал схлопнулся и кладовка вернулась на традиционное место. Никаких водоворотов, только полки, банки и кастрюльки.
   Глава 15. Новые данные, новые данности
  
  Пока мы развлекались с крылатым красавцем, так и не назвавшим своего имени и не стремившимся вытянуть мое, начало темнеть. Я смяла коробку из-под торта и утрамбовала ее в мусорное ведро. Гость с хорошим аппетитом так подчистил емкость, что не осталось даже следов опасного крема.
  Ни Конрад, ни ЛСД в квартиру с благородными намерениями от чего-нибудь и кого-нибудь меня спасти или с менее благородными прочесть очередную нотацию не ломились. Может, в кои-то веки поверили моим словам об отсутствии угрозы? Если не поверили, то проверили и убедились. Возможностей вампирюги на это с лихвой хватало. Отправляться в соседнюю квартирку и выкладывать подробности о встрече с зеленокрылым демоном я тоже не рвалась, ибо челюсть почти вывихивалась от зевков, но о туманном образе отравителя, воссозданном гостем, рассказать стоило. Собрав остатки воли в кулак, я пошла к соседям-арендаторам.
  Мужчины по-прежнему вели тихую, не знаю уж в какой степени задушевную, беседу на кухне. Насчет 'задушевности' кто иномирцев знает? Это у наших, если рюмки на столе и стоит вопрос ребром 'Ты меня уважаешь?', то беседа однозначно душевная, а тут не угадаешь.
  При моем шебаршении в коридоре голоса смолкли, а головы выжидательно повернулись на звук. Синие глаза клыкастого родственника посверкивали любопытством, а ЛСД взирал с мрачной обреченностью 'Ну, что у нас плохого?' в духе механика Зеленого из Алисы. Я сразу передумала рассказывать о подаренном перышке. Показать-то все равно не смогу, а с ЛСД в таком настроении станется провести экстренное вскрытие для извлечения подарка.
  - Демон ушел к себе, отчет завтра напишу. У меня информация не для прессы, - доложилась я, плюхаясь на табурет, галантно выдвинутый из-под стола ногой Конрада. - Гость в благодарность за угощение над коробкой из-под отравы пошаманил на личность преступника.
  - Он вызвал его образ? - не по-хорошему обрадовался родственник, вероятно, знакомый с возможностями демонической магии.
  - Пытался, - я подперла ладонью щеку, чтобы не так очевиден был приступ зевоты и процитировала: - 'В тумане странный образ вдруг может появиться....', бла-бла-бла. Короче, видео получилось с изъяном. Ни цвета, ни графической четкости.
  - Опишите, что можете, - напряженно предложил ЛСД.
  - Высокий мужчина, примерно с Конрада, прокачанный, но не перекачанный, короткая стрижка, движения такие.... - я покусала губу, подбирая слова. - У нас на работе есть один парень в техотделе, он восточными единоборствами занимается. Движется так же.
  - Есть похожие в 'Перекрестке'? - метнул Конрад вопрос кайсту. Сидел вампир вроде расслабленно, но готова биться об заклад, скажи ЛСД 'Есть!', взметнется вихрем. И любителю сладостей придется несладко.
  Саргейден медленно и досадливо покачал головой:
  - Нет, есть пяток высоких мужчин, но под описание не подходят.
  - Наемник? Или маскировка? - хмыкнул вампир.
  ЛСД промолчал, то ли не знал, то ли перебирал варианты, то ли вовсе не хотел говорить при мне. Встав с табурета, я попрощалась:
  - Следствию бесполезна, ценных свидетельских показаний дать не могу, голова уже не работает, сидеть из солидарности смысла не вижу. Всем спокойной ночи.
  Мне дружно и даже любезно пожелали того же. Я вернулась к себе, помылась и отправилась спать. День был насыщен новыми впечатлениями, из-за этого сны отличались небывалой пестротой. Вдобавок, я не только спала, но еще и сознавала свое состояние сновидения и искренне забавлялась, меняя выдуманную подсознанием реальность по прихоти левой пятки. Всегда любила летать во сне, вот и в этот раз не удержалась от искушения. Сначала просто прыгала с легкостью мячика, потом парила, поводя руками, а затем разошлась и отрастила себе такие же широкие крылья, как у демона. Только вышла одна неувязочка: заказывала я оперение с золотым отливом, а подсознание выдало радужно-белый, подобный характерным полосам в волосах ЛСД. Оригинально, в общем-то.
  От занимательного парения в небесах меня отвлекла очень даже приземленная причина - жутко зачесался нос. От этого и проснулась. Одновременно с пробуждением нахлынуло стойкое ощущение дежавю. Снова рядом лежал кайст, стиснув меня в объятиях, как любимого плюшевого медвежонка. Не какой-нибудь, а, разумеется, тот самый куратор с оперативным псевдонимом ЛСД, известный также как потомок фениксов. На руке, вцепившейся в мое плечо, был странный серый рисунок, словно кто-то нарисовал пеплом браслет-шнурок. Занятненько, не замечала раньше у куратора татушек. Я шумно выдохнула, и частичка серой массы слетела на покрывало. Значит, не тату, а рисунок пеплом по коже. Зачем?
  Но это не главное. Самый актуальный вопрос на повестке дня иной: ЧТО ДЕЛАТЬ?
  Опять закатывать скандал? Ситуация из комедии абсурда вызвала чуть нервный смешок. Вообще-то лежать с кем-то теплым оказалось неожиданно приятно, да и пахло от ЛСД не противно: травками, солнцем, хвоей. Скосила глаз назад. Судя по расслабленно-умиротворенному выражению на обычно ледяной физиономии куратора, ему тоже было вполне комфортно. Но необходимости разборок это не отменяло. Когда рука, лежащая на плече, сползла ниже, и кайст, не открывая глаз, принялся поглаживать все, до чего мог дотянуться, весьма собственнически и, демон вчерашний его побери, чувственно, вопрос встал ребром. Странные горячие мурашки так и побежали по всему телу, я рефлекторно дернулась. Вторая длань тут же мертвой хваткой ухватила за талию.
  Я покашляла, пуская в дело звуковой раздражитель. Глаза Ледникова мгновенно распахнулись, руки разжались. Его, как и вчера, буквально подбросило над кроватью. Черные с радужными прядями волосы взметнулись ореолом. Ого, а полосы-то стали толще. Нет, мне не показалось, если раньше они были сантиметра по два, то теперь увеличились как минимум вдвое каждая. Я изучала их очень внимательно, чтобы не пялиться на почти обнаженное, не считая боксеров, худощавое и совершенно постороннее тело. И вообще, я стриптиз не заказывала, денежку за резинку засовывать не собираюсь, а значит, и глазеть не буду.
  Пока я разбиралась с точками направления внимания, ЛСД почти простонал 'Опять!', поднес к глазам запястье, растер серую грязь по руке и спрятал лицо в ладонях.
  - Опять, - согласилась я и глянула на часы. Так! На работу не опаздываю, до будильника еще двадцать минут, разбор полетов есть смысл устроить немедленно.
  - Я приму меры, чтобы подобное не повторилось, - деревянным голосом выдал куратор.
  - Вы, кажется, в прошлый раз то же самое обещали. Я вам еще совет насчет веревки давала, - начала ехидничать я, потому что ехидничать было проще, чем краснеть.
  - Я внял, - скрипнул зубами ЛСД и невольно выдал себя, вцепившись пальцами одной руки в серый ободок грязи на другой.
  - Не сработало? - на всякий случай уточнила я.
  - Нет, - глухо проронил куратор, на меня при этом предпочитая не смотреть. Причем настолько предпочитая, что даже развернулся ровно до такого градуса, чтобы мое ощущение разговора со спиной собеседника переросло в монолитную уверенность.
  - Не пора ли объяснить, что происходит? - сделала я не слишком изящную попытку продолжить расспросы.
  ЛСД отнял руки от лица, резко развернулся и уставился на меня с самым свирепым выражением на обычно ледяном лице. Сдержанности там нынче не было ни на ломаный грош, только чистое, яростное, буквально опаляющее без огня пламя. Радужные пряди сверкали так, что глаза заслезились, и волосы у кайста начали потрескивать, словно в них скопилось статическое электричество. Или что-то помощнее. Больше всего это напоминало тиканье бомбы с часовым механизмом, когда героям ясно, что сейчас с минуты на минуту рванет, и они начинают лихорадочно выбирать, какой именно проводок надо перерезать, чтоб на куски не разнесло. У господина Ледникова реально сносило крышу, и подходящих гвоздей для ее крепления на руках у меня не было. Если только... Смущение, брысь, не до тебя!
  Я потянулась через постель и быстро, пока сама не начала думать над тем, чего творю, от души, крепко кусанула куратора за ухо. Он зашипел чайником, выпускающим пар, и вылупился в совершенной прострации из серии 'чего это было?' и 'у кого галлюцинации?'.
  - Полегчало? - уточнила я, подтягивая к изголовью халатик и ныряя в рукава.
  - Да, - коротко вздохнул ЛСД и родил-таки признание: - Это кровная магия кайстов. С пробудившимся наследием сложно спорить, но я разберусь. Обязательно.
  - То есть, вы себя даже привязывали для страховки, но, стоило заснуть, веревочка - фьють, исчезла в природном огне, и тело самопроизвольно перенеслось в чужую спальню? - занялась я расстановкой точек на 'Й'.
  - Да, - снова коротко согласился куратор.
  - А чего именно в мою? Как в ближайшую, где находится существо женского пола детородного возраста?
  - Н-нет, - опять поразил красноречием Ледников.
  - Думаю, мне все-таки следует услышать немного подробностей, - тонко намекнула я на толстые обстоятельства.
  - Следует, - сдал позиции ЛСД и, хоть не повернулся лицом, начал рассказывать. Голос все-таки у него потрясающий, такое богатство интонаций, обертонов. Не у каждого профессионального чтеца услышишь. - Истинные фениксы выбирают пару раз и на всю жизнь. В прежние времена кайсты старались следовать традициям предков досконально, но шли века и то, что раньше было правилом, стало лишь обычаем, не обязательным к соблюдению.
  Моя семья, по меркам Айсайта, знатная и влиятельная, возлагала особые надежды на младшего сына. Они намеревались с помощью договорного брака присоединить владения соседей и ослабить напряженность на границах. Та, которую прочили в невесты, была хороша собой, а я настолько молод и глуп, что согласился с повелением родителей. За несколько дней до свадьбы окольными путями я узнал о невесте нечто крайне нелицеприятное. Речь шла не о ее мнимом целомудрии, а о приступах неконтролируемой ярости, в которых женщина калечила и убивала. У кайстов иногда случается то, что вы именуете сбоем, генетической аномалией, когда наследуется неистовая ярость феникса, но ни следа его слез. Моя невеста была таким... бракованным товаром, однако, весть о дурной крови не остановила родню. Они уже все знали, нуждались в сделке и готовились принести меня в жертву на алтарь интересов рода. Я вспылил, открыто вступил в ритуальный круг феникса и, вместо подтверждения согласия на помолвку, совершил ритуальный Призыв Пути.
  Этот древний ритуал... его не понимаем даже мы, не то что чужаки. Считается, что Ищущий взывает к силе предков. Он проходит посвящение и благословляется на поиск того или той единственной, которая ему предназначена. Потому над прошедшим ритуал не властны законы, правила и обязательства. Я призывал и был услышан, надеялся избавиться от уз, малолетний идиот, а вместо одного ярма добровольно подставился под другое.
  Я был наказан за то, что вступил в круг не в жажде любви, а лишь стремясь избавиться от навязываемого нежеланного брака. Меня вырвало из ритуального круга и забросило в ваш мир. До позавчерашнего дня я считал, что наказание исчерпывается изгнанием. Пытался жить в ссылке, ожидая конца срока. Я ошибался. Полагаю, после вдыхания фиолетовой пыльцы, активизировалась очередная часть проклятья. Меня намертво повязали узами к той, кого крылатые предки по какой-то прихоти признали подходящей под критерии выбора истинной пары.
  - Со мной, то есть? - еще на что-то нелепо надеясь, уточнила я.
  - Да, с вами, Гелена Юрьевна, - обреченно согласился куратор. Называть по имени-отчеству человека, в постели которого провел, по меньшей мере, полночи, - такое было вполне в духе бедняги кайста.
  Я с удивлением поняла, что меня больше не раздражает его отстраненный надменный вид и язвительная манера речи. Какое я имею право придираться к тому, кто смог за несколько лет приспособиться к совершенно чужому для себя миру, найти место и что-то делать, бороться, не прогибаясь под обстоятельства? Он не опускал руки. И когда, казалось бы, у него все пошло на лад, на горизонте появился эдакий Терминатор местного разлива или, что точнее, белая полярная лисичка в моем лице.
  - Чем вам это грозит, кроме мгновенного переноса в состоянии сна сквозь пространство? - принялась я выяснять параметры, заданные проклятием злопамятных пернатых.
  - Я не могу долго находиться вдали от вас без неприятных последствий для физического состояния. Чем сильнее негативные эмоции, окрашивающие процесс расставания, тем короче период безболезненной разлуки. Причем, сильнее отдача бьет того, кого магия считает виновным в конфликте.
  - Но это же глупо! Как тогда ваши пары вообще живут? - я широко распахнула глаза. - Как сиамские близнецы, что ли? Шаг вправо - побег, прыжок на месте - попытка улететь? Это же кошмар!
  Бедные бессмертные курицы, я начала им горячо сочувствовать. Ничего удивительного теперь не видела в желании большинства кайстов отказаться от хм... традиционных магических уз, заменив их стандартным и не столь обременительными. Теперь-то я понимала состояние куратора и подслушанный разговор с Конрадом. Да уж, ЛСД только и оставалось, что долбиться головой о стенку.
  - Кошмар? Нет, после... - Ледников запнулся, но все-таки продолжил, - окончательного заключения союза связь преобразуется. Супруги начинают чувствовать друг друга и даже общаться на значительном расстоянии. В начальный период избрания цель устанавливающейся связи изначально является благой - помочь будущей паре понять друг друга. Но в нашем случае, вы правы, это очень неприятное недоразумение.
  - Навязанную связь можно разорвать?
  - Можно, - обрадовал ЛСД и тут же 'чуточку' огорчил описанием технологии процесса: - Через смерть одного из партнеров.
  - Не подходит, я себя убить не дам, - признала я. - Значит, будем приспосабливаться. Предлагаю, чтобы вас не корежило каждый раз, когда мы занимается делами порознь, не собачиться перед расставанием, Кстати, а полосатость волос тоже имеет некое жутко ритуальное значение?
  - Путь феникса, - промолвил куратор. - Сияние, освещающее поиск единственного избранника. Чем дальше по нему зашел идущий, тем шире полосы.
  - Это что же получается? Фениксы совсем седыми женятся? - невольно хихикнула я над иронией ситуации.
  - Нет, когда путь пройден, все меняется, - расплывчато объяснил Ледников и в свою очередь удивленно спросил: - Вас не нервирует ситуация, Гелена Юрьевна?
  - М-м-м, вы о полузнакомом и полураздетом типе, второй день подряд тискающем меня в кровати?
  У ЛСД хватило совести покраснеть. Нет, до Васильковой помидористости дело, конечно, не дошло, но красные пятна на скулах были достаточно красноречивы.
  - Вообще-то это забавно, - я коротко улыбнулось.
  - Забавно? - вот теперь куратор, кажется, начал беситься. Глазки засверкали, ноздри раздулись, коэффициент ледяного ехидства тона резко повысился. - Не соблаговолите ли объяснить, Гелена Юрьевна, что именно вы находите забавным и как это вяжется с утверждением о вашем якобы целомудрии?
  - Как вяжется? А кто же его знает. Я в вязании ничего не понимаю, да и в макраме тоже. Усидчивости никогда не хватало, я все больше по выжиганию. Там результат куда быстрее виден.
  ЛСД поперхнулся моим откровением и уставился, как на Гитлера и Чикатилло в одном лице. Чего это он? Ой, неужели превратно понял? Я снова хихикнула и нарочито медленно, с чувством, с толком, с расстановкой объяснила:
  - По деревянной доске выжигателем. Приборчик такой, коробочка с ручкой на проводке, у которой на конце махонький раскаленный проводок. Пейзажи 'рисую', натюрморты. Рекомендую, очень успокаивает нервную систему.
  Кажется, куратору несколько полегчало от сознания того, что его подшефная и вроде как вторая половинка пары не законченная садистка. М-да, напороться на одни и те же грабли дважды - это было бы грандиозным 'везением'. Кстати, о птичках, я озвучила очередной вопрос:
  - Вообще-то, я решительно не понимаю, какое лично вам дело до моего целомудрия? На какую бы тему у нас разговор ни шел, вы все время к нему выезжаете. Что, не будь я девицей, существовал бы шанс на ошибку?
  Ледников мрачно кивнул:
  - До образования уз избранница должна быть чиста. Это обязательное условие, в ином случае возможны варианты...
  - Мда, не повезло, - согласилась я, уяснив, наконец, причину 'клина' ЛСД, и продолжила отвечать: - Сама не соображу, почему вы меня не нервируете. Может, потому, что не человек? И вписываетесь в концепцию сумасшедшего круговорота гостей из-за дверей между мирами. Вы же, по большому счету, тоже откуда-то оттуда, шагнувший дверью ВНИТУДА и завязший в НЕТАМ, - я пожала плечами.
  Саргейден хмыкнул, показывая, что оценил метафоричность моих выкладок.
  - Что до соблюдения приличий... Я не замужем, бойфренда нет, потому прикол с переносом тела в пространстве для меня всего лишь безобидная шутка. Еще, думаю, я не паникую в силу отсутствия детских психологических травм. Насилию ни в семье, ни в иных социумах сроду не подвергалась. Повезло. Зато спать вповалку с братом и сестрой в семейных поездках на шашлыки, или еще куда в одной палатке приходилось. И поскольку брат был гораздо старше, и вполне себе здоровый детинушка, я неоднократно видела типичную утреннюю реакцию молодого тела. Вот и привыкла воспринимать сие явление, как факт чистой физиологии, вроде румянца на свежем воздухе, никакого отношения непосредственно к моему местоположению в пространстве не имеющий. Вы, Сергей Денисович, конечно, не брат, но ведь и не маньяк несексуальный, просто кто-то, спящий рядом, поэтому психовать из-за реакции тела смысла не вижу и вопить об осквернении девичьей скромности тоже.
  Беседа о правилах, приличиях и преступлениях против оных была нагло прервана ударной звуковой волной от мобильника. Опять звонила Вика. Я не успела снять трубку, как на меня набросились с вопросом:
  - Ну как?
  'Прогресс налицо, мы уже второй день спим в одной кровати', - могла бы сказать я, но все-таки поведала совсем другое:
  - Вика, во-первых, доброе утро!
  - Ага, привет! - нетерпеливо согласилась сестра.
  - Во-вторых, Вика, послушай внимательно, если не хочешь, чтобы мы поссорились. Я тебя очень прошу, не пытайся заниматься сводничеством на расстоянии. Я вас с мамой обожаю, но подробности личной жизни предпочитаю не предавать огласке и не подвергать поминутному контролю. Когда и если у меня появится избранник, с которым нас свяжут серьезные чувства, я вам обязательно об этом сообщу. Сейчас у меня нет никаких романтических отношений ни с кем из соседей, сослуживцев или знакомых. Мне очень неприятно, когда вы донимаете меня бесконечными требованиями. От ваших частых звонков с нетактичными вопросами на тему 'когда уже?' я начинаю чувствовать себя неполноценной и злюсь. Прости, если обидела, но я решила поговорить начистоту.
  На той стороне трубки повисло молчание. Вика порывиста, любопытна, временами излишне категорична, но она ни разу не дура, поэтому, в конце концов, с той стороны раздался тяжелый вздох и одно слово:
  - Прости.
  - Ладно, забыли.
  - Мы и в самом деле перестарались, - покаянно признала сестра и тут же горячо добавила: - Ну, сама посуди, в кои-то веки с тобой рядом два таких обалденных кадра появились. Если б замужем не была, сама бы рванула на приступ. Я поговорю с мамой.
  - Очень надеюсь, а теперь прости, Вик, мне еще завтракать и на работу собираться.
  - Чао-какао, Гелька, - попрощалась сеструха и вырубила мобильник.
  - Не знаю, что лучше, - задумчиво прокомментировал ЛСД, и не подумавший убраться восвояси, когда начался личный разговор.
  - А? - не поняла я.
  - Мои родственники никогда не интересовались чувствами, желаниями и планами младшего наследника. Ваши, Гелена Юрьевна, готовы изучать под микроскопом мельчайшие подробности, - усмехнулся куратор.
  Я кисленько улыбнулась в ответ и объявила:
  - Предлагаю перейти на частичное 'ты'. Две ночи в одной постели немножко нивелируют разницу в возрасте? Прекратите называть меня по имени отчеству, пожалуйста. Геля или Гелена меня вполне устроит. Вас, я согласна продолжать именовать Сергеем Денисовичем, хотя Саргейден мне нравится куда больше.
  - Пусть будет Саргейден, Гелена, - тихо ответил куратор и, возвращаясь к прежней манере повелительного наклонения, велел: - Завтракай, не буду мешать.
  А потом исчез из спальни. Хорошего, в том числе разговоров по душам, понемножку, а то никаких нервов не хватит. Да и за опоздания на работу по головке нигде не гладят. Опоздуны и опозданки, как любит именовать подобных кадров наша главбух, нарушают трудовую дисциплину. Запасной вариант с прямой телепортацией в ближайшую к офису подворотню или кусты я еще вчера пообещала использовать сама себе лишь в самом крайнем случае. Слишком много народу по пути встречается, чтобы рисковать нарушением тайны обретенного таланта.
  Кофе, причем не натуральный, а самый примитивно-растворимый, где больше кофеина и пробудительный эффект сильнее, сыр, душ, марафет - все в совокупности заняло запланированные полчаса, и из подъезда на остановку я стартовала вовремя.
  По пути опасливо оглядывалась и несколько нервно изучала встречные машины, но ни одна не кинулась. Наверное, план по покушениям на меня вчера был выполнен если не на всю жизнь, то на десяток лет вперед точно. Надежда на то, что конкретно сегодня меня убивать не будут, робко расправила лепесточки в сердце. В целом мне повезло. Даже нужный троллейбус приехал сразу.
  Обычно я предпочитаю ездить на маршрутках. 'Пять минут страха, и вы в нужной точке пространства'. Но по понедельникам пользуюсь более медлительным общественным транспортом, где кондуктор не совпадает в лице с водителем и способен спокойно разменять деньги на недельные поездки, без имитации под Шиву.
  Люблю приходить в офис первой. Через семь-десять минут начнется шум, хлопанье дверей, обмен приветствиями и впечатлениями о выходных, но сейчас можно спокойно включить комп, поставить чайник, разложить бумаги. Занимаясь такими привычными манипуляциями, я поймала себя на мысли, что прислушиваюсь, не раздастся ли звон колокольцев и хлопанье той особой двери, которой здесь быть никак не может. Да-а-а, приплыли. Хватило двух дней для возникновения условного рефлекса. Собачки Павлова обзавидуются!
  Включила кофеварку и компьютер, достала из сумочки флешку и попыталась исполнить задачку по отправке электронки с другого адреса для привратников. Облом! Замечательная надпись о невозможности доставки снова выскочила на экран. Рр-р-р!
  Телефон на столе затрезвонил, отвлекая от досадных размышлений.
  - Офис 'Иста-электрика', доброе утро, - привычно ляпнула я в трубку бодро-деловитым тоном.
  Ну не умею я говорить, как Наташка из приемной. Голос этой девушки - отдельная песня эротического содержания. Когда к нам звонят клиенты и слышат секретаря, то семь из десяти теряют связь с реальностью, пытаясь сообразить, не угодили ли они по ошибке в секс по телефону, а потом звонят снова и снова. Казимирыч, наш шеф, в своем Натусике души не чает, называя ее сокровищем фирмы. Мы не возражаем! Сокровище! Минимум треть заказов нам Наташкин голос обеспечил. Но сейчас она в отпуске и первые звонки попадают на нас, шарашку скромных маркетологов. Название отдела, впрочем, имеет мало общего с его назначением, которому больше всего соответствует русская поговорка: 'И швец, и жнец, и на дуде игрец'. Словом, если Казимирычу некому поручить нечто выходящее за рамки должностной инструкции, распоряжение отдается нам. 'Крутись, Сарочка, как хочешь, но похороны завтра'.
  Те, кому такая жизнь не по душе, уходят из отдела, а то и из фирмы, но мне кавардак нравится. Я себя в этом полуорганизованном бедламе комфортно чувствую. Вообще, когда только на работу устроилась и сюда угодила, нет-нет, да среди попыток отследить весь процесс производства и продажи изделий и услуг, приходила в голову одна ужасная мысль: 'Почему при таком бардаке мы до сих пор не разорились? А потом ничего, привыкла, поняла, что 'Иста' наша оптимально соответствует самой российской действительности, успокоилась и стала получать удовольствие от очередной порции условно-невыполнимых задач от шефа с резолюцией: 'Если знаете как, сделайте'. Мы, если не знали, все равно делали, придумывали.
  Звонок до начала рабочего дня ситуация в общем-то банальная. Работает фирма на всю Россию-матушку, где часовых поясов не раз-два и обчелся, потому трубочку надо брать и отвечать.
  Итак, я привычно отбарабанила приветствие, на том конце трубки помолчали, и женский голос сварливо уточнил:
  - Это Кола?
  Я вздохнула, блин и три оладьи, опять начинается старая песня о главном, и скосила глаза на листок, пришпандоренный на стенке справа силовой кнопкой. Листик с шестью циферками.
  - Нет, это совсем другая фирма. Запишите номер.
  - А тут что, теперь справочная? - полюбопытствовала женщина.
  - Не справочная, но фирма, в которую звонят с вопросом о 'Коле' по три раза на день. Поэтому мы решили проявить вежливость к людям, которым в справочной дают старые телефоны, и через интернет установили новые координаты интересующего вас абонента. А мы электрикой торгуем, товары и услуги, с ней связанные.
  - И проводку новую делаете? - разговор перешел в продуктивное русло, и через пятнадцать минут я оформила опросный лист для новой заказчицы.
  Едва положила трубку и успела улыбнуться пришедшим на работу коллегам: Денису и Алинке, как телефон снова запиликал. Дениска подхватил трубку, имитируя повадку ковбоя, выхватывающего пистолет. Я хихикнула и встала, чтобы налить кофе. Коллега с минимальными паузами ответил: 'да', 'нет', 'одну минутку', и оклик в спину прозвучал, как контрольный выстрел:
  - Гель, тебя.
  Я оставила кофе, в который еще не успела плеснуть сливок и вернулась к столу:
  - Слушаю.
  - Гелена Юрьевна? - вежливо уточнил на том конце мужской голос.
  - Да.
  - Доброе утро. Я попросил бы вас уделить мне несколько минут личного времени по сугубо деловому вопросу, касающемуся 'Перекрестка', - объяснился человек.
  - Э-э, - очень информативно ответила я, не в силах увязать две непересекающиеся, как параллельные прямые, реальности. Да уж, это была неевклидова геометрия. В мою самую обычную контору позвонил кто-то, знакомый с 'Перекрестком', и вот так запросто заводит разговор. Эй, а может, это тот самый обещанный ЛСД 'несколько позже' психолог? Иначе откуда бы у него оказалась информация. Я напряглась и выдала вопрос:
  - Зачем?
  - Я обо всем поведаю при встрече, Геленочка, - разлился медом неизвестный.
  При недолгом размышлении я решительно отмела версию звонка-ловушки и коварного типа с недобрыми намерениями из серии 'угостить очередным отравленным тортиком'. Уж больно неуклюжей получалась подлянка. Слишком много следов и улик оставлял такой простецкий ход: выманить жертву из офиса и прикончить. Даже если допустить наличие прямой связи новой профессии с намерениями неизвестного лица или группы лиц оборвать преждевременно линию моей жизни, мысль о причастности кого-то в 'Перекрестке' к этому безобразию казалась абсурдной. У них там этих привратников, как сказал ЛСД, несколько десятков, так зачем меня-то изводить? Я общественно-полезный член общества! Вот!
  Словом, ловушки от звонящего я не опасалась, предположение о том, что он и есть обещанный психолог, было не лишено смысла. А если и нет, вдруг это вообще один из привратников, для которых ограничение на общение с себе подобными не столь строго, как для меня, и он решил пойти на контакт именно сегодня? Сердце возбужденно забухало.
  - Хорошо, когда?
  - У вас обеденный перерыв в работе предусмотрен? - так проникновенно, словно уточнял размер моего бюстгальтера, поинтересовался собеседник
  - С полпервого до полвторого.
  - Тогда я подскочу к началу? - шустро сориентировался мужчина.
  Возраст по телефону определению не поддается. Что возраст, я пару раз оказывалась в пролете даже с полом, принимая визгливого парня за девушку, но тут половая идентификация вроде бы была очевидной. Говорил точно мужчина, а молодой или старый - не разобрать. Голос не дребезжал и не срывался на хрипы, но молодые голоса бывают и у людей в возрасте. А обладатель впечатляющего сексуального голоса, поразившего прямиком в сердце весь женский персонал конторы, оказался пузатым коротышкой в потрепанном тренировочном костюме.
  Словом, я согласилась на встречу в обеденный перерыв и даже предложила приемлемое место стыковки - скверик рядом с офисом.
  Иной раз мы сетовали на то, что фирма занимает площадь в жилом здании, но наличие сквера внутри периметра дома, выгнувшегося косоватой буквой 'п', компенсировало неудобства и ворчание жильцов на парковку автомобилей во дворе. Когда не хотелось бежать обедать в кафешку, мы с удовольствием перекусывали какой-нибудь сухомяткой прямо на скамейках скверика. И вообще, куда приятнее, когда в окно доносится птичья трель, а не уличный грохот и амбре выхлопов.
  - Парень звонил? - подмигнула Алинка и расплылась в счастливой улыбке, переглядываясь с Денисом. У этих двоих дело медленно, но верно шло к свадьбе.
  - Мужчина - да, мой мужчина - нет, - налив-таки кофе, отчиталась я со смешком и пояснила: - Это по делу.
  - А-а-а, - разочаровалась коллега в такт пиликанью коммутатора. Звонил шеф.
  - Девочки, утро доброе! - бодро объявил по громкой связи Казимирыч.
   Почему весь смешанный - два парня и две девушки - коллектив отдела наш босс именовал 'девочками', никто понять не мог, поначалу смеялись или даже обижались, а потом махнули рукой, привыкли.
  - Утро добрым не бывает, - хмуро бормотнул из-за шкафа как обычно опоздавший Виталик.
   С тем, что парень не приходит вовремя столь же систематически, как солнце всходит по утрам, мы тоже давно свыклись, потому как наш коллега отводил в сад ребенка. Вечный форс-мажор из-за закидонов чадушки сотрудника (жажда, запор, голод, переодевание) был известен даже шефу. Казимирыч дал Талю неофициальное добро на нарушение трудовой дисциплины. Вот вечером, когда мальчишку из садика забирала мать, Виталик частенько просиживался за срочной работой столько, сколько требовалось.
  - Мне нужно оформить поездку на завод в Голландию, - объявил босс.
  - Нельзя, - ответила я машинально, наверное, с излишней категоричностью.
  - Отчего, Геленочка? - сердечно удивился шеф.
  - В Нидерланды можно, в Голландию никак нельзя, - пояснила я, припоминая старый неприличный анекдот про то, что бывает голландским, там, помнится фигурировал сыр и мужской половой орган. - Голландия - две из двенадцати провинций королевства Нидерланды, виза отдельно не оформляется.
  - Да-а? - простодушно пророкотал бас удивленного Казимирыча.
  Руки у мужика золотые, голова - дом советов, но он типичный производственник и малосведущ в вопросах общеполитических, напрямую не касающихся бизнеса. За что, кстати, его любят. Он никогда не стесняется признать свою неосведомленность, зато уж если знает и уверен в своей правоте на все двести процентов, то словесные пинки работягам с базы раздает так красноречиво, что даже Вера Николаевна из техотдела, представительная и очень интеллигентная дама лет шестидесяти, краснеет, но заслушивается.
  - Точно-точно, - подтвердила Алина и деловито, хорошо скрывая сарказм, уточнила: - В Нидерланды поедете?
  - Поеду, оформляйте, - добродушно согласился шеф, и работа покатилась дальше.
  
   Глава 16. Сладкий парень
  
  До обеда я выкинула все мысли о предстоящей встрече из головы и даже удивилась, когда будильник на мобильном забренькал напоминалку.
  - Гелен, в 'Харакири' идешь? - уточнил Виталик.
  Его вкусовые пристрастия совпадали с моими. Поэтому чаще всего мы обедали вместе или тот, кто был свободнее, притаскивал еду для погрязшего в бумажках коллеги. Наряду с пиццерией 'Дольче вита', условно японский ресторанчик с забавным названием 'Харакири', выбранным юморными хозяевами исключительно на потеху клиентам, нас устраивал и ценой, и ассортиментом.
  - Нет, дела, прихватишь мне малый набор с креветками и филадельфией? - попросила я.
  - Ок, - коротко согласился парень, махнул рукой на попытку оплатить заказ авансом и умчался.
  Я тоже не стала задерживаться, любопытство тянуло вперед вернее аркана.
  В скверике перед офисом днем малолюдно. Наши, в основном, идут в кафешки (контингент помоложе) или магазины (дамы постарше). Жители окрестных домов большей частью на работе, и дышать воздухом выходят лишь мамы с карапузами. Но те больше кучкуются в углу у детской площадки. Вот ближе к вечеру лавки оккупируют подростки и молодежь, жаждущая душевного общения.
  Сейчас на одной из пяти лавок сидела молодая женщина с сигаретой и качала коляску, старательно выдыхая дым в сторону от младенца (бр-р-р!). На второй, в теньке, притулилась парочка старичков с палочками. Местные, они часто вдвоем гуляют. Еще две лавки пустовали. А вот на последней, запросто поставив на доску пятку кроссовки, сидел молодой мужчина. Очень светлый полноватый блондин с почти белыми короткими волосами, растрепанными так, словно их частенько любили ерошить. Лицо доброжелательное, серо-голубые глаза и открытая улыбка человека, любящего весь мир.
  'Он? Не он?' - загадала я, на всякий случай оглядывая дорожки. Не идет ли по ним назначивший встречу тип?
  А субъект на лавке уже заприметил меня, замахал руками с энтузиазмом ветряной мельницы и радостью сорвавшегося с поводка щенка, закричал:
  - Привет прекрасной привратнице от 'Перекрестка'!
  Первой мыслью было: он совсем того, если о таком орет, второй - он точно психолог, только они частенько ведут себя, как чокнутые, третьей - все в порядке, никто из несведущих о 'Перекрестке' ничего не расслышит. А четвертым в черепушку постучался вопрос: как он меня опознал? Колонка про адрес домашний и рабочий в анкете имелась, но фотографии я точно не прилагала и ЛСД фоток для личного дела не делал!
  Я махнула рукой в ответ, подошла к скамье, села и озвучила свое недоумение:
  - Как вы узнали, что это я?
  - Угадал, - лучезарно улыбнулся белобрысый. - Спасибо, что согласилась встретиться, Гелена. Держи-ка гостинец, подсласти трудовые будни!
  Блин, ну почему все мужчины уверены в бесконечной любви женщин к сладкому? Отказываться не красиво, поэтому шоколадку 'Аленка' я взяла с твердым намерением передарить Алинке. Она настоящая девушка во вкусах: цветы, конфеты и мягкие игрушки - самый лучший подарок и натоптанная дорога к сердцу. Хотя, грех мне на судьбу сетовать. Обожай я сласти, точно покусилась бы на тортик с поганками. Внезапные сюрпризы-шутки мои друзья-приятели любили, и я запросто решилась бы отведать 'задверный подарочек', целиком и полностью уверенная в том, что рано или поздно, скорее рано, личность дарителя всплывет на горизонте и потребует дележки.
  - Пожалуйста, спасибо за шоколадку, - я убрала плитку в сумку и кивнула, ожидая продолжения переговоров. Никогда не любила обращения на 'вы', но после Ледникова мне почему-то казалось, что сотрудники такой секретной конторы, как 'Перекресток' будут... менее неформальны что ли. С другой стороны, человек был вовсе не обязан подстраиваться под мои ожидания. - О чем вы хотели поговорить?
  - Фу, знаешь, когда ко мне на 'вы' такие очаровательные девушки обращаются, я себя прямо каким-то старым хрычом начинаю чувствовать. Давай по-простому, я Вадик. Слушай, Геленуся, понимаю, ты новенькая, и на тебя сейчас столько всего навалилось, что голова кругом идет, и, может, не стоит вот так сразу лезть с предложением, но...
  Вадик примолк, очевидно, ожидая вежливых возражений из серии: 'Нет, нет, все в порядке, я внимательно слушаю', вот только, наверное, сон в одной постели с язвительно-подозрительными типами безнаказанно не проходит. Я поморщилась (ненавижу, когда мое имя коверкают уменьшительными суффиксами), лишь приподняла брови и переспросила:
  - Но?
  - Тебя ведь Ледникову подсунули? У него чуть меньше подшефных было, чем у других, - снова засиял улыбищей в тридцать два зуба Вадик, умудряясь при этом еще и немножко смущенным казаться. Дескать, вот как я случайно тебя подставил, сам того не желая. - А он.... нет, куратор он бдительный, но сухарь, каких поискать, и язва. Небось, уже сама убедилась. Ему сюда мотаться далековато, я же рядом совсем живу, вот и подумал, может, ко мне перейдешь под крылышко? А, Геленчик? И Денисычу работы поменьше и тебе никто нервы трепать и нотации читать не будет.
  'И как это вяжется со словами ЛСД о том, что кураторов менять не положено?' - несколько озадачилась я, отмечая, что информация о месте моей официальной работы у Вадика есть, а вот о переезде кайста для усиленного надзора - нет. Впрочем, спросила у парня совсем другое:
  - А вам от этого какая выгода?
  - Ха, Геленусик, я парень молодой, от работы удовольствие получать хочу! Так с девчонкой симпатичной общаться куда приятнее, чем с пузатым старпером! - выдал Вадик и умильно спросил: - Так что? Решайся!
  Я смотрела на рубаху-парня, такого простецкого, приятного, в потертых джинсах и футболке, а почему-то не могла улыбнуться в ответ. Что-то карябало изнутри, не давая легко согласиться на замечательное с виду предложение. Казалось бы, на блюдечке с голубой каемочкой преподносят то, чего сама хотела. Вот он, мой шанс! Решайся, отвяжись от мрачного кайста и его заморочек! Но слишком уж беспечно вел себя потенциальный куратор, слишком расслабленным и по-свойски фамильярным он был. Слишком... после прохладной вежливости ЛСД. Я не хотела больше ничего менять. Может, как у птенца, у меня сработал эффект импринтинга на чертова феникса? Или в беспечной веселости Вадика я ощутила фальшь? Не знаю, до конца разобраться в собственных ощущениях и эмоциях почему-то не получалось. Выгадывая время для соображалки, я спросила:
  - Как вы к своим подопечным добираетесь, если быстро надо? У Сергея Денисовича с этим проблем нет.
  - И у нас с тобой, Гельчонок-бельчонок, не будет! - почти игриво подмигнул Вадик. - Я фантомы вещественные посылаю.
  - Это как?
  - А вот как сейчас, - выдал собеседник. - Подопечных много, и двум, и трем, и больше в одно время помощь потребоваться может. Ты не волнуйся, фантомы - это так, название, они вполне материальны, до тех пор, конечно, пока им исчезнуть не велю. И поговорить и взять или принести что запросто способны.
  - Вы тоже не человек? - вопрос был не слишком тактичным, но я или устала быть вежливой, или прощупывала границы этой доброжелательной открытости куратора, словно не то ждала срыва, не то провоцировала его.
  - Человек, - рассмеялся Вадик, - но не здешний, тут ты права. При переходе дар сохранил. Так как, берешь меня куратором?
  И снова меня почти передернуло от веселых интонаций мужчины или уж точнее его фантома, дубля, кадавра. Стало еще неприятней, чем было. Может, веселый и добрый куратор - это здорово, но каким бы душкой он ни был, общаться через марионетку я не хотела. С детства ненавидела кукольные театры, даже мультиков кукольных и тех не смотрела. Я любила кукол. Тех, что тихо стояли в витрине универмага, неподвижные и спокойные. Игрушки и ничего больше, с которыми можно играть, моделировать ситуации, даже в раннем детстве я четко разграничивала живое и не живое.
  Мать мне долго припоминала возмущенный выговор, который я сделала бабушке в ответ на вопрос: 'А кукла Аня твоя дочка? Ты ее мама?'. Я тогда ответила, взирая на старшую родственницу, как на постоянную пациентку дома с мягкими стенами: 'Баба, ты совсем глупая? Она же неживая! Она кукла!'.
  Вот и сейчас от иррационального ощущения, что беседуешь с куклой, которой умелый кукловод нарисует любую улыбку и жест, меня передергивало, как от гусеницы, забравшейся под рубашку.
  Я смотрела не на искрящегося добродушием Вадика, а на газон, с противоположной стороны асфальтовой дорожки. Там как раз пировала на одуванчиках бабочка капустница. Насекомое никак не могло решить, какой именно цветочек одарит его самым вкусным нектаром, и перепархивало с энергией зайчика-энерджайзера от одного растения к другому.
  - Извини, Вадик, мне жаль, кураторов на переправе не меняют. Кого назначили, пусть тот и будет, - постаравшись сделать так, чтобы ответ не показался откровенным оскорблением, сказала я.
  - Ты боишься что ли? Зря! Денисыч только с виду Терминатор на ликвидации, отпустит он тебя, ну, может, мину особо выразительную скорчит или съязвит чего. Коль мы с тобой заяву общую накатаем, шеф подпишет и Ледышка рогом упираться не станет. А уж потом...
  - Я не боюсь, мне нра..., - начала было я, потом решила, что уж это-то точно будет враньем, и поправилась, - я считаю приемлемой работу под кураторством господина Ледникова. И с моей стороны будет верхом бестактности в одностороннем порядке отказаться от его поддержки.
  - Сколько он тебе отстегивает за редкости? Я предложу больше, - резко сменил пластинку Вадик и что-то не в глазах даже или выражении лица, а в том, как резко сжались в кулак пальцы, было агрессивно-неприятное, что я сказала уже тверже и резче:
  - Не хочу обсуждать финансовые вопросы, извините, Ледников - мой куратор и так останется, а сейчас еще раз прошу прощения, мне пора, обед заканчивается, - я встала со скамьи.
  - Извини, Геленочка, не с того конца начал, - тут же вскочил и Вадик, потянулся, поймал мою руку, сжал в ладонях, - ты все-таки подумай, я послезавтра деньком в сквер загляну. Соглашайся, нам здорово вместе будет! - и пальцы его эдак игриво погладили мою ладонь.
  Ничего я не ответила, лимит корректной вежливости очень быстро оказался исчерпан. Почти вырвав руку, поспешила в офис. В самом деле, обед за половину перевалил, а мне еще перекусить надо, если конечно, Талик принес голодающей коллеге порцию суши.
   Каблук офисной туфельки попал в выщербину асфальта, пришлось остановиться и вызволить лодочку. Повезло, чуть потянув не вверх, а вперед, вывела каблук из ловушки и практически без потерь, даже кожу не порвала и набойку не сбила, поставила на относительно безопасный островок тротуара. Все манипуляции пришлось производить, повернувшись вполоборота к скамейке, где беседовала с Вадиком. Но там уже было пусто. Значит, действительно исчез фантом. Уйти он никуда не успел бы, а спрятаться тут негде.
  
  Таль принес мне заказанный набор и, настроение, несколько подпорченное общением с кандидатом в кураторы, после перекуса снова поднялось по внутренней шкале до отметки 'нормально-плюс'. Алинка, заполучив шоколадку, тут же зашуршала оберткой и начала делиться с ребятами. Дениска стал травить свежий выловленный в сети анекдот. Закружившись в карусели привычных звуков, запахов и действий, я выбросила из головы Вадика и вообще свою дурацкую дверную миссию. Веселый рабочий круговорот длился до тех пор, пока я не убежала в комнату отдыха.
  На самом деле так возвышенно у нас в офисе именовался банальный туалет. Заслуга в присвоении почетного звания сортиру принадлежала коллективному разуму офиса. После переезда решался вопрос о табличках на двери и нумерации кабинетов. Никто не хотел номера тринадцать, а мы, маркетинг со второго этажа, согласились с радостью и поменялись с бухгалтерией на третьем своим седьмым номером. Посетителей такая нумерация немножко сбивала с толку, зато веселила изрядно.
  Так вот, когда номера распределили малой кровью, зашла речь о табличках-названиях комнат. Шеф хотел обычную надпись, соответствующую содержанию, экономный завхоз картинки со схематичными фигурками или буквы 'М' и 'Ж', тактичная Вера Николаевна предлагала оставить дверь безымянной, не опошляя офис наглядными указаниями на отправление естественных надобностей. А мы, маркетологи, предложили в шутку два варианта названия 'уголок задумчивости' и 'комната отдыха'. Думали схохмить, а Казимирычу понравилось, даже Вере Николаевне по душе пришлось, одного завхоза не устроило, потому что много букв и дорого, но он остался в меньшинстве. Так туалет официально назначили комнатой отдыха.
  Я вошла, заглянула в кабинку и тут же, беззлобно ругаясь, полезла в шкафчик под раковиной. Опять кому-то из дамочек было лень восстановить запасы потраченного на себя же любимую. Нет, я многое понимаю, но неужели они считают, что рулончики туалетной бумаги в кабинках и бумажные полотенца у раковины появляются волшебным образом? Завидую богатству фантазии! Я вот до конца прошлой недели всего лишь была абсолютно уверена, что за закрытой дверью ничто само собой появиться не может. Убедилась, что версия ошибочна, эмпирическим путем на примере собственной кладовой.
   И тут же захихикала. А ведь правы дамочки! Они уходят, оставляя пустое место, а в следующий раз снова все на своих местах. Как просто сотворить чудо, когда знаешь, где лежит нужная вещь и куда ее следует переместить!
  Странны тропы ассоциаций. Я замерла у раковины, охваченная приступом паранойи. Почему, ну почему я так запросто отдала шоколадку Алинке? А вдруг ее тоже кто-то отравил? Пусть не сам Вадик, а кто-то другой, кто мог знать, что мы будем встречаться сегодня с кандидатом в кураторы? Откуда этот кто-то мог все знать, я не очень задумывалась. Оказался же способен неизвестный некто узнать, где я живу, и подбросить под дверь тортик с бледными поганками.
  Нервическое желание все выяснить немедленно, не дожидаясь вечера, когда смогу официально отчалить с работы, целиком захватило душу. Актриса, читай притворщица, из меня никакая, но тут видно нужда заставила раскорячиться, как бедную корову в бомболюке из старой комедии. Я вернулась в комнату, со смешком заявив 'Склероз прогрессирует!', схватила с подоконника свою грязную чашку и заодно прибрала салфетку с кусочком шоколадки, разложенной на тарелочке. Снова метнулась в комнату отдыха. Запершись в кабинке, сосредоточилась на настоятельном желании оказаться дома.
  В этот раз перенос не вызвал даже чувства дезориентации. Неужели привыкаю? Или так психую, что ощущать дискомфорт некогда? Все возможно. Хотя в транспорте при малейшем признаке тошнотворного запаха бензина меня обычно укачивало вне зависимости от напряжения нервной системы.
  Из квартиры я опять-таки бегом, пока в офисе никто не заметил моего отсутствия, устремилась в соседнюю квартиру, надеясь застать там хоть кого-нибудь: кайста или Конрада. По счастью, никому из соседей не припекло выйти на площадку именно в этот момент, объясняться членораздельно на отвлеченные темы я была мало способна.
  На сей раз дверь была закрыта на замок. Соблюдая видимость тактичности, хотя больше всего хотелось перенестись сразу внутрь, я позвонила. Хорошо, что сделала именно так. Открыли мне не постояльцы-квартиросъемщики, а пожилая женщина в фартуке, овеваемая кухонно-слюноотделительными ароматами. Та самая тетушка, которая трогательно позаботилась позавчера о впавшей в прострацию после неудачного покушения девушке, та, которую Конрад вроде как нанял приходящей хозяйкой.
  Она меня узнала, внимательное выражение сменилось заботливой улыбкой:
  - Здравствуй, деточка, ты как, оклемалась?
  - Здравствуйте, спасибо, все хорошо. А Кон..., - я чуть запнулась, припоминая оперативный псевдоним вампира, - Кондрат Константинович дома?
  - Нет, ушел еще утром, зато его товарищ, Сергей Денисович, не отлучался из комнаты, работает, - ответила домохозяйка, отступая в сторону, чтобы дать мне возможность пройти.
  Но ЛСД и сам уже вышел навстречу с встревоженным видом из серии 'Опять гадость?'.
  - Гелена, - приветствовал он меня кивком и попутно успокоил пожилую женщину. - Анна Петровна, все в порядке.
  Та поспешила вернуться на кухню, оставляя нас наедине. Меня с шоколадкой в салфетке и куратора с вопросом в глазах.
  - Ко мне в обеденный перерыв приходил Вадик, - начала я.
  - Мне нет дела до ваших кавалеров, Гелена, я уже упоминал об этом... - почти зло начал кайст, но я перебила:
  - Он не мой, а ваш, куратор из 'Перекрестка'.
  - Герасимов? - удивился ЛСД. Неприятно удивился.
  - Не знаю, он фамилию не назвал. У вас в кураторах ведь не десяток Вадиков бегает? Светловолосый, глаза серо-голубые, на подбородке маленький шрамик, и просто обожает в разговоре коверкать имя собеседника.
  - Такой у нас один. Вадим Герасимов. Что он хотел? - ЛСД привалился к стене и сверлил меня мрачным взглядом, даже не пригласил пройти в комнату. Не то, чтобы на это было время, только все равно невежливо и обидно. Да!
  - Предлагал свою кандидатуру в кураторы и угощал шоколадом, обещал зайти за ответом послезавтра, - отчиталась я и уточнила сразу проблемный вопрос:
  - Я тут подумала, он бы меня шоколадом травить не стал, а?
  ЛСД поперхнулся, провел параллели торт-шоколадка и медленно покачал головой:
  - Нет, не думаю. Вы.... Ты ела?
  - Нет, он же сладкий, - я поморщилась, - угостила ребят на работе и теперь психую. А вдруг там опять в рецептуре бледная поганка или еще какой деликатес?
  Вывалив на куратора информацию, я развернула салфетку с коричневым кусочком и предложила:
  - Конраду бы понюхать.
  - Безалаберное дитя, мало того, что взяли у незнакомого человека еду, так еще и передали ее без проверки кому ни попадя, - вздохнул ЛСД, коснулся полосатых волос, словно собирался их взлохматить, да передумал в последний момент, и все-таки утешил: - Вадим действительно куратор 'Перекрестка', в покушениях на жизни привратников замечен не был. Но шоколад на всякий случай оставь, я передам его вампиру, когда тот соблаговолит вернуться.
  - А в чем был? - торопливо уточнила я, не став даже обижаться на 'дитя'.
  Вампирьему родственничку годков много, но кто сказал, что кайсту столько, на сколько он выглядит? Вдруг ЛСД вовсе не тридцатник с хвостом, а все триста тридцать или больше?
  - Ты о чем? - куратор в недоумении выгнул бровь.
  - Ты сказал, Вадик не замечен в покушениях, а в чем замечен? - перешла и я на 'ты' в беседе.
  - Подозреваю, он несколько нечист на руку, - секунду помедлив, откровенно поведал кайст, - но на горячем его не ловили, доказательств, не считая моих выводов из косвенных посылок, нет.
  Можно было бы думать, что мой куратор специально наговаривает на коллегу и потенциального конкурента, чтобы у подшефной не возникло даже мысли переметнуться. Однако не в тоне, ровном, чисто информативном, а в глазах ЛСД промелькнуло нечто неприязненно-гадливое. Словно думал кайст не о коллеге, а о большой куче вонючих экскрементов. И я поверила окончательно и бесповоротно, потому что ощущения ЛСД, похоже, с точностью до сотой доли процента совпали с моим субъективным впечатлением от Вадика. Впечатлением подсознательным и не успевшим окончательно оформиться.
  - Спасибо за откровенность, мне пора возвращаться, вот шоколад, - я передала из рук в руки ЛСД бумажный сверточек, пальцы соприкоснулись. Тепло с теплом, гладкость с легкой шероховатостью, мурашки пробежали по позвоночнику и спрятались где-то в животе. Судя по тому, с какой скоростью отдернул руку ЛСД, его тоже током шибануло. А ведь мы шерстяных вещей не надевали и кошек не гладили.
  Отступив к двери, я прикрыла глаза, думая о кабинке кабинета задумчивости. Снова перемещение прошло, как по маслу. То, что я чуть-чуть промахнулась и, дернувшись в последний момент транспортировки, приложилась щиколоткой о край фарфорового друга - не в счет. Шипя и потирая ногу, вышла из кабинки, в темпе сполоснула кружку и вернулась на место.
  Снова нахлынули звонки, электронка и работа по накатанной полосе, разве что время от времени я поглядывала на коллег, пытаясь навскидку определить, все ли с ними в порядке. Вроде никого не тошнило, бледности, красноты, потливости и отдышки, а также тремора конечностей не наблюдалось. Других примет отравления из институтского курса медицины я припомнить не могла. Конечно, яд грибов начинает действовать только через двенадцать часов и ничего конкретного я все равно не заметила бы, но все равно посматривала.
  Алинка сегодня перемигивалась с Дениской как-то особенно интенсивно. Но вряд ли обычную тягу к романтическому общению у двух разнополых коллег, тем паче коллег, находящихся в отношениях, можно было считать чем-то аномальным и относить к признакам интоксикации организма. Скорее всего, по независящим от них обстоятельствам парочка была вынуждена провести выходные порознь и теперь никак не могла дождаться окончания рабочего дня, чтобы посвятить остаток дня обществу друг друга. Дениска жил неподалеку, и не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы предположить: к нему домой они пойдут вместе.
  Я даже немножко позавидовала им. Хорошо, когда людям так приятно вместе, не то, что у одной, непутевой. С парнем, единственным, испытывавшим симпатию, умудрилась пусть не рассориться, но так отдалиться всего за пару дней, что назад дороги нет и, самое обидное, не хочется назад-то шагать. Куда комфортнее было, когда ни о чем не догадывалась. Может, я фригидная какая-нибудь, если до сих пор не смогла по-настоящему в кого-то влюбиться?
  Дениска умудрился поймать проходящую мимо Алинку за талию и на несколько секунд притиснуть к себе. Девушка тихонько рассмеялась и взъерошила короткий ежик волос парня. Я уткнулась взглядом в монитор, делая вид, будто ничего такого не заметила. А ведь, правда, завидно, а в пятницу было плевать. Что-то со мной не то происходит. Тоже какие-то странные метаморфозы, вроде свалившихся на беднягу феникса, дыхнувшего катализатора в виде фиолетовой пыльцы неведомого растения? Хреново, если так. Вдруг не только кайст, а и я тоже начну дурить и выискивать себе пару? Вдруг, у этого страдающего гигантоманией цветочка аромат имеет обязательный побочный эффект, сильнее всего проявившийся именно у Ледникова в силу того злополучного обряда? Надо бы с кем-то посоветоваться. Нет, не с куратором, конечно, я еще не спятила настолько, чтобы смешивать служебные обязанности с личной жизнью, а вот с Конрадом, как кровным родственничком, пожалуй, покалякать стоит. Наверное, вечером попробую, только сначала пусть успокоит меня насчет шоколадки. Потом начну по другому поводу переживать. Буду психовать последовательно! Мне так понравилось последнее умозаключение, что я даже хихикнула.
  - Анекдот смешной попался? - кинул вопрос Таль.
  Ну не рассказывать же ему о своих сердечных терзаниях и братании с вампиром? Я припомнила последний читанный прикол и процитировала по памяти:
  '- Какие три слова на английском чаще всего встречаются в надписях по всему миру?
  - "I lоvе уоu"
  - Я вас умоляю, эти три слова "МАDЕ IN СНINА"!'
  Ребята дружно рассмеялись и тут же принялись изучать ассортимент шмоток и личных вещей для подкрепления анекдота вещественными доказательствами. Нашли, конечно.
  С работы я выходила в странном состоянии, вроде бы и не переживала сильно, а все равно будто чего-то ожидала, не неприятностей, кажется, а событий или нового вала перемен.
   В школе и институте звонок сигнализировал о завершении занятия, в офисе народ посматривал на часы, дислокация коих варьировалась. Дениска всегда следил за компьютерными, Алинка на мобильнике, я за наручными. Таль и вовсе ориентировался на коллег.
  Мои часы всегда спешили на полторы минуты, так что, глянув на стрелочки, до конца рабочего дня я успевала сунуть ноги в уличные туфли на более устойчивом каблучке. И, когда пришел час, вышла из кабинета первой.
  Тихий уголок, где выгодно располагался офис, находился в одном квартале от оживленного проспекта, по которому курсировал общественный транспорт. Как раз на пересечении с нашей улочкой, перед светофором, обосновалась остановка. Я привычно заняла место впередсмотрящей на широком бордюре в паре метров от остановочного павильона. Опыт подсказывал, что водители маршруток, если у них оставалось одно-два посадочных места, предпочитали тормознуть чуть раньше остановки, как раз передо мной, а не делать салон авто призом в битве титанов. Особенно актуальным был этот метод в дачно-огородный сезон, когда в маленькую газельку пытались разом втиснуться три-четыре крупногабаритные пожилые дамы с тремя-четырьмя корзинками в обеих дланях. Причем, ни одна из вышеперечисленных особ не желала уступать места другой. Реально, я была свидетелем нескольких случаев поломки дверей транспортного средства.
  Вот и сейчас на остановке толпился выбравшийся из пригородных автобусов табун дачников, к которым помаленьку начали присоединяться белые воротнички и рабочие с загибающегося заводика. Справа встал лысеющий мужик в потрепанной спецовке и закурил что-то крайне 'ароматное'. Инстинктивно стремясь избежать сигаретного выхлопа (мало бензиновой вони проносящихся машин, так еще хомосапиенс дрянью окуривают), я отступила по бордюру назад, не глядя, и моментально поплатилась за это.
  Натолкнулась на кого-то, была грубо отпихнута в сторону проезжей части и неизбежно упала бы под колеса проносившейся на всех парах (куда там официально дозволенным шестидесяти) маршрутки, если бы не Таль. Виталик, присоединившийся к ожиданию транспорта, среагировал моментально. Я еще не успела сообразить, что вообще происходит, что он тут рядом, а парень уж схватил меня за руку и платье одновременно, резко дергая на себя.
  Мы мешком повалились на заплеванный асфальт. Парень снизу, я распласталась поверху неуклюжей амебой, стесывая походя левую коленку об жесткую поверхность, раздирая вдрызг колготки и кожу конечности. Сумка, висевшая на плече, пребольно приложила сзади по ребрам. Из Витальки же и вовсе мои пятьдесят с лишком кило разом вышибли дух.
  Мой коллега никогда не был качком. Обычный парень, которого постоянная слежка за юрким ребенком с десятком шил в мягком месте натренировала в скорости реакции лучше всяких экзотических монастырей Поднебесной.
  А народ уже вовсю делился впечатлениями от представления, на начало которого обратили внимание отнюдь не все, потому мнения были прямо скажем, пестрыми:
  - Во валяются! Ни стыда, ни совести! Хулюганят!
  - Дерутся что ли?
  - Падла рыжая, у, стерва крашенная! По сторонам не смотрит, толканула, чуть не убила растреха девку-то!
  - Не-е, нарочно ее толканули! Я точно видела!
  - Размалевана, как девка гулящая, ни рожи, ни кожи, а туды ж, лезет! Энто она ж не случайно, можа по злобе замстила!
  - Эй, девонька, тебе в аптеку, йоду купи, коленку-то полечить.
  - Какой паренек хороший, вот я помню, мой Антоша таким же был....
  - Спасибо, Таль! - выдохнула я, пытаясь поскорее подняться с приятеля, пока он еще дышал.
  - Пустяки, дело житейское. Как сама-то, Гель? - улыбнулся Виталик, поднимаясь и отряхивая запыленные джинсы.
  Я зашла сзади, обмахнуть от сора рубашку спасителя. Хорошо, что серую, в белой бы рухнул, не отстирать.
  - Жива, благодаря тебе, спасибо большое, а коленки - дело наживное. С меня королевская коробка из 'Харакири'. Ой, твоя пятерка, езжай давай, завтра поговорим! - протараторила я и практически подпихнула Таля к тормозившей машине.
  А сама... а что сама, в самых растрепанных чувствах, отказавшись от парочки прытких и горящих желанием помочь, хотя, думается мне, больше посплетничать, бабушек, уверенным шагом направилась в сторону аптеки за углом. Драную и окровавленную коленку старательно загораживала сумкой.
  Да что же это за западло такое! Ни дня без происшествия у проезжей части. Коленка ныла как в детстве, когда со всего маху пропахивала на своих двоих асфальт. Давно забытое ощущение никаких ностальгических чувств не вызывало.
  Но больше, чем боль физическая, меня занимал вопрос: кто и почему. Я не ангел белокрылый, спору нет, только ведь и стервой законченной себя не назову. Друзей у меня немного, но врагов-то, во всяком случае тех, о которых знаю, нет вовсе. Так почему, почему неприятности как снежный ком повалили?
  Неужели меня в самом деле пытались толкнуть под колеса? Или случайно у кого-то такая гадость вышла?
  Как бы то ни было, пользоваться общественным транспортом я больше категорически не желала. Сошла с тротуара, юркнула между густых кустов невысокой голубой сирени и зажмурилась, представляя дом родной.
  Спасибо дару телепортации. Воистину, он оказался очень своевременным приобретением. Скинув туфли у порога, я похромала по квартире, могла бы, наверное, и еще разок перенестись, но не стала. Колготки выкинула в мусорку, платье повесила на вешалку в коридоре, заползла под душ и включила воду. Теплую, здоровым частям организма приятную, но ударившую молотком по содранной коленке. Все как всегда, смывать засыхающую кровь больно, но не промыть рану тоже нельзя. Зато утешает то, что моюсь с комфортом. В детстве и вовсе ледяной водой из колонки в соседнем дворе довольствовались и послюнявленным подорожником, прихлопнутым сверху.
  Свежая ярко-красная капиллярная, кровь проступила на отмытой от вкраплений пыли коленке. Я мысленно пожалела, что не прихватила еще и лекарства из аптечки. Похоже, пачкать пол кровью у меня начинает входить в привычку, такую же, как попадать в ДТП. Нехорошая тенденция!
  Кое-как вытершись и набросив халат, я присела на край ванной и начала выколупывать из тубуса ватный диск. Если прижать его к ране, то добраться до кладовки и соответственно до аптечки выйдет с минимальным загрязнением окружающей среды.
  Конрад возник как призрак, то не был и вдруг стал. Вместо улыбки сурово сведенные брови. Рука цепко ухватила мою ногу за лодыжку, темноволосая голова склонилась над моей раной. Горячий чуть шершавый язык принялся за дело. Коленку защипало. Не сильно, как от йода, а чуть-чуть, как от заживляющей мази. Когда мужчина отстранился и выпустил из захвата лодыжку, пострадавшая коленка отличалась от здоровой лишь чуть более розовым цветом восстановленной кожи.
  - Спасибо, ты очень вовремя решил в гости заглянуть, - поблагодарила я и, блаженно улыбнувшись, несколько раз согнула и разогнула ногу. Боли не было вовсе. Выходит, вместе с поверхностной раной Конрад каким-то образом ухитрился удалить и синяк. Кто бы мог подумать, что из полудохлого вампира получится не только замечательный друг, но и потрясающий доктор.
  - Лучик, - едва заметно усмехнулся самый экзотический из лекарей Земли, - ты забываешь о нашей связи. Я учуял запах твоей свободно текущей крови. Потому и пришел.
  - Ой, я не подумала, - покаялась я.
  - Вы, Гелена Юрьевна, вообще не склонны анализировать и продумывать свои действия, не говоря уж о словах. Впрочем, Конрад поступает аналогичным образом, - надменная проповедь звучала в обыкновенном для куратора стиле, вот только в тесном пространстве ванной я никак не ожидала его услышать.
  Откуда этот-то взялся? Раз, и появился! Вероятно, вопрос в моих глазах был настолько красноречив, что ЛСД соблаговолил прояснить:
  - Меня проинформировали о вашем ранении, Гелена, но не соблаговолили уточнить его тяжесть.
  - Эй, я же сказал, медленное течение крови, - пожал плечами вампир в искреннем недоумении.
  О-о-о, так Ледников заявился ко мне в ванную незваным, потому что волновался?
  - Терминология и классификация травм с использованием вампирских эвфемизмов мне не знакома, - проронил ЛСД, буквально ощупывая меня взглядом. Горячим, цепким и каким-то уж очень собственническим. Впрочем, когда он спустился ниже пояса, то тут же помрачнел еще больше и отвернулся почти поспешно. А потом еще и добавил: - Мое вчерашнее замечание подвигло вас, Гелена, упражняться в искусстве стриптиза ежедневно?
  Я аж задохнулась от возмущения и выпалила:
  - Вас в ванную никто не звал.
  - Помимо меня здесь находится и еще один субъект мужского пола.
  - Конрад мой родич, его я не стесняюсь, - отрезала я. - И вообще, выйдите.
  - Только после того, как получу исчерпывающую информацию о состоянии вашего здоровья, - скрестил руки на груди ЛСД.
  - Всего лишь разбитая коленка... была. Мне ее вылечили. Это мелочи, гораздо неприятнее другое. Все расскажу, только пошли на кухню. Я есть хочу.
  - Пойдем, Лучик, Анна Петровна, та берегиня, которую я взял на работу, приготовила нам пюре, отбивные и салат, - улыбнулся Конрад.
  - Нам? - удивилась я.
  - Я предупредил ее, чтобы готовила на троих, - легко объяснил вампир,
  - Эм, - мне было чуть-чуть неловко, но отказываться от предложения поужинать на халяву не стала. Чувствовала: мой кровный родич не примет отказа. Нет, не обидится. Стоит ли на скудоумных сердиться? Просто возьмет в охапку, отнесет туда, где накрыт стол, да еще и с ложки кормить начнет. - Хорошо, только я оденусь.
  
   Глава 17. Курс на сближение
  
  Переодеться мне великодушно дозволили и даже не отрядили никого в качестве конвоя и надзора. Умчавшись в комнату, я начала натягивать футболку и шорты, а Конрад, ничуть не шифруясь и совершенно не понижая голоса, заговорил с Ледниковым:
  - Кайст, ты должен как-то закрепить узы, созданные ритуалом поиска, в физическом спектре.
  - Зачем? - мгновенно насторожился куратор, играя под Штирлица.
   - Будто сам не замечаешь? - хмыкнул вампир и тут же с несколько большей снисходительностью продолжил: - А ведь и впрямь не замечаешь. Если ты этого не сделаешь, то перестанешь сознательно контролировать ваше притяжение, провоцируемое древней магией фениксов. Сила воли у тебя велика, но подсознательные инстинкты сильнее. Ты вломился в ванну к девице лишь потому, что решил, будто она ранена, не заботясь о том, в каком она виде и с кем. Или же напротив, ты слишком сильно жаждал сие проверить. Довод?
  - Довод, - с похоронной мрачностью согласился ЛСД. - Что ты предлагаешь?
  - Попробуй ограничиться поцелуем. Возможно, магия сочтет такой контакт достаточным, - беспечно и по-прежнему громко выдал Конрад. Этот клыкастый сводник совершенно не заботился о соблюдении конфиденциальности беседы. Или, напротив, амур недоделанный рассчитывал, что я все услышу и отреагирую должным образом. Интересно, как это 'должным'? Устроить истерику с битьем посуды или повеситься ЛСД на шею с криком: 'Милый, поцелуи фигня, возьми меня немедля, я вся твоя'? Ни того, ни другого делать не хотелось, а вот кушать - очень и желательно немедленно. Покушения и переживания весьма способствовали пробуждению аппетита. И вообще у меня была небольшая кровопотеря, поэтому обещанное и благоухающее так, что через две квартиры слышно, мясо требовалось для восстановления гемоглобина!
  ЛСД отвечать вампиру не стал, впрочем, дуться, огрызаться или отказываться от ужина тоже. Берегиня, приготовив еду и убрав комнаты, ушла, потому мы сидели на кухне втроем за столом, накрытым клетчатой скатеркой в аппетитно-оранжевых тонах и беседовали, отдавая должное ужину и напиткам. Конрад пил красное вино, кайст мятный чай, я томатный сок. Какой умница Конрад, запомнил, что я его люблю.
  Для начала пришлось в деталях описать очередную попытку наезда, спасение меня героическим Талем и процитировать домыслы бдительных бабушек-дачниц. А потом уже, более прилежно взявшись за пюре с мясом, слушать рассуждения мужчин и отвечать на вопросы. Первым делом Конрад решил исходить из убеждения, что на меня действительно покушались, потому что, если не покушались, то и обсуждать нечего, все само рассосется. Значит, первым был вопрос о наличии рыжих персон в стане недоброжелателей.
  - У меня вообще врагов таких, чтобы захотели убить, нет, - твердо объявила я. - Никого на работе не подсиживала, ни у кого парней не отбивала, никакого наследства, из-за которого стоило бы ликвидировать претендентку, нет. А если б и было, при таком вагоне родственников, все равно меня ликвидировать бессмысленно.
  - Не отбивала? А Василек? - спросил вампир, с совсем не вампирским удовольствием уписывающий уже второй кусок хорошо прожаренного мяса.
  - Нет, я ни разу не встречала рыжую девушку в обществе Василька и никогда не слышала о его романе с такой от приятелей или от его мамы. Если бы у Васи появилась девушка любой расцветки, Катерина Викторовна не удержалась бы, непременно рассказала, - покачала я головой и едва не замычала от удовольствия, отправляя в рот кусочек свиной отбивной.
  Не знаю уж, как Анна Петровна его готовила, но мясо, обжаренное в сухариках, внутри оставалось нежным, мягким и сочным. Конечно, это наглость с моей стороны, но ужинать ежедневно такими деликатесами я бы не отказалась. Надо оставить Конраду всю иномирную рыбу из холодильника. Из нее берегиня, наверное, поистине царское блюдо сварганит!
  - Сама ты ненароком никаких солнцем поцелованных не обижала? - не столько задал вопрос, употребляя очень красивый эпитет, сколько согласился Конрад, в процессе беседы изящно разделывая мясо ножом и вилкой.
  Даже на скромной кухне в земной одежде он смотрелся аристократом: все эти жесты, гордая посадка головы, прямая спина. ЛСД выглядел чуть более просто, но почему-то мне снова показалось, что это не истинный облик, а маска, выбранная кайстом. То, что он мог сделать, чтобы вписаться в картину мира, вынужденно ставшего его пристанищем.
  - Нет, - пожала я плечами. - У меня и знакомых девушек такой расцветки нет. Черные, каштановые, блондинки, даже одна розовая есть, только рыжих не случилось. А чтобы с кем-то рассориться, надо хотя бы увидеться, не говоря уж о том, чтобы немножко пообщаться. Я же не какая-нибудь звезда, у которой маньяк-поклонник в любой момент может обнаружиться. Похоже, меня случайно толкнули.
  Мужчины мрачно помолчали. Не верили что ли в такого рода совпадения? Жизнь слишком потрепала обоих, чтобы они готовы были согласиться с версией безоговорочно. Вот и жили по принципу: хочешь мира, готовься к войне.
  - Лучше расскажите, что показал анализ шоколада, - припомнила я навязчивую идею про яды, стукнувшую днем. - Не отравлен?
  - Нет, - задумчиво покачал головой Конрад.
  - А дальше? - потребовала я.
  - Дальше? - выгнул бровь вампир.
  - Ты не договорил, - объяснила я субъективные ощущения. Вроде внешне мой кровный родич ничем этого не показывал, но я отчетливо чувствовала собственную правоту.
  - Там не яд, а приворотное, - с задумчивым прищуром объяснил собеседник.
  - Ни черта себе... Такое на самом деле бывает! - я по-настоящему удивилась, в очередной раз столкнувшись нос к носу с тем, о чем читала в книжках. - На хрена же козлу баян, то есть, зачем бы это я Вадику понадобилось? И вообще, чего это вы такие спокойные, не волнуетесь ничуть о моем потенциальном душевном расстройстве?
  - Ты сладкое все равно не ешь, - хмыкнул ЛСД.
  Вампир пригубил красного вина и добавил:
   - Кроме того, родственная связь со мной и связь с кайстом в поиске защищает избранницу от любого понуждения к чувствам извне.
  - А ребята из отдела? Они ели! Это что же получается, за Вадиком начнет бегать табун разнополых поклонников? - я немного растерялась и в то же время от яркой картинки, нарисованной воображением, не могла не скривить рот в улыбке. Сидящий на березе в скверике горе-куратор отмахивается веткой от настойчиво лезущих к нему, вытянув губки трубочкой Дениски, Таля и Алинки.
  - Не будет, уймите тревоги, Гелена, - проронил Ледников. - Для возбуждения чувств, как определил Конрад, вашим друзьям нужно быть знакомыми с объектом будущей страсти до употребления сладостей, напичканных специфическими компонентами. Встреча после ничего не даст. Единственным побочным эффектом может быть усиление тех любовных чувств, которые люди уже испытывали.
  Я облегченно выдохнула, припоминая, как тянулись друг к другу Дениска с Алиной и нежно беседовал с женой по телефону Таль. Улыбнувшись, я констатировала:
  - Все равно не понимаю, зачем этому вашему Вадику меня привораживать. Не влюбился же он без памяти, напоровшись на мое личное дело в архиве 'Перекрестка'. Ничего ведь из себя особого не представляю и внешне, чтобы эдак заочно воспылать страстью, которая не остановится перед магическим насилием над личностью.
  - Если страсть отпадает, остаются деньги и власть, - проронил вампир, даже не думавший утешать меня дурацкими комплиментами насчет неизъяснимой скрытой прелести и иных моих достоинств.
  - Деньги... - я прикусила губу. - Он ведь спрашивал насчет этого.
  - Как именно? - резко бросил вопрос Саргейден.
  - Сколько мне платит куратор при реализации безделушек из-за дверей, что-то вроде того, - припомнила пусть и немного расплывчато вопрос Вадика.
  - Похоже, ты попала в точку Лучик, - признал Конрад и потребовал ответа: - Когда он тебе следующую встречу назначил?
  - Послезавтра, но я же вам не говорила, что мы вообще встречаться договаривались, - я чуть-чуть растерялась, пытаясь сообразить: то ли провалами в памяти страдать стала, то ли родственник мысли читает, как рекламное объявление тридцатым шрифтом.
  - Лучик, - Конрад посмотрел на меня ласково, как мать на дитятко неразумное, в рот бяку тянущее, - если этот тип решился на приворот, значит, просчитал момент его эффективного проявления. Зачем бы еще понадобилось привораживать привратницу? Только ради того, чтобы навязывать ей свою волю. Смена куратора, власть над тобой и, как итог, распоряжение твоей добычей.
  - Я что, могла до такой степени последние мозги растерять?
  - Ты никогда не любила, малышка, - констатировал вампир почти ностальгически - неужто вспоминал, как ему крышу сносило? - Поверь на слово, приворот лишает воли похлеще самой бурной страсти.
  - Тогда мне повезло, что я не любительница сладкого. Неужели Вадик настолько патологически жаден? У него же свои подшефные есть, а значит, и процент от реализации он получает, если остается какой-то ценный предмет после гостя, годный к продаже. Или его привратники настолько массово куратора не переносят, что предпочитают реализовывать случайную добычу через Кольцова? - призадумалась я и прибавила: - Мне казалось, ваша работа, кураторов и в какой-то мере всего 'Перекрестка', не на получение дохода настроена, а на познание и обеспечение безопасности привратников.
  - Не настроена, - плавно кивнул Саргейден, - однако, меркантильность господина Герасимова широко известна в узких кругах, а вы, Гелена, как я говорил, но, по-видимому, услышан не был, открываете порталы гораздо чаще среднестатистического и... - Ледников едва уловимо замешкался, подбирая подходящее слово, - те предметы, которые оставляют гости, многочисленны и имеют несомненную материальную ценность.
  - А что, другим дырявые башмаки на добрую память презентуют? - фыркнула я.
  - По-разному, - коротко улыбнулся куратор, что-то припоминая из личного опыта, и уже совершенно серьезно продолжил: - Новым привратникам не принято сразу говорить о подобном, впрочем, вы уже кое-что поняли сами. Чтобы уйти, гость должен оставить на Земле некий предмет, чаще всего, нечто представляющее ценность в земном эквиваленте, но по какому принципу выбирается предмет, если он не передан в качестве бескорыстного дара, определить до сих пор не удалось.
  Конрад глянул на ЛСД и расхохотался.
  - Я сказал нечто забавное? - почти оскорбился куратор.
  - Насмешил, да, - согласился вампир. - Это элементарное правило магической отдачи.
  - Буду признателен, если соблаговолишь ознакомить, - черная бровь ЛСД взметнулась вверх и изогнулась плетью. Уязвленное самолюбие заставило его перейти за льдисто-вежливые интонации, но от шанса узнать истину не отвратило. Куратор даже отложил вилку и нож. Опасался ли оставаться в минуту раздражения с потенциальным оружием в руках, или настолько заинтересовался, что кусок в горло не лез - вот так сразу и не скажешь.
  - Чем меньше ждешь, тем больше получаешь, - пожал плечами Конрад. - Лучик не ищет выгоды, потому и дары приносят ей щедрые.
  - Я глупец, - самокритично констатировал ЛСД, опуская взгляд к клеткам стола и впериваясь взглядом в них так внимательно, будто разглядел стоящие тут же шахматные фигуры, сражающиеся в партии за мировое господство.
  - Чего так вдруг? - чуть насмешливо, впрочем, без злости или издевки, удивился вампир, накалывая на вилку последний кусочек отбивной.
  - Технический мир. Я провел в его рамках слишком большой срок, настолько большой, что привык везде искать разумное и просчитываемое объяснение, вместо того, чтобы попытаться почувствовать. Я не думал о власти магии здесь, - потомок феникса поднял руки к голове и вцепился руками в волосы, безжалостно лохматя прическу, ставя дыбом радужные пряди, которые мне тут же захотелось погладить.
  - 'Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас', - скользя по волнам свободных ассоциаций, процитировала я Макаревича.
  - Я опасался, что твой сломает меня, он слишком рационален, - ответил ЛСД, хоть я и не ждала ответа, и шепнул одними губами - я не столько услышала, сколько почувствовала:
  - Возможно, зря.
  - Рационален внешне - да, потому мы и пытаемся выдумать столько чудес, - поддакнула я и неожиданно предположила: - Может, и сам мир тоже хочет немножечко чуда, и там, где открываются двери в другие миры, они, чудеса, случаются и действуют волшебные законы?
  - Возможно, - почему-то не стал спорить куратор.
  Конрад молча кивнул. И никому не показались чудными рассуждения о мире, как субъекте, способном чувствовать и желать. А что чудного? Даже наши ученые додумались до ноосферы, так что все возможно, и если это нельзя проверить и пощупать руками, еще не значит, что ничего этого нет, не было и не будет.
  - Кстати, ваша версия насчет точек открытия порталов, как узлов Куба Метатрона, взята 'Перекрестком' в разработку, Гелена, - добавил ЛСД. - Первичные расчеты ее подтверждают. Аналитики на ее основе берутся смоделировать новые варианты закономерностей возникновения врат. Через несколько недель обещают первые результаты. Меня просили передать вам благодарность.
  - Рада была помочь. Но вернемся к нашим баранам, то бишь Вадику. Похоже, он, вопреки правилам о несменяемости куратора, пожелал сманить у коллеги доходную девицу, не особенно заморачиваясь морально-этическими аспектами вопроса, - резюмировала я по праву жертвы. Пусть и неудавшейся жертвы. - Интересно, а эта рыжая не могла быть какой-нибудь его кралей, следящей за парнем и приревновавшей меня из-за единственной встречи в скверике?
  Идея нагрянула внезапно, но показалась не лишенной смысла, а потому и была озвучена.
  - Возможно, - задумался вампир, а ЛСД, до сих пор слушавший с сосредоточенным вниманием и некоторым напряжением, вскинул голову от тарелки очень резко и снова впился в меня таким взглядом. Будто без скальпеля препарировать собрался. Голосом его, как стеклорезом, можно было кромсать даже алмазы, когда Ледников спросил:
  - У гипотетической девицы Герасимова был повод предположить связь между вами иную, нежели короткая деловая встреча?
  - М-м-м, - я призадумалась, перебирая в памяти все моменты и то, как они могли быть истолкованы посторонними наблюдателями. - Не знаю, он меня не обнимал, но называл по имени и за руку несколько раз пытаться взять.
  ЛСД реально скрипнул зубами, отложил вилку, резко встал и вышел из кухни, оставляя нас с Конрадом наедине с остатками ужина. В ванной зашумела вода. А я как дура пялилась на погнутый в нижней трети столовый прибор. Это какую же силищу надо иметь, чтобы невзначай вилки портить?
  Проследив направление взгляда, вампир только буркнул:
  - О чем я и говорю...
  - А о чем ты говоришь? - полюбопытствовала я, не врубившись в загадочную недомолвку.
  - Лучик, ты все-таки еще ребенок, - заулыбался вредный кровосос, протянул руку и принялся по-дружески лохматить мои волосы. Я захихикала, пытаясь одновременно, во-первых, обиженно надуться из-за того, что дитем неразумным считают, хоть для вампира-долгожителя я в свои четверть века и впрямь дитя, а во-вторых, не рассмеяться, потому как волосы жутко щекотали щеки и шею.
  Дверь на кухню открылась, ЛСД обозрел наш уютный тет-а-тет мрачным взглядом и снова удалился по-английски, то есть, не сказав ни полслова в качестве расшифровки загадочных действий.
  - Вот-вот, об этом и говорю, - еще раз подтвердил Конрад, кивнув в сторону закрывшейся двери, и открытым текстом объявил:
  - Ревнует кайст тебя, может, не хочет, а ревнует, ритуальная связь не дает равнодушным остаться. Из-за того, что она даже в малом не подтверждена, только хуже. Он чувствует свою тягу и не видит ни малейшей с твоей стороны, из-за этого притяжение такими жгутами боли сворачивается. Удивляюсь, как он еще не рычит, посуду не бьет и тебя под замок не сажает.
  - Чего-о-о? - вылупилась я на доморощенного Нострадамуса.
  Ну и напророчил! Такой мешок чуши вывалил, в голову не поместится, даже если попрыгать для утрамбовки. Ну, в том, что из-за того обряда ЛСД магически ко мне в кровать ночью переносит, я убедилась, но ведь это всего лишь перемещение тела в пространстве из-за ошибки в ритуале, как железо к магниту, не более того. Никто ничего противоправного делать куратора не заставляет. С чего тут ревности, чреватой гнутыми вилками, взяться?
  - Вам надо натяжение связи смягчить. Дать магическим узам внешнюю уверенность в том, что процесс притяжения взаимен, - объяснил Конрад.
  - Ты уверен? Откуда ты вообще такие душераздирающие подробности про кайстов знаешь? Ты же вампир, а не феникс! - я подозрительно прищурилась.
  - У меня была очень богатая библиотека, - ностальгически прижмурился собеседник, - каких там только книг не стояло на полках, Лучик. Сколько веков я собирал ее по мирам, охотясь за редчайшими экземплярами.
  - Да ты библиофил, - я почти не удивилась, за пару дней успела прочувствовать, насколько многогранна натура друга, одержимого новыми впечатлениями и знаниями куда больше, чем банальной жаждой крови.
  - Пожалуй, - согласился Конрад. - Кстати, ты не пробовала лечить свои травмы тем занятным украшением русалки, которое некоего Леху едва ли не с того света вернуло?
  - Не-ет, совсем из головы выпало. Про браслетку я даже не подумала. Знаешь, мне кажется, ничего не получится. Сам себя за волосы из болота не вытянешь, так и раны не залечишь, - рассудила я, почти радуясь тому, что нелепые рассуждения о моей связи с Саргейденом вампир оставил. Удовлетворение отпраздновала несколькими глотками соленого томатного сока. М-м-м, обожаю этот вкус! Мятный чай тоже хорош, но не ко всякому блюду!
  - Вероятно, ты права, владельцы-носители артефактов, даже не изучая напрямую их возможности, чувствуют суть магических предметов сильнее сторонних, самых просвещенных наблюдателей.
  - Артефактов? - я поднесла к лицу запястье, украшенное тонкой цепочкой с нанизанными на нее серо-голубыми жемчужинами, не крупными, но идеальной формы и одинакового размера. Они словно светились изнутри собственным, мягким и нежным светом.
  - Магический предмет с необычными свойствами называется именно так, - согласился Конрад. - Я тут поразмыслил о твоих приобретениях из-за дверей.
  - Мне уже страшно, - пошутила я, не то чтобы до конца шутя.
  - Думаю, часть из них будет являться артефактами, самыми могущественными из даров бескорыстия.
  - Не-а, Конрад, ну какое бескорыстие? У меня были очень меркантильные рассуждения. Когда кухню с коридором кровью угваздали, я только и думала, что такие траты из-за работы привратника, какой бы интересной она ни была, не окупятся. А потом вот начали окупаться.
  - А тогда, когда ты меня почти дохлого выхаживала, кровью своей поила, и когда минотавра потащила на своей даче обустраивать, и когда русалку утешать бросилась, тогда ты думала о выгоде? - начал жестко бомбардировать меня вопросами вампир, чуть откинувшись на спинку стула и наставив на меня вместо указки вилку.
  - Нет, но ведь потом все равно ду...
  Теперь уже Конрад не дал мне договорить, усмехнувшись, он объяснил:
  - Я не знаю многих принципов работы странных порталов в твоем мире, Лучик, но магия... она читает истинные намерения, а не те, которые ты выдумываешь для того, чтобы прикрыть благородные стремления. Нет, Лучик, я не смеюсь над тобой, я, пожалуй, даже почти завидую твоему бескорыстию.
  - А сам-то? - сварливо поддела я, припоминая, сколько раз он уже успел меня защитить.
  - Сам-то? - на красивых губах собеседника появилась циничная полуулыбка. Поигрывая вилкой, он ответил: - Я расчетливая древняя скотина, мой свет. Был, есть и буду таковым. Ты - моя единственная за многие века родная кровь, потому я готов практически на все, чтобы защитить тебя и обеспечить благополучие. Не стоит путать это с бескорыстной страстью к благодеяниям. Я не делаю ничего не несущего выгоды, ничего из того, что не интересно. Но речь о другом, Лучик, я имею в виду связь между чистотой намерений привратника и ценностью оставляемых уходящими с Земли в твоем пользовании магическими предметами. Думаю, она прямая, и полагаю, скоро получу еще не одно подтверждение этой занятной теории.
  - Не знаю, - читать про магию я читала много, но ни разу не прикладывала знания, почерпнутые из беллетристики, к себе и вообще не рассматривала их как применимые к практическим ситуациям на Земле. Мухи отдельно, котлеты отдельно, как-то так.
  - Не знай, - разрешил Конрад и приказал, услышав со стороны ванной, куда удалился ЛСД, странный звук, больше всего похожий на глухой удар: - А теперь ступай, успокой кайста.
  Психологом я никогда не была. Карнеги не читала. Почему одни люди поступают так, а не иначе, часто не понимаю, хоть кол на голове теши. Вдобавок, у меня вообще довольно плохо с тактом, всегда предпочитала говорить то, что думаю, а думать над тем, что говорю, даже когда следовало бы вообще прикусить язык и промолчать, тоже не способна. Такая я дефективная. Однако, сейчас на собственную неподкованность в отношениям 'м + ж' не сошлешься, все равно придется хотя бы попытаться помочь психующему куратору.
  По большому счету, он-то влип с тем прошлым ритуалом, проведенным на исторической родине, куда сильнее, чем я, иначе не вел бы себя так загадочно, как та ворона из анекдота. Думаю, ЛСД в принципе не плохой чел... то есть нечеловек. Чувство долга присутствует, щепетильность и мужество, а что он не всегда тактично себя ведет, так я же не знаю, может, он очень старается и вообще по меркам кайстов эталон вежливости для палаты мер и весов. Поэтому мнимую и реальную личные обиды я загнала поглубже и, согласившись мысленно с Конрадом, постучала в прикрытую, но не закрытую на защелку дверь ванной комнаты. Распахнула ее, не дожидаясь великодушного разрешения.
  И тут же заметила, как поспешно прячет за спину руку Ледников и придает физиономии совершенно каменный вид. Такой, что тролли униженно долбятся головой об стену и утюжат от разочарования пальцы, как домовые эльфы.
  Вид потревоженного в неурочный час испанского гранда был почти идеален, если бы не красное пятно, замеченное мной на кромке ладони. И совершенно не верилось, что это гуашь или акварель. Не держу я на съемной квартире красок.
  - Та-а-к! Что с рукой? Покажи! - я рявкнула не задумываясь, поступая привычно в привычной с юности обстановке так, как всегда вела себя с отцом.
  Наш папа, в отличие от того же Стаськи, который огонь, воду и медные трубы пройдет, как два пальца об асфальт, патологически боится заболеть. Не потому, что помрет, а потому, что лечиться ужасно не любит. Не любит до такой степени, что вызвать врача на дом к нему или оттащить в больницу практически невозможно даже маме, которой по плечу все, что угодно.
  Бои местного значения в нашем доме по причине любого папиного недуга, который ему не удалось скрыть от семьи, продолжались с переменным успехом до той поры, пока я не начала учиться в институте. Спецкурс медицины, обязательный для посещения, у нас был весьма продвинутый, такой, что годом раньше по его окончании на руки выдавали справку о присвоении квалификации медсестры. Но нам уже не повезло. Бумажку на руки зажали, хотя знаний вдолбили столько, что голова пухла. Народ стонал и зубрил, а я почему-то училась и практиковалась с удовольствием, даже в какой-то момент пожалела, что не стала поступать на медицинский, ну да поезд всяко ушел.
  Так вот, папа, следящий за моими успехами, полистал зачетку, конспекты и почему-то проникся к дочери неизъяснимым доверием. Настолько проникся, что порой, в случае внезапно нагрянувшей болезни, тихохонько отзывал меня для секретных переговоров и сообщал о недуге, испрашивая совета в лечении. В тех случаях, когда я сама замечала подозрительное поведение родителя и в категоричной форме призывала его к ответу, кололся сразу. Он даже терпеливо подвергался осмотру вызванного врача, когда температурил.
  Вот и сейчас при виде руки ЛСД у меня сработал старый рефлекс. Еще более интересным оказалось то, что куратор без возражений вытянул вперед руку, ссаженным ребром ладони вверх. Это же с какой силой он стукнул или стукнулся сейчас, чтобы в кровь разбить конечность?
  В памяти еще был свеж разговор об артефактах, поэтому я взяла ладонь куратора в свою, а вторую развернула запястьем так, чтобы жемчужный браслет оказался прямо над раной, поводила туда и обратно. По коже пробежала теплая щекотка. Случайно повернув руку подопытной птички тыльной стороной, я узрела еще четыре окровавленные ямки. С учетом того, что вилкой Ледников себя не колол, сообразила, что ранки - след от ногтей или, в случае потомка фениксов, когтей. Пришлось лечить и их, потом я открыла воду и смыла засохшую кровь. Теперь пострадавшую руку уже невозможно было отличить от здоровой. Мысленно я еще раз поблагодарила русалочку за ее случайный и такой ценный дар.
  - Все. Будь поаккуратнее, - попросила я, выпуская исцеленную конечность из пальцев. - Я тебя чем-то рассердила?
  - Всему виной субъективное восприятие, - вздохнул ЛСД, отворачиваясь. Кажется, ему было неловко.
  - Всякое восприятие субъективно, - пожала я плечами. - Конрад говорит, это тот ритуал, которым ты от нежелательной женитьбы отмазался, виноват. Из-за него все странности, и чтобы полегче стало, надо что-то сделать, что-то, что продемонстрирует установление новой связи.
  - Предлагаете мне заключить вас в объятия и приникнуть к устам страстным лобзанием? - мрачно сыронизировал ЛСД, опять переходя на вы. И даже на всякий случай скрестил руки на груди. Неужели боялся попытки с моей стороны осуществить предложенное в принудительном порядке? Интересно, как бы я вообще смогла это сделать чисто технически против воли, не говоря уж о нравственном аспекте проблемы.
  - Нет, целоваться с малознакомыми мужчинами, пусть даже им присущ некоторый мрачноватый шарм, меня не тянет, - покачала я головой. - Вообще сейчас мне кажется, надо что-то другое. Все эти вспышки дурного настроения проистекают в первую очередь из недостатка взаимного доверия. Поэтому я предлагаю сделать одно упражнение. Нам об этом в институте рассказывали, только, чур, не драться.
  ЛСД уставился на меня как дикий мустанг на перепившего ковбоя, благо, хоть сразу решительно возражать не стал. Наверное, сам чувствовал тяжесть связи того ритуала, благодаря коему угодил из огня да в полымя.
  Я храбро зажмурилась, шагнула почти вплотную к куратору и обняла его, принимаясь осторожно поглаживать по напряженной спине. Кажется, Ледников не отшвырнул меня прочь и сам не рванул куда подальше в первый момент только потому, что опешил от непредсказуемого закидона подшефной привратницы.
  'Не пугай меня, я и так боюсь', - попросила я мысленно не то в шутку, не то всерьез, скользя ладонями по черной ткани рубашки.
  - Зачем? - через силу и настолько безразличным, что казался мертвым, тоном, спросил мужчина.
  - Это называется бондинг. Каждый человек, как нам говорили на одной из лекций по психологии общения, нуждается в дружеских прикосновениях и чувствует себя комфортно, лишь получая от двадцати до пятидесяти бондингов в день, - ответила я. - Не знаю, чем еще можно убедить узы в нашем нормальном общении, вот и решила попробовать. Не целоваться же, в самом деле. Думаю, если мы таким образом продемонстрируем доверительные отношения, станет лучше. Попробуем?
  - Попробуем, - сдался ЛСД, чуть подаваясь вперед и самую-самую малость расслабляясь, он даже тоже поднял одну руку и осторожно, будто боялся обжечься, провел по моей спине. Было немного неловко от такого тесного контакта со свежезнакомым человеком, но ничуть не противно, даже как-то совсем наоборот, особенно когда рука прошлась по серединке спины. Мр-р-р, как приятно. Еще мама именовала меня иной раз не иначе, как шелудивой свинкой исключительно из-за того, что я балдела, когда почесывали область между лопатками и ниже. Туда самой без проблем и гимнастических экзерсисов обычному человеку никак не добраться.
  Ой, судя по тому, как дернулся куратор, я сподобилась мурлыкнуть вслух. Пришлось торопливо объяснять:
  - Ничего не могу с собой поделать, люблю, когда чешут спину. Можно еще разочек под левой лопаткой? А?
  Кажется, ЛСД усмехнулся. Смотреть ему в лицо я так и не решилась, поэтому наверняка определить не могла. Зато просьбу 'про почесать' безропотно выполнил: погладил и почесал и дальше стал действовать уже двумя руками, поглаживая и чуть-чуть цепляя ногтями. Я замурлыкала, не таясь, и довольно объявила:
   Теперь я знаю истинное назначение атавистических когтей кайстов!
  - Тебе тоже требовались бондинги? - теперь уже явно, в голосе была настоящая улыбка, спросил куратор.
  - Да уж, - согласилась я от всего сердца, - после фальшивых от Вадика и вынужденных с Талем - наверняка.
  Спина под руками опять попыталась напрячься, я укоризненно хлопнула ее обеими ладонями и пояснила:
  - Я про то, как Виталик меня спасал. Там без физического контакта не обойтись было. Не дерни он меня, и не свались я на него, оказалась бы под колесами. И вообще, нечего меня подозревать в чем-то безнравственно-развратном. Таль благополучно женат, и если долго смотрит на какую-то девушку, то лишь соображая, пойдет ли его жене такая же блузка и где купить.
  - Прошу прощения за излишне острую реакцию, - даже сподобился извиниться куратор. Покаявшись и закусив губу, предположил, отойдя от меня и прислонившись к стене рядом с дверью: - Я не самый приятный в общении субъект, но обыкновенно могу контролировать свою речь, поступки и вполне осознаю движущие мотивы оных. В твоем случае все иначе. Этот проклятый инстинкт кайстов лишает самоконтроля. Я реагирую прежде, чем провожу анализ. Вампир, по-видимому, прав, это следствие ритуала. Надеюсь, со временем они сгладятся.
  - Возможно, - пожала я плечами, вспоминая о том, как ЛСД бросился на Конрада при первой встрече.
  Да, драка была знатная! Интересно, это был обдуманный поступок, или уже тогда странный ритуал туманил рациональные мозги, заставляя броситься на защиту, не разбираясь, нужна эта самая защита или вовсе нет. Надо же, все анализировать и контролировать... Я бы так не смогла! Шизанулась бы раньше! Всегда ведь действовала так, как сердце велит, а уж потом пыталась подводить под его выкрутасы логическую базу.
  Здоровенные напольные часы в гостиной за дверью, еще прабабушкино наследство, которое было проще оставить на квартире, чем переместить куда-либо без риска повредить, звучно отбили время. Я глянула на свои часы: ой, ну и провозилась. Сначала оказание первой помощи, потом ужин с разговором, и на закуску беседа с куратором, до закрытия банка оставалось всего ничего.
  
   Глава 18. Чудовище с зелеными глазами
  
  - У меня сегодня еще одно дело не сделано, я отбегу в банк на полчасика, - проинформировала я ЛСД.
  - Разумеется, - согласился куратор, отступая от двери еще дальше, как будто я могла снести его, не вписавшись в проем. На лицо снова упало забрало с надписью 'хладнокровный ублюдок', только в глазах почему-то остался проблеск разочарования.
  'Получил передоз бондингов и теперь неделю будет от меня шарахаться?' - мелькнула мысль, но я уже влетела в свою квартиру, схватила на бегу сумочку с коридорной тумбочки, а с серванта в гостиной пару вырезок из городской еженедельной газеты. Напоследок машинально щелкнула кнопочкой сбоку электронной рамки, меняя изображение 'Семья на шашлыках' на 'Обузу для Стаськи'. В целях экономии безбожно утекающего времени я телепортировалась в кусты рядом с нужным зданием. Не сирень, какие-то декоративные и давно не стриженные, они разрослись достаточно, чтобы закрывать обзор случайным прохожим. Банк заботился о пышных клумбах перед фасадом, но напрочь игнорировал чащобу со стороны глухой стены. А может нарочно живую ограду растил, чтоб враг застрял на подступах? В любом случае, такая политика была мне на руку, хоть и не на ногу. Туфли, даже на небольших каблуках, совершенно не предназначались для перемещения по пересеченной местности класса ниже 'асфальт тротуарный, качественный'. Ничего, выбралась и даже не сломала ни ноги, ни супинатора.
  По счастью, других альтернативно одаренных, стремящихся в банк вечером, вместо того, чтобы сидеть дома перед телевизором или гулять в парке, было немного. Я получила талончик, выбрав миссию 'перевод денежных средств', и уселась на диванчик, ожидая вызова.
  Свободную минутку до подхода очереди я использовала на звонок другу, то есть соседке по даче - Катюхе, ибо в ответе мы за тех, кого приручили. В моем случае, оставили на Земле, вытащив из-за двери ВНИТУДА, пожалели, накормили, приодели и отправили на природу.
  Телефон Катерина взяла не сразу, и голос ее звучал не с обычной деловитостью 'я тороплюсь, говори, чего надо, и разбежимся'. Появилась в интонациях какая-то ленивая расслабленность удачно поохотившейся крупной кошки.
  - Привет, Гель.
  - Привет, как там мой родственник, не докучает?
  - В земле с Лизочком копаются, сажают, роют, играют, - Катюха по-девчачьи хихикнула. - Без дела ни минутки не сидит. Домовитый! Забор поправил, полки в сарае сделал, ступеньку починил, корзинку Лизке сплел, шляпу, крючки для одежды из деревяшек вырезал. Золотые руки у парня. Кормлю их вместе. Пачкаются тоже на пару, правда, моется твой Роман сам, хотя я бы не отказалась ему спинку потереть.
  - Эй, ты полегче на поворотах, он юноша стеснительный и непорочный, - предостерегла я. - Свою девственность отдаст только жене! Если у тебя не серьезно, клинья к нему не подбивай, сердце вдребезги разобьешь!
  - А может, серьезно? - Катерина призадумалась над 'может' или 'не может'.
  - Вот когда определишься, тогда и действуй, - благословила я и, перейдя к теме меркантильной, напомнила: - Если деньги кончатся на еду, или Ромке понадобится чего, позвони. Сам-то точно не решится.
  - Позвоню, - согласилась соседка и объявила: - Диковатый он у тебя, неиспорченный, в технике ни черта не понимает. Из староверов что ль каких? Но Лизке нравится. Она мне, знаешь, чего вечером сказала: 'Вот бы Рома мой папа оказался'. Она его даже дядей не зовет, Рома и все.
  - Я же говорила, в глухомани жил, потому в городе ему плохо с непривычки. До осени он точно на даче жить будет, время присмотреться у тебя есть. Вдруг да сбудется дочкина мечта? - намекнула коварная я, радея о том, как бы получше пристроить бывшего минотавра в надежные женские руки.
  - Присмотрюсь, - кажется, совершенно серьезно пообещала соседка, и на этой жизнеутверждающей ноте мы распрощались. Подошла моя очередь. Мелодичный женский голос, делавший паузы в самых непредсказуемых местах, пригласил меня проследовать к окошку номер четыре.
  Слава богу, я не напоролось на подружку из соседнего дома, работающую тут, а то пришлось бы чего-нибудь выдумывать насчет нежданно-негаданно приваливших денег. И версия 'нашла на улице мешок с долларами' явно не прокатила бы.
  Девушка в окошке спокойно выслушала объяснения, приняла реквизиты и совместными усилиями за пятнадцать минут мы сделали все, что нужно. Даже сторонних комментариев моим действиям не последовало. А что смотрела сотрудница банка на меня такими глазами, как, небось, некогда в Питере и на юродивую Ксению не глядели, так за погляд денег не берут.
  Домой я возвращалась тем же телепортационно-кустовым методом. Пусть не очень удобно и несколько волосинок оставила на особо охочей до сувениров ветке, зато быстро. Несколько мгновений дезориентации в пространстве и на месте. Почти тот же процесс, что и в маршрутке, только в маршрутке несколько дольше.
  Бросив на тумбочку бумаги, я сменила обувь на домашние тапочки и, щелкнув замком, открыла дверь на площадку с твердым намерением немножко помусорить.
  Нет, не в том причина, что лавры старухи Шапокляк не дают спать по ночам. Причина была проста, как пять копеек, и проистекала из главной Российской беды: дураков, строящих дороги и за ними ухаживающих. По весне требовалось не меньше нескольких десятков хороших дождей, чтобы смыть накопленный на обочинах и вздымающийся барханами пустыни песок. А до тех пор он немилосердно лип к обуви и умудрялся не только обосноваться на дерюжке у порога, но и распространиться по всему дому, чтобы скрипеть на паркете и забиваться в ковры. Единственным методом борьбы с этим стихийным бедствием был перманентно мокрый коврик у входной двери снаружи и выбивание обуви подошва о подошву за пределами квартиры.
  Я как раз собиралась выколотить туфельки, да меня отвлекли вопли из съемной квартиры. Через дверь, прикрытую, но не закрытую на замок, чтобы резиновая прокладка прилегала к косяку изнутри, слышался набирающий обороты скандал. Слов было не разобрать, но тембр голоса и интонации говорили о многом. Голосила женщина.
  Поскольку оба постояльца были, вне зависимости от расы, созданиями пола мужского, у Конрада я даже имела возможность лицезреть физическое доказательство принадлежности к носителям Y хромосомы, то сразу становилось понятно - возмущается какая-то посторонняя дама.
  Ни вампир, ни кайст не казались мне любителями темпераментных выяснений отношений на повышенных тонах а ля мавританские страсти, поэтому я решила немножечко вмешаться. Если не вовремя и не в свое дело влезу, лучше потом извинюсь. Оба ведь много для меня делали, так что долг платежом красен. Я торопливо постукала туфлю о туфлю, аккуратно убрала их на полочку и двинулась грудью на амбразуру. Рывком распахнула дверь в соседнюю квартиру.
  Ледников равнодушной статуей со скрещенными руками высился в коридоре, Конрад, отслеживающий происходящие с полубрезгливым-полувеселым любопытством, вальяжно растекся по стене, как по вертикальному дивану в проеме гостиничной арки. Это свои. Они молчали. Чужая брюнетистая, чуть перезрелая, фигуристая дамочка с очень хорошим макияжем в платье цвета платка тореадора скандалила вдохновенно, без пауз для потенциальных оправданий.
  ... узнаю последней! Случайно! Если бы Громов не обмолвился, когда ты собирался мне сказать, что переехал? Или ты теперь, Сереженька, по другой части? Рубашку тебе голубую с люрексом подарить?! - хрипловатым контральто с периодическими переходами в змеиное шипение, вещала разгневанная особа.
  Упс, кажется, меня угораздило напороться на обоже Ледникова. Симпатичная, только сразу видно, что стерва. Или просто очень любит его, вот и ревнует по-черному, до звездочек в прозрачно-зеленых глазах? Интересно, она тоже из 'Перекрестка'? Или из осведомленных кругов определенного толка, вроде господина Кольцова? Судя по платью и камешкам в ушках, не бедная дамочка, далеко не бедная. Но новых нервов и любви на денежки не купишь, что ж она так разоряется, себя не жалеючи?
  Я чуть-чуть посочувствовала брюнетке, но только самую малость. Куда в большей степени, чем сочувствие, она вызывала во мне странное и все нарастающее, хорошо еще, что в арифметической, а не в геометрической прогрессии раздражение. Как она вообще смеет орать в моей квартире на моих... э... друзей и обвинять их неизвестно в чем? Таким образом, истолковав для себя причину злости и признав ее веской, я пошла в атаку, повысив голос. Хочешь, чтобы тебя услышали в многодетной неглухонемой семье, научишься драть горло.
  - Сергей Денисович, заселяясь в квартиру, вы гарантировали не только поддержание порядка в помещении и своевременное внесение квартплаты, но и отсутствие беспокойства соседям. Они пожилые люди, плохо переносящие скандалы и крики, - объявила я.
  - Прошу простить, Гелена Юрьевна, более подобное не повториться, - извинился Ледников подчеркнуто чопорно, но довольный блеск глаз я идентифицировать успела. Многие мужчины не любят выяснять отношения и тем паче ругаться с женщинами. Им гораздо проще дать в морду своему же брату-мужику, чем попытаться что-то объяснить созданию пола противоположного. Особо не любят они разборок сердечных. Это мне все Стаська рассказывал. Пока не женился, братец тем еще донжуаном был и своих пассий предпочитал передавать с рук на руки друзьям, проворачивая дело таким образом, чтобы не он от нее переметнулся к другой, а девица хвостом крутанула. А если не получалось, то пытался на подольше исчезнуть из поля зрения настойчивой пассии. Ляпнуть же в лицо: 'Давай расстанемся, надоела', было выше сил храброго во всех других сферах брата. Не знаю уж, как у Ледникова с этой бабой-ягодкой, бывшая она или нынешняя, но, в любом случае, отношения с ней куратор выяснять не рвался. Потому я продолжила монолог в защиту слабого мужского пола:
  - Вы вольны принимать любых гостей, однако я еще раз настоятельно прошу учитывать при приглашении вышеперечисленные пожелания.
  - Ты кто такая? Старшая по дому? Не маловата ли? - фамильярно перебила меня роковая брюнетка.
  - Я хозяйка данной съемной квартиры, - поправила я и скорбно резюмировала: - Боюсь, к моим пожеланиям добавляется еще один пункт: запрет на посещение квартиры этой особой. На территории своей собственности я не намерена терпеть оскорблений.
  Теперь уже пышная брюнетка зашипела такой змеюкой, так опасно сузив глаза, да еще и скрючив когтями пальцы с ногтями цвета фуксии, что я задумалась: а успею ли захлопнуть дверь перед носом красотки до того, как она бросится на меня с желанием разодрать в клочья, или нет. Фантазия продолжилась зрелищем завязшей ногтями в древесине двери гарпии и я, не удержавшись, едва слышно хихикнула. Зря! Краля ЛСД рассвирепела окончательно и, взвыв:
  - Так это она! - двинулась с неотвратимостью танковой дивизии СС не на меня, к чему я, в общем и целом, была морально готова, а на ЛСД.
  Конрад весело присвистнул. Я машинально посоветовала: 'Не свисти, денег не будет!' и ощупью пошарила на этажерке сбоку от двери, пытаясь подобрать какую-нибудь вещицу потяжелее, чтобы съездить разбушевавшуюся бабу сзади. Ничего не нашла, кроме двухлитровой бутылки с водой. Сама же ее там забыла, когда цветы в комнатах поливать заходила. Хорошая водичка, отстоянная, с капелькой жидких удобрений, чтобы зеленка гуще перла. Еще целых полбутылки оставалось!
  Так что, пока безумная баба не покалечила моего куратора, я единолично приняла решение об экстренном поливе. А то уйдет ЛСД на больничный, кто ж мне ценные советы давать будет и язвить без перерыва на обед? Не тратя более времени на рассуждения о сути вещей, я чуть подала емкость назад, а потом совершила поступательное движение руками вперед, одновременно нажимая на стенки бутылки. В роскошный полет отправилась широкая струя живительной влаги. С самого детства в брызгалки не играла, однако ж, навык не забылся. Прав батюшка из анекдота: 'Талант не пропьешь, как фисгармонию!'
  Черноволосая, громко кипящая яростью дама в красном мгновенно стала очень мокрой. Я хорошо попала. От маковки до туфелек на шпильках водичка распределилась равномерно. Скандалистка, не долетев до куратора пары десятков сантиметров, застыла, как железный дровосек, попавший под ливень. Медленно-медленно, будто и впрямь заржавела, развернулась ко мне. В глазах, несмотря на воду снаружи, полыхал атомный взрыв.
  - На выбор: уходите добровольно или я вызываю милицию и обвиняю вас в незаконном проникновении на чужую жилплощадь. Участковый мой бывший одноклассник, а начальник РОВД - дядя подруги, - улыбаясь самым любезным образом, предложила я, извлекая из кармана чехол с мобильником и крутанула его в пальцах на манер кольта из ковбойских боевиков.
  Женщина гордо вскинула голову, надменно бросила ЛСД: 'Я этого не прощу!' и выплыла за дверь, попутно попытавшись задеть меня кормой. Я не гордая, подалась назад, пропуская мокрую возмутительницу спокойствия. Дверью она тоже намеревалась хлопнуть, да не вышло, я выставила руку вместо доводчика. А с площадки роковая брюнетка просто испарилась.
  Как-то многовато в последнее время вокруг меня не только всяких чудес, обилие которых я только приветствую, а и особ разного пола, способных к нетиповым перемещениям в пространстве. Значит, точно из 'Перекрестка' гневная особа, поэтому я деловито предложила куратору:
  - Если хотите помириться, самое время догнать свою любовницу. Сюда, уж извините, я ее не пущу. Опасаюсь за целостность обстановки и жильцов, но, думаю, найдете, где уединиться.
  - Не стоит, мы расстались с Зоей Вадимовной, и мне казалось, я ясно дал ей это понять. Приношу извинения за неприятную сцену, в которой вам пришлось участвовать, - чопорно и неохотно, как нечто малосущественное, объяснил Ледников. При этом взирал на меня так, будто обнаружил на плечах еще одну голову и в настоящий момент гадал, как эта мутация произошла и почему он не заметил ее раньше.
  - Ключевое слово 'казалось', - хмыкнула я, мысленно в очередной раз соглашаясь с разностью мужских и женских логик, равной несходности Востока и Запада, объединение коим суждено лишь на Страшном Суде. - Ваша дама, Сергей Денисович, не уяснила, что вы считаете отношения исчерпанными. Кстати, - теперь я уже намеренно подражая витиеватой манере выражения мыслей Ледникова, осведомилась: - не будет ли любезен многоуважаемый куратор пояснить, имеет ли Зоя Вадимовна непосредственное отношение к 'Перекрестку'?
  - Многоуважаемый? - съехидничал с вопросом Конрад, подходя и запросто притягивая меня к себе, чтобы взъерошить волосы.
  - М-м-м, ну уважают же его другие привратники... наверное.... - хитро предположила я.
  - Другие? - доложив в голос еще пару тонн ехидства, уточнил вампир.
  - Угу, - хихикнула я и прислушалась к краткому ответу Ледникова, кривящегося от наших невинных шуточек.
  - Ковальская - куратор.
  - Да-а, - протянула я и поскребла кончиками ноготков щеку, - за этот день я в полной мере прочувствовала значение старой поговорки 'Все познается сравнении'. Вы себя берегите, Сергей Денисович, вашего больничного или отставки я не переживу. Один куратор жулик и хапуга, второй - ревнивая истеричка, нет уж, лучше ваше ехидство.
  - Ваше ехидство - звучит как титул, - рассмеялся Конрад и, притиснув меня на пару секунд к себе, как плюшевую игрушку, заинтересованно спросил: - У тебя и впрямь такие связи среди стражей?
  Невольная улыбка скользнула на губы от странного именования органов охраны правопорядка. Надо же, стражи... Хотелось бы, чтобы так было по-настоящему, пусть и получается не всегда. Я честно призналась:
  - Участковый - да, начальник - нет. А про дядю с языка сорвалось на волне импровизации. Анекдот один припомнила, вот и решила немножко пугнуть слишком заносчивую женщину. Не люблю, когда на меня орут или права качают, беситься начинаю. Ее, конечно, тоже понять можно, отвернутые чувства и все такое прочее... Если ваша, Сергей Денисович, Зоя рассчитывала на продолжение романа, а вы ее круто обломали, то дама будет злиться долго, может даже пакостить начнет.
  - Не волнуйтесь, Гелена, привратники от стороннего куратора, так же, как и кураторы от кураторов, не зависят, она ничем навредить не сможет, - объяснил ЛСД. Он вцепился обеими руками в створку шкафа рядом так, словно она была спасательным кругом, удерживающим его в бурном море людей и событий или даже не дающей сотворить что-нибудь, о чем придется жалеть впоследствии. Странные меня ассоциации посетили, наверное, от психического перенапряжения дня текущего. Пожалуй, пора заняться чем-нибудь привычным. Белье что ли погладить? Да, пора, а то с этими чумовыми выходными вся стиранная одежда так пересохнет, что не догладишься.
  Итак, чужого куратора опасаться нет резона, кроме ядовитого шипения она ничего сделать не сможет. Кстати, о 'может', каким талантом обладает эта особа? Неплохо бы выяснить, так, на всякий случай. Я, не откладывая на завтра то, что можно узнать сегодня, озвучила вопрос.
  - Ковальская, как и все кураторы, обладает даром переноситься в пространстве, ограниченным рядом условий. Она может оказаться лишь там, где находится тот, кого касалась хоть однажды, или где находится предмет с аналогичными свойствами. При этом, если речь о предмете, ей нужно детально знать, где именно объект находится.
  - Она тоже не местная?
  - Напротив, она из России. Полтора десятка лет назад ей не посчастливилось оказаться соседкой одной из привратниц. Через открытые врата прошел умирающий маг и прежде, чем скончаться, умудрился не только случайно убить привратницу, но и передать свою силу зашедшей за солью к соседке Зое. Ее феномен всесторонне изучили в 'Перекрестке' и предложили работу. Я был куратором соседки Ковальской, а потом стажировал ее саму.
  - Понятно. Что-то привратники у вас мрут, как комары от фумитокса. Надеюсь, меня не постигнет сия участь в ближайшие лет семьдесят. Ладно, пойду-ка я к себе, - я тяжело вздохнула, шаркнула ножкой в тапочке, подумала, что мокрый пол надо бы вытереть, да ни малейшего желания уборкой заниматься нет. Пусть сам сохнет, естественным путем. Прихватив опустевшую бутылку для полива растений и отвергнутых женщин, я вышла, посоветовав напоследок под смешок вампира: - Дверь запирайте лучше, чтобы к вам никакие безумные маги из моих хором не прорвались! Или очередная делегация ревнивых женщин, что, пожалуй, более скверно!
  Я не успела закрыть дверь, как ЛСД рванулся следом с возгласом:
  - Гелена!
  - Что?
  Похоже, он несся на своих фениксовых рефлексах, и теперь, озадаченный моим вопросом отступил, не зная, что сказать или сделать. Ладони нервно дернулись, сжались в кулаки, одна раскрылась, захватила край рубашки и смяла его.
  - У вас давно гостей не было, лучше пусть кто-то из нас подежурит в вашей квартире, - сказал куратор. И, мне почему-то подумалось, как бы верны и вполне логичны ни были его слова, сказал он совсем не то, о чем думал. Я еще кумекала на этот счет, когда ЛСД продолжил:
  - Мы не будем мешать встрече гостей, вмешаемся только в крайнем случае.
  - Ну, я не возражаю, тем паче, что вам все равно в итоге у меня оставаться, - согласилась я, впуская ЛСД в квартиру.
  Вот как так получается? Я несколько лет подряд радовалась возможности уединиться и тишине, даже друзья привыкли, что ходу в мою крепость нет, и что в итоге? Этого, третий день как знакомого, мужчину приглашаю без возражений. Почему? А Аллах его знает. Он и Конрад не мешают, не вторгаются в личное пространство без нужды. А если вторгаются - память услужливо нарисовала картинку: тискающего меня всего пару минут назад вампира, - то это пространство становится не суженным, а расширенным на двоих. Странно, чудно, непривычно, но почему-то уместно, своевременно и удобно. Да, все это так. И какая собственно разница, почему?
  - У тебя что-то опять с той магией связующей неладно? - уточнила я, щелкая замком. Если ЛСД понадобится уйти, телепортируется без затей.
  - Почему ты так решила?
  - Интуиция? - пожала я плечами, двигаясь в сторону ванной, чтобы наполнить прихваченную бутылку.
  Кстати сказать, или некстати, а какого лешего я сама таким переносом не пользуюсь? То ли не привыкла, то ли считаю его запасным выходом исключительно для пожарных ситуаций и без нужды предпочитаю не употреблять?
  - Или ментальная связь крепнет, - пробормотал под нос ЛСД.
  В ванную он за мной по пятам не пошел, остался в коридоре, а потом и вовсе подался в гостиную. На кухне делать нечего, мы сытые, в спальню его не звали, а гостиная - самое то для сидения в засаде на случай неадекватного вхожденца из-за дверей между мирами.
  - Я, Конрад прав, мало знаю о тех узах, которыми просил предков связать себя с избранницей. Но чувствую, ваш метод бондингов и досадный инцидент с Ковальской послужили переходу на более высокий уровень связи. Хочется верить, что теперь мы сможем контролировать происходящее на сознательном уровне.
  - Секундочку, - я присоединилась к куратору в гостиной, заодно бросив в вазу на серванте бумаги из банка, потом куда-нибудь в более подходящее место уберу. - Какое отношение ко всему этому имеет та женщина? Вы же с ней расстались не сегодня?
  - Нет, - ЛСД поморщился, то ли жалел, что разговор вообще зашел так далеко, то ли ему неприятно было вспоминать Ковальскую. - Я о ваших действиях. Они могут трактоваться как ритуальные. Вы... - куратор почти давил из себя слова, но не умолкал, - неким ритуальным образом заявили на меня права, прогнав соперницу.
  Я рассмеялась и отошла к низкому столику за программой ТВ. Трактовать свои действия по поливу брюнетки, как ритуальное сражение за право владения господином Ледниковым, мне в голову не приходило. Забавно!
  Куратор улыбнулся уголком рта и с некоторой неловкостью отвернулся в сторону серванта, сделав вид, что заинтересовался вазой с кучей бумажек и фото в рамке. Да, мы там со Стаськой забавно вышли. На даче снимали, позапрошлой весной, когда он на пару дней приезжал, кое-какие документы оформлял. Фотографировала нас тогда Катюха. Братишка, хохоча, держал меня на руках, а я, тоже смеясь, как дурная, бросала в объектив громадный букет пионов.
  Милая фотография, одна из самых моих любимых. Куратору тоже понравилось? Обычно на чужие фотографии, не зная людей, ситуаций и истории, смотреть скучно, а ЛСД застыл перед ней, как памятник себе. Я уже хотела рассказать, почему бросила в Катюху букетом, после ее язвительной шуточки, как электронная рамка вместе с фотографией загорелась бездымным алым пламенем, съеживаясь в бесформенный комок, и застыла куском вонючей пластмассы.
  - Упс! Произвольное самовозгорание? Или мы не заметили гостя-невидимку с файерболами? - поинтересовалась я.
  - Прошу прощения, я готов возместить ущерб, - деревянным тоном, в котором не было ни малейшего раскаяния, а вот искры ярости, как ни крути, проскальзывали, процедил Ледников.
  - Возместишь, непременно, новую купишь и принесешь. Между прочим, ты уверен, что родом из фениксов, а не каких-нибудь конанов-разрушителей или халков? Чем тебе маленькая невинная фоторамка-то не угодила? Картинка не понравилась до пламени в глазах? А мне всегда казалось, мы с братцем занятно вышли.
  - Братцем? - на сей раз тон ЛСД был не деревянным, а растерянным.
  - Станислав, мой старший брат, был на фото, - спокойным, умиротворяющим тоном доктора из тех краев, где пациентам требуется галоперидол, пояснила я и попросила: - Мусор выкини.
  ЛСД шагнул чуть ближе, чтоб забрать оплавленный вонючий комок, а я отвернулась к окошку, пошире распахивая створку. Пусть вонь плавленой пластмассы выветривается побыстрее. И тут сзади послышался не только легкий стук останков собираемой рамки, но и шелест бумаг и вырвавшийся против воли удивленный возглас. Вот ведь черт, мало того, что куратор вещи ломает, он еще и длинный в самом буквальном смысле слова нос в личные документы сует. И злиться не на что, сама прошляпила и не убрала. Теперь издеваться будет?
  - Гелена, ты глубоко верующая христианка? - спросил он почему-то. Не с любопытством, скорее каким-то изумлением и оторопью.
  - Э, я бы не сказала, - всесторонне обдумав вопрос, ответила я. - Посты не соблюдаю и иные религиозные ритуалы не исполняю, но в том, что некое высшее начало, первопричина, всего есть, уверена. У такой грандиозной штуки, как Вселенная, обязан быть смысл. А с чего ты вдруг в такие вопросы ударился?
  - Отдать все на благотворительность... Девочкам на операции, мальчику на протезы... Почему? Мне показалось, ты весьма бережливо относишься к деньгам.
  - К своим личным отношусь по-разному. Иной раз и на ерунду потрачу с удовольствием, но стараюсь распределять рационально. А что за порченные вещи тебя позавчера платить заставила, это больше с досады.
  ЛСД кивнул, соглашаясь, похоже, ответ совпадал со сложившимся у него мнением.
  - Только те деньги, которые с 'Перекрестка' мне на карточку положили, я не считаю своими, - объяснила я.
  - И чьи же они? - в очередной раз удивился настолько, что буквально вытаращил глаза, куратор.
  - Земли, - пожала я плечами. - Гости приходили через врата и уходили туда, куда зовет их судьба, оставляя здесь то, что не понадобится им там, как плату за новую жизнь. Те вещи, которые оставили в дар лично для меня (зарру, браслет русалочий, брошку эльфийскую) - сразу видно, а все остальное, что в деньги обратить можно и нужно, - это для мира. Это его деньги. У меня никогда не было достаточно свободных средств, чтобы помогать так, как хочется. Только по чуть-чуть. Зато теперь появились. Вот я и отдала их и дальше отдавать буду. Не потому, что помешалась на тяге к меценатству, всего лишь по одной очевидной для меня причине: я считаю, что так правильно. Единственно правильно. Это не мои деньги, поэтому я отдаю их с легким сердцем тем, кому они действительно нужны.
  - Оригинальная точка зрения, - помедлив, признал ЛСД, не понимая до конца, но принимая.
  - Какая есть. Только моя, я не настаиваю на ее правильности для других.
  - Ни один из привратников так не делал прежде.
  - Говорю же, это лишь мое мнение и мой выбор, я никому его не навязываю, даже афишировать не собиралась. Ты сам в чужие бумаги влез, - вздохнула я.
  - Полагаю, я должен извинится.
  - Обожаю твою игру в слова, - рассмеялась я.
  Вот ведь надменный гад: не извинился, а лишь выдвинул предположение, и если не придираться к словам, то как бы и покаялся заодно. Ключевое слово 'как бы'. Эй, я сказала 'обожаю'? Интересно, когда меня перестала раздражать и начала забавлять манера речи куратора? Неужели это побочный эффект магического ритуала? Не знаю, но не считаю себя заколдованной. Никакой бешеной страсти к этому темноволосому и не слишком симпатичному мужчине я не испытываю, а что так быстро привыкла к его обществу и повадкам, так ведь я и к Конраду привыкла. Тогда уж логичнее считать, что это не эффект магии кайстов, а результат воздействия пыльцы фиолетового цветка - исполнение желания. Того самого желания, ненароком загаданного вампиром, - дружбы. Он не только подарил Конраду нашу дружбу, сделав ее такой крепкой, как если бы мы общались годами, но ниточки симпатии протянулись от ЛСД ко мне и обратно, протянулись и стали крепче стальных тросов. Именно поэтому, наверное, я не гоняю его сейчас по гостиной, одержимая желанием расколотить вазу о башку вандала, сломавшего рамку в приступе немотивированной ревности и сунувшего нос в мои личные документы.
  М-м-м? Я думаю, что куратор сжег фото именно поэтому? А есть другие мотивы? Это что же получается, он, болезный, из-за ритуального поиска и уз так на каждого потенциального соперника реагировать будет, пока мы не найдем способ разрулить ситуацию?
  - ...на? Гелена? - ворвался в размышления настойчивый голос ЛСД. - Что?
  - У меня есть мысль, и я ее думала, - усмехнулась я и в лоб спросила, проверяя логичность и правильность вывода: - Печальная участь рамки - результат ревности?
  На скулах куратора пролегли горизонтальные розовые полосы, как будто невидимый хулиган собрался нарисовать на нем радугу и начал не с красного, а с куда более бледного оттенка. Вслух отвечать мне не стали, только согласно склонили голову, так, что волосы упали завесой на лицо.
  - Ясно, - хмыкнула я.
  - Этот инстинкт сильнее сознательного контроля, - тихо сказал Ледников. - Кайстова вспышка, когда хочется предать огню все и всех, кто претендует на твою судьбу. Я как-то видел подобную на званом вечере... - куратор замолчал, подбирая слова. Наверное, сложно объяснить на русском то, что происходило в совершенно ином месте и времени, где никогда не говорили на великом и могучем. - Один из гостей застал свою супругу с любовником. От изменников осталась лишь горстка пепла, а Даэльшан лишь хохотал, как безумный, и плясал на парапете замка. У нас не принято учиться владеть фениксовым огнем, он прорывается редко и расценивается как дар предков. Считается, все, что сожжено им, приговорено и законно обречено на пламя. Я не пытаюсь напугать тебя, Гелена, я лишь хочу объяснить, что не я владел огнем, а он выплеснулся в мир через меня. Впервые. Раньше такого со мной никогда не случалось и, надеюсь, более не случится. Слишком упоительные ощущения, в них легко потеряться.
  - То есть вспышку фениксова огня вызывает приступ ревности?
  - Именно, или, гораздо реже, иного гнева, который у нас признается справедливым и оправданным, - сухо согласился кайст.
  - Значит, я постараюсь не создавать подобных ситуаций до тех пор, пока мы не отыщем способа убрать последствия проведенного ритуала поиска, - согласилась я. Ни имуществу, ни друзьям своим, ни, тем более, себе самой участи сгореть в уникальном иномирном пламени я не желала. Пожалуй, стоило еще разок порадоваться тому, что у меня нет настоящего парня. - У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет? Как будем распутывать гордиев узел?
  - Я никогда не слышал о возможности повернуть ритуал поиска и обретения связи вспять или разорвать его иначе, чем смертью одного из связуемых. Именно потому выбрал такой способ избежать нежеланного брака, - ровным тоном промолвил ЛСД и прибавил в той же тональности: - Мне жаль, что ты стала невольной заложницей магии и принуждена терпеть мое общество.
  - Да ладно, - пожала я плечами. - Безвыходных положений не бывает. Разберемся как-нибудь. Только квартиру мне больше постарайтесь не палить. Шутка.
  Куратор собрался было то ли возразить, то ли добавить что-то, но поморщился, коснувшись запястья, скрытого рубашкой, сказал совсем другое:
  - Вызов от привратника. Конрад приглядит за тобой, - и исчез.
  
  P.S. По поводу названия главы. Кто запамятовал, чудовищем с зелеными глазами у Шекспира зовется ревность.
  
   Глава 19. Черные и белые, или теория относительности подвига
  
  Не знаю уж, как и что ЛСД просил, но вампир звонить в дверь и являться, как сивка-бурка вещая каурка, в гостиной не стал. Думаю, решил положиться на слух и чутье, которые не позволят ему оставаться в стороне, если я в очередной раз во что-нибудь или с кем-нибудь влипну.
  Я посмотрела на часы и собралась пойти на кухоньку, выпить еще чашечку чаю с мятой. Немножко успокоиться на ночь не повредит. Мятный чай вкусен и холодный, но я все-таки щелкнула кнопку на чайнике и присела у окошка, лениво наблюдая за полыхающим небом, по которому меж серо-синими дорожками облаков катился вниз огненный колобок.
  'Ветреный день ожидается, если верить приметам', - ленивая мысль, щедро сдобренная эстетическим удовольствием созерцания, переплелась со звоном колокольчиков.
  Я даже не подскочила, просто повернулась на табурете лицом к двери, куда впрыгнула - не вошла, а именно впрыгнула - пухленькая, круглощекая девица с пожаром рыжих кудрей на голове. Джинсы и растянутая футболка с каким-то неудобоваримым набором латиницы и выставленных в разные позиции пальцев были нарядом, привычным глазу, в отличие от орудия, зажатого в ее левой ладони. Я даже ойкнула от неожиданности. Рыжик держала тонкий и длинный меч из какого-то серо-голубого металла. Острый, даже на вид, опасный, безжалостно-равнодушный, надменный. Не знаю, почему клинок казался именно таким. Он был красив, но нравился мне куда меньше, чем Серп Конрада. Так расфранченный дуэлянт проигрывает бывалому воину. Кстати, ножен для клинка у рыжухи не было.
  - Где Черный Властелин? - быстренько состроив из растерянной мордашки нечто претендующее на суровость, вопросила девушка и попыталась грозно сдвинуть брови.
  Н-да, при ее колере и густоте получилось, прямо скажем, не устрашающе, а, скорее, комично. Вроде маски гневного Петрушки в кукольном театре. Почти смешно, кабы не острая железка в руке сдобненькой воительницы.
  - Обычно Черные Властелины живут в черных башнях, ну или замках, - вдумчиво ответила я, прихлебывая чай. Я-то в категорию черных властелинов никак не входила даже по половой принадлежности, не говоря уж о соответствии внешнего облика, перечне устрашающих деяний и прочей биографической дребедени. Потому не думала, что, не обнаружив разыскиваемого объекта, рыженькая кинется на меня с клинком наперевес. И вообще, тут где-то неподалеку Конрад обретается, готовый прийти на помощь, стоит мне только вякнуть. Так что страха не было ни в одном глазу, когда я благожелательно поинтересовалась: - А тебе который конкретно из черных нужен?
  - Светлый Авульфик сказал, что портал приведет меня к цели, а меч в руке избранной сам найдет сердце вечного врага, - процитировала рыженькая 'точную' наводку, выданную ей неким гульфиком.
  - Да уж, исчерпывающий ответ, - я почесала щеку и предложила: - Садись, чайку попьем.
  - А Черный Властелин? - заупрямилась рыженькая и зыркнула глазками на полочку, где стояла вазочка с конфетами для гостей.
  - Никуда не убежит, - пожала я плечами. - Ты уйдешь в свой черед туда, куда тебе суждено, а до той поры забей на проблемы и передохни. Хочешь, поболтаем, не хочешь, так посиди. Я - Гелена.
  - Шантра, - представилась девушка, присаживаясь на краешек стула и аккуратно прислоняя меч к холодильнику. Обронила чуть стеснительно, уже не требуя подать сию минуту Черного Властелина на блюде: - Я тоже травный сбор с чатой люблю.
  Я налила ей чаю и коротко обсказала принцип работы портала так, как его понимала. Потом мы неспешно в тишине пили чай, я не только конфеты, даже коробочку с мармеладом выставила, который для друзей держу. Мы сидели, а багровое солнце все так же опускалось к закату и полыхало за окном, обещая ветер или, может, специально для Шантры пророчило кровь.
  Девушка последовала моему совету. Отложила героические подвиги на потом и увлеченно шуршала обертками конфет, похрустывала вафелькой начинки и облизывалась. Видать, было вкусно! Настолько вкусно, что когда кусочек вафли упал под ноги, двинула стулом и наклонилась поднять лакомство. Или просто не желала мусорить в гостях. А только не рассчитала траекторию движения ножек мебели, и одна задела жуткую железку без ножен. Клинок опасно накренился и собрался падать, калеча ни в чем неповинный кухонный ламинат. Я автоматически схватилась за рукоять, спасая имущество, и переставила зловещую игрушку, прислонив ее к боковине дивана так, чтобы никто случайно задеть не смог.
  Кстати, странный был металл, легкий, как титан и отлив голубой, а все равно меч мне не нравился. Слишком красивый и слишком правильный, я такому соответствовать никогда бы не смогла.
  Пока я сражалась за сохранение целостности покрытия пола, Шантра подавилась чаем и закашлялась. Я с тревогой оглядела гостью. Как она? Похлопать по спине, или обойдется? Нет, силового воздействия не понадобилось. Девушка отдышалась и, глядя на меня круглыми, как у Чебурашки или девочки из анимэ, глазами нежно-кофейного цвета, растерянно прошептала с какой-то детской обидой:
  - Светлый Авульфик говорил, что только я, избранная, могу держать меч, а иному другому он покажется тяжелее тысячи камней!
  - Ну... вес каждого камешка дедуля ведь не уточнял, - пожала я плечами.
  - Он меня обманул? - рыженькая, как многие люди ее колера, легко вспыхивала и сейчас начала заводиться, чтобы в считанные минуты довести себя до стремления разорвать доброго советчика на тысячи мелких гульфиков.
  - Почему сразу обманул? - пожала я плечами. - Возможных вариантов воз и маленькая тележка.
  - Например? - девушка все-таки предпочла выслушать доводы прежде, чем яриться. Конфетки и чаек, наверное, оказали седативное действие.
  - Например, утяжеление меча срабатывает только в том мире, куда тебя направили с миссией киллера - раз. На меня его магия не действует, как на привратницу - два. Магия меча не действует здесь, потому что тут мало какая магия действует в принципе - три. Старичок-волшебник банально ошибся - четыре. Его самого дезинформировали сознательно или случайно - пять. Магия меча изменилась за время эксплуатации - шесть, и так далее. Конечно, вариант с обманом тебя тоже полностью исключать нельзя. Вот только обман бывает со злым умыслом, а бывает во благо, которое опять же однозначно трактуется редко и допускает двоякое или даже троякое толкование. Чье именно благо подразумевается? Твое, чтобы ты верила в себя и шла на подвиг смело? Благо мира, ради которого этот подвиг задуман? Или благо в таком виде, как его понимал давший тебе оружие и миссию человек? - методично перечисляла я варианты вводных условий. Многообразие гипотез производилось и множилось легко, как у любой библиофилки-фэнтезиманки, прочитавшей на своем веку не одну тысячу книг.
  - Ты колдунья? - почти уверенно спросила Шантра, поглаживая бочок фиолетовой чашки и больше не шурша фантиками. Чебурашкины глазки стали еще больше.
  - Я? - настал мой черед удивляться и прекращать чаевничать. - Нет, не была и вряд ли когда буду. Я просто двери открываю. Это не магический талант, все почти случайно вышло и прекратить не получится. Но, вообще-то, я рада, еще интереснее жить стало. Такие замечательные люди и нелюди на огонек заходят. Вчера вот демон настоящий был, позавчера русалка, минотавр и даже один... - я запнулась, не зная, стоит ли говорить то, что на язык просилось, а потом все-таки сказала: - практически темный властелин.
  Это я, конечно, про Конрада вспомнила и улыбнулась. Моя улыбка заставила растерянную гостью улыбнуться в ответ, пусть несколько кривовато и неуверенно и задать еще один вопрос:
  - И он тебя не убил?
  - Нет, наоборот. Я ему жизнь спасла.
  - Зачем? - выдохнула девушка.
  - Что значит, зачем? Я не убийца и если у моих ног окровавленный человек помирает, спокойно смотреть не смогу. А вообще, знаешь, раньше я о таком только читала, но теперь все больше и больше убеждаюсь: каждый понимает добро и зло по-своему. И это 'по-своему' разное не только для людей, но и для миров. Здесь на Земле есть подходящая пословица: в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Потому я не буду судить, кто и насколько был прав и виноват там, откуда пришел гость. Возможно, его лишь выставили виновным во всех деяниях мира, а может, люди в том мире сами натворили столько всякого, что сполна заслужили такого властелина. Не судите, да не судимы будете. Ты извини, - я подняла взгляд на толстушку-избранную, явно чувствующую себя не в своей тарелке, - если мои слова тебе неприятны. У тебя своя судьба и своя дорога к подвигу, а я гружу всякой нравственно-философской ерундой на приближенные темы.
  - Ничего, - девушка подперла щеку кулаком и уставилась на остатки заварки в чашке так, словно всерьез намеревалась в рекордно короткие сроки освоить гадание на чаинках.
  - Лучик! - голос из коридора, глуховатый, погладивший спину, как настоящий бондинг, раздался из коридора, и Конрад заглянул на кухню. - О, у тебя гостья? Дивного вечера, юная леди, не буду мешать встрече, я лишь желал бы одолжить того превосходного чая, освежающий аромат коего, нежащий небо, пришелся мне так по вкусу.
  - Конечно, Конрад, - Я встала, вытащила из шкафчика начатый пакет с мятным чаем и вручила вампиру, не спрашивая, зачем ему моя пачка, если в шкафу на кухне их квартиры лежит точно такая же.
  - Благодарю, - мужчина чуть заметно склонил голову, я заметила, как недобро блеснули синие очи, приметившие железку, торчащую между холодильником и диваном. Но вампир ничего не сказал, лишь плавно скользнул в коридор, теряясь в тенях. Был и нет, исчез так незаметно, словно истаял. Поневоле спросишь себя: а был ли?
  - Какой красивый, - томно вздохнула покрасневшая, как помидорка Шантра, мечтательно поведя головой в сторону двери. - Твой парень?
  - Нет, жилец, а еще позавчера работал в должности черного властелина, нынче же стал почти законопослушным гражданином моего мира и успел пару раз спасти мне жизнь.
  Девушка так дернулась, что смахнула свою чашку со стола. Та упала с жалобным 'дзынь!' и раскололась напополам.
  - Извини, - избранная явственно застыдилась трудового подвига, совершенного на ниве борьбы с посудой. Торопливо соскочила со стула, сгребла салфеткой заварку и подняла половинки: - Наверное, можно склеить?
  - Не надо, бросай в ведро. Битую посуду в доме держать нельзя, примета плохая, - отмахнулась я. Чашку было не особенно жалко, да и ее близняшка имелась в шкафчике про запас.
  - Прости, я случайно, - в точности следуя совету 'мусор на выброс', покаялась Шантра, как только разобралась с механизмом взаимозависимости педальки и крышки.
  - Не переживай, посуда в доме бьется к счастью, я не обижаюсь и не сержусь, - успокоила я 'могучую воительницу'.
  - Мне очень жаль. У нас-то битая посуда к неприятностям. Как расколется, так и чему-то в доме конец придет, - мужественно призналась девушка.
  - Не бери в голову, даже ваша примета может добром обернуться, в любом доме немало такого найдется, что давно изменить пора, да все руки не доходят. И вообще, ты в моем мире, значит, верить будем в его приметы! Хочешь еще чайку? И конфеты бери!
  С сестренкой битой чашки девушка снова устроилась за столом и выпалила:
  - Он не злой!
  Спрашивать, кого она имела в виду, было без надобности. Зачем констатировать очевидное? Все, что захочет, рыженькая скажет и сделает сама. Я лишь сторонний наблюдатель ее действий и мыслей.
  - Все в мире относительно, - лишь пожала я плечами. - Думаю, в отличие от примет, эта аксиома применима и ко Вселенной, то есть множеству миров, ее составляющих, в целом.
  Шантра покосилась на меч, прислоненный к дивану, и на лице ее, как в зеркале, отразились чувства весьма сходные с теми, которые я отследила у Конрада.
  - Все казалось таким простым и правильным, когда я его в руках держала, - опасливо поделилась девушка, и я снова не спросила, о чем идет речь. И без того ясно, о голубом клинке, от которого у меня мороз шел по коже. - Только надо взять и убить и все-все будет хорошо.
  - Взять и убить - редко срабатывает как панацея от всех болезней общества, - почесала я голову, опять-таки делясь начитанным опытом, а в большей степени соображая, мыть на ночь волосы или не мыть.
  - Боюсь его теперь, боюсь снова взять и поверить и ничуть ни в чем не сомневаться, - прошептала избранная.
  Вот теперь, после этих слов, сказанных подрагивающим голоском, я сильно зауважала Шантру. Взять и убить - самый простой выход по совету мудрого старого волшебника, полная убежденность в собственной правоте и сила - больше не казались ей выходом из лабиринта сомнений. Требовалось немалое мужество, чтобы переосмыслить происходящее и признаться в таком, не только мысленно, но и вслух.
  - И ему меч не понравился, он на него так смотрел, - продолжила наблюдательная рыжуха. Пусть оформила она свои соображения на диво косноязычно, но выводы делала правильные. - Это потому, что тоже черный властелин или что-то знает об оружии такое, что и мне знать надо?
  - Не знаю, можно позвать Конрада и спросить, - вынесла я предложение на голосование.
  Шантра снова покраснела, вцепилась в чашку так, словно выжимать из нее чашечный сок собралась, и кивнула. Что это с девушкой? Неужели ей настолько за пару минут общения Конрад понравился, или все дело в его вампирском обаянии, бьющем в женские сердца без промаха? Тогда мне крупно повезло, что благодаря узам кровного родства я защищена от туманящего разум влияния. Уверена, нарочно сводить с ума всех окружающих без разбора Конрад и не собирался, но кое на кого, особо чувствительного, его чары действовали вне зависимости от желания носителя. Похоже, Шантра оказалась из таких.
  'А еще говорят, - пришла на ум дельная мысль, - тот, кто уже подвергался подобного рода воздействию, оказывается гораздо более уязвим перед новой атакой, пусть даже невольной, пусть даже исходящей из другого источника'. Это я подумала про меч и заявление избранной насчет измененного состояния сознания при контакте с магическим оружием.
  - Значит, зовем! - постановила я и, а чего далеко ходить, чуть возвысила голос: - Конрад, не мог бы ты зайти на минутку?
  Книжные слухи о слухе вампиров оказались верны. А может, еще и наша связь сработала в качестве усилителя-ретранслятора. Конрад появился на кухне по-прежнему изящно и тихо. Просто выскользнул из теней в коридоре, применяя свою магию так же свободно, как жил и дышал. Чуть склонил голову, снова приветствуя Шантру, и элегантной моделью присел на диван, не на стул у стола. Мне показалось, он, высокий мужчина, поступил так специально, чтобы находится примерно на одном уровне с нами.
  Шантра притаилась в своем уголке тихой мышкой редкого розово-рыжего оттенка и кидала на красавца-вампира взгляды из-под ресниц, не кокетливые, упаси боже, скорее, так рассматривала бы я разумного тигра, вышедшего на прогулку, и картину в Эрмитаже одновременно.
  Конрад чуть выгнул бровь, демонстрируя готовность к диалогу, приправленную капелькой недоумения: зачем он нам понадобился.
  - Шантра опасается воздействия меча на разум. Скажи, такое возможно? - прямо спросила я.
  - Именно так. Только так и есть, - промолвил вампир и поделился дополнительной информацией: - Избежать подобного возможно лишь опытному магу, сильному в ментальных техниках, способному закрыть разум от стороннего влияния. Клинки такого рода изначально куются для того, чтобы оружием становился тот, в чьи руки они попадут. Как правило, одноразовым оружием. Сознание, подвергшееся воздействию клинка, необратимо меняется и в итоге разрушается.
  - То есть, он сводит меня с ума? - испугалась Шантра.
  - Сводил, полагаю, и, если снова окажется в ваших прелестных ручках, милая дева, продолжит исполнять свое предназначение. Лет триста назад меня пытался убить один... - Конрад помешкал, явственно заменяя слово, - герой. Я сломал его меч, а парень сошел с ума. Ему уже ничто не могло помочь. Впрочем, не сказать, чтобы я сильно огорчался. Надо быть изрядным болваном, чтобы не понимать, что творит с твоей личностью вещь, или понимать и не пытаться избегнуть участи.
  - Но если ему сказали, что это единственное оружие, способное уничтожить зло, - робко возразила девушка.
  - Зло, - мрачно хохотнул Конрад, - добро... Любопытно было бы подсчитать, во имя чего пролились большие реки крови. Мне почему-то кажется, победителей не будет.
  - Переходи на сторону зла, у нас есть печеньки! - поддакнула цитатой я, демонстративно пододвигая к девушке вазу с конфетками и мармеладом.
  А вампир расхохотался. Весело, задорно и удивительно по-молодому, словно не было за его плечами всех прожитых столетий, крови, бесконечных сражения. Теперь я верила - шагнув через порог моей кухни, он действительно начал жизнь заново.
  - Я уже тут! - отсмеявшись, заявил Конрад и, наклонившись к столу, запустил руку в вазу и выудил трюфель.
  Шантра, как завороженный удавом кролик, тоже потянула руку за мармеладкой и почему-то спросила у меня:
  - А ты?
  - А я сладкого не ем, - честно ответила я. - Так что злу меня соблазнить нечем.
  - Печеньки бывают разные, - задумчиво проронил вампир, шурша фантиком.
  - М-м-м, наверное, но на данный конкретный момент у них нет подходящих, зато они нашлись на нейтральной территории.
  - Да, быть у дверей, не там и не тут, самая нейтральная из территорий, - глубокомысленно согласился Конрад и прибавил, щурясь на последние отблески заката, как довольный кот у печи: - Повезло мне здесь оказаться.
  - Нам, - неожиданно поправила Шантра и резко перескочила с темы на тему: - Я все думаю, а может, у того, который шел вас убивать, выбора не было. Он верил, будто поступает правильно и по-другому невозможно, может, он хотел всех спасти, подвиг совершить.
  - Подвиг... - Конрад пренебрежительно фыркнул. - Глупости несусветные эти ваши подвиги и герои-марионетки, которых дергают за нитки из безопасного далека те, кто предпочитает остаться весь в белом и не замарать подошвы сандалий чем-нибудь неприглядным.
  - Но не все же, - жалобно пыталась возразить рыженькая кандидатка в героини.
  - Не все, - неожиданно подтвердил вампир, и рот его кривится в странной гримасе, обнажившей острые лезвия клыков. - Только настоящий подвиг он другой, девочка, на него идешь, не запасаясь опасными железками, не крадешься, не подличаешь, в настоящий подвиг кидаешься, как в ледяную горную реку с головой, не рассуждая, не гадая, выплывешь ли. Кидаешься потому, что поступить по-другому не способен. Вот как вчера эта девочка, - Конрад нервно мотнул головой в мою сторону, - ни о чем не думая, никого не зовя на помощь, пошла в одиночку с голыми руками на лича-колдуна, только для того, чтобы защитить других.
  - Ну... мало ли что я не подумавши сделала, из-за таких глупостей меня теперь на весь мир ославить? - буркнула я, поежившись от воспоминаний о мерзком тараканьем запахе немертвого мертвеца, звуке глухого удара о капот, слышного даже сквозь шум автострады, и слепом сиянии груды побрякушек.
  На несколько мгновений воцарилась тишина, гасли последние искры заката. Я встала и включила свет на кухне. Яркий, желтый, теплый и почти пушистый он залил кухню, и сразу стало уютно на душе. Будто все опасения бежали от простого света трехрожковой лампы.
  - Я не хочу больше трогать этот меч, - решившись, почему-то именно после смены освещения, заявила Шантра. - Можно его тут оставить, когда я буду уходить?
  - Поступай так, как считаешь нужным, - предложила я. - Никто ведь не знает, куда именно откроется дверь. Только я очень сомневаюсь, что именно туда, куда тебя снаряжали, как избранную убийцу.
  - Даже если туда... должен быть другой способ, - закусив губу, объявила девушка. - Тебе плохо не будет от этой штуки?
  - Не должно, - вместо меня раздумчиво ответил Конрад, потянулся, не вставая, как за конфетой, и взял меч в правую руку. Ни воплей боли, ни мучительной дрожи, никакого признака, что физический контакт с рукоятью оружия доставляет ему хоть толику дискомфорта, я не заметила. Только смотрел вампир на клинок, как на ядовитую змею, которую поймал за горло, не давая впиться клыками в беззащитную плоть. Сосредоточенная брезгливость - вот что выражал взгляд.
  А Шантра вытаращилась на мужчину, как на йога-иллюзиониста, дающего сеанс черной и белой магии с разоблачением. Неужели, несмотря на свой отказ от оружия, думала, что Конрад не в силах будет его коснуться. Вампир, разумеется, заметил ее недоумение, и проронил:
  - Это всего лишь меч, а не светлый артефакт, напоенный стремлением нести благо всем и вся, сжигающий светоносным огнем каждого, в ком есть хоть частица тени. Кстати, такими предметами пользуются крайне редко. Любопытный факт: в первую очередь сгорает фанатик, вознамерившийся использовать святыню, как оружие. Всего лишь зачарованная железка, пустяк, ерундовина, если не дать ей сковать твою волю. - Конрад еще раз усмехнулся и небрежно отбросил меч на пол. А тот... рассыпался на груду осколков, словно был из стекла или тонкого льда.
  - Да что же это такое, - я нервно рассмеялась, - вы оба сговорились мне кухню осколками засеять?
  Шантра слезла со стула, подошла к осколкам деревянным, ходульным шагом и присела на корточки. Подняла один кусочек, наверное, чтобы убедиться в том, что не галлюцинирует, и облегченно выдохнула:
  - Все! Как у тебя получилось?
  Конрад пожал плечами:
  - Я теперь многое могу.
  - И веник держать в руках умеешь? - мстительно уточнила я под взором рыженькой, не то что укоризненным, скорее возмущенным святотатством. А потом под лепет из раздела: 'Как же так можно говорить, он же такое сделал, такую страшную вещь обезвредил и так далее' попеняла:
  - Мог бы для начала газетку подстелить.
  - Веник - не умею, - покаянно призналась вампирская зараза, и я со вздохом поплелась в кладовку за инвентарем.
  - Давай я подмету, - предложила рыженькая.
  - Тебе нельзя. Ты гостья! Гостей заставлять работать - последнее дело, - с сожалением отказалась я и сняла с гвоздика в кладовке коричневую сумку из дерматина. Их с разорившейся базы на халяву как-то с десяток лет назад приволок отец. Маман поначалу ругалась, дескать, куда такую кучу девать, а потом даже одобрила. Сложили весь ворох в подвале и потихоньку эксплуатировали. В эти сумки мы складывали не особенно привередливые овощи, вроде картошки, свеклы или капусты. А сейчас в одну относительно чистую сумку из неиссякаемых папиных запасов я собиралась сгрести осколки меча для исследователей 'Перекрестка'. Пусть бяка, но ведь бяка интересная, может, сплав какой-то редкий или еще чего. Мне не жалко, а людям интересно. Если же нет, сами выбросят, зато при чистке домового мусоропровода никто не напорется на острые обломки и не покалечится ненароком.
  - А я, значит, уже не гость, - поддел меня вампир с деланной, точно деланной, уж слишком демонстративна была она, обидой.
  - Нет, разумеется, ты родственник. А субъектов этой разновидности общепринятыми нормами морали эксплуатировать нисколько не возбраняется, - обстоятельно разъяснила я, сгружая последние осколки меча в сумку, горловину которой охотно поддержала Шантра, все-таки наплевавшая на мои возражения. По-моему, от облегчения, что клятый меч вот так запросто раскокали, она не то что мусор убирать, нагишом сплясать канкан на столе была готова.
  Затянув резинкой горловину мешка, чтобы в самый неподходящий момент ничего не выпало где не надо, как оно бывает свойственно самым опасным штуковинам, я плюхнула 'мусор' у двери. Вот теперь все! Можно и еще чашечку выпить, а потом думать, как размещать гостью на ночлег. Отправлять девчонку на ночь глядя куда ни попадя мне казалось неправильным. Одно дело, если б сама просилась, но ей, кажется, хотелось еще посидеть на кухоньке и полюбоваться исподтишка на красавца вампира. А кто я такая, чтобы лишать человека простого эстетического удовольствия? Я взяла веник и, распахнув дверь в кладовую, поняла кто. Привратница, ясное дело. Потому что большей части кладовки у меня опять не было. Вместо этого транслировалась жанровая картина: внутренние покои какого-то старинного и роскошного замка. Живые персонажи там тоже присутствовали.
  Наверное, портал открылся в кабинет. Где-то среди теней терялся массивный стол, стеллажи, тяжелые портьеры закрывали окна. Живой огонь играл в камине, перед ним на темно-зеленом ковре стояли кресла с высокими спинками и низкий стол, заваленный свитками.
  Блондин с удивительно темными для такого колера волос глазами просматривал одну за другой бумаги, так быстро, словно занимался по методике скорочтения, и бросал в огонь. Языки пламени жадно подхватывали и тут же принимались облизывать подачку, как собака лакомый кусок. Порой какой-то из свитков удостаивался чести: его не предавали кремации, а откладывали на почти свободный конец стола. Графин с вином и полупустой бокал на подносе служили границей между нечитанной грудой макулатуры и оставленными на память или для дела документами. Не считая шелеста пергамента и треска дров в камине, там, в видении, царила тишина.
   Миг-другой я изучала спокойно-сосредоточенное, с печатью застарелой усталости лицо блондина. Его волосы были заплетены в аккуратную косу. Странно, однако, женственным или комичным это не смотрелось ничуточки. Наверное, из-за черт лица, больше всего напоминавших классическую статую из античной эпохи. Разве что нос был не столь выдающимся эталоном без переносицы.
  Кстати, кроме работающего с бумагами блондина в какой-то черно-красной хламиде, похожей на домашний халат, как ящерица на дракона, в комнате был еще один человек. Тоже мужчина, но в черно-синем и совсем явно не домашнем облачении. Серьезный, молчаливый и такой незаметный, что я даже не сразу осознала сам факт его наличия в соседнем с блондином-читателем кресле. Лицо второго ухитрялось так теряться в тенях, что черт было не различить, зато голос, глубокий, чуть хрипловатый, зазвучал богато, почти по-оперному.
  - Белый все-таки сделал это, мой государь. Он пролил кровь на голубой свет звезд и отковал древнейшим из заклятий пятерку убийц.
  - Мы этого ждали, - спокойно, будто ему сообщили: 'Завтра облачно, возможны осадки', согласился блондин. Рука его, свободная от свитка, скользнула к виску и потерла пульсирующую голубую жилку.
  - Ждали, государь. Полагаете, будет война?
  - Тайная или явная, но ты прав, Сойрик, будет, - подтвердил названный государем, и швырнул в огонь очередной свиток. - Проклятый безумец не остановится ни перед чем. Сковать рабскую пятерку...
  - Он слишком ненавидит вас, милорд, и никогда не простит смерти Неавейн.
  - Использовать магию света для такой мерзости из-за единственной дуры, сделавшей выбор в пользу смерти и яда вместо преступной любви, - блондин брезгливо мотнул головой. - Жаль, мы не могли завладеть камнем и уничтожить.
  - Не сковать собственное оружие?
  - Мерзость, - снова выплюнул слова блондин. - Те, кто ступают на нашу дорогу, ступают сами. Добровольный выбор - единственное условие и залог верного служения, все иное - гнусь и ложь. Так можно получить раба, но не соратника или хотя бы слугу, к которому повернешься спиной, не опасаясь удара. Сияющий Авульфик когда-нибудь доиграется в свои опасные игрушки. Стоит хоть одному из пятерки сбросить наваждение и сломать меч... - говоривший блаженно прижмурился, - он получит такую отдачу, которая начисто выжжет всю его силу.
  - Вы знаете способ, милорд?
  - Если бы знал, - практически вздохнул собеседник. - Принудить или подтолкнуть никого и ни к чему нельзя. Такой ход не будет засчитан магией. В этой игре, мой друг, слишком большие ставки.
  - Значит, придется просто устранить дураков, ставших придатками железа.
  - Придется, их все равно не спасти. Я приказал Серому Мареву следить за подходами к замку. На наше счастье, цвет клинков хорошо различим.
  - Вы не собираетесь биться? - это был скорее даже не вопрос, куда больше одобрение.
  - Разумеется, нет. У меня слишком много дел, чтобы тратить его на экстремальные забавы.
  - Он говорит про Авульфика!? - за моей спиной раздался возбужденный голос Шантры, и дальше последовали не столько вопросы и соображения, сколько поток сознания: - Значит, этот он? Но почему? Разве он черный? Только усталый. Он не злой, нет, не добрый, совсем не добрый, но и не злой и... красивый.
  Девушка не ждала ответа на свои вопросы, она сорвалась в места, чем-то прошуршала и позвенела на кухне, пока я наблюдала за двумя мужчинами, беседующими у огня. Красивое зрелище, гостья права.
  Появилась у кладовой Шантра, сжимая в пальцах обломок меча. Она храбро шагнула к границе портала и пыталась привлечь внимание собеседников, размахивая руками и кусочком меча. Двое не услышали и не увидели ее, разумеется. Почему разумеется? Потому что Шантра не была привратником и чтобы вступить в диалог с той парой за гранью, ей нужно было пересечь черту, разделяющую миры. Этими соображениями я поделилась с девушкой и она, недолго думая, решилась.
  - Спасибо за чай и сласти, мне пора! Я выбрала! - это было последними словами, сказанными мне избранной.
  Избранная сделала шаг, сделала выбор, совершила свой личный подвиг. Большой или маленький по меркам мира - не так уж и важно, самое главное, нужный. Лично тебе и твоей совести.
  - Вот, - девушка появилась на ковре у камина, прямо перед столом и креслами, частично заслоняя пламя. Пальцы по-прежнему крепко сжимали обломок.
  Блондин и его собеседник не дернулись рвано, не стали звать охрану или вязать веревками Шантру, они даже почти не шевелились. Так ведут себя или совершенно беспечные люди или те, кто в любой момент готов защищать свою жизнь и в дополнительных телодвижениях для совершенствования личной линии обороны не нуждается.
  - Чем обязаны визиту, дитя? - прохладно, впрочем, без агрессии уточнил блондин.
  - Я очень хотела сказать, что меч, один из голубых мечей, разбит. Только вы не слышали, поэтому мне пришлось прийти.
  - И откуда же такие сведения? - вопросил второй.
  - Вот осколок, - Шантра положила кусочек разбитого меча на стол, аккуратно, чтобы не задеть бумаги, и покраснела от неловкости.
  - Ты утверждаешь, что это кусок голубого меча? - уточнил блондин, не то чтобы недоверчиво, скорее, эдак, для справки, и снова коснулся пальцами виска. Неосознанно. Бедолагу мучали мигрени? Жаль, сразу не поняла, а то бы в кармашек гостье напоследок цитрамона пачку сунула.
  Такой подход в общении сработал куда лучше банального допроса. Девушка, переминаясь с ноги на ногу, принялась сбивчиво рассказывать про явление к ней Авульфика, про избранность и помутнение собственного рассудка на этой почве, про то, как шагнула ко мне на кухню и словно очнулась от слишком сладкого сна, оттого испугалась всерьез. Закончила она рассказом про Конрада, его словах о мече и том, как запросто вампир расколотил опаснейший предмет.
  А двое в креслах переглянулись и расхохотались. Шантра сбилась и подавленно замолчала, не понимая, над чем смеются мужчины. Но смех был не злой, поэтому на губы девушки забралась робкая улыбка. Блондин резко прекратил хохотать, встал с кресла и, подойдя к избранной, бережно-бережно взял ее ладошку в руки и запечатлел на пальчиках благодарный поцелуй.
  - Милое дитя, ты сама не ведаешь, что сотворила.
  - Но я же ничего... это Конрад... - попробовала оправдаться Шантра, однако, руки у блондина не отнимала, только краснела, как спеющая на солнцепеке земляника.
  - Глупышка, - мягко поправил ее блондин. - Только в том случае меч можно уничтожить, если избранный клинком отказался от него полностью, душой и сердцем, ни о чем не жалея. Тогда действительно он становится хрупче стекла.
  - Ты пришла сказать нам об осколках? - подбросил вопрос советник.
  - Не только. Я подумала, - Шантра в очередной раз смутилась, - вы вели речь о других четырех мечах. Может быть, я смогла бы как-то поговорить с теми, кому их дали, объяснить, как объяснили мне. Я ведь знаю, что они чувствуют, потому что чувствовала сама эту одержимость целью 'убить черного властелина' и сознавала, эм-м, почти всемогущество...
  - А теперь убить не хочется? - полюбопытствовал, в самом деле полюбопытствовал блондин, как доктор у выздоровевшего пациента о симптомах болезни.
  - Нет, - потупилась Шантра. - Вы же не злой. Уставший, да, строгий, суровый, а еще у вас голова болит и мне вас жалко, извините.
  Хрустальный графин на подносе, на треть полный красным вином, раскололся на части с мелодичным звоном, вино не разлилось лужей, а взметнулось красивым фонтаном и опало, усеивая брызгами стол, бумаги, ковер, задело даже блондина и Шантру. Девушка машинально подняла руку с капельками и слизнула.
  - Не злой, - завороженно повторил мужчина, вновь взял ее за руку и тихо сказал, будто поделился секретом: - Знаешь, голова больше не болит.
  По-моему, ни тот, ни другая не заметили, как встал и выскользнул из комнаты второй мужчина, оставляя двоих наедине. А потом дверь между мирами закрылась, возвращая кладовой первозданно-хозяйственный вид. Пожалуй, жаль, я бы не отказалась от запасной комнаты с настоящим камином. Нет, я не пироманка, но очень люблю живой, прирученный огонь. С другой стороны, страсть к вуайеризму не лучшее качество, потому и развивать его ни к чему. Все равно верилось, что там все будет так, как надо.
  Конрад тихонько похлопал меня по плечу, я обернулась, утыкаясь в грудь мужчины, и, довольно засопев, прокомментировала:
  - Хорошо все кончилось.
  - Что-то кончилось, что-то началось, - задумчиво ответил вампир. - Хорошо? Не знаю, думаю, правильно.
  - Вот я и говорю, хорошо, - я по-дружески ткнула собеседника кулачком под ребра и зевнула.
  - Ложись-ка, пока никто из новых гостей не явился, - по-отечески посоветовал Конрад.
  - Ага, только голову помою. Кстати, спасибо, ты здорово помог.
  - Пустяк, я отлично развлекся, - ухмыльнулся по-хулигански вампир и исчез, рассеявшись позерским туманом, ухитрившимся снова потрепать мне волосы и утечь струйкой за дверь.
  Как это было технически возможно в сухой квартире, не знаю и даже не собираюсь над этим думать, чтобы не свихнуться еще и на почве несоответствия физики магических явлений физике общепринятой и традиционной. И вообще, чего грузиться? Я же даже до той поры, как в моей жизни появилась настоящая магия (не далее нескольких дней назад), считала волшебство допустимым, возможным и реальным, пусть не здесь, а где-то в другом мире. Теперь только и оставалось немножко подправить собственное представление о Вселенной, включив и родную Землю в перечень измерений, где действует магия и наслаждаться сознанием своей причастности к чуду.
  
   Глава 20. Одна птичка напела....
  
  Все-таки, чистая голова может смело приравниваться к чуду первой категории, создаваемому без всякой магии. Вода смывает напряжение, дурные мысли, расслабляет, а влажные прядки приятно холодят кожу. Чувствуешь себя легкой, почти воздушной, хоть и не такой степени воздушности, как вампир в состоянии туманного конденсата.
  Умиротворенно улыбаясь, я плыла по коридору в сторону кухни. Люблю попить перед сном водички, и там уж с чистой не только душой, совестью, а и головой можно отправляться в сладкие объятия Морфея.
  Приоткрытая дверь в кладовку слегка поколебала благостно-сонное состояние. Перезвона колокольчиков я не слыхала из-за шума воды, да и посторонних шумов в квартире, свидетельствующих о явлении очередного представителя бесконечной череды разносортных гостей, на данный момент не раздавалось. Но как-то за три дня я успела привыкнуть к тому, что просто так кладовка открытой стоять не будет. Я включила свет и распахнула дверь посильнее, изучая пространство на предмет обнаружения посторонних личностей, предметов и явлений. Сейчас это была только кладовая, уставленная обычной утварью, в дополнение к которой на самой верхней полке имелась еще и...
  - Кхо-кв? Чуу?
  Какая-то пернатая тварь. Птица. Размером чуть мельче курицы, серо-рябая, немножко похожая на фазана, не толстая, скорее поджарая. Чуть встопорщены перья, но потрепанной она не выглядела. Сидела, цепляясь черными и даже на вид острыми коготками за край полки и, склонив голову с забавным хохолком набок, рассматривала меня, как микробиолог каплю воды под микроскопом. Глаза у создания были интересные: теплого золотистого оттенка с алыми и серыми крапинками-искорками по ободку. Выражения их было не разобрать. Не потому, что, как у кур, там пустота и смотри - не смотри, ничего не высмотришь, нет, взгляд у птицы был слишком чуждым. Расшифровать его не получалось, как не получилось бы с полпинка прочитать китайские иероглифы. И еще казалось, что янтарные кружочки-радужки мягко пульсировали или даже вращались, как гипнотические диски, потому пялиться в них слишком пристально я не стала во избежание непредсказуемых постэффектов.
  Птиц у меня в гостях еще не было. 'Интересно, она разумная?' - задалась я вопросом и, решив, пока обратное не доказано, исходить из этой посылки, выдала приветственный спич в лучших традициях дикторов и экскурсоводов:
  - Добрый вечер! Вы прошли через врата между мирами и сейчас находитесь в моей квартире. Я привратница, отвечающая за гостей. Через некоторое время, интервал варьируется от нескольких минут до трех суток, откроется новая дверь, и вы сможете продолжить свой путь к месту назначения.
  - Кхо-хо-кв? Чии-уу? - переспросила птица и переступила лапками.
  Кстати, несмотря на острые когти, весьма симпатичными. Меня всегда умиляли эдакие перьевые штанишки у кур, прикрывающие даже пальцы, так вот, у пернатой гости были похожие, рябенькие. Очень хотелось протянуть руку и погладить пушистые перышки. Удержалась с трудом, исключительно из соображений безопасности. Не все любят, когда нарушают их личное пространство, с какими бы то ни было, даже самыми невинными, целями. А ну как птица меня клюнет или когтями царапнет? Нет, лучше не рисковать и соблюдать дистанцию.
  - Ты кушать хочешь? - перейдя на 'ты', продолжала я гнуть линию гостеприимной хозяйки, которой без разницы, сколько рук-крыльев-ног-хвостов-копыт и как вообще выглядит пришелец из иных измерений. - Есть крупы сырые и вареная гречневая каша, хлеб и печенье. Вода родниковая и минеральная.
  Все-таки разумная! Не успела закончить перечисление, как птица спланировала со своего насеста на полку прямо перед моим носом, чуть кончиком крыла по голове не погладила. Пахнуло чем-то приятным и пряным, как от развала со специями на базаре. Взметнувшиеся от движения крыл прядки почему-то мгновенно высохли. Круче фена! Ведь я даже не почувствовала никакого жара, из-за которого принципиально феном не пользуюсь, чтоб не пересушивать волосы. Вот так пернатое! Жаль, городская квартира не приспособлена для содержания птиц крупнее попугая, а то бы я ей предложила стол и кров на постоянных условиях бартерного обмена: сушка - хавчик.
  - Прошу! - пригласила я птицу и вышла на кухню, расставлять на столе обещанное угощение в ассортименте.
  Почему на столе? А где прикажете кормить гостью? Не на полу же? Диван отпадал по причине сложности уборки крошек с мягкой поверхности. Лучше я стол хорошенько промою или вообще скатерку со стола выброшу во избежание заражения каким-нибудь токсоплазмозом или птичьим гриппом. Внизу, на полу, я поставила застеленную газеткой широкую жестяную коробку с невысокими краями для отправления естественных птичьих надобностей. О чем известила визитершу отдельно. Собирать гуано по всей квартире в мои планы тоже не входило, даже особо ценные иномирные экскременты. Я захихикала, представив, как торжественно вручаю драгоценный пахучий груз Саргейдену для исследований в 'Перекрестке', и мечтательно прижмурилась, понимая, а ведь возьмет и отнесет, но с та-а-а-ким видом...
  Особенно привередничать в еде гостья не стала. Первым делом попила воды из широкой пиалы, запрокидывая голову и курлыча, даже в умиротворении глазки прикрыла. Потом настал черед твердой пищи. Поклевав всего понемногу, крылатая путешественница остановилась на сыром пшене и готовой гречке, последней склевала довольно много, чуть ли не полмиски, а на закуску раздолбила клювом ванильный сухарик. Откушав, прошлась с самым хозяйским видом от одного края стола до другого, потянулась, забавно отставляя назад ногу и расправляя веером одно крыло, затем другое. И под конец зевнула, показав длинный красный язычок.
  - Спать хочешь? Я тоже собиралась ложиться. Занимай любой насест, какой по душе придется, и отдыхай. Завтра с утра попробуем открыть тебе дверь, - предложила я, разумно полагая, если пернатой гостье очень срочно надо покинуть квартиру, то она найдет способ показать свое желание, да вот хоть клювом в кладовку долбить начнет. Надеюсь, в кладовку, а не мне по темечку. Я не горела желанием испытать на себе все прелести положения давешнего сухарика.
  Но, похоже, поняли мы друг друга верно. Птичка, какой бы умничкой ни была, выносливостью Терминатора не обладала и рваться вперед и с песней на подвиги сию же секунду не стремилась. Она курлыкнула что-то вроде 'Ко-х-х-чч' и перелетела на спинку дивана. Там потопталась, жамкая коготками обивку, и, намертво сомкнув их для надежности крепления на складке покрывала, сунула голову под крыло.
  - Спокойной ночи, - пожелала я птице и отправилась на 'свой насест', то есть в кровать.
  Уже закрыв глаза, почему-то подумала, что ЛСД так и не зашел. А с другой стороны, почему он должен был заходить? Конечно, он куратор, но не сторож и не... ну словом, он не обязан каждую минуту, которую у него не поглощают обязанности куратора других привратников, проводить в моем обществе. Даже если в нашем взаимодействии наметился существенный прогресс: не сыплем язвительными комментариями и не огрызаемся на каждую фразу друг друга - это ничего, ровным счетом ничего не значит. И вообще, мне спать пора. Завтра снова на работу, а о симпатичных носатых брюнетах подумать можно и потом.
  Я укрылась легким одеялом и все-таки ухитрилась заснуть. Снились мне вовсе не брюнеты, блондины, шатены или рыжие, а почему-то огонь. Яркий, то охристо-желтый, то розовый, то золотой. Он пылал всюду, и я, будто весила легче перышка, кружилась внутри огненного кокона из языков пламени, искр и потоков, ничуть не обжигающих, ласкающих кожу таким родным, упоительным теплом, что в него хотелось завернуться, раствориться, самой стать язычком пламени. А еще там, во сне, звучала изумительная, гениальная музыка. Никогда не ценила особенно классику, но эти звуки... Они были совсем другими, это было так, словно бы пел сам огонь, и музыка была его жизнью, такой же частью и сутью, как горение.
  Мне часто снятся фантастически сны. Ну а как же иначе? Если читать столько сказок, волей-неволей крыша едет в заданном направлении. Однако, еще никогда я не представляла себя частью стихии, и ощущения не были так ярки. Звуковые, тактильные, даже запах... странный и приятный тонкий аромат специй.
  Из удивительных переживаний волшебного сновидения выхватило рывком. Я даже не сразу сообразила, что рывок случился наяву в мире вещном. Меня собственнически сграбастали в объятия и прижали лицом к груди. Я распахнула глаза, проверяя соответствие физических ощущений реальности бытия. Ну конечно, в кровати опять находился Ледников, безмятежно спящий и крепко обнимающий меня. Черные с густыми радужными прядями волосы разметались по подушке волной, хищный профиль и четкий контур скулы был смягчен нежным золотым светом, заливавшим кровать.
  Эй, секундочку, я так растерялась, что и не подумала высвободиться из объятий куратора. Сейчас было главным не это, а то, откуда взялся свет сзади и, ага, еще музыка. Я проснулась, а она не смолкла. И буйные соседи тут были совершенно не причем. Не нашлось бы в нашем доме, да думаю и на всей улице того, кто мог бы слушать такую музыку глухой ночью. Да, кстати, запах, запах тоже не исчез. Сейчас, в бодрствующем состоянии, я вспомнила, где уже обоняла аналогичный аромат.
  Взгляд метнулся назад и вверх. На спинке кровати, аккурат над нашими головами, сидела птица в золотом оперении, казавшемся язычками живого пламени, и вдохновенно пела.
  'Еще одна?' - мелькнула неуверенная мысль и тут же сменилась неизвестно откуда взявшейся уверенностью: не еще одна, а та же самая, теперь выглядевшая совершенно иначе. Только глаза... глаза птицы остались почти прежними.
  'Птица-оборотень, днем серая, ночью золотая', - как-то отстраненно подумала я, снова покачиваясь на волнах чудесной песни, которую невозможно было не слышать, которой невозможно было не наслаждаться. Она мешала вымысел с явью, заставляя забывать обо всем наносном, фальшивом и ложном, она словно дождь, пролившийся в пустыне, питала и ласкала душу.
  Голос птицы все креп, и, закончив песню торжествующим крещендо, золотое создание распахнуло крылья. Взметнувшись вверх пламенем, опала на постель сияющими искрами, которые почему-то ничего не подожгли.
  Рядом со мной послышался сдавленный хрип. Повернув голову, я увидела: ЛСД не спит, в затухающем свете от аннигилировавшей птички были четко видны совершенно безумные глаза куратора. Он выглядел так, будто увидел бога и смерть одновременно. Шокированным, напуганным, безнадежно запутавшимся, потрясенным и очень-очень несчастным.
  Последняя искра погасла в полумраке. Ночью в городе, в отличие от дачи или деревни, никогда не бывает темени. Слишком много фонарей, машин, мающихся бессонницей людей, жгущих свет в квартирах. Когда остался только свет за окном, я спросила, стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо:
  - Ты чего такой шокированный? Из-за птички или от того, что опять проснулся не там, где засыпал?
  - От всего, - глухо уронил Сергей Денисович, очень осторожно, словно я была изготовлена из суперхрупкого фарфора, разомкнул объятия и сел на кровати, закрыв руками лицо. - Этого не должно было случиться. Я очень виноват перед тобой, Гелена.
  - Интересно, куда исчезла птичка и зачем она устроила концерт? Благодарила за кашу? - начала я с самого интересного вопроса. Аспект длины и глубины кайстовой вины меня как-то не особенно трогал.
  - Кашу? Какую кашу? - почему-то удивился куратор, словно птичка должна была кушать исключительно ананасы в шампанском. Так удивился, что даже страдать временно перестал.
  - Гречневую. Ей очень гречка понравилась и, кажется, ванильные сухари, - ответила я и объяснила: - Не могла же я очередную гостью голодной держать. Птица вечером по-другому выглядела, серая с рябинами, только глаза такие же оставались. Кстати сказать, не знаешь, какой она породы, почему пела и куда исчезла?
  - Эти птицы волшебные, почти равные богам создания. Они редко поют, - судорожно вздохнул ЛСД, - их песня - пламя светлогорящее, сжигающее плоть, воскрешающее душу. Спев, она освободила свой дух для полета в иное пространство, где снова возродится. Думаю, ее песня была... - куратор запнулся, но все-таки закончил, - своего рода благословением.
  - А как их зовут этих птиц? Они в твоем мире водятся?
  - Залетают. А слова, воплощающего имя, в вашем языке нет, - немногословно не столько прояснил, сколько больше запутал Саргейден, явно не горящий желанием просвещать меня в области иномирной орнитологии.
  - О, гм, ладно. А в чем ты виноват? - все-таки уточнила я, припоминая недавние страдания на неизвестную тему. Лучше уж сразу ситуацию прояснить, пока кто-нибудь где-нибудь еще больше не запутался и не застрадался.
  - Этого недостаточно? - не оборачиваясь, повел куратор плечом в сторону кровати.
  - Ну... мы же утром все обсудили. Это что-то вроде безусловного рефлекса, наложенного на сознание магией ритуала, в который ты влип исключительно по молодости и от незнания. На что злиться-то? Ничего предосудительного ты не делаешь, развратных действий не предпринимаешь, оскорблений не наносишь. Того гляди, я через недельку-другую настолько привыкну, что начну второго ботинка ждать.
  - Что? - как-то вяло удивился куратор.
  Я в ответ пересказала анекдот про пьяного студента, летящую в стенку обувь и обязательный удар второго ботинка, без которого привыкшие к беспокойству соседи не могут заснуть.
  - Вот так привыкну, и если к середине ночи никто толкаться не начнет, буду просыпаться и мучиться бессонницей, - со смешком заключила я и предложила вполне благожелательно:
  - Давай спать.
  - Я пойду.
  - А как заснешь, снова сюда телепортируешься? - фыркнула я. - Или вообще больше не ляжешь?
  Судя по молчанию мужчины, я угадала. Вздохнув, предложила уже тверже:
  - Ложись, Саргейден, места хватит. У тебя слишком много работы, важной и такой, которую никому не перепоручишь, чтобы жертвовать сном из-за личных обид и амбиций. Ты не воняешь, не храпишь и не перетягиваешь на себя одеяло, я не в претензии.
  - Не подобает девушке говорить та... - начал Ледников, запнулся, почему-то уставившись на свое запястье, словно в зеркало мира, заткнулся (наверное, о спаленных веревках вспомнил) и лег. На самом краю кровати, стараясь оставить между мной и собой максимальное расстояние, ладно хоть меч не положил. Не знаю, есть ли у куратора личное оружие, но с него сталось бы сходить к Конраду и одолжить его большую острую махину, именуемую Серп. Не пошел и ладно. Длиннопалая рука с черными ногтями расслабленно вытянулась поверх простыни. Больше мы не разговаривали, и под едва слышный звук чужого дыхания я заснула вновь удивительно быстро.
  Где-то ближе к утру я сквозь дрему почувствовала, как меня снова подгребли ближе и прижали покрепче к груди, но не проснулась и вырываться не стала. Ну его, спать хотелось сильнее, чем бороться за свободу передвижений в кровати. А утром, когда я открыла глаза под звонкие стрижиные крики за окном, куратора уже не было.
  Зато на кухне, стоило мне заняться яичницей на завтрак, возник довольный жизнью Конрад. Такой умиротворенно домашний, в светлых джинсах и белой рубашке нараспашку. Вампир жаворонок! Кто скажет, что клыкастые - создания ночные и на рассвете уползают в гроб, дабы замереть в оцепенении между жизнью и смертью, больше не поверю. Какой гроб и какая кровь, если он так на сковородку с жареной колбасой смотрит, будто вместе с ручкой сожрет, не отходя от плиты? Ухмыльнувшись, я чмокнула родственничка в щеку, шустро напластала еще колбасы и вытащила из холодильника три дополнительных яйца.
  Куриных, ясное дело, аннигилировавшаяся птичка ничего снести не успела, впрочем, лоток с бумажкой тоже пустым оставался, так что пришлось с мечтой о торжественном вручении даров-гуано распрощаться.
  Пока возилась с самым простым завтраком в мире, начала в красках расписывать ночной концерт золотой птицы. Очень хотелось поделиться с другом той радостью и восхищением, которые навсегда обосновались в моем сердце.
  - Стало быть, для вас пел благословляющую песнь феникс, - констатировал Конрад с задумчивым и одновременно, пожалуй, донельзя довольным видом.
  - Кто? Почему феникс? - не поняла я, раскладывая глазунью по тарелкам. Если это была шутка, то не очень удачная, чуть кусок на скатерть не уронила, а один желток все-таки лопнул и потек. - Ледников сказал, что на Земле нет слова, которым их можно назвать.
  - Так и сказал? - прищурился вампир, пододвигая к себе тарелку и принимаясь увлеченно орудовать вилкой.
  - М-м-м, он сказал что-то вроде: слова, воплощающего имя птицы, у нас, землян, нет, - припомнила я.
  - Он прав, нет. Но слово феникс в достаточной степени близко к тому, что воплощает суть бессмертных и светлогорящих созданий, чья кровь, по сути, есть сила, магия и сама жизнь, - поразмыслив, заметил Конрад и вознаградил себя за эту философскую сентенцию изрядным куском жареной колбасы.
  - Эй, а что ты про благословляющую песню говорил? - спохватилась я. - Чего благословление феникса-то касается? Здоровья, там, или счастья в личной жизни?
  Конрад посмотрел на меня как на птенца-несмышленыша и ответил честно, хотя лучше бы промолчал:
  - Благословение феникса завершает ритуал поиска истинной избранницы, по обычаям кайстов вы теперь считаетесь обрученными.
  Яичницей я все-таки подавилась, зато сразу поняла, чего так ночью корежило ЛСД, за что он извинялся, почему ничего не стал объяснять и поутру смылся раньше, чем я проснулась. Наверное, боялся прямых вопросов, на которые будет вынужден дать ответ. Плюс сильно страдал от сожалений о юношеской глупости, толкнувшей его на дурацкий ритуал, из-за которого мы оба оказались в нелепой ситуации. И вообще, я сглупила, потому-то сразу не сообразила, что птица и есть легендарный феникс! Ее коготки ведь так походили на ногти кайста, и золотой цвет оперения, и уход по-английски в пламенной вспышке...
  Конрад заботливо похлопал меня по спине, налил теплого чаю. Я выпила несколько глотков, прочищая горло, и констатировала:
  - Вляпались. Хорошо еще, что у меня ни парня, ни жениха нет, а то б сгорели к чертовой матери. ЛСД рассказывал, у них, фениксов такое случалось. А теперь, небось, у него рефлексы вообще в разнос пойдут. Чего теперь делать?
  - Живи, - запросто дал очень-очень ценный совет вампир, - не забивай голову сердечными проблемами. Все само решится. Те, кому пел истинный феникс, будут счастливы сердцем.
  - Счастливы, хм, - недоверчиво буркнула я, вспоминая удивительный ночной концерт, и неожиданно вспомнила еще кое-что важное. - Эй, а полоски в волосах Саргейдена вчера исчезли. Может, ты ошибся, и феникс нас наоборот, как бы это... развел? Признал ритуал поневоле недействительным?
  - Полоски исчезли, - мирно согласился Конрад, - только это не символ разрыва уз, а напротив, результат полного завершения первой стадии ритуала. Поиск окончен, осталось лишь сближение обрученных, а затем сам ритуал создания пары.
  - Черт, - разочарованно вздохнула я и принялась доедать завтрак. Вспомнила о том, как хотела поговорить с вампиром насчет странных желаний и зависти к любящим и любимым, и ничего не сказала. Какая теперь-то разница? Я могу чего угодно хотеть, но пока мы с Ледниковым не разберемся с 'обручением', хотелки лучше закопать поглубже, во избежание самопроизвольных возгораний живых и не живых объектов. - Эй, а ЛСД очень хреново?
  - Ему сейчас не до личных переживаний. Кажется, еще один привратник погиб. Несчастный случай. Кайст занимается расследованием. Впрочем, фениксы народ живучий и упрямый, он во всем разберется и скоро вернется, - проронил вампир. - Что до его отношения к завершению ритуала обручения - нет. Лучик, ты умная девушка, пусть и кое-чего не видишь или предпочитаешь в упор не замечать, поэтому разберешься сама. Я лишь скажу: его в большей степени волнует не ритуал, а твое к нему отношение.
  - А что не так с моим отношением? Я тоже не шибко радуюсь и если б знала, как ЛСД помочь с разрывом помолвки, не умирая самой, помогла бы. Я ж не его бывшая, эта, как ее там, Зоя. Мне его жаль, посадили как пса, на цепь, да дрессируют, - проворчала я и почесала лоб. - Но в настоящей магии и ритуалах я совсем ничего не понимаю, поэтому ничем и помочь не могу. Разве что истерик и скандалов закатывать не буду, когда его фениксовы инстинкты из крайности в крайность снова кидать начнут. На больных-то не обижаются! Ты мне вот еще что скажи, самый эрудированный из вампиров, чего нам стоит избегать, чтобы случайно в брачный ритуал не вляпаться? Тогда ведь вообще полный аллес....
  - Случайно не вляпаешься, - усмехнулся Конрад, крутя в длинных пальцах вилку с такой скоростью, будто собрался показывать фокус с исчезновением. - Я бы сказал, что и нарочно сотворить обряд по обычаям фениксов на Земле невозможно, но рядом с тобой случается столько чудес...
  - А конкретнее можно? - Штирлиц в моем лице насторожился.
  - Никакие обыденные действия и слова, совершаемые и произносимые, брачным ритуалом не являются, - как и просила, конкретно ответил хитрый клыкастый заговорщик. Вот ведь чего-то он недоговаривал, но пытать о подробностях времени не осталось.
  - Утешил, ладно, живы будем, не помрем, - оптимистично заключила я.
  - Ты во всем разберешься, только помни, о чем я говорил, - упрямо повторил скрытный вампир, и на этой вдохновляющей ноте разговор за трапезой завершился.
  Позавтракав, я стала собираться на работу. Зашла в гостиную, где вчера оставила на шкафу мобильник, и удивленно ахнула. На месте дислокации погибшей в пламени ревности рамки стояла новая. Кажется, даже модель подороже. А еще рядом лежала стопка документов на Рому, включая тот самый, который из широких штанин доставать положено. Я про паспорт, разумеется. Черт, это когда ж они успели Романа сфотографировать? Неужто ЛСД мотался ко мне на дачу? И не сказал ни словечка, 'нерусиш партизанен'. Значит, документы Роме на выходных заброшу, теперь он легализирован на Земле. Любопытствуя, я открыла красную книжечку. Ага, был минотавр бесприютный, стал Роман Михайлович Таврин, двадцати семи лет, рожденный и прописанный официально у черта на куличках в какой-то деревеньке в три столба на необъятных просторах России. Пожалуй, стоит вечером сказать куратору целых два спасибо. Язва он, конечно, но оперативная и полезная язва, знающая свою работу.
  С этой благой мыслью я вышла из дома. До остановки идти не долго, но интересно, потому что примерно на разном удалении находятся три из них и добираться туда можно разными маршрутами. Хотя, больше всего я люблю ходить дворами. По утрам там тихо и очень здорово. Солнце бликует на стеклах окон, птицы перекрикивают друг друга, пахнет цветами в палисадниках, совершают неторопливый променад важные кошки. Их у нас в городе великое множество повсеместно. Порой можно увидеть массу интересного из жизни мягколапых пушистиков! Как-то я даже на сходку котов попала. На пятачке у поваленного дерева кругом сидели пять черных зверей разного калибра и молчали. Ни шипения, ни мяуканья, лишь взгляды глаза в глаза. Создавалась полная иллюзия мысленного общения. Они даже ухом в мою сторону не повели, когда я мимо проходила, заворожено разинув рот. Так до сих пор и не знаю, чего они решали, а только помню и от всей души жалею, что сфотографировать хотя бы на мобильник не догадалась.
  Ходить я люблю быстро, вот и сейчас выскочила из подъезда и, повинуясь первому побуждению, свернула налево, пойду сегодня этой дорогой, через двор Василька.
  - Подожди! - раздался оклик сбоку и уже практически из-за спины. - Геля! Подожди, нам нужно поговорить!
  Вот первый раз слышу, чтобы мое имя, вполне обычное, произносили, как плевок. Талантливая женщина эта Зоя Вадимовна.
  Я приостановилась и повернула в ее сторону голову:
  - О чем?
  - Сергей мой! Ты должна это знать, девочка-привратница! Даже если он развлечется с тобой раз-другой, мало ли у него было вас, бабочек-однодневок. Я умная женщина, умею закрывать глаза. Он всегда возвращается, знает, что нуждается во мне, никто другой не доставит ему такого удовольствия. Лучше отступись сразу, пока тебе самой не стало слишком больно, - брюнетка говорила торопливо, глаза лихорадочно блестели и даже такой малоопытной дуре в делах сердечных, как я, было совершенно понятно, Зоя до смерти боится. Она в ужасе от мучительных мыслей о том, что в этот раз они расстались с ЛСД навсегда, что она надоела или была брошена именно потому, что Ледников подыскал себе подходящую замену.
  Надо же, сколько всего она успела разузнать обо мне за ночь, пытаясь сообразить, с кем связался ее любовник. Мне это совсем не нравится, впрочем, кое в чем я ей почти сочувствовала. Например, было почти жаль влюбленную женщину, расположением которой всего лишь пользовались для удовлетворения физических нужд, но не любили. Почему я была в этом так уверена? Потому что Саргейден может быть какой угодно мрачной заразой, но в делах сердечных он бесконечно порядочен. Если бы он любил Зою хоть когда-нибудь, то не позволил бы никому так унизить ее вчера, он не допустил бы скандала и унижения.
  - Зоя Вадимовна, остановитесь, - вежливо попросила я кураторшу, поднимая руку ладонью вверх. - Меня не интересует личная жизнь Сергея Денисовича и его предпочтения в столь интимной сфере, как выбор партнерш. У нас деловые отношения по двум направляющим: куратор-привратник и арендодатель-квартиросъемщик. Вчера я погорячилась, потому что не выношу бесед на повышенных тонах, кроме того, я не знала, что вы не только состоите в сексуальной связи, но и являетесь коллегой господина Ледникова по 'Перекрестку'.
  - Ты думаешь, я поверю, что вы не любовники? - практически прошипела змеей брюнетка, недоверчиво прищурившись. Пальцы правой руки с длинными ноготками, покрытыми темно-вишневым лаком, впились в кожаную сумочку, висящую через плечо с таким остервенением, словно она собиралась порвать ее на куски, заодно со мной.
  - Мы не любовники, - подтвердила я весьма охотно, практически радуясь тому, что дамочка не оформила свой вопрос с помощью эвфемизма 'переспать'. В таком ракурсе ответить отрицательно было бы весьма затруднительно. - Я не претендую на руку, сердце, когти или еще какую-нибудь часть организма господина Ледникова. Он хороший куратор, но у меня есть серьезные сомнения в том, что отношения, переведенные из деловой сферы в личную, окажутся перспективными. Я не склонна к служебным романам. А теперь извините, стоит поторопиться, иначе опоздаю на работу.
  - Хорошо, иди... - отступила Зоя, пышная грудь ее ходила ходуном. - Но предупреждаю, если ты попытаешься затащить его в постель, я тебя уничтожу. Найду способ!
  'Хм, а ведь не шутит, может, и говорит в состоянии аффекта, но абсолютно уверена в своем праве идти по головам, только чтобы оставить любовника при себе. И даже не понимает, что он никогда ей не принадлежал. Что она была просто удобной интрижкой. Вот если бы она меня считала конкуренткой в этой игре еще вчера, я бы могла подумать, что именно Зоя хотела моей смерти и пыталась толкнуть под колеса. Но мы лишь прошлым вечером познакомились, значит, версия с ревностью отпадает. Эй, а почему, собственно, отпадает? Мы вчера почему-то говорили лишь о моих предполагаемых бойфрендах и совсем не подумали о пассиях кайста. Вдруг, Зоя у него не одна, и какую-нибудь другую бабу с особыми способностями угораздило застать нас в недвусмысленно компрометирующих обстоятельствах? Ох, я скоро совсем запутаюсь в версиях и начну с подозрением коситься не только на людей, а и на котов, хорошо, если воробьев с голубями в террористы не запишу.
  - Я учту ваше мнение, - согласилась я невозмутимо, в основном потому, что ввязываться в свару прямо посреди двора считала смешным, да и спорить с упертой, уверенной в своей правоте или жаждущей в нее верить женщиной - тщетная затея.
  Любезно прощаться и обмениваться напутствиями доброго пути мы друг с другом не стали. Ни я, ни она точно не желали собеседнице ничего хорошего. Потратив на разборки совсем не лишние пять минут, теперь я спешила на остановку чуть больше обычного. Нет, за опоздания никто у нас не оштрафует и выговор не влепит, даже объяснительную записку писать не заставят, просто я считала делом личной чести приходить везде вовремя и никогда не опаздывать на назначенные встречи. Да что там встречи, я даже на свидания не опаздывала, а может, зря. Стоило задерживаться хоть на пятнадцать минут, чтобы парни ценили и не думали, что причина моей точности влюбленность мартовской кошки, а значит, особенно долго ухаживать не требуется. Или это просто неподходящие парни были...
  Думать, анализировать, заниматься самокопанием или самоедством, пожалуй, иногда это бывает полезно, а иной раз откровенно вредно. Где грань, когда одно переходит в другое, когда надо остановиться или, наоборот, тот момент, когда стоит перестать плыть по течению и заглянуть в себя? Каждый решит сам и каждый ответит за свое решение. Рассуждения философские эти о благе и вреде разных жизненных подходов имеют место быть, и единого подхода к восприятию действительности нет, не было и не будет. Но, черт побери, как же я была рада, что, вопреки решению поторопиться, слегка заблудилась в собственных мыслях и сбавила шаг.
  Несомненная польза этого конкретного выбора стала очевидной и ощутимой не в заоблачной перспективе, а мгновенно, когда в полуметре от моих ног с чудовищным грохотом и скрежетом, вздымая облако цементной крошки, рухнул балкон.
  'Беда старых домов в нашем городе - балконы, на реставрацию денег не хватает, снести без разрешения хозяев квартир нельзя. Запрещают на них выходить владельцам и на том считают вопрос закрытым. А то, что в один прекрасный день махина из железа и бетона свалится на голову случайному прохожему, об этом никто предпочитает не думать. По крайней мере, до тех пор, пока балкон и в самом деле не свалится', - вяло провернулась в голове логичная цепочка умозаключений, я потерла нос, свербевший от пыли и, не удержавшись, чихнула. После чего, пока выглядывающие из окон перепуганные грохотом жильцы и прохожие не кинулись ко мне с расспросами, быстро отступила в сторону ближайшей подворотни. Там меня накрыла мысль еще более потрясающая и куда более насущная, чем предыдущие: 'А ведь я опять чуть не умерла'.
  Страх так и не нахлынул, только на цыпочках подкралась какая-то отстраненность, граничащая с безразличием. Под аркой было тихо, даже возбужденный гомон возмущавшихся трагической участью балкона людей доносился словно издалека, сквозь вату. Ага, оказывается, хозяева вопреки запрету, хранили там канистры с водой, вот бедный старичок - много ли ему надо - и не выдержал нагрузки.
  А нос-то все еще чесался от забившейся пыли. Я от души чихнула, собравшись выбрать дальнейший маршрут к остановке, и вместо этого хлопнула себя по лбу. Нет, хватит одной неприятности на одну дорогу! Больше я ничего ловить не намерена. Пусть такой подход и не совсем честен, зато выгоден и надежен. Я отступила к стене и зажмурилась, представляя цель.
  Густые кусты сирени у аптеки, по счастью, были расположены достаточно выгодно, чтобы не служить общественным туалетом для нетерпеливых. Все, что там было в изобилии, так это пузырьки из-под настойки боярышника - самого популярного утреннего напитка похмеляющихся алкоголиков.
  Лавируя между кустами и тарой из-под лекарств, я выбралась на тротуар и зацокала каблучками к офису. Никто, не считая задумчивого кота на подоконнике первого этажа, на мои кустовые маневры внимания не обратил. Даже ни на кого из знакомых не угораздило натолкнуться, кроме спешащего домой ночного охранника офиса. Рановато немножко приехала, ну да не важно, Шамиль, сменщик Коли, пропустит.
  
   Уважаемые читатели, часть текста изъята в связи с изданием книги.
  
  

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Успенская "Хроники Перекрестка.Невеста в бегах" А.Ардова "Мое проклятие" В.Коротин "Флоту-побеждать!" В.Медная "Принцесса в академии.Суженый" И.Шенгальц "Охотник" В.Коулл "Черный код" М.Лазарева "Фрейлина немедленного реагирования" М.Эльденберт "Заклятые любовники" С.Вайнштейн "Недостаточно хороша" Е.Ершова "Царство медное" И.Масленков "Проклятие иеремитов" М.Андреева "Факультет менталистики" М.Боталова "Огонь Изначальный" К.Измайлова, А.Орлова "Оборотень по особым поручениям" Г.Гончарова "Полудемон.Счастье короля" А.Ирмата "Лорды гор.Да здравствует король!"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"