Фост Ольга: другие произведения.

Мямля

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.78*8  Ваша оценка:

Сжимаю кулаки и вламываюсь к ней без предупреждения. Вежливость? Для этой? Слишком много чести.
Натурально, застаю врасплох: голее голого, бегает по стенам, отчего её жалкие грудёшки с бледными глазками сосков смешно туда-сюда мотаются, вдобавок стоит на коленях в углу перед иконой, а до кучи - качается на безвкусной разлапистой люстре в совершенно гинекологической позе. И прежде чем она, заметив меня, заполошно выпутывается из лап дешёвого китайского ширпотреба, успеваю порадоваться, что она головой ко мне висела. Ещё не хватало мне всё её хозяйство лицезреть.
- Вы? - лепечет это убожество, ища, чем бы прикрыть невзрачные прелести.
Ещё и дура - спрашивать об очевидном. Нет бы, узнать, какого чёрта...
- Собирайся, - приказываю.
Вскидывает на меня жалкий взгляд. А ничего так глазки, если б не заплыли от слёз, - ему всегда нравились такие широкие окна в душу. У меня, конечно, форма век интереснее, давинчевская, но...
- Быстро оделась и марш за мной, - прикрикиваю уже. - Он ждёт. Тебя!
Хотела добавить "тварь", пожалела звука.
А она уже в лифчике, но всё ещё без трусов, и послушно натягивает колготки. Те под трясущимися пальцами рвутся, едут, она плюёт сердито и хватает юбку.
Поторапливая, пихаю ей из прихожей сапоги. Она понятливо суётся в них, цапает с тахты комок - оказывается, вывернутая водолазка - и так прямо и надевает. То есть, с изнанки сразу налицо.
Не могу удержаться, фыркаю на этот детский сад.
А детский сад тем временем начинает маленько соображать:
- Но вы...
- Ну, да, я уже шесть лет, как мертва. Вопросы?!
От моего окрика она ссутуливается, чуть втягивает голову в плечи, бросает быстрый взгляд исподлобья. Так я и знала, не сучка она, а мямля. Сучки хоть зубы показывают, или вовсе дерутся за своих мальчиков и территорию. А эта... Только мямли становятся на всё готовыми любовницами, тихонькими, вечно в позе "чего изволите", никак себя не проявляющими.
Я бы о ней ничего и не узнала - вот только, пропущенная врачом пневмония не оставила мне выбора. Смерть такая удобная штука - хлебнув её полной чашей, начинаешь ведать всё. То есть, абсолютно всё. Не скажу, будто хотела этого, но что ж теперь. Ладно... я всегда умела приспосабливаться к любым ситуациям, выдержала и на этот раз. Я сильная. Сильные могут пережить что угодно, даже собственную смерть.
Мямля тем временем оделась, но мнётся что-то. Почему, мне сто лет неинтересно, однако она того не замечает:
- Но ведь ночь. И в реанимацию не пускают...
Вскидываюсь вмиг, заводит она меня люто.
- Со мною - пустят! - шиплю прямо в эти красные нелепые глазёнки. - Давай-ка, расслабься, я с тобой соединюсь. Поучу жизни, - и я вдруг начинаю хихикать. Неужто нервничаю?
В ней оказалось тепло, бархатно, чуть влажно. На мгновение ощутила себя мужчиной... им... сладко ему тут, уютно ему тут.
Ладно, хорош лирики. Шагу, девочка. Ну и ты, приблуда шелудивая, догоняй.

Догоняет, пыхтит. Куда денется? Довела до больницы моего мужа - да, мужа, не вдовца! - пусть теперь расхлёбывает. А то, видишь ли, переживать она переживает, аж на люстре качается и по стенкам бегает - но толку? И от молитовок этих... Дело надо делать! Впрочем, чего от мямли хотеть - она и додуматься-то не в состоянии, насколько сейчас нужна ему. И что обязана в реанимации дневать и ночевать. Не пускают? Свернуться на ветошке для ног под дверью отделения и, еле дыша верхушками лёгких, караулить его жизнь.
Я бы сделала - я и делала! - так. А эта лишь и способна, что "переживать". Смысл?
Легонько шевелю большим пальцем ноги, и она на полном ходу врезается бедром в столб тротуарного ограждения. Хм, а что это мы не кричим? Тебе же ой, как больно! Другой бы корчился уже, а мямля... ну одно слово. Чуть сжала рот, потёрла ушиб - и похромала дальше. Ко входу в метро.
А вот фиг тебе. На машине - быстрее!
Пихаю её в бок, чтоб шагнула на обочину, поднимаю её руку. Первый же частник с готовностью тормозит. Нагибаю её, раздвигаю ей рот и называю адрес. Гляжу при этом так, что отказать он не в силах, а про деньги и вовсе не спрашивает.
Пока едем, осматриваюсь.
Волосы - короткие, рыжевато-медовые, свои: в чёлке мелькает ранняя седина. Башка лохматая, запущенная. И зачем только обрезала, дура? Он же любит длинные. Мелькнуло... нет, я не хотела этого видеть: высокое овальное зеркало, перед ним пожилая женщина со строгим крестьянским лицом и девчушка лет шести с лимонно-яичными волосёнками до пояса. Женщина расчёсывает эти волосёнки, они путаются, рвутся, девочка верещит, извивается, хнычет. Женщина крепче перехватывает хилый жёлтый хвостик и заносит расчёску. С криком девочка вырывается, убегает в комнату, зверьком юркает под кровать, старается затихнуть, сдерживая тяжелое дыхание. Недочёсанные волосы путаются с притаившейся там же пылью. Голоса вослед - один мелодичный, нежный, с упрёком: "Мама, ну зачем так?", другой спокоен, напевен: "Не то избалуется".

Водитель тем временем свернул куда-то в сторонний переулок. Эта со всеми своими идиотскими "извините" да "будьте добры" тихонько шелестит, что не доехали несколько кварталов. Но водитель тормозит машину, блокирует замки и начинает расстёгивать ширинку. У мямли расширяются зрачки и темнеет в груди, я немею тоже - видать, перестаралась тогда, при посадке. Мямля издаёт бешеный визг, в замкнутом пространстве бьёт по ушам страшенно, мои закладывает, а она уже навалилась на крепкого дядьку, вонзила ногти ему в веки и порвала, изгрызла щёки и нос, шибанула его виском в боковое стекло. И вот он в отключке, а мы не помня себя вырываемся из машины и мчимся по скудно освещённому переулку в сторону больницы.
Перед входом она отирает взмокшее красное лицо, снимает с шеи и повязывает на голову косынку, вправляет под неё лохмы. Пинаю её, чтобы куртку одёрнула. Слушается. И робко поднимается по ступеням.
Конечно, пускать её не хотели, кто такую выдру пустит? Но я достаю из кошелька хорошую купюру и молча сую в нагрудный кармашек халата дежурной медсестры. Выдре велят повесить куртку в гардероб, купить там же в автомате одноразовые бахилы, выдают серовато-белую накрахмаленную хламиду - и разрешают проскользнуть в реанимацию.
Входим в длинный сумрачный коридор, из конца туннеля - тусклый холодный свет, отражается в негостеприимно блестящем линолеуме.
Откуда-то появляется суровый врач, строго интересуется, к кому. Выдра выдавливает ответ. Я выдаю двойную порцию хороших купюр. Врач брезгливо отодвигается, купюры зависают в воздухе. Не глядя на то, он приказывает ждать: позовёт.
Выдра прислоняется к стене, вздыхает. Несколько минут тишины, и она опять мямля, сизо-бледная, с унылыми подглазными синяками. А я киплю. Мне надо к нему! Немедленно! Шесть долбанных лет я не видела его, не выпускали меня, не позволяли даже глянуть через Порог. Но я выслужила! Я же сильная. И теперь, когда ему там так одиноко, когда он так хочет родного тепла - надо стоять и ждать?!
Дёргаюсь, мямлю начинает потряхивать.
- Что трясёшься, как сявка приблудная? Хотя, сявка ты и есть. Приблудная, - почти сладострастно произношу по слогам и чуть подаюсь осторонь: когда кидаешь самодельную бомбочку в дырку деревенского сортира, надо соблюдать меры личной гигиенической защиты. Щас же ка-ак жвакнет!
Странно - она кивает так, будто услышала, что и ожидала:
- Да, вы с ним всю жизнь, кормили его, ухаживали за ним, когда болел, он вас выбрал для общей дороги, вы вместе через огонь, воду и медные трубы... А я... просто...
Пожимает плечами, отводит взгляд.
Мелькнуло... нет, я и этого не хотела видеть: она в бесформенном сером халате, она в огромных уродливых очках, и сальные пряди налезают на лицо, она с двумя булавками в ухе, с экстремально короткой стрижкой, крашенной в убийственно чёрный. При её-то типично блондинистой коже видок - оторви и выбрось. А он - всё равно. К ней! И халабуда серая ему не преграда, и немытая скудость волос, и разухабистый прикид... и, Господи, с каким счастливо самозабвенным лицом она ему сдалась! И ещё! И ещё... И ещё...

Пока я была жива, он к ней так частить не мог. А там... дорвались они друг до друга, что и говорить. Ну и без удержу. Мямля мямлей, но эту бы ненасытность её - в атомный реактор! Она же его заездила! Разве можно никогда не отказывать мужчине?! Разве можно - по первому требованию, когда ему приспичило и где ему приспичило? Да ещё и упоёнными слезами исходить при том...
На голодном пайке подержать его - не пробовала? А ведь это сладко... после голодухи-то. Или наскандалить ему по первое число, чтобы совсем упал, вот чтобы совсем, чтобы аж приморозило ему самый не балуй - и затем отогревать, отогревать...
Ничего эта мямля в жизни не знает и не понимает. И его не уберегла. Сердце же у него не каменное...

Из конца коридора слышится наша фамилия и - "Проводите!"
Вскидываемся.
Вдали показывается медсестра, машет рукой, чтобы шли.
Пяток не чуется, коленки непослушные, леденеет в паху. Идём.
В боковом зрении справа и слева вспыхивают каверны палат, дверей нет. И только высокие койки с неподвижными изжелта-бледными телами. Тихо попискивают датчики. И вообще - тишина.
В чистилище и то шума больше.
Доходим до своей ниши. В ней также три койки, на средней - он. Бледный, но глаза открыты, смотрит. Молчит. Весь в датчиках и трубках, подключён к капельнице, под койкой пластиковый мешок для урины, к нему из-под одеяла тоже - трубка.
Подходим, берём за руку. Холодная. Так не похоже на него, всегда такого горячего, всегда меня согревавшего, когда прижималась к нему. Это я ему всегда озябшие нос-руки-ноги во все его горячие местечки впихивала!
Господи, что мне нужно сделать, как мне тебя умолить, чтобы ещё хоть раз повторилось это?! Он и я, и наш смех, и щекотка, и шёпоты, и всё...
А из монитора над его головой мне в ответ тихонько так "п-п-п" пульса.
Проглаживаю ладонью его ладонь. Мои пальцы привычно сплетаются с его пальцами, отдаются им. Монитор ободряется: "бип!". И начинает хорошо так, ровненько, "бип-бип-бип".
Улыбаемся и молчим.

Складывает губы в наш с ним сигнал. Наклоняюсь, мягко повожу по ним своими. И - кончиком носа об его... Так бы и стояла, и смотрела, и гладила. Но нам показывают: "Пора!"
Не хочется! Почему "пора"? Зачем?! Можно, мы останемся? Можно, на ветошке?
Нельзя. Но можно прийти завтра.
Радуемся.
Ладони обнимаются, взгляды опять и опять раз целуются - с просьбой ждать, ждать...

Выбредаем коридором в общий холл, спускаемся к гардеробу. Молча снимаем бахилы. На миг мямля зависает, но я решительно отметаю её нищебродские привычки - и бахилы выкидываю. Одноразовое - на один раз.
Ну что, ещё раз пнуть, что ли, чтоб не расслаблялась?
- Почему не выбриваешься там? - спрашиваю грозно, а сама ржу. Забавляет, как она съёживается сначала в моём кулаке, а потом выкручивается.
Но она не съёживается теперь, а привычно уже пожимает плечами, голос бесцветен:
- Читала, это может повредить... исколоть его. У мужчин там кожа всего нежнее. И...
Осекается, явно желая что-то от меня утаить.
Как бы не так! Я была раньше её! Имею право знать. И я чуть-чуть сжимаю ей виски. В обморок не сомлеет, но головка немножко поболит:
- И?
- И молочница тогда в момент у меня, волосы же естественная защита у взрослых, - чуть морщится она. - А ему это вредно, и презервативы он не любит.
Хм.. да, кто их любит? Помню, как печалилась в самой-самой юности, ещё с первым моим мальчиком, натолкнувшись взглядом в мусорке на застенчивые узелки использованных резинок. На их жалко сморщенную кожицу, на желтоватый и такой унылый теперь носик. На очередное пропавшее человечество.

Что ж, пожалуй, мне пора. Главное я сделала. Оставлю-ка подарок на прощание.
- Знаешь, как он любит? - спрашиваю.
Поднимает лицо, смотрит вопросительно.
- Когда он в самой глубине, ты ладошкой его подхвати снизу, огладь.
Кивает понятливо, зараза, улыбается маслянисто этак, текуче:
- Да, это для сердца мягче, и конец тогда не взрывной, а тягучий. Раньше-то я ноготком легонечко так, по шовчику...
Убью нафиг. Вытолкну под машину.
Нет. Живи. Для него.
Лепечет что-то опять.
- Пожалуйста, не уходи. Оставайся... Пожалуйста.
Я не ослышалась?!

Оценка: 8.78*8  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com  
  М.Топоров "Однажды в Вавилоне" (Киберпанк) | | А.Синецкий "Покупательская способность" (Научная фантастика) | | В.Свободина "Брачный сезон. Сирота" (Любовное фэнтези) | | М.Генер "Психи с телефонами в руках. Рассказ" (Антиутопия) | | А.Лоев "Игра на Земле. Книга 3." (Научная фантастика) | | К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | Д.Игнис "Безудержный ураган" (Постапокалипсис) | | Д.Деев "Я – другой 2" (ЛитРПГ) | | Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих" (ЛитРПГ) | | Е.Сволота "Механическое Диво" (Киберпанк) | |

Хиты на ProdaMan.ru Советник. Готина ОльгаЛили. Сезон первый. Анна ОрловаНаучи меня быть слабее. Реванш. Виолетта РоманМагия вне закона. Севастьянова ЕкатеринаОтборные невесты для Властелина. Эрато НуарСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаОсвободительный поход. Александр МихайловскийБожественное волшебство для синего дракона. Евгения ШагуроваЛюбовь со вкусом ванили. Ольга Грон
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"