# Друзей не выбирают...(с)

Овсей Леонидович Фрейдзон

Эта книга является продолжением двух моих предыдущих произведений: "Теперь с тобою вместе я" и "Мы не климат выбирали, а судьбу". Этот короткий остросюжетный роман также может читаться, как совершенно отдельное произведение.

Жизни стыдно за тех, кто сидит и скорбит,

Кто не помнит утех, не прощает обид...

Как нужна для жемчужины полная тьма-

Так страдания нужны для души и ума.


(Омар Хаям)


## Глава 1


Наташа, аккуратно отодвинула штору, следом откатила в сторону французское окно и боком протиснулась наружу.

Усевшись в плетённое садовое кресло, небрежно кинула на деревянную столешницу сигареты с зажигалкой, возле пепельницы уже полной окурков.

Длинные пальцы привычными быстрыми движениями вскрыли новую пачку "Парламента", несколько нервных щелчков зажигалки и сизый табачный дымок кольцами поплыл к небу.

Сделав две жадные затяжки, прищурившись от дыма, оглядела маленький уютный дворик - широкая бетонная дорожка опоясывала фасад дома, на таком же покрытии стоял столик с креслами, на одном из которых сидела Наташа.

Привыкла она к этому особняку, участку, к размеренной жизни почти без всяких забот и проблем, а теперь всё придётся менять в этой грёбанной жизни.


Конечно, Верка заверяла, что будет очень рада жить вместе с ней на одних квадратных метрах, разделяя на двоих быт и общение, которого у них за последние годы так не хватало.

Наивная!

Не понимает, одно дело приезжать друг к другу в гости, бакланить по телефону - делиться накипевшим, давать часто ненужные советы и постоянно укорять друг друга в охладевающем с годами внимании. Совсем другой коленкор маячить каждый день на виду и подлаживаться под определённое настроение.

Эх, Верка, Верка!


Откуда у неё может быть хорошим настроение, когда безвозвратно пропала основа основ, - надёжная опора, которая на протяжении стольких лет давала ей чувствовать себя уверенной, нужной и главное, любимой...Да, прошло уже пять лет, когда они с Офером в срочном порядке, вынуждены были покинуть Чили и перебраться в Израиль, надеясь на чудо-медицину, которая спасёт от страшной коварной болезни её сильного телом и духом, такого необходимого ей несравненного мужа.

Ну, куда там... и двух месяцев не прошло со дня возвращения на Родину - Офер истаял и его не стало.

Рак уже находился в такой стадии, что ни одна медицина не могла уже помочь.

Наташа тыльной стороной ладони вытерла набежавшую слезу и, затушив в переполненной пепельнице сигарету, вытащила из пачки следующую:


- Мам, ты опять смалишь, как паровоз?


Наташа от неожиданности вздрогнула.


- Патрисия, ты можешь так сделать меня заикой!

Что за привычка возникать без предупреждения?


- Мамочка, может мне надо было послать факс, чтобы сообщить тебе о возвращении из школы?


- А, вот, язвить не обязательно.


- А, вот, курить столько, точно не обязательно!


Девушка, быстро подойдя к матери, решительно вырвала из её пальцев едва начатую сигарету и брезгливо морщась, раздавила её в переполненной окурками пепельнице.


- Мама, это ты сейчас столько накурила?


- Нет, моя девочка, я вчера вечером забыла навести здесь порядок, только чашки от кофе унесла.


- Мам, а кто этот симпатичный мужчина, с которым ты так долго разговаривала, мне показалось, что вы с ним давно знакомы?


Девушка увидела, как по лицу женщины пробежали тени, одна сменяя другую и ей трудно было понять, чего в них было больше - хорошего или плохого...

Она бесцеремонно уселась к матери на колени и обняла её за шею:


- Мам, он тебе нравится?


Наташа засмеялась и начала тискать свою повзрослевшую дочь, которая захихикала от щекотки.


- Мам, ну, мам, перестань!

Ты, прямо делаешь так, как папа, когда я была маленькой!


- Патрик, моя Патрусенька, это Галь - бывший муж тёти Веры, отец Гевера и самый лучший друг в юности твоего отца.


- Мам, ну, почему ты всё время зовёшь Габриэля Гевером, ещё понимаю Габи. а, то Гевер, чёрт знает, что за имя?!


- Так, коровка, слазь с колен, раздавишь, вон какая вымахала.


- В тебя и в папу - что, мне не в кого?!


Наташа вздохнула:


- Есть в кого, есть!


И, без промедления:


- Послушай, моя девочка, ты у меня уже достаточно взрослая, а поделиться мне больше не с кем, поэтому давай решать вместе - через неделю тётя Вера возвращается домой её контракт с Нью-йоркским университетом заканчивается, поэтому в срочном порядке мы должны определиться в вопросе о месте проживания...


- Мам, но ведь годик мы спокойно можем пожить здесь, ведь мне надо окончить школу, а потом, когда пойду в армию, тогда и будем решать этот жилищный вопрос.


- Нет, двум стареющим одиноким бабам, вроде нас с Веркой, не следует жить под одной крышей, тем более, нам с тобой придётся здесь находиться в роли бедных родственников.

Сама знаешь, что у нас есть отличная квартира в Ришоне, только надо турнуть оттуда жильцов.


- Но, мамочка, ведь мне остался только один двенадцатый класс, давай хоть годик перекантуемся здесь, ведь места хоть отбавляй.


- Вера тоже такого же мнения, а у меня почему-то к этому душа не лежит и всё!


- Мамуль, но ведь вы с тётей Верой такие закадычные подружки с огромным стажем - ты ведь столько много хорошего про неё рассказывала...


- Патрусик, мы тогда были молодыми, горячими, готовыми на всевозможные перемены и маленькие девичьи подвиги...


- А, что теперь старые?


- Золотая моя дурушка!

Мы не старые - мы потасканные и замордованные подлючей жизнью, обе без мужей и с взрослеющими детьми, от которых с каждым годом проблем не становится меньше...


Девушка вскочила на ноги и подбоченись стала напротив матери:


- Какие у тебя со мной проблемы - что учусь плохо, на наркотики подсела, с пацанами тягаюсь?...


Наташа вслед за дочерью встала на ноги и прижала к себе тоненькую стройную фигурку уже вполне развитой девушки с достаточно объёмной грудью и оформившимися не широкими, но округлыми бёдрами.

Мать вгляделась в её лицо - глаза напоминали два горящих костерка, переливаясь от темно коричневого до жгуче чёрного цвета, тонкий небольшой носик, чуть раскосые глаза под пушистыми махровыми ресницами, стрелки бровей взлетали кверху и густые смолистого оттенка волосы вьющимися прядями спадали на плечи, лопатки и почти до самой поясницы.


- Мама, почему ты так смотришь на меня?


- Как смотрю?


- Как будто изучаешь или сравниваешь с кем-то...


- Нет, что ты, моя хорошая, я любуюсь тобой!


- Вот, не пойму, почему вы с папой не завели ещё одного малыша?

Я бы так хотела иметь братика или сестричку, а то всё одна и одна, и ты трясёшься надо мной, как над хрустальной посудой...


- Глупенькая, зато, всё достаётся тебе - любовь, внимание, наряды...


- Мам, плевать я хотела на эти наряды и измучившее меня внимание, а любви у тебя бы хватило ещё ни на одного ребёночка!


Наташа не весело рассмеялась:


- Вот, выдаёшь, может мне сейчас расстараться?


- А почему нет, в наше время сорок лет - это ещё далеко не предел.

У нас в классе есть девочка - у неё только что родилась сестричка.

Мама Ронит вышла второй раз замуж и осчастливила нового мужа доченькой!


- Пат, ты хочешь, чтобы я второй раз вышла замуж?


В больших голубых глазах матери дочь увидела такое удивление, что впору было рассмеяться, что она и сделала.


- Мам, мам, а почему и нет - вот бы тебе такого дяденьку, как этот Галь, у меня бы получился очень даже красивенький братик...


- Патрисия, закрой рот, тебя не останови, так натрындишь такого, что нормальному человеку и в мозги не придёт!


- Значит, я не нормальная, но не могу видеть, как ты всё время тайком плачешь!


## Глава 2


Закончился трансатлантический длительный перелёт Нью-Йорк - Тель-Авив, и, самолёт, покружившись над городом, застучал шасси по бетонному полю.

Вера облегчённо выдохнула, расстегнула ремень безопасности, подняв руки кверху, сладко потянулась:


- Ну, слава богу, прибыли!


- А, то, мама, ты в чём-то сомневалась?


Вера повернулась к сыну:


- Нет, с чего ты взял, просто так надоел этот полёт, да, и соскучилась я здорово по Израилю, Наташке, Гиле и своему Техниону!


- Думаешь, я не соскучился?!

Можно подумать, что для меня Израиль чужая страна и по бабушке я не скучаю, а ты хотела оставить меня в Америке!?


- Хотела, конечно, хотела!

Тебе через месяц исполнится девятнадцать, за плечами курс коллежа, а ты, бросаешь всё и летишь в Израиль, где тебя через парочку месяцев заберут в армию, а у нас в стране так беспокойно...


- Мам, и это мне говоришь ты, так любящая свою страну?


- Гевер, при чём тут моя любовь к стране, когда вопрос касается твоего будущего и даже жизни...


- Мам, сколько тебе ещё раз повторять - мне не нравится, как ты меня называешь, я Габриэль и давай на этом поставим точку!


- Ладно, ладно, Габи, я же привыкла так тебя называть с пелёнок, мог бы и не заметить мою оплошность.


- Проехали, лучше скажи - нас будет встречать папа?


- Нет, мы договорились по телефону с Наташей, она нас встретит...


- Мама, ты когда-нибудь расскажешь мне, какая чёрная кошка между вами пробежала, из-за которой я всю жизнь должен между вами изворачиваться?


- Сынок, все летние каникулы, пока мы были в Штатах, ты летал в Израиль, жил у бабушки Гили, общался с отцом, сколько твоей и его душе было угодно, какие у тебя ко мне претензии?


- Какие спрашиваешь?


В чёрных глазах парня заблестели огоньки гнева:


- Я не уверен, что могла быть такая причина, что два любящих человека в одночасье расстались, лишив годовалого ребёнка нормальной семьи, и при этом, до сих пор остаётесь одинокими, как будто храня себя друг для друга...


- Габик, поговори на эту тему лучше со своим отцом, бери свой ноутбук и пошли на выход.


Вера видела, что сын остался не удовлетворён их разговором - тему, поднятую им уже не в первый раз, она всячески избегала, не желая обсуждать этот вопрос ни с кем, даже с подругой Наташей.

Ту, она сразу же увидела, как только прошли паспортный контроль и с коляской выкатились в зал ожидания.

Подруга шла к ней навстречу, как всегда стремительной походкой - её, по-прежнему, длинные стройные ноги облегали модные джинсы с дырками на коленях, а подтянутый животик, украшала флегматичная майка на тонких бретельках, выгодно подчёркивая маленькую изящную грудь.

Рядом с долговязой Наташей, быстро двигалась девушка - полная противоположность матери, начиная от цвета волос и глаз, продолжая характерной спортивной фигурой, походкой... остро напоминая Вере определённых людей из прошлой жизни.


- О, госпожа профессорша, ты за пять лет нисколько не изменилась!


Подруги буквально упали друг к другу в объятия.


- Наташка, задушишь, я чуть живая после этого сумасшедшего полёта!


- Не прибедняйся, у тебя энергии хватит ещё на сто твоих космических аппаратов, раз на мужиков тратить не хочешь!


- Наташа, что-то я и о твоих ухажёрах не получала информацию?!


Острые шпильки застряли в душах у молодых женщин.

Подруги, не сговариваясь, одновременно повернулись в сторону своих детей - парень с девушкой не могли отвести друг от друга глаз, вспоминая и изучая, знакомые по детству лица и, похоже, мгновенно влюбляясь.

Вера встретилась взглядом с Наташей - у обеих в зрачках заплясал страх.


- Ну, молодёжь, хватайте коляску и вперёд, дома налюбуетесь друг другом, а здесь вам не набережная для свиданий.


Патрисия укоризненно посмотрела на мать и, передёрнув плечами, взялась за ручку коляски, на которой уже лежали ладони парня.


- Тётя Наташа, вы когда-нибудь повзрослеете?


- Успею Габичек, успею, а пока погнали к машине.


Наташа уверенно вывела джип на трассу и повернула на север.

Вера, сидя рядом с водителем, неожиданно переключилась в мыслях на много лет назад...

После драматического для них расставания с Галем, она полностью отдалась учебе в Технионе и воспитанию сына.

В этом нелёгком в моральном и материальном плане этапе жизни, она стойко выдержала навалившиеся на неё удары судьбы.

Очень помогла в этом глубокая загруженность, связанная с очередным космическим проектом профессора Зива.

Многомесячная кропотливая работа принесла ей, в конце концов, кроме занятости и интереса, достаточно крупную сумму денег и место преподавателя в том же учебном заведении, где она обучалась.

К этому времени, благородный Галь, перевёл на её счёт половину суммы, вырученной за проданную их Тель-Авивскую квартиру.

Он не желал слушать возражения, опираясь на законы Израиля и сделал её вполне кредитоспособной.

Имея хорошую преподавательскую зарплату в Технионе, плюс, все свалившиеся на неё деньги, Вера по совету Гили прикупила достаточно дорогую и комфортабельную виллу, но не там, где проживала мать Галя, а в невдалеке от Хайфы в очень даже престижном посёлке среди живописной природы.

Боже мой, как бежит время - ей уже через парочку месяцев стукнет сорок один!


- Верка, ты где?

Уже полчаса катим, а ты не словечка, будто язык проглотила или нечего рассказать!?


- Натаха, так и, правда, нечего - пять лет в Штатах пролетели, как пять дней...


Наташа сбавила голос:


- А, что подходящего претендента на твоё шикарное тело так и не нашла?


- Так, я ведь не искала, а желающие были, но мне этого не надо, сыта до конца жизни!


- Вот, дурища, была ей, ею и осталась!


Вера внимательно всмотрелась в бледное лицо подруги:


- А ты?


- У меня был Офер, а сейчас есть Патрисия...


И вдруг рассмеялась:


- Давай, подруга, серьёзный разговор перенесём на вечер, а то сзади молодёжь чего-то приумолкла.


Приняв душ, Вера вышла во двор, где за столиком в клубах табачного дыма сидела Наташа.

Напротив, неё на столе стояла бутылка вина и лёгкая сервировка с холодными закусками.


- Что, Наташенька, мы с тобой по бабьи или по девичьи, как в былые годы всласть почирикаем или займёмся обыкновенным пьянством?


- Почирикаем, почирикаем... куришь?


- В принципе, нет, но за компанию могу испортить сигаретку.


Вера прикурила от услужливо подставленной к её сигарете зажигалки и пустила струйку дыма:


- Натаха, почему так всегда получается, чем реже видимся, тем меньше есть о чём поговорить или тяжелей начинать разговор?


- Да, ладно будет тебе философствовать, начнём и ещё как!

Тем хватает, первая коснётся нашего проживания на твоей вилле...


- Наташка, прекрати, а то рассержусь и покусаю!


- Кто это покусает мою маму?


Вышедшая на двор Патрисия, обняла сзади за плечи Веру и посмотрела на мать.


- Мамуль, как ты посмотришь на то, если мы с Габи одолжим твою тачку и прокатимся в Хайфу, а вы пока здесь покусаетесь?


Вера подняла голову и посмотрела на стоящего рядом с девушкой сына:


- Сынок, тут совсем другое движение и дороги, чем в Америке...


- Верка, пусть едут себе, а нам и, правда, надо будет перетереть много тёрок и желательно без свидетелей.

Дуй молодёжь, только без глупостей!


- Тётя Наташа, обязуюсь напоить Пати виски, наколоть героином и в виде дров доставить на прежнее место!


- Этого, как раз я не боюсь - Патрисия у меня девочка серьёзная, не в мать.


Габриэль вытянулся по стойке смирно и отрапортовал:


- Обязуюсь, оберегать девушку от посягательств хулиганов и приставак, выполняя роль старшего брата!

Вношу ясность - я обладатель чёрного пояса по каратэ и к тому же владею многими другими видами восточных единоборств, включая также крав мага!


- Иди, идите уже, роль старшего брата тебе очень даже подходит...


Взгляды матерей встретились и обе одновременно опустили глаза.

Подруги слушали, как перед главным входом на виллу завёлся мотор джипа, а вскоре, за поворотом утих ровный звук удаляющегося автомобиля.

Наташа загасила в пепельнице очередную сигарету и взяла в руки штопор!


- Ну, подруга, начнём наш банкет, переходящий в дебаты, а на повестке дня скопилось очень много не решённых вопросов, а сегодня, похоже, возникли новые!


- Наташка, у меня сердце заходится - мы с тобой должны всё сделать, чтобы помешать произойти инцесту.


- Что ты предлагаешь?


- Рассказать детям всю правду.


Наташа уверенным жестом разлила вино по бокалам и один из них взяла в руку.


- Верка, прежде чем давать совет хорошенько подумай, что последует за ним - ведь тебе придётся, тогда сообщить всю правду Галю и не забудь, мы с тобой ещё повязаны словом с Офирой.

Сечёшь или ещё что-нибудь объяснить?


Подруги молча, не спеша, тянули вино, оттягивая продолжение разговора.


- Ну, а если мы и вправду сгущаем краски и принимаем дружеские отношения молодых людей за проявления любовных чувств, тем более, они только повстречались, а в детстве виделись крайне редко и не питали по отношению друг к другу совершенно никаких поползновений, ведь разница в возрасте тогда ощущалась не так, как сегодня.


- Всё правильно говоришь, моя умненькая профессорша, но в твоём голосе что-то чувствуется неуверенность, а у меня с первого взгляда на них закрался страх и почему-то не проходит.

Давай ещё по бокальчику, может прояснится в мозгах?


После второй дозы вина лица у подруг раскраснелись, и они приналегли на закуски.


- Вер, хорош жрать, тебя, что в той Америке совсем не кормили?


И Наташа, ехидно улыбаясь, протянула свой бокал навстречу Вериному.


- Верка, мне все эти пять лет тебя здорово не хватало!


- Натаха, скажу тебе честно, мне так надоели домогания Галя, что я решила все эти пять лет не показываться в Израиле, придумывая всякие причины для тебя и моих близких.


- А, как они там?


Вера пьяно рассмеялась.


- А, как они могут быть... - зимой и летом одним цветом...

Папа с мамой вышли на пенсию и дальше работать не захотели, хотя Любаша, наверное, была бы не против.

Сама, моя сестричка, никак не может угомониться, всё хочет кому-то доказать, что не боги горшки обжигают - так она высказалась про меня.

Муженёк её, после того, как его извоз приказал долго жить, подрядился в маклеры, а сама сестрица держит русский деликатесный магазин и скупает недвижимость - папа мне по телефону говорил, что уже третью квартиру прибомбила, включая свою, но, не считая той, что они приобрели для Руслана, который уже женился и, похоже, звёзд с неба не хватает за спиной у пробивных родителей.


- А, почему ты не прилетела на похороны Абрама?


- Натаха, Гевер, тьфу ты, Габриэль в это время находился там на летних каникулах, а на сами похороны я всё равно бы не успела, а лишний раз встречаться с Галем не хочу!


- А знаешь, после того, как стало известно, что ты возвращаешься домой, он заходил ко мне.


- Зачем?


- Так, посидели, поболтали, повспоминали... ведь у нас есть, что вспомнить, это ты забыла, как он устроил романтическую встречу с тобой в Эйлате, как мы ходили вчетвером в русский ресторан, когда мой медведь чуть не растоптал всех танцующих...


- Наташка, прекрати, я сама всё хорошо помню, но и не забыла, что на нашей семейной кровати, он трахал Офиру и зачал с ней Патрисию!


- Заткнись, чтобы никогда, ты слышишь, никогда, ты этого больше не произносила вслух, поняла!


- Я-то поняла и прошу прощения, но и ты пойми, не навязывай мне больше никогда этого предателя, похоронившего мою святую к нему любовь!


- Вер, я тебя очень прошу, не возражай - съеду я от тебя - мы ведь уже с тобой две взрослые дамы, испорченные этой блядской жизнью, лучше мы будем иногда встречаться, потихоньку квасить и без шума обсуждать подлючую текучку жизни...


- Натаха, прости меня, я погорячилась.

Не лезь на рожон, ведь Патрисии остался последний год в школе, Габик через два месяца, скорей всего, загремит в армию, а у меня до начала учебного года, есть ещё почти полгода, и будет свободное время.

Знаешь, что я придумала - а давай, сгоняем с тобой куда-нибудь в загранку?

Хочешь в Китай, можно в Индию или Таиланд?


- Верунь, не шибучись, ты же знаешь, что я на тебя зла никогда не таю.

Просто, я тебе должна объяснить, что после ухода Офера, я не вижу интереса в своей жизни.

У меня осталась только одна отрада - моя дочь.

Зачем тебе каждый день видеть перед собой мою унылую физиономию, нюхать табачный дым и обсуждать без конца одни и те же проблемы?


Глаза у Веры увлажнились.


- Натаха, но почему ты себя заживо хоронишь?

Ведь ты ещё могла бы удачно выйти замуж и даже попробовать родить самостоятельно...


- Верка, тебя послать или сама пойдёшь?


Наташа откуда-то из-за спины достала вторую бутылку вина.


- Так, вот, она горькая правда - ты не хочешь заводить себе другого мужика после того, как твой красавчик тебя променял на другую... - повторяю твои слова.

Мне же советуешь озаботится другим членом, после мужика, от которого кроме любви, доброго отношения и терпения к своей сумасбродной жёнушке, я ничего не видела!

Есть у тебя что-нибудь к этому добавить?


- Есть, давай выпьем, помянем Офера, а за ним Абрама, а следом наши угробленные молодые жизни!


Очень быстро и вторая бутылка показала донышко.


- Натаха, изобрази ещё раз фокус - вытащи из-за спины новую бутылочку...


- Как делать не хрена, ведь на повестке дня, одна хуйня!


И подруги залились смехом.


- Наташка, ну, давай с тобой махнём в Таиланд...


- Ты чего баба, сдурела?

Туда же только мужики гоняют потрахаться с сикилявочками без возраста и пола.

Давай, лучше махнём в Скандинавию к викингам, не потрахают, так хоть размерами восхитят!


- Наташка, я уже вообще забыла, что это такое, а ты за пять лет тоже, наверное, отвыкла?


- Ха, отвыкла... даже во сне не вижу.

После смерти Офера, наверное, стала фригидной, не один сукин сын не вызывает у меня прилива в трусиках.


- А я вижу во сне и даже кончаю и так кончаю, что утром от головной боли на стены лезу...


- Не поняла, кого видишь?


Женщины встретились взглядами.


- Прости Верка, прости, какая ты дура!


- Знаю Наташка, знаю, но ничего с собой поделать не могу - и другого не надо, и этого простить никак не получается!


- Четвёртую доставать?


- Нет, Наташок, не надо, вино уже не поможет забыться, да и дети, слышишь, подъехали.

Лучше скажи, пока они не зашли в дом - так и сидишь в мэрии в отделе по связям с выходцами из Латинской Америки и, наверное, получаешь гроши?


- Да, а зачем мне другое, на Патрисию остались денежки от Офера, я их не трачу, а мне хватает - никуда не хожу, не езжу, а шмотья столько навезла из Чили, что на всю жизнь хватит, если пузо не наращу.

Вер, я тебе джип могу вернуть хоть сегодня, уже приглядела себе не плохую тачку со вторых рук...


- Подруга, не валяй дурака, на кой мне нужен этот потасканный джип, пользуйся сколько тебе угодно...

А, знаешь, что, ты же девушка практически свободная - покатай меня пока я себе новое средство передвижения закажу, пока оно дойдёт до Израиля и прочее, пройдёт месяца два, а потом, скину тебе эту тачку за десятку, пойдёт?


- Ты хотела сказать за сотку?


- Я сказала то, что хотела - за десятку и баста, возражений не принимаю, а вот согласия на то, что повозишь меня в ближайшие два месяца, не услышала?


- Покатаю, покатаю и сама поездишь, когда надо будет, я же на работу только два раза в неделю на парочку часиков подскакиваю - не так уж и много латиносов приезжают в Израиль.


Из салона раздался весёлый голос девушки:


- Мы тут на цыпочках заходим, а нас встречает дым коромыслом, банкет ещё в разгаре.


Молодые люди вышли во двор.


- Ой, мама, я тебя такую пьяную ещё не видел!


- Габриэль, молчать, я встретилась со своей лучшей подругой, что, не имею права выпить с ней!

Правда, Наташа?


- Правда, правда, а самая главная, что мы сейчас идём спать, а завтра...


Вера перебила:


- Наташок, завтра поедем на кладбище к Оферу...


## Глава 4


Прошло две недели, как Вера с сыном вернулись из Штатов в Израиль, но до сих пор Галю не удалось с ней повстречаться.

Нет, не совсем так - сын по доброте душевной подсказал отцу, что мать в определённое время, в один из будних дней, должна будет появиться в Хайфском Технионе и он, вспомнив свои навыки оперативного работника полиции, незаметно выследил Веру и сопровождал до того момента, пока она не свернула к своему дому.

При виде издали бывшей жены сердце начало бурно колотиться в грудной клетке и не утихало до тех пор, пока джип Веры не свернул с трассы и помчался в сторону посёлка, где находился её особняк, в котором он недавно побывал, завернув в гости к Наташе.

Нельзя сказать, что Вера совсем не изменилась за эти почти восемнадцать лет, как они расстались - она по-прежнему стройна, грациозна, но светло-русые волосы уже не струятся по плечам, а в модной стрижке с красноватым оттенком аккуратно обрамляют горделивую голову.


Страшно даже подумать, что с того момента, как крайне раздосадованная жена, узнав о вероломной измене мужа, покинула их квартиру в Тель-Авиве, они никогда больше с глазу на глаз не встречались.

Телефонные переговоры, касающиеся развода и отношений его с сыном, всегда носили только деловой характер без всякого проявления эмоций и обсуждения текущей их частной жизни.

Конечно, он с помощью Интернета, был хорошо осведомлён об успехах в карьерной и научной области молодого перспективного профессора Вероники Бенет и в душе радовался за бывшую жену, воспринимая все её достижения, как личные.

С первой их встречи в рейсовом автобусе двадцать два года назад и до сегодняшнего дня он не мог забыть невообразимой глубокой синевы глаза некогда своей Веруш, которой под напором взбесившихся мужских гормонов и вселившегося в него чёрта, нагло изменил с влюблённой в него Офирой.


До сих пор ему трудно было до конца осознать, как тогда случилось такое, что он променял любимую жену под напором страсти горячей девушки.

Где та девушка!?

И с кем сегодня он!?

Про себя вопрос был риторическим - живёт в невдалеке от Тель-Авива в тихом посёлке в небольшом стареньком домике, где его всё устраивает, кроме того, что у него нет жены - хозяйки этого жилища и претендентки на его тело, средства, а главное, на его душу и мысли.

Сейчас в его жизни возник повзрослевший сын, с которым у него сложились очень даже не плохие отношения.

Понятное дело, что отпрыск не много уделит родителю внимания, а только до тех пор, пока у него не появится постоянная девушка или, когда отец, в чём-то не согласиться с юношей, а такое может произойти в любой момент - естественное противостояние родителей и детей...


Ну, а теперь о той девушке, сломавшей его любовь, жизнь и надежду на спокойную старость в обществе женщины навечно поселившейся в его душе...

После того, как он объявил Офире, что у них никого совместного будущего не будет, она ещё долго бомбардировала его телефон и искала личных встреч, но, поняв, что он не преклонен, вдруг куда-то исчезла, уволившись с работы в ШАБАКе, куда досель так яростно рвалась.

За прошедшие с тех пор годы, а без малого утекло уже восемнадцать лет, они изредка встречались, но раскланивались, как бывшие сослуживцы, обмениваясь ничего не значащими вопросами - как дела?!

Как известно уши не заткнёшь, поэтому ему было известно, что Офира вышла замуж за одного сотрудника их ведомства, закончила юридический факультет и работает нынче в городском суде Тель-Авива.

Родила трёх детей и её считают добродетельной женой и матерью.

Офира, Офира, что ты наделала с моей жизнью и моей любовью?!


Даже покойный отец, сам в молодости и в более зрелые годы, слывший азартным ходоком до похотливых баб, и тот возмущался поведением сына, обвиняя того в том, что он не просто переспал с подвернувшимся объектом, а нагло привёл девушку в свою квартиру и предался разврату на семейном ложе.

Осуждающие глаза матери, до сих пор буравят его насквозь, ведь Веруш по-прежнему принимают в её доме с любовью, словно к дочери!

Нет, на сей раз он не будет взирать издали на жизнь Веры, а постарается сделать всё возможное и от него зависящее, чтобы вернуть себе женщину, любовью которой когда-то пренебрег.


Галь, взглянул на часы - до конца рабочего дня оставалось около часа, а надо было ещё отдать нужные распоряжения сотрудникам, непосредственно касающиеся участившихся в стране случаям, проникновения с территорий террористов с колющими и режущими предметами, старающихся ценой собственной жизни, поразить военнослужащих и мирных граждан Израиля.

Затем, они встречаются с сыном и едут на все выходные к его матери - к бабушке любимого внука.

Галь чертыхнулся - из-за этой напряжёнки в работе он за две недели, как Габриэль вернулся из Штатов, ни разу ещё не виделся с ним, а только разговаривал по телефону.

Быстро отдав нужные распоряжения заместителю, заведующей отделом по борьбе с терроризмом, вышел на парковочную площадку и выехал в город, где его поджидал сын возле заранее договоренного места.


Шестнадцать лет прошло с тех пор, как он избавился от специализированного под инвалидов автомобиля и пересел в обыкновенную машину.

После последней операции и реабилитации, полностью все функции опорно-двигательного аппарата не восстановились, но теперь он легко передвигался на своих ногах, опираясь на палочку - одна нога так и осталась мало чувствительной, но это уже была ерунда, по сравнению с полным параличом нижних конечностей.

Притормозив возле кафе, где его должен был ожидать Габриэль, он увидел сына в компании симпатичной стройной девушки.


- Привет, папа!

Мы с Патрисией едем вместе с тобой к бабушке.


Парень открыл перед девушкой заднюю дверцу автомобиля, а сам занялся размещением спортивной сумки в багажном отделении.

Юная особа устроилась на сиденье и откинула шикарные длинные чёрные волосы на лопатки:


- Здравствуйте, а я вас видела в гостях у моей мамы!


- Так, значит, мне представляться не имеет смысла, но кто твоя мама?


Девушка рассмеялась.


- Ты, наверное, не обратил на меня внимание, когда около месяца назад приходил к Наташе - это и есть моя мама.


Галь развернулся и внимательно посмотрел на девушку - нет, она ничем не напоминала Наташу и мало чем походила на Офера, хотя что-то смутно знакомое угадывалось в лице юной особы, с задорной улыбкой, глядевшей на него сквозь пушистые ресницы чёрных с коричневым отливом чуть раскосых глаз.


- Ты, Патрисия?!


- Да, мне про вас очень много рассказывал папа, про вашу крепкую мужскую дружбу и некоторые детали вашей опасной работы, где ты получил страшное ранение!


- Прости, девочка, но я тебя не узнал, ведь встречался с тобой в жизни очень редко и то, когда ты была совсем маленькой.


- А мне Габи сказал, что ты и сейчас большой командир в ШАБАКе!


- Ну, раз Габи сказал, значит, так и есть, но это большой секрет, договорились?


В разговор вмешался, присевший рядом с отцом Габриэль:


- Папа, но ведь это не тайна, где и кем ты работаешь?


- Нет, но и кричать на каждом шагу об этом не следует.


- Замётано!

Пати, ты умеешь хранить тайны?


- Не знаю, у нас с мамой нет друг от друга секретов, а друзей кроме неё у меня в Израиле нет, я ведь вначале здесь занималась в школе для детей дипломатов пока выучила как следует иврит и только два года, как пошла в тихон стала вращаться среди израильтян.


В разговор неожиданно вмешался Галь, уверенно управлявший машиной на запруженный в этот час трассе:


- Патрисия, твой родной язык испанский?


- Да, мы иногда с мамой и сейчас на нём разговариваем.


- А Офер, то есть твой отец, тоже говорил на испанском?


- Конечно, а как без этого, ведь мы жили в Чили!

Но, он плохо знал язык, мама над ним смеялась.


Галь закусил губу - это же надо, про жизнь лучшего друга юности он ничего практически не знает.


- Девочка, а на какие средства вы живёте, мама работает?


- Почти нет, несколько часов в неделю в мэрии, а какие мы получаем деньги, я не знаю.

Собираюсь этим летом пойти подрабатывать в кафе официанткой, вот только сдам экзамен по математике.


- А, на что ты хочешь заработать?


- Хочу вместе с мамой побывать в Испании!


- О, для этого работы официанткой будет маловато!


- Хватит, тратить не буду и за два месяца две тысячи евро заработаю, я у девочек интересовалась.


- Папа, что ты вцепился в Патрисию, а у меня ничего не спрашиваешь?


- Габи, у тебя мать известный профессор, а отец, как ты знаешь, служит в ШАБАКе и не плохо зарабатывает, а у девочки мать почти не работает, а отца, будет ему пухом земля, уже пять лет как нет в живых.


## Глава 5


Свернув с основной трассы на дорогу, ведущую в посёлок, где проживала его мать, Галь вдруг опомнился:


- Послушайте, ребетня, а ваши мамы знают, что вы поехали вместе со мной сюда к бабушке?


- Конечно, нет!

Если бы мама знала, что ты приедешь, то никогда бы не отправилась навестить бабушку в эти выходные, ты же знаешь, что действуешь на неё, хуже, чем красная тряпка на быка!


- Почему, тогда ты это устроил?


- Потому что ты этого очень хочешь!


Галь помолчал несколько секунд, пока собрался с мыслями.


- Габи, ты не должен был этого делать, потому что своим поступком только расстроишь мать, а мои желания пусть тебя не беспокоят - я сам в своё время сломал нашу семью, мне самому её и чинить!


Юноша усмехнулся.


- Пап, а почему ты этого до сих пор не сделал?

А мне приходится с самого раннего детства раздираться между вами, потому что обоих очень люблю.


- Сынок, рядом с нами сейчас находится посторонний человек, которому нет смысла вникать в передряги нашей семьи!


- Это Пати посторонний человек?!

Папа, она больше в курсе всех дел в нашей семье, чем я, потому что её мама, не в пример, моей, разговаривает с ней, как с подругой!

От вас я только и слышу - подрастёшь поймёшь, не твоего ума дело, мы сами разберёмся и так далее!


Галь затормозил напротив ворот виллы, в которой проживала его мать и где его Веруш поклялась, не бросать своего любимого до конца их жизни.


- Габи, сынок, поди и поинтересуйся у своей матери, вытерпит ли она моё присутствие какое-то время, если нет, то я разворачиваюсь и уезжаю...


Парень укоризненно посмотрел на отца:


- Пати, пойдём, нам предстоит выполнить очень сложную дипломатическую миссию, надеюсь на твою поддержку.


И он, выскочив из машины, подал руку девушке.

Галь, глядя сквозь густо растущую вокруг изгороди зелень, пытался рассмотреть происходящее во дворе - а ребята, похоже, не просто друзья, такое создаётся впечатление, что тут зарождается большое чувство.

Дай бог им лучшего продолжения отношений, чем случились у них с Верой, хотя семейная жизнь Наташи с Офером явно удалась и неважно, что они долго были бездетны, и тут господь, в конце концов, пошёл к ним на уступки и подарил такую симпатичную дочь!

При виде, входящих в калитку молодых людей, сидящие в шезлонгах с холодными напитками в руках взрослые приветливо, заулыбались.

Габи подскочил к бабушке и покрыл её лицо и волосы поцелуями:


- Бабулечка, как я рад видеть тебя здоровой и красивой!


- Всё, мой мальчик, относительно, а на счёт моей красоты, явно перехватил слишком...


- Не слишком, не слишком, тебе же не тридцать, а только пятьдесят!


- Уймись подхалим, мне уже восемьдесят.

Лучше, дай подойти ко мне этой очаровательной девушке, чтобы и она могла со мной поздороваться.


Патрисия смущённо приблизилась и поцеловала пожилую женщину в щёку.


- Здравствуй, я рада видеть тебя здоровой и весёлой!


- Что, вам далось моё здоровье, лучше скажите, как сюда добрались?


Молодые люди переглянулись, не решаясь озвучить просьбу Галя.

Быстрей всех догадавшаяся о создавшемся чрезвычайном положении Наташа, повернулась к Вере:


- Верка, он приехал к матери и имеет полное право, насладиться нашим обществом.

Тебя никто не обязывает бросаться к нему на шею, но потерпеть его рядом просто необходимо.

Представляешь картину - он сейчас разворачивается и на виду всего посёлка дует обратно.


На Веру уставились четыре пары умоляющих глаз, и она сдалась:


- А я при чём, он ведь приехал к своей матери.


Ответом был облегчённый выдох четырёх

благодарных дорогих ей людей.

Счастливый Габриель бежал открывать ворота для проезда машины отца на парковочную площадку во дворе особняка, а Патрисия подошла к матери:


- Мам, ты на меня сердишься, что я приехала сюда с Габи?


- Нет, с чего ты взяла?

Ты, у меня уже взрослая, сама можешь решать, куда и с кем ехать!


Девушка обняла мать за шею.


- Прости меня, прости, пожалуйста, я не хотела тебя рассердить и расстроить...


- Патик, вокруг люди, не будем устраивать спектакль, но моё слово впредь, до того пока на самом деле не станешь самостоятельной, должно иметь вес для тебя.


- Мамочка, но Габи...


- Тебе не кажется, что ещё очень рано столько времени проводить с одним и тем же парнем, а не в большой шумной компании молодёжи?


Девушка насупилась:


- Мама, ты зря на меня сердишься - Габи для нас не чужой и кроме меня у него пока в Израиле нет друзей и знакомых.


Наташа насторожилась, и Вера тоже превратилась вся в слух.


- Дочь, что значит нам не чужой?


- Ну, вы же с тётей Верой давние подруги, а Галь был моему папе самым большим другом.

Кстати, Галь по дороге сюда это подтвердил и расспрашивал меня о том, как мы живём, какие у меня планы на будущее...


Девушка рассмеялась.


- Габи даже приревновал!


В это время Галь заглушил мотор и вышел из автомобиля, опираясь на свою уже неизменную трость.

Он первым делом подошёл к матери, а расцеловавшись с ней, двинулся в сторону пристально глядевших на него женщин:


- Здравствуй, Наташа, хорошо выглядишь!


- Здравствуй, здравствуй, ты тоже не подкачал, светишься, как новенький шекелёк!


Галь уже отвернулся от Наташи:


- Вера, здравствуй!

Тебе идёт твоя новая причёска!


- Здравствуй, Галь!

Я рада видеть, что ты не катишься в коляске, а идёшь на собственных ногах и неважно, что опираешься на киёк!


- Правда, рада?


- Правда!

Я тебе никогда зла не желала и больше того...

Ладно, не будем продолжать эту тему.

Как нашёл Габриэля?


- У нас прекрасный сын, но он меня немножко расстроил, сообщив, что намерен идти в боевые части, а я ведь мог воспользоваться своими связями...


- Не смеши, он, что не твой сын?!


Их разговор прервал Габриэль:


- Мам, ну, скажи тёте Наташе, чтобы не увозила сегодня Патрисию домой.

Я только что созвонился с Ионотаном, помнишь мальчишку, живущего в этом посёлке, с которым мы когда-то сдружились, так они целой большой компанией чухают на дискотеку и нас позвали с собой!

Мам, ну, мам, поговори с Наташей, пожалуйста?!


Вера, как и Наташа поднялась из шезлонга - подруги некоторое время вели немой разговор глазами:


- Натаха, они ведь едут большой компанией...


Веру поддержал Галь:


- Наташа, девочке ведь уже восемнадцатый год, вспомни себя в этом возрасте...


Наташа процедила сквозь зубы:


- Не хочу я вспоминать себя в этом возрасте и не хочу, чтобы моя дочь была похожа на меня в мои семнадцать лет!

Ладно, побуду здесь, если ты останешься.


И несколько глаз с тайной надеждой посмотрели на Веру.


- Наташа, почему я должна идти наперекор всем, оставайся, пусть ребята оторвутся на дискотеке, ведь Габриэлю через месяц в армию.


## Глава 6


Молодёжь, обрадованная удачным разрешением вопроса с дискотекой, убежала мыться и переодеваться, а Гиля поманила к себе Веру:


- Ты не поможешь мне стол к ужину накрыть?


- Конечно, помогу, я даже могу сама похлопотать, ведь давно уже здесь не чужая.


- Нет, нет, ты уже забыла, где и что лежит.


Вера догадалась, что пожилая женщина просто хочет увести её со двора, чтобы переговорить с ней наедине.

Так и оказалось - зайдя на кухню, Гиля прижалась, своими седыми кудряшками в неизменно короткой стрижке, к груди Веры:


- Доченька, я знаю, что он перед тобой очень виноват, но ведь Галь давно уже всё осознал и сам столько лет мается одиноким!

Я бы тебя поняла, если бы ты к этому времени обзавелась новой семьёй, другим мужчиной, но ведь тоже мыкаешься по свету, воспитывая одна сына...


- Мама, у меня нет столько времени, чтобы тратить его на мужчин, семью и прочие глупости...


- Веруш, личные отношения мужчины и женщины - это не глупости - я на старости лет осталась одна и не скажу, что мне в этом положении хорошо - какой бы не был Абрашка, но с ним было гораздо веселей, спокойней, а главное, я чувствовала себя нужной.

Я не прошу тебя забыть обиды и простить Галя, а тем более сойтись с ним, но у вас ведь общий ребёнок, который очень любит обоих родителей, смири гордыню, не старайся отца вашего сына везде и во всём игнорировать...


Гиля тяжело вздохнула:


- Я не знаю, сколько мне ещё осталось прожить, но, как бы я хотела пока навеки закроются мои глаза увидеть своего младшенького счастливым, а таким он может стать только рядом с тобой!


- Мама, не рви мне душу, ради тебя я бы могла пойти на многое, но не могу заставить себя опять полюбить Галя, он убил во мне это чувство навсегда!


- Ты такая правильная, а я своему Абраму, да будет ему светлая память, столько прощала, что могло бы этого хватить на тысячу жён.

Доченька, но иногда общаться вы ведь всё же можете?


- Хорошо, вы меня с Габриэлем убедили - через неделю у нашего сына День рождения и парень очень просил, чтобы за нашим столом присутствовал его отец.

Я ему поначалу отказала, но теперь, пожалуй, соглашусь.

Ты довольна?


Счастливая Гиля начала покрывать поцелуями улыбающуюся Веру.


- Мама Гиля, ну, что ты делаешь, за что так благодаришь свою вредную невестку?


- За всё, моя хорошая, за всё, что было и, дай бог, будет!


В этот момент Вера осознала, насколько постарела её любимая свекровь.

Она быстро накрыла на задней стороне дома видавший виды, но до сих пор прочный обеденный стол, вышла на крыльцо и посмотрела на Галя с Наташей, которые при её появлении замолчали:


- Ну, что и тут против меня заговор?


- Больно ты нам сдалась, вон Галь хочет кинутся в меценатство - положить на счёт Патрисии деньги на учёбу в университете и отправить нас в июле с дочерью в Испанию!


- А разве я тебе этого не предлагала или мои деньги хуже пахнут, чем его?


- А пошли бы вы оба на хер со своими деньгами!


Наташа вскочила на ноги и заметалась по двору.


- Мы с Пати не нищие - все бабки, что мне выдали за Офера, включая за стаж работы, из пенсионной кассы, какие-то страховки, я не растратила, а берегу ей на будущее.

Не волнуйтесь, там хватит и на учёбу, и даже часть для приобретения новой квартиры!

Я не жалею на дочь денег, покупаю ей самые модные шмотки, и она посещает все школьные экскурсии - поверьте мне, выглядит не хуже других.

Я её с самого раннего детства отдавала в различные кружки - она отлично танцует, играет в большой теннис, музицирует на пианино и гитаре... да, что это я, как будто её сватаю!

Уверяю вас, и в будущем моя девочка ни в чём нуждаться не будет... ну, если только в отце!


- Подруга, ты чего озверела, мы, что тебя в кабалу загоняем или заставляем за нашу дружескую помощь, перед нами плясать?

Мы, что последнее отдаём?


Вмешался Галь:


- Наташа, мы ведь для вас с Патрисией не чужие люди?


Обе женщины одновременно вдруг потупились и побледнели.


- Что я такого сказал? Что с вами?


Галь переводил непонимающий взгляд с одного лица на другое, не зная, что и подумать.

Обстановку разрядили Габриэль с Патрисией, вышедшие на крыльцо - намытые, причесанные и в неизменных джинсах, майках и кроссовках.


- Верка глянь на них, и это называется наряд, чтобы отправиться на дискотеку!?


- Наташка, ты становишься старой брюзгой, на себя лучше посмотри, уже разменяла пятый десяток, а шпенделяешь в рваных джинсах и топик ещё можешь нацепить...


- Да, чего вы взялись меня то наделять деньгами, то воспитывать... золушку нашли, я вот возьму и после посещения Испании, вернусь на работу в ШАБАК!

Галь, походатайствуешь?


- Без вопросов, даже могу взять в свой отдел.


- Мама, а про какую ты тут обмолвилась Испанию?


Патрисия подбежала к матери и порывисто обвила её за шею.

Наташа нежно погладила дочь по жёстким чёрным волосам:


- А, вот, добрые дядя с тётей покупают нам с тобой путёвки в Испанию!

Поедем?


- Мамочка, правда!?

Поедем, поедем, поедем!


Девушка затанцевала на месте, тормоша мать.


- Тихо ты, угомонись, постыдилась бы людей - кобылке восемнадцатый год, а радуется, как пятилетний ребёнок.


Все находящиеся в этот момент во дворе, видели, какая между матерью и дочерью царит любовь, взаимопонимание и доброта, от которых у присутствующих выступили на глазах слёзы.


- Мама, а нас Габи приглашает с тобой на свой День рождения, который собирается отметить в русском ресторане...


- Ну, про это я уже слышала от Веры, тоже мне новость.


Габриэль, увидев, как от сообщения Патрисии сжались губы у отца, опустил в смущении голову, но на выручку тут же пришла мать:


- Габуш, а почему ты папу не приглашаешь?


Отец с сыном во все глаза смотрели на Веру, стоящая на крыльце Гиля, радостно улыбалась, тишину нарушил голос Наташи:


- Ни себе хрена, пельмень!


- Мама, ты ведь обещала не ругаться?


- Патрисик, отвали в сторону, пойду обниму мою несравненную сучку!

Вот, ты профессорша выдала, похлеще космического аппарата!


Вера оттолкнула дурашливо обнимающую её подругу.


- Всё, хватит, концерт окончен!

Мама Гиля, у нас ведь к ужину уже всё готово?


- Да, доченька, готово, мойте руки и к столу.


Габриэль остановил мать:


- Можно мы только быстренько перекусим, нас уже ждут...


Вмешался Галь:


- А на чём вы поедете?


- У Ионотана есть машина, правда, нас семеро, но втиснемся...


- Не надо тискаться, бери мой автомобиль, ведь я остаюсь здесь ночевать, но смотри, ни капли спиртного и никакой травки!


- Папа, за кого ты меня держишь?


- Знаю я вас, молодёжь, позволяю одну банку энергетика, не больше!


Наташа смотрела на дочь.


- Мама, я даже энергетик пить не буду, честное слово!


- Раз Галь разрешил баночку своему сыну, то и тебе можно, не будешь ведь там белой вороной, хотя с твоими волосами, не больно ты на неё тянешь.

Смеясь, все потянулись на задний двор ужинать.


## Глава 7


После затянувшегося допоздна ужина, с отъездом на дискотеку молодёжи и ухода спать Гили, разговор у оставшихся во дворе Галя, Наташи и Веры не клеился.

Все попытки Наташи повернуть беседу на общую тему, воспоминаний об их совместной удалой молодости, ни к чему не привели.

Главной виновницей не получавшегося разговора была Вера, которая тщательно избегала острых моментов, где они с Галем, влюблённые и счастливые покоряли вершины нежности, наслаждения и ласк в памятных для обоих местах.

Она всячески игнорировала загоравшихся воспоминаниями собеседников, делая вид, что её это не касается, отрешённо не участвуя в обсуждениях.

Наташа поднялась из шезлонга:


- А пошли бы вы в баню, я, что вам массовик-затейник?!

Пошла спать или делать вид, что уснула, ведь замечу - моя дочь впервые ушла на дискотеку!


- Во, выдаёшь!

Она же довольно-таки взрослая девушка, и при этом, рядом с ней Габи...


- Верка, прикрой рот!


И, резко отвернувшись, ушла в дом.


- Вера, что с ней?

Наташа так изменилась за последнее время!


- Она не изменилась, жизнь вокруг неё очень изменилась, а Наташа после смерти Офера залезла в свой кокон и не хочет оттуда выкарабкиваться!

Постарайся сделать так, чтобы она не передумала вернуться на работу - это ей крайне необходимо, а то замордует свою повзрослевшую дочь и себя окончательно изведёт самокапанием.


- А ты, по-прежнему уверенная в себе и в правильности своих поступков?


- Галь, тебя это совершенно не касается, ты последний человек в списке, с которым я бы хотела подобные вопросы обсуждать.

Спокойной ночи!


За Верой захлопнулась дверь дома, а Галь очень пожалел о том, что два года назад, после смерти Давида Цура от рака лёгких, бросил курить.

Вере, обосновавшейся в комнате, где она когда-то жила до свадьбы, никак не удавалось уснуть.

Встреча с Галем перевернула что-то прочное, хорошо устоявшееся в её жизни и душе - нет, у неё в сердце не появилось ничего из того, что когда-то так тянуло к этому человеку, но ненависти, презрения и отчуждения, почему-то не стало.

Он казался ей сейчас приятным собеседником, симпатичным мужчиной с волнующей аурой - это был не тот парень, пленивший девичье воображение, но повзрослевший Галь, не потерял свою притягательную силу.

Как ей все эти долгие годы со дня их разлуки было легко его отталкивать и выхолащивать из души, а вот, встретились на близком

расстоянии, перекинулись ничего не значащими словами и пропало отторжение.

Ладно, завтра они уедут отсюда, в многолюдной компании отпразднуют День рождение сына и можно опять спрятаться от него, окунувшись в любимую работу.

Предательское сердце стучало и стучало - зачем скрываться, зачем нагораживать баррикады, зачем противиться ходу судьбы...

Вера порылась в сумочке и достала какую-то квитанцию и ручку - сто лет она уже не писала стихов, а тут вдруг накатило!


Не спалось и Наташе, но бессонница была вызвана совсем другими мыслями.

На земле кроме неё существовало только два человека, знавших о родительстве Патрисии - Вера и Офира.

За ту и другую она не волновалась, потому что не в интересах биологической матери было обнародовании этого факта в её биографии.

Вера - кремень, вернейшая подруга и она тоже совсем не желает огласки по многим соображениям.

Боже мой, ну, а вдруг отношения Пати и Габи перерастут в пылкую любовь... ужас!

Офер ушёл на тот свет, так и не узнав правды, кто приходится биологическим отцом его дочери - она не посчитала нужным его в это посвящать и, наверное, правильно сделала.

Галь, если вдруг узнает правду, не простит им с Веркой подобного вероломства, что от него всю жизнь скрывали наличие на земле его родной по крови дочери.

Ладно, с этим можно смириться и спокойненько жить, но, а вдруг он начнёт качать права, призовёт к ответу Офиру и замахнётся на её святое святых - на её и только её - любимую доченьку, на её единственную Патрисию!

Что делать, что делать?!

Да, надо возвращаться на работу в ШАБАК, быстренько хорошо себя зарекомендовать и ко всем хренам, как можно скорей, хватать Пати и линять, как только получится подальше из Израиля!


Не спал в своей комнате и Галь, ворочаясь с боку на бок.

Вот, наконец, он и встретился со своей Веруш...

В миг обострилось чувство вины за измену этой женщине, до сих пор красивой, умной и влекущей к себе сексуальной притягательностью!

Все эти годы разлуки он корил себя за то, что смог поколебать любовь к человеку, который в самые трудные для него годы, оставался рядом с ним, не шёл ни на какие компромиссы с совестью, жертвуя, самым дорогим, что было тогда у неё - юностью и радостью любовных утех!

Он прислушался к себе - нет, не хотелось больше заниматься самобичеванием, распыляться в благодарностях... А, чего ему хотелось?!

Ох, как ему желалось прижать к себе по-прежнему сочное тело, смотреть в голубые колодца любящих сияющих глаз и пить, пить до полного изнеможения любовь пылкой несравненной Веруш!


Только спокойно спала в этом доме стареющая Гиля - она добилась того, что её любимые дети - Галь и Вера, не будут больше смотреть издали друг на друга подраненными зверьми, один с чувством жуткой вины, а другая, со жгучей обидой.


Вера так и не сомкнула глаз до самого рассвета и слышала, как крадучись на цыпочках прошли к своим комнатам, возвратившиеся в районе четырёх утра танцоры и воспалённым воображением быстро нарисовала затяжной поцелуй перед расставанием молодых людей в прихожей.

Всё, хватит себя изнурять - она резко поднялась с кровати, захватила начатое стихотворение и через окно в пижамной паре, состоявшей из шортиков и топика, выскочила наружу.


Наташа сделала вид, что крепко спит, когда рядом с ней опустилось на кровать худенькое тело дочери.

Непроизвольно втянула, шедший от неё запах, подаренных ею духов, впитавшегося в волосы чужого табачного дыма и других родных и появившихся запахов - пусть уснёт, тогда поднимусь и прошвырнусь по саду, страшно хочется покурить.


Галь встретил сына, сидя в трусах на кровати.


- Папа, почему не спишь?


- Не спится сынок, думы всякие в голову лезут.


- Ты о маме думаешь?


- Нет, о себе, в жизни которого до сих пор могла бы присутствовать твоя мама.


Габриэль притянул к своей груди седеющую голову отца и поцеловал в волосы:


- Папа, а мне почему-то теперь кажется, что у вас скоро всё будет хорошо, я этого очень давно желаю и сегодня мне было приятно видеть вас рядом!


- Я тоже хочу быть с ней рядом, но ты ведь знаешь свою мать?!


Парень рассмеялся.


- Нет, я её совсем не знаю, только утром она мне отказала в твоём присутствии на Дне рождения, а вечером выдала такое, что я чуть в обморок не упал!


- Падай ты уже на кровать, спи, а я, пожалуй, выйду на свежий воздух - чего зря подушку мучить.


Вера устроилась под навесом в дальнем углу сада, где когда-то занимался спортом Галь, чтобы вернуть после операции прежнюю подвижность и физическую форму и с головой ушла в написание стихотворения.

Птицы, ошалевшие от прихода юного рассвета, подняли такую какофонию, что Вера не слышала, как к ней подошёл Галь - он стоял напротив, опершись двумя руками на трость и широко улыбался:


- Веруш, пишешь по-прежнему стихи, может почитаешь?


- Галь, я ведь тебя уже давно предупредила, что твоя Веруш умерла!


- А может быть, она долгие годы пребывала в коме?


Вера проигнорировала шутку.


- Могу прочесть, но ты ведь всё равно ничего не поймёшь.


- Кто его знает, кто его знает... - я ведь долгие годы уже изучаю русский и многих поэтов читаю в подлиннике!


- Правда! Это интересно!


- А тебе интересно, что я в Иерусалиме наткнулся на русскую библиотеку, назвал твоё имя и мне выдали сборничек, который я успешно украл!


Лицо женщины густо покраснело.


- Галь, а чего ты стоишь, ведь тебе, поди, трудно...


- Нисколько, но я с радостью присяду рядом с тобой.


- И я тоже.

Подышу с вами чистым утренним воздухом и подпорчу его дымом сигаретки...


Увлёкшись разговором, они не заметили, как к ним приблизилась Наташа.

Она по-хозяйски уселась в шезлонг и вырвала из рук Веры листок и с пафосом начала читать:


Ты из сердца меня изгони...


Я развею туман утром ранним,

шёпот нежный туда оброню...

но не свяжем узлы из желаний,

предаваясь в объятьях огню.


И неважно - то день иль минуты,

губы слились, сердца вразнобой... -

я сама создала эти путы,

в них изранилась наша любовь.


Обмани нежным, ласковым словом,

поступали ведь так искони,

в этой жизни всё вновь, но не ново,

ты из сердца меня изгони...


Наташа подняла глаза от листочка и особым взглядом одарила подругу:


- Верка, какая ты талантливая и, что удивительно, во всём!

Хотя нет, в любви ты полный профан!


Оглянулась на Галя - тот сидел, как истукан, до белизны пальцев, сжав набалдашник трости.


- Подруга, а слабо нам кофеёк соорудить - хотца покурить под этот благородный напиток.

Да и с Галем надо до конца перетереть моё возвращение на работу.


## Глава 8


В течение всего субботнего дня до самого вечера пока они не разъехались, Галю так и не удалось больше побыть с Верой наедине.

Ему показалось, что, если он только чуть-чуть надавит и её ледяной панцирь растает.

Выждав два дня, он набрал её номер мобильного телефона и застыл в напряжении...

Но, напрасно он ждал многого от этого разговора, потому что дружеской беседы просто не получилось.

Как только Вера услышала его голос, тут же окаменела и, выяснив, что у него нет особой причины для звонка, а просто желание продолжить начатую беседу в саду, тут же раскланялась, сославшись на занятость.


Вера, отключив телефон, нервно заходила по комнате - это же надо, только слегка ослабила свои позиции в угоду Гили, и он возомнил, что может так запросто ей позвонить и разговаривать, как будто не было за плечами почти восемнадцати лет отчуждения.

Вот, в пятницу вечером встретятся в ресторане, отметят День рождения Габи и можно опять ничего не знать и не слышать друг о друге.

Правда, он всё же ей интересовался, даже стихи почитывает... - лицемер проклятый, ведь с самого начала творческого пути Веры в Израиле возненавидел этот её род деятельности.

Оглянулась на лежащий на прикроватной тумбочке блокнот, в котором за эти двое суток уже было исписано несколько листочков.

Безделье снова окунуло её в сочинение стихов, в которых она забывалась на время, погружаясь в мир образов, рифм и аллегорий!


Чёрт, если бы она могла в ближайшее время приступить к преподавательской работе и с головой уйти в научные изыскания, так нет, на её счастье контракт истёк накануне лета, когда студенты сдают экзамены и скоро выйдут на каникулы.

Дозвонилась до профессора Зива, но старый маразматик решил, что она хочет навести с ним мосты для совместного времяпрепровождения, а может дряхлого пердуна ещё на секс пробило.

Нет, определённо, её возвращение в Израиль не выглядит триумфальным, а весьма рядовым и даже с возникшими осложнениями.

Наташка, как назло, именно сегодня уехала на свою дохлую работу в мэрии, забрала машину и теперь не высунешься из дому.

Быстрей бы уже её новенький гибрид прибыл в Израиль.

А, что изменит машина, куда ей ехать?!

Ладно, сколько не откладывай, а родителей навестить надо, а, как не хочется, хватает и телефонных разговоров!

Услыхав, наконец, урчание подъехавшего автомобиля, сошла со второго этажа на встречу входящей в дом Наташе:


- Прости Вер, что тачку надолго забрала, надо было срочно появиться в своей конторе, чтобы уволиться...


- Уже?!

Ты, с ума сошла, ведь тебя ещё не взяли на другую работу?!


- Возьмут, куда денутся, я уже без Галя подсуетилась, прошлась по старым связям - оказывается помнят, ценят и ждут!


- Ну, и, когда ты выходишь?


- Не ехидничай, с первого августа - вот, Пати в начале июля завершит учебный год, сгоняем с ней в Испанию и вперёд, правда, на загранку пока рассчитывать не приходится, нет подходящих вакансий.


- Натаха, только не надо брать денег у Галя на поездку в Испанию, я с удовольствием тебе ссужу любую необходимую сумму...


- Послушай, Вероника Николаевна, тебя сразу послать или дождаться, когда вы будете рядом с твоим бывшим?


- Для чего, и почему столько неприкрытой агрессии и сарказма в голосе?


- Чтобы не тратить время и нервы на каждого по отдельности, а обложить хренами вас оптом - благодетели херовы, нищую нашли?!

Верочка, я для своей дочери всё сделаю, чтобы она была счастлива, могла бы, так и отца из-под земли достала!


- Всё, угомонись подруга, тебя уже тошно слушать, как с цепи сорвалась!

Делай ты, что хочешь и поступай, как знаешь!

Давай ключи, поехала я к родителям.

Вот чёрт, проснулась в припоганейшем настроении, а тут ещё подруга подлила желчи!

Тоскливо мне было в Штатах, за то тут стало весело - день ото дня всё веселей!


Пребывая в мрачных думах, даже не заметила, как уже въехала в Ашдод.

С кислой миной на лице вошла в квартиру, в которой за долгие годы ничего не изменилось.

Открывшая дверь мама, уже с порога завелась, зудя, как старая испорченная пластинка:


- Что не позвонила, не предупредила, чем я тебя теперь буду кормить, я же рассчитывала только на нас двоих...


И без паузы:


- Коля, Коля!

Да, оторвись ты, наконец, от ящика, принимай свою драгоценную дочь, снизошедшую до визита к родителям, не озаботясь даже предупредить об этом!


По касательной чмокнув мать в щёку и дав себе зарок не реагировать на все её шпильки, прошла в салон и, не позволив отцу подняться из кресла, обвила его руками за шею и поцеловала в лысину:


- Сиди, сиди, а я устроюсь напротив и можешь сколько хочешь меня рассматривать...


- Верунечка, зачем ты волосы выкрасила в этот яркий красный цвет, ты же солидная женщина, а не какая-нибудь там ведущая развлекательного шоу?


- Папуля, чтобы скрыть седину, я ведь солидная женщина.


Вера улыбнулась.


- Папа, а тебя больше ничего не интересует кроме моей причёски?


- Ну, как же, ну, как же!

Вот, скажи, как эти гадкие пендосы обходятся без русских?

Напридумывали всякие санкции-сманкции, можно подумать напугали Путина...

Он им ещё покажет, где раки зимуют!

Хохлам - этим бендеровцам показал, грузин на место задвинул, он и Америку с Европой раком поставит...


- Папа!

Ты чего разошёлся, нет мне никакого дела до Путина с его амбициями, как и до Абамы с его санкциями, я израильтянка и меня волнует, что происходит в нашей стране!

А ты сидишь целый день у телевизора и смотришь всякую ерунду, где тебе нашпиговывают мозги патриотическим русским бредом...


- Вера, ты ведь образованная умная женщина, занимаешь такую солидную должность, а разговариваешь и думаешь, как провинциальная Хайка с базара!


Вера засмеялась и тут же посерьёзнев:


- Я и есть Хайка, только не с базара и не могу волноваться за всё человечество, а беспокоюсь за то, чтобы в нашей стране всё было тихо, а особенно потому, что через месяц мой сын пойдёт в армию и собирается служить в боевых частях!


- Тоже мне армия... вижу я этих великих солдатиков на наших улицах, даже винтовку толком по-настоящему не могут держать в руках...


Вера широко распахнутыми глазами смотрела на отца и не узнавала.


- Папа, ты это серьёзно?

Может ещё одобряешь действия Хамаса?


- Успокойся, не одобряю, а вот, от действий армии нашей хвалённой тошнить хочется - они по нам ракеты шпуляют, а мы впустую бомбим пески, а зашли в прошлом году в Газу и обосрались!


Вера поняла, что если не переведёт разговор на другую тему, то может сейчас возненавидеть некогда горячо любимого отца.


- Папа, а ты, когда в Беларусь собираешься, ведь давно хотел навестить могилы, подышать родным воздухом, пособирать грибочки и ягоды?


- Да, что-то уже не очень меня тянет ехать к этому великому президенту в полицейское государство, где он пересажал всю оппозицию...


- А тебе какое дело до той оппозиции и президента, ты ведь хотел с простыми людьми пообщаться?


Вера чувствовала, что ещё немного и она окончательно сорвётся и вышла к маме на кухню:


- Что, поговорила с нашим великим политиком?

Я ведь его не слушаю, поставила в своей спальне отдельный телевизор и видала в гробу Путина, Нетаньягу и того же Лукашенко, куда интересней смотреть на деток Пугачёвой с Галкиным и Киркорова - какие миленькие, талантливые, не то, что мои внуки!


- Мам, а, что твои внуки?


- Руслан вырос полным балбесом, сидит бугай на родительских плечах, а Равиталь отучилась в школе, пошла в никому не нужную армию, а потом, вместо того, чтобы начать учиться в университете, укатила куролесить по белу свету - бестолочь!


- Мама, а Габриэль уже не твой внук?


- Заезжал тут намедни с какой-то брюнеткой, похожей почему-то на твоего сына, а больше на твоего бывшего распрекрасного муженька, так с ним и двух слов не могли связать - всё похвалял Америку и, выпендривался как пойдёт в армию... - папу от него чуть кондрашка не хватила, после их отъезда весь вечер сердечные капли пил.


- Мам, я ведь хотела пригласить вас на День рождения внука, но если он уже это сделал сам, то поеду к Любаше, надо с ней воочию встретиться, а то по телефону у неё всё время на меня нет, она же бизнесмен у нас!


- Какое к Любаше, сейчас будем обедать, я вот фарш разморозила, быстренько котлеток нажарю, у меня такое лечо вкусное получилось, и сама огурчики засолила...


- Нет, нет, спасибо, в другой раз, покачу к Любаше, мы договорились с ней по телефону в кафе посидеть.


- Коля, ты слышишь, она даже пренебрегает с нами пообедать, вот, вырастили на свою голову!

Дуй, держать не будем, пять лет не виделись и часа с родителями не побыла - дочушенька называется!

Да, в ресторан ваш мы не поедем - на кой нам терпеть тот шум и гвалт, а пару сот шекелёчков я сунула твоему сыну, не побрезговал, голубчик.


Да, если день с утра не заладился, то и дальше будет портить настроение - вот погостила, так погостила, чуть до истерики не довели!

Чёрт, никак не дают отвлечься от этой проклятой темы - больно мне надо было тогда дурище, эту комбинацию проворачивать!

Вон и мама даже заметила сходство девочки с сыном и Галем - проклятие, ещё везде раскатывают вместе, правда, чтобы у них до инцеста не дошло!

Надо срочно поговорить с Габи, найти подходящие аргументы, а Наташе скажу, чтобы незамедлительно съезжала от меня, тут не до дружбы, тут бедой пахнет!

Не поеду ни к какой Любаше, сейчас позвоню - встретимся на торжестве, а то роднёй сыта уже по горло.


## Глава 9


Злая, уставшая, голодная Вера, зайдя в дом, прошествовала на кухню - на сковородке под крышкой теплилась жареная картошка.

Не присаживаясь, взяв вилку стала кушать прямо оттуда:


- Это чего, предки тебя даже не покормили, после пяти лет, как вы не виделись?


Вера обернулась на подругу и, прожевав очередную порцию картофеля, огрызнулась:


- А, ты, находясь уже постоянно пять лет в стране, часто балуешь своих визитами?


- Нет, вообще не балую, а им этого и не надо, а мне тем более - больно сдалось смотреть на пьяную рожу отца и на ехидную матери.

Лишних денег у меня сейчас нет, поэтому кредит им прикрыла, а внучка для моих стариков пустое место.


- Кстати, а где дети?


- Твой Габи расстроился, что не застал машину на месте и поплёлся пешком, несчастненький, встречать со школы Патрисию.


- Чтобы мы не стали с тобой несчастненькими от этих встреч!

Знаешь, как я теперь жалею, что надумала тогда всех вокруг осчастливить, вон какая каша заваривается, скоро отравимся её глотая!


- Верка, я понимаю, что у тебя после визита к родителям плохое настроение, но мне на него глубоко начхать - не был бы тогда этот ребёнок, был бы другой, но сейчас я не позволю тебе называть Патрисию отравой!


- А я так её не называла и не питаю к девочке никаких отрицательных чувств, но наших детей надо, как можно скорей разлучить и желательно навсегда!


Вера со звоном прикрыла крышкой сковороду.


- Может быть ты, другого мнения?


- А тебе ведь насрать на моё и прочих мнение, ты уже сама за всех и всё решила - давай выкладывай или мне самой догадаться!?


Глаза подруг встретились и огоньки гнева, пронзили обеих до воспаления в мозгах.

Наташа первая пришла в себя:


- Вер, мы ведь уже на эту тему с тобой разговаривали и к ранее сказанному добавить нечего.

Потерпи нас месяц, не срывать ведь мне девчонку со школы, но если хочешь, то могу съехать и снять квартиру.

Запретить или отговорить дочку от встреч с Габи я не могу, для этого у меня нет подходящих аргументов, даже если сейчас ты мне плюнешь в рожу!

Все решительные действия за тобой, а я буду до последнего упираться и признаюсь дочери только тогда, когда ничего другого не останется.

Я, ты слышишь, я её мать и ею останусь до конца своей жизни!


- Прости Наташка, не надо столько эмоций - пусть каждая из нас поговорит доступным языком со своим ребёнком и попробуем как-то повлиять, чтобы они смотрели друг на друга, как брат с сестрой, а не влюблённые голубки. Согласна?


Вера вдруг увидела, как по щекам подруги побежали слёзы, и она судорожно прижала к себе вздрагивающее в плаче тело никогда не унывающей родной и обожаемой Натахи:


- Ну, ну, что мы с тобой делаем, ведь ещё ничего страшного не произошло, а мы уже вдарились в панику.

Клянусь, я никогда и никому не выдам нашего секрета, пусть даже мне ногти вырывать будут!

Успокойся Наташенька...


И Вера сама в голос разревелась.

Такими обнявшимися и плачущими их застали, вошедшие в дом Габриэль и Патрисия.


- Ого, что произошло, кто-то умер?


Парень насторожился, а девушка подбежала к матери.


- Мам, кто тебя так расстроил, ты ведь при мне так плакала только на похоронах у папы.


Наташа с Верой вытирали слёзы и улыбались.

Патрисия задёргала мать:


- Ну, что, что произошло?


- Доченька, мы только что чуть не похоронили нашу с тётей Верой дружбу!


Последние, пронзившие острой иглой слова подруги, отозвались в душе у Веры предостерегающим набатом, а недоумевающие подростки, разбежались по своим комнатам переодеваться.

Наташа с Верой последовали их примеру - каждой из расстроенных подруг было о чём подумать наедине со своими мыслями.


...друг не второе я, не отраженье

и против шерсти гладит иногда,

но в трудный час лишений и свершений

не надо звать, он сам придёт всегда...


Вера машинально вписала эти давно написанные Олегом Фрейдманом строки в блокнот и застыла над ними, перебирая в памяти всё, что было у неё связанно с сердечной подружкой Наташей.

Вновь склонилась над блокнотом и вписала ещё один катрен:


Горячий спор не повод для обиды,

Корысть и зависть не найдут приют.

Из добрых дел не строят пирамиды -

С друзьями делятся, не подают...


От внезапного стука в дверь вздрогнула, как от взрыва ракеты:


- Кто там, входи...


- Мам, это я.

Ты не хочешь мне рассказать, отчего вы так горько плакали с тётей Наташей?


- Да, бабье всё, бабьи слёзы, не обращай внимания.


- Мам, за кого ты меня держишь, не хочешь, так не рассказывай, но дурака из меня не делай - слезливые нашлись, можно подумать, что я вас обеих с раннего детства не знаю?!


- Ну, если знаешь, то не расспрашивай, а лучше ответь - насколько у тебя всё серьёзно по отношению к Патрисии?


- Мама, я обязан тебе отвечать на эту глупость, после трёх недель, как мы встретились с Пати?


- Наверное, нет, потому что и слепому видно, какими глазами вы смотрите друг на друга...


- Какими и, что тут предосудительного?


- Влюблёнными и было бы с моей стороны неправильно кое о чём тебя не предостеречь.


Насупленный парень стоял, облокотившись о косяк двери.


- Не стой опорой, а присядь и выслушай меня, пожалуйста.

Я ничего не имею против дочери Наташи и желаю ей в жизни только счастья и здоровья, но я обязана предупредить о тяжёлой наследственности той семьи...


- Мама, ты смеёшься?


- Нет, сынок, плачу!

Так, вот, для особо непонятливых - в роду у отца Патрисии, включая самого Офера, все умерли в раннем возрасте от рака, а родители самой Наташи закоренелые алкоголики и это тоже не может не сказаться в генах у их внучки.

А теперь под большим секретом сообщаю тебе, что сама моя подруга, в юности сидела на наркотиках, а следом перенесла жуткий стресс, связанный с терактом, после которого чуть выкарабкалась!


- Мамочка, очень интересная информация, обязательно возьму её к сведенью.

У тебя есть ещё, что к этому добавить или ограничимся выше сказанным?


- Сынок, ты почему язвишь и в каком тоне разговариваешь с матерю?!


- А каким тоном ты разговариваешь с сыном, которому на днях исполнится девятнадцать лет и находящемуся одной ногой уже в армии!?


Вера подошла к парню и прижала его голову к груди.


- Габриэль, мальчик мой, конечно, ты у меня уже взрослый, поэтому я тебе всё это рассказала, рассчитывая на твоё благоразумие.

Вам с Пати ничего не мешает оставаться добрыми друзьями и даже быть и вести себя так, как это делают брат с сестрой...


- Мама, а брат с сестрой целуются в губы?


Вера растерялась.


- А, что, вы уже целуетесь?


- Да, мама, пока ещё только целуемся.


## Глава 10


Оставшиеся дни до именин сына, для Веры ничем не отличались друг от друга.

Все домашние как будто сговорились, вели себя крайне сдержанно, и ей казалось, что они намеренно избегают общения с ней.

Наташа с самого раннего утра уходила куда-то из дому и возвращалась часто только к вечеру.

Габриэль валялся на кровати почти до обеда, а потом пил кофе и убегал встречать со школы Патрисию, у которой подходил к концу учебный год.

Сама Вера по давно выработанной привычке вставала с постели ровно в шесть и, надев наушники, выбегала из дому на десятикилометровый кросс.

Через час, вернувшись с пробежки, делала во дворе лёгкую зарядку, принимала душ и уже полвосьмого садилась пить неизменное утреннее кофе.

Заглядывающая на кухню Наташа, на ходу отпивала из её чашки несколько глоточков и, махнув на прощание рукой, без всякого оповещения вместе с Патрисией выходила из дому.

Свалившийся на неё длинный день, Вера пыталась заполнить стихами, но ничего путного не выходило.

Бралась за начатую ещё в Штатах разработку в области связанной с новой космической программой, для которой к непосредственному участию привлекались учёные из Израиля, но и тут навязчивые мысли выбивали из привычной колеи, и она осознавала, что никак не может сосредоточиться на формулах и выводах.

Пятничным утром, зайдя как всегда на кухню, чтобы выпить чашечку кофе, застала там Наташу, рыскающую в холодильнике:


- Доброе утро, подруга!

Набегалась, намылась... а я тебя жду, чтобы вместе кофеёк попить.

Подожди, сейчас налью.

Вер, тебе случайно не надо в парикмахерскую?


По скороговорке подруги Вера догадалась, что та очень волнуется и хочет сгладить тот холод, который возник между ними после серьёзного разговора, где они обе были не на высоте.


- Привет, Натаха!

Побалуй подружку, обслужи уставшую спортсменку.

У тебя есть подходящий хороший мастер?


- А ты разве не помнишь Нэльку?

Она там же и работает, только цены порядком взвинтила.


- Это фигня, не бедные.

А я уже думала сама краситься и фениться... но не буду, если она возьмёт меня сегодня.


- Примет, примет, я тебя на всякий случай записала.


- Ну, спасибище... на какое время?


- К десяти обе и пойдём, катит?


До самого вечера они не расставались - в парикмахерской поджидали друг друга, а потом вместе пообедали в кафе, пробежались по бутикам и уже дома помогали подбирать наряды, наводить макияж и всё это время говорили и говорили, но ни разу не коснулись болезненной для них темы.

Уже щёлкая каблучками по лестнице, сходя со второго этажа, Вера опомнилась:


- А, где молодёжь?

Я утром перед пробежкой зашла в комнату сына, поцеловала, поздравила, а он только сонно промычал, что в семь вечера будет готов к выходу.


- Да, вот же они...


В салоне на диване тесно прижавшись друг к другу сидели подростки и рассматривали старый альбом с фотографиями.


- Ну, и чего там новенького нашли?


- Мама, какие мы с Габи были смешные в детстве.

Смотри, смотри, тут нам семь и пять лет - мы с ним похожи, как брат с сестрой!


- Вы с ним, действительно, как брат с сестрой, потому что мы с мамой Габриэля давно уже сестрички!


Вера удивилась выдержке подруги и решила, что и ей следует внять примеру Наташи.


- Пати, какая ты красивая, тебе идёт этот цвет платья!


- Мы с мамой выбирали!

Я не хотела его покупать, очень дорогое, но мама даже слушать меня не стала - нравится, значит, берём!


Последние слова девушка выговорила, подражая голосу и мимике матери, отчего все присутствующие засмеялись.


- Так, кто поведёт машину, я лично намеренна сегодня выпить?


- Мам, я поведу, я намерен оставаться трезвым!


Так смеясь уселись в автомобиль и ехали всю дорогу до ресторана.

Помогая маме выйти из машины, Габи шепнул:


- Спасибо, мамочка за твоё настроение - ты меня сегодня делаешь настоящим именинником!


Настроение в этот вечер у Веры действительно было приподнятым, ведь очень давно уже не отрывалась в ресторане. Она нисколько не притворялась, потому что весь антураж сегодняшнего дня, начиная с утра и до сих пор, способствовал праздничному настрою.

Радовал выход в свет, возможность нарядиться и, наконец-то, оторваться в пляске рядом с подругой, которая тоже была само веселье и обаяние.

Довольные глаза матери раз за разом оглядывали статную фигуру сына в лёгком летнем костюме, под тонким материалом которого угадывалось сильное накаченное тело.

Про внешность вообще говорить не надо - он вобрал в себя всё лучшее, что было у них с Галем.

У парня при светло русых волосах, были тёмные с медовым отливом глаза, небольшой материнский нос и волевой подбородок отца, да и ростом его бог не обидел, всё же почти сто девяносто сантиметров!


Вера разглядывала сына, стоя рядом с ним около входа в ресторанный зал в ожидании медленно собирающихся гостей.

В одиночку и парами пришла какая-то молодёжь, знакомые и приятели сына из детских лет, о существовании которых Вера даже не подозревала. Потом появилась Любаша, а следом Галь с цветами и настроение стало портиться.

Бывший муж на глазах у всех галантно вручил ей шикарный букет и пусть бы этим ограничился, так нет - вдруг облапил её и поцеловал в щёку:


- Поздравляю очаровательную мать моего сына, выглядишь сногсшибательно!


И это на чистейшем русском языке и на глазах у всех присутствующих, а главное на виду у язвительной Любы.


- О, какая трогательная сцена!

Правильно, давно уже было пора сойтись, а не смешить весь белый свет - теперь ведь ты на своих ногах, при хорошей должности, а значит и деньгах и у моей сестрички бабок куры не клюют.


От растерянности Галь не знал, что ответить, Наташка, отбежав в сторону, заходилась от смеха, сын снисходительно улыбался, а она сама чувствовала, как наливается краской:


- Любаша, он пришёл на День рождения сына и не со мной.


И, беря себя в руки:


- Ты своей широкой спиной загородила Лёву, дай мне с ним обняться, а там ведь Русланчик... о, уже настоящий мужчина, даже пузочком обзавёлся...


Действительно, вся семья старшей сестры выглядела так, будто вернулась с откорма, включая невестку, сама же Люба своими формами превосходила всякое воображение.

После объятий с членами семьи Любы, Вера решила опередить языкатую сестру:


- Любка, что ты с собой сделала, наверное, платье и бельё уже шьёшь на заказ?


- Надо и пошью, но у меня хватает средств смотаться в Италию, а там и не на таких матрон продают одежду!

Тебе бы мою жизнь - никакого режима, с утра до вечера кручусь, вся жрачка на ходу, да и не забывай, что приближаюсь к полтиннику!

Посмотрим, что с тобой к этому возрасту будет, сама с диет, похоже, не слезаешь?!


Хорошо, что Габи пригласил всех к столу и усадил мать рядом с собой, но по другую от него сторону устроилась Патрисия, а рядом с ней Галь, а следом Наташа.

Глянув искоса, на сидящих рядком сына, бывшего мужа и дочь подруги, и Веру пробрал ужас - боже мой, как они втроём похожи друг на друга, только слепой может этого не заметить!

Если бы не светлые волосы сына, то вообще ни у кого бы сомнений не осталось.

О, это уже смахивает на паранойю - Наташка, вон, взяла себя в руки и пустила всё по течению и вон, как смеётся, слушая её безразмерную сестричку.

Отзвучали первые тосты, заиграла музыка и, как только на смену быстрым танцам Наргиз запела "Ты моя нежность", Галь обойдя сына, пригласил на медленный танец запыхавшуюся Веру после галопа, который они устроили с Наташкой.

У Веры не было повода, а главное, желания, отказать мужчине в такой малости, как потанцевать с ней, но это был Галь!

Прижав к себе бывшую жену, он всячески стараясь не хромать, затоптался на месте.


- Вера, а помнишь свои девятнадцать лет, как мы праздновали вместе с Офером и Наташей?


- Помню, ещё, как помню - это ведь было в Эйлате, куда меня заманила Натаха, ты тогда тоже хромал...


Вера закусила губу.


- Прости, я не хотела...


- Не смеши, как хорошо, что я ещё хромая могу обнимать во время танца твоё восхитительное тело и вдыхать невероятный дурманящий аромат от шеи и волос!


- Галь, я не хочу испортить вечер сыну, но больше меня не приглашай!


## Глава11


Под неумолчный шум прибоя,

под пламенеющий закат,

мы провожали день с тобою,

к любви шагая наугад.

снимая все препоны смело,

в немом мерцании луны,

друг другу оголяли тело,

в тот миг мы были влюблены...


Проходит хмель, пришло похмелье,

меж нами бурный океан,

на шею ляжет ожерельем

на годы долгие обман.

В твоей душе проснулась совесть?

Мне ж не забыть твоей вины!

лишь о любви читаем повесть,

где мы там были влюблены.


Вера в одних трусиках сидела на кровати и перечитывала только что написанное стихотворение.

Никто мне никогда не поверит, что я все эти почти восемнадцать лет, как мы с ним расстались, не позволила ни одному мужчине обладать моим телом, про душу подавно не стоит говорить.

Неужели пропала ненависть, боль, презрение и я готова сойтись с человеком, наплевавшим мне в душу и осквернившем моё тело после другой женщины!

Другие же могут прощать, и более того, могут даже жить, будто этого не замечая, как это делала долгие годы Гиля.

Почему же я не подпускала всё это время к себе мужчин - ведь тысячи раз ловила раздевающие похотливые взгляды, а другие добивались серьёзных отношений, а я...

Неужели я все эти годы любила и блюла себя для него?!


Если нет, так почему вчера во время танца, ощущая его руки, вдруг почувствовала, как на меня накатывает дикая волна желания, подобно которому у меня не было все эти прожитое в разлуке время?!

Уснули гормоны, пусть бы и дальше не просыпались - но, я хочу, безумно хочу его видеть, слышать, вдыхать и ...

Вера уткнулась в подушку и заплакала - по телу пробежала дрожь, горячая волна хлынула от головы к животу, а промежность заполнила обильная влага женской не растраченной истомы!

Отложив на тумбочку блокнот со стихами, прошла в душ и долго стояла под упругими струями, чередуя горячую воду с холодной.

Вытираясь большим банным полотенцем, оглядела себя в зеркало - по-прежнему стройная, длинноногая, с пышной только чуть отвисшей грудью... - могла бы ещё осчастливить подходящего молодого мужика и даже, наверное, от него родить...

Ах, что это я так сконцентрировалась на собственной персоне, когда сын катится в бездну, а остановить его нет никаких сил и возможностей.

Голышом забралась под простыню и прикрыла глаза.

Услышала, как отворилась дверь её комнаты и по лёгким шагам догадалась, что это Наташа.


- Ты чего не спишь?


- Не засыпается, услышала, что у тебя льётся в душе вода и решила зайти покалякать.


- Сейчас накину на себя пижаму и ложись рядом со мной.


- Верка, какое у тебя красивое тело!

Ты и в юности была хороша, а сейчас зацвела самой яркой женской красотой в разгар наивысшего сексуального созревания!


- Наташка, сдурела?

Ты, может быть тоже стала стихи писать?


- Не смеши, не стала и не стану.

Посмотри на меня - раньше была шваброй, а после смерти моего медведя, вообще превратилась в ходячую арматуру.


- Наташ, а может нам стоит наплевать на все преграды, что мы с тобой сами себе настроили и кинуться во все тяжкие - молодость то проходит?


Худое тело подруги прижалось к Вериному и она, закинув длинные руки за голову, с хрустом потянулась.


- Верунька, я до встречи с тобой, столько накувыркалась, что другим и не снилось.

Потом в моей жизни появилась ты - такая чистая, правильная, гордая и добрая!


- Ну, Наташка!


- Не перебивай!

Мне захотелось купаться в твоих добродетелях, что я и сделала.

С приходом в мою жизнь Офера вообще окончательно отодвинулась от края пропасти.

Тебе кажется, что ты его хорошо знала... поверь, что нет!

Мой сладкий медвежонок прощал все мои зэхеры, сдувал с меня пылинки, говорил такие слова, которых никто от него не слышал и даже не ожидал!

Я никогда и ничего от него не утаивала - мне, правда, этого и делать не надо было, потому что он позволял мне всё, что взбредёт в мою шалую голову.

А, вот, в тот момент, когда ко мне приехала Офира по твоей рекомендации, я дрогнула - понимаешь, не могла, не могла я ему открыться, что этот ребёнок был зачат от его лучшего друга на осквернённом семейном ристалище!

Я по достоинству оценила тогда твоё благородство, желание посодействовать подруге в решении насущной проблемы.

Не ты, не я, в тот момент не думали в какую задницу это нас заведёт.

Всё, мы в глубокой жопе!

Так, вот, хватит мордовать себя и заодно наших детей.

Пусть встречаются, целуются и даже трахаются - они современные молодые люди с южным темпераментом, главное ведь, чтобы не зачинали ребёнка.

Мы с тобой уже тогда были грамотными, думаю, что моя дочушка тоже не по небесам шагает и понимает, к чему ведут последствия не обдуманного секса.

На всякий случай, об этом я с ней переговорю, так не навязчиво, без намёков и не переходя на личности.


- Натаха, а дальше?

Я смотрела на них, особенно, когда посередине сидел Галь и чуть сознания не теряла - ведь самый близорукий увидит семейное сходство!


- Дурища, увидит, если будет его искать, как это делаешь ты!

Всем, слышишь, всем, глубоко насрать на эту похожесть, ведь для всех она наша с Офером дочь, даже не удочерённая.

Ты не в счёт, а Офире выгодней всего, чтобы та история навсегда канула в небытие.


- Наташенька, я же тебя спрашиваю, что будет дальше с их отношениями?


- Дурёха, что каждый парень и каждая девушка после первого поцелуя или траха становятся женихом и невестой?

Габик уходит в армию, мы через месяц переезжаем в Ришон - девочке надо заканчивать последний класс, потом армия, а следом университет - на всё, про всё лет семь-восемь уйдёт, а сколько воды и событий утечёт!


Вера порывисто обняла верную подругу.


- Наташенька, моя несравненная Натаха, только ты смогла меня успокоить, раньше справлялась и сейчас сумела облегчить мою душу, найти выход и уберечь меня от катастрофы, а я ведь уже чуть ли к Галю на коленях не поползла, чтобы отмолить свой грех!


- Ай, остынь, лучше к нему в штаны заползи - там у него ещё, наверное, хранится

кое-что подходящее для тебя...


Вера прикрыла ладошкой рот острой на язык подруге.


- Наташенька, а я ведь тебя предала!


- Каким образом?


После сбивчивого правдивого рассказа Веры, Наташа передёрнула плечами:


- В принципе, всё правда, кроме одного и самого главного, у Патрисии нет этих генов!


Она резко поднялась с кровати.


- Я на тебя не злюсь, я тоже за своего ребёнка готова пойти на преступление!


И уже в дверях:


- С завтрашнего дня бросаю курить.


Вера вслед за подругой поднялась с кровати и подошла к окну, невидящим взглядом уставившись в темень ночи.

Затихли шаги Наташи, а она всё стояла и стояла, пока полностью не успокоилась и на смену тяжким мыслям, в её голове побежали сочные строки и рифмы:


Да будет свет!..


В чернила ночи обмакну перо,

Привычно буквы лягут на бумагу,

И, следуя построчечному шагу,

Трезвонят рифмы звёздным серебром...


Дитя с судьбой родилось непростой.

Укутан плод туманами рассвета.

Чернила взяв у солнечного света,

Мелодию шьёт нитью золотой.


Мне дарят краски осень и зима,

Весна и лето - щедростью господней...

И даже если веет преисподней -

Да будет свет!.. И пусть отступит тьма...


## Глава 12


После не простого разговора с Наташей только к утру Вера забылась тяжёлым сном, а когда открыла глаза, почувствовала, что подушка мокрая от слёз - она во сне плакала.

Лёжа под простынёй, прислушиваясь к птичьему гомону за окном, по деталям разобрала ночной разговор с Наташей.

Да, подруга совершенно права хватит себя мордовать, ничего страшного ещё не случилось и, дай бог, и не произойдёт.

Правильно она сделала, что поведала Натахе об их разговоре с Габи, потому что после него, всё время чувствовала себя испачканной.

Нет, не отмылась, но, по крайней мере, перестала себя корить и сравнивать со своей матерью - больно она в том разговоре с сыном напоминала Беллу Ефимовну.

Громкий стук в двери заставил её вздрогнуть.


- Кто там ломится?


- Мам, ты чего себе позволяешь?

Вставай, едем на море купаться, тётя Наташа уже гренки нажарила!


Вера улыбнулась - а, что, жизнь продолжается!


- Габичек, я уже...


Середина июня, лето в разгаре, многолюдный пляж встретил разноголосьем, звуками музыки и умиротворяющим шумом прибоя.

Наплававшись, Вера с Наташей упали животами прямо на горячи песок и в блаженстве притихли.

Габи и Пати после купания в сторонке играли в пляжный теннис и до матерей доходил стук шарика о ракетки и смех молодых людей.


- Натаха, ты на меня обиделась?


- Я, что на дуру похожа?

Хорошо, что всем поделилась, нет между нами никаких недомолвок, а сказанное песок, сквозь пальцы просыпалось и забудется.


- Спасибо тебе, а то я проснулась с чувством вины перед тобой и сравнила себя со своей мамой.


Наташа засмеялась своим хриплым после теракта смехом, к которому, как и к голосу, Вера давно уже привыкла.


- Верка, как хочется курить, сдохнуть можно!


- Так закури, я сделаю вид, что ты вчера ничего не говорила...


- Говорила, говорила, сказала брошу, значит, брошу!

Ты во сколько выходишь на пробежку?


- В шесть, а что?


- Не что, а с завтрашнего дня буду бегать вместе с тобой.


Вера засмеялась.


- А, что ты ещё будешь делать со мной вместе?


- Трахаться точно не буду, а остальное посмотрим.


Рядом с ними присели наигравшиеся в теннис подростки.

Матери подняли головы - по чуть загорелым телам их детей обильно катился пот.


- Мамы пошли купаться, а то от вас скоро дым пойдёт!


- Не пойдёт, сами собирались уже занырнуть.

Лучше скажи, мой дорогой сынок, когда начнёшь физуху свою восстанавливать, тебе же скоро в армию?


- Так уже начал, видишь, как вспотел, заодно и Патрисию погонял.


- Ещё кто, кого погонял!


Девушка толкнула шутливо парня в грудь и присела на корточки:


- Мама, идёшь купаться?


- Иду, иду...


После того, как был восстановлен душевный баланс, дни помчались с калейдоскопической быстротой.

Пятого июля проводили Габриэля в армию, но слёз не было, потому что раз в две недели он обязательно должен был появляться на выходные дома, если, конечно, не будет злостно нарушать дисциплину.

Патрисия к этому времени сдала экзамен по математике и вышла на каникулы - у них с матерью на одиннадцатое июля был запланирован отлёт в Испанию, где они собирались провести десять незабываемых дней.

Сидя возле дома под раскидистым апельсиновым деревом, Вера поинтересовалась у читавшей книгу Наташи:


- Курить не тянет, всё же скоро месяц пройдёт, как ты бросила?


- Тянет, ещё, как тянет, но ничего, отвыкну, Пати моя счастливая, что я завязала.


- А, чтобы она ещё хотела от тебя, чтобы стать ещё более счастливой?


- Чтобы я завела кобеля.


- Так, прямо и кобеля?!


- Ну, мужика подходящего, а то, она сейчас встречается с Габиком и жутко переживает за меня, что теперь часто остаюсь в одиночестве.


- Натаха, а ты?


- Верка, а пошла бы ты на хер, чего пытаешь меня, как твой Галь арабов в ШАБАКе!


- Ты отлично знаешь, что Галь не мой, с именин сына ни разу даже не позвонил, а у меня, между прочим, послезавтра свой День рождения!


- Верка, я сука!

Как могла забыть и взять билеты в Испанию на завтра, отчаливаю накануне, вот такая бесстыжая дрянь, а не подруга!


- Дурочка, что особенного в этом дне?!

Зато отлично помню, как ты приехала ко мне на машине Офера и вытянула в Эйлат, а там...


- А, что там?...


Наташа весело смотрела на подругу.


- А там, я выиграла в казино сумасшедшие деньги!


- Хитришь Верунька, но я тебе прощаю.

Вот, только скажи, почему ты не захотела лететь вместе с нами в Испанию?


- Ну, начнём с того, что в эти сроки на побывку должен выйти Габриэль.

Во-вторых, я не хочу путаться у вас под ногами, не зная испанского, а вы побудете в своей среде, не отвлекаясь на унылую тётку.


- А может быть, ты всё же рассчитываешь, что Галь тебе сделает в этот день сюрприз?


- Не знаю Натаха, я об этом думала, но так и не приняла решение, как отреагирую.

В ресторане я его осадила и достаточно грубо.


- А ты возьми, и сама его пригласи к себе на вечер при свечах...


- Может ещё встретить в неглиже?


- А, что, идея, я до такого даже не додумалась.


И подруги грохнулись со смеху.


- Представляешь Верка, он заходит с цветами, конфетами, шампанским, а ты навстречу, в чём мать родила и в кокетливом передничке, с подносиком в руках, на котором бокалы с коньяком...


- Натаха, что это у тебя такая слабая фантазия?

Я ещё рядом с бокалами положу презервативы!


Они так хохотали, что у обеих на глазах выступили слёзы.

Отсмеявшись, Наташа серьёзно посмотрела на подругу.


- Вер, а Вер, позвони ему, дай вам шанс, а то от своей гордыни так и состаришься без орошения.

Сама знаешь, земля без полива быстро превращается в пустыню.


- Натаха от твоей прозы веет такой поэзией, что мне кажется, литература без тебя много потеряла!


- Хватит того, что с тобой она много приобрела!


И опять был смех, и вновь они шутили, и как в старые добрые времена лучше подруг не было на свете!


Перед сном, Вера присев с блокнотом у окна, вместо своих новых поэтических строк, вписала на чистую страницу первый куплет песни Олега:


Друзей не выбирают, не находят,

И с улицы не кличут на порог.

Судьба определяет, случай сводит,

А этот случай, посылает Бог.


## Глава 13


В течение всего прошедшего месяца после Дня рождения сына, образ Веры постоянно присутствовал в фантазиях Галя.

Он неотвязно мысленно возвращался в ресторан в тот танец с любимой женщиной, когда под своими ладонями вновь почувствовал её волнующее упругое тело!

Боже мой, а, как сладко замирало сердце, когда ощутил, прижимающуюся пышную грудь и, как с наслаждением вдыхал нежный аромат духов от шеи и волос той, которой, в своё время, предпочёл другую.

Он не ходил в синагогу искупать грехи в молитве, не истязал душу покаяниями, но чувство вины заглушить не мог, оно жило с ним параллельно, иногда пересекаясь и тогда становилось нестерпимо горько, но подсластить пилюлю под силу только Вера, создавшей между ними не преодолимое пространство.

Она, конечно, могла бы, наконец, снять табу на их встречи и, хотя бы общение по телефону, но, увы, женщина была непреклонна.


Прошли долгие годы с момента их разрыва и всё это время он искал повод встретиться с ней, повиниться и попробовать вернуть то, что их когда-то связало крепкими узами любви.

Горделивая женщина с самого начала, как только узнала о его супружеской неверности, тут же закрылась в своём неприступном панцире, отгородившись от него всеми возможными способами, расширяя и углубляя пропасть отчуждения, не давая никого шанса на сближение.

Последние пять лет она жила и работала в США, и до него доходила только информация об успехах молодого учёного и талантливого преподавателя в области физики и астрономии.

Вера не чинила ему препятствий в общении с сыном, и сама поддерживала тесную связь с его матерью, от которой он многое узнавал о судьбе бывшей жены.

Кто его знает, появись у Веры другой мужчина, возможно и он бы, построил свою жизнь как-то по-другому, ведь вниманием женщин он не был обделён.

Из разговоров с матерью, сыном и из потока информации заботливо предоставленного Интернетом, никого счастливого соискателя на руку Веры не появлялось.


Нет, он не мог знать того, были или нет у неё мужчины, с которыми она могла делить постель, но это его и не касалось, ведь она была свободной от брачных уз, молодой и, как он отлично знал, весьма пылкой женщиной.

В тот момент, как только Вера приняла приглашение на танец и во время него, он вдруг воспарил в своих радужных мечтах и возомнил, что они начнут свои отношения с чистого листа, на который он впишет только строки любви, нежности и, главное, верности.

Увы, увы, Вера резко его отвергла, дав понять, что всё её нынешнее поведение в ресторане продиктовано только тем, чтобы доставить радость сыну присутствием обоих родителей на его торжестве.


Услужливая программа оповещения в его мобильном телефоне выдала информацию, что сегодня День рождения у Вероники Бенет!

Заботливая память тут же подсказала - а помнишь Эйлат двадцати двух летней давности, когда Вера отдала тебе в номере отеля свою невинность, пылая жаром обоюдной любви?

А помнишь, как восемнадцать лет назад не соизволил явиться на виллу к родителям, где тебя ожидала именинница жена, мечтавшая поехать с тобой в отпуск в Латинскую Америку?


Получив от секретарши текущую информацию о происходящем в стране, на территориях, письменные доклады агентов и осведомителей, он никак не мог сконцентрироваться на работе - мысли неотвязно возвращались к Вере.

Нажал на клавишу селектора:


- Сигалит, отмени все назначенные на сегодня встречи, самые важные переведи на моего заместителя Эфраима, а я ухожу домой, что-то неважно себя чувствую.


- Шеф, никаких проблем, сегодня относительно тихо...


- Сиги, если что, найдёшь меня по мобильному.


Быстро спрятав все находящиеся на столе бумаги в сейф, проверил электронную почту и не найдя там ничего требующего срочного ознакомления, выключил компьютер и опираясь на палочку, быстрым шагом покинул кабинет.

Ему было хорошо известно, что сын находится в армии, где проходит курс молодого бойца, Наташа с дочкой вчера улетели в Испанию, поэтому Вера по идее должна быть дома одна.

Да, но почему он решил, что должна быть дома и, тем более, одна...

Что делать - позвонить предварительно или нагрянуть неожиданно?

Нет, ни то, ни другое ему не нравилось - по телефону она может спокойно выслушать слова поздравления, поблагодарить и отключится, а в случае внезапного приезда к ней домой, где гарантия, что Вера на данный момент находится там и ещё хуже, если не даст переступить порог.


Тем временем он так размышляя выехал на трассу и машинально повернул руль в сторону севера, где не далеко от Хайфы проживала Вера.

В любом случае, надо всё же купить подарок, но что?

Цветы, украшения, духи, дорогой сувенир... - нет, всё это ерунда, подарки влюблённого кавалера.

А, кто он?

Да, дилемма - ведь его просто-напросто могут отвергнуть в самую первую минуту и будет по делом!

Да, но лучшего повода для встречи и примирения, чем День рождения невозможно придумать!

Так ничего толкового не решив, въехал на парковочную площадку напротив дома Веры.

Заглушил мотор и собирался выйти наружу, как увидел ту, к которой рвался всеми своими помыслами - нарядно одетая женщина усаживалась в свой автомобиль и уже завела мотор!


Галь непроизвольно нажал на клаксон.

Вера оглянулась и увидела выходившего из машины того, кого меньше всего в этот момент ожидала!

Она, в свою очередь, заглушила мотор собственного автомобиля и подчиняясь правилу элементарной вежливости, тоже вышла наружу и замерла возле капота.

Галь, тяжелей, чем обычно, опираясь на трость, медленно подошёл к Вере:


- Поздравляю, но я без цветов и подарка...


- А, что тебя привело ко мне?


- Безумное желание увидеть, услышать и просто побыть рядом!


- Если честно, я собиралась проехаться на юг, сделать своим визитом сюрприз для старых друзей Олега с Людой и отметить в дружеской компании свою не круглую дату!

Ты, их помнишь?


- Да, и очень хорошо - ведь этот незрячий мужчина оказал на твоё творчество большое влияние!


- Совершенно верно, но мне кажется, что если бы о тебе сказали - этот хромой мужчина занимает высокую должность, тебя могло бы это оскорбить, меня бы точно шокировало!


Галь засмеялся.


- Один ноль в твою пользу!


- Ну, что так и будем тут стоять?


Вопрос не был риторическим, но Галь не знал, как правильно на него отреагировать.


- Ты же собиралась уезжать, а я тебя задерживаю...


- Ерунда, я их не оповещала о своём приезде, поэтому легко могу перенести встречу на другой день, ведь у меня появились длинные, длинные каникулы...


Галь не знал, как воспринимать последние слова Веры - как приглашение провести с ней время или простой знак вежливости?!


- Не буду притворяться, что очень огорчён тем, что нарушил твои планы, но, пользуясь этим, рискну пригласить тебя на ланч, потому что время обеда ещё не подошло.


Вера рассмеялась.


- А ты, что очень проголодался?


Их глаза встретились, и они долго с волнением и настороженностью всматривались в глубины зрачков друг друга, как будто стараясь внимательно прочитать всё то, что скрывается от посторонних взглядов, языков и мнений.

Вера первая опустила глаза и стала изучать носки своих модных туфелек на тонких каблучках.

У Галя неожиданно появилась возможность вблизи разглядеть, как следует женщину, в своё время, самоотверженно боровшуюся за его жизнь, не бросившую его раздавленного тяжёлым недугом, когда даже врачи потеряли надежду на его выздоровление, связавшую свою жизнь с тяжёлым инвалидом в коляске, подарившую ему сына, но которую он вероломно предал, и о которой уже много лет так страстно мечтал.

Аккуратная модная стрижка, волосы с красноватым оттенком, на открытой смуглой шее тоненькая золотая цепочка с изящной подвеской, на длинных пальцах рук одно только колечко, подаренное ей бывшим мужем, а точнее, им когда он был ещё её парнем.

Кокетливые оранжевые бриджи и в тон обтягивающая кофточка выгодно подчёркивали пышную грудь и мягкие изгибы тела.

Вера вновь подняла глаза и поймала на себе пожирающий взгляд мужчины:


- Галь, а раньше ты был более красноречивым и настойчивым, но раз всё же не настаиваешь на том, чтобы ланчем подпортить мне фигуру, то осмелюсь пригласить тебя на чашечку кофе, а то выгляжу до крайности не вежливой хозяйкой, у которой на входе дома застоялся гость, пожелавший поздравить именинницу.


- Вера, я чувствую себя крайне неловко, мне неудобно переступать твой порог без подарка.


- В таком случае можно расположиться на заднем дворике и замечу, что день ещё только в самом разгаре.


Вера откровенно подтрунивала над ним, Галь это понял и к сердцу подкатила горячая волна благодарности, нежности и восторга за то, что его не отвергали, а более того, приглашали переступить порог дома, на ступеньки которого он мог ступить только в самых смелых фантазиях.

Практически одновременно они заблокировали дверцы машин и Галь следом за Верой двинулся в сторону виллы.

Перед самым входом Вера оглянулась:


- Ну, а может всё же зайдёшь во внутрь - на улице становится жарко, а в доме можно включить кондиционер?


- С удовольствием, даже не буду больше комплексовать из-за отсутствия подарка, потому что действительно, день только начался, а моё приглашение на праздничный обед или ужин остаётся в силе.


Указав Галю занять место в кресле, Вера, как бы между прочем, заметила:


- Я могла бы предложить тебе фужер шампанского или бокальчик коньяку, но ты ведь за рулём...

Так, что кофе?


Галь тяжело опёршись на трость, поднялся из кресла и в три шага преодолел пространство отделяющее его от Веры:


- Я не хочу кофе, я не хочу шампанского, я безумно хочу тебя!


Он свободную руку положил на плечо женщины и потянул её на себя, та не отстранилась.

трость со стуком упала на пол, а Галь уже крепко прижимал к себе податливое тело Веры, поднявшей кверху лицо с зажмуренными глазами и приоткрытыми для поцелуя губами.


## Глава 14


Произошло то, о чём каждый из них тайно мечтал все долгие годы разлуки -

несмелое прикосновение губ вдруг переросло в жаркие поцелуи...пробежав ими по подбородку и дальше по шее, Галь почувствовал, как в бешеном темпе забилась под губами жилка, оповещающая о повышенном ритме пульса возбуждённой женщины.

Продолжая обцеловывать, слегка отстранился и начал уверенно расстёгивать пуговки на кофточке, из которой показалась пышная бурно вздымающаяся грудь в белоснежном кружевном бюстгальтере.

Вера вдруг убрала его ладонь от своего слегка оголённого тела и мягко отпихнула, упёршись обеими руками во вздымающуюся от прерывистого дыхания грудь.


- Веруш, я тебя чем-то опять обидел?


- Вовсе нет, но мы ведь уже не подростки, а я даже не та девушка, которая осмелилась поехать почти с незнакомым парнем на берег моря, и голышом отважившаяся купаться, а потом доведя пылкого юношу до полного экстаза, вдруг отказала ему в близости...


- Ты решила через двадцать два года повторить этот эксперимент с проверкой меня на стойкость характера?


Вера сама обвила руками шею мужчины.


- Ни в коем случае, но нам не зачем всё это делать по-юношески впопыхах, а можем сразу пройти в мою спальню, раздеться, принять душ и перейти к сексу...


Галь мягко снял руки Веры со своей шеи и поднял с полу палочку.


- Ты решила, что я пришёл к тебе за сексом и сама захотела получить заряд бодрости от совокупления с мужчиной?


- А ты будешь отрицать, что не держал в голове похотливую мысль?

Что просто хотел сводить меня на ланч и от души поболтать со старой знакомой на второстепенные темы или обсудить с серьёзными лицами родителей судьбу общего сына?

Молчишь?

Ах, да, ты пришёл для того, чтобы я тебе, наконец, отпустила грехи - склонишь голову, попросишь прощения, и я растаю и прощу то, что простить никогда не смогу!


Галь, наконец, взял себя в руки.


- Если ты не можешь или не хочешь простить за то, что произошло сто лет назад, то зачем пригласила в дом, не отстранилась от поцелуев и готова была лечь со мной в постель?!

Ах, да, ты, по-видимому, решила использовать меня, как донора или подвернувшуюся подходящую мужскую особь, чтобы удовлетворить свои природные потребности...


Хлёсткая пощёчина прервала едкие слова Галя.


- Ты, мужская особь, как говорит моя Наташа, а пошёл бы ты отсюда ко всем хренам и, чтобы я тебя больше никогда не видела на близком расстоянии!


Галь машинально погладил горящую после оплеухи щёку.


- Чёрт побери, я разучился понимать женщин и за это схлопотал по морде.

Кофе, похоже, уже не дождусь, про дорогие напитки и напоминать не стоит, но воды попросить могу?


Бешенство Веры моментально сошло на нет, и она улыбнулась, нервно застёгивая пуговки на кофточке:


- Прости, Галь, я не уверена, что была сейчас права.

Ты сегодня не заслуживал этой оплеухи, но видимо у меня сработал звонок, звеневший все эти восемнадцать лет, и я одарила тебя пощёчиной, которую должна была влепить, когда уходила от тебя навсегда из нашей Тель-Авивской квартиры!


- Послушай, Вера, я многое хотел бы вернуть из прошлого, особенно из того, что связано с тобой, но только не ту прощальную сцену, после которой готов был уйти из жизни.

Я могу миллион раз сказать, что виноват, что каюсь, но это уже не сможет смыть всю грязь моего поступка и предательства по отношению к тебе.

Очень много воды утекло после нашего расставания, и ты здорово изменилась.

Нет, не внешне, кроме причёски, ты та же стройная, красивая, пышущая здоровьем Вера, но в тебе пропала непосредственность, доверчивость и романтизм...


- Ты хочешь сказать, что я стала эгоистичная, прагматичная и чёрствая?


- Прости, я присяду, всё же моя нога далека от совершенства...


- Да, да, конечно присядь, сейчас принесу тебе воды.


Галь с жадностью выпил сразу два стакана и опять погладил остывающую щёку:


- Нет, те качества, что ты назвала, я в тебе не знаю.

Да и откуда мне их знать, мы ведь столько лет живём с тобой врозь.

Не скрою, все эти годы, что мы провели в разлуке, я издали наблюдал за тобой...


- Ну, и, что высмотрел?

Ты ведь мог и агентов послать на слежку за мной - служба у тебя такая!


- Вот и пришли к тому, о чём я хотел тебе сказать об изменениях в твоём характере...


- Знаешь Галь, а я не уверена, что хочу это от тебя услышать.


- Я тоже не горю желанием давать анализ той, которая не дала мне умереть и напоила водичкой.


- Ага, в моём характере оказывается ты нашёл изъяны, а когда-то называл совершенством.


- Разве?!

Кроме благородства, доброты, самопожертвования, усердия, романтизма, коммуникабельности, верности, честности, справедливости...


- Хватит, хватит, переходи уже к отрицательным качествам!


- А их у тебя не было.


Наступила не ловкая пауза, которую через несколько мгновений прервала Вера:


- А твоё приглашение на ланч... да уже, похоже, время обеда, остаётся в силе - у меня всё же сегодня День рождения?


Галь облегчённо вздохнул.


- Конечно, в силе, только ехать в ресторан на двух машинах...это будет выглядеть до крайности нелепо.


- А мы и не поедем на двух и ни один из нас не сядет за руль, потому что не выпить сегодня, будет грешно - вызовем такси.


Галь, как только смог резво поднялся на ноги, вновь привлёк к себе женщину и порывисто зашептал ей на ухо:


- Ты можешь исхлестать меня пощёчинами, наговорить кучу всевозможных колкостей, даже отпихнуть и попытаться прогнать, но я всё равно скажу то, что намеревался - Веруш, я тебя люблю!


Вера нежно ладонью потрепала его по голове.


- Эх, Галюш, Галюш, какой женщине неприятно услышать такие слова, но я, наверное, правда стала чёрствой - не пробирают меня сегодня эти твои пылкие признания.

Ты думаешь я тебе не верю... - верю, а иначе, взаправду бы выгнала!

Выпусти меня.

Поднимусь наверх в свою спальню, приведу себя немножко в порядок и буквально через четверть часика буду готова на выход.

Можешь пройти сюда в туалет, выйти во двор покурить, если куришь, вода у тебя есть, не скучай, я скоро.


В ожидании Веры, Галь развалился в кресле и задумался - она, действительно, раньше такой не была.

В ней появилось столько решительности, трезвого расчёта, некая меланхоличность и в то же время, это та же Вера с ранимой душой, чуткая и до бесконечности родная.

Если они поедут в ресторан на такси, значит, вместе вернуться сюда, слегка выпившими, расслабленными и, что тогда?!


- Что, Галюш, высчитываешь варианты?


Он даже не услышал, как переодевшаяся Вера сошла со второго этажа и замерла напротив, в упор, разглядывая его лицо с прикрытыми глазами.


- Давно меня анализируешь?


- Не очень, но поняла, что мучаешься над дилеммой - быть или не быть...

Зря, её давно разрешил классик, а мы с тобой, если, конечно, захочешь, проведём замечательный день, а если сложится, а к этому явно все предпосылки, то и ночь!


## Глава 15


С улицы требовательно просигналило вызванное Верой такси:


- Поехали, только я не имею понятия, куда нам отправиться.

Может у тебя есть предложение достойное внимания и подходящее моему особому случаю?


- Ну, День рождения, конечно, особый праздник...


- При чём тут День рождения?!

Я впервые за долгие годы отправляюсь в компании мужчины на романтический обед!


- Ты хочешь сказать, что у тебя за всё это время после нашей разлуки, никого не было?


- Я сказала то, что хотела сказать, отчитываться не намеренна, а таксист, похоже, нас сейчас съест с потрохами!


Мрачный водитель хмыкнул и поинтересовался:


- Куда едем?


- На центральную железнодорожную станцию.


- Галь, что ты надумал?


- Скажи, ты давно в поезде ездила?


Вера засмеялась.


- Да, я всего только парочку раз, наверное, каталась на наших классных поездах, ведь если помнишь, у меня машина появилась ещё на первом курсе университета, когда я училась в Беер-Шеве - мне Наташка свою старенькую отдала, а потом ты мне свою ссудил...

Ладно, это ерунда - куда ты меня решил на поезде свозить?


- Туда, где я с тобой никогда не был, а давно уже следовало побывать!


Вера сложила руки на груди.


- Ай, в конце концов, какая мне разница, я же сегодня твоя гостья!


В сильно кондиционированном вагоне Вера быстро замёрзла и Галь видя это, обнял её за скукоженные плечи и крепко притянул к себе.

Женщина не отстранилась, а ещё тесней прижалась и уютно расположила голову на сильном плече мужчины:


- Ты, решил влюбить меня в себя опять, как когда-то несмышленую девушку покорил своим напором и обворожительным шармом?


- Очень бы этого хотелось, но я уже доволен тем, что не отталкиваешь!


Вера приподняла голову и намеревалась что-то ответить, но вдруг передумала, приняв прежнее положение, затихла и расслабилась.

Не стал нарушать возникшую идиллию и Галь, а только крепче прижал к себе женщину, о которой грезил уже много лет.

Не прошло и часа, мужчина легонько толкнул притихшую, сидящую с закрытыми глазами, удобно примостившуюся на его плече Веру:


- Веруш, выходим.


- Не хочу, мне так хорошо и удобно, как не было никогда в жизни!


Она резко распахнула свои бездонные серо-голубые глаза и вскочив на ноги, выглянула в окно и подала обе руки Галю.


- Ты меня привёз в Тель-Авив, а дальше что?


- А вот, выйдем и увидишь.


По бегущей лестнице они поднялись наверх, и Вера поняла, что попала в башню "Азриэли".


- Мы идём в ресторан на сорок девятом этаже с панорамным видом на весь город, да?


- Ты там уже бывала?


- А знаешь, никогда, хотя тысячу раз собиралась!


- Вот и отлично и если ты ещё не очень голодная, давай заглянем в один только магазин - ну, не отказывай мне, пожалуйста, в такой малости, как сделать тебе небольшой подарок?


- Хорошо, но только маленький.


Сквозь смех, он едва смог произнести:


- Маленький, даже крохотный, уверяю, что ты практически его веса на руке не почувствуешь


Галь на входе в башню прочитал указатели и уверенно повёл Веру к намеченной цели - это был магазин драгоценностей и часов "Роялти".

Подойдя к витрине с украшениями, переливающимися золотом и камнями, он не стал разглядывать изысканный товар, а сразу же обратился к молоденькой симпатичной продавщице:


- Девушка, посмотри в глаза этой женщины и подбери в тон им колечко с камешком.


- Со стразом, полудрагоценным или...


- Только драгоценным и самым драгоценным, потому что этой женщине цены нет!


Девушка широко улыбнулась, видя, как Вера начала оттаскивать Галя от прилавка.


- Я могу предложить кольцо с изумрудом, но это очень дорого!

И мне надо знать размер пальчика?


Галь насильно поднял руку Веры и протянул в сторону продавца.

Девушка глянула профессиональным взглядом и, ощупав Верин средний палец, открыла сейф и достала оттуда две бархатистые коробочки.

Она предъявила обе сразу и Галь, не задумываясь тут же выудил, глянувшееся кольцо и надел оторопевшей Вере.

Не успела та ещё осознать, что к чему, а Галь уже вручил ошеломлённой продавщице свою платиновую визитную карточку:


- Девушка, на платежи делить не надо.


- Да, но это кольцо стоит...


- Меня не интересует его цена!


И к смутившейся Вере:


- Не снимай, пусть оно сегодня останется на твоём пальчике, а дальше будешь распоряжаться им на своё усмотрение.

Коробочку с гарантийным талоном брось в свою сумочку.


Вера уже давно была состоятельной женщиной и могла себе позволить купить любые драгоценности, но она этого не делала, не понимая смысла в этих дорогих украшениях, а, тем более, после жизни с Галем осталось много побрякушек, которые она практически никогда на себя не надевала.

Пока они поднимались на лифте на последний этаж башни "Азриэли", Вера не могла отвести взгляда от своей руки, на которой горел яркой зеленью, переливаясь с синевой камень под стать её голубым глазам.

Она полностью доверилась Галю в заказе блюд и только на вопрос, что будем пить, вдруг оживилась:


- Я хочу сегодня быть пьяной, давай виски!


После заказа, они походили по смотровой площадке, полюбовались панорамой современного красивого города, а когда вернулись к своему месту их ожидали, горящие, водружённые посреди стола, высокие свечи - именинница даже не заметила, как мужчина отдал распоряжение официанту на счёт этого праздничного украшения Дня её рождения.

Парень, обслуживающий симпатичную пару, разлил по фирменным стаканчикам виски и указал гостям на ёмкость со льдом:


- Спасибо, мы теперь сами за собой поухаживаем, я нажму на кнопочку, когда подавать горячее или нам что-нибудь понадобится дополнительно.


Не сговариваясь, они одновременно подняли свои стаканчики с неразбавленным льдом виски:


- Веруш, у тебя сегодня День рождения, и ты сейчас скажешь, что у тебя совсем не круглая дата, что этот день мало отличается от других и так далее...

Но, я очень прошу, не перебивай меня - сегодняшний день для меня самый праздничный за все мои сорок восемь лет!

Он не может сравниться ни с одним другим, даже с тем, когда я впервые встретил в автобусе девушку, посмотревшую на меня глазами, сверкающими изумрудами, с днём, когда я вкусил свежий плод невинности горящего любовным томлением тела, с днём, когда я пришёл в сознание после долгих месяцев насильственной комы, с днём, когда мы поженились и, когда у нас родился ребёнок...

Я не знаю, как дальше будут развиваться наши отношения, но это уже совершенно неважно, главное, ты опять сидишь со мной вдвоём за одним столом и в твоих глазах я больше не вижу презрения.

Будь здорова и счастлива, моя любимая несравненная женщина!


Вера никак не отреагировала на пылкие признания мужчины, а залпом выпила не разбавленную порцию алкоголя и положила в рот маслинку:


- Галь, наливай ещё, я не хочу ничего сейчас тебе отвечать на твои пылкие признания.

У меня праздник, которого уже не было миллион лет, и я не хочу его портить выяснением отношений.

Ты до меня не был девственником и думаю, что и после особо не блюл себя.

Ты не хранил только для меня свою неуемную страсть, с которой мне когда-то посчастливилось познакомиться.

Теперь ты не перебивай меня!

Поверь, сейчас это совершенно неважно, и я никаких подробностей не хочу знать.

Огромное тебе спасибо, что ты всё же сегодня набрался смелости или наглости и появился на моём небосклоне!

Только не смейся, мне Наташка советовала, и я сама собиралась пригласить тебя и сделать себе подарок, элементарно переспав с тобой.

Прости меня, за пощёчину - её я должна была отвесить себе за подлую идею использовать тебя, а скорей, отомстить за мою когда-то поруганную честь.

Будь тоже здоров и счастлив, а предложение подняться ко мне в спальню остаётся в силе!


И Вера залпом опорожнила второй стаканчик.

Галь некоторое время поколебался, но всё-таки последовал примеру женщины с пылающими от смущения и выпитого щеками и горящими влекущими бездонными голубыми глазами, в которых он был готов утонуть без шанса на спасение!


## Глава 16


К моменту, когда подали горячее, Вера после пяти порций не разбавленного виски окончательно опьянела и, ковыряясь вилкой в салате, вдруг заплакала, с истеричными нотками приговаривая:


- На свете нет большей дуры, чем я!

Напридумывала себе приключений в свой День рождения!

Кретинка, пошла на эту идиотскую идею соблазнить тебя, а сама боюсь этого больше смерти!


Она вдруг рассмеялась.


- Что смотришь на меня, как побитая собака?

Это я сука подзаборная, напилась в приличном месте и несу всякий вздор!

Поехали домой, мне плохо!


Галь незамедлительно подозвал официанта и сунул ему кредитную карточку.


- Рассчитай нас и, как можно побыстрей, возьми себе пятьдесят шекелей чаевых.


Протерев губы салфеткой, поднялся на ноги и подошёл сзади к Вере:


- Так, медленно поднимаемся, выпей парочку глоточков содовой и пошагали к выходу.

Может быть в туалет хочешь?


Он крепко сзади держал её за плечи, а шатающаяся женщина плотно прилегла спиной на его грудь.


- Галь, я хочу домой и, как можно быстрей, у меня всё плывёт перед глазами...

Ой, я сейчас грохнусь!


Слезливость сменилась необузданным весельем.


- Ха, Галь, я смешная, да?

Ты, правда, меня такую пьяную ещё не видел?

А, я такой никогда в жизни не была...

Уф, как меня качает, держи покрепче, а то уронишь свою драгоценность.

Ты мне колечко, а я тебя в постель... - правда, как проститутка?


Галь чуть дождался пока официант вернёт ему визовую карточку и затолкал Веру в лифт.


- Помолчи, моя хорошая, побереги силы.


- Ха-ха, ты меня намерен в поезде везти, там холодно, я буду тебя обнимать, а хочешь сейчас при всех поцелую?

Ой, кажется меня вырвет, нет, не от тебя, мне просто очень плохо!


Спустившись на подземную стоянку, Галь попросил парня, стоящего на шлагбауме, вызвать междугороднее такси и с его помощью усадил выпившую женщину на заднее сиденье быстро появившейся машины.

Заботливый охранник подал Галю полиэтиленовый пакет:


- Возьми, на всякий случай, а то водила тачки с дерьмом тебя съест, если твоя девушка запачкает ему сиденья!


Предупреждение и пакет очень скоро пригодились и хорошо, что опытный и заинтересованный в Гале водитель буквально за час доставил их к дому Веры.

После того, как её несколько раз вытошнило, утомлённая позывами рвоты женщина затихла и вскоре уснула.

Таксист помог Галю довести до порога дома почти бесчувственную Веру и, улыбаясь, пожелав здоровья и терпения с не в меру пьющей женой, укатил восвояси.

Прибегая к уговорам, назиданиям и даже к приказам, он с большими муками завёл Веру на второй этаж в её спальню и она, не раздеваясь, рухнула лицом вниз на кровать.

Галь по-хозяйски включил кондиционер, спустился вниз на кухню, сделал себе кофе и вернулся обратно, где в том же положении, как он её оставил, тяжёлым пьяным сном спала Вера.

Он усмехнулся - вот и затащила меня в постель, вот и изнасиловала несчастного сопротивляющегося мужчину!

Допив кофе, подошёл к лежащему на животе телу - надо перевернуть, так и задохнуться может.


Он смотрел с нежностью и жалостью на бледное красивое лицо любимой, которая была сейчас полностью в его власти. Аккуратно снял с неё босоножки, забрызганные рвотой кофточку и брюки, а затем, подумав несколько секунд и бюстгальтер.

Не задерживая долго взгляда на пышных полушариях груди с кокетливо торчащими сосками и на тоненьких трусиках, в которых задорно торчал кверху лобок, он зашёл в душевую и, намочив холодной водой подвернувшееся полотенце, тщательно обтёр лицо и тело глубоко спящей женщины.

Ему и дальше хотелось разглядывать эту картину достойную кисти Тициана, но обуздав свои похотливые стремления накрыл её простынёй.

Пока он устраивал в постели Веру, в её сумочке заливался мобильный телефон, оглашая комнату красивой мелодией "Отель Калифорния"!

Помешкав немного, всё же достал Верин аппарат и на очередной звонок ответил.

Уже нажав кнопочку приёма, увидел высветившуюся фотографию Наташи:


- Привет!


В ответ раздался характерный смех верной подруги Веры.


- Во, бля, что ты там делаешь?


- Где там и, что делаю?


- Ну, рядом с Веркой, раз отвечаешь на её телефон?

Боюсь даже предположить - неужели был допущен к телу?


Галь принял шутливый тон Наташи:


- Нет, ещё не был, но я насильно овладел им, когда она даже не подозревала...


- Стоп, стоп, обоснуй?


- Наташа, мы с ней побывали в ресторане, где намеривались слегка отметить её День рождения.

Она слегка перебрала и мне пришлось с трудами доставить её домой, где Вера отключилась.

Поэтому самовольно её раздел, но, честное слово, не воспользовался её наготой и бессознательным состоянием.


- Молодчина, она и так тебе даст, только немножко терпения и любви.


- Ну, ты её подруга, всё знаешь, как она доводит мужчин до полной капитуляции!


- Дурак, какой ты дурак!

Мужчин говоришь?

Идиот, у неё кроме тебя не было ни одного мужчины, не до, не вовремя и не после, но я тебе ничего этого не говорила!

Когда очнётся, передай ей мои поздравления!


Ещё несколько раз пиликал телефон Веры, но он больше не отвечал - зачем её компрометировать.

Но, вдруг затрезвонил его мобильник и на экране высветился номер сына:


- Привет Габи, приятная неожиданность, не сильно ты балуешь отца своими звонками.


- Папа, хорош корить, я же не на гулянке, а в армии!

Кстати, набирал к тебе на работу, но мне твоя Сиги сказала, что ты неважно себя чувствуешь и ушёл домой.


- Действительно ушёл, но чувствую себя нормально, надо было провернуть кое-какие дела.

А чего ты меня разыскиваешь?


- Папа, что это я не могу дозвониться до мамы, хотел её поздравить, а она не поднимает трубку, как-то волнительно - у неё День рождения, а она не досягаема?!


- Смею заверить, что твоя мама в порядке, почти с самого утра находится под пристальным моим вниманием!


- Пап, как это понимать, боюсь поверить?


- Я сам ещё не верю и не могу тебе точно сказать, как дальше у нас будут развиваться отношения...


- Папа, я что-то не очень понимаю, что ты мне пытаешься втолковать, но это неважно, главное, что вы вместе!

Дай ей, пожалуйста, трубочку.


- Не могу, она спит.


- Так разбуди, я ведь хочу поздравить свою мать с Днём рождения!


- Сынок, не стоит этого делать, она выпила и, если её поднять, может почувствовать себя очень плохо.

Я скажу, что ты звонил, хорошо?


- Хорошо, хорошо, папа, только не обижай маму, она ведь всю жизнь такая одинокая, кроме меня у неё никого нет.


Галь отключился от сына и тихо произнёс:


- А я, разве не одинокий, но никто меня не жалеет, а в принципе, зачем нас жалеть, ведь мы можем это изменить.


## Глава 17


Галь отключил мобильный телефон Веры, а заодно и свой, чтобы звуки вызова не мешали спать женщине, которой он любовался весь сегодняшний день, и хотел продолжить и дальше.

Занёс в спальню лёгкое плетёное кресло и развалился в нём, уложив ноги на пуфик, заманчиво стоящий возле комода с зеркалом.

От нечего делать, взял с прикроватной тумбочки блокнот и вчитался в стихи, написанные Верой за последнее время.

У него создалось такое впечатление, что он незримо явно, а порой тайно присутствует во всех поэтических строках любимой женщины.

Хоть Галь достаточно хорошо овладел русским языком, но не настолько, чтобы свободно плавать в море поэзии, поэтому часто по многу раз перечитывал одни и те же катрены, стараясь вникнуть в суть порой завуалированных строк.

Надолго застрял на последнем, может даже вчера написанном стихотворении:


Памяти река


В разгаре летний день, а пасмурно на сердце,

вот-вот и дождь из слёз прольётся по щекам,

от мыслей о былом мне никуда не деться,

влечёт меня в него вновь памяти река.


Не справиться боюсь мне с каверзным теченьем,

о скалы разобьюсь, зайдя за поворот,

как надоело жить с тоской и отреченьем,

искать и отвергать через стремнину брод.


Я многое смогла, но надо научиться,

прощения просить, повинного простить...

С годами не смогла к нему стать безразличной,

так может дверь открыть и в душу вновь впустить...


Он несколько раз прочитал последние две строки и тяжело вздохнул.

Будто бы услышав его вздох, с кровати с закрытыми глазами поднялась Вера и, шаркая по полу босыми ногами, проследовала в сторону туалета. Он внимательно проследил за женщиной, представшей перед ним в одних трусиках, которая, не видя ничего вокруг, прошествовала к унитазу, а, вернувшись, вновь упала на кровать и, закрывшись с головой простынёй тут же затихла.

Галь даже не заметил, как дрёма навалилась на него, и он забылся глубоким сном, не смотря, на неудобное для этого место. Блокнот так и остался лежать на груди, открытый на последнем стихотворении.

Из сна его вывел звонкий голос Веры - от неожиданности он вздрогнул и резко присел в кресле, при этом, блокнот сполз с груди и со стуком упал на пол.


- Галь, что ты тут делаешь, как оказался в моей спальне, как я попала домой, почему ты без спроса взял мой блокнот?


От потока вопросов можно было захлебнуться, но Галь в ответ только улыбался.


- Ты чему радуешься?


Галь продолжал с улыбкой смотреть на разгневанную, смущённую и мало ещё что соображающую женщину.

Она сидела на кровати, простынь упала на колени, оголив грудь, но Вера пока этого не замечала, уставившись изумлённым взглядом на Галя.

Постепенно к ней стало приходить сознание и осознание текущего момента - она судорожно подтянула покрывало до подбородка и оглядела спальню:


- Ты меня привёл сюда, раздел и уложил спать?


- С двумя пунктами соглашусь, но спать я тебя не укладывал, ты сама вырубилась.


- Галь, спустись, пожалуйста, вниз, вскипяти чайник для кофе, а я пока приведу себя с большего в порядок и спущусь следом.


Он не стал возражать, потёр замлевшую шею и, опираясь на палочку, вышел из спальни.

На кухне решил похозяйничать - достал из холодильника сыр, сливочное масло, разогрел в микроволновке булочки и начал готовить кофе.

Посвежевшая Вера, в кокетливых коротких шортах и в майке без рукавов зашла на кухню, ни слова не говоря, подошла вплотную к настороженному Галю, забрала из его рук чашку с кофе, поставила на стол и вдруг обвила руками его шею и подставила губы:


- Поцелуй меня, пожалуйста, я почистила зубы.


Вновь, как и накануне, трость со стуком упала на пол и Галь плотно прижал к себе горячее тело впиваясь в манящие наслаждением уста.

Вера вздохнув, с сожалением отодвинулась и взяла в руки спасительную чашку с приготовленным кофе:


- Ни о какой зарядке и пробежке сегодня речи идти не может!

Тебе скоро надо ехать на работу, уже почти шесть?


- Последнее зависит только от тебя...


- Если бы от меня что-нибудь могло зависеть!..


- Но, может быть кое в чём я могу тебе посодействовать?


Вера задумчиво сделала несколько глотков кофе и подняла глаза:


- Помоги мне забыть прошлое, горькую на тебя обиду и всё то, что может помешать нашему будущему счастью!


- Вера, мне кажется, что я не совсем тебя понимаю, но я многое готов сделать для тебя и даже не пойти сегодня на работу...


- А, можешь взять отпуск и увезти меня в горы, в пустыню, в открытое море или в какую-нибудь экзотическую страну?


Галь рассмеялся.


- Наверное, смогу и сам этого очень хочу!

Я уже несколько лет толком не был в отпуске и никуда не ездил, поэтому, не думаю, что возникнут проблемы с начальством, тем более, если ты позволишь мне озвучить причину?


- Не понимаю, какую причину?


- Как какую... -я женюсь на прекрасной женщине с ребёнком и мне даже не надо его усыновлять, потому что он и так мой сын!


- Галь, ты серьёзно?


- Серьёзней некуда, остаётся только дождаться твоего ответа!


- Ты мне дашь время на обдумывание твоего заманчивого предложения?


Галь отпил из своей чашки несколько глотков остывшего кофе:


- Тебе хватит того, пока я поднимусь

наверх в твою спальню, приму душ, побреюсь, я видел у тебя одноразовые лезвия, завалюсь на твою постель, и к этому времени, жду тебя обнажённую, когда приляжешь рядом со мной и дашь мне окончательный, но только положительный ответ!


- Но это ведь шантаж, и ты хочешь воспользоваться моим похмельным состоянием, когда у меня ослаблена воля и нет ни одной причины, чтобы сопротивляться твоему натиску...


- О каком натиске ты говоришь, кроме невинных юношеских поцелуев у нас с тобой ещё до сих пор ничего не было!


Вера достала из кармана шортиков мобильный телефон.


- Иди Галюш, сделай всё то, о чём мне сейчас так пылко сообщил, а я пока отвечу на вчерашние пропущенные звонки, а то, наверное, всполошила всех родственников и знакомых.


- Наташе я вчера случайно ответил...


- Тогда с тобой и с ней всё понятно - она тебя подтолкнула на решительные действия, как постоянно давит на меня, угадала?


- Вера, у тебя очень хорошая подруга и кроме добра, она тебе ничего другого не желает!

Я думаю, что полчаса мне вполне хватит, чтобы привести себя в порядок - я буду с нетерпением тебя ждать, приходи, как можно быстрей!


Ему не пришлось ждать, когда он вышел из душевой, Вера, накрывшись простынёй, лукаво улыбаясь, лежала на кровати...


## Глава 18


Утомлённый ласками, после напряжённого наполненного волнениями предыдущего дня и практически бессонной ночи, Галь забылся глубоким сном.

Счастливая Вера, напитанная колдовскими любовными соками, лежа оголённой на смятой постели, перебирала в памяти всё произошедшее с ней за минувшие сутки.

Она прислушивалась к позабытым ощущениям, изменениям, произошедшим в душе и теле и непроизвольно, анализировала последние события и, что может за ними последовать.

Перевернувшись на бок и, опершись на ладонь, согнутой в локте руки, стала бессовестно разглядывать лицо и тело некогда до безумия любимого мужчины.


Ей трудно было сейчас ответить себе на вопрос, насколько глубоко опять вошёл к ней в жизнь, спящий рядом человек, который совсем недавно сжимал в объятиях её изголодавшееся по ласкам и сексу тело.

Все долгие восемнадцать лет их разлуки, она мысленно часто предполагала, что рядом с ней в постели может оказаться другой мужчина, но душа панически отвергала эти мысли, а плоть не отзывалось на похотливые взгляды и комплименты многих претендентов.

В первые месяцы, после того, как она решительно разорвала семейную связь с изменившем ей мужем, она часто просыпалась по ночам с гулко бьющимся сердцем и мокрыми от вожделения трусиками и вспоминала сны, в которых неизменно присутствовал Галь, с первого их контакта пробудившего в ней страстную женщину.

Постепенно горечь от предательства вытеснила фонтанирующую страсть, напряжённая учёба в университете, а затем увлекательная работа в купе с заботой о сыне примирили её с отсутствием в жизни элементарного секса и гормоны перестали распалять молодое недоласканное тело, а душа окаменела, всё больше покрываясь мутным налётом памяти.


На мужественном бледном лице человека, много времени проводящего в закрытом помещении, не смотря, на сон, разгладивший его, она увидела глубокую поперечную борозду, пролёгшую между чёрными густыми бровями, сеть мелких морщинок в уголках глаз и скорбные две линии, уходящие от носа к полным чувственным губам, которые так сладко недавно обцеловывали, казалось бы, все клеточки её отозвавшегося на нежности тела.

В районе шеи угадывались края шрамиков после многих операций, выпавших на его долю, и которые он мужественно перенёс и вернулся, практически к нормальной жизни.

Его хромота и в связи с ней некоторая ограниченность движений, нисколько её не шокировали и не мешали видеть в нём импозантного мужчину.

Впрочем, она любила Галя и вовсе с неподвижными ногами и это никогда не мешало получать с ним полное сексуальное удовлетворение.


Как быть дальше?!

Она уже привыкла жить одна, а точнее с сыном, и вовсе этим не тяготится.

Достигнув определённых высот в карьерном росте, стала вполне независимой в моральном и материальном плане, могла себе позволить любые путешествия, наряды, украшения и другие слабости, свойственные любой женщине.

Сын её не в чём не нуждался, был окружён любовью и заботой отца и матери и вырос не разбалованным очень даже красивым, умным и душевным мальчиком.

В том то и дело, что вырос!

Уже в Штатах они очень редко стали вместе выходить из дому и просто проводить время - понятное дело, он стал взрослым со своими наклонностями, приятелями и времяпрепровождением.


Взгляд и мысли вновь вернулись к Галю - что делать дальше? Как построить будущие отношения? Нужны ли ей эти отношения, определённые обязанности семейной жизни, изменения в ритме, в распорядке дня, да и разве всё перечислишь и все нюансы учтёшь...

Она вдруг поймала ускользнувшую раньше мысль - а ведь он не двусмысленно дал понять, что предлагает ей вновь стать его женой!

Вот, проснётся и надо будет конкретно ответить на его предложение - вот, так дилемма!

Стараясь не потревожить спящего, ловко перепрыгнула через него и, как была нагишом, уселась за стол и открыла блокнот - строчки сами собой потекли по бумаге:


Разгладит сон складки печали...


Упала с ресничек слезинка,

Сползла по щеке на губу.

Зачем в сердце боль берегу?

Храню от любви половинку.


Солёную каплю лизну.

Опалит привычная горечь.

За окнами звёздная полночь.

В калачик скручусь и засну.


Разгладит сон складки печали

И над изголовьем кружась.

Рисует ажурную вязь,

Житейских помех не встречая.


Разбудит под утро гвалт птиц,

небесная гладь голубая

и солнце в окно улыбаясь,

откроют любовь без границ...


Вера вздрогнула - руки Галя, не дотрагиваясь до неё, пробрались под мышками и ладонями поймали свисающие над столом пышные груди.


- Галь, ты с ума сошёл, так сделаешь меня заикой!


- А так?


И он, приподняв полушария, стал целовать поочерёдно оба, задорно торчащих соска, от касаний нежных губ быстро наливающихся и крепнувших подступающим желанием.


- Галь, сумасшедший, я сейчас тебя изнасилую!


- Нет, не получится.

Лучше встань коленями на стул, приподними попочку, и мы вспомним шалости нашей необузданной юности...


В считанные секунды Вера достигла такого оргазма, что стены и потолок комнаты, сотрясли её крики на высокой ноте, переходящие в завывания, похожие даже на рыдания!

После душа Вера упала спиной на постель и разразилась смехом:


- Галь, если я в ближайшее время что-нибудь не съем, то начну грызть тебя!


- Так пойдём на кухню.


Женщина продолжала веселиться:


- Глупенький, ты зовёшь замуж женщину, давно отвыкшую от хозяйских хлопот, привыкшую к заказной готовой пище, в лучшем случае, перебивающуюся полуфабрикатами.


- Ну-ну, пока не поздно, просвети меня о других своих слабостях и пороках.


- Легко - я не убираю в доме, это делает приходящая уборщица, содержу садовника, не утюжу бельё, обувь не чиню, а сразу выбрасываю, когда захватывает работа, забываю про всё и всех на свете, ну, и стала злой, ворчливой, капризной, нетерпимой и не люблю нарушать свой заведённый режим, порядок и пристрастия в угоду кому-либо!

Ну, чего ты улыбаешься, не поверил, что ли?


- Знаешь, как говорят у вас в России - лучше семь раз примерить, чем один раз отрезать или доверяй, но проверяй...


- О, ты уже здорово поднаторел в языке, но одно дело пословицы, а другое действительность.


- Знаешь, у одной нашей русской сотрудницы я выяснил, как ласково склоняется твоё имя и теперь знаю, что тебя можно называть - Веруня, Верунечка, Верунчик, Веруська...


- Хватит, хватит, давай я закажу пиццу, а потом продолжу слушать твои изыскания в русском языке.


Сидя на кухне и с аппетитом поглощая заказанное, Вера решила опередить Галя и попробовать расставить все акценты в их новых отношениях:


- Послушай, Гальчик, я тоже буду теперь прибегать к ласкательным обращениям, выбранного из русского обихода.

Так вот, мой милый Галечка, давай не будем спешить и если ты не передумал провести со мной пару недель отпуска в любом экзотическом месте, выбранном тобой, то после приезда вернёмся к этому разговору и вопросу наших взаимоотношений.

У нас с тобой служба с ненормированным рабочим днём, с командировками и ночными бдениями.

В связи с этим у нас могут появиться друг к другу претензии, обиды и прочие сопутствующие усталости и плохому настроению негативные моменты...


- Вера, но, как ты понимаешь развитие совместного будущего, в каком ракурсе предстанет наш союз в глазах сына, близких, сотрудников и всех тех, кто нечаянно очутится поблизости?


- Галь, не гони лошадей, мы с тобой восемнадцать лет прожили врозь, за эти годы полно воды утекло и многое поменялось в наших статусах, мировоззрении, а главное, в характерах.

Я не хочу и не буду больше возвращаться к прошлому, в котором в твоём лице была, потеря своего героя.

За прошедшие сутки, что мы находимся вместе, признаюсь честно, мне было очень хорошо и я больше не смотрю на тебя, как на исчадие ада и виновника всех бед.

Ты снова пробудил во мне женщину и не только своим статусным предназначением, а ту, в душе и теле которой опять пылает огонь страсти и желание отдаваться определённому мужчине.


Вера взглянула на колечко, горящее переливающимся сине-зелёным огнём на её изящном пальчике:


- Галюш, после помолвки обычно проходит год до свадьбы - давай и мы повременим.

Никто нам не мешает встречаться в свободное время, проводить вместе выходные, отпуск и иногда вечера.

В глазах всех, о ком ты упомянул выше мы будем выглядеть парой и, главное, что это доставит огромную радость нашему сыну, твоей матери и моей Наташке!

Ты со мной не согласен?


Галь улыбнулся.


- Как я могу с тобой не согласиться - ведь опытный учёный всё разложил по полочкам, да так, что не подкопаешься.

Но, одно я всё же тебе скажу - жизнь нельзя спрогнозировать, особенно счастье, а вот, ошибки легко совершить, а до конца исправить практически невозможно.


## Глава 19


Новость о том, что Вера зарыла топор войны очень быстро дошла до слуха не сказано обрадованной Гиле, которая была буквально вознесена на небеса этим известием.

Видимо счастливый сын сообщил об этом матери по дороге домой, когда вечером покинул женщину, с которой провёл два незабываемых дня.

Вера сама настояла на том, чтобы Галь временно оставил её одну, и мог в привычных условиях отоспаться, привести себя в боевое состояние, а на завтра утром уже хлопотать на службе об отпуске на ближайшее время.

После отъезда Галя в доме и на душе у Веры стало пусто и одиноко.

Она начала слоняться по комнатам, но не могла ни за что взяться - всё падало из рук, не находила себе места и каждое начатое дело казалось совершенно не важным.

Засела за стихи... и те не шли в голову.

Раздавшийся звонок, а точнее, мелодия на мобильном телефоне обрадовало и обнадёжило тем, что она сможет скрасить несколько минут с неизвестным абонентом в непринуждённом разговоре.

Краешком сознания она надеялась, что это Галь, но ошиблась, это была его мать:


- Девочка моя, какое счастье, прости дорогая, что не поздравила с Днём рождения, пусть с опозданием, но прими мои самые наилучшие пожелания!

Боже мой, как я за вас счастлива!

Теперь мне и помирать не страшно - вы снова вместе, я об этом мечтала и молила бога все эти долгих восемнадцать лет!


- Гиля, Гиля, остановись, дай хоть слово вставить!

Мама, это прямо на тебя не похоже, такие эмоции, от которых у меня уже закружилась голова.


- Прости, прости дорогая, я просто очень взволнована!

Скажи, девочка, а как вы планируете дальнейшую совместную жизнь?


- А, никак, мама, никак!

Зачем нам обременять друг друга семейными заботами - у нас, что есть малые дети или мы их планируем?

Мы, что нуждаемся в материальной поддержке, рассчитывая друг на друга?

Живя одним домом, разве кто-нибудь из нас двоих будет заниматься хозяйственными делами - ни я, ни он не собираемся бросать свою любимую работу, из-за которой иногда не видим ни дня, ни ночи!


- Веруш, так, как теперь будет, что-то я ничего не понимаю?


В голосе пожилой женщины явно слышались расстройство, недоумение и растерянность.


- Мама, всё будет очень даже хорошо - мы снова везде будем вместе появляться на людях, выезжать в отпуск, проводить выходные и праздники, влиять на нашего сына, ну, и сама понимаешь, отдавать себя друг другу в любовных утехах!


- Ай, у вас, современной молодёжи, всё не по-людски, а Галь тоже с тобой согласен?


- А, куда он денется, у него, что есть выбор?

А, если есть, то он уже не будет связан со мной!


Последние слова Вера не проговорила, а как будто пропечатала.

После разговора с матерью Галя, давно уже ставшей ей душевной подругой, она словно утвердилась в расстановке всех приоритетов в дальнейших отношениях с мужчиной, при воспоминании о котором сладко заныло сердечко и захотелось вновь очутиться в его крепких объятиях.


Оказавшись в своей машине, Галь тут же позвонил матери и сообщил счастливой женщине об их примирении с Верой, не вдаваясь ни в какие подробности.

Нет, у него не было от матери секретов, просто он сам смутно представлял, как будут выглядеть и развиваться их будущее с Верой, не считая сексуальных утех.

В своём уютном четырёхкомнатном коттедже, вдруг почувствовал себя неприкаянным, а окружающая тишина, сдавила так, что стало тяжело дышать.

Уже почти десять лет он живёт в этом доме и никогда не задумывался, что ему тут может быть скучно, грустно и одиноко.

Вечерами, когда уставший приплетался в свои пенаты, то даже не пытался планировать, как ему скоротать те несколько часов, что выпадали на отдых - к его услугам был уютно обставленный салон, кабинет с компьютером и с тренажёрами, на которых он поддерживал свою физическую форму.

Кроме личной спальни, здесь была ещё одна комната, оборудованная для сына, который хоть изредка, но всё же гостил у отца - Вера никогда не чинила этому препятствий.


Заведя машину на стоянку, Галь привычно переоделся, приготовил себе кофе и с чашечкой вышел на задний дворик, густо поросший деревьями и кустарником, откидывающих на примостившийся здесь столик постоянную тень.

Из находившейся под столешницей закрытой полочки для хранения всяких мелочей, которые вдруг могут понадобиться, сидящему во дворе хозяину, он достал пачку сигарет и зажигалку - редко, но всё же иногда он позволял себе выкурить одну-две сигаретки в день, но не больше.

Волна едкого сладкого дыма божественно обволокла лёгкие и он следом отпил глоток кофе - ну, почему, всё, что приятно, вредно для здоровья?!


Вот, и пришёл он к тому, о чём долгие годы мечтал - Вера, опять стала его Веруш!

Конечно, выдвинутые ею условия, не могли в полной мере соответствовать тем представлениям, как он рисовал их счастливую семейную жизнь, но, в какой-то мере, он всё же принимал её доводы, а главное, очень даже изменившуюся женщину, превратившуюся из неопытной наивной девушки, в матрону с волевым характером и своеобразными взглядами.

Да, похоже, Наташа была права - никакого мужчины за эти годы у Веры не было и это, при её таком-то необузданном темпераменте и сексуальном голоде!

Так, надо будет завтра в срочном порядке полностью разорвать всякую связь с двумя любовницами, с которыми он иногда проводил выходные и выезжал на несколько дней на отдых в Эйлат или на Мёртвое море.

Не оттягивать на долгий срок, а уже завтра начать ходатайствовать об отпуске и заказать билеты, только пока не знает куда... но, это не так важно, придумает и билеты ему всегда добудут, всё же должность позволяет воспользоваться иногда этой привилегией их службы.

Но, всё же, как на работе представить свою новую пассию - любовницей, невестой, приятельницей... - вот, так дилемма!

Хотя, какая тут проблема - бывшей женой, с которой нашли пути к примирению.


Оставшаяся неделя до приезда Наташи с дочерью пролетела для Веры, как один день.

Каждый вечер они встречались с Галем и не только в постели, но и в уютных ресторанчиках на берегу моря, где по сути, знакомились друг с другом, ведь за годы, проведённые в разлуке они оба здорово изменились, а точнее, выработали у себя определённый стереотип мышления, поведения, привычки, вкусы и всё то, что этому сопутствовало.

Дневные свободные от общения с Галем часы Вера тоже проводила не праздно, она посетила Хайфский Тенхнион, где с ней наметили будущий фронт работы, определили курсы, с которыми она будет заниматься и предложили создать группу талантливых студентов по типу, что у них была когда-то с профессором Зивом.

Руководство Техниона обязало её уже в середине августа приступить к работе и надо было составлять план занятий и практической деятельности, вплотную подойти к формированию групп, провести оповещение и собеседования с потенциальными молодыми учёными.


Всё складывалось, как нельзя лучше - уже через три дня после её Дня рождения, Галь ей сообщил свой план совместного отпуска - они первого августа летят до Милана, там снимают на прокат машину и спускаются по "сапогу" полуострова на самый юг Италии.

Он уже распланировал, как они будут двигаться по дорогам, по пути посещая крупные интересные города, включая Флоренцию, Венецию, Барри, Неаполь и другие места, какие только им захочется увидеть.

На всякий случай, он всё же оставлял им право свободного выбора маршрута и места стоянок и ночёвок.

Вера беспрекословно приняла идею автомобильного путешествия, как и страну, где они когда-то в юности побывали первый и последний раз вместе за границей.

Ту поездку в Рим она вспоминала долгие годы!


Двадцать первого июля в среду Вера поехала в аэропорт встречать великих путешественников, по которым очень соскучилась.

Как она только могла пять лет прожить без Наташи в Штатах?!

Мать с дочерью, с загорелыми до черна лицами, с криком и смехом набросились на Веру и буквально затискали и зацеловали её, выражая радость от встречи:


- Верка, сучка рябая, ты почему без красавчика, что опять поцапались?


Вера смеялась в ответ:


- Ни за что, я его теперь уже не отпущу и не позволю всякой прошмандовке залезть к нему в штаны!

Ой, Патрисия, прости меня, старая дура чересчур разговорилась!


- Тётя Вера, я ничего не слышала и плохо понимаю ваш русский язык, ведь мы все десять дней практически говорили только на испанском!


Девушка лукаво улыбалась, и Вера опять невольно отметила её схожесть с Галем.

На завтра к вечеру в доме впервые после призыва в армию появился Габриэль.

Он был, как и Наташа с дочерью загоревшим, но его загар был совсем другого свойства, выглядел похудевшим и будто бы возмужавшим, и это всего лишь за какие-то неполные три недели.

Парень сбросил с плеч огромную солдатскую сумку в стиральной комнате:


- Мам, разбери, пожалуйста, там всё грязное, утром к воскресенью должно быть всё выстиранным.


- Сынок, мне стать по стойке смирно и, что и как нужно отвечать, я ведь в армии не была...


Наташа подсказала:


- Есть, командир!

И нужно отдать честь.


- Вот, сейчас я и отдам - а, ну-ка, быстро разбери сам свою сумку, отдели светлое от цветного и закидывай по очереди в машину, прислугу нашёл!


- Мам, но мне ведь надо помыться, собраться, через два часа ребята ждут.

Ну, пожалуйста...


- Хорошо, я вывешу чистое и закину следующую партию, а впредь, чтобы в таком приказном тоне со мной не разговаривал, понятно?!


- Есть, мой командир!


Габи убежал наверх мыться, бриться и собираться на встречу с друзьями и тут Вера поймала затравленный взгляд Патрисии, с которой её сын только мимоходом поздоровался.

Мать недоумевала радоваться ей или огорчаться новому отношению парня к девушке, потому что не знала всю подоплёку этого холода со стороны Габи к Патрисии, как и глубины их предыдущих отношений.

Тем временем Наташа позвала дочь, помочь ей развешать гардины, а Вера поднялась в комнату сына, который уже вышел из душа и в трусах разгуливал по комнате:


- Если я зайду к тебе, не буду сильно отвлекать и смущать?


- Мамуль, ни сколько, сейчас натяну шорты.

Мне папа сказал по телефону, что вы собираетесь в отпуск в Италию...


- Ты спрашиваешь или утверждаешь?


- Мама, я радуюсь за вас!


- Ну-ну, а скажи мне, какая кошка пробежала между вами?


- Между кем?


- Мальчик мой, не держи свою маму за дурочку - почему ты так холодно поздоровался с Патрисией?


- Мам, давай договоримся с тобой на грядущее, что у каждого из нас есть своя территория, куда не стоит залезать, ты согласна?


- Согласна, но они живут у нас в доме и это накладывает, а особенно на меня, дополнительные правила поведения и ответственности...


- Мама, не умничай - ты не забыла о чём совсем недавно меня просвещала в плане генетики, а теперь вдруг встала на противоположную сторону.


- Никуда я не встала и все свои прежние утверждения могу повторить опять, как и ответить за каждое сказанное тебе слово, но это не значит, что надо от горячей дружбы перейти к полному отчуждению.


- Мам, нет никакого отчуждения, но она хочет, чтобы я в ней видел свою подружку и только с ней проводил свободное время, а у меня появилось столько интересных друзей, у нас свои разговоры, свои развлечения, а она ещё ребёнок, её даже в солидный паб не пустят из-за возраста!


- Ладно, сынок, пойду, не буду тебе мешать собираться.


- Мам, а можно тачку взять?


- Бери, вроде никуда сегодня не собираемся, а если что, так твой папа на своей за мной заедет.

Мне уже сообщили, что моя новенькая находится в порту на растаможке - дня через три-четыре буду рассекать на новой.


- А мне старую отдашь?


- Нет, её я уже продала Наташе.


- А про меня ты подумала?


- Подумала - на твоё двадцатилетие скинемся с папой и подарим тебе что-нибудь крутое!


Вера видела, что парень остался не совсем доволен её решением, но это сейчас мало волновало. Оставшись одна, заходила взад и вперёд по комнате. Она не могла себе простить, что так взяла в голову отцовство Галя по отношению к Патрисии.

Столько себе навоображала, столько нарасстраивалась, а всё разрешилось, само собой.


## Глава 20


В эти выходные дни, когда Габи впервые пришёл на побывку из армии, мать очень мало виделась с сыном, потому что он уезжал вечером с друзьями на машине, возвращался поздно ночью и до полудня отсыпался в своей спальне.

Глядя на поскучневшую Патрисию, Вера мысленно жалела девушку, которая за два месяца после их возвращения из Штатов в Израиль явно всей душой прикипела к её сыну.

Она даже сердцем была на стороне девчонки, для которой это возможно было первым девичьим увлечением, а там кто его знает, может быть и любовью.

Сама она тоже мало находилась у себя в доме, потому что в пятницу днём Галь увёз её на обед в ресторанчик на набережной, а после этого они заехали в его коттедж.

Мужчина хотел показать ей своё устроенное гнездо, в котором он на протяжении долгих лет коротал одиночество.


В последнем Вера очень даже сомневалась, но окончательно решила для себя, вообще не касаться их личной жизни на протяжении всего восемнадцатилетнего периода со дня развода.

Если и были у Галя в жизни женщины, следов их присутствия в домике она не обнаружила и даже ни единым словом не обмолвилась с ним на эту тему.

Вера для себя утвердилась окончательно, если выбран путь к примирению, то надо постараться простить всё раз и навсегда и больше не касаться этой болезненной темы, а иначе лучше было не возобновлять любовные отношения по уровню близких к семейным.


Приехав после обеда в гости к Галю на несколько часов, она задержалась там более, чем на сутки.

Понимала, что ведёт себя крайне необдуманно, не последовательно и даже легкомысленно, но ничего с собой поделать не могла.

Она не придала большого значения тому, что сын пришёл из армии на побывку, что в доме маются от скуки Наташа с Патрисией, оставшиеся на выходные по её милости без машины, что она достаточно взрослая и умудрённая годами женщина, в объятиях нежного любовника буквально потеряла голову.

Инквизиторская совесть пыталась прорваться сквозь туман любовного опьянения, но от нахлынувшего желания, как можно больше времени находиться с обожаемым мужчиной и чего греха таить, проснувшийся сексуальный голод буквально затопили все клеточки недолюбленного пылкого тела и лишили её здравого рассудка.


Счастливую и утомлённую любовными утехами Веру, Галь в субботу ближе к полудню доставил домой, забрав до вечера, проснувшегося к этому времени Габи для заведённого с давних пор привычного общения отца с сыном.

Мужики, конечно, практически в унисон, настаивали на её участии в семейном обеде и совместных разговорах, но Вера решила, что для этого ещё не настал подходящий час, но, главное, она была до крайности опустошена любовным марафоном.

Переодевшись после душа в домашнюю лёгкую одежду, она сбежала вниз и застала мать с дочерью сидящих в креслах напротив телевизора.

Совесть немилосердно начала царапать душу.


- Девчонки, сейчас проверю готовность амуниции Габика и подгребу к вам - можем сгонять куда-то вкусно покушать или заказать обед на дом...


- Верочка, какая забота о ближних, только что-то она поздновато у тебя проснулась.


- Натаха, чего язвишь, ведь я специально осталась дома, чтобы побыть вместе с вами.


- Ой, ёй, какая милосердная, такое самопожертвование, сейчас описаюсь слезами от умиления!


Вера с размаху плюхнулась на диван.


- Ну, давай, колись, чем не угодила?


- А, ты не обязана нам угождать и сиську с собой не забрала, мы уже взрослые девочки!

Пати, будь добра, поднимись наверх, не дело тебе слушать разборку двух горячих тёток!


- Мама, но ты ведь обещала...


- Обещала, обещала, но если не выскажусь, то просто взорвусь!


Девушка с книгой в руках, опустив голову покинула салон, а Наташа, как из катапульты выскочила из кресла:


- Вер, мы спокойно жили с дочерью до вашего приезда и хлопот не знали.

Я так ждала твоего возвращения, так хотела твоего примирения с Галем, а, что получила, в конце концов, взамен от твоего счастья и утолении сексуального голода?!


- Ну, и что ты ожидала, и что получила?


Вера поднялась с дивана и стала напротив подруги, снизу смотря в пылающие глаза.

Огонь во взгляде Наташи вдруг потух, и она села обратно в кресло:


- Я перестирала всю одежду Габи и даже с помощью Пати переутюжила.

Никуда обедать не поедем, мы с дочерью приготовили мясо по-чилийски, а салат осталось только заправить.

У меня один к тебе вопрос всё же есть - если ты свой джип отдала мне почти задарма только на время, и те десять тысяч, что я перевела на твой счёт, не считаются, то тогда прости, но если эта машина уже моя, то почему ей распоряжается твой сын, а мы с Пати должны куковать все выходные дома?


Вера растерянно смотрела на подругу и не знала, что ответить, а та тем же тихим голосом продолжила:


- Ты отлично знаешь, что машины в нашей стране не дефицит, поэтому могу прямо завтра купить себе не дорогую подходящую тачку со вторых рук и насрать большую кучу на твой джип.

Я уже предупредила своих съёмщиков, чтобы к первому августа освободили мою квартиру в Ришоне, недельку нас ещё придётся потерпеть... и последнее, о нашем сегодняшнем разговоре Галю и Габи знать не обязательно.


И хрипло прошептала:


- Не удерживай и не копайся во мне и в себе - мне надо срочно увезти отсюда свою девочку, дурочка влюбилась не на шутку, а её не просто бросили, об неё ноги вытерли.


Быстро прохрипев последние слова, Наташа крикнула:

- Пати, Патрусик, расставляй посуду к обеду, мы с тётей Верой жутко проголодались!


Поздно вечером, лёжа в своей постели, Вера обдумывала и анализировала маленький конфликт, произошедший между ней и Наташей.

Как и в юности, подруга в самый кульминационный момент, когда у них начинало искрить, мгновенно отступала и старалась загладить возникшую между ними ссору.

Самое интересное и прискорбное в этом, что Вера в большинстве случаев была виновной в их размолвке, но винилась всегда Наташа, и при этом, делала шаг на встречу мгновенно, не дуясь и не держа какой-то срок дистанцию.

Да, не хорошо получилось с этой машиной.

Всё, с завтрашнего дня только Наташа будет хозяйкой джипа, тем более и её гибрид пора уже забирать из гаража. В том, что Габи отвернулся от Патрисии, Вера за собой вины не чувствовала, хотя понимала, что её сын поступает предосудительно, грубо и не взвешенно - ведь он отлично знал, как его мать и Наташа любят друг друга и преданы дружбе, связавшей их на долгие годы.


Нет, то, что её сын отвернулся от Патрисии, может быть только к лучшему. Пройдёт какое-то время, дети успокоятся и в будущем будут со смехом вспоминать нынешние события.

Расстались и расстались, но всё же надо было её сыну обставить разрыв в мягкой форме, а не демонстрировать свой откровенный игнор.

За день до приезда Габи из армии, девушка буквально порхала после приезда из Испании.

Она была в восторге от страны, в которую рвалась с детства, и та её не разочаровала.

Патрисия без конца демонстрировала Вере фотографии различных замков, дворцов, храмов и красочных пейзажей...

С упоением рассказывала о знаменитой картиной галерее Прадо в Мадриде, где она провела целых два дня и любовалась шедеврами искусства известных на весь мир художников.

Они проехались с матерью от Барселоны до Гибралтара и ни одним местом чудесной страны не были разочарованы.

Она болтала без умолку всю среду и четверг до того момента, пока Габи, зашедший в дом с тяжёлой армейской сумкой, не окатил её холодом безразличия. Было видно невооружённым взглядом, что Патрисия хотела с радостным криком кинуться к нему в объятия, но натолкнулась на дружескую снисходительную улыбку.

С тех пор девушка увяла, замкнулась и с неё слетела вся оживлённость, присущая темпераментной южанке. Крайне расстроенной за дочь выглядела Наташа.


## Глава 21


Вечером тридцать первого июля Наташа с дочерью погрузили свой скромный скарб во вместительный джип и, расцеловавшись с Верой, покинули приютивший их на пять лет великолепный дом доброжелательной подруги.

У самой Веры на душе скребли кошки, потому что все её уговоры, чтобы Наташа не спешила, сделала в своей квартире косметический ремонт и тогда уже отправлялась к себе, не возымели успеха - та была непреклонна:


- Ну, чего ты гонишь лошадей, ведь я завтра уезжаю с Галем на две недели в Италию и за это время ты могла бы, как следует устроить своё жилище - представляю, какой срач тебе оставили съёмщики!

Ведь вы прожили здесь, в этом доме пять лет и всё было нормально, что вам мешает спокойно и удобно для всех провести здесь ещё один месяц, пока Пати надо будет отправляться в школу?..,


- Верка, к чему все эти разговоры, если я уже приняла окончательное решение, а ты ведь знаешь, что я никогда не колеблюсь и своих решений не меняю.

Завтра сама выхожу на работу и некогда мне теперь будет обихаживать твой особняк и прилегающий к нему участок, а Пати надо записываться в местную школу и привыкать к городу, которого почти не помнит.


Вера перевела взгляд на девушку.


- Пати, ты тоже спешишь покинуть этот дом?


- Да, и очень!


Девушка на одном дыхании произнесла короткую фразу и чмокнув Веру в щёку, забралась в машину.


- Всё, подруга, давай без лишних сантиментов и соплей - уезжаю не на край света, а какая-то сотня километров разве для нас расстояние?!


Вечером во время сбора чемодана на длительное путешествие по Италии, в мыслях Веры вдруг всплыла фраза Наташи, что ей некогда теперь обихаживать её особняк и прилегающий к нему участок!

Вот так, да!

Нет, она никогда не воспринимала проживание Наташи в её доме, как какую-то особую услугу, но и то, что все эти годы её жилище было под уходом и присмотром, она тоже не расценивала, как добро творимое со стороны, проживающих здесь на всём готовом подруги со взрослой дочерью.

Два с половиной месяца, что они провели под одной крышей, после возвращения Веры с сыном из Штатов, не были особо лучезарными - стычки между подругами возникали на каждом шагу и часто из-за пустяков, связанных с распорядком дня, приготовлением пищи, уходом за двором и домом... - в общем, сплошные мелкие хлопоты, на которые Вера уже давно разучилась обращать внимание.


Если честно, то она вообще не заморачивалась на всю эту ерунду, связанную с хлопотами по хозяйству, ведь с самого детства никогда об этом не задумывалась, живя за бабушкой, мамой, старшей сестрой, потом общежитие и даже, когда вышла замуж, то Галь очень скоро нанял уборщицу.

Даже тот период жизни, когда она снимала в Хайфе квартиру, живя вместе с малолетним сыном, особо не отложился в её памяти из-за постоянного отсутствия свободного времени, а в маленьком съёмном жилье она очень редко устраивала генеральную уборку. Вот чёрт - надо же подумать, кто будет следить за домом, когда она завтра утром уедет с Галем - ведь Наташа не держала уборщицу, садовника, а тем более сторожа.

Живя в Америке, и за пять лет отсутствия в своём доме, она полностью отошла от этой рутины.

Эх, надо позвонить Галю, может что-то подскажет.


- Верунчик, соскучилась?!


- Нет, Галь, некогда скучать - Наташка от меня отчалила в свой Ришон, а тут нежданно-негаданно навалились какие-то заботы, хоть и не соображу сразу как, но надо срочно с ними справиться...


- Ну-ну, делись, время то поджимает?


Вера в двух словах изложила свои проблемы и Галь без насмешек взялся в кое-чём помочь.


- Веруш, я сейчас по своим каналам пробью службу, ведающую подключением домов на сигнализацию и попрошу в срочном порядке, сегодня же, решить этот вопрос.

Конечно же, нельзя кидать виллу без присмотра на такой длительный срок.

На счёт уборщицы и садовника похлопочешь уже по возвращению, с этим не горит.

Вера, а, вы с Наташей не очень хорошо расстались, что она вдруг выкинула такое?


- Не знаю даже, как это правильно охарактеризовать и до конца осмыслить, но какая-то недосказанность и взаимная обида легла между нами.

Понимаешь, наш Габи вдруг отвернулся от Патрисии, девушка этот разрыв приняла близко к сердцу, Наташа, естественно, на стороне дочери, а я, если честно, очень обрадовалась, что у нашего сына теперь нет времени на такие глупости, как обихаживать школьницу.


- Знаешь, а мне поначалу показалось, что их чувства взаимны - было любо-дорого смотреть на их юношеское влечение друг к другу.

Мне лично, девушка очень понравилась, в ней есть какая-то глубина и не свойственная для современной молодёжи скромность, уважительность и другие качества, которые были характерны для Офера...


Вера прервала:


- На эту и другие темы мы сможем вдосталь наговориться в самолёте, затем в машине и везде, где на протяжении двух недель мы будем с тобою всё время вместе.


- Целую тебя, моя хорошая!

Жди работников со службы установки сигнализации, бай.


Великолепный отпуск, проведённый Верой в компании Галя, выбил из её головы все переживания, связанные с охлаждением отношений с Наташей.

По возвращению из Италии, она сразу же включилась в работу в Технионе, и скучать ей больше не приходилось.

Вхождение в трудовую и научную среду занимало столько времени, что она порой забывала обо всех бытовых обязанностях, препоручив их нанятой домашней помощнице из вновь прибывших.

Молодая женщина репатриировалась из Украины, где настрадалась от лишений и за вполне доступную для Веры оплату взяла на себя всё хозяйство, включая готовку, уборку в доме и роль садовника на участке.


На их известное на весь мир учебное заведение, где молодые таланты не только учились, но уже в ходе продвижения от курса к курсу начинали заниматься учёной практической деятельностью в областях высоких технологий, в проектировании космических аппаратов и всевозможных других инженерных открытиях и усовершенствованиях, сыпались всевозможные заказы от космических центров Израиля, США и других стран!

Вера, попав в гущу любимой работы, забыла про все отвлекающие её прежде волнения, связанные с отношениями её сына с дочерью Наташи и сама подруга, исчезнувшая из поля зрения, тоже перестала тревожить её мысли, потому что там не было места для таких мелочей. Свободное не большое пространство от преподавательской и учёной деятельности занимал Галь.


Вернувшийся в её жизнь мужчина полностью восполнил Вере, недостающие раньше волнения сексуального порядка и стал надёжным партнёром в редких выходах на какие-то приёмы, торжества и семейные праздники. После того, как вновь появился Галь, то и другое теперь в полной мере присутствовало в её жизни.

Где-то в тумбочке валялся, заброшенный до поры и времени блокнот со стихами, куда Вера больше не заносила выстраданные сердцем строки - душа её перестала метаться, она порхала свободной парящей в чистом небе птицей.

Галь смирился с расстановкой их отношений, разрозненного быта и времяпровождением - об официальном узаконении их связи и рождении ещё одного ребёночка Вера даже слушать не хотела.

Габи теперь на выходные приходил чаще к отцу, чем к матери, потому что у той не было достаточно времени обстирывать и собирать его после выходных в армию, а вот, отец, эти функции с удовольствием брал на себя.

Тридцать первого декабря наряду с множеством поздравительных звонков от родных и знакомых Веры, оказался и Наташин:


- С Новым годом, подруга!


- Наташка! Какой сюрприз!


- С каких это пор звонки друзей стали сюрпризами?

Раз не звонишь, значит, у тебя всё хорошо?!

Хотя, чего я спрашиваю, ведь иногда пересекаюсь на службе с твоим красавчиком - сияет, как начищенная пуговица.


- Наташка, фу ты, как я давно не слышала твоего хрипатого голоса, как поживаешь?


- Ну, раз позвонила, значит или соскучилась, или не всё хорошо, как бы нам хотелось...


- У тебя неприятности?


- Верка, о приятностях и неприятностях подруги рассказывают не по телефону и не тогда, когда до празднования Нового года остаётся парочку часиков.

Всё будет хорошо, а тебе желаю и дальше быть такой же счастливой и любимой, какой живёшь последние полгода!


- Наташа, я тоже желаю тебе всего самого хорошего!

Могла бы подъехать - посидели бы за бутылочкой-другой винчика, поболтали, повспоминали...


- Верка, послушай иногда сама то, что ты чирикаешь - посидели, поболтали...

В твоём сжатом до предела графике пока нет места для меня, даже не соизволила приехать и посмотреть, как я поживаю, как устроилась - с глаз долой и сердцу легче.

Своему обормоту, стоящему на защите нашей Родины, передай от меня привет, от Патрисии не надо!


- Как она?


- Какая тебе разница, ведь только у тебя одной душа ранимая!


И Вера услышала гудки отбоя.


## Глава 22


Наташа придвинула пластиковый стул к кровати, на которой лежала Патрисия, широко распахнутыми глазами глядевшая на мать:


- Ты плакала?


- Нет, доченька, всю ночь до самого утра смеялась до слёз.


Женщина облизала тонкие пересохшие губы - боже мой, какая она бледненькая!

Куда девался живой румянец на смуглых быстро загоравших щёчках, вместо него теперь эта мертвенно-бледная желтизна.


- Я тебе принесла гранатовый сок, будешь пить?


- Мама, у меня этого и другого сока полная тумбочка.

Мне же постоянно ставят капельницу и поэтому пить не хочется.


- Патенька, у тебя что-нибудь болит?


- Нет, но у меня такая слабость и всё время хочется спать.


- Доченька, это от лекарств.


- Мама, я умру?


Прямой вопрос пронзил мозг Наташи острой раскалённой иглой, но она не дала себе раскиснуть на глазах у смертельно больной дочери.


- Девочка моя, мы все когда-нибудь умрём...


- Мама, зачем ты так вдруг со мной заговорила?

Мы ведь никогда не обманывали друг друга и ничего не скрывали!


- Патенька, миленькая, ты же знаешь, что мы ждём донорскую печень, но у тебя редкая группа крови и это затрудняет положение вещей.

Я уже изъявила готовность везти тебя в любую страну мира, где только появится нужный нам донор, но ты уже не транспортабельна.


- Мама, это ведь стоит сумасшедших денег?


- Доченька, а зачем мне деньги, если не будет тебя...


И, Наташа, закрыв руками лицо горько расплакалась.


- Прости меня, прости меня, моя девочка, что я обрекла тебя на эту проклятую жизнь...


- Мамочка, о чём ты говоришь, вы с папой с меня с раннего детства пушинки сдували, а живя с тобой вдвоём, разве я в чём-то нуждалась?!

Не плачь, пожалуйста, а скажи, Габи знает о моей болезни?


- Нет, я им никому про это не рассказывала.


Наташа вдруг вскочила на ноги.


- Подожди немножко, я скоро вернусь!


- Ты куда, не уходи, мне без тебя так тоскливо лежать тут одной!


- Патрусенька, моя дорогая, я взяла на работе бессрочный отпуск и теперь буду с тобой дни и ночи, а пока подожди, мне надо срочно поговорить с твоим лечащим врачом.


Отдав все необходимые распоряжения секретарше, просмотрел накопившуюся за вечер и ночь информацию на электронной почте, Галь взглянул на часы - можно ещё застать Веру не на занятиях:


- Веруш, за тобой заехать на работу или домой?


- Любимый, ты о чём?


- Нет, ты определённо витаешь в облаках... - сегодня ведь канун пейсаха, нас мама ждёт на ужин, на пасхальный седер собираются все мои братья с семьями.


- Да, помню я, помню!

Просто не поняла постановку вопроса.


Женщина явно нервничала.


- Верунь, что-то случилось?


- Да, ерунда, сегодня ведь нет занятий, а декан именно сегодня придумал устроить это дурацкое поднятие бокалов в честь праздника, а мне надо ещё заскочить в парикмахерскую, перед тем, как мы отправимся к твоей маме - ведь твоя родня уже сто лет меня не видела!


- Вот, так проблема, узнают тебя и такой - ты ведь у меня красавица!


- Перестань мне раздаривать ненужные комплименты, мне уже сорок второй год, появляются морщинки, и седина прёт, не успеваю закрашивать.

Я уже записалась к специалисту на пластику, а вот волосы надо постоянно и вовремя красить, а иначе буду похожа на чёрт знает что!


- Всё, всё, сдаюсь, принимаю тебя с пластикой, крашенную, а лучше всего голенькую и в темноте...


- Ладно, не время и не место для подобных шуток, лучше послушай - сынок просил оставить ему одну из наших машин, поэтому подъезжай ко мне и подожди пока я справлюсь в парикмахерской.

Можешь отдать Габи свою машину, поедем на моей?


- Нет проблем, но я тебе уже давно говорил, что пора мальчику купить уже своё средство передвижения.

Ты же видишь, что иногда нам бывает неудобно оказываться без транспорта, а ему приходится клянчить автомобиль, можно подумать, что у нас с тобой не хватает средств на эту покупку?! Веруш, то не дело, чтобы у взрослого почти двадцатилетнего парня возникали подобные проблемы.


- Хорошо, хорошо, обсудим эту тему по дороге к Гиле.


Наташа решительно толкнула дверь кабинета, где обычно находились врачи отделения трансплантации печени в больнице "Ихилов".

В большой комнате у компьютеров или с чашечками кофе находилось сразу несколько медицинских работников.


- Здравствуйте, я мать Патрисии Крумер, мне надо срочно поговорить с её лечащим врачом, а ещё лучше с профессором, который собирается делать ей операцию.


- Госпожа Крумер, подойди сюда, я сам уже хотел вызвать тебя для срочного разговора.

Присядь, меня зовут Мики, Мики Гордон, я являюсь профессором, специалистом в области трансплантации печени...


- Такой молодой?


- Госпожа Крумер, если тебя не устраивает мой возраст, можем обратиться к другому специалисту, но сегодня он отсутствует.


- Нет, нет, прости, сморозила ерунду, нервы окончательно сдают!


Наташа внимательно посмотрела на светловолосого парня с короткой стрижкой, а точнее, обритого наголо.

На внешний вид, она не дала бы ему более тридцати лет.


- Профессор, моя дочь умирает, сделай, ради бога, что-нибудь, мне не жалко никаких денег, если не хватит, готова квартиру продать, милостыню просить, если нужно возьмите мою жизнь вместе с печенью, только спасите, мою девочку!


- Госпожа Крумер, возьми себя в руки, ты ещё очень нужна дочери живая, здоровая и сильная.

Мы имеем на руках твои анализы... - ты не годишься дочери в доноры, а если бы даже и подошла твоя печень, то речь не идёт о спасении одной жизни в ущерб другой.

Ни о каких деньгах речи не идёт - трансплантация органов в нашей стране, как и во многих других производится бесплатно.

К сожалению, у нас остаётся всё меньше времени, а подходящего донора, с совпадающей группой крови пока не наблюдается.

Сделали запрос в другие страны, но база данных пока молчит.

Мы знаем, что твой муж, отец девочки умер, а других детей у тебя нет, как и братьев и сестёр, поэтому ничего не остаётся, как ждать и уповать на милость господню!


Наташа закрыла лицо руками и начала раскачиваться из стороны в сторону, словно молясь неизвестному богу и вдруг резко оторвала руки от лица.


- Доктор, а в выходные дни анализы делаются?


- Если необходимо срочно, то да.


- А операции?


- Так же обстоит и с операциями, если вдруг поступит подходящий материал, меня срочно вызовут, где бы я не находился, и мы начнём готовить твою девочку к процедуре.


- Доктор, миленький, никуда не уезжай, будь всё время на связи, я найду эту проклятую печень, то есть, прости, я найду подходящую печень, во что бы это мне не стало!


Наташа сорвалась со стула и выбежала из кабинета.

Она так же стремительно вошла в палату, где почти без сил подрёмывала дочь.


- Пати, доченька, ты обязана дождаться меня.

Мне надо срочно отъехать за печенью для тебя...


- Девушка слабо улыбнулась бледными губами:


- Мама, на базаре купишь?


Мать склонилась над дочерью и покрыла поцелуями до крайности исхудавшее лицо.


- Улыбайся, улыбайся, моя милая, я всё сделаю для того, чтобы тебя спасти!


## Глава 23


Галь после работы, а сегодня, как обычно перед праздником был короткий день, заехал домой - помылся, переоделся и слегка перекусив, отправился на виллу к Вере, где его с нетерпением ожидал сын.


- Папа, вы с мамой решили издеваться надо мной?!


- Сынок, в чём проблема?


- Вот, ответь, почему большинство из моих ровесников и не только парней, но и девушек, уже давно имеют собственную машину, а я должен всё время клянчить у вас тачку, будто вы с мамой самые бедные на свете люди!


- Ну, подожди немного, через два месяца тебе исполнится двадцать, и мы подарим настоящую новенькую крутую машину, а не какую-нибудь подержанную консервную банку.


- Папа, я уже мог почти год рассекать на мамином старом джипе, так нет, она отдала его своей подружке почти задаром!


- Всё, остынь, лучше скажи, ты собираешься подъехать к бабушке Гиле на пасхальный седер?


- Собираюсь, собираюсь, потому и нервничаю - я обещал Эмили, что заеду за ней в четыре, а уже три...


- Так, не рассиживайся, хватай мою машину и дуй, встретимся уже в посёлке.

Кстати, собираются сегодня явиться все мои братья с семьями - у тебя есть возможность встретиться и пообщаться со своими двоюродными!


- Папа, я там долго засиживаться не собираюсь, отдам дань вежливости, познакомлю вас со своей девушкой и бай!


- Я помню, как ты меня знакомил с Патрисией - очень симпатичная, приятная во всех отношениях девушка, воспитанная и на тебя, смотрела так, будто ты пуп земли...


- Всё, эта тема закрыта, Патрисия была и сплыла, у неё такие старомодные замашки, а я обет целомудрия не давал.

Всё, пока, пока!


Не успел ещё сын далеко отъехать, как в дом ворвалась Вера:


- Галюш, дурдом, как будто все разом перед праздником решили причёски, навести, думала сомлею, пока меня взяли, и при этом, я записывалась заранее!

Посмотри там в моей сумочке мобильный - я его поставила на режим вибрации, а то так он мне все уши прожужжал в парикмахерской и по дороге домой.

Я сейчас быстренько обмоюсь, оденусь и покатим.

Гиля просила, чтобы я чуть-чуть пораньше приехала, помогла ей стол накрыть.


Говоря последние слова, Вера уже неслась по лестнице на второй этаж.

Галь вынул из её сумочки мобильный и перевёл на нормальный режим работы и тут же раздалась мелодия звонка:


- Галь, миленький, где Верка, я уже два часа не могу до неё дозвониться - она в Израиле?


- Успокойся Наташа, она в душевой, скоро выйдет, что-то срочное или может подождать?


- Срочней быть не может...


- Так скажи мне...


- Нет, нет, я пока не могу ничего тебе сказать, всё будет зависеть только от моей подруги!


- Заинтриговала, но работа приучила меня к выдержке.

Слышу, она уже вышла из душевой, сейчас передам трубку...


- Натаха, вот так сюрприз, какими судьбами?

Неужели вдруг вспомнила обо мне, уж думала, что вообще навсегда ушла в подполье?

Хочешь с праздником поздравить?

Так давай быстрее, нам с Галем надо срочно выезжать к Гиле...


- Верка, у тебя словесный понос когда-нибудь закончится?

Мне не до твоего пейсэха и даже не до тебя лично!


- Так, чего позвонила и вижу, что ещё было сто пропущенных от тебя звонков...


Наташа всхлипнула:


- Верочка, моя Патрисия умирает!


- Наташа, успокойся, расскажи обстоятельно, может ты сгущаешь краски и чем я тебе могу помочь?


- Ты сама не можешь, а вот Галь или Габи могут...


Вера оглянулась на внимательно слушавшего мужа и, кивнув ему, показала на пальцах, чтобы он подождал пять минут.

Зайдя в свою спальню, плотно прикрыла двери и отошла в дальний угол и приглушила свой голос до минимума:


- Наташа, что ты там надумала, какая блажь в твою голову влезла?!


- Верочка, у меня совершенно нет времени...


- Думаешь у меня навалом, ведь обещала Гиле приехать заранее, помочь накрыть стол...


- Верка, угомонись ты уже со своим столом и отъездом к Гиле - никуда ты не поедешь, бери Галя и гони в "Ихилов" и пусть туда подъедет Габи и, как можно быстрей!


- Натаха, что ты тут раскомандовалась...


- Вера, хочешь, я к тебе на коленях приползу, но помоги мне, помоги спасти мою девочку!


Слушая в трубке рыдания всегда сверх выдержанной подруги, до Веры дошло, что дело не шуточное.


- Наташа, возьми себя в руки - я буду молчать, а ты, не торопясь конкретно обскажи суть проблемы.


- Моя Патрисия нуждается в срочной пересадке донорской печени, но у неё особая группа крови с определённым резусом и ей может только подойти орган от донора с соответствующими параметрами.


- Тихо, только не кипятись, но я пока не понимаю при чём тут Галь, а тем более, Габи?


- Верочка, они единственные близкие родственники моей дочери, только у них может быть соответствующая кровь.


- Нет, у моего сына первая группа, как у меня, какая у Галя не знаю, но по дороге в посёлок, аккуратно расспрошу.


- Верка, что значит аккуратно расспрошу, когда речь идёт о жизни моей дочери...


- Наташа, а тут речь идёт о моей жизни, ты разве не понимаешь?


- Верочка, я тебя заклинаю поторопись, ведь если кровь Галя не подходит, я буду вынуждена обратиться к Офире...


- Не смей, ты слышишь, не смей, мы же с тобой поклялись!


- Но, жизнь моей дочери, мне важней всех клятв на свете!


В этот момент Галь нетерпеливо постучал в дверь:


- Вера, уже четыре, если мы даже поспешим, то раньше пяти не приедем.


- Подожди, подожди ещё пять минут, не заходи!


В голосе Веры слышались истерические нотки.


- Но, возможно, я могу чем-то помочь?


- Галь, я тебя очень прошу, спустись вниз и подожди меня, пока я закончу этот до крайности неприятный разговор.


Наташа вздохнула на другом конце связи:


- Неприятный, говоришь разговор?!

Да, я понимаю... а для моей доченьки он тоже неприятный, потому что очень может быть, что от него зависит её жизнь.

Верка, заклинаю тебя всем тем, что нас когда-то связало, прежде всего дружбой, помоги мне, помоги моей Патрисии не покинуть эту жизнь и меня, я уже встала на колени!


- Наташа, прекрати спектакль, прекрати, не позже, чем через два часа я тебе перезвоню.


Вера судорожно нажала на кнопку отбоя и всхлипнула - ну, почему, почему, как только всё наладилось, опять вмешиваются посторонние люди и всячески хотят растоптать её спокойную жизнь, благополучие и, возможно, и счастливое будущее.

Нет, не простит ей Галь, не простит, придуманную когда-то комбинацию, которая тогда показалась такой удачной.


Патрисия открыла глаза:


- Мама, ты давно уже тут сидишь рядом со мной?


- Давно.


- Ну, что не купила мне новую печень, в связи с пейсэхом базар сегодня закрыт?


- Не знаю доченька, не знаю, но кажется да, он закрыт и вряд ли откроется после праздника...


## Глава 24


Вера не села за руль, а как обычно, когда они были вдвоём, доверилась мужу.

Да и вряд ли она сейчас была в состоянии вести машину - всё внутри дрожало, дребезжало и плавилось.

Галь ещё не выходя из дому, хотел выяснить причину Наташиного экстренного звонка, и нынешнего состояния Веры.

Крайне расстроенная женщина, достала из сумочки пудреницу и начала прямо в машине наводить макияж:


- Веруш, я могу, наконец, узнать, чем вызван весь этот переполох?


- Галюш, не мешай, дай хоть слегка наведу марафет, а то похожа на драную кошку.


- Да, но ты, в конце концов, скажешь, что произошло у Наташи?


- Скажу, по её словам, Патрисия находится при смерти.


- Мы можем чем-то помочь?


- Не знаю, не думаю, вряд ли, да, чёрт его знает!


- Ты, чего кричишь, если что-нибудь от нас требуется, надо обязательно оказать помощь, она ведь для нас совсем не чужой человек...


- Ты помолчишь или нет?!


Вера находилась на грани истерики и всячески старалась совладать с расшалившимися нервами, подкрашивая глаза и вновь стирая.


Галь решил перевести разговор на другую тему:


- Веруш, сегодня мне Габи предъявил претензию, что почти все его ровесники имеют машины, а он вынужден каждый раз просить у нас автомобиль, чтобы съездить к девушке...


- Так, пусть не гоцает по девкам, а в выходные идёт и подработает в кафе или в пардесе(саду).

Вымахал бугай почти до двух метров, здоровый, как бык, а в голове одни гули, девчонки и развлечения.


- Веруш, так успеет ещё наработаться, пусть гуляет...


- Ты много гулял в его возрасте, я много гуляла, а Патрисия может сейчас гулять?


- Кстати, какая у тебя группа крови?


- Вера, я мог бы много задать тебе встречных вопросов и очень хочу понять причину твоего раздражения, но наберусь терпения и просто отвечу - у меня редкая группа крови.


- Прости Галь, прости, но не расспрашивай меня о причинах моего интереса, просто ответь, конкретно, какая у тебя группа крови?


- Вера, возьми себя в руки, посмотри только на что ты похожа, я тебя такой точно никогда не видел, даже ...

Короче, во время всех моих бесчисленных операций всегда возникала проблема, но сегодня это уже не проблема и в банке крови есть запасы любой.


Вера спрятала в сумочку пудреницу и надолго замолчала.

Галь, видя состояние жены, решил до поры не тревожить её, пусть успокоится и тогда сама откроет ему душу, как это делала всегда, после того, как у неё на работе возникали какие-то конфликты с коллегами или студентами.

Он сам не понимал почему, но какая-то смутная тревога поселилась в его душе.

Возможно, это было связано с сообщением Веры, о причине звонка Наташи.

Как не крути, Патрисия была дочерью его некогда самого близкого друга, да и Наташа для Веры, и в какой-то мере для него, была далеко не чужая.

В памяти всплыл образ симпатичной улыбчивой черноволосой девушки, которая каким-то образом сразу же вошла в душу, как будто они были с ней знакомы и жили рядом все годы с её рождения.

Когда они въехали во двор дома Гили, хозяйка сразу же обратила внимание на настроение невестки и на напряженное лицо сына:


- Доченька, что-то у тебя случилось или чувствуешь себя неважно?


- Мама, чувствую я себя нормально, а вот настроения нет - у Наташи дочь в плохом состоянии находится в больнице.


- Что значит в плохом состоянии?


- Не знаю точно, но по словам самой Наташи, она при смерти!


- Что, ей нельзя чем-то помочь?


- Наверное, можно...


Вера прикрыла глаза, постояла так несколько секунд и вдруг тряхнула головой.


- Мама, тебе очень нужна моя помощь?


- Нет, вон уже Шлёмо приехал, мне его Ривка поможет накрыть на стол.


- Хорошо, я отойду в сад, мне надо срочно переговорить с Наташей.

Ах, да, напиши здесь на бумажке, какая точно группа крови у Галя.


У пожилой женщины от удивления широко распахнулись глаза.


- Зачем?


- Мама, надо, очень надо, пожалуйста, ни о чём не спрашивай, я умоляю!


Подоспевший Галь обнял жену за плечи.


- Веруш, Веруш, ну, что с тобой происходит?


- Ты мне ответишь, наконец, какая у тебя группа крови?


- Четвёртая, резус отрицательный.


Вера схватила мобильный телефон.


Наташа взглянула на часы - почти шесть.

Эх, Верка, Верка!


- Мама, что ты там шепчешь?


- Ругаюсь потихоньку.


- На кого?


- Доченька, на бога, на чёрта, на людей!


Девушка скривила бледные губы в подобие улыбки.


- Мама, ты такая смешная, ведь сама мне рассказывала, что проходила гиур и стала по еврейскому закону иудейкой, а говоришь такие вещи...


- Я тебе Пати скажу главную вещь - вера в бога ни что, по сравнению с тем, когда теряешь веру в людей...


Звонок мобильного телефона взорвал тишину одиночной палаты, где пребывали, лежащая в кровати Патрисия и расхаживающая из угла в угол, не находящая себе место Наташа.

Пальцы не могли попасть в точку на экране, чтобы ответить долгожданному абоненту:


- Вера, что скажешь?


- Мы едем.


- Ты ему сказала?


- По дороге расскажу и будь, что будет.

Скажи Пати, что я её очень люблю, она будет жить на радость своей маме... а, может быть и папе...


- Мама, кто это звонил? Почему ты плачешь? Мама, почему ты так плачешь?


- Пати, деточка моя, ты будешь жить, я верю, что ты будешь жить, потому что я поверила опять людям!


Вера отключила мобильный телефон и взглянула на Галя:


- Поехали, по дороге всё тебе расскажу.

Захочешь, можешь меня возненавидеть, захочешь, можешь простить, а нет, мы расстанемся и уже навсегда, но ты должен сейчас поехать со мной в больницу "Ихилов", потому что только от твоей воли и желания зависит жизнь дочери моей подруги Наташи!


- Мама, папа, мне бабушка сказала, что вы здесь спрятались ото всех.

Вот, познакомьтесь с моей девушкой - Эмили.


- Очень приятно, но сынок, нам очень некогда, мы с папой уезжаем.


- Куда, какая срочность?


- Сынок, Патрисия при смерти, ей нужно срочно делать операцию...


- А вы чем можете помочь?


- Я, к сожалению ничем, а твой папа может.


Габи взглянул на отца, но тот в ответ только передёрнул плечами.


- Я сам пока ничего не понимаю, но готов оказать любую помощь дочери моего друга.


Вера уже не слушала о чём разговаривают отец с сыном, а проследовала к своему автомобилю машинально по дороге здороваясь и отвечая на поздравления с праздником всем появившимся во дворе многочисленным родственникам Галя.

Она завела машину и нетерпеливо постукивала по рулю ладонью.

Галь уселся рядом на пассажирское сиденье, а Габи открыл дверцу со стороны матери:


- Мама, я скоро тоже приеду, только отвезу Эмили домой.


- Сынок, твоя кровь, а точнее, печень, Патрисии не подойдёт.


- Мама, ты о чём, что-то я совсем ничего не пойму?


- Ай, сынок, я даже не знаю, нужно ли тебе здесь что-нибудь понимать.


Вера захлопнула дверцу автомобиля и завела мотор.


- Галь, позвони Наташе, сообщи, что мы уже выехали.


После звонка Галя, Наташа подошла к Патрисии, очнувшейся от дремоты.


- Доченька, мне надо отлучиться на несколько минут, необходимо предупредить лабораторию, что в течение часа сюда приедет потенциальный донор.


- Мама, ты ведь разговаривала сейчас с Галем, отцом Габи, какая тут связь?


- Прямая.

Не напрягайся, не теряй силы на лишние ненужные мысли, если всё совпадёт, то сегодня ночью тебе уже сделают операцию.


Вся страна уселась за праздничные столы, все трассы были свободными, и Вера за полчаса домчала до пункта назначения.

По дороге они не проронили ни единого слова, но, въехав на территорию больницы, Вера на стоянке заглушив мотор, повернулась к мужу:


- Галь, Патрисия твоя дочь, поэтому ваша редкая группа крови совпадает.


- Ты была беременной, когда мы расстались и ты отдала нашу дочь Наташе и Оферу?


- Глупенький, а ещё заведующий отделом в ШАБАКе - Патрисия, твоя дочь от Офиры, мы с Наташей заключили с ней договор.

Она пришла ко мне, когда у неё уже было четыре месяца беременности, ты категорически от неё отказался и Офира была на грани отчаянья, не желая рожать безотцовщину. Она хотела каким-то образом вытравить плод, а я ей предложила вариант с Наташей, а ты отлично знаешь, что они с Офером не могли зачать детей и бывшая твоя пассия согласилась, но взяла с нас клятву, что никогда и никто про это не узнает.

Никто бы и не узнал, потому что даже Офер не ведал от кого ему досталась доченька.

Вот и всё...

Можешь судить меня, как хочешь, эта моя идея, мне её и расхлёбывать!

Сейчас на кону жизнь твоей биологической дочери, а может быть и Наташи!


- Почему мы сидим здесь, и я выслушиваю твою длинную душещипательную историю достойную мексиканских сериалов, пошли к Наташе и Патрисии...


## Глава 25


Наташа ещё не успела выйти из палаты - в неё быстрой походкой входил молодой профессор Гордон в сопровождении двух врачей и медсестры:


- Ах, мать моей пациентки ты здесь... очень хорошо, мне надо срочно снять с твоей дочери последние показатели.

Время уже не терпит, как думаешь будем рисковать?

Сейчас появилось сообщение, что нам могут предоставить хорошую молодую донорскую печень, правда не той группы, что у твоей дочери, но кровь универсальная и это тоже даёт шанс на удачную трансплантацию.


Наташа хотела что-то ответить, но молодой человек уже прошёл мимо неё к постели Патрисии, бегло посмотрел на показатели температуры, пульса, давления и призвал медсестру взять у пациентки анализ крови.

Пока та располагалась возле больной, он подошёл с другой стороны кровати:


- Ну, красавица, поборемся за жизнь, не будем сдаваться, правда?


Патрисия грустно улыбнулась:


- Нет, не будем, потому что мама сказала, что купила мне печень на базаре.


- Что?!


Профессор резко повернулся к Наташе.


- Госпожа Крумер, о чём идёт речь?


Наташа застигнутая врасплох, неожиданным поворотом разговора между врачом и девушкой, опустила глаза.


- Сейчас сюда приедет биологический отец моей дочери - у него четвёртая группа крови с отрицательным резусом.


Возникшая пауза заставила Наташу поднять голову - она встретилась с двумя парами не понимающих и удивлённых глаз.

Первым в себя пришёл профессор:


- Почему он только сейчас появляется на горизонте, когда жизнь его дочери уже висит на волоске, чёрт побери, где он был четыре месяца, госпожа Крумер в какие вы играете игры?!


Наташа тяжело вздохнула.


- Доктор, это не моя тайна и, если бы вопрос не касался жизни моей дочери, я бы её никогда не открыла бы ни для кого, а в первую очередь, никогда бы не призналась Патрисии.

Доктор, он не знал, что у него есть дочь...


В эту секунду в палату входили Вера и Галь.

Молодой профессор подскочил к вошедшим:


- Ты отец этой девушки? У тебя четвёртая группа крови?


- Да, четвёртая, но то, что я отец этой девушки узнал только две минуты назад.


- Ты согласен пойти на операцию, у тебя возьмут только небольшую часть печени, это совершенно безболезненно, и не угрожает самочувствию, а тем более жизни?


- Без раздумий!


- Отлично, отлично, сейчас сестра возьмёт у тебя анализ крови, мы в срочном порядке проведём обследование организма, выявим все его параметры и думаю, что через парочку часиков приступим, а пока у вас будет время разобраться в ваших взаимоотношениях.

Меня же они интересуют только в плане совпадения групп крови и родственной причастности, от которой во многом зависит положительный результат пересадки.


Кавалькада врачей, медсестра с анализами крови Патрисии, а вместе с ними и Галь, покинули палату.

Наташа присела на кровать рядом с дочерью:


- Пати, прости меня, что скрыла от тебя...


- Что мама?


Губы девушки дрожали, а в медового оттенка глазах блестели слёзы.


- Что не призналась тебе раньше...


- В чём мама, в чём?


- Девочка моя, эта тайна должна была уйти вместе со мной и Верой в могилу, но тут вопрос встал о твоей жизни и я, а потом и Вера, ну, мы решили нарушить клятву, ради твоего спасения.


По бледным щекам Патрисии текли слёзы.


- Мама, а ты моя мама или это тётя Вера моя мама?


- Патенька, миленькая, только я, только я твоя мама...


Наташа глотала слёзы.


- Папа тоже был твоим папой, мы с Верой ему ничего не сказали, он не знал даже, кто истинный отец его дочери.


- Ты изменила ему с Галем?


- Доченька, я никогда не изменяла твоему отцу, я и сегодня ему верна!


Глаза девушки встретились с затравленным взглядом Веры.


- Ты моя мама и отдала свою дочь подруге?


Вера взглядом попросила Наташу, чтобы она освободила место рядом с Патрисией.

Присев на кровать, она взяла в ладони тонкую исхудавшую руку смертельно больной девушки и притянула к губам:


- Девочка моя, ты уже достаточно взрослая, чтобы понять и, надеюсь, что не осудишь всех причастных к этой истории...

Когда-то мы с Галем были очень счастливой супружеской парой и у нас родился сын, известный тебе Габриэль.

Прошло полтора года и у моего мужа появилась любовница - женщина, о которой тебе знать не надо.

Она забеременела от Галя, но он её отверг.

Я, как только узнала об его неверности, тут же разорвала нашу семейную связь.

Через какое-то время эта молодая женщина пришла ко мне качать права...

Короче, она призналась, что носит ребёнка от моего бывшего мужа и совершенно не хочет его рожать.


Вера оглянулась на Наташу... та кивнула головой, мол, продолжай.


- Так, вот, у твоих родителей не было детей, и они не могли их зачать и хотели усыновить ребёнка в какой-нибудь бедной стране.

Прости, моя девочка, разве я тогда могла подумать, что всё так завертится?!

Короче, я отправила эту женщину в Чили, она там тебя родила, оставила недельного ребёночка моей подруге, и ты стала любимой доченькой Наташи и Офера, вот и вся история.


- Выходит Галь не знал, что я его дочь?


- Нет, не знал.


Девушка закусила бледную губку.


- Габи мой брат, он знал об этом?


- Нет, я не знал!


В палату вошёл Габриэль.


- Вот, оказывается почему ты всячески отговаривала меня от связи с Пати?


- Да, сынок, я виновата перед всеми, но, я хотела, как лучше, я хотела всем сделать хорошо...


Вера подскочила с кровати и хотела выбежать из палаты, но её перехватил сын.

Он нежно обнял мать и с высоты своего двухметрового роста нагнулся и поцеловал её в волосы.


- Мама, я тут многое подслушал - ты ни в чём не виновата и думаю, что не стоит искать виноватых, надо просто помочь Пати стать здоровой.

Если подойдёт моя печень, я готов стать донором!


В палату вошли профессор с Галем:


- Уф, сколько народа!

Моей пациентке нужен свежий воздух и оптимистическое настроение, а тут только слёзы у всех на глазах.

А, ну-ка, вышли все из палаты, сейчас начнём готовить юную Крумер к операции!


Он нагнулся над девушкой и доверительно ей подмигнул:


- На свадьбу позовёшь?


Патрисия вспыхнула, на бледных щеках заиграл румянец:


- Позову, обязательно позову...

Доктор, а можно мама побудет со мной до операции?


- А, кто же ещё, конечно, только маме и можно побыть с тобой пока мы всё приготовим.

Так, все остальные на выход, на выход и без разговоров.


Габи обнял мать за плечи и выел из палаты.


- Я там видел кофейный аппарат, попьём кофе?


Сзади убыстрился стук палочки, их догонял Галь.


- А меня уже не ждёте, я вам, что чужой?

Мне сейчас, правда, нельзя ничего пить и есть, но время скоротать в компании моих самых близких людей я могу?


Вера развернулась и упала на грудь мужа.


- Галюш, ты не злишься на меня?


- Глупенькая, я ведь очень хотел ещё ребёночка... вот и получил!


- Нет, это не твой ребёнок - у неё мама Наташа, а папой был и останется в памяти навсегда Офер.


И чуть слышно прошептала:


- Галюш, я скоро переезжаю к тебе, у нас через семь месяцев родится доченька...


- Откуда ты знаешь?


- Что беременна?


- Нет, что доченька?


- Я этого очень хочу!


- Ну, предки, что вы там от меня опять скрываете?


Галь оторвался от жены:


- А, ты кого больше хочешь, сестричку или братика?


- Одна сестричка у меня только что появилась, так, что мне уже всё равно, мне не воспитывать.


- Вера, слышишь своего сына, нам придётся воспитывать малыша самим...


Эпилог


Выехав на основную трассу, девушка повернула на право и, добавив скорость, понеслась на север.

Стрелка на спидометре приблизилась к делению - сто двадцать километров.


- Пати, не гони, а то успеем.

Не забывай, рядом с тобой сидит ценный груз.


- Слышишь, мой самый ценный груз на свете, что ты там копаешься?


- Да, вот, никак не могу найти диск...


- Мам, а какой ты ищешь?

- Ну, этот, с песнями Олега Фрейдмана, хочу ещё раз одну песенку послушать.


- Мама, а я знаю какую!


- Ну, экстрасенс, прояви способности...


- Пожалуйста, я вчера сама её слушала.


Девушка нажала кнопочку на автомобильном музыкальном центре:


Друзей не выбирают, не находят,

И с улицы не кличут на порог.

Судьба определяет, случай сводит,

А этот случай, посылает Бог.


Друг не второе Я, не отраженье,

И против шерсти гладит иногда.

Но в трудный час свершений и лишений,

Не надо звать, он сам придёт всегда.


Горячий спор не повод для обиды,

Корысть и зависть не найдут приют.

Из добрых дел не строят пирамиды -

С друзьями делятся, не подают.


- Мамуль, а почему тётя Вера назвала свою малышку Патрисия?


- Не знаю, сейчас приедем к Гиле и спросишь у неё самой.


- А я думаю, что так Галь захотел.


- Ну, точно не Габриэль, тому всё равно, он остался совершенно равнодушен к рождению сестрички.


- Мам, а ты кого больше хочешь внука или внучку?


- Патрисия, ты чего охерела, а ну, колись, на каком ты месяце?


Девушка покатилась со смеху:


- Ой, не могу, сейчас руль выпущу из рук!

Мамулечка, я на будущее спросила, а с Ником мы только целуемся!

Поставлю я тебе лучше ещё раз твою любимую песню?


Друг не второе Я, не отраженье,

И против шерсти гладит иногда.

Но в трудный час свершений и лишений,

Не надо звать, он сам придёт всегда.


Горячий спор не повод для обиды,

Корысть и зависть не найдут приют.

Из добрых дел не строят пирамиды -

С друзьями делятся, не подают.


Песню можно прослушать в авторском исполнении ТУТ: https://www.chitalnya.ru/work/379121/