Фриз: другие произведения.

Последняя Дщерь Зимы(2.0)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:

Оценка: 9.63*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    0x01 graphic

    Песнь Льда и Пламени/Warhammer Fantasy Battles
    Царице Катерине довелось испытать на себе дыхание Конца Времен: увидеть смерть своей страны, своего народа и сгинуть самой в бою против бесконечных орд хаосопоклонников. А вот дальше... Чего только не случается, когда нерожденные рвутся в мир смертных, а в эмпирее льется кровь богов.
    Что ждет правительницу погибшей страны в мире, где посреди мертвого льда и злого пламени люди с упоением ведут игру престолов?


  
Фэндом: Мартин Джордж "Песнь Льда и Пламени", Игра Престолов, Warhammer Fantasy Battles, Total War: Warhammer (кроссовер) 
Рейтинг: NC-17 
Жанры: Фэнтези, Мистика, Экшн (action), Мифические существа, Попаданцы

Прямое продолжение рассказ Макнилла 
"Льдом и Мечом">>


Пролог: Снег и Скверна

  

   Они атаковали с холма Тора, тысяча воинов с опущенными копьями и свистящими на ветру крылатыми знамёнами. Они скакали в историю, следуя за своей сияющей царицей и гигантским белым медведем её отца.
   Земля дрожала под копытами их раскрашенных коней, когда душа Кислева встала рядом со своим народом.
   Тёмные ветры с севера стихли.
   Дождь сменился снегом.
   И невообразимо свирепая метель пронеслась над стенами Эренграда. Верхний город превратился в лёд, когда магия Ледяной Королевы придала зимним духам степей пронзающую форму и ярость. Град ледяных и острых как бритва лезвий пронёсся сквозь лесных тварей, когда обречённые уланы Кислева врезались в самый их центр.
   Вращавшийся грохот мечей и раскалывающихся копий внезапно обрушился на последователей Тёмных Богов, когда Ледяная Королева и Урскин прорубали путь сквозь метель к хетзару Фейдаю.
   Снежная буря поглотила Эренград и кружившуюся тьму.
   И продолжает бушевать.

Льдом и Мечом

Грэм Макнилл

    
   Они неслись вниз по склону храмового холма. Здесь, близ берегов реки Линск, на развалинах Эренграда, последние силы Кислева шли в безнадежную атаку на несметную орду уродливых зверей, мутантов и демонов. Как будто сойдя со страниц древних писаний, суровые воины следовали за своей прекрасной ханшей-царицей, что словно сине-белая звезда пылала впереди, разгоняя искажающую тьму, которая жутким облаком окутывала уродливых рабов Долгой Ночи. Рядом с ней надежной опорой двигалась ярящаяся гора белого меха - верный спутник почившего царя Бориса, белый медведь Урскин, сейчас как никогда походивший на аватара бога-медведя Урсуна.
   С громовым грохотом и треском мороза конная лава врезалась в беспорядочные ряды неприятеля, рубя и кромсая все на своем пути. В громыхающую симфонию битвы, где властвовали надсадные боевые крики людей, стук копыт и рык чудовищ, вгрызлись лязги схлестнувшейся стали, предсмертные хрипы и гул ветра от бури, которой древняя земля отозвалась на зов своих последних защитников.
   Катерина скакала на острие атаки, её густые, побелевшие от магии волосы бились на ветру, а алебастровая кожа сияла внутренним светом, как будто и не была каких-то пару дней назад испещрена почерневшими кровеносными сосудами, что показывали всякому знающему, сколь осквернена ныне их родина. Вся чистая сила Древней Вдовы скопилась в этом опустошённом городе. Земля Кислева, как и её дети, не желала покорно принять собственную смерть, щедро делясь своей первобытной мощью с той, что стала её последней владычицей и последним сердцем.
   Клинок Ледяной Ужас мелькал в руке Катерины, собирая свою кровавую жатву, конь давил безумцев копытами, а вызванная ею снежная буря очищала небеса от гарпий неприятеля, щедро усыпая землю градом обмороженных тел. Огромный медведь, двигающийся рядом с царицей, разбрасывал противников ударами могучих лап, оглушал громовым ревом и разрывал укусами мощных челюстей. Безумная волосато-плешивая блеющая масса врага бросалась на них, стараясь достать всадников и зверей своим искореженным подобием человеческих рук и проклятым оружием. Но все было бесполезно: первые ряды орды, заполненные короткорогими унгорами и мелкими горами, не могли остановить поступь воителей Кислева, бесславно погибая под копытами и когтями их скакунов.
   К несчастью, эти твари все же исполняли свое предназначение, понемногу истощая силу натиска всадников, даже несмотря на сильнейшую вьюгу, которая поддерживала кислевитов и сковывала неприятеля.
   Тем не менее, Катерина и её воины продолжали идти вперед, сотнями перемалывая беснующихся тварей.
   Вперед, глубже в орду врага, туда, где реет проклятое знамя хетзара Фейдая, единственного почти человека в этом блеющем стаде, и того, кто когда-то давно отнял жизнь её отца! Может быть, их родина бьётся в предсмертных конвульсиях, может быть, города и села Кислева разорены, а священные менгиры вымазаны дерьмом нечисти и кровью грудных детей, чьи разводы складываются в оскорбительные для всякого разума руны темного наречия. Это неважно, они не опустят руки до самого конца своей жизни и напоследок еще вгрызутся своими ледяными зубами в прогнившую плоть рабов Разрушительных Сил!
   Кислевиты не сдаются. Никогда.
   Прорезав жалкое подобие строя пушечного мяса зверолюдов, воины Кислева встретились с элитой боевого стада - минотаврами и кентаврами, - и вот теперь воины армии царицы начали умирать десятками. Пала храбрая воительница очага Урска, после пропущенного удара топором повисла безвольной плетью правая рука боярина Вроджика, получил удар копьем в живот ротмистр Тей-мураз. Тем не менее, они продолжали двигаться вперед, оставляя за собой просеку из тел, не обращая внимания на то, что орда начинает обходить их с флангов. В конце концов, выступая одной тысячей против десятков, сложно не попасть в окружение.
   Катерина снесла клинком полголовы ближайшему минотавру, после чего выпустила вперед волну убийственного мороза, превращая еще десяток зверей в уродливые ледяные статуи. Пользуясь мгновением передышки, она посмотрела туда, где на своем чешуйчатом скакуне восседал Фейдай. Могучий северянин с презрением наблюдал за бойней, ничуть не беспокоясь о потерях своего воинства. Рядом с ним возвышалась гигантская фигура цигора - огромного одноглазого минотавра со струпьями и нарывами по всему телу, - сжимающего в своих лапах оскверненный менгир из Урзубья.
   - Фейдай! - вскричала Катерина, направляя через свой голос пронизывающий холод зимы, отчего ближайшие противники в страхе отпрянули от неё.
   Северянин перевел взгляд в её сторону, прищурил глаза и оскалил клыки в предвкушающей усмешке.
   Мужчина что-то скомандовал своему монструозному любимцу, после чего цигор яростно взревел и, подняв над головой свою ношу, метнул менгир прямо в царицу.
   Катерина пригнулась, пропуская каменную глыбу над головой, и, проследив её полет взглядом, с болью увидела, как камень растер в кровавое месиво двух её крылатых улан. А тем временем цигор уже стремительно несся в сторону царицы, по пути давя своих меньших собратьев, посмевших оказаться между ним и такой аппетитной душой ледяной ведьмы.
   Царица выдохнула навстречу монстру, призывая порыв пронизывающего ветра, но чудовище лишь слегка замедлило свой бег. Цигор уже почти добрался до нее, когда на его пути появилось неожиданное препятствие.
   Урскин, прежде отвлекшийся на забой пары мутировавших вепрей розаргоров, поспешил на помощь дочери своего хозяина. Могучий зверь налетел на чудовищного цигора, опрокидывая великана, после чего они оба покатились по склону клубком шерсти и когтей, погребая под своими телами горов и даже минотавров.
   Мысленно поблагодарив медведя за помощь, Катерина направила своего скакуна по освободившейся дороге прямо к курганскому воеводе. Он и не думал скакать в её сторону, всем своим видом демонстрируя, что ждет, пока его добыча сама придет к нему. Зверолюды пытались преградить ей путь, но ледяные осколки, ударившие из воющей пурги по мановению руки колдуньи, вновь вырезали ей дорогу в было закрывшейся реке рогатых мутантов.
   - Иди сюда, кислевитская шлюха! - оскалив острые зубы, заревел Фейдай, когда она приблизилась почти вплотную. - Твоя голова украсит знамя, содранная кожа станет частью моего плаща, а еще трепыхающееся сердце станет славной закуской!
   - Не спеши делить шкуру неубитого медведя, курганский выблядок! - произнесла Катерина звенящим голосом, в котором слышался треск ледяных торосов. - Пусть я сегодня умру, но прежде ты станешь грудой замороженных осколков!
   Фейдай не стал отвечать, вместо этого он наконец поскакал ей навстречу.
   Они сошлись. Хрупкая женщина в струящемся платье под изящной броней из льда и металла, похожая на хрустальную статуэтку, и огромный широкоплечий мужчина, чьи тугие мускулы можно было разглядеть даже под тяжелой меховой одеждой и латами из темного кобальта. Кристальная чистота морозного воздуха и смрадная муть царств искажения.
   Клинок из сверкающего льда встретил проклятую сталь двурушника хетзара, и от столкновения магического оружия по полю брани разошлись визг и скрежет, которые словно вгрызались в сами души людей и монстров.
   За первым столкновением последовало второе и третье. В обычной ситуации Катерина никогда бы не смогла соперничать в физической силе с чудовищем, перекачанным дарами своих мерзких повелителей, даже несмотря на свое мастерство во владении клинком, но сегодня она воплотила всю неуступчивость своей земли и была неотвратима, словно наступающий ледник.
   Удар, еще удар, уклонение, волна мороза, поток острейшего льда, аура кровавого огня, вспышка оскверненной молнии. В этом сражении в ход шло все. Даже их кони лягались и кусались, стараясь ранить друг друга или всадников противника.
   К сожалению, скакун Катерины, даже будучи пронизан ледяной магией хозяйки, был не ровня демоническому коню хетзара. В какой-то момент, когда их хозяева сцепились в очередном противостоянии, черный скакун изловчился и вонзил ядовитые клыки глубоко в загривок своего холодного противника, мгновенно перекусив тому позвоночник. Конь царицы дернулся и грянул оземь, выбрасывая всадницу из седла.
   Этим-то и воспользовался Фейдай: рубанув в полете по плечу царицы, легко снес ей левую руку вместе с куском лопатки.
   Курган довольно хмыкнул, спешился и направился к колдунье, которая пыталась подняться, зажимая рукой обрубок. Рану обволакивало поразившее плоть проклятие, которое постепенно вгрызалось глубже, преодолевая сопротивление её собственной магии.
   - Ну, вот и все, ведьма, пора принести тебя в жертву Богам, - произнес он, хватая поверженную противницу за горло и поднимая на вытянутой руке. - Или еще подождать? - кочевник втянул носом её запах. - О да, нельзя нарушать ритуал, мой плащ должен быть сшит только из кожи беременных сук. Хах, осталось решить, самому ли тебя вытрахать или отдать на потеху зверям? Какой же вариант больше удовлетворит Богов?
   И тут, когда воитель хаоса уже праздновал победу, уцелевшая рука царицы, прежде бессильно пытавшаяся разжать удушающую хватку, метнулась вперед, схватила его за металл брони и с невероятной силой притянула себя прямо к кургану. От неожиданности он не смог удержать Катерину на расстоянии, и её холодные губы накрыли его рот, виднеющийся в прорехе тяжелого шлема.
   Фейдай ощутил жуткий холод, он проник в него и мгновенно распространился по всему телу, не давая пошевелить ни одним мускулом. Боль, достойная пыточных Принца Удовольствий, пронзила каждую клетку его тела, а вслед за ней неслась убийственная немота.
   Менее чем за секунду грозный Чемпион Темных Богов стал всего лишь безжизненной ледяной скульптурой. Кровавая дорога избранника оборвалась.
   С усилием оттолкнувшись от трупа, Катерина выломала пальцы хаосита и оказалась на земле. Коснувшись промороженного поля боя, ее дрожащие ноги мгновенно подкосились и царица упала навзничь.
   Сил почти не осталось, проклятие жгло рану, вынуждая постоянно бороться с убивающей её порчей, перед глазами все плыло. В таком состоянии она была практически беззащитна, и если бы зверье не перепугалось из-за смерти своего предводителя, то её бы уже разорвали в клочья. К сожалению, этот страх не удержит их надолго. Нужно было подняться, собрать силы и...
   - Вашество, ты еще с нами или можно разводить погребальный костер? - словно в тумане услышала она грубый голос.
   - Вроджик? - слабо выдавила она, возвращаясь в сознание.
   - Уф, слава богам! - обрадовался боярин, осторожно приподнимая царицу. - Если бы вы померли раньше меня, я бы никогда не знал покоя в садах Морра! Ну, коли у нас у всех вообще было бы посмертье, конечно.
   - Захлопни варежку, Яха! - рявкнул откуда-то Тей-мураз. - Вот как помрем, так и узнаем, ждет ли нас бескрайняя степь или желудки демонов. И если последние, то мы просто обязаны будем устроить им несварение!
   - Хах, и то верно, - откликнулся Вроджик.
   Туман в глазах Катерины наконец прояснился, и она увидела, что происходит вокруг. Рядом с ней собрались выжившие уланы и коссары, по большей части пешие. Было их около пятидесяти, они заняли круговую оборону и сейчас отгоняли самых осмелевших зверей, коих пока было совсем немного. Полчища отродий врага, по большей части, находились на почтительном расстоянии от кислевитов, но со всех сторон.
   Кроме людей здесь же был Урскин, меховой горой возвышающийся над собравшимися, и, пожалуй, он являлся одной из причин того, что козломордые еще не завалили выживших трупами.
   Огромный медведь приблизился к Катерине и осторожно коснулся холодным носом ее щеки. От большой морды, выпачканной в гнилостной крови цигора, жутко смердело, но сейчас для царицы эта вонь была приятнее самого лучшего эсталийского парфюма.
   - Ну, как ты, старичок? - мягко спросила Катерина, проведя уцелевшей рукой по нижней челюсти медведя. - Доволен тем, что твоя охота, наконец, закончена? Извини уж, что забрала у тебя главную добычу. Похоже, до самого конца тебе не попадется ничего лучшего, чем эти козломорды.
   Урскин довольно зарокотал, принимая ласку женщины. Схватившись за густой мех, она начала с натугой подниматься. Ворджик, чьи раны уже не позволяли толково сражаться, поспешил помочь своей царице. Встав на ноги, Катерина оперлась на медведя и глубоко вздохнула.
   - Ротмистр, мне нужно, чтобы вы удержали натиск зверей, - произнесла она, обращаясь к Тей-муразу. - У меня есть, чем напоследок приласкать это стадо, но когда я начну колдовать, смерть Фейдая и цигора их уже не удержат.
   - Сделаем в лучшем виде, Катерина, - ответил широкоплечий унгол, поудобнее перехватив саблю и неказистое подобие щита, который он подобрал с одного из трупов козломордых. Бывалому всаднику явно было неудобно идти в бой пешим, но, как говорится, это неважно.
   - Хорошо, - произнесла Катерина, прикрыв глаза, вслушиваясь в стук собственного сердца. - Вроджик, подай мне Ледяной Ужас.
   Сила Зимы вновь начала наполнять её, разливаясь по венам жгучим морозом. Она струилась под кожей царицы, заставляя её светиться слабым внутренним светом.
   Подошедший боярин осторожно протянул ей рукоять волшебного клинка, после чего поспешил отойти подальше - аура, появившаяся вокруг Катерины, не миловала даже союзников. Только старому медведю все было нипочем.
   - Спасибо, - сказала она, приняв оружие, и, вторя звуку её голоса, пурга, хлеставшая зверье с самого начала сражения, взвыла с новой силой.
   Затрубили рога козломордых, подгоняя жалобно блеющих тварей в атаку. Повинуясь звуку, стадо со всех сторон накатило на жалкие остатки кислевитов, словно волосатый прибой.
   Парнокопытные уроды бросались вперед со свойственным им безумием, но люди держались. Отбрасывали их щитами, кололи и кромсали, умирая один за другим, сжимая круг, но не пропускали тварей в его центр, к царице.
   А Катерина колдовала. То, что она пыталась сотворить, не было обычным заклинанием, но жуткой помесью мастерства ледяных колдуний и ворожбы унгольских ведьм.
   Когда-то давно юная царевна вбила себе в тогда еще черноволосую голову, что хочет узнать чудное колдовство кочевниц. И со всем пылом молодости, кой не могло остудить даже холодное мастерство, которому она тогда еще только начинала обучаться, Катерина поклялась себе, что пойдет в ученицы к самой известной из отшельниц - полумифической Ягайе-Бабе.
   Найти старуху в избе, что гуляет по лесам, было сложно, а уговорить взять в ученицы господарку - да еще и ледяную колдунью, с которыми у ворожей были натянутые отношения еще со времен завоевания Кислева - и того труднее, но Катерина своего добилась, древняя ведьма согласилась обучить её. Чего стоило царевне пережить это обучение, история умалчивает, да и не столь много мастерица природной магии могла передать идущей путем убийственных морозов, тем не менее, Катерина взяла от неё все, что только могла, и творимое ею сейчас было страшным следствием этой науки.
   Магия кипела вокруг неё, связывая воедино её жизнь, холод, подпитываясь скверной мертвого чемпиона и его проклятого клинка. Реальность звенела от силы, а кусочек эмпирея, в который вцепилась воля Катерины, визжал под молотом разума, постепенно приобретая совершенно иную суть.
   Царица вознамерилась создать настоящего демона. Холодного мстителя Кислева, который будет рвать отродий хаоса даже после того, как и от земли и от народа не останется и следа.
   Он станет проводником гнева мертвой земли, душа Катерины и души последних воинов Кислева сольются в основу его сущности, а плененный во льду дух Фейдая и боевое стадо зверей станут первой едой новорожденного.
   Вокруг бушевала морозная буря. Солдаты, удерживающие козломордых, уже превратились в идеальные ледяные статуи, а их противники в груды осколков. В центре бури Катерина пылала белым пожаром, перекачивая в эфемерную пуповину последние крохи сил. Еще немного, и она сама сольется с чудовищем, что должно будет отправиться на вечную битву против полчищ северян и их жаждущих богов.
   Катерина ничего не видит и не слышит, тело уже не способно что-то воспринимать, а суть зациклена лишь на одном последнем действии.
   Вот, сейчас самое время. Практически оледеневшая колдунья поднимает волшебный клинок, что всю историю Кислева переходил от царицы к царице, и вонзает себе в грудь. Душа, пропитанная холодом, отрывается от распадающейся оболочки. Сейчас она исчезнет в пучине, став последним штрихом существа, и...
   - Амбициозно, девонька! - рыкнул кто-то рядом с ней и расхохотался. - Я так горжусь тобой, Катька! Воистину достойный конец.
   Маленький сгусток сияющей энергии, недавно бывший Катериной Бокхи, вздрогнул, непонимающе переливаясь всеми оттенками синего и белого. Голос? Что? Как? Почему он такой знакомый?
   Она чувствует прикосновение теплой руки и постепенно начинает воспринимать окружающее.
   Перед Катериной возвышается кислевитский воин, облаченный в броню и меха, его обветренное лицо обрамляет густая черная борода. Он с добротой смотрит прямо на неё.
   Он выглядел ровно так же, как в тот последний раз, когда Катерина видела его. Перед тем, как он повел свое воинство против курганского нашествия и пал в бою.
   - Папа, - каким-то образом произнесла она, несмотря на отсутствие горла.
   Да, это был именно он. Царь Борис Красный. Её отец.
   - Очень и очень горжусь, - повторил он, протянув руку и положив ей на голову.
   Голову... что?..
   Бесформенная энергия эмпирея изменилась, приняв привычные физические очертания. Они были на маленькой полянке посреди дремучего хвойного леса, а она сама стала... собой. Вот только не такой, какой Катерина давно привыкла видеть себя в ледяных зеркалах своего чертога. Не величественной царицей с алебастровой кожей и водопадом снежно-белых волос, а маленькой девчонкой с черными косами, которая едва доставала отцу до пояса.
   - Хах, все же ты это славно придумала, - продолжил Борис, посмотрев куда-то вбок. - Нет, какой смачный харчок в рожи этих обжорствующих уродов! Хрен им, а не души последних защитников Кислева! Да еще и проблема для их очередного всеизбранника (И как они там его на четверых делят? Ума не приложу), которая даже может обернуть эту партию в нашу пользу. Красиво!
   Проследив за его взглядом, Катерина увидела, что всего в паре шагов от них полянка обрывается, сменяясь медленно вращающимся вихрем силы мороза. Вихрь мерно увеличивался и уменьшался, словно где-то в его глубине находился спящий титан. Её неимоверно тянуло к вихрю... подойти ближе... стать его частью...
   - Ой-ёй, а, ну-ка, погоди, - отец схватил её за плечо, когда Катерина качнулась в сторону обрыва. - Может, я и сказал, что план хорош, но это не значит, что он не нуждается в корректировке. Собственно, ради этой маленькой поправки меня сюда и отпустили.
   - Кто? - непонимающе спросила Катерина, уставившись на отца широко открытыми глазами.
   - Урсун, кто ж еще? - ответил Борис. - Неужто ты, доча, уже позабыла, чьим жрецом был твой непутевый папаша? Хотя он еще постоянно поминал какую-то старую перечницу, ну да это уже его собственные божественные дела.
   - И что же такое ты должен изменить? - сухо осведомилась Катерина, с сомнением посмотрев на него. Она практически не сомневалась, что это и правда он, такую смесь грубоватого отцовского духа и благословения Урсуна невозможно было с чем-то спутать. Тем не менее, следовало соблюдать осторожность, ведь никто не мог наверняка сказать, на какие уловки способны твари реки душ в своей вотчине. А ведь ей так хотелось броситься к нему на грудь, разрыдаться и, всхлипывая, рассказать обо всех ужасах, которые она видела, о смерти друзей и родни, о величайшем разорении их родины, о гибели народа, который она должна была вести в будущее... но необходимо держать себя в руках. Хотя... возможно, это все самообман и она в любом случае ничего не сможет противопоставить обитателю эмпирея на его территории.
   - Все очень просто, - буднично произнес мертвый царь. - Я занимаю твое место, а ты отправляешься в путешествие по тайной тропке, которую вынюхал Урсун. Твоему чудному творению в любом случае для завершения понадобится душа из рода первых цариц, но ведь она совершенно не обязательно должна быть твоей.
   - Что? - выдохнула Катерина, не веря собственным ушам, а потом неожиданно взбесилась. - Ты что там, в своем посмертии, совсем берега потерял, дурень старый?! Иди и проспись вместе со своим поддатым богомедведем, который нализался забродившего меда! Я не для того все это затеяла, чтобы ты собой жертвовал!
   К эфемерным глазам подступили злые слезы. Как он смеет... как он смеет даже думать о том, чтобы умереть во второй раз?! Это её жизнь, и она может делать с ней все, что хочет! Окончательная смерть вслед за собственной страной была бы только справедлива. Но нет, она продолжает жить. Города разрушаются, народ гибнет, земля гниет, а она продолжает жить. И вот теперь еще и отец... нет, так не должно быть... НЕТ!.. Почему она так несдержанна? Это не достойно ледяной ведьмы.
   - Охо-хо, не расстраивайся, медвежонок, все идет, как и должно быть. Я достаточно пожил и там и здесь, а тебе еще стоит побарахтаться. В конце концов, "Кислев - это люди", верно? - хмыкнул Борис, легонько щелкнув её по носу. - Я бы даже сказал, Кислев - это люди и земля, а кто лучший шанс на продолжение существования обоих, как не человек, являющийся сердцем нашей земли? Этому миру даже в случае нашей победы остаётся немного, так что считай это путешествие возможностью унести наше наследие подальше отсюда. Да и вообще, по тем колдобинам вряд ли пройдет кто-то другой. Остальные либо слишком слабы, либо слишком привязаны к этому гниющему месту, у тебя же должно получиться.
   Он внимательно посмотрел на неё и вытер грубой рукой её слезы, после чего отступил на шаг назад.
   - Ну, вот и все, тебе пора. Иди и не поминай нас лихом, уж мы еще повоюем!
   Катерина рванула к нему, но натолкнулась на мягкую преграду. Клочок иллюзорной реальности, на котором находилось её эфемерное тело, начал удаляться от вихря.
   - Отец... - прошептала Катерина, пытаясь вцепиться ногтями в невидимую преграду. - Отец!
   Вокруг сгущалась тьма, а её виденье начало блекнуть.
   - Ну что, зверек, поможешь нам подпортить халяву нескольким зажравшимся выродкам? - донесся до неё голос Бориса, обращенный к чудовищной воронке холода, которая в ответ подалась ему навстречу, будто приглашая войти.
   Последнее, что видела Катерина, прежде чем лишилась чувств, была фигура её отца, прыгающая в вихрь.
  

* * *

   267 год от Завоевания Эйгона
   Винтерфелл
   Вокруг царила мягкая тень, которую прорезали редкие лучи летнего солнца, умудряющиеся пробираться между плотно сплетенных ветвей деревьев, в воздухе витали запахи хвои и влажной земли. Высокие стройные страж-древа стремились вверх, сходясь в вечном противостоянии с могучими дубами и неуступчивыми железностволами. А над всеми ними, словно мудрый седой старец, наблюдающий за этим молчаливым поединком, возвышалось сердце-древо, прорезая коричневые, черные и зеленые краски своим могучим стволом цвета слоновой кости и кроваво-красными листьями. Оно всматривалось в неведомые глубины прошлого древесным ликом, что в стародавние времена вырезали на нём дети леса, и свидетельствовало приход будущего, которое каждое мгновение проносилось мимо него, становясь прошлым.
   То была богороща Винтерфелла - три акра первозданного леса, древнее место, которое существовало здесь с незапамятных времён. Она помнила песни юрких детей леса, что играли в ее ветвях, и их сражения с великанами, видела пришествие на эту землю людей, и как укладывался первый камень в основание замка вокруг нее, чувствовала холод Долгой Ночи и лучи нового рассвета. Сменяли друг друга короли, рушились и возводились империи, а богороща продолжала стоять, главу за главой записывая историю этого края.
   Среди деревьев послышались шаги, под которыми сминался мягкий подлесок. По роще двигались двое, неспешно приближаясь к сердце-древу. Широкоплечий мужчина с короткими темными волосами и ровно подстриженной бородой, облаченный в богатые темно-серые одежды, вел под руку невысокую женщину в длинном платье. Её волосы цвета вороньего крыла были заплетены в толстую косу. Плечи обоих укутывали роскошные плащи с вышитыми лютоволками. На руках взрослые несли двух маленьких детей, заботливо завёрнутых в тёплую ткань.
   Рикард Старк мягко придерживал свою супругу Лиарру, шагал по богороще, осторожно переступая через могучие корни. Два месяца назад его любимая жена произвела на свет замечательных близнецов, мальчика и девочку. Совсем не просто было выносить сразу двоих детей, да и роды дались Лиарре тяжело, поэтому даже спустя это время она все еще была слаба и бледна, что сильно беспокоило Рикарда. К счастью, супруга потихоньку все же шла на поправку. Сегодня был день наречения, и они все вместе пришли в богорощу, чтобы представить своих детей пред ликом старых богов.
   Он помог жене перебраться через очередное препятствие и повел дальше к виднеющемуся впереди сердце-древу, под которым чернело пятно небольшого озера.
   По традициям Севера общение между богами леса и людьми проходило в уединении и не терпело больших сборищ. Исключением была свадьба и еще несколько праздников, когда у сердце-древ собиралось много людей, но наречение в их число не входило: в этом случае могли присутствовать лишь родители и дети. К югу от Перешейка церемонии наречения детей лордов превращались в настоящие представления, на которых септоны игрались со своими цветными стеклышками, создавая радужное сияние, кропили новорожденных благоухающими маслами, и вообще развлекали народ, как только могли. Но Север был не таков - здесь мало кому интересны выступления этих скоморохов и зазывал, за кривляньями которых невозможно почувствовать присутствие богов... или там просто нет никакого присутствия?
   За свою жизнь Рикарду не единожды приходилось участвовать в религиозных праздниках веры Семерых, и ни разу он не ощущал чего-то, хоть отдаленно похожего на то, что чувствовал, стоя перед ликом сердце-древа. По его мнению, даже в Великой септе Бейлора, которую он посетил во время коронации Эйриса II, не было ни толики божественного, лишь бьющая в глаза бессмысленная роскошь и туманящие разум благовония, призванные скрыть душевную пустоту. Старку было невдомек, поклоняются ли южане иллюзорным идолам, или Семиликому просто глубоко плевать на их почитание, точно он знал лишь одно - в отличие от богов (или бога, поди разбери) андалов старые боги Севера никогда не покидали своих последователей, наблюдая за ними глазами древесных ликов. Пусть они и не проявляли себя, но Рикард был убежден, что это тихое внимание было во сто крат дороже всех септонских церемоний вместе взятых.
   Когда они подошли к сердце-древу, Лиарра устало вздохнула и осторожно присела на один из его корней, что вздымался из земли на целых полметра.
   - Лиарра, как ты? - тут же обеспокоено спросил Рикард, чуть крепче сжав ее ладонь. - Все хорошо? Боли не появились? Мейстер говорил, что такое может случиться.
   - Ах, нет-нет, Рикард, все в порядке, - произнесла она, слегка улыбнувшись. - Я просто немного притомилась, сейчас все пройдет.
   - Хорошо, - ответил он с облегчением в голосе. - Тогда отдохни, а я сейчас все приготовлю.
   Рикард отпустил жену, после чего передал ей второго ребенка. Оказавшись в руках матери, малыш тут же радостно заулыбался. Усмехнувшись этой картине, мужчина приступил к делу. Он вытащил из-за пазухи небольшую деревянную чашу с затейливой росписью, подошел к озеру и, присев, зачерпнул в неё немного воды. На мгновение задержался у берега, вглядываясь в темную воду, потом поднялся и направился к сердце-древу. Там он собрал в чашу немного красного сока, который испокон веков сочился из глаз лица, высеченного в белой древесине. Лорд Старк уважительно склонил голову перед ликом богов, сделал несколько шагов спиной назад, после чего поставил чашу на землю прямо напротив лика.
   Выпрямив спину, мужчина снял со своих плеч плащ, свернул его несколько раз и бросил на землю рядом с чашей.
   - Вот и все, - произнес он, обернувшись к жене.
   - Хорошо, - ответила Лиарра, мягко покачивая близнецов. - А что это ты плащ на землю бросил, м? Когда мы приносили сюда Брандона и Эддарда, ты так не делал. Негоже вносить в ритуал наречения всякие посторонние вещи, - строго сказала она.
   - О, моя леди жена, это ради твоего блага. Земля влажная и холодная, а ты еще не совсем оправилась после родов, - ответил Рикард, подходя к ней и забирая обоих малышей из ее рук. - Думаю, боги простят мне это мелкое отступление от традиции. В конце концов, важнее всего дух, а не внешние украшения.
   - Хм, пожалуй, ты прав, дорогой, - чуть подумав, кивнула она, начиная подниматься с корня. - В ином случае ритуалы жителей северных гор и болот Перешейка не должны были бы настолько отличаться.
   - Именно так, - усмехнулся Рикард, после чего кивнул на плащ и добавил. - Прошу, миледи.
   Лиарра подошла к нему и опустилась коленями на ткань. Дождавшись, пока супруга устроится, Рикард протянул ей их дочь, после чего сам опустился рядом, приминая коленями почву.
   Они вместе молча посмотрели на древесный лик и, склонив головы, начали произносить беззвучную молитву.
   Завершив свою молитву богам, Рикард поднял чашу с водой и встал на ноги. Он осторожно высвободил левую ладонь из-под ребенка, который спокойно лежал на его предплечье, и поставил в нее чашу.
   - Здесь, пред ликом богов, я, Рикард Старк, нарекаю это дитя Бендженом Старком! - громко произнес он, спугнув своим голосом птиц где-то в кронах деревьев. - Да будут они мне свидетелями!
   Сказав все, что было должно, Рикард обмакнул палец в воду, которая от древесного сока налилась багрецом, и капнул ею на ротик малыша. Мальчик облизнул повлажневшие губы и, мгновенно скривив мордашку от горького вкуса, громко заревел.
   - Ха! Вот это голосище! - радостно воскликнул Рикард, отступая от сердце-древа. - Такой и грохот поля битвы на раз переорет. Настоящий командир растет!
   Лиарра на это только молча улыбнулась, поднялась с плаща и требовательно протянула к мужу руку. Рикард немедленно передал чашу жене и отступил еще дальше, чтобы не мешать ей.
   - Здесь, пред ликом богов, я, Лиарра Старк, нарекаю это дитя Лианной Старк! - разнесся по роще её звонкий голос. - Да будут они мне свидетелями!
   Затем она повторила действие Рикарда, дав своей дочери попробовать каплю разведенного сока сердце-древа. Как и Бенджену, Лианне совершенно не понравился этот вкус, о чем она не преминула сообщить всей округе, распугивая своим криком самых стойких птиц. Ритуал был завершен.
   - Ну, что ты, что ты, милая Лиа, сейчас вернемся в замок, и мама покормит тебя вкусным молочком, - зачастила Лиарра, укачивая дочь. - И малыша Бена тоже.
   - Ха, молоко для слабаков! По случаю обретения имени можно и капельку вина попробовать! Верно, боец? - шутливо спросил Рикард у Бенджена, на что тот ответил протестующим воплем. Видимо, менять материнское молоко на другую красную гадость его совсем не прельщало.
   - Что я слышу, милорд, муж мой? Ты утверждаешь, что какое-то вино лучше моего молока? - грозно вопросила Лиарра, шутливо нахмурив брови.
   - Ну, конечно же, нет, миледи! Уверен, нектар твоей груди во сто крат прекраснее даже Золота Арбора! - откликнулся Рикард, обезоруживающе улыбаясь. - Я лишь предлагаю сбить им послевкусие сока, - он протянул ей руку. - Идем обратно?
   - Хах, ладно уж, считай, отговорился, но не думай, что я об этом так просто забуду, - пригрозила она ему, принимая помощь.
   И они отправились к замку, не замечая, что красные листья сердце-древа то и дело слабо колышатся точно в такт плачу их маленькой дочери.

  

Царица I

  

   Сознание вернулось рывком. В одно мгновение она бездумно покоилась в пустоте, а в следующее на нее обрушилась целая лавина чувств, запахов и звуков. Кожу обжигали прикосновения мягкой ткани, в нос сотнями острых игл впивался запах крови и пота, а в ушах с грохотом обвала стучали отдаляющиеся шаги.
   Она попыталась пошевелиться - тело слушалось плохо и нещадно болело. Особенно сильно беспокоил низ живота, к тому же внутри недоставало чего-то важного. Разум отказывался понимать, чего именно не хватает, но эта пустота была настолько невыносима, что вынуждала действовать, даже несмотря на всепоглощающее желание просто замереть в попытке вернуться в то уютное ничто, из которого она за каким-то демоном выбралась в это отвратное место.
   Её легкие с хрипом втянули воздух - язык обожгло одновременно сладостью и горечью, глотку резанул сухой кашель. За первым вздохом последовал второй и третий, с каждым разом даваясь все легче. Через некоторое время беспорядочные хрипы и кашель сменились мерным дыханием, а бунтующие чувства начали затухать, даря ей толику успокоения.
   Девушка попыталась открыть глаза. Получалось с трудом, веки плохо слушались, а выступающие слезы мешали разглядеть хоть что-то. Когда она, наконец, справилась с этим, первое, что предстало перед ее глазами, оказалась белая полупрозрачная ткань, сквозь которую виднелся сводчатый потолок.
   С усилием поднявшись, девушка осмотрелась по сторонам. Она сидела в большой мягкой кровати с резными стойками по углам. Сама кровать находилась в центре затемненной комнаты. Стены были завешаны красивыми гобеленами, между которыми виднелись темные каменные блоки. Скудный свет поступал сюда только через несколько узких окошек, больше похожих на бойницы. Из своего положения она не могла хорошо разглядеть их, но, судя по теням, в окнах были решетки.
   Девушка не знала причину, но чувствовала, что люто ненавидит это место. Каждый предмет мебели, каждая нить в гобеленах и каждый камень стен настолько ей опостылели, что она бы с удовольствием все здесь спалила дотла. Вот только истоки такого отношения оставались непонятны. Казалось, ее голову наполнял густой туман, из-за которого даже собственное имя виделось каким-то размытым.
   Как же ее звали?.. Кажется что-то на Л... Лина?.. Лиа?.. Лана?.. Близко... но... Лианна... Да, вот теперь правильно. Её зовут Лианна. Хотя... чего-то не хватает. Безусловно, она Лианна, но... Кажется, было еще одно. Куда более длинное... звучное... значимое...
   Неважно. Плевать на все, сейчас главное, что тяжелая дубовая дверь напротив чуть-чуть приоткрыта и из-за нее тянет свежим воздухом.
   Выбраться отсюда. Немедленно. К демонам слабость, боль и беспамятство, главное - оказаться вне этих проклятых стен!
   Лианна откинула одеяло и на мгновение замерла, увидев, что под ним все было в багровых разводах. Подол длинной ночной рубахи пропитался кровью и лип к ее ногам. Вонь ударила с новой силой. Горло девушки сдавило от подступающей тошноты.
   Раздраженно тряхнув головой, она подтащила себя к краю постели и опустила босые ступни на пушистый ковер. Резко бросив себя вверх, Лианна поднялась на ноги, покачнулась и сделала первый шаг в сторону двери, но чуть не упала. Ей удалось устоять только потому, что она успела вцепиться руками в стойку кровати.
   Лианна перевела дух, отлипла от стойки, пытаясь сохранить равновесие, страхуя себя одной рукой. Осторожно потоптавшись на месте, чтобы размять затекшие мускулы, она отпустила кровать и медленно шагнула вперед. На этот раз все прошло, как надо, хотя ноги все еще дрожали, норовя подвести свою хозяйку.
   Добравшись до выхода, Лианна оперлась о косяк и толкнула дверь. Скрипнули петли, открывая дорогу к свободе. Сразу за порогом оказался коридор с каменной лестницей, спускающейся вниз к еще одной такой же двери. Его освещала одинокая масляная лампа.
   Осторожно ступив на холодный камень, Лианна захлопнула дверь и, тяжело дыша, прислонилась к ней спиной, опираясь руками на засов. Выбраться за пределы этой комфортной темницы было словно глоток прохладной воды посреди пустыни. Девушку переполняли щемящая радость и недоверие, а измученное тело наливалось свежими силами, как будто даже просто оказаться за дверью было невероятным достижением, после которого открывается новое дыхание. Это пьянило.
   Немного отойдя от неожиданного наплыва чувств, Лианна задумалась о своей реакции на такое, казалось бы, простое действие. Получается, она была здесь пленницей? Сколько же ей пришлось провести в этой комнате, если даже банальный шаг за порог бьет в голову не хуже крепчайшего кваса?..
   И что такое квас?..
   Она напряглась в попытке выцепить из своего мутного разума хоть что-то конкретное, но не преуспела в этом - туман в голове оставался все таким же непроницаемым, а мелкие озарения только сильнее путали, не желая складываться в цельную картину.
   Расстроенно постучавшись затылком о дверь, Лианна оттолкнулась от нее и начала медленно спускаться вниз. Что ж, раз уж голова не желает делиться своими секретами, значит, нужно просто двигаться дальше. Может быть, хоть так все прояснится...
   "Хотя, если я пленница, то мне нужно быть осторожнее, да?" - подумала она, открывая дверь в конце спуска.
   И буквально в тот же миг практически нос к носу столкнулась с некой молодой девушкой, которая, видимо, хотела подняться наверх. Одета она была в простые грубые одежды, а в руках несла ведро с водой и какие-то тряпки. Лианна мысленно определила ее в служанки, хотя сейчас не совсем осознавала, что означает это слово.
   Увидев перед собой Лианну, девушка мгновенно уронила все, что тащила с собой, широко открыла глаза и мертвенно побледнела.
   - М-м-миледи?.. Но мне же сказали... После таких тяжелых родов, вы... - сдавленно начала лепетать она, мечась взглядом между лицом Лианны и кровью на подоле ее ночной рубашки.
   Не успев что-либо предпринять, Лианна так и застыла на месте, словно громом пораженная.
   Роды... Роды?.. РОДЫ?! Это слово принесло с собой целый вихрь противоречивых чувств и знаний, сливающихся в безумную какофонию. Стук крохотного сердечка... движения внутри ее живота... слабый огонек души, бережно раздуваемый ее сутью... Так вот чего ей не хватало! Но... но, как?.. Как такое возможно?! Она не могла... после того, как взяла столь многое... зашла так далеко... не могла, сколько бы ни пыталась... её тело было слишком холодно, чтобы подарить жизнь!.. Или нет? Почему эти мысли в равной степени кажутся истиной и одновременно несусветной чушью? Попытки?.. Да, были попытки и много... беловолосый дегенерат истязал ее всякий раз, когда находил для этого силы... раз за разом... в той самой комнате... на той самой кровати... как бы она ни отбивалась... он приходил снова... до тех пор, пока не стало понятно, что она носит ребенка... неверие, ярость, бессилие, апатия, НЕНАВИСТЬ... и любовь. Безумная любовь к своему нерожденному дитя, силой соперничающая только с обжигающе холодной ненавистью к тому выблядку, который его зачал.
   Лианна покачнулась. Слишком много всего на нее навалилось. Слишком силен был контраст с почти пустым разумом, каким он казался всего лишь мгновение назад. Волны противоречивых чувств и слабо связанных образов захлестывали ее со всех сторон, стараясь разметать хрупкие скрепы ее сознания. Но в тот момент, когда до краха оставался последний шаг, среди одолевающей её мешанины возникла искра, в которой Лианна почувствовала свое спасение и мгновенно вцепилась в нее всеми оставшимися силами истощенного рассудка.
   "НЕТ! Нельзя выпускать поводья чувств, как бы они ни рвались на свободу, глупая девчонка! - словно наяву услышала она надтреснутый старческий голос. - Разум суть отшлифованный самоцвет, по граням которого бегут всполохи эмоций, вечно скованные стальной волей. Только так, и никак иначе! Думаешь, прошла инициацию, научилась паре морозных фокусов и стала мастерицей? Один раз укротила стужу в собственных венах и больше тебе ничего не страшно? Чушь! Контроль, контроль и еще раз контроль! Твари моря душ всегда рядом, всегда алчут слабых духом, а сила Древней Вдовы не прощает ошибок. Единственный путь к могуществу лежит на тонкой линии между смертью и безумием. Стоит лишь раз оступиться, и все, чем ты являешься, будет либо разрушено, либо извращено. Отток сил в летнюю пору снижает опасность смерти, но взращивает безумие. Возьми себя в руки, бестолочь господарская! Иначе от тебя не останется даже оледеневшего трупа".
   Лианна с усилием выдохнула. Воспоминание ухнуло на нее словно ведро ледяной воды, заставляя через силу отстраниться от бунтующих чувств. Старый урок, вырезанный в ее разуме болью и ужасом, стал той бухтой определенности, которая сейчас позволила ей не потерять себя. Сразу стало легче. Теперь, благодаря этой опоре, можно было отбросить все это на задворки сознания и, наконец, взяться за самое главное.
   - Я... я должна доложить... - вырвал ее из внутренней борьбы голос девушки.
   Сколько прошло? Пара мгновений? А ей уже начало казаться, что приступ длился куда дольше.
   Служанка уже обернулась, чтобы бежать, и начала набирать воздух для крика, но Лианна в последний момент бросилась вперед, левой рукой закрыла ей рот, а правой с неожиданной силой прижала к себе. Девушка попыталась вырваться, но не тут-то было.
   - Умолкни и не дергайся, - прошипела она ей на ухо. - Где мой ребёнок? Отвечай!
   - В... внизу, на первом этаже башни, - пролепетала та, когда Лианна чуть ослабила хватку на ее рту. - Но, он... миледи... м-м-м...
   Лианна снова заткнула служанку. Здесь, совсем близко! Они еще не забрали его к дегенерату! Но что, если белые готовятся увезти его? Нужно спешить.
   Быстро оглядевшись по сторонам, она увидела на столике рядом с дверью тяжелую глиняную чашу. Высвободив руку, которой удерживала свою пленницу, Лианна схватила посудину, и прежде, чем служанка успела что-то понять, ударила ту по затылку. Девушка мгновенно закатила глаза и обмякла у нее в руках.
   Лианна втащила бесчувственное тело служанки в коридор и опустила его на ступени. Переведя дух, беглянка прислушалась, стараясь не обращать внимания на грохот собственного сердца. Похоже, кроме этой девушки, рядом никого не было, в ином случае ее бы уже заметили.
   Скользнув в комнату, она огляделась по сторонам, ища глазами следующую дверь. Обнаружив искомое, Лианна двинулась в ту сторону, но, проходя мимо стола в центре комнаты, остановилась. Ее внимание привлек тяжелый серебряный подсвечник с красивой резьбой по всей поверхности. Подняв его, Лианна взвесила его на одной руке, после чего, перехватив двумя, попробовала махнуть им перед собой, затем решительно кивнула сама себе и двинулась дальше.
   Приблизившись к следующей двери, Лианна не стала опрометчиво бросаться к ней, как к первым двум, а придвинулась к стене и начала прислушиваться к тому, что происходит за ней.
   Первое время ей казалось, что все тихо, тем не менее, она не спешила, и вскоре была вознаграждена звуками шагов и лязгом доспехов. На какое-то мгновение девушка запаниковала, но взяла себя в руки. Втянув носом воздух, стараясь успокоить колотящееся сердце, Лианна поспешно юркнула на другую сторону от выхода и, покрепче перехватив подсвечник, замахнулась им для удара.
   Шаги приближались, и кто-то завозился с той стороны. Дверь резко скрипнула и открылась вовнутрь. В первые мгновения из своего положения Лианна видела только латную перчатку, покрытую белой эмалью, когда незнакомец взялся за край двери, чтобы закрыть ее, но внутри у девушки все заклокотало даже от такой малости. Одного взгляда было достаточно, чтобы её охватило всепоглощающее бешенство, и когда из-за деревянной преграды показалась непокрытая голова противника, Лианна атаковала с гораздо большей яростью, чем ожидала. Фиолетовые глаза мужчины едва начали расширяться в осознании того, что он видит, а серебряный подсвечник уже встретился с его челюстью.
   Голова рыцаря дернулась в сторону, ему самому пришлось отступить на пару шагов, чтобы не упасть. Несколько зубов и брызги крови разлетелись по комнате. Находясь в некоторой прострации от неожиданного удара, он инстинктивно потянулся за мечом, но Лианна не собиралась терять инициативу. Она прыгнула вперед и резко ударила мужчину снизу вверх своим импровизированным оружием, заставляя противника запрокинуть голову. Вложенной ею силы и ошеломления от двух атак оказалось достаточно, чтобы он начал заваливаться назад и, не удержав равновесия, рухнул спиной прямо на край стола. От его падения резная ножка, на которую пришлась основная нагрузка, надломилась, заставляя его скатиться с покосившейся мебели на пол.
   Пользуясь тем, что, падая, рыцарь оказался лицом вниз, Лианна наступила на бронированную спину и со всей силы опустила подсвечник на затылок рыцаря. Потом снова подняла свое оружие и ударила еще раз... и еще раз... и еще. Только на шестом замахе красная пелена начала спадать с ее глаз, и она осознала, что мужчина больше не двигается, а его череп покрыт кровоточащими вмятинами.
   Тяжело дыша, Лианна медленно опустила подсвечник, неотрывно смотря на свою жертву. На рыцаре были белые латы и светло-серебристый плащ, через кровавые разводы на голове она видела его пепельные волосы. Молодое лицо и фиолетовые глаза, которые она хорошо запомнила, несмотря на то, что видела только мельком, всколыхнули что-то на краю сознания, но это воспоминание быстро скрылось под волной отвращения, которое она испытывала к цвету его одежды и доспехов - знаку того, что он был прихвостнем той драконовой мрази, которая... которая...
   Девушка раздраженно тряхнула головой и со стоном прижала ладонь к лицу.
   "К иным все это! Проклятые вспышки памяти постоянно отвлекают от самого главного, словно ветер, то и дело приносящий вонь тролльего дерьма, - устало подумала она. - Помогите мне, Боги! Если бы меня в этот раз повело так же, как после встречи со служанкой, то он бы меня скрутил, а ведь здесь могут... быть... другие".
   От этой мысли Лианна резко развернулась к закрывшейся двери. Её горло пересохло от страха. Тот грохот, с которым свалился рыцарь, должен был разворошить все это проклятое осиное гнездо. Вот сейчас сюда вбегут другие, и все будет кончено. Она опять окажется в той отвратительной комнате, чтобы сидеть там и ждать... ждать, пока вернется её ненавистный тюремщик, и все начнется заново!
   Внезапный приступ паники сковал Лианну по рукам и ногам, не позволяя пошевелить ни одним мускулом, а в ее голове набатом стучало "Заново! Заново! ЗАНОВО!!!". Но... Одно мгновение сменялось другим, и ничего не происходило. Вокруг стояла звенящая тишина, а топота множества ног как не было, так и нет.
   Неожиданный скрип чуть не заставил Лианну подпрыгнуть на месте. Вот только пришел он совсем не оттуда, откуда она его ожидала. Медленно развернувшись, она встретилась глазами с давешней служанкой. Девушка стояла рядом с дверью, за которой Лианна её оставила и, держась за голову, смотрела на нее широко раскрытыми глазами, в которых с каждым мгновением все сильнее разгорался ужас.
   Взгляд служанки метнулся от лица Лианны к трупу рыцаря, потом к её руке, в которой та до сих пор сжимала подсвечник, после чего опять вернулся к лицу. Девушка слабо пискнула и отступила на шаг назад, после чего развернулась и с воплем бросилась вверх по лестнице.
   Лианна глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе некое подобие спокойствия, и снова прислушалась. Кроме удаляющегося крика служанки ничего не было слышно. Почему же так тихо?.. Неужели все ушли? Неужели...
   Сердце Лианны вновь начал заполнять страх, но если прежде он сковывал, то теперь гнал вперед. Совершенно забыв и о своих опасениях, и о мертвом рыцаре, и о служанке, она бросилась к выходу. Там оказался освещенный факелами коридор с несколькими дверьми по правой стороне и одной напротив.
   Лианна подлетела к ближайшей и распахнула ее. Пусто. Небольшое окно, шкаф, стол, стойка для оружия и кровать - вот и все, что там было. Перейдя к следующей двери, Лианна распахнула и её, затем к следующей, и так до самого конца коридора. Везде пусто. Даже за дверью в конце коридора, за которой оказалась местная библиотека, не было ни единой живой души.
   Страх кольнул с новой силой.
   В библиотеке нашлась лестница на нижний этаж. Сбежав вниз, она оказалась в просторном помещении с парой больших масляных светильников под потолком, высокими узкими окнами, длинным столом в центре и скамьями у стен. Отсюда вели три выхода, причем одна, самая большая дверь, явно выходила прямо на улицу.
   Пусто и тихо, как и в других местах.
   Лианна быстро зашагала к главному выходу, но замерла на середине пути. Её взгляд зацепился за одну из скамей у стены слева от выхода. Точнее, за большую плетеную корзину. Чуть помедлив, она пошла к корзине.
   Пусто и тихо.
   С каждым шагом идти становилось труднее. В нескольких метрах от цели ее ноги уже едва поднимаются.
   Тихо, слишком тихо.
   Внимание Лианны приковано к краю мягкой ткани внутри корзины и она через силу идет дальше. С улицы доносится лязг оружия, но она его не слышит.
   Как же здесь тихо.
   Еще шаг и она заглянет в корзину по-настоящему, но она совершенно не хочет этого делать. Лианна сглатывает, пытаясь смочить пересохшее горло, и все же делает этот шаг.
   Тихо...
   Там в корзине, на мягкой ткани лежит ребенок. Нет ни движения тщедушных ручек, ни трепета ресниц. Он неподвижен. Холоден. Мертв.
   Лианна медленно опускается на колени перед корзиной. Её дрожащие руки тянутся внутрь, поднимают маленькое тельце. Она нежно прижимает дитя к себе. Из ее глаз скатывается первая слезинка, за которой следует целый поток.
   К потолку Башни Радости возносится тоскливый полукрик-полувой.

  

Эддард I

  

   Горячее летнее солнце раскаляло скалистые холмы, обрамляющие вход в Принцево ущелье, что проходило насквозь через Красные горы. По одному из склонов поднимались семь фигур, облаченных в добротные доспехи. Они двигались по каменистой тропе, которая взбиралась наверх, петляя между резко выдающихся скал и крутых спусков. Первым шел Эддард Старк, а вслед за ним следовали Мартин Кассель, Тео Вулл, Этан Гловер, Марк Риссвел, Хоуленд Рид и Виллам Дастин.
   Узкая тропинка вела их к старой сторожевой башне, что в прежние времена охраняла этот путь между Дорном и Простором, а позже была заброшена за ненадобностью. Несколько лет назад Рейгар Таргариен заявил права на неё и устроил здесь для себя уединенный дом вдали от суеты столицы. Ныне же башня превратилась в убежище, где обезумевший принц держал похищенную Лианну Старк, родную сестру Эддарда.
   Путь был крут и каменист, из-за чего воинам Севера пришлось оставить своих лошадей далеко внизу, чтобы те не переломали ноги. Возможно туда, куда они направлялись, вели и более удобные дороги, но в селении, которое встретилось им на пути, проводника не нашлось, а тратить время на поиски юный лорд Старк просто не мог.
   Башня приближалась. Вскоре они оказались на достаточном расстоянии, чтобы хорошо ее разглядеть, а заодно увидеть и тех, кто ожидал их неподалеку от входа. Вычурные белые латы гвардейцев резко выделялись среди темных камней, почти сияя в солнечных лучах. Судя по черному пятну на шлеме одного и габаритам второго, это были Освелл Уэнт и лорд-командующий Герольд Хайтауэр.
   - Грах! Ну, наконец-то добрались! - радостно воскликнул Тео Вулл, нахлобучивая свой шлем обратно на мокрую от пота голову. - Хоть повеселимся теперь, а то хождение под этим треклятым южным солнцем меня вкрай достало! - он раздраженно сплюнул себе под ноги.
   - Их только двое, - хмуро отметил Хоуленд Рид. - Где третий?
   - Какая разница? - спросил Мартин Кассель. - Нас все равно больше.
   - Не стоит их недооценивать, - произнес Марк Риссвел. - Против нас лучшие из лучших, а тропа слишком узка, чтобы мы в полной мере могли использовать наше число.
   - Хм, может, на это и расчет? - спросил Этан Гловер, задумчиво оглядывая будущее поле битвы. - Эти двое встречают нас здесь и изматывают боем, а перед самым входом выживших встретит Меч Зари?
   - Ба, да кончайте уже пустословить! - буркнул Виллам Дастин, также одевая шлем. - Пока не ввяжемся в схватку, все равно ничего не узнаем.
   - Идемте, - кивнув, сказал Эддард. - В конце концов, есть еще небольшой шанс, что они внемлют голосу разума.
   - Нет, - покачал головой Хоуленд. - Если бы это было возможно, они бы не ждали нас здесь.
   - Верно, - буркнул Виллам Дастин. - Место гвардейцев на Драконьем Камне с последними Таргариенами, а не около темницы, где их мертвый принц держал похищенную девушку. Даже если... - он умолк и осторожно глянул на Старка.
   Эддард нахмурился и, ничего не говоря, двинулся дальше. Он хорошо понимал, что осталось невысказанным, и был благодарен за это, вот только мысль о том, что Лианна может носить ребенка Рейгара, отступать просто так не желала. Тем не менее, даже с учетом такой возможности, все равно было неясно, почему рыцари королевской гвардии до сих пор здесь. Попытка вывезти её на тот же Драконий Камень или даже в Дорн, до которого было рукой подать, казалась куда более разумной мыслью, чем простое ожидание.
   - Я ожидал увидеть вас у Трезубца, - не тратя время на приветствия, произнес Старк, оказавшись лицом к лицу с гвардейцами.
   - Нас там не было, - грубым басом отозвался Хайтауэр, вперив свои яростные глаза в Неда.
   - Горе постигло бы Узурпатора, если бы мы там были, - проговорил сир Освелл, поднимаясь с камня, на котором прежде сидел, затачивая меч. - Как и нашего падшего брата, если бы мы были в Королевской Гавани.
   - Да, - согласился сир Герольд. - Если бы мы были там, Эйрис до сих пор бы сидел на Железном Троне, а лживый Ланнистер горел в адском пекле.
   - Или же вы могли гореть в диком огне алхимиков, как прежний Десница короля, - холодно произнес Нед, серьезно посмотрев в глаза лорду-командующему. Его товарищи приготовились к битве. - Сдавайтесь, вам не выиграть этот бой. Преклоните колени перед новым королем, и он будет милостив.
   - Мы никогда не склонимся перед Узурпатором, - сухо отрезал Освелл Уэнт.
   - Наши обеты крепче камня и мы исполним их до конца, - проговорил Белый Бык Хайтауэр, извлекая из ножен меч и поднимая щит. - Что ж, время начинать.
   - Нет, - с сожалением откликнулся Нед, обнажая свой полуторный клинок. - Время, наконец, все закончить.
   Перехватив оружие двумя руками, Эддард шагнул вперед, одновременно нанося короткий рубящий удар в сторону сира Освелла, который выступил ему навстречу. Клинок гулко звякнул о белый щит и в следующее мгновение Неду пришлось отступать, ловя выпад гвардейца на гарду полуторника. Быстрая серия атак и ударов щитом от Уэнта вынудила Старка уйти в глухую оборону, шаг за шагом сдавая позиции. Одноручный клинок в его руке практически размывался, раз за разом проверяя на прочность защиту Эддарда. Сир Освелл явно заслуженно носил свой белый плащ.
   Если бы это была схватка один на один, у Старка было бы мало шансов на победу, но война это не поединок. С рыком ринувшись в бой, Мартин Кассель, вооруженный боевым топором и щитом, перехватил часть натиска Уэнта и в следующее мгновение они уже вдвоем с Эддардом обрушились на гвардейца, быстро оттесняя его обратно.
   Они наседали на него с двух направлений, но гвардеец парировал все их удары, находя время для контратак. Лязг и гулкий звон возносился над холмами, расходясь далеко по округе.
   Удар, укол, удар, удар, парирование, снова удар и так по кругу. Из-за особенностей местности атаковать Уэнта одновременно могли только двое, поэтому Этан Гловер, оставшийся рядом с Эддардом и Марком, находился за их спинами, готовясь в любой момент вступить в схватку.
   Остальные бойцы из отряда Старка схватились с Хайтауэром чуть в стороне. Пытаясь обойти рыцаря сбоку, чтобы попытаться прижать его к одной из скал, Нед мельком увидел, что кто-то из них уже лежал на земле. Он не успел разглядеть, кто именно это был, но какая, в сущности, разница? Каждый из тех, кто пошел с ним к башне, был ему верным другом. Каждого на севере ждали семьи. Каждая смерть на этом скалистом холме будет для него источником горя.
   Крепче сжав зубы, Эддард с новой силой атаковал гвардейца, но тот ловко вырвался из подготовленной ловушки, превращая их сражение в битву на истощение.
   Ситуация складывалась патовая - ни северяне, ни рыцарь не могли так просто подавить друг друга. Все зависло в опасном равновесии, дожидаясь момента, когда от кого-то из сражающихся отвернется удача. К несчастью, первым ошибку допустил Мартин Кассель.
   Неловкий выпад, вынудивший его на мгновение оступится, открыл для удара гвардейца уязвимое сочленение в доспехе, чем тот не преминул воспользоваться. Острие клинка вошло глубоко в тело Касселя, вызвав у него сдавленный хрип. Освелл быстро вытащил клинок, уходя в сторону от атаки Эддарда, который попытался отомстить за своего знаменосца, Мартин же сначала осел на колени, после чего завалился набок.
   С воинственным кличем в бой ворвался Гловер, яростно размахивая своей булавой. Уэнт стойко встретил натиск бывшего эсквайра Брандона Старка, после чего отвел клинком в сторону очередной замах и с силой ударил его щитом.
   Эддард помешал рыцарю добить ошеломлённого северянина, перехватив его клинок. На какое-то мгновение они вновь оказались один на один, как в самом начале боя. Нед пошел в атаку, ловко орудуя своим большим клинком. Первый удар, второй, третий, Уэнт делает выпад, Эддард отводит его в сторону, после чего ведет свой клинок вверх и из этого положения делает шаг вперед, коля противника точно в шлем. Щит Освелла поднимается с едва заметным опозданием - возможно, усталость взяла свое или удары булавы Гловера сказались на руке - клинок Старка лязгает по его кромке, а острие входит точно в глазницу шлема гвардейца.
   На миг все замирает.
   Эддард резко потянул клинок на себя, и сир Освелл Уэнт грудой рухнул в пыль. Нед опустил меч и воткнув окровавленное острие в каменистую землю, оперся на него, тяжело дыша. Белый гвардеец неподвижно лежал перед ним, безвольно отвернув голову вбок, из помятой глазницы на сухую почву сочилась кровь. Боевой запал начал отступать, и Нед внезапно отчетливо ощутил, насколько он устал и как саднят раны от пропущенных ударов. Пусть даже броня уберегла его от серьезных травм, но невредимым из схватки не вышел и он.
   Нед поднял голову и огляделся, несколько запоздало поняв, что больше не слышит лязга оружия. Во время боя схватка остальных северян с лордом-командующим оказалась вне его поля зрения, так что сейчас перед ним предстал только результат. К сожалению, напоследок Хайтауэр смог взять с них горькую дань - Тео Вулл и Марк Рисвелл закончили свой земной путь, напитав сухую почву своей кровью - но и сам встретил в противостоянии свою судьбу, пав от копья Хоуленда Рида, которое вошло глубоко подмышку лорда-командующего.
   Эддард на мгновение прикрыл глаза и тихо прошептал молитву Старым богам за упокой троих своих друзей, что пали в этом бою, и их противников, до конца исполнявших свой долг перед тираном, после чего решительно развернулся к башне. Теперь между ним и его сестрой остался последний страж, и, к глубочайшему сожалению Неда, имя ему сир Эртур Дейн Меч Зари.
   "Что ж, придется мне принять на себя и этот грех, - печально подумал Эддард. - Если я переживу этот бой, видеть ненависть в тех глазах будет достойным..."
   Он не успел закончить мысль, когда воздух прорезал громкий женский вопль, переполненный невыразимым горем и ужасом.
   - Лиа, - выдохнул Нед, чувствуя, как в его сердце вонзились когти страха.
   Он сам не понял, как рванул к башне, осознав, что бежит, только когда уже был на ступенях и помчался по ним. Вдалеке что-то кричали его соратники, но он их не слышал, потеряв себя в этом медленно затихающем вое. Она была там и нуждалась в своем брате, а все остальное неважно.
   Оказавшись у ворот, Старк распахнул их и ворвался внутрь.
   - Лианна! - выкрикнул Эддард, дико оглядываясь по сторонам. Вскоре он обнаружил её неподалеку от двери.
   От открывшейся картины его пальцы, сжимавшие рукоять меча, на мгновение ослабели, и тот с металлическим лязгом грохнулся на каменный пол.
   Лианна, его милая сестра Лианна, которую он в первое мгновение едва узнал, сидела на коленях у одной из скамей, в залитой кровью ночной рубахе. Она смотрела пустым взглядом в пространство и, раскачиваясь из стороны в сторону, прижимала к себе маленькое сморщенное тельце, чья головенка безвольно покачивалась в такт движениям девушки.
   Эддард сглотнул вмиг пересохшим горлом. Он сделал шаг в её сторону, но тут же замер на месте. До его ушей донеслись тихие слова колыбельной, которой их в детстве баюкала старушка Нэн. Лианна пела хриплым, надтреснутым голосом, изредка сбиваясь и переходя на совсем иной ритм и незнакомые слова, а Эддард не мог заставить себя даже сдвинуться с места.
   Наконец, собрав волю в кулак, Нед сделал первый шаг навстречу сестре, потом еще один и еще.
   - Лианна, - прошептали его губы, когда он подошел почти вплотную, и на этот раз она его услышала, хотя первый крик прошел мимо нее, будто его и не существовало.
   Она вздрогнула и подняла на него свои пустые глаза, в которых на какую-то долю секунды вновь вспыхнула искра жизни.
   - Брат, - слово слетело с её сухих губ, будто легкое дуновение ветра, после чего её глаза закрылись, и она начала заваливаться на пол.
   Эддард бросился к ней, подхватывая легкое тело Лианны, прежде, чем она ударилась о камень.
  

* * *

   Эддард сидел на краю кровати, держа за руку свою сестру и с болью всматривался в ее лицо. Долгий плен не прошел для нее даром. Под глазами залегли темные тени, щеки впали, заострив знакомые черты, а тонкие брови и густые ресницы намного резче выделялись на фоне болезненно-бледной кожи. Даже ее прекрасные пышные темные локоны сейчас казались потускневшими и сникшими.
   Они находились на втором этаже Башни Радости в одной из комнат, в которых прежде, видимо, обитали рыцари Королевской Гвардии. Когда сестра после их встречи упала без чувств, Эддард попросил своих подоспевших товарищей найти для неё ложе, и они привели его сюда. Он уложил её на перину и остался рядом хранить ее болезненный сон, пока другие обследовали строение.
   Нед протянул свободную руку и мягко провел тыльной стороной по её теплой щеке. Пока теплой.
   Ему было тяжело видеть Лианну такой слабой и беззащитной. Сколько он ее помнил, Лиа всегда была бойкой, веселой и упрямой. От тех проказ, которые она устраивала вместе с Беном, дрожал весь Винтерфелл. Старушка Нэн частенько сравнивала ее с зимними вьюгами, которые за одну ночь могут переворошить все сугробы в округе. И вот теперь ту задорную девчонку можно отличить от мертвеца только по едва заметному дыханию. Эддард вздрогнул. Её потухший взгляд в тот момент, когда она сидела там, на холодных камнях, прижимая к груди свое мертвое дитя, пожалуй, было самым страшным, что он видел за всю войну.
   "Проклятие на голову Рейгара за то, что сделал это с ней, и на голову Белого Быка тоже! Боги, ну почему, почему он не держал здесь хотя бы полуобученного мейстера?" - тоскливо подумал Эддард. Если бы здесь был хоть кто-то, смыслящий во врачевании, он бы волновался чуть меньше, но то ли из-за паранойи Рейгара, то ли из-за глупости лорда-командующего Хайтауэра, в этой башне было пусто, как в склепе.
   Старк взял с прикроватной тумбы чашу, налил в нее воды из своего бурдюка и поднес к сухим губам девушки. Он со всей возможной осторожностью влил в рот сестры немного воды, внимательно следя, чтобы она не захлебнулась. Поить человека без сознания, само по себе непростое дело, но, к счастью, у Эддарда было кое-какое представление о том, что он делал.
   Как-то раз, в самом начале его жизни у лорда Аррена, он решил зайти к мейстеру Гарвину, чтобы отправить письмо в родной Винтерфелл, и обнаружил его ухаживающим за потрёпанным вороном, который пострадал в схватке с какой-то хищной птицей из окрестных гор. Почтового ворона не так-то просто обучить, поэтому служители Цитадели всегда стараются выходить больную птицу, если это вообще возможно. Увидев, как старик закапывает бессознательной птицу воду прямо в клюв, Эддард спросил его, что он делает, а чуть позже, когда Гарвин все объяснил, в юном Неде взыграло любопытство, которое он поспешил удовлетворить. Разговаривая с мейстером о птице, Эддард как-то невзначай спросил о том, как поят спящих людей, а позже вынудил старика провести для него урок, благодаря чему приобрел это практически бесполезное для сына лорда знание. Чему теперь был несказанно рад, ведь благодаря этому сейчас он мог сделать для сестры хотя бы такую малость, а не просто сидеть и наблюдать, как ее покидают силы. Иронично, как в один момент результат ребяческой блажи становится ценнее мешка золотых драконов.
   Нед почувствовал, как его спины коснулось легкое дуновение ветра, но ушей не достигли ни скрип дверных петель, ни звуки шагов.
   - Слушаю тебя, Хоуленд, - не оборачиваясь, тихо произнес Эддард. Из всех его знакомых так тихо мог двигаться только лорд Сероводья и Нед уже давно научился распознавать приближение своего друга по едва заметному запаху сушеных болотных трав, пучок которых тот всегда носил у себя в кармане, чтобы сбивать со следа псов. Другие воины Перешейка тоже пользовались чем-то подобным, но сбор Хоуленда выделялся даже среди них.
   - Мы нашли Эртура Дейна, - без предисловий сообщил Рид.
   - Где он? Почему не вышел приветствовать вместе со своими братьями по оружию или на входе в башню? - спросил Нед, чуть нахмурив брови.
   - Он был мертв, - ответил Хоуленд.
   Эта новость вынудила Эддарда убрать чашу от губ Лианны и повернуться к Риду, который уже прошел глубже в комнату.
   - Как? - спросил Нед, поймав взглядом болотисто-зеленые глаза лорда Перешейка.
   - Насколько могу судить, его убила наша Волчица, - расщедрился на подробный ответ Хоуленд, переведя взгляд на спящую девушку. - Или, точнее, забила до смерти. Лицо Дейна сильно разбито, а череп проломлен в нескольких местах. Удары явно беспорядочны, но тот, кто их наносил, щедро вкладывал в них свою ярость. Кроме того, там внизу рядом с твоей сестрой валялся окровавленный подсвечник.
   Эддард недоверчиво посмотрел на него, после чего снова перевел взгляд на Лианну. Нет, он хорошо знал, что его сестренка способна постоять за себя, но в таком состоянии, как сейчас, убить одного из лучших рыцарей королевства?.. Это далеко за пределами того, чего Нед мог ожидать.
   - Иногда, в час нужды, люди бывают способны на удивительные подвиги, но позже дорого платят за это, - произнес Хоуленд, отвечая на невысказанный вопрос Неда. - Нам нужно благодарить богов за то, что она всего лишь упала без чувств.
   Они помолчали.
   - Нам нужно найти для нее лекаря и как можно быстрее, - наконец сказал Эддард, осторожно поднявшись с кровати.
   - Я уже отправил Этана в ближайшее селение, - ответил Рид. - Может быть, найти там стоящего мейстера и будет слишком большой удачей, но уж повивальных бабок и травниц он точно приведет.
   - Хорошо. Спасибо, Хоуленд, - произнес Нед, замерев в центре комнаты и снова уставившись на Лианну. - Я сам должен был сразу отдать это распоряжение, но, похоже, мой разум совсем затуманился.
   - Понимаю. Видя её такой, даже тебе сложно сохранить холодную голову, - ответил Хоуленд.
   Их дальнейший разговор был прерван тяжелыми шагами в коридоре. Эддард вместе с Хоулендом обернулись к входу, который спустя пару мгновений загородила широкая фигура Виллама Дастина.
   - Эй, смотрите, кого я нашел на самом верху! - объявил он, проходя в комнату и втаскивая за собой дрожащую девушку в простом платье и чепчике на голове. Только переступив порог, служанка перепугано уставилась на кровать, где лежала Лианна, сдавленно пискнула и дернулась назад, пытаясь вырваться из крепкой хватки лорда Дастина у себя на плече. - Да успокойся ты, малахольная! - с досадой рыкнул на нее Виллам. - Сказал же, ничего с тобой не случится.
   - Нет-нет-нет, - со слезами на глазах запричитала девушка, продолжая вырываться. - Она восстала из объятий Неведомого! Бледная Леди пришла мстить за свое поругание! Сохраните нас Мать и Дева от её гнева! Пустите меня, пустите!!!
   Дастин раздраженно тряхнул роскошной темно-русой бородой и начал поднимать руку, решив успокоить истерящую бабу пощёчиной, но не успел.
   - Тихо! - со сталью в голосе скомандовал Нед. - Я не потерплю упоминаний лика смерти, когда моя сестра в таком состоянии. Виллам, запри ее в соседних покоях.
   - Как скажешь, милорд, - буркнул Дастин, понизив голос, и немедленно потянул испуганно притихшую девушку обратно в коридор. - Пошевеливайся, давай.
   Эддард слышал, как он грузно прошагал по коридору, таща за собой продолжавшую причитать служанку. Вскоре шаги стихли, вслед за чем раздался хлесткий шлепок, а спустя мгновение стук двери.
   - Вот ведь дурища, - проговорил Дастин, вернувшись обратно. - Говоришь ей, что все хорошо, а она истерит да истерит, и ведь по дороге сюда нормально себя вела. Даже когда мимо мертвого Дейна проходили, только задрожала чутка.
   - Где ты её вообще нашел, Виллам? - спросил Эддард. После того, как выяснилось, что на первом этаже никого нет, он решил, что все слуги разбежались еще до того, как они прибыли.
   - Да на самом верху пряталась, - ответил Дастин. - Комната там есть под самой крышей, с засовом с внешней стороны двери. Полупустая считай, только кровать здоровенная, вся в кровище, - он почесал затылок. - Наверное, леди Лианну там и держали, - добавил Виллам, глянув на Эддарда.
   Нед нахмурился, крепче сжал зубы, и кивнул своему знаменосцу продолжать. Еще даже до прибытия сюда ему было понятно, чем здесь занимался Рейгар - дев не похищают, чтобы им стихи читать, да баллады петь - а уж после того, как он увидел свою сестру там, в центральной зале, даже робкий огонек самообмана, который в нем еще теплился, был нещадно затушен реальностью. Тем не менее, каждая подробность все еще больно била по нему, с новой силой разжигая гнев. Пожалуй только здесь, в этой проклятой башне, Эддард начал понимать, какие чувства гнали Роберта вперед на протяжении всей компании. Даже когда в Орлиное Гнездо пришла весть о судьбе его отца и брата, Неда больше снедала боль утраты, а не ненависть к безумному королю. Сейчас же...
   - Так вот, вхожу я туда, а она в дальний угол забилась и дрожит как лист пожухлый, - продолжил Виллам. - Ну, я к ней и так и эдак, вроде успокаиваться начала. Сказала, что последняя из прислуги здесь осталась, остальных гвардейцы еще месяца два назад в шею погнали. Ну, я и решил её сюда привести, чтобы расспросить обстоятельно, а вон оно как вышло, - со вздохом закончил он.
   - Ясно, - произнес Нед, устало массируя переносицу. - Что ж, оставим её пока взаперти, а попозже поговорим еще раз. Глядишь, посидит одна и успокоится. По крайней мере, она, похоже, знает, что тут творилось, хотя и считает, будто моя сестра восстала из могилы, - он прервал свою речь и глянул на Лианну.
   - Наверное, просто от испуга глупости собирает, - бесстрастно отметил Хоуленд. - Леди Лианна не похожа на вихта, старые легенды очень точно их описывают.
   - Да, спасибо Хоуленд, а то я почти упустил это из виду, - откликнулся Нед с толикой иронии в голосе, на что Рид лишь степенно кивнул. Эддард только головой покачал, каким-то образом будничная констатация фактов со стороны лорда Перешейка сейчас смогла немного улучшить его настроение. Возможно, все потому, что он, хоть был неразговорчив, но когда говорил, то точно знал, чего хочет этим добиться (и как правило добивался). Нед познакомился с Ридом не так давно, как раз на том проклятом турнире, с которого все началось, но за время восстания успел неплохо узнать Хоуленда и крепко сдружится с ним.
   Молодой лорд Сероводья обычно был тих, нелюдим и спокоен. Рид частенько казался отрешенным от всего происходящего, пребывая где-то в своих мыслях, хотя на самом деле зорко следил за всем вокруг, часто подмечая то, что упускали все прочие. Кроме того, несмотря на щуплое телосложение жителя болот, Хоуленд был отличным воином, ловко управляясь со своим коротким копьем, чем за время войны успел снискать себе громкую славу среди прочих северян, хотя вряд ли желал этого.
   - Давайте обсудим другой вопрос, - продолжил Нед после недолгого молчания. - Нам нужно что-то сделать с телами наших погибших друзей и гвардейцев. Негоже оставлять их гнить на солнце.
   - Ты прав, - согласно кивнул Хоуленд.
   - Ну, тогда мы этим и займемся, не великое дело, - проворчал Виллам. - Хоть в погреб этого форта их затащим. Там всяко прохладнее будет. По крайней мере, они не так быстро вонять начнут. Надеюсь, Этан сообразит привести с собой с десяток простолюдинов, а то вчетвером курганы ставить несподручно будет.
   - Считаешь, мы не должны доставить их тела обратно на Север? - спросил Хоуленд.
   Дастин раздраженно фыркнул.
   - Я бы и рад оказать Мартину, Тео и Марку последние почести, вернув их на родину, но до Севера далеко, а на дворе лето. Тащить их в такую даль сейчас будет просто осквернением тел, - сказал Виллам. - Если бы здесь поблизости можно было найти Молчаливых Сестер, тогда еще можно было об этом подумать, а так... - Дастин просто устало махнул рукой.
   - Должен согласиться с Вилламом, - с сожалением произнёс Эддард. - Лучше похоронить их здесь.
   - Давай, Рид, пошли поможешь, один я тушу Хайтауэра точно не подниму, - сказал Дастин, разворачиваясь к выходу. - А милорд пусть за сестрой присматривает.
   Хоуленд беззвучно хмыкнул и последовал за Вилламом, который уже исчез за дверью.
   Пару мгновений спустя Эддард остался наедине с Лианной.

  

Царица II

  

   Лианна медленно шла по дремучему лесу. Могучие ровные стволы высоких древ чередовались с низкими корявыми уродцами, что в окружающей темени казались припавшими к земле чудовищами. Нос щекотали запахи прелой листвы, а через спутанные кроны изредка пробивалось дымчатое свечение полной луны, раскрашивая лес в серебристые тона, среди которых проскальзывали гнилостно-зеленые мазки.
   Её взгляд скользил по деревьям и кустарникам вокруг, которые, чем дальше от нее, тем сильнее терялись во мгле и стелющемся у земли тумане. Лианна не знала, куда идет, просто бездумно следовала за скачущим перед ней клубком волшебных нитей, который сам собой взбирался на холмы и спускался в низины. Она не знала, откуда у неё такая удивительная вещь или куда она её ведет, да то было и не важно, ведь следовать за клубком казалось единственно верным поступком, поэтому Лианна продолжала беспечно идти за ним, хрустя сухими веточками под босыми ногами.
   Вокруг стояла мертвая тишь, ни единого звука ночного леса не раздавалось вокруг, только тихий шум её шагов да угрожающе нависающие деревья сопровождали её в этом путешествии.
   Несуществующая тропинка, ведомая лишь волшебной вещи, вела её все дальше сквозь чащобу, пока, наконец, не вывела на небольшую прогалину, почти полностью открытую свету ночного светила. Оказавшись здесь, Лианна на миг замерла у границы будто расступившегося леса, после чего решительно шагнула к приземистой бревенчатой избушке в центре поляны. Избушка была мала, по самую крышу заросла мхом, и, казалось, готова развалиться от любого ветерка. Но густая мощь, что спокойно струилась вокруг этого места, в противовес зрению, тихо шептала ей сказки о великой крепости, об которую сломала зубы не одна армия. Ветхое крылечко и пара покосившихся окошек, затянутых бледной пеленой, казалось, приветливо улыбались гостье, приглашая подойти ближе.
   На крыльце её ожидала и хозяйка этих мест: древняя маленькая старушка восседала в деревянном кресле с гнутыми ножками. Она была одета в ворох какого-то тряпья, будто сшитого из множества потертых лоскутов, её грязно-серые волосы находились под повязанным на голову платком, из-под которого выбивалось только несколько прядей. Плечи старушки покрывал большой красивый платок со сложной вышивкой, который скорее пошел бы столичной барыне, чем отшельнице из глуши.
   Её глаза внимательно следили за каждым шагом девушки, словно и не замечая, что широкие зрачки полностью затянуты белесой пленкой катаракты. Безгубый рот под длинным крючковатым носом кривился в подобии улыбки, из-за чего на её сухой серой коже, похожей на многократно скомканную бумагу, пролегали глубокие складки морщин.
   - Явилась, наконец, - проскрипела старушка визгливо шипящим голосом. - Давненько ты ко мне не захаживала, господарочка. Совсем дорожку сюда позабыла, окаянная. Ни тебе весточки для старой наставницы, али дара какого, а теперь, вишь ты, вон она какая, царевна удалая.
   - Здравствуй, матушка Ягай, - сами собой произнесли губы Лианны. - Прости, что долго не навещала, но дел невпроворот. Не царевна более я, но Царица всея земли Кислева, а ворогов вокруг в эти годы даже больше, чем в прежние лета. Дела государственные да походы ратные крепко меня держали. Но полно рассказывать о том, про что тебе и так земля шепчет. Принесла я дар, наставница, прими же это в знак приветствия и извинения с моей стороны, - она подняла руки, в которых неожиданно из ниоткуда появился деревянный короб.
   Лианна подошла ближе к крыльцу и поставила на него короб, после чего отступила на шаг назад.
   - Хо, ну Царица аль царевна - то неважно, пока ты вежество не забыла, девонька, - довольно кивнула старушка, после чего схватила кривую клюку, опертую о кресло, и неожиданно ловко выскользнула из него. Теперь стало видно, что она не только стара и мала, но и горбата. Подойдя к коробу, она скинула клюкой резную крышку. - О-о-о, да, уважила старую. По-царски уважила, внученька! - проговорила она, растянув губы в неестественно широкой улыбке, демонстрируя Лианне жуткие острые зубы.
   Из короба сама собой выплыла вытянутая голова с красной кожей, двумя рогами по бокам и россыпью шипов. Вслед за ней появилась лысая башка темно-зеленого, почти черного цвета, с приплюснутым носом и мощной челюстью, из-под губ которой виднелись внушительные клыки.
   Немного приглядевшись, девушка заметила, что оба трофея были покрыты ледяной коркой, а их глаза слабо двигаются, сверкая вокруг яростными взглядами.
   Старушка протянула руку к красной голове и легким движением костлявых пальцев отломила верхний кончик правого рога. Существо бешено завращало глазами от боли. Древняя ведьма внимательно осмотрела свою добычу, после чего закинула обломок себе в рот. Лианна услышала хруст обломка на её зубах.
   - Хорошее лакомство, - пробубнила старушка, блаженно прикрыв глаза. - Ах, как приятно его ярость покалывает язык, - она проглотила угощение и снова уставилась своими слепыми глазами на гостью. - Ну что, останешься у бабушки на ночлег? Я баньку стоплю, да супчиком из мозговой косточки тебя попотчую, - предложила она, постучав пальцем по лысине зеленой головы. - А то ты со своим морозным колдунством, да трудами государственными совсем исхудала. Кожа да кости! А ведь раньше такой пригожей девкой была, эх.
   - Прости, наставница, но я должна отказаться, - с сожалением покачала головой Лианна. - С удовольствием бы наведалась в твою баньку, но заботы не ждут. А с угощения твоего, боюсь, поплохеет мне.
   - Сперва-то конечно поплохеет, зато позже как полегчает, силёнок сразу прибавится, да и в старости будешь такой же резвой как сейчас. Я тебе еще во времена ученичества говорила переходить на правильное питание, а ты все нос воротила, дурында. Плоть врагов земли нашей для таких, как мы, самая здоровая пища, - назидательно проговорила Ягая, значимо подняв вверх костлявый палец. - Ладно уж, говори, чего пришла, ясно же, что не просто повидаться приперлася.
   - За советом я к тебе, матушка Ягая, и, может быть, за помощью какой, - тяжело вздохнув, произнесла Лианна. - Много горя видела наша родина за последние годы. Огнем и мечом шли по земле племена варваров, оскверняя все, до чего могли дотянуться. Но мы выстояли, опрокинув их силы в битвах при Урзубье и Мажгороде. Как и в прежние времена, рабам Темных богов не удалось сломить дух сыновей и дочерей Кислева, а пришедшая зима довершила начатое. И все же... и все же... - она на мгновение умолкла, после чего выдохнула, словно бросаясь головой в омут. - Я уверена, что это только начало. Отовсюду идут слухи один страшнее другого. Вспышки безумия и бессмысленные бунты происходят по всему Старому Свету. Из наших собственных деревень и городов приходят вести о росте числа мутаций, и, кто знает, сколько из тронутых скверной уходят от кары и бегут в леса, пополняя легионы козломордых. Проклятая луна с каждым появлением все дольше задерживается на небосводе, а что несет с севера... - Лианна с мольбой посмотрела на свою старую наставницу. - Эти далекие крики. Вой демонов, бой барабанов из человеческой кожи и безумный смех. Ты же слышишь их, верно? Не можешь не слышать. Другие могут позволить себе заткнуть уши, но ты, как и я, слишком глубоко связана с венами Древней Вдовы, чтобы обманывать саму себя.
   - И чему же ты клонишь, царица? - вопросила старейшая из унгольских ведьм, чуть склонив голову. - Ты же не пришла сюда только затем чтобы рассказать то, что мне и так ведомо? Чего ты хочешь?
   - Всего, - заявила Лианна, решительно сверкнув глазами. - Помощи, напутствия, благословения, мудрости и силы. Если нас ждет новая Великая Война, я желаю, чтобы ты, Летнее Сердце Кислева, шла в бой рядом со мной.
   - Эх-хэ-хэх, многое же ты просишь, ученица, - ответила Ягая, нахмурив седые брови. - Даже слишком многое. Али забыла ты, что по древнему договору силы зимы, которыми вы владеете, это щит и возмездие, в то время как вотчина лета это исцеление и очищение. Именно поэтому вы, Зимние Сердца, правите в блеске славы, пылая мощью стужи, а я век за веком тлею в глуши, сдерживая пятна скверны. Кто поможет этой земле восстановиться, если я погибну в битве? Ныне среди ведьм нет той, кто могла бы взять на себя эту ношу.
   - Я ничего не забыла, наставница, - ответила она, отрицательно качая головой. - Будь ситуация иной, я бы никогда не заговорила об этом, но то, что я чувствую... - Лианна затихла, после чего упрямо склонила голову и продолжила: - Это меня пугает и заставляет готовиться к худшему. Что, если в этот раз случится так, что восстанавливать будет нечего? Я не жила во времена пришествия прежних Всеизбранных, мне не с чем сравнивать, но моя интуиция буквально воет о том, что грядущее нашествие будет превосходить все виданное этими землями в прошлом.
   Умолкла, решительно смотря на старую ведьму, которая неотрывно разглядывала её своими слепыми бельмами.
   - Тц, складно глаголешь, девица, - наконец нарушила молчание Ягая, в раздражении впившись пальцами в глазницу красной головы, тем самым вызвав безумный вой, который невозможно было заметить с помощью обычного слуха. Вырвав склизкий шар, она покатала его в руке, после чего подняла перед собой и внимательно уставилась в узкий зрачок, где до сих пор пылало пламя ненависти демона. Посмотрев в него некоторое время, Ягая впилась зубами в глазное яблоко и высосала из него всю мякоть, словно из маринованного помидора. Лианна отстраненно подумала, что такая картина должна бы быть ей противна, но так и не ощутила какого-либо отклика. Представление с поеданием сырых органов неведомого чудовища воспринималось как нечто обыденное. - И, к сожалению, должна признать, что в твоих словах есть истина. Мощь врага, что я вижу в отголосках сути этой твари, уже превзошла все, что было на моей памяти, и она продолжает расти, - проговорила она, закончив поедать свое лакомство. Старуха на мгновение затихла, и устало опустила плечи. - Что ж, присаживайся, нам есть, что обсудить, царица Катерина, - произнесла ведьма, приглашающе махнув гостье рукой.
   Мир вздрогнул.
   Она видела, как её тело двинулось вперед, приблизившись к ведьме эфирной тенью, но одновременно оставаясь на месте. Все вокруг - лес, полянка, домик, старуха и её собственная тень - расплывалось сизым туманом, а в разуме погребальным набатом стучало: "катерина... Катерина... КАТЕРИНА!". Оно было рядом все время, с момента её пробуждения блуждало на грани сознания, и вот теперь вырвалось на свет, с грохотом вскрывшегося льда на пограничной реке Линск, а вслед за ним нескончаемый поток образов знаний и чувств, грозя просто утопить её. Тем не менее, краеугольный камень ИМЕНИ крепко встал на своё законное место, незыблемой скалой возвышаясь на пути потопа. Она еще не могла полностью осознать все то, что так неожиданно к ней вернулось, но её собственное настоящее имя теперь четко пылало в центре всего, а вокруг него медленно, но верно начинал расти дворец осознания себя.
  

* * *

   Её расколотый разум медленно покачивался на мягких волнах эфира. Формы перетекали одна в другую, образы сходились и расходились, постепенно собираясь в единую картину. Ассоциативные цепочки переплетались между собой, все крепче связывая две, прежде почти независимые ветви. Изморозь рисовала новые узоры на причудливо перекрещенных пластинах, которые с треском и скрежетом меняли свои очертания, образуя еще более невероятные конструкции, что возносились к несуществующим небесам хрустальными башнями великой твердыни сознания, среди которых расцветали синие розы.
   Слияние двух частей единого целого близилось к своему логическому концу.
   Она разлепила сухие губы и с хрипом втянула воздух, после чего мгновенно закашлялась. Под ней было что-то мягкое, а во рту стоял горьковатый привкус какого-то травяного настоя. Выронив дыхание, Катерина Бокхи открыла глаза.
   "Или теперь правильнее говорить Лианна Старк? - рассеянно подумала она, оглядываясь вокруг. - Да, пожалуй, нужно привыкнуть откликаться на это имя. Впрочем, вряд ли это будет сложно, в конце концов, я жила как Лианна целых шестнадцать лет. Но последить за собой все же стоит, а то, не ровен час, своим странным поведением брата еще больше перепугаю. Брат... даже три брата, два старших, и еще младший близнец. Брандон, Эддард и Бенджин. И отец Рикард. Живые... только двое".
   Катерина хорошо помнила ту жизнь, что прожила со своей новой семьей в этом мире, и чувствовала, как её сердце наполняется мягким теплом. Пусть они не всегда ладили, а после смерти её второй матери Лиарры, отец Рикард стал далеким и черствым, но они все были ей бесконечно дорогими людьми. Её семьей.
   И теперь, после того, как она вспомнила всех тех, кого потеряла в прошлом, печаль по Рикарду и Брандону стала еще горше. С другой стороны, в отличие от юной Лианны, которая во время своего плена раз за разом иссушала себя виной, Катерина с высоты своих лет понимала, что события турнира от нее совершенно не зависели. Пусть бы даже она не согласилась в порыве раздражения прогуляться с принцем в местную богорощу. Что это могло изменить? Мелкие сложности в реализации плана ни за что не смогли бы остановить сумасшедшего Таргариена.
   Вот вспоминая о том, сколько проблем её молодое я умудрялось доставлять похитителям, при своих невеликих возможностях, заставляли Катерину даже чуточку возгордиться. Хотя ей все же недоставало хитрости и жесткости. Сама царица сперва бы постаралась усыпить бдительность этих ничтожеств, а затем во время "ночи любви" просто и без затей лишила мразотного дракона его мужского достоинства. О, она отлично понимала, что после того долго бы не прожила, даже если бы попыталась взять его в плен, то без помощи результат был бы один. Да и было бы забавно напоследок посмотреть на дракона-евнуха. Ведь он так мечтал о том, что произведет на свет этого своего "обещанного принца", а тут такая незадача.
   Мысль была приятной, а сосредоточиваться на том, чем лично для неё закончилась эта история, Катерине совершенно не хотелось, поэтому предпочла продолжить размышлять о Таргариене, старательно подавляя память о маленьком безвольном тельце в её руках. Слишком свеж и горек был этот образ.
   Она точно помнила, что перед тем, как потерять сознание, видела своего брата Эддарда, и он, без сомнения, не был видением. Получается, они победили? Сейчас она не в верхней комнате, которая запомнилась ей с такой ясностью, что хотелось скрежетать зубами, следовательно, гвардейцы здесь больше не заправляют, иначе она бы снова оказалась заперта там. Да и вести к ней плененного брата было бы совсем странным решением. Такую глупость сложно было ожидать даже от Рейгара... Так что, пока нет доказательств обратного, Катерина могла предполагать, что восставшим удалось скинуть лоялистов или, как минимум, значительно их потеснить. Может ли статься так, что эта драконова мразь сейчас в плену? Такое развитие событий было бы... чрезвычайно удачным.
   "Думаю, я могла бы убедить Роберта позволить мне напоследок пообщаться с этим дегенератом. Это же такая малость, верно? - губы Катерины сами собой сложились в мечтательной улыбке. - Впрочем, все пространные рассуждения спросонья ни к чему не приведут, - мрачно подумала она, быстро стирая веселье со своего лица. - С тем же успехом может статься, что Роберт мертв, а на трон сейчас прочат кого-то из его братьев. Нужно выяснить, что происходило вокруг, пока я была в плену".
   Катерина попыталась приподняться, чтобы сесть в кровати, но ладонь скользнула с края матраса, вынуждая её рухнуть обратно на подушку. Рука что-то задела, после чего раздался медленно нарастающий скрип. Растерянно моргнув, Катерина повернула голову и едва успела заметить, как табурет, стоявший возле нее, на мгновение замирает в равновесии на уголках двух ножек, после чего с какой-то вальяжной неизбежностью клонится дальше.
   Громкий грохот в следующий миг, ударивший по ушам, заставил девушку нервно дернуть плечами и поморщиться. Только сейчас она ощутила, насколько слаба и как ломит тело от долгой неподвижности. Бег по башне после прошлого пробуждения не прошел даром. Интересно, сколько времени она здесь провалялась?
   В коридоре послышался шум и через мгновение в распахнувшуюся дверь влетела дородная женщина в простой грубой одежде, лет сорока на вид.
   - Миледи Старк! Вы очнулись? Радость-то какая! - с порога запричитала она. - Нелли! - громко гаркнула служанка, обернувшись к выходу. - Немедленно сообщи лорду Старку!
   Катерина заметила, что после её вопля рядом с косяком мелькнул знакомый серый подол.
   - Ох уж эта бестолковая Нелли, вечно дрожит, стоит подойти к вашей двери и входить отказывается, - протараторила женщина, всплеснув руками, после чего быстро приблизилась к кровати и начала хлопотать над Катериной. - Вам что-нибудь нужно, госпожа?
   - Воды, - с некоторым усилием проговорила Катерина, немного сбившись из-за такой кипучей деятельности.
   - Ах! Конечно, мейстер строго наказал напоить вас укрепляющим настоем, как только вы проснетесь. Сейчас-сейчас.
   Служанка поставила на место табурет, быстро извлекла из шкафа, находившегося в комнате, глиняный бутыль и кубок.
   Тем временем Катерина осторожно приподнялась. На этот раз все вышло удачно, и она смогла сесть, а не неуклюже распластаться на матрасе. Хотя тут, скорее, нужно отдать должное женщине, которая поспешила ей на помощь, как только наполнила кубок.
   Приняв из её рук чашу, Катерина вдохнула аромат лесных трав и ягод, сдобренного легкими нотками алкоголя, после чего медленно пригубила из него. Жидкость с приятным вкусом наполнила её горло, быстро утоляя жажду.
   Одним движением осушив кубок, девушка передала его служанке, жестом приказав наполнить его снова.
   - Сколько времени я была без сознания? - спросила Катерина, подтягивая себя ближе к высокой спинке кровати, чтобы на нее опереться.
   - Ах, госпожа, вы упали еще до того, как нас сюда привели, поэтому не могу ручаться за свои слова, но я тут уже, почитай, вторую неделю, - ответила она, возвращая Катерине кубок.
   - Понятно, - вздохнув, ответила царица. Неудивительно, что ей так тяжело двигаться, все еще не так плохо, как могло бы быть. Она отпила немного настоя, после чего продолжила: - Я голодна. Приготовь мне жидкую кашу на воде и мясной отвар.
   - Как прикажете, миледи, - с поклоном ответила служанка. - Но, может быть, вам хочется чего-то большего? Ведь вы так долго питались только молоком и медом!
   - Именно поэтому я требую то, что сказала, - бесстрастно произнесла Катерина. - Если встретите мейстера, он вам прикажет кормить меня тем же самым.
   В коридоре раздались быстрые шаги, чуть ли не бег, и вскоре в комнату вошел её брат Эддард. Он сделал два шага в её направлении, после чего замер на месте, с каким-то нездоровым блеском в глазах всматриваясь в её лицо.
   - Ступай, - приказала Катерина служанке, после чего сосредоточила все свое внимание на брате.
   Женщина с неожиданной ловкостью для своих габаритов выскользнула из комнаты, оставляя их наедине.
   Катерина сразу заметила, сколь сильно изменился он по сравнению с тем, что помнило её юное я. Даже сильнее, чем время, проведенное у Аррена, тогда её тихий брат всего-то стал чуть более открыт для чужаков, теперь же... Выправка стала тверже, на лице появилась короткая борода, которая делала его похожим на их старшего брата. В линии плеч чувствовалось напряжение, как будто от тяжести долга, который ему неожиданно пришлось принять. Знакомые серые глаза стали куда острее и жестче.
   - Лиа, - наконец выдохнул он, разрушая неожиданно напряженное молчание.
   - Здравствуй, Нед, - ответила она, слегка улыбнувшись ему.
   Он молча подошел к кровати, склонился над Катериной и крепко обнял её. Ответив на объятия, царица почувствовала, как напряжение, сковывающее Неда, постепенно покидает его.
   - Я счастлив, что ты, наконец, очнулась, сестренка, - с облегчением произнес он, после чего отстранился от Катерины и сел на табурет, сжимая левой рукой её ладонь. - Каждый день ожидания был настоящей мукой.
   - Извини, что заставила ждать, - ответила она. - Похоже, я была очень уставшей.
   - Теперь это так называется? - пробормотал Эддард, качая головой. - Лианна, ты была при смерти! Повитухи, которых Этан приволок из ближайшей деревеньки, только охали, да возносили хвалы Матери. Хорошо хоть один из армейских мейстеров оказался здесь достаточно быстро, но и он твоё выживание иначе как чудом не называл. А когда я рассказал, что ты сама спустилась с башни вниз, да еще по дороге убила Эртура Дейна, он посмотрел на меня как на умалишённого! Твой живот... - он устало вздохнул, и умолк, не договорив.
   - Да, кажется, помню, - тихо проговорила Катерина, осторожно тронув низ живота свободной рукой. Сквозь тонкую ткань её пальцы ощутили бугры неровных стежков, скрепляющих длинный разрез. - Когда старик Хайтауэр понял, что его новый король не спешит выходить из меня, он отобрал у Дейна меч и вспорол мне живот, после чего бросил умирать. Если бы не служанка, заштопавшая разрез, меня бы не было в живых, - она крепко сжала зубы и мрачно посмотрела куда-то сквозь Эддарда. - И даже после этого хваленый Белый Бык не смог сохранить ему жизнь, - со злостью прошипела она, после чего вновь сосредоточилась на брате. - Скажи мне, Нед, отчего умер мой сын?
   Эддард некоторое время просто молча смотрел на неё, но, в конце концов, решил ответить.
   - Мейстер сказал, что он задохнулся, - сказал он, нахмурив брови. - Дыхание не смогло открыться самостоятельно, а помочь ему было некому. Но я не знаю, что он этим хотел сказать.
   - Зато я знаю, - ответила Катерина, после чего откинула голову назад и сдавленно рассмеялась. - Ха-ха, великие белые гвардейцы, ха, образец рыцарства и защитника короля, ха-ха-ха, бесполезные идиоты! Ну, конечно, как ему могло прийти в голову, что для того, чтобы его король начал дышать, он сам должен его ударить?! Безмозглый железный болванчик! Ха-ха-ха-кха... кха...
   Её смех и через силу выдавливаемые слова сменились кашлем и всхлипами. Голова закружилась, а в глазах потемнело.
   - Лианна! Лиа! - услышала она взволнованный голос своего брата. - Ты меня слышишь ли?! О боги, подожди, сейчас я приведу мейстера!
   - Стой, - выдохнула она, в последний момент перехватывая его руку, которая почти покинула её ладонь. - Я в порядке, не нужно никого звать, - проговорила Катерина, сделав несколько глубоких вздохов. В глазах начало проясняться.
   Эддард чуть помедлил, но все же опустился обратно на табурет.
   - Ты выглядишь еще хуже, чем когда я вошел, - все так же обеспокоено произнес он. - Уверена, что все в порядке?
   - Да, - откликнулась Катерина, вытирая правой рукой выступившие слезы. - Меня просто выбило из колеи то, что мой ребенок погиб из-за дурости его самозваных защитников. Проклятый Хайтауэр так кичился своим долгом, а когда дошло до дела, оказался опасным глупцом. И ведь если бы здесь был хоть кто-то, немного разумеющий во врачевании, мой малыш был бы жив! - злость вспыхнула в ней с новой силой, но мгновенно опала, оставляя в душе только сухой пепел.
   В помещении повисло тяжелое молчание. Катерина сидела, устало опустив плечи, апатично уставившись в пространство. Очередная крайность в противовес прошлым взрывам. Скрепы железного самоконтроля, которыми она сковывала себя большую часть первой жизни, никак не желали удерживать в узде мечущиеся чувства её юного я. А ведь, казалось бы, что такое беды Лианны на фоне того, что выпало на долю Катерины? Лишь очередная потеря, которой должно просто печально кивнуть и оставить позади, ведь как гласит кредо самой северной страны Старого света - Это не важно.
   Или всему виной именно то, что она родила и потеряла ребенка? Уж что-что, а это для неё было в новинку. В свою бытность царицей она обладала огромной силой. Её власть над лютыми морозами была столь велика, даже в сравнении с предшественницами, что в народе Катерину называли не иначе как перевоплотившейся первой ханшей-царицей. Той самой древней шаманки, что тысячу лет назад вывела кочевые племена господарей из пустошей хаоса в земли нынешнего Кислева, тем самым защитив их от скверны Темных Богов.
   Но за всякую силу нужно платить. Магия, переполняющая её тело даже в летнюю пору, делала Катерину такой холодной, что она при всем желании не могла породить жизнь. Более того, даже удержать себя от убийства собственного супруга во время соития было непростым делом. Благо, он, как и полагалось его должностью, являлся достаточно сильным человеком, чтобы справляется с её приглушенной силой при исполнении супружеского долга, вот только результата все их старания принести не могли.
   И вот теперь, в этом новом мире, она в полной мере испытала радость материнства и горечь потери дитя. И физически и духовно прочувствовала, как в ней растет и крепнет жизнь, а потом, вслед за разрезанной пуповиной, ощутила, как насильно оборвалась связь, что соединяла воедино их души. Кто знает, к чему могло привести подобное? К такому нельзя было подготовиться; это невозможно было познать с чужих слов - только пережить.
   - Лиа, ты дважды сказала, что гвардейцы считали твоего ребенка своим королем, - произнес Эддард, вырывая её из размышлений. - Но ведь еще есть живые Таргариены, у которых больше прав на престол. У них были единомышленники, готовые поддержать претензии бастарда в обход законных наследников?
   Катерина мысленно фыркнула. Похоже, брат не придумал ничего лучше, чем попробовать отвлечь её от мыслей о мертвом сыне, с помощью разговора о политике, который также крутился вокруг её мертвого сына. Сомнительная идея, но, пожалуй, она могла бы воспользоваться и ею. По крайней мере, рабочий лад может помочь вернуть душевное равновесие. Другое дело, если бы бодрствовала только та её часть, которую звали Лианна, это бы совершенно точно не помогло. Эх, братец-братец.
   - Не спрашивай у меня, что творилось в головах у этих помешанных, - чуть раздраженно откликнулась она. - Но бастардом они его не считали. Еще в первые дни по приезде сюда Таргариен притащил откуда-то септона и устроил какую-то пародию на свадебный обряд. Вот только я плохо помню, как все происходило. Перед началом меня опоили какой-то отравой, - сказав это, Катерина зло улыбнулась и добавила: - Но на утро я проснулась первой, так что на простынях оказалась отнюдь не только моя кровь. Жаль только, довести дело до конца мне не удалось.
   - Ах, так вот оно что, кхм, ясно - пробормотал Эддард. - А Роберт-то все гадал, откуда на лице Рейгара еще до битвы взялся свежий рубец.
   - Роберт встречался с ним в битве? - спросила Катерина, ухватившись за самую важную часть его фразы.
   - Ты не знаешь? - удивленно спросил Нед. - Роберт убил принца в битве при Трезубце. С тех пор минуло уже несколько месяцев.
   - Нет, последние новости, что до меня доходили, были истории про бой в Каменной Септе, - медленно покачала головой Катерина, чувствуя, как в ней поднимается злое ликование. - С тех пор слугам было запрещено рассказывать мне что-либо, а позже гвардейцы выгнали всех, кроме одной девушки, - она глубоко вздохнула, прикрыв глаза, после чего устремила на Эддарда требовательный взгляд. - Расскажи мне все, Нед, я хочу знать, как умерла эта мразь.
   - Как пожелаешь, - согласно кивнул ей брат. - После битвы при Каменной Септе, наши объединённые силы...

  

Царица III

  

   Катерина не спеша прогуливалась неподалеку от башни, еще недавно бывшей её тюрьмой. Слабый ветерок, дующий с вершин Красных гор, приятно холодил кожу, разгоряченную южным солнцем. Отдельные прядки её пышных черных волос, к которым успел вернуться блеск, играли среди потоков воздуха.
   Она сидела на одной из скал в стороне от палаточного лагеря, разбитого небольшой частью войска её брата, что прибыло сюда вслед за ним, и просто наслаждалась здешними видами.
   Шел четвертый день с её второго пробуждения. За это время слабость покинула тело, благодаря чему она уже без проблем передвигалась по башне и даже иногда выходила на улицу.
   Первый раз, когда царица покинула башню под чутким присмотром Эддарда, Катерина потребовала показать, где был похоронен её сын, что брат и сделал, хоть и с некоторой неохотой. Она понимала причину его беспокойства, но ей это было необходимо, чтобы в полной мере принять случившееся. Вот только как бы Катерина ни старалась себя контролировать, когда перед её глазами оказалась небольшая насыпь, под которой покоились его останки, она все равно практически впала в позорную истерику. К счастью, это длилось недолго и, изрядно замочив рубаху Неда своими слезами, Катерина смогла успокоиться. Нехитрый способ выплеснуть горе сильно помог её душевному равновесию. После того случая бушующие эмоции наконец начали затихать, а к разуму вернулась привычная ясность. Хотя некоторое напряжение все еще оставалось с ней, но оно не шло ни в какой сравнение с тем всеобъемлющим смятением, что снедало её прежде. Больше Катерина ни разу не ходила к могиле.
   Обычно на прогулках вроде этой компанию ей составляли одна из служанок и Этан Гловер, которого сердобольный Эддард приставил следить за ней. Вот он и сейчас примостился неподалеку, потея в своих доспехах, но с упорством, достойным лучшего применения, продолжал стоять на солнцепеке полностью закованным в железо.
   Впрочем, нельзя сказать, что Катерину как-то тяготило такое сопровождение. Парень, как минимум, очень серьезно относился к своему заданию, за что, без сомнения, заслуживал поощрения.
   Еще раз бросив на него взгляд, Катерина жестом подозвала к себе служанку, также находившуюся неподалеку. Девушка в неприметном, сером платье и чепце на голове быстро приблизилась. Сегодня ей прислуживала Нелли, та самая девица, которая, как говорили, дрожала, подходя к двери её покоев. И, впервые увидев её, Катерина легко поняла причину такого страха. Она оказалась той самой девочкой, которую царица до смерти перепугала, когда окровавленная и беспамятная носилась по башне после первого пробуждения. Будешь тут бояться, когда похожая на восставший труп пленница высоких господ сначала разбивает о твою голову чашу, а потом практически на глазах убивает легендарного гвардейца.
   - Нелли, сбегай в башню и принеси нашему стражу чего-нибудь прохладного, - приказала она девушке и, мягко улыбнувшись ей, добавила: - А то я начинаю о нем немножко беспокоиться.
   - Как прикажете, госпожа! - выпалила служанка и быстро направилась к главному входу.
   Посмотрев ей в след, Катерина удовлетворенно кивнула сама себе - похоже, её усилия не пропали даром; прошло совсем немного времени, а в девочке уже почти не чувствуется былого ужаса и это очень радовало. Конечно, она могла просто выбрать другую служанку и не смущать ребенка своей компанией, ведь они скоро уедут и жизнь местных простолюдинов вернется в привычное русло, но был один момент, который требовал от нее внимания именно к Нелли. Она была той самой служанкой, которую гвардейцы не изгнали вместе с другими, и именно её руки зашивали ужасную рану Катерины после варварского вскрытия от Белого Быка. Пусть она шила криво и косо, оставив Катерине много проблем, которые не так-то просто решить, но, тем не менее, девочка спасла ей жизнь, а забывать такое неприемлемо. По этой причине, предварительно кое-что разузнав о жизни своей спасительницы, царица решила забрать её с собой и сделать личной прислугой. Но чтобы такой поворот не казался девочке карой судьбы, для начала следовало сгладить впечатления того дня.
   Проводив Нелли взглядом до самой башни, Катерина вернулась к окружающим пейзажам и своим мыслям.
   Разговор с Недом дал ей много пищи для размышлений. Здесь в башне она, даже до того, как слугам запретили говорить с ней, получала лишь крохи новостей, да и не могла осознать масштабы происходящего из-за отсутствия опыта у её юной частички. Теперь же она понимала, что Семь Королевств гудели, как растревоженное пчелиное гнездо, и, хотя эта гражданская война была далеко не самой крупной в истории, благодаря ей держава была ближе всего к распаду со времен самого Танца с драконами. Турнир в Харренхоле и последующая казнь её отца и брата заставили изрядно поизносившиеся скрепы государства трещать от натуги. О, безусловно, Роберт сядет на Железный трон, это практически свершившийся факт, пусть даже самой коронации еще не было, а вот что будет дальше, это вопрос из вопросов.
   Катерина чуть нахмурила брови, блуждая взглядом по отрогам Красных гор. Зрелище не впечатляло. По сравнению с Краесветными, самые высокие здешние пики едва можно было считать пригорьями.
   Первые десятилетия правления новой династии будут самыми опасными и сложными, так что ей придётся приложить немало усилий, чтобы обеспечить будущее своей новой семьи. Катерина практически не сомневалась в том, что в ближайшее время станет местной королевой - в конце концов, их с Баратеоном помолвку никто не отменял. В случае же, если кто-то попытается это сделать, намекая, что она опозорена насилием, или прилюдно усомнится в её способности к деторождению после таких ужасных родов, Роберт, в зависимости от того, кем окажется тот смельчак, либо пошлет его куда подальше, либо потянется за своим молотом. При поддержке брата она могла попытаться отвертеться от брака, вероятно, с кучей крупных проблем для Старков в будущем, но никаких серьезных оснований для этого Катерина не видела. Противоборство Лианны с отцом - обычный детский страх и глупое упрямство, а не какое-то глубокое, обоснованное отвращение к Роберту. Даже возмущение тем, что он сделал ребенка на стороне, было, скорее, показным выступлением из чувства противоречия, чем реальным негодованием. Вспоминая их редкие встречи, царица прекрасно понимала, что Роберт влюблен в Лианну по уши, поэтому не нашла никаких причин противиться замужеству. У мальчика, безусловно, есть некоторые проблемы, но ничего такого, чего нельзя исправить, а в остальном сплошная выгода и стране, и семье, и ей самой. Так чего огород городить?
   Впрочем, был один момент, который приводил её в тихое бешенство, а именно захват Королевской Гавани и последующие события. Ланнистеры очень вовремя подсуетились, чтобы примазаться к восстанию, а убийством детей мразотного дракона и его несчастной жены подложили королю такую кучу проблем, что так просто и не опишешь. Роберт же из глупости своей, или ненависти, перекинувшейся с Рейгара на всех драконов, что грозила превратиться в навязчивую идею, просто с радостью принял это!
   Катерина раздраженно выдохнула и слегка покачала головой.
   Даже если отстраниться от моральной стороны вопроса, хотя она бы с удовольствием собственноручно выпотрошила и Лорха и Клигана, оставалась еще политическая. Своими необдуманными словами Роберт не только распалил сепаратизм Дорна до опасных размеров, но и умудрился сильно осложнить будущую работу по нивелированию этого конфликта. Приняв смерть детей как должное, он фактически амнистировал двух преступников, которые это совершили, из-за чего этих ублюдков теперь не так-то просто передать в руки дорнийцев, чтобы притушить пламя их ненависти. Королевское слово многого стоит, его назад так просто не возьмешь.
   Оставалось только надеяться, что до её прибытия в Королевскую Гавань ситуация не станет еще хуже, а там ей удастся найти способ переключить внимание Мартеллов с Баратеонов на одних только Ланнистеров. Иначе Дорн на долгое время станет либо явным противником, либо затаившимся врагом. В конце концов, у змей за этими горами очень ядовитые клыки. Нужно об этом помнить.
   А ведь если бы Элия с детьми остались живы, то могли бы стать заложниками, благодаря которым разговор с пустынниками был бы совсем иным, чем сейчас. Да и в дальнейшем детей можно было использовать для укрепления власти Баратеонов, например, обручив одного из них с будущим наследником престола.
   Катерина негромко фыркнула. Времени прошло всего ничего, а она уже прикидывает возможные расклады карт на новом поле. Старые привычки не умирают. В свое время ей еще в совсем юном возрасте пришлось вступить в игру между разными кликами ведьм Сестринства и боярами. Что поделать, мать погибла слишком рано, а отец, несмотря на свои воинские, административные и жреческие таланты, был никудышным интриганом, так что эту обязанность пришлось взять ей. К сожалению, даже при вечной угрозе нашествия непримиримого врага, люди с усердием, достойным лучшего применения, стараются подсидеть друг дружку, да урвать побольше, и это не учитывая участия скрытой скверны хаоса.
   Катерина поднялась с теплого камня и потянулась. У нее еще будет время хорошенько обдумать местную политику, а сейчас, перед отъездом в Королевскую гавань, ей хотелось сделать кое-что другое.
   С самого своего пробуждения она ни разу не пыталась прислушиваться к местному эфиру и, более того, старалась всеми силами подавлять попытки своего духа вернуться к привычному мироощущению. Вечно так продолжаться не могло, тем не менее, пережитое ею слияние двух личностей души заставляло относиться к тонким материям еще осторожнее, чем обычно. Кто знает, чего может стоить ошибка в подобной ситуации?.. Ну, кроме сумасшествия, мутаций или взрыва головы. Только превращение в лед можно было совершенно точно исключить, ведь то успокаивающее присутствие мощи Древней Вдовы, что было с ней с самого вступления в Сестринство ледяных ведьм, осталось в прошлой жизни, как и земля, которая его дарила.
   Но, несмотря на все вышеперечисленное, кое-что со своими силами она сделать могла почти безбоязненно. Как раз поэтому Катерину заинтересовал один преинтереснейший предмет, о котором в этих землях ходили настоящие легенды и, так уж получилось, что сейчас он находится совсем рядом с ней.
   - Этан, - обратилась она к своему стражу, которому Нелли уже принесла полную кружку прохладного пива, - ты знаешь, куда Нед дел меч Дейна?
   - Он в оружейной башне, леди Старк, - быстро ответил Гловер. - А почему вы спрашиваете?
   - Мне просто любопытно. Ведь этот клинок настоящая легенда, и был таковым еще до андальского нашествия, а я за время заключения видела его, только когда Хайтауэр меня им резал, - с улыбкой сказала она парню, притворившись, что не заметила, как в конце фразы тот вздрогнул. - Не покажешь мне его?
   - Д-да, конечно миледи. Следуйте за мной, - с легкой заминкой проговорил Этан, после чего приглашающе поднял руку и, развернувшись, направился ко входу в башню.
   Катерина проследовала за Гловером мимо палаточного лагеря. Они вошли в главную залу башни, после чего свернули направо. Пройдя несколько хозяйственных помещений, Этан привел её к неприметной двери, за которой была лестница вниз. Спустившись по ней, они оказались в небольшом погребе, где вдоль стен стояли стойки с оружием, а посреди комнаты находился грубый деревянный стол. Около него, склонившись над столешницей, рассматривал россыпь острых наконечников еще один гость этого места.
   - Леди Старк? - с легким удивлением произнес Хоуленд Рид, подняв на них взгляд.
   - Здравствуй, Хоуленд, - тепло поприветствовала его Катерина, после чего с укором посмотрела на него. - Я же еще в Харренхоле просила обращаться ко мне просто по имени или ты забыл? И вообще, почему я тебя не видела с самого пробуждения? Лорд Рид, вы меня избегаете?
   - Что ты, и в мыслях не было. Просто я оказался занят организацией. Как раз сегодня хотел к тебе зайти, - ответил он, улыбнувшись краешком тонких губ. - А за имя приношу свои извинения. К сожалению, в тот раз у меня не оказалось достаточно времени, чтобы к этому привыкнуть.
   - Да, понимаю, все завертелось слишком быстро и страшно, чтобы помнить о таких мелочах, - со вздохом произнесла Катерина, после чего улыбнулась ему. - Что ж, ты прощен.
   - Благодарю, - серьезно кивнул Рид.
   - Кстати, а что привело тебя сюда? - спросила царица, окинув взглядом стойки.
   - Мое копье сломалось и я, наконец, решил его заменить, - пожав плечами, ответил Хоуленд. - Но мне в этом не повезло, здесь только рыцарские жерди. А почему сюда пришли вы двое? - спросил он, глянув на Гловера. - Оружейная плохое место для оздоровительной прогулки.
   - Леди Старк пожелала увидеть Рассвет, - ответил Этан.
   - Мне просто было любопытно посмотреть на него, - произнесла Катерина в ответ на вопросительный взгляд Рида. - В конце концов, это клинок из легенд, - сказала она, после чего весело улыбнулась и добавила: - И должна же я получше рассмотреть свой законный трофей.
   - Понимаю, - Хоуленд медленно кивнул головой. - Что ж, он здесь, сейчас я его принесу.
   Он отошел от стола и направился в дальний угол погреба, куда не доставал тусклый свет масляных ламп.
   Через пару мгновений Хоуленд вернулся к столу, держа в руках большой двуручный меч в ножнах с изящной росписью. Рид обнажил клинок и опустил его перед ними. Блики огня заиграли на молочно-белой стали, отражаясь вокруг радужными зайчиками.
   Мгновение помедлив, прислушиваясь к себе, Катерина осторожно взялась обеими руками за эфес и с некоторым усилием подняла его перед собой.
   - Тяжелый, - негромко произнесла она и это относилось не только к весу как таковому.
   Оружие несло в себе великую историю и древние чары, которые только крепли от времени. Катерина чувствовала, как от присутствия этого оружия сам мир вокруг него истончается, сближаясь с бесконечными водами эмпирея. За свою жизнь Катерине доводилось видеть некоторые из знаменитых Рунных Клыков Империи, извращенные творения хаоса и уродливые, но могучие поделки зеленокожих дикарей, даже работы темных и светлых Азур попадались ей на глаза.
   Сейчас, вооруженная прошлым опытом, держа в руках один из древнейших клинков Вестероса, она могла видеть некоторое сходство в вязи его существования с тем, что встречала прежде, но в то же время, мелодия, звучащая в этом орудии войны, была совершенно иной и незнакомой. Если артефакты хаоса несли в себе квинтэссенцию безумия, что разрывала душу, с собственными особыми оттенками в зависимости от истока, оркские играли первобытную песнь войны, Рунные Клыки пели суровую мелодию из звона молотов и кирок своих подгорных мастеров, а творения Азур струились прекрасными, но холодными мелодиями гордости, с аккомпанементом, зависящим от фракции, то здесь... далекий шум огня, который сменяется плеском ручьев, в чьих каплях играют солнечные лучи и шелест листьев?..
   Катерина прикрыла глаза, слегка покачала головой, после чего отложила оружие. Слишком глубоко она погрузилась в силу этого клинка, не стоило так сильно прислушиваться к эмпирею, тем более сейчас, когда она не уверена даже в себе.
   Жаль, но этот артефакт был слишком чужд ей и не спешил делиться своими секретами, и, скорее всего, потребует куда более вдумчивого и осторожного изучения. Тем не менее, кое-что из этого легкого транса она вынесла. Как и многие, ему подобные, этот клинок обладал зачатками собственной воли, и при случае жестоко карал тех хозяев, кто не подходил под его требования. Кроме того, ей казалось, что по настоящему он уже очень давно не делился силами со своими носителями. Что-то этому мешало, вот только... было не понятно, где находился исток проблемы - вовне или внутри.
   - Пожалуй, я удовлетворила свое любопытство. Благодарю, Хоуленд, Этан, - обратилась она к мужчинам, которые в то время, пока она изучала меч, просто смотрели на нее.
   - Не за что, леди Старк, - склонил голову Гловер. Рид же молча кивнул.
   - Думаю, мне стоит вернуться в свои покои, - со вздохом произнесла Катерина. - Этот день меня утомил, - сказав это, она развернулась и направилась к лестнице, но у самого выхода приостановилась и обернулась назад. - Ах, чуть не забыла. Хоуленд, ты не знаешь, есть ли в этой проклятой башне запас масла? - спросила она у лорда Перешейка.
   - Есть, - ответил тот, непонимающе изогнув бровь. - Я видел в кладовой несколько бочек.
   - Отлично! - воскликнула она, улыбнувшись своим мыслям. - Рада, что ты, как и раньше, подмечаешь все вокруг, - добавила Катерина, кивнув Риду, после чего начала подниматься по лестнице, провожаемая двумя растерянными взглядами.
  

* * *

   Еще через пару дней все было готово к отбытию. Северяне собрали палаточный лагерь и погрузили в обоз, организованный внизу тропы. Все ценное, что было возможно вынести из башни, отправилось туда же.
   Энтузиазм, с которым его люди перетряхивали строение, несколько покоробило Эддарда, и он даже подумывал пригасить их пыл, но, воззвав к его врожденной бережливости, Катерине удалось убедить брата в том, что негоже бросать добро просто так.
   Видят боги, иногда чувство чести Неда вызывало у неё полное недоумение. Нет, она вполне понимала постулаты, которым он старался следовать, нормы поведения вестеросцев в общих чертах не слишком отличались от того, что было принято у кислевитов, вот только... некоторые выводы, которые Эддард делал из этих постулатов, ставили в ступор. И, если припомнить прошлое, такие моменты бывали еще в бытность её просто Лианной, а началось все это после нескольких лет его жизни у Аррена. Похоже, смешение воспитания северянина и долинника плохо сочетаются с друг другом, иначе откуда это взялось?
   Или, может быть, она зря себя изводит такими размышлениями? В конце концов, теперь вокруг нее подобие Бретонии, а последователи Леди, на её скромный взгляд, всегда были немного сумасшедшими. Мда. Разросшееся, как на дрожжах, подобие Бретонии с конфедеративными веяниями Империи и без божественной длани Озерной Леди, чтобы направить их рвение, то еще сочетание. Впрочем, ей грех жаловаться, все же западные соседи её первой родины всегда считали странными именно кислевитов.
   Занимался новый рассвет и все было готово к отбытию. Люди уже собрались у обоза и ждали только её с Эддардом, Хоулендом и Вилламом Дастином, которые составили ей компанию неподалеку от врат башни. Настало время проститься с этим отвратительным местом.
   - Ну, вот и все, - произнесла Катерина, неотрывно вглядываясь в створки ворот. Сейчас она спалит тут все дотла, и наконец избавится от противного чувства сродни комариному писку над ухом, которое вызывало у нее это место. По правде говоря, она легко могла полностью подавить свое раздражение, ведь её самоконтроль вновь был незыблем, как в прежние времена, но... зачем себя утруждать? В конце концов, такие мелкие радости только укрепляют дух, позволяя строже держать себя при столкновении со страшными и запретными искушениями, что так хорошо знакомы любому магу.
   - Ага, хватит уже ждать, - хмыкнул в бороду Дастин, протягивая ей факел. - Держи, леди Лианна, запали там все хорошенько!
   - Спасибо, лорд Виллам, - ответила Катерина, принимая горящую палку. - Сделаю это с большим удовольствием, только бы горело хорошо.
   - Гореть будет просто отлично, там на каждом этаже по бочке масла разлили, - произнес Эддард, посмотрев на неё. - Вопрос только в том, действительно ли тебе это так нужно?
   - Ой, да брось Эддард, пусть девочка развлечется! - воскликнул Дастин.
   - К тому же масло уже разлито, для пожара хватит случайной искры, - впервые подал голос Хоуленд.
   - Действительно, Нед, зачем опять поднимать этот вопрос? - спросила Катерина. - Мы все уже давно обговорили. Без того ублюдочного арфиста это место все равно останется заброшенным, так почему бы не сделать себе чуточку приятно?
   - Эх, полагаю, вы все правы. Прости, что отвлек, Лианна. Продолжай, - со вздохом согласился Нед.
   Не говоря больше ни слова, Катерина подошла ближе и метнула факел в темный зев врат. С шелестом прочертив в воздухе дугу, он со стуком упал, и от того места мгновенно начало расходится пламя, освещая главный зал башни. Оно бессильно лизало камень, подбирая разлитое масло, но стоило огню добраться до деревянных балок, поддерживающих потолок и прочих горючих частей башни, как те мгновенно вспыхивали. Прошло совсем немного времени, а пламя уже добралось до второго этажа и теперь вырывалось из бойниц длинными языками.
   Катерина отошла обратно к остальным и теперь просто наблюдала за тем, как выгорает эта набившая оскомину темница.
   - Вот теперь и в самом деле все, я довольна, - произнесла она, с улыбкой следя за танцем огня. - Ну что, теперь мы отправляемся в Королевскую Гавань?
   - Не совсем, - ответил Эддард. - Ты вместе с основным отрядом отправляешься к нашей армии, а затем вместе с войском движешься к столице. Я же отправляюсь в Дорн. Мне необходимо посетить Звездопад, чтобы передать Рассвет законным хозяевам.
   Какие-то мгновения окружающую тишину нарушал только треск сгорающей древесины.
   - Что?! - неверяще спросила Катерина, резко развернувшись к брату.

  

Провидец с болот I

  

   Хоуленд Рид вынужден был признать, что происходящее совершенно выбивает из колеи. Остальные вряд ли могли что-то заметить, лорд Перешейка вообще редко показывал эмоции, но, несмотря на его напускное спокойствие, ситуация последнего времени постоянно держала его в напряжении.
   Кому-то другому могло казаться, что причин для подобного нет, ведь с тех пор, как они расправились с гвардейцами и нашли леди Лианну, ничего не происходило. Вот только для Хоуленда все было иначе. Его восприятие мира отличалось от того, что было доступно прочим, ведь он являлся зеленовидцем.
   Да, наследие далеких предков оказалось сильно в молодом лорде, проявляясь в виде способности, которая для большей части Вестероса давно стала всего лишь сказкой. С юных лет в его сны приходили иносказательные видения прошлого и будущего, подчас являясь в столь причудливых формах, что признать их связь с реальностью было почти невозможно, хотя в редких случаях они казались ясны как день.
   В любом случае, зеленые сны давно и прочно стали частью жизни Хоуленда Рида, во многом влияя на то, как он смотрел на все вокруг. Даже во время бодрствования дар не исчезал полностью, проявляясь в восприятии чего-то еще, кроме того, что показывали обычные чувства. Все это делало его несколько далеким и странным в глазах окружающих, из-за чего в детстве даже возникли сомнения в здоровье его разума.
   К счастью, жители озер сохранили кое-какие знания, давно утерянные по эту сторону Стены, что позволило его родителям понять, какая напасть постигла их сына. Но "понять" еще не значит "знать", как с этим быть, ведь магия уже многие столетия едва теплилась вокруг и, как бы ни старались люди сохранять предания, истина все равно терялась и искажалась. Поэтому, когда Хоуленд подрос, он отправился в путешествие на легендарный Остров Ликов, который располагался в центре озера Божье Око. Это место само по себе являлось сказкой во плоти, о котором даже озерники мало что знали помимо смутных слухов. Но одно то, что за тысячи лет последователи Семибожия так и не осквернили этот оплот старой веры, хотя и владели всеми окружающими землями, говорило о многом. Где еще искать ответы, как не в вотчине мифических зеленых людей?
   Путь был неблизким и опасным, тем более для одинокого паломника, каковым стал Хоуленд. Пусть он и был сыном лорда, но идти говорить с богами в столь священное место должно без посторонней помощи, а коли в дороге встретятся препятствия, их следует считать испытанием твоей решимости. Да и одиночке гораздо проще проскочить через владения Фреев, с которыми у жителей Перешейка была давняя вражда.
   Как бы то ни было, Хоуленд Рид добрался до берегов Божьего Ока и, выкупив в ближайшей деревеньке утлую лодочку, оказался на острове. Чудесное место превзошло все ожидания юного лорда. Покой и величие древней рощи просто нельзя было передать словами! Но вот знаменитых зеленых людей, которые по преданиям должны хранить место древнего пакта, там не оказалось. Впрочем, Хоуленда это совершенно не расстроило, ведь того, что он видел и чувствовал, было более чем достаточно.
   Рид прожил отшельником на острове около двух лет, с осени до самой ложной весны двести восемьдесят первого года от завоевания. Он вел нехитрый быт в собственноручно вырытой землянке, ловил рыбу и слушал шепот сердцедрев. В особенно трудные времена казалось, что сам остров помогает своему неожиданному обитателю, заманивая в свои ветви упитанных птиц или наводя его на схроны съедобных растений.
   Хоуленд многому научился за это время, теперь он лучше понимал суть своих видений и совсем перестал терять себя в образах наяву. Когда пришел год ложной весны, Рид почувствовал, что ему пора собираться в обратный путь и, вновь переплыв озеро, оказался прямо на злосчастном турнире в Харренхолле. Там-то он впервые и встретил стаю своего будущего лорда...
   То, что произошло на турнире, и сразу после оного, предопределило судьбу многих и, в конце концов, привело Хоуленда к сторожевой башне, которая сейчас прямо на глазах занималась пламенем.
   Еще только собирая свои знамена, Рид уже видел многое из того, что произойдет во время восстания, и немного из того, что было прежде. Он смотрел на то, как дракон теряется в лабиринте кривых зеркал, которые своим ложным блеском заводили его в ловушку отражений, слышал звон колоколов, повествующий об их победе при Каменной Септе, видел оленя, в ярости топчущего хилого дракона, покрытого язвами безумия, и льва, крадущегося к его забытой кладке. Многое принесли ему эти зеленые сны, и еще больше утаили, ведь даже несмотря на время, проведенное на Острове Ликов, значение большей части увиденного становилось очевидным только много после, а пути, ведущие к этим результатам, вообще были вне его зрения.
   Кроме прочего, видел он и судьбу Лианны, которая, к несчастью, была очевидна, и, как он тогда думал, неотвратима. Действительно, как можно неправильно понять, когда на твоих глазах волчица в кровавых муках рожает яйцо, а потом валится бездыханной на свое ложе?
   В последнем-то и была причина странного состояния Хоуленда, в котором он не мог разобраться с самого прибытия сюда. Ну, в этом и еще кое в чем...
   В последние ночи, перед тем, как они добрались до места, со снами Рида начало происходить нечто, чего прежде никогда не бывало. Видение с волчицей стало повторяться, и с каждым разом по нему все сильнее бродила странная рябь. В конце концов, во время последнего привала оно просто со звоном раскололось на мелкие кусочки, оставляя после себя нечто совершенно иное.
   Волчица вновь произвела на свет яйцо, но на этот раз оно откатилась в белую пелену, что висела вокруг, и начало быстро темнеть, а сама молодая мать... её серая шкура леденела и шелушилась, словно сухая оболочка луковицы, пока, наконец, с окровавленного ложа, дико ревя, не поднялась огромная белая медведица. Она стояла на задних лапах, и от её рыка окружающее белесое марево дрожало, будто в страхе, а когда медведица опустилась вниз, её могучие челюсти с хрустом сомкнулись на тусклой звезде, испещренной черными язвами, что до боли походили на те, которые покрывали шкуру дракона.
   Хоуленд в некоторой степени осознавал, что должно значить это новое видение, и большинство из его умозаключений позже подтвердились, сам же факт изменения будущего хоть и вызывал страх, но одновременно нес и надежду, ведь прежде все его зеленые сны сбывались тем или иным образом, будто будущее было высечено в камне. Из-за этого он даже начал замечать, что все больше погружается в апатичный фатализм...
   Но более всего Рида беспокоило произошедшее с образом волчицы. Он не понимал, что это должно означать... не понимал ровно до того момента, как увидел её в реальности. Даже тогда - бледная, слабая и беспомощная - она подавляла одним своим присутствием, а уж когда она проснулась... это было, словно вновь оказаться на Острове Ликов, только если бы сила, разлитая по всей его территории, оказалась пленена в точеной женской фигурке и обладала куда более ощутимой волей. Что же это могло быть? Божественное провидение или действие какой-то злой силы из древних времен?
   Когда первое потрясение прошло, Хоуленд решил последить за ней, чтобы попытаться понять, в чем же дело, ведь любая непонятная странность это потенциальная опасность, тем более, когда "странность" по своей природе мистическая. Он слишком хорошо помнил, что практически каждая дошедшая до их времени легенда несла в себе отпечаток забытого ужаса, чтобы позволить себе неосторожность.
   Но время шло, и все, что он видел, была вполне обычная Лианна Старк, которую он неплохо узнал за время турнира, пусть и несколько ожесточившаяся после пережитого. Если исключить то чудовищное присутствие, из-за которого казалось, что вблизи девушки на тебя давит несколько метров воды. Но даже в нем не чувствовалось ничего инородного. Это был её собственный дух, запавший ему в память еще с Харренхолла, просто... неожиданно ставший во множество раз сильнее и гуще.
   Он делал все, что мог, чтобы разобраться в причинах, но ничего не помогало: ни попытка вызвать зеленый сон, ни транс, в который он вогнал себя, как-то ночью наевшись сушеных грибов с Острова Ликов, ни слежка.
   Только "неожиданная" встреча в оружейной, которую он поспешно устроил, когда почувствовал, куда она направляется, позволила понять, что Лианна в полной мере понимает, чем теперь владеет. Стоя там, Хоуленд лично свидетельствовал, как её дух приходит в движение, взаимодействуя с древним мечом Дейнов. Рид сам не знал, как ему тогда удалось остаться в сознании, столь невероятно и подавляюще было то, что происходило буквально перед его носом.
   К сожалению, с тех пор новых прорывов не было. Последнее время Хоуленд подумывал напрямую поговорить с Лианной. Ведь было похоже, что она прекрасно осведомлена о том, что с ней, и, возможно, даже не находится под влиянием чего-то неведомого. Но пока так и не отважился, и эта нерешительность, вкупе с отсутствием четких знаний, сейчас грозили помешать ему определиться со стороной в разгорающимся споре.
  

* * *

   - Что значит, ты отправляешься в Дорн? - требовательно повторила вопрос младшая Старк, опасно сузив глаза на своего брата, который чуть растерянно смотрел на неё.
   - Я должен доставить меч Дейнам. Мне казалось, я об этом уже сказал, - наконец ответил Эддард, нахмурив брови.
   - И скажи мне на милость, почему ты считаешь, что двигаться вглубь вражеской территории без армии это хорошая идея? - холодно поинтересовалась Лианна. - После смерти Элии и выходки Роберта у Мартеллов достаточно причин желать смерти всем представителям нового короля. Думаю, многие из их вассалов будут рады получить награду за голову названного брата короля.
   - Я это прекрасно осознаю, - отмахнулся Нед. - Именно поэтому я собираюсь взять с собой лишь нескольких людей. Так будет легче незамеченными пройти мимо Королевской Гробницы и Поднебесья, а дальше останется только относительно прямой путь через холмы к долине Быстроводной. Там мы возьмем лодку в какой-нибудь рыбацкой деревеньке и отправимся прямо к Звездопаду. Самым сложным будет пройти первую часть пути.
   Лианна внимательно смотрела на своего брата, явно желая многое ему высказать, но пока сдерживала себя.
   - О да, отличный план, я уж испугалась, что ты мне тут рассказываешь едва появившуюся мысль, но у тебя, видать, было время все обдумать, - ядовито проговорила она, явно не впечатленная его измышлениями. - Вот только я так и не услышала - ни что остановит Дейнов от того, чтобы свершить свою месть, когда ты окажешься на их пороге, ни почему тебе нужно сделать это именно сейчас.
   Лорд Старк упрямо поджал губы, хмуро глядя на свою сестру.
   - Я не верю, что лорд Алисар Дейн способен на такой бесчестный поступок, - твердо ответил Эддард.
   - Брось, брат, в чем же здесь бесчестье? - усмехнулась Лианна, хотя Хоуленду в этой усмешке почудился оскал зверя из сна. - Что плохого в том, чтобы воспользоваться глупостью убийцы своего сына... или брата убийцы, если в это кто-то поверит, и принести ему заслуженное возмездие? Даже если они пустят тебя в свой дом и разделят с тобой пищу, право гостя будет беречь тебя, только покуда ты остаёшься под их крышей, а дальше они и сами могут отправить погоню или разослать воронов другим лордам, чтобы те бдительно высматривали бродячего волка на своих землях. Дорн еще не преклонил колено и неизвестно, преклонит ли вообще.
   - Хм... знаешь, Нед, ты, конечно, мой друг, лорд, и за войну не раз доказал, что достоин моего уважения, но здесь я должен согласиться с леди Лианной. Её доводы очень убедительны, - проговорил Виллам Дастин, задумчиво огладив свою густую бороду. - Думаю, с этой идеей ты хватил лишку.
   Хоуленд просто молча кивнул. Действительно, тут спорить не о чем, он зря опасался. Как ни прискорбно, желание Эддарда попасть в Звездопад было плохо продуманно, и диктовалось больше чувствами, чем разумом. У самого Рида были кое-какие представления о причинах этой тяги, но такое знание, пожалуй, только дополняло те проблемы, которые обрисовала Лианна.
   - И вообще, почему ты решил, что я так просто позволю тебе распоряжаться моим трофеем? - поинтересовалась Лианна, сверкнув глазами. - Или ты хочешь сказать, что я не заслужила компенсацию за все, что пережила при попустительстве того же Дейна?!
   - Нет! Конечно, нет, Лиа, - запротестовал Эддард. - Я просто... - он запустил пальцы в свои волосы, задумчиво почесал макушку и устало вздохнул. - Зачем тебе вообще этот меч? Мы в любом случае обязаны вернуть Дейнам их родовой клинок.
   - Возможно, но уж точно не просто так и не во время войны! - воскликнула Лианна, милостиво не развивая тему мнимого или реального пренебрежения её бедой со стороны Эддарда.
   Нед недовольно поджал губы и посмотрел в сторону.
   - Брат, может, перестанешь строить из себя целомудренную септу перед сворой наемников, и ответишь, почему так стремишься в Звездопад? - раздраженно бросила младшая Старк, когда так и не дождалась его ответа.
   Эддард почти незаметно вздрогнул и с обидой посмотрел на сестру.
   - Я просто желаю выполнить свой долг, не более того, - ответил он ровным голосом.
   Рид слегка нахмурил брови. Этот разговор шел в никуда. Его лорд упрямо строил вокруг себя стены и отстреливался от осады своей сестры ничего не значащими фразами. Это было на него не похоже.
   - Эддард Старк, ты... - начала было Лианна, но вдруг замолкла и, сощурив глаза, уставилась на брата, будто впервые увидела.
   Хоуленд ясно видел, как в её глазах разгораются искры понимания.
   - Эшара Дейн, - внезапно объявила она. От звука этого имени Эддард дернулся как от пощёчины и даже чуть отступил назад. - Из-за нее ты так хочешь посетить Дейнов, верно? - спросила Лианна, неотрывно следя за выражением лица брата. - Харренхолл немного поблек в моей памяти из-за всего произошедшего, но я точно могу вспомнить, как ты танцевал с ней. Предполагаю, одним танцем все не ограничилось, не так ли?
   - Я... - хрипло выдавил Эддард, после чего покачал головой и, отойдя немного в сторону, устало опустился на крупный камень.
   - Проклятье, похоже, все серьезнее, чем я думала, - едва слышно прошептала Лианна, после чего обратила взгляд на самого Хоуленда и Виллама. - Лорды мои, я должна просить вас поклясться, что ничто из того, что вы сейчас услышите, никогда не будет обсуждаться ни с кем, кроме присутствующих, - произнесла она неожиданно повелительным тоном.
   - Клянусь своим родом пред Старыми Богами, что буду нем как курганы, - тут же со всей серьезностью произнес лорд Дастин.
   - Если пожелаешь, мы могли бы оставить вас вдвоем, - предложил Хоуленд. - Клятвы нарушают.
   Виллам воззрился на него в праведном возмущении, но Лианна только покачала головой и улыбнулась ему.
   - У меня нет сомнений в крепости ваших слов, друзья, - ответила она. - К тому же... - девушка глянула на Эддарда, который так и сидел, поставив локоть на колено, и уронив лоб в ладонь, - возможно, мне понадобится ваша помощь.
   Проследив за её взглядом, Хоуленд понимающе кивнул и немедленно принес клятву. Он знал об увлечении Эддарда фрейлиной принцессы Элии, но здесь действительно крылось нечто большее.
   Лианна вздохнула и направилась к брату. Подойдя к нему, она присела перед ним и коснулась рукой его щеки, привлекая внимание. Эддард чуть вздрогнул и поднял на нее глаза.
   - Нед, пожалуйста, расскажи мне, что случилось на турнире между тобой и Эшарой, - мягко произнесла Лианна. - Я же вижу, как тебя это гложет, запираться поздно.
   Эддард пару мгновений растерянно смотрел на нее, после чего вздохнул и невесело хмыкнул.
   - Мне казалось, это я должен был тебя утешать, - сказал он.
   - Ой, перестань. Все виновники моих бед уже кормят червей, некоторые твоими собственными стараниями, чем не утешение? - фыркнула Лианна, беспечно махнув рукой. - Теперь моя очередь, а то, похоже, мой слишком умный брат завел себя в беду собственными размышлениями. Ведь это не просто из-за того, что тебе пришлось променять сияющую звезду на склизкую рыбу, верно? Как бы ни был прискорбен размен, это слишком сильно на тебя влияет, - она проницательно посмотрела ему в глаза. - Рассказывай, и мы вместе придумаем, как быть.
   - Не говори так о моей жене, она прекрасная девушка и уже подарила мне сына, - рассеяно пробормотал Эддард, явно блуждая где-то в своих мыслях.
   - Что ж, тебе лучше знать, какая она, - чуть поддразнила его Лианна. - Но хватит ходить вокруг да около, говори, братец.
   Некоторое время они молча смотрели друг на друга, но, в конце концов, Эддард заговорил.
   - Как ты и сказала, все началось с того танца, который устроил для меня Брандон, - проговорил он. - Мы с Эшарой разговорились, потом долго гуляли вместе до самого вечера. Она оказалась неожиданно приятной собеседницей. На следующий день все повторилось... прогулки, разговоры, поцелуи... мне буквально вскружило голову, - Нед невесело усмехнулся. - Знаешь, я должен перед тобой извиниться, Лиа, - вдруг сказал он. - Ты так хотела сама выбрать, с кем быть, но отец дал такое право только мне. Перед отъездом на турнир он прямо сказал, что я могу выбрать для себя любую партию, лишь бы такой альянс не уронил честь нашего дома.
   - Не стоит, - покачала головой Лианна. - В конечном счете, мой бунт был просто детским капризом взбалмошной девчонки. Я протестовала больше ради самого процесса, чем из-за того, что меня действительно что-то не устраивало. Было приятно иногда посостязаться с отцом в упрямстве, - с грустью в голосе произнесла она. - Что случилось дальше?
   - А рассказывать уже почти нечего, - удрученно откликнулся Нед. - Все случилось на третий день. Помнишь, я тогда даже на трибунах не появился? Все потому, что мы не могли оторваться друг от друга. До самой ночи мы с Эшарой гуляли по берегу озера, а когда на небе уже зажглись звезды... - он на мгновение умолк, после чего выдохнул. - Я сделал ей предложение руки и сердца.
   От его слов у Хоуленда внутри все похолодело. Неужели?..
   - Она ответила согласием. Там же на берегу мы поклялись быть вместе, и разделили травяное ложе, - приглушенным голосом проговорил Эддард, глядя куда-то мимо них. - Она была так прекрасна в лунном свете. Я был счастлив. А потом все разлетелось на куски. Твое похищение... смерть отца и брата... восстание...
   - И твоя женитьба на Кейтлин Талли, - закончила за него Лианна, с тяжелым вздохом поднимаясь на ноги.
   Рядом тихо ругнулся Виллам Дастин, и Хоуленд в этом был полностью солидарен с лордом Барроутона. У него самого, пожалуй, было даже больше поводов нещадно материть мир вокруг, ведь он знал больше, чем его друг с холмов. Неважно, если бы Старк просто поклялся в любви той деве, это ничего не значит. Не так страшно, если бы он клялся ей перед сердцедревом. Пусть даже предварительные помолвки перед очами богов не проводят именно потому, что такие обещания считаются нерушимыми. Хоть это и кощунство, но они могли бы промолчать и забыть о том, что слышали. Чего только не приходится совершать ради политической необходимости, а Неду пришлось бы смириться со своим бесчестьем. Но нет, Эддард Старк умудрился принести клятву богам на берегу озера Божье Око! Перед Островом Ликов, на котором был заключен величайший пакт в истории первых людей! Даже сейчас, в эпоху почти мертвой магии, это место остается особенным. Уж ему ли, Хоуленду, не знать?
   - Итак, ты фактически взял Эшару Дейн в жены, - обронила Лианна, словно укладывая погребальную табличку. - Пусть и без должного ритуала, но на берегу озера, где это считается будто перед сердцедревом, а потом практически там же консумировал свой брак, - констатировала она.
   - Да, - выдохнул Эддард, хотя её слова уже не нуждались в ответе.
   Девушка только вздохнула и отошла в сторону, устремив задумчивый взгляд на отроги Красных гор.
   - Боги меня задери, Эддард! - воскликнул Виллам, хлопнув себя ладонью по лбу. - Ты мне вот что скажи, какого вихта ты ничего не сказал об этом, когда Талли требовали от тебя заменить Брандона?! Уверен, они могли пойти на компромисс и женить Кейтлин на Бенджине. Хоть это не то же самое, но для заключения альянса такой вариант вполне пригоден. Аррен же в любом случае женился на дочери Хостера! Неужто этой наглой рыбешке было бы мало, когда Эйрис уже и так записал его в предатели?
   - Я сглупил, - глухо проговорил Эддард. - Посчитал, что долг принять на себя обязательства Брандона более значим, чем мои чувства и та клятва, совершенно забыв, где именно клялся. Осознание пришло ко мне, когда войско уже было на марше.
   Хоуленд хотел было высказать все, что думает о глупости друга, но следующее событие чуть не заставило его подавиться воздухом. Дух Лианны, к постоянному присутствию которого он за последнее время практически привык, неожиданно пришел в движение. Сила пронеслась мимо него, словно поток горной реки, направляясь в сторону Эддарда, окутав его плотной пеленой. Но больше ничего не произошло, и ни Нед, ни Виллам, находившийся к нему ближе всего, ничего не заметили. Рид резко обернулся к Лианне, но что бы та ни делала, это даже не требовало от нее смотреть на свою цель. Девушка все также разглядывала горы.
   - И женился на Кейтлин Талли... - едва слышно прошептала она, склонив голову, будто к чему-то прислушиваясь, после чего обернулась и одарила Неда острым взглядом. - Брат, ты все еще настаиваешь на своём путешествии? - строго спросила она.
   - Конечно, пусть она и не будет мне рада, но я должен там побывать, - решительно заявил он.
   - Что ж, в таком случае я не буду тебя от этого отговаривать, - сказала Лианна. - Но есть ли у тебя план помимо того, чтобы принести им меч, повиниться и, страдая, убраться восвояси?
   Эддард помрачнел и молча отвел взгляд.
   - Эх, почему-то я так и думала, - со вздохом произнесла будущая королева. - В таком случае слушай меня. Ты пойдешь туда, принесешь Эшаре свои извинения и расскажешь Дейнам, как погиб Эртур. Не ту историю о бое трех рыцарей против семи, которой вы старались подавить слухи, а подлинную, - она на мгновение умолкла, ожидая вопросов, и когда их не последовало, продолжила: - Рассвет останется у меня, как гарант твоей безопасности. Нет, - остановила Лианна Эддарда, увидев, как тот вскинул голову. - Так будет лучше. Если лорд Дейн все же решит взять тебя в плен или убить, сообщи ему, что если он не одумается, их родовой клинок разобьют на куски, а осколки разбросают на всем пути от Королевской Гавани до Драконьего Камня, - твердо заявила она.
   - Но как же традиция?.. - спросил Эддард.
   - А что традиция? Я же не собираюсь владеть этим клинком, так что и воровкой меня никто назвать не сможет, - ответила Лианна. - В остальном же... Важные семейные реликвии иногда могут быть даже лучшими заложниками, чем люди. Если Дейны меня спровоцируют, с этой точки зрения я буду в своем праве, - заявила она. - Далее, передай им, что переговоры по поводу возвращения меча пройдут в Королевской гавани, как только будет решен вопрос с Дорном. Я же постараюсь устроить так, чтобы Мартеллы получили хотя бы некоторых из тех, чьи головы они жаждут. И заклинаю тебя, Эддард, никоим образом не говори Эшаре, что вынужден презреть свое слово перед ней, - произнесла Лианна, хмуро посмотрев на брата. - Что ни говори, но сейчас ты женат на двоих. Это случайность. Неприятный казус, возникший из-за стечения обстоятельств, но вспять это уже не повернуть, остается только смириться и попытаться устроиться с наименьшими потерями.
   - Понимаю, - мрачно кивнул, Эддард. - Что ж, будь по-твоему, я сам совершенно не представляю, что тут делать, - он вымученно усмехнулся. - И вот сейчас мне начинает казаться, что во время войны все было проще.
   Хоуленд мысленно от всей души с ним согласился. Боги, это ж надо было так вляпаться!
   - Твоя война только начинается, Нед, - покачала головой Лианна. - Даже если нам удастся как-то преодолеть все политические проблемы, тебе в любом случае придется очень постараться, чтобы в Винтерфелле не начала литься кровь. Я едва помню Эшару и совершенно не знакома с Кейтлин, но что-то мне подсказывает, что перед тобой стоит нелегкая задача. Хорошо еще, Талли уже родила наследника, иначе даже первый шаг был бы намного сложнее.
   - Иные побери, Нед, я даже не знаю, завидовать тебе или сочувствовать, - обескураженно проговорил Виллам Дастин. - Мне-то одной Барбри хватает, но... - он просто покачал головой.
   - Виллам, - обратилась к нему Лианна.
   - Ай, что такое? - моргнул тот, повернув голову в её сторону.
   - Ты согласишься сопровождать Эддарда в этом путешествии? - спросила девушка. - Понимаю, дорога обещает быть опасной, но все же.
   - Не извольте беспокоиться, ваше величество, - пробасил Дастин, улыбнувшись в бороду. - Он мой лорд. Я прошел с ним все восстание, пройду и еще немного. К тому же в отряде есть пара ушлых ребят, которые смогут нам сильно подсобить.
   - Благодарю, - серьезно произнесла она, склонив голову. - Но не рановато ли ты ко мне так обращаешься? - спросила Лианна, улыбнувшись уголком губ. - Я еще не Королева.
   - Зная Роберта, это ненадолго, - хмыкнул он в ответ. - Думаю, если бы Джон Аррен чуть ли ни силой удерживал его около трона, Баратеон был бы здесь с нами.
   - В таком случае, не будем заставлять его ждать, сверх строго необходимого, - заявила Лианна. - Пора в путь.

  

Царица IV

  

   - Время близится к закату, - произнесла Катерина, глядя на запад, где золотой солнечный диск крался к неровной линии горизонта, угрожая вскоре потонуть среди волнистых лугов. Они тянулись зеленым полотном от того места, где находился отряд, покуда хватало глаз. Лишь изредка среди травяного моря виднелись островки небольших рощ.
   - Да, - согласился Хоуленд Рид, не отрывая взгляд от дороги. - Скоро привал. Мы недалеко от руин Летнего замка, заночуем там.
   - Хм, будет любопытно на него взглянуть, - негромко пробормотала Катерина. - Хоуленд, я бы хотела узнать, куда мы направляемся. Где сейчас стоит армия?
   Рид скосил на неё свои болотисто-зеленые глаза.
   - Я удивлен, что тебе понадобилось столько времени, чтобы задать этот вопрос, Лианна, - произнес он с тенью укора в голосе. Они уже около недели ехали вдоль горной гряды Дорнийских Марок, и это был первый раз, когда она поинтересовалась их конечной целью.
   Катерина обиженно нахохлилась, сложив руки на груди.
   - Ну, уж извини. Мне многое нужно было обдумать, - буркнула царица.
   Мысленно же она уже ругала себя, на чём свет стоит. Пусть даже сказанное ею было чистой правдой, ведь очень многое из того, что знала Лианна, нуждалось в серьезном переосмыслении из-за разницы в опыте и мировоззрении между молодой дворянкой с местного Севера и царицей Кислева, но это не оправдание для настолько невероятной беспечности. Как она вообще умудрилась пустить на самотек такие важные вещи, даже не поинтересовавшись подробностями пути? Нет, это перерождение, и развитие второй личности поверх первой явно что-то перепутало в её голове.
   - Мы направляемся к замку Баклеров, леди Лианна, - произнес Этан Гловер, одарив Рида неодобрительным взглядом. Они втроем ехали во главе колонны. - После снятия осады со Штормового Предела одна половина наших войск должна была отправиться прямиком в Королевскую Гавань, чтобы сопроводить сдавшихся лордов Простора, а вторая остановиться у Бронзовых Ворот. Как только мы прибудем, армии направятся по тракту через Королевский лес, к устью Черноводной.
   Бывший оруженосец Брандона все еще продолжал самозабвенно исполнять роль её стража, чуть ли не пылинки сдувая со своей подопечной. Такое внимание доставляло некоторые неудобства, но нельзя сказать, чтобы Катерина не привыкла к подобному. Её личные охранники в былые времена также отличались великой приверженностью к своим обязанностям - Катерина тихо взгрустнула, вспомнив погибших друзей - поэтому дискомфорт, скорее всего, достался ей от юной Лианны. Но что тут сказать? Строптивость юности во всей красе. Хотя, по её мнению, мальчик все же слишком близко к сердцу принял то, что оказался единственным выжившим среди ребят, отправившихся с Брандоном ко двору Безумного короля.
   С другой стороны, верность, рожденная из собственноручно выпестованного чувства вины, может быть ничуть не менее крепка, чем та, что исходит от искреннего уважения. Пусть для неё самой первая и не столь желанна, как вторая.
   - А кто ими командует? - спросила его Катерина.
   - Большой Джон Амбер, - ответил Гловер.
   - Это хорошо, - улыбнулась она. - Давным-давно не видела этого здоровяка, будет приятно его снова встретить.
   Наследник Амберов был того же возраста, что её покойный брат, и в прошлом частенько посещал Винтерфелл. Он был большим, громким, веселым и искренним, человеком, который никогда не лез за словом в карман. С ним всегда было легко общаться, даже несмотря на разницу в возрасте и кажущуюся грубость. Сейчас же воспоминания об этом огромном парне навевали Катерине мысли о богатырях, о воителях, благословлённых удивительной силой, которые иногда рождались в народах Кислева - поговаривали, что их для своей защиты выбирает сама земля. Как минимум, своим ростом и прямотой, Джон сильно напоминал тех из них, с кем Катерина была лично знакома.
   - За эту войну Джон показал себя как исключительный воин и командир, - отметил Хоуленд.
   - Этого следовало ожидать. Он же Амбер, - сказала Катерина, закатив глаза. - Они всегда отличались удалью, я это еще из книг мейстера Валиса помню.
   - Правда? - в притворном изумлении произнес Хоуленд. - А Эддард рассказывал, что ты постоянно сбегала с занятий, чтобы покататься на лошади или пофехтовать на деревянных палках с винтерфельскими мальчишками.
   - Но это никогда не мешало мне заниматься лучше него! - заявила Катерина, гордо подбоченившись, но долго так не продержалась. Она весело фыркнула, показала Хоуленду язык и рассмеялась, тем самым заставив слегка улыбнуться своего вечно спокойного собеседника. Было приятно вот так расслабиться и позволить ребяческому настроению нести себя через непринужденную беседу.
   За прошедшие дни с момента пробуждения желание просто побыть юной и беспечной настигало её не в первый раз, и Катерина с превеликим удовольствием потворствовала этим маленьким слабостям. В последние годы её первой жизни поводов для веселья было немного, да и жизнь её второго "я" с момента похищения не изобиловала счастьем, а ведь Лианне с непривычки было еще труднее - все же жизнь в этом мире удивительно мягка. По крайней мере, для некоторых.
   К сожалению, стресс, накопленный двумя составляющими её нынешней сути, перешел к ней в полном объёме, и теперь от него следовало как можно скорее избавиться. Опыт подсказывал Катерине, что после прибытия в Королевскую гавань работы у неё будет непочатый край, поэтому стоило заранее привести себя в форму. Жаль, что самый приятный способ борьбы с напряжением будет закрыт для нее до самой свадьбы, но тут уж ничего не поделаешь.
   Так, за беседой прошел остаток пути до привала. Отряд остановился в небольшой роще неподалеку от разрушенной резиденции Таргариенов. Люди разбрелись по своим делам, споро ставя походные шатры с палатками и готовя костры.
   Решив размять ноги после длительной поездки, Катерина оставила свою лошадь на попечении конюха и отправилась на прогулку. Этан Гловер уже привычно следовал за ней, словно тень. Неспешно пройдя через лагерь, она оказалась у края рощи широколистов, за которой виднелся остов Летнего замка.
   - Я бы хотела поближе посмотреть на руины замка, - произнесла она, обращаясь к Гловеру.
   - Вы спрашиваете у меня разрешения, леди Лианна? - спросил он, удивленно посмотрев на неё.
   Его можно было понять, ведь, будучи оруженосцем её брата, Этан не раз был свидетелем её упрямства и свободолюбия. То, что она сейчас не рванула к развалинам, было несколько не в характере той взбалмошной девчонки, которую он знал.
   - Ну, ты же так серьезно относишься к моей безопасности, что с моей стороны было бы черной неблагодарностью создавать тебе проблемы на пустом месте, - с улыбкой ответила Катерина. - И брось уже этот официоз, Этан. Тебе не идет.
   - Что ж, как скажешь, - согласился Гловер. - Идём к развалинам, только, пожалуйста, держись подальше от поврежденных стен и помещений, мало ли что там может обвалиться.
   Катерина согласно кивнула и направилась дальше, внимательно разглядывая приближающиеся руины. Некогда красивое строение пребывало в поистине удручающем состоянии. Ажурные башенки покосились или были полностью разрушены, от куполов и крыш ничего осталось, даже стены кое-где осыпались, хотя с тех пор, как замок сгорел, едва прошло два десятилетия. Во дворе росли деревья, а по оплавленным камням с черными разводами несмываемой сажи медленно взбирались разноцветные лишайники.
   Но она сюда пришла отнюдь не любоваться достопримечательностями.
   О трагедии Летнего замка в Вестеросе слышали все - начиная с высоких лордов и заканчивая распоследними нищими и жителями глухих деревень - но что на самом деле здесь произошло, не было ведомо никому. Даже те немногие, кто пережил этот ужасный пожар, не могли сказать ничего конкретного. Случайность, предательство, происки красных жрецов или кара Семи - каких только слухов не ходило об этом событии - но более всего народу нравилась история о попытке Эйгона V вернуть драконов с помощью дикого огня и чародеев из полумифического Асшая. И для этого, безусловно, были причины, ведь со времен потери своих летающих скакунов, Таргариены то и дело утраивали игры с этой опасной субстанцией, что частенько заканчивалось трагедиями, а тут такой пожар, что даже камень оплавился.
   Из последней истории и проистекал интерес Катерины к этому месту. Раз уж она все равно рядом, то может в полной мере прочувствовать руины и определить, реально ли здесь пытались осуществить некий ритуал, или же слухи являются только слухами. С тех пор, как она прекратила навязывать себе слепоту в отношении местного эфира, у Катерины появились вопросы, ради ответа на которые нужно было обследовать район, подобный этому, и желательно не один.
   И вот сейчас, прогуливаясь между выгоревших строений, она чётко понимала, что пришла сюда совсем не зря.
   - Я слышал, что Рейгар частенько посещал эти развалины, - осторожно произнес Этан. Похоже, он не был уверен, стоит ли заговаривать с ней об этом человеке.
   - Хм, вот как? - немного рассеяно отозвалась Катерина. Она определенно чувствовала, что здесь произошло нечто мистическое. Ткань реальности до сих пор была тоньше, чем все, что она видела за дни путешествия. - Любопытно, почему.
   - Ну, он же здесь родился, - откликнулся Гловер. - Вроде как, чуть ли не во время самого пожара. Хотя, может, и нет, я не слишком уверен, - признался он.
   - Ах да, я слышала об этом. Кажется, Таргариены собрались здесь как раз по поводу его рождения, - сказала Катерина. - Забавно получается, ведь можно сказать, окончательный закат династии начался именно с этого пожара. И закончилось все в огне восстания. Похоже, и Эйрис и Рейгар после этого пожарища пристрастились к поджогам, - она поморщилась, и добавила: - Как бы то ни было, это уже не важно. Пусть решают свои проблемы за пазухой у Неведомого.
   Подойдя к ближайшей стене, Катерина провела рукой по оплавленному пятну, в поверхность которого буквально въелась копоть. В эфире на том же месте находился один из особенно заметных следов. Полностью сосредоточившись на своей руке, она даже ощутила отголосок жара от некогда бушевавшего здесь пламени, но на этом все и закончилось. Похоже, большего она здесь не узнает. Впрочем, и того, что есть, вполне достаточно.
   - Давай возвращаться, а то боюсь, что Хоуленд скоро начнет бить тревогу, - обратилась она к Гловеру, мягко улыбнувшись.
  

* * *

   Тем же вечером Катерина сидела на кровати в своем шатре, лениво перелистывая страницы одной из книг, вывезенных из башни, и прислушивалась к успокаивающему мерцанию душ людей в лагере. Мысли ее неспешно блуждали по тем крохам, что она узнала о магии этого странного места, которое теперь является её домом.
   Еще в последний день перед отъездом из башни Катерина прекратила сдерживать себя и начала вновь прислушиваться к ветрам эмпирея, что дуют в мире смертных. Основное умение, которым обладает каждый маг, легко вернулось к царице. Её сознание беспрепятственно излилось вовне тела, заполняя собой сотни метров объема, и в этих пределах она могла без всяких усилий ощущать колебания эфира. Вот только первое, что она услышала, была невероятная, нереальная, непредставимая... тишина, среди которой едва слышно звенели сознания её спутников.
   Сперва Катерина подумала, что перерождение сказалось на ней куда сильнее, чем она представляла, ведь на самом деле такого не может быть, просто потому, что не может быть никогда! Понятия "покой" и "тишина" совершенно не совместимы с эфиром. Неважно, где, как и когда, море душ постоянно бурлило и пенилось разными эмоциями, идеями и потоками, и каждый, кто с ним связан, мог это чувствовать. Пусть иногда не осознано, пусть ничего не понимая, но мог. Тем не менее, несмотря на все попытки понять, в чем дело, результат был один: её разум делает все правильно, душа действует соответствующе, люди вокруг блестели огоньками душ, а мир упорно оставался все так же неестественно тих и пуст... или как раз наоборот, слишком естественно?
   Как царица Кислева, Катерина обладала доступом ко многим секретам, которые её народ бережно собирал на протяжении всего своего существования. Уж что-что, а хранить своё наследие, несмотря на удары судьбы, кислевиты умели очень хорошо.
   Благодаря этим, часто еретическим, знаниям, полученным из множества источников и времён, да науке матушки Ягайи, Катерина чётко понимала, что вся Магия Мира проистекает из того же источника, что и Скверна Хаоса. Можно было даже сказать, что Магия и Хаос практически тождественны, а все пользователи чудес, включая жрецов разных культов, только настраивали свои сути на маленькие, относительно безопасные частички того, что постепенно разъедало сами основы реальности. Это была защитная реакция жителей её старого мира, встретившихся с тотальным ужасом Долгой ночи, безумный порыв защититься от огня огнем. Можно сколько угодно кричать о святости жрецов и мощи магов, в самой основе их сила была едина с тем, против чего они боролись.
   Опасное знание. Очень опасное, болезненное и сильно бьющее по решимости, от которой во многом и зависит личная сила ей подобных. В своё время, после осознания этой ужасной истины, Катерина опустилась в своей способности использовать магию холода до полуобученной девчонки, столь сильно её это угнетало. Даже творение слабого потока холодного ветра стало требовать неимоверного напряжения воли.
   Впрочем, после того, как она взяла себя в руки, её мощь только возросла.
   Все её деды и прадеды, бабки и прабабки на сотни поколений назад, жили под вечным гнётом тех ужасов даже в лучшие времена, вслушиваясь в завывания демонов на грани сознания. И вот теперь лично для неё вся эта привычная какофония просто... исчезла. Осталась далеко за границей этого мира. Границей, которую ей неведомым образом помогли переступить.
   В тот момент, когда эта странная, почти кощунственно притягательная мысль пришла ей в голову, Катерина на какое-то мгновение даже соблазнилась просто поверить во все это. Ведь тишина была хоть и пугающей, но в то же время невероятно прекрасной и уютной. Что с того, если теперь она вряд ли сможет сделать своей силой хоть что-то стоящее? Мощь стужи не такая великая цена за безопасность её новой семьи и народа от того, что она испытывала всю свою первую жизнь.
   Впрочем, первый шок и радость прошли достаточно быстро. Все просто не могло быть настолько радужно, как она позволила себе на мгновение представить. Так не бывает. Да и вообще, она же сюда как-то попала, верно? Значит, крепкая связь с морем душ здесь быть просто обязана. По крайней мере, без серьезных исследований иные выводы будут не более чем опрометчивым самоуспокоением.
   Кроме того, Катерина слишком хорошо помнила страшные сказки старой Нэн, и до боли легко угадывала в них знакомые черты ужаса, приходящего с дальнего севера, пусть даже у него было больше общего с отродьями Сильвании и Ниехары, чем с порчей хаоса. К тому же, когда под рукой есть волшебный меч, самый Север твоей родины перекрывает столь поразительное фортификационное сооружение, а менее двух веков назад ветер еще гудел под крыльями драконов, как-то глупо думать, что для чудес и ужасов эмпирея нет места в этом мире.
   Ну и еще можно было вспомнить о безумии местных сезонов. Когда в землях вроде страны Троллей, где прикосновение Хаоса то и дело меняет ландшафты, смена времён года имеет больше смысла, чем периодически происходящее по всему миру, это говорит о многом.
   Тем не менее, факт оставался фактом, а тишина тишиной. Как бы невероятно это ни звучало, весь путь, который они проделали от башни, окружающий эфир оставался практически мертв.
   Или так казалось, пока она не побывала в развалинах Летнего замка. В этих руинах Катерина впервые столкнулась со следами магического ветра, которые не были привязаны к древнему артефакту. Пусть даже по её меркам они были едва заметны и, если уж на то пошло, с практической точки зрения, совершенно бесполезны. Все же огонь до сих пор был очень далек от её сути, пусть даже Катерина более не привязана к холодной половине силы Кислева. Но все равно, только наличие этих следов уже само по себе значило многое.
   Приближение к её палатке одной выделяющейся души вырвало Катерину из размышлений. То был Хоуленд Рид, и даже отсюда она могла ощутить его целеустремленность. Что ж, похоже, он, наконец, решил поговорить с ней напрямую, а не просто наблюдать, притворяясь, что ничего не замечает.
   В отличие от ведьм унголов, ледяные колдуньи никогда не отличались особой чувствительностью, и даже её собственное нестандартное образование это проблему не решало. Что поделать? Такова была цена их боевой мощи. Но всё же, при полном штиле вокруг, нужно быть совершенно слепой, чтобы упустить инаковость этого человека по сравнению с прочими. Тем более что он даже не пытался скрываться.
   Очевидно, что лорд Рид обладал некоторыми способностями, и столь же очевидно, что эти способности позволили ему заметить произошедшее с ней самой. Может, Катерина и не знала, насколько она отличается от Лианны для того, кто должным образом видел их обеих, но совершенно не сомневалась, что очень и очень сильно.
   Отложив книгу в сторону, Катерина поднялась с кровати. Она подошла к небольшому столику в центре шатра, зажгла несколько свечей и выставила на него бутылку вина вместе с парой серебряных кубков.
   - Лианна, могу я войти? - донесся громкий голос Рида, приглушенный толстой тканью.
   - Проходи, Хоуленд, - откликнулась она, поворачиваясь к входу.
   Мужчина отодвинул в сторону край полога и тихим движением проскользнул внутрь.
   - Выпьешь со мной? - спросила Катерина у озёрника.
   - Не откажусь, - просто ответил тот.
   - Отлично, тогда присаживайся, - кивнула она на один из стульев перед столиком, после чего сама заняла место по другую сторону. Царица откупорила бутыль и наполнила оба кубка.
   Взяв один, Хоуленд опустился на свое место и немного пригубил.
   - Арборское? - с долей сомнения уточнил он.
   Катерине пришло на ум, что ни место жительства Рида, ни его характер, не располагали к особой привередливости в напитках. Или это называется тонкий вкус? Впрочем, её тоже нельзя было назвать ценительницей вин.
   - Да, - произнесла она. - Если помнишь, в подвале башни были обширные запасы вина.
   - Какой повод? - поинтересовался Хоуленд.
   - Без повода, - Катерина беспечно пожала плечами. - Просто потворствую своим желаниям, - царица задумчиво постучала пальцами по подлокотнику стула. - Последнее время я это делаю довольно часто. Совсем от рук отбилась, - доверительно сообщила она. - Как думаешь, может, пора это дело прекращать?
   - Возможно, - согласился Рид, улыбнувшись уголком губ.
   Катерина взяла свой кубок, поднесла его к губам и немного смочила рот благородным напитком. Её нос непроизвольно сморщился. Терпкая сладость лучшего вина этого континента, как и положено, баловало язык изысканным вкусом, но это было не её. Эх, она едва проснулась, а вопрос организации правильной квасоварни уже встает в полный рост.
   - Итак, полагаю, ты, наконец, созрел для серьезного разговора? - нарушила молчание Катерина.
   - Верно, - кивнул Хоуленд и чуть помедлив, добавил: - Вижу, ты уже знаешь, почему я здесь, поэтому хотелось бы поговорить начистоту.
   - Ну, так начинай. Я слушаю, - сказала она, отсалютовав ему кубком.
   Пару мгновений Рид просто молча разглядывал Катерину.
   - Откуда у тебя эта сила, Лианна? - наконец спросил он. - Я бы соврал, назвав себя мастером магии. Если в наше время таковые вообще существуют, то мне они неизвестны. Но все же я более года жил, наверное, в самом магическом месте, которое еще осталось в Вестеросе, и находиться рядом с тобой, это словно быть в центре силы Острова Ликов, - Хоуленд обескуражено покачал головой. - Мне никогда и в голову не приходило, что подобное может исходить от человека.
   Катерина задумчиво посмотрела на свой кубок, в последний раз обдумывая, что ей стоит сказать. Хоуленд сейчас являлся одним из немногих людей этого мира, которому она могла доверять. Верный вассал, хороший друг, пусть даже они были знакомы не слишком долго, умелый воин и, самое главное, не обделенный умом человек, на душе которого нет той отвратительной маслянистой пленки фальши, которую она так часто видела среди многих высокопоставленных чиновников еще в Кислеве. В будущем его помощь может оказаться неоценимой, а если он согласится на то предложение, которое она обдумывала уже несколько дней, то и сверх того. Но все же рассказывать о реальном положении дел было довольно глупо. Мало того, что для местных её история может показаться сущим безумием, так еще неизвестно, как они отреагируют на то, что девочку Лианну Старк теперь правильнее называть царицей Катериной Бокхи. Это она понимала, что с самого начала являлась обеими, но вот другие...
   - Мне не так просто на это ответить, - произнесла Катерина, тщательно выбирая слова. - Если подумать... на самом деле во мне ничего не изменилось, - царица слабо усмехнулась, увидев во взгляде собеседника тень недоверия. - Сложно поверить, да? Но, видишь ли, в чем дело... насколько я успела понять, та сила, о которой ты говоришь, была со мной с самого рождения. Только пряталась настолько глубоко, что для того, чтобы она оказалась на поверхности, мне пришлось почти умереть. Сейчас, вспоминая прошлое, я могу точно сказать, когда она влияла на некоторые мои решения и без этого болезненного пробуждения, - она затихла, чуть приложилась к кубку, после чего продолжила: - Как будто во сне кто-то нашептывал мне советы, а потом на утро я просыпалась, точно зная, как следует поступить.
   - Например, когда? - спокойно спросил Хоуленд, но в противовес привычно безмятежному голосу в его взгляде горело жадное любопытство.
   - Хм, пожалуй, чаще всего подобное случалось, когда я слишком увлекалась побегами с занятий мейстера. На следующий день мне частенько становилось так стыдно, что я по несколько часов не вылезала из библиотеки, нагоняя братьев и еще перечитывая кучу всего совсем ненужного, - сообщила она, после чего тихо хихикнула, увидев, как глаза Рида расширяются в немом удивлении. Для обычно стоического озёрника это было практически эквивалентом отпавшей челюсти. - А ты ожидал каких-то смутных мистических откровений?
   - По правде говоря, да, - быстро взяв себя в руки, ответил Хоуленд. - Мои зеленые сны всегда непонятны и иносказательны, но всегда несут предупреждение о будущем.
   - Зеленые сны о будущем? - произнесла Катерина, по-новому посмотрев на Рида. - Кажется, что-то такое было в сказках старой Нэн.
   Чего-чего, а пророческого дара она ожидала меньше всего. Способность прозревать в вечно бушующем эмпирее тени грядущего была не таким уж редким явлением, вот только к любому из них нужно было относиться со всевозможной осторожностью. Многие, очень многие пророческие изречения и видения являлись творением Хаоса или были искажены им настолько, что крохи истины из них невозможно было извлечь, даже возьмись за дело весь имперский колледж Небесных магов.
   Для самой Катерины это было несколько больной темой. Случилось так, что из-за одного пророчества, которое с древних времен считалась среди ледяных ведьм чуть ли не божественной заповедью, её старшему брату пришлось навсегда покинуть земли Кислева, а потом и совсем сгинуть где-то в имперских провинциях. И все из-за проклятого набора слов какой-то древней гадалки, предсказавшей, что "коли мужчина овладеет ледяной магией, скверна и разрушение придут на землю кислевитскую"! А что в итоге? НИ-ЧЕ-ГО! Орды Хаоса принесли скверну без всяких "мужчин-осквернителей". Слова остались только словами, а века гонений и множество загубленных жизней превратились просто в уничтожение собственных сил на потеху врага.
   Она незаметно вздохнула, подавляя застарелое бешенство, и прислушалась к ответу Хоуленда. Не время и не место об этом вспоминать. Для начала нужно узнать, насколько лживы местные пророчества, кто может стоять за их появлением, да выяснить пользу, которую возможно из них извлечь, и только после этого определять свое отношение. В конце концов, она слишком мало знает о работе этого мира, чтобы быть в чем-то уверенной.
   - Да, в старых сказках о них часто упоминают, - произнес Рид. - Такие сны еще называют "взгляд сквозь листву". Говорят, среди Детей Леса было множество как зеленовидцев, так и оборотней. Такие способности проявлялись и среди Первых Людей, но намного реже. Один из тысячи, или еще меньше, но даже так эта сила была известна и её часто использовали, вот только потом все стало всего лишь историями, - Хоуленд нахмурил брови, явно вспомнив что-то неприятное, после чего схватил со стола свой кубок и сделал большой глоток. - Жаль, от этих историй мало проку, когда нужно учиться контролировать и понимать эти видения. У меня что-то начало получаться только после жизни на острове, - он снова перевел взгляд на Катерину. - Но сейчас не об этом. Позже, если пожелаешь, я с удовольствием перескажу все свои видения, какие еще помню. Сейчас мне бы очень хотелось больше узнать о том, что теперь доступно тебе. Признаться, это мучило меня с того самого дня, когда мы тебя нашли, - Рид устало покачал головой. - Первое время я даже опасался, что ты стала одержима каким-то древним чудовищем, но, понаблюдав за тобой, отказался от этой мысли.
   - И зря отказался, - огорошила его Катерина. - Некоторые демоны вполне могут долгое время притворяться человеком, которым овладели. Подобные твари с радостью воспользуются воспоминаниями своей жертвы ради достижения собственных целей. Если, конечно, им хватит самоконтроля; многим просто претит четкая последовательность действий, поэтому они часто попадаются на какой-нибудь спонтанной чуши. Обычно кровавой.
   На некоторое время в шатре повисла звенящая тишина. Хоуленд смотрел на нее широко открытыми глазами, явно не зная, что сказать. Катерина же спокойно ждала, пока он обдумает её тираду, неспешно потягивая вино. Возможно, следовало действовать помягче, но ей почему-то внезапно захотелось похулиганить. Ох, уж это юное тело! Да еще после беременности. Точно, все оно виновато, да-да.
   - Кхм, - Хоуленд смущенно кашлянул в кулак. - Демоны? Разве это не то слово, которым семибожники называют богов всех прочих религий?
   - Кого они так называют, это только их дело. Раз уж не способны вспомнить, кого именно так когда-то называли, то тут ничего не поделаешь, - пожав плечами, ответила Катерина, после чего невесело усмехнулась и продолжила: - А вот я помню. В этом-то и суть: теперь я помню то, что прежде даже не знала, и вижу то, что никогда не видела. Причем для последнего мои собственные глаза не очень и нужны. Помнишь, когда ты пришел, я уже приготовила два кубка? - спросила она. Рид утвердительно кивнул. - Я знала, что ты идешь ко мне, даже прежде, чем ты подошел к шатру. Сейчас мне ничего не стоит проследить за каждым человеком в лагере, а если сосредоточиться, то даже могу сказать, кто, где находится. Тебя заметить проще из-за силы, она ярко горит на фоне прочих, тем не менее, и других тоже определить не так уж сложно. Но на этом все, большего о том, что приобрела, я сейчас ничего не могу сказать. Хотя... - Катерина чуть помедлила, вспомнив, что нужно озвучить еще один момент. - Только очнувшись после родов, я чувствовала какой-то странный прилив сил. Без этого мне вряд ли удалось бы пробежать всю башню до самого низа или убить Дейна. Сомневаюсь, что даже смогла бы подняться с кровати.
   То, насколько люди здесь хрупки, стало для Катерины неприятным сюрпризом, о котором теперь приходилось себе периодически напоминать. Она-то привыкла совсем к иному. Если бы на её родине такой же знаменитый воин, как Эртур Дейн, получил подобный удар в голову, он бы его едва заметил, а уж в том, что женщина после тяжелых родов побежала на поиски своего ребёнка, вообще не было ничего удивительного. Разум и воля требовали, а плоть подчинялась, это было так же естественно, как дыхание. Но не здесь... не здесь. Похоже, мир вокруг был просто слишком... материален, чтобы позволить подобные подвиги.
   - Любопытно, - задумчиво пробормотал Хоуленд. - Так ты с самого начала видела, что обладаешь какими-то способностями?
    - Не совсем. Первое время это было слишком непривычно, поэтому на твои странности я обратила внимание, только когда мы встретились в оружейной. Тогда я была больше сосредоточена на мече, но и твою необычность не заметить было сложно, - ответила она, пожав плечами.
   - Понятно, - кивнул Рид, явно что-то упорно обдумывая. - Благодарю, что удовлетворила моё любопытство.
   - Не за что, Хоуленд, мне все равно нужно было с кем-то об этом поговорить, и очень хорошо, что у меня нашелся друг, который и сам немного разбирается во всей этой мистике, - ответила Катерина, одарив его улыбкой. - К тому же, тебе еще предстоит рассказать собственную историю.
   - Конечно, - Рид согласно склонил голову. - Но прежде, чем я начну, есть еще один важный вопрос, который бы мне хотелось обсудить. Не возражаешь?
   - Нет, лучше решить все и сразу. Говори, - произнесла Катерина.
   - Эддард, - сказал лорд Сероводья.
   Услышав имя своего брата, царица помрачнела. Действительно важный вопрос.
   - Да, понимаю. Уж что-что, а эту проблему стоит обсудить, - пробормотала она, хмуро взглянув на опустевший кубок у себя в руке. - Что именно тебя интересует?
   - Я не могу понять, почему ты так просто отпустила его. Ведь сейчас Дорн для него и правда очень опасное место, - произнес Хоуленд, со всем вниманием вглядываясь в собеседницу. - Прежде, чем ты дала своё согласие, я ощутил, как с твоей силой что-то произошло. На какое-то время она будто окутала его. Что это было? Ты что-то сделала или увидела?
   Некоторое время Катерина молчала, глядя в никуда, вспоминая тот момент, когда поняла, что же с собой сотворил её непутёвый брат. Она подалась вперед, чтобы поставить кубок на стол, после чего вновь откинулась на спинку резного стула.
   - Перед тем, как я отвечу, позволь мне узнать, что тебе известно о силе Острова Ликов? - медленно произнесла царица, сложив ладони вместе перед собой и, слегка склонив голову, коснулась губами кончиков пальцев. - В конце концов, ты рассказывал, что провел там много времени.
   Хоуленд задумчиво провел ладонью по подбородку.
   - Честно говоря, практически ничего, - наконец признался он. - Легенды, что
   рассказывают на перешейке, ничем не отличаются от тех, про которые известно в других местах. Последняя роща чародрев по эту сторону от стены. Место великого Пакта между Детьми Леса и Первыми Людьми, в честь которого все деревья острова были наделены Ликами. Родина мифических Зеленых людей. На этом мои знания заканчиваются, сам же остров... не спешил делиться со мной своими секретами. Без сомнения могу сказать лишь, что в той земле и деревьях сокрыта сила, в которой ощущается присутствие чуждой, нечеловеческой воли. Именно поэтому меня сильно обеспокоил рассказ Эддарда. Боюсь, принесение клятвы на берегах того острова это даже ближе к Богам, чем около сердцедрева обычной богорощи.
   - Значит, чуждая воля? - тихо проговорила Катерина, ни к кому конкретно не обращаясь. - Спасибо, Хоуленд, твои слова многое объясняют, - поблагодарила она озёрника, после чего на некоторое время затихла. Она и раньше что-то такое предполагала, но хорошо было получить подтверждение своих мыслей.
   - Итак, - наконец, вновь заговорила она. - Там, около горящей башни, когда Нед начал настаивать на этом путешествии, мне показалось, что он излишне крепко за неё держится. Пусть у брата бывают свои... гм, причины, но все же он не глупец, чтобы так бездумно рваться в пасть дорнийским змеям. Даже его история про Эшару сама по себе не могла объяснить такую недальновидность, но вот сам остров и сказки о нем... - Катерина тяжело вздохнула и устало покачала головой. - Мне нужно было знать, что с ним, поэтому я попыталась взглянуть на Эддарда так же пристально, как до того глядела на фамильный меч Дейнов и... это дало свои плоды, - она затихла, во всех деталях припоминая, что увидела в брате.
   Хоуленд не торопил её, просто молча ожидая продолжения.
   - Какая бы сила ни крылась на том острове, я могу точно сказать тебе, что она призвана любой ценой обеспечить исполнения договора, - в конце концов, произнесла Катерина. - Наши предки и Дети Леса не ограничивались простыми словами, когда заключали свой вечный мир. Магия стала гарантом конца войны. Магия и жизни.
   - Ты хочешь сказать?.. - неверяще начал Хоуленд.
   - Да, - резко подтвердила Катерина, мрачно глядя на Рида. - Не знаю, почему это произошло. Может быть, всему виной случайность, или же то, что перед островом искренне клялись потомки двух древнейших родов, основатели которых давным-давно сами могли участвовать в Пакте. Да это и не важно. В чем бы ни была причина, но Остров принял их клятвы, как когда-то принял Пакт. Нет никаких вариантов, Эшара и Эддард будут вместе или погибнут порознь. Более того, боюсь, на этом все не кончится. Если этот Пакт будет нарушен, очень вероятно, что вскоре дома Старков и Дейнов навсегда исчезнут с лица Вестероса.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 9.63*8  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  В.Крымова "Обжигающие оковы любви" (Любовные романы) | | Е.Шторм "Воспитание тёмных. Книга 2" (Любовное фэнтези) | | У.Соболева " Расплата за любовь" (Современный любовный роман) | | Н.Шкот "Купленный муж " (Любовное фэнтези) | | И.Светинская "Королева сильфов. Часть 2" (Приключенческий роман) | | Жасмин "Даже плохие парни делают это" (Короткий любовный роман) | | И.Шикова "Строптивая для негодяя" (Современный любовный роман) | | А.Калинин "Игры Воды" (ЛитРПГ) | | А.Чер "Гладиатор. Возвращение" (Романтическая проза) | | С.Шавлюк "Особенные. Закрытый факультет" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Тирра.Невеста на удачу,или Попаданка против!" И.Котова "Королевская кровь.Темное наследие" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Никаких демонов" В.Алферов "Царь без царства" А.Кейн "Хроники вечной жизни.Проклятый дар" Э.Бланк "Карнавал желаний"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"