Фурсин Олег Павлович: другие произведения.

Ормус. Мистерии Исхода. Глава 9.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Он Ур Маа, великий провидец, он Сену, то есть врач, и он же Ур Хеку - обладатель священных сил... Он - египетский жрец, и его зовут Ормус. Он прошел школу просвещения в древнем Иуну Египта, а теперь жрец, мистификатор, умница и герой, увы, по совместительству ещё и - убийца и палач. Перед Вами продолжение Легенды.

  Он Ур Маа, великий провидец, он Сену, то есть врач, и он же Ур Хеку - обладатель священных сил... Он - египетский жрец, и его зовут Ормус. Он прошел школу просвещения в древнем Иуну Египта, а теперь жрец, мистификатор, умница и герой, увы, по совместительству ещё и - убийца и палач. Перед Вами продолжение Легенды.
  
  Глава 9.
  
   Встреча была неизбежна. Ормус стал сначала его тенью, потом - чуть ли не внутренней его сущностью. В дни его вдохновения, когда всё складывалось, жрец исчезал надолго. Стоило затосковать, задуматься о будущем, засомневаться - длинная тень появлялась на горизонте. Начинался долгий разговор о богах, учениях, призвании Иисуса... Об их общем деле - каком, спрашивается? Что могло быть общего у них в Этом деле, деле познания Бога, если Иисус познавал Его сердцем, а Ормус - головой... И всё же, в конце какого-либо из их бесконечных разговоров, Иисус устало соглашался. В том, что касалось теории, Ормус был, конечно, сильней. Но души в его знании не было. Никогда, при всей своей учёности, не смог бы он сказать: "...не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую; кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся"[1].
   Иисус улыбался, представляя себе Ормуса, произносящего эти слова. Улыбался, вспоминая лицо жреца, потрясённого проповедью, что была им сказана в окрестностях Капернаума, на двурогой горе. Тогда впервые сравнялись они, учитель и ученик. Тогда Иисус впервые узнал, что свободен от Ормуса, как и от римлян. Силён, зряч. И - бесконечно свободен. Может оторваться от них всех, когда захочет. Но один, один, без той, которую любит.
   А уйти - уже хотелось. Он тосковал, срывался порой. Уходил к Мариам, обретал возле неё видимость покоя. Почти уверенность. Её руки, губы, её ласки... Она носила в себе будущее, его ребенка. Оставаясь рядом с ней, он на какое-то время светлел духом. Успокаивался. В мечтах представлял себе, как увозит их обоих в Индию, страну чудес и прозрений. Там, высоко в горах, найдут они себе приют. Не будет там страха и слёз любимой. В горах, среди чудесных учителей, чью смерть не видел никто и не увидит, поскольку они бессмертны, нет места людским болезням - страху, идущим рядом со страхом войне, насилию, угрозам...
   Но тревога за женщину не давала покоя. Она грызла его изнутри, она шла вразрез с мечтами. Потом перечёркивала мечты. Он понимал их несбыточность. Он знал уже, что в будущем его рядом с Мариам быть не может. И метался, страдал. Так решили за него: его смерть - залог их жизни. Там, за порогом смерти, он будет действительно свободен. Но на что такая свобода человеку?
   В преддверии Суккота он сделал всё, что мог, чтобы уйти от всех незаметно. Отказался идти с братьями. Сказал ученикам, что не намерен быть на празднике. Это была даже не ложь. Просто действительно на этот раз не хотел быть с ними на их празднике. Хотел получить кусочек своего праздника. Без них, привычных и надоевших. И вечно чего-то у него просящих.
   Но в глубине души Иисус догадывался - уж эта встреча неизбежна. И в сумерках, на развилке дорог, он действительно увидел жреца. Ормус, великолепный и загадочный, устроился сидеть на обочине, поджав под себя ноги, и ждал его. Белое одеяние безжалостно утоплено в придорожной пыли. Он окинул Иисуса безразличным взглядом, не выразив ни удивления, ни радости. На приветствие не ответил. Желания идти дальше вместе не высказал, молчал. Да всё и так было предельно ясно. Вздохнув, Иисус присел рядом. Вечер был тих. Он кротко уступал место надвигавшейся ночи. А южная ночь быстра на расправу с последними лучами дневного света. Она опускалась на плечи путников густым покрывалом. Сидели долго, без слов. Когда ночь окончательно вступила в свои права, Ормус оторвался от созерцания чего-то в глубине собственной души. Быстрым движением встал, расправил складки хитона.
   - Идём, - сказал коротко.
   Уже шагая по дороге, добавил снисходительно:
   - Ночью идти легче. Иерусалим достижим. Покоя достичь невозможно. В такой душе, как твоя.
   Так и шли, ночами. Днём отсыпались, уходя подальше от дорог, от идущих в сторону Иерусалима людей. Дороги были богаты светом, а свет опасен - узнаванием. Дороги кишели шпионами Ханана. В преддверии праздника Кущей священник тянул свои руки далеко от Храма, в самую глубь страны. А руки у Ханана цепкие, не вырвешься. Лучше не попадаться вовсе в такие руки.
   Последняя ночь ознаменовалась встречей, из тех, что не назовёшь приятными. Иерусалим был уже близко, и они торопились невольно, ускоряли шаг. На привал устроились вблизи дороги, не уходя от неё далеко в сторону.
   Предрассветные часы обычно самые тёмные. Ночь гуще всего перед
  рассветом. Но благодатная спутница её, луна, не оставляла их в одиночестве, благодарение Богу. В лунном свете и увидели они группу людей - человек десять. Вооружённых длинными ножами. Одетых, кто во что горазд. С мрачными, диковатыми лицами, пусть плохо различимыми в неверном свете луны, но не оставлявшими сомнений в худших намерениях. Они свернули с дороги. Двинулись в сторону Ормуса и Иисуса, успевших устроиться на траве в стороне от дороги.
   Он был сыном человеческим, а сыны человеческие подвержены страху. Гнетёт их осознание своей слабости и уязвимости. Беззащитности собственного тела. Ужас перед теми, кто способен на зверства ради нескольких грошей из кармана путника.
   Иисус испытал прилив мгновенного страха. Холод в груди и необыкновенную ясность в голове. Сознание в эти мгновения просчитало все возможные пути спасения.
   Бежать? Бессмысленно. По открытому пространству, где они видимы как на ладони, далеко не убежишь. Найдутся среди этих людей бегающие быстрее. Догонят, собьют с ног. Достанут ножом.
   Тогда остаются два исхода. Опыт странствий по Индии и пустыне Египта с караваном подсказывал.
   Будь у них с Ормусом охрана посильней... Как тогда, в напоённой зноем пустыне Египта... Караван отбился от нападающих. Разбойники уносили ноги, не подобрав даже своих убитых и раненых. Молчаливый начальник охраны, оглядев поле боя, отдал короткий приказ добить негодяев. Несколько вскриков, судорожные вздрагивания тел. Кто из них больше разбойник, Господи, - то ли нападавшие, то ли эти суровые их судьи, чьи руки и сердца не дрогнули? Эти, из охраны, самые разбойники и есть... Собрали караван и уходят, оставляя своих и чужих падалью для ночных хищников пустыни...
   Но охраны у них нет, и их двое - против десяти. Значит, придётся сдаться. И здесь возможны два исхода. Безжалостное истребление всех и вся. Так бывает чаще. Тем более что у них с Ормусом и взять-то нечего. А это озлобит их донельзя. Встречались разбойники благородные, брали из добычи добрую половину, оставив каравану жизнь и часть товара. Да это не про них с Ормусом сказано. У них одно богатство, для них бесценное - жизнь. Для разбойников же это не ценность...
   Между тем, под быстрое мелькание мыслей Иисуса, разбойники приближались. Не видеть и не слышать их было невозможно. Так отчего же молчит предводитель его, учитель Ормус?
   Ормус же молчит, и даже устроился к приближающимся спиной. Согнулся над участком дороги, где песок, и чертит что-то пальцем. Несмотря на одолевший сердце страх, Иисус попытался разглядеть - что именно? Заклятие против смерти? - так его не существует! Иисус в волнении навис над Ормусом...
   "Разрез пирамиды... Это разрез пирамиды Хуфу[2], самой загадочной гробницы Египта!" - догадался Иисус. Ормус видел хранилище! И гробницу - о которой рассказывали невероятное! Символы под пальцами оживали, говоря Иисусу многое. Чего он не знал доселе. Ученик увлёкся, забыл о наступающей беде. Ормус чертил. Иисус пытался прочесть и запомнить, и течение времени уже не трогало их обоих... Между тем, их обступили, окружили, закрыли дорогу к отступлению. Иисус вздрогнул, услышав голос предводителя рядом, тронул плечо Ормуса.
   Взгляд, которым одарил его Ормус в ответ, потряс ученика. То был взгляд без капли человеческого в нём. Стало ясно, что Ормус давно всё слышит и видит. Но не глазами, а внутренним зрением. Задолго до того, как разбойники подступили. А в глазах жреца царила смерть. Смерть для тех, кто хотел их смерти.
   Словно во сне видел Иисус глаза питона. Он неподвижен, лежит и сосредоточен на себе. Он сыт, и ничего ему не нужно. Между ним и жертвой - невидимая черта. Пока скачущая легкомысленно жертва за пределом этой черты... и потом, он ведь сыт... Но черта будет случайно перейдена глупым животным! И все мощные кольца великолепного тела развернутся в мгновение ока, и жертва выдохнет последние остатки воздуха из выжатых легких! А пока - пусть скачет... Он ведь сыт...
   Словно во сне видел Иисус глаза питона. А в них - жертвы Ормуса. Павшие от ударов его дубинки, выхваченной из складок одежды. От ножей, что пронзят воздух и вопьются в беззащитные горла преследователей. Он увидел воочию кровь на песке, и кровь на траве, и бегущие в панике по дороге фигуры...
   Для остановившихся шагах в пяти - семи разбойников раздавшийся в ночи хохот Иисуса стал той чертой, что не переступит жертва, когда внутреннее чувство опасности в ней не дремлет.
   Освещённое луной лицо предводителя выразило изумление. Их обычно боялись. Перед ними трепетали. Но то, что происходило сейчас, было так мало похоже на обычное!
   Иисус согнулся в приступе весёлого хохота. Лица угрюмые, давно не мытые, мятые и пыльные. А на них - не свойственная им растерянность. Попытка уразуметь, что происходит, почему. Неумение понять, незрелость мысли убогих человеческих существ. Не так давно он держал на руках сына Дидима. Щекотал ему шейку пшеничным колосом, а тот заходился. Смеялся беззаботно, безудержно, до слёз. Так и он, Иисус, смеялся сейчас, освобождённый взглядом Ормуса от страха...
   Лицо вожака, однако, не лишено проницательности и определённого ума. Даже в этом стаде предводительствовать дано лучшему, он же и есть самый сильный, поскольку умный. Окриком "стойте на месте, не трогайте их!" остановил своё стадо. Что он разглядел в них двоих? Смеющееся лицо стоящего Иисуса. Человек смеётся, ощущая себя в безопасности, это очевидно. Второй сидит к нему спиной. Неподвижен, словно умер ещё в прошлом году. Но в этой спине - не понятная ему, предводителю, сила. От этой спины исходит ощущение неведомой опасности.
   Главарь шайки ещё раз предупредил своих людей окриком: "стойте на месте!". Но они и так стояли. Они привыкли выполнять приказы и подчиняться, это верно. Но сегодня что-то подсказывало им, обычно грубым и подлым в своём ремесле, и имеющим дело с беззащитными людьми: впереди - опасность!
   Лишь один из них, самый маленький и уродливый, не успокоился. Он не пересёк неведомой черты, что легла между ними и Ормусом. Этого не сделал даже он. Но, бегая по кругу, очерченному спиной Ормуса, он теребил вожака за полы одежды, дёргал товарищей. Он кричал: "Берите их! Ну что мы стоим, они безоружны!" Наклонившись к дороге, подобрал пару камней, бросил в Ормуса. Да в него ли? Расстояние было очень небольшим, но камни легли вдалеке от невозмутимой спины жреца. Иисус ощущал, казалось, вонь, исходящую от неугомонного карлика. Тот бил себя в грудь кулаком, брызгал слюной.
   Всплыла перед глазами ещё одна картинка из прошлого. В Индии было когда-то... Макаки окружили раненую в схватке пантеру. Их любопытство, их мелочная злоба не знали границ. Они ведь тоже кричали. И злобствовали, и похвалялись. Но черту между собой и пантерой соблюдали...
   И снова приступ неудержимого хохота овладел им. Под этот беззаботный хохот ушли из его жизни разбойники. И эта лунная ночь. Ещё одна ночь стремительно уходящей от него жизни. Вместе с загадочными, не до конца понятыми им письменами, что стёр с песка движением ноги Ормус. Он вскочил после ухода разбойников, смахнул небрежно свои рисунки, и двинулся дальше, не оглядываясь на Иисуса. К башням Иерусалима, в котором занимался новый день. И начинался праздник Кущей.
  
  [1] Евенгелие от Матфея. 5:39-42. [2] Хуфу (по греч. Хеопс) - египетский фараон IV династии (2551-2528 гг. до н.э. или 2589-2566 гг. до н.э.). Полное имя фараона - Хнум-Хуфу, что означает "Хнум защищает меня". Величайшим достижением Хуфу считается создание монумента, который был признан первым среди семи чудес света в древнем мире. Именно это, самое древнее и самое монументальное из чудес света является единственным сохранившимся до наших дней: Великая пирамида в Гизе - "Хут". Монумент первоначальной высотой 146,6 м (сегодня только 137,5 м из-за обвала облицовки и наступления песка). Архитектором пирамиды считается племянник фараона Хемиуну, двое младших его сыновей заведовали работами в каменоломнях, где добывались камни для пирамиды.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"