# Восточный базар

Г М

Отрывок из трилогии "Врата Миров". Главный герой, Павел Стерлигов, отправляется в Среднюю Азию искать вход в параллельную, реально существующую Землю.

Восточный базар


Знаете ли вы, что такое восточный базар? Невозможно описать великолепие и неповторимость этого зрелища. Едва только ты переступаешь ворота любого восточного базара, как останавливаешься, огорошенный невообразимым внешним хаосом, обилием фруктов, овощей, разнообразных запахов, витающих в воздухе над рядами, еле уловимых пряных ароматов. Прямо от входа начинаются длинные прилавки со всякой снедью - пресные лепешки, сушёные абрикосы, ломтики вяленой дыни, колотые грецкие орехи и нечищеный арахис, кишмиш, приправы для плова, нюхательный табак - голова кружится от изобилия и разнообразия. Подойти к ним невообразимо трудно из-за обилия торговцев зеленью, расположившихся с тазами на низеньких раскладных стульчиках. Тазы эти заполнены пучками кинзы, сельдерея, салата, укропа, зеленого лука и стоят прямо тут же, под ногами. Аккуратные ярко - зеленые пучки так и манят свежестью, и ты, хочешь того или не хочешь, купишь парочку к обеду на радость продавцов. Заодно прикупишь горячую лепешку, еще пахнущую раскаленным камнем тандыра.

А дальше... О, Аллах, глаза останавливаются на искусно настроганной желтой сочной морковке, ну как не купить ее к плову! Где морковь, там и ягоды барбариса, сушеная зра, сладкий корейский лук. Вот уже полчаса ты крутишься на пятачке у ворот, не в силах продвинуться дальше, так много вкусных и позарез необходимых соблазнов окружает тебя. Но надо бы дойти и до фруктов.

Выйдя из зеленого рая, неспешно обходишь абрикосовые ряды, любуясь солнечными горами божественного фрукта, не зная, какому сорту отдать предпочтение, пока какой-нибудь нетерпеливый торговец не окликнет тебя,

- Ходишь, ходишь, покупай уже.

- За сколько? - и отходишь, недовольный ценой. Многоголосьем взрываются остальные,

- Бери мой, дешевле отдам.

- Нет, мой ароматней!

- А мой - загляденье!

В конце концов, поторговавшись, покупаешь абрикосы у первого продавца и продолжаешь свой поход сквозь ряды краснобоких персиков, лысых и шершавых, круглых и плоских. Сочная карминно - красная вишня и алая черешня выставлена на прилавках в широких тазах, и так, пробуя из каждого таза по ягодке, наедаешься мимоходом. На том месте, где осенью горой будут лежать дыни и арбузы, сложены горкой свежая капуста и кандаляшки - скороспелые дыньки небольшого размера, чуть больше детского мячика.

В задумчивости бродил Павел Павлович среди даров щедрого края, не задерживая взгляд ни на одном из среднеазиатских фруктов. Сегодня утром он, повинуясь внутреннему голосу, к которому все чаще стал прислушиваться, отменил запланированную экскурсию в центр города. Все упорно рекомендовали ему посмотреть уникальные фонтаны и главную площадь, а затем оттуда прогуляться пешком по широким проспектам до центрального рынка. Но, выйдя из гостиницы, Стерлигов увидел трамвай с конечной станцией "Куйлюк" и бездумно сел в вагон.

Наблюдая из окна за зданиями, выложенными по фасаду желто-голубой мозаикой в качестве украшения, он вздрогнул от мимолетного озарения - "Куй-Люк"! Вот что его привлекло в названии. Люк - отверстие, а, если б он знал, что первая часть слова в переводе с тюркского означала - "положи", то еще больше утвердился бы в правоте утреннего выбора. "Положи в отверстие" - звучит таинственно и заманчиво.

Куйлюк был шумным восточным базаром на краю города. От центрального рынка он отличался необычайной дешевизной и скученностью торговых рядов. Пройдя благоухающие абрикосово - персиковые горы, красные вишнёво - черешневые и алые, истекающие соком из лопнувших от зрелости помидор ряды, Павел оказался у противоположной входу стороне рынка. Фруктово - овощное изобилие тут заканчивалось, и прямо на земле были расстелены кошмы из кенафа - лубоволокнистого растения, а поверх них были раскинуты курпачи (большие стёганые ватные одеяла). На курпачах отдыхали торговцы, приехавшие ранним утром из дальних кишлаков и уже распродавшие свой товар. Теперь они, степенно сидя на корточках, подкреплялись зелёным чаем из мелких пиалушек, прихлебывая его вприкуску с лепешкой.

Южная жара давала себя знать, и во рту у Стерлигова уже давно пересохло, он тоже не отказался бы от глотка чая, поэтому повернулся к пройденным прилавкам прикупить персиков и абрикосов к раннему завтраку. Павел сглотнул слюну, и прокопченный на солнце до черноты пожилой мужчина с пиалушкой в руке, заметил это и широким жестом пригласил его присесть рядом. Стерлигову не удалось присесть на корточки, поэтому он неловко примостился с краю кошмы и с благодарностью принял пиалу с чаем и лепёшку. Хозяин молча мотнул головой, пей мол, разговоры потом.

- Усто джан, нон бер, - услышал Павел за спиной и оглянулся. Измождённая старуха с клочьями белых волос, выбивающихся из-под грязного белого платка, смотрела на него. На ней было ветхое ситцевое платье, чуть прикрытое рваной верхней одеждой, похожей на ватный халат. На ногах на босу ногу обуты резиновые галоши. Хозяин мгновенно вскочил, усадил старуху на своё место и налил ей чаю. Но она продолжала требовательно смотреть на Стерлигова и просила хлеб именно из его рук.

- Дивана, дивана, - почтительно заговорил хозяин и, обратившись к Павлу, продолжил, - божий человек - дивана. На кого падает её взгляд, тот отмечен милостью Аллаха. Поделись с ней лепешкой, она просит.

Ученый и сам понял, что старуха просит хлеб, и отломил ей большую часть лепешки.

Сумасшедшая протянула руку и, неотрывно глядя в глаза Павлу, продолжала бормотать уже какую-то чепуху. Сквозь нечленораздельное бормотание в голове у него сложились связные предложения,

- Врата открываются! Ищи, где найдешь. Закрой зло.

- Что за наваждение? Павел Павлович встряхнул головой, но старуха уже уходила, продолжая бормотать себе под нос.

- Кто это был?- спросил он у приветливого торговца.

- Дивана. Тхурайя, - с глубокой почтительностью ответил тот, глядя на Стерлигова с ещё большим уважением.