Гайворонский Денис Владимирович: другие произведения.

Офицеры

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Офицеры
  Опрокинув полстакана мутного самогона в глотку, ротмистр Разумовский расстегнул воротник гимнастерки, выдохнул со слезами на глазах и, откусив луковицу, невнятно начал разговор:
  - Какую гадость мы пьем, господа! В прежние времена я не притронулся бы к этой отраве даже под страхом смертной казни. Пускай бы меня лучше повесили, но употреблять это мерзкое пойло я бы не стал. И хмель-то в этой жидкости такой тяжелый, словно тебя контузило от снарядного взрыва, и мир куда-то поплыл.
  - Мы отправляемся или нет? - нервно хлопая пальцами по фуражке на столе, спросил поручик Васильев.
  - Неужели вам не хочется остаться на Родине? - задал встречный вопрос капитан Фирсов.
  - Мне уже, знаете, как-то все равно, - продолжая волноваться, бросил Васильев.
  - Послушайте, господа, - пьяный голос Разумовского звучал противно и вызывал раздражение, - мы сидим здесь и с надеждой ожидаем бегства. Это же позор! Русские офицеры будут счастливы, если трусливо сбегут от своего Отечества?!
  - Это не бегство. Это вынужденная необходимость, - отвернув лицо в сторону, сказал Васильев.
  - А что это вы глазки отвели, господин поручик, - голос Разумовского стал совершенно невыносим. - Стыдно? Помолитесь, и эта напасть пройдет. А лучше выпейте со мной этого благословенного напитка, который усыпляет разум и лечит душу.
  - Оставьте, ротмистр! - вспылил Васильев. - А Вам, я так полагаю, не стыдно за то, что произошло? Посмотрите вокруг. Осознайте своим разумом, что творится в России.
  - Вы желаете знать, что случилось? - Разумовский побледнел и немного протрезвел. - Мы проиграли войну. Этим все сказано. Проиграли войну не немцам, не туркам, а собственному народу. Не надо было все это затевать. Какая глупость! Два года стрелять в таких же, как ты, русских и желать их полного уничтожения. Мы даже сейчас не можем признать собственного поражения. Все вокруг только и твердят, что большевики долго не продержатся. Многие уже мечтают, что найдут за границей деньги, оружие и с новой силой бросятся освобождать Россию. Освобождать от кого? От собственного народа? Отрицание поражения - это и есть самое страшное поражение. За что же мы сражались? За веру? Царя? Отечество? Это же смешно! Вера, над которой мы сами смеялись и с омерзением делали вид, что веруем. Да если наши души просветить волшебной лампой, окажется, что среди нас богоборцев больше, чем у большевиков.
  - Вы простите, господин ротмистр, - прервал Разумовского Васильев, - но это чепуха. Дворянство всегда поддерживало православие и было искренним последователем веры Христовой.
  - Сборище грешников, стяжателей и прелюбодеев - это, по-вашему, истинно верующие? - Разумовский налил себе самогона.
  - Не согрешишь - не покаешься, - резко ответил Васильев.
  - Да бросьте вы эти заученные фразы! Это же лицемерие и больше ничего, - ротмистр опрокинул содержимое стакана в глотку и продолжил: - Не было в нас истинной веры и теперь уж никогда не будет. При большевиках у русских людей патриарх появился, а при царе его почему-то не было. Вот оно как получается: атеисты разрешают церкви иметь патриарха, а верующие дворяне двести лет запрещали. Казус вышел или просто конфуз. Про государя императора говорить поздно - сами мы его предали и собственными руками казнили.
  - Опомнитесь, ротмистр, - разум Васильева плавился от возмущения. - Я до конца остался верным присяге и не принимаю на свой счет Ваши слова о предательстве. Так сложились обстоятельства.
  - К черту все обстоятельства! Царь русский убит! Помазанник Божий. И православный народ это принял как норму. А мы опять ничего не поняли. Надо было еще в 18-м это заканчивать, после убийства царской фамилии. Сколько людей загубили зря! Страшно подумать, господа, что мы натворили.
  - Сдается мне, господин ротмистр, Вы сочувствуете большевикам? - спокойно произнес Фирсов.
  - А я и сам большевик! Каково? И не какой-то сочувствующий, а идейный. И торжествую вместе с красными от триумфа большевизма.
  - Как странно на Вас действует этот народный напиток, - указав на самогон, улыбнулся Фирсов. - Он заменяет вам кровь, и вы превращаетесь в пламенного пролетария.
  - А Вы не смейтесь, капитан. Я часть русского народа и разделяю с ним все горести, победы и, конечно, самогон! Вы с поручиком брезгуете со мной выпить этого дивного "субстрата", потому что его употребляет простой мужик. Стыдно, господа! Вам надобно быть ближе к народу. Пожить в низкой избе с земляным полом и с печью, которую топят по-черному. Позимовать под соломенной крышей, которую к весне скармливают скотине. Представьте себе, въезжаете вы в деревеньку, а там в половине домов крыши разобраны на корм скотине. Стоят эти строения, больше похожие на скелеты, а с неба идет такой мерзкий дождь со снегом. Смотришь ты на это и понимаешь, что внутри этих домиков без крыш живут люди.
  - А почему бы Вам, ротмистр, не помочь этим бедствующим крестьянам? - Васильев возвратил свою фуражку на голову.
  - Помог однажды, до сих пор простить себе не могу, - Разумовский налил в свой стакан самогон. - Десять лет назад один молодой офицер прибыл погостить в имение - отдать знаки уважения любимым родителям. На третий день пребывания в фамильном гнезде решил он совершить верховую прогулку по окрестностям: захотелось вспомнить пейзажи бренной юности. Неспешно двигаясь по дороге, встретил наш офицер бывшую дворовую девку Матрену Дурову. Эта особа прислуживала в барском доме, когда была девушкой, а после свадьбы ушла жить в избу мужа. Молодой человек совершенно по-детски обрадовался неожиданной встрече и не заметил, что находится рядом с ним. Начав расспрашивать Матрену, как она живет, офицер получил ответ, что у нее все хорошо, только она торопится на кладбище, чтобы похоронить своего ребенка. Огляделся наш герой и увидел позади Матрены телегу, в которой лежал малюсенький гробик. Стал офицер пытать свою знакомую о причине смерти ребеночка, а та молчит и слезы из глаз пускает. Дал он мужику на телеге рубль и приказал немедленно трогаться, а как приедет на погост, ожидать безутешную мать. Продолжил дальше пытать Матрену о смерти ребенка и упрекал ее, что доктора не позвала, а та глазами хлопает да говорит, что в деревне третий год неурожай. Испугалась Дурова, что молодой барин пристал к ней с расспросами, и рассказала все как на духу. Детей у нее к этому времени нажилось четверо душ, и по причине крайней нищеты не могли они с мужем прокормить еще одно данное Богом чадо. Каждую весну семья Матрены и вся деревня страдали от голода и ждали с надеждой, когда появятся крапива да лебеда. А в остальное время все так и жили в предчувствии весеннего бесхлебья, воздавая мольбы Боженьке. Привык русский народ к крайнему упадку жизни и уже не замечал своего бедствия, которое стало обыденностью. Появилось в речи наших людей словесное выражение - "лишний рот". Не человек, не раб Божий, не тварь или гаденыш, а "лишний рот". Это же поэзия, господа! Ни один философ не смог ниспровергнуть высшее творение Господа - человека до размеров "лишнего рта". Восхищаюсь я этой народной мудростью: ни один профессор ничего подобного не изобретет в своем университете. Повсюду в России эти "лишние рты": дети, старики, немощные калеки. Нет от них проку в хозяйстве, и по этой причине в семье они - обуза. Покаялась Матрена своему барину, что уморила она голодом свое чадо, чтобы не отнимать жалкие крошки у остальных четверых детей. От роду этому ребеночку было две недели. Первым делом его по православному обычаю окрестили и нарекли Петром. Возвратилась мать из церкви и прекратила кормить грудью свое дитятко. Пищал раб Божий Петр, слезки проливал в надежде на материнское милосердие да через несколько дней и затих навсегда. Отпели его с утра, и Матрена твердо сказала барину, что ее Петенька уже пребывает в раю. "Безгрешная душа, ангелочек мой", - говорила мать и счастливо улыбалась, надеясь на вечное блаженство для своего сыночка. Офицерик наш чуть ума не лишился от такой исповеди и на свою беду спросил Матрену, скольких младенцев она уморила от крайней нужды и будет ли впредь так поступать. "Троих сгубила", - коротко ответила мамаша и объяснила, что будущего не может знать по причине того, что все в этом мире в руках Божьих и человеку неизвестна его судьба. Дал молодой барин Матрене рубль и поскакал обратно в родительский дом.
  От сильных переживаний офицер стал обвинять в бедствиях народа собственного отца. Завязался горячий спор: сын упрекал родителя в равнодушии к тяжелой доле простых людей и называл его пыльным крепостником. Отец спокойно слушал обличительные речи наследника и объяснял, почему люди в его владениях голодают. Земля, на которой находилось имение, была давно истощена, и дать ей отдохнуть "под паром" означало уморить голодом все население деревни. Отец наглядно объяснял, что ежегодный урожай не в состоянии прокормить такую численность населения. Сын продолжал упрекать родителя, что тот не помогает бедствующим крестьянам деньгами. Глава семьи достал листок и детально изложил на бумаге расходы семьи. Пункт за пунктом он приводил строгие цифры, из которых было ясно видно, во что обходится содержание счастливой жизни офицера и его брата, праздно проводившего свое время в Петербурге. В заключение отец озвучил круглую сумму приданого, отданного за младшую дочь год назад. Циферки заткнули за пояс нашего искателя правды, и он принес извинения отцу. "Вот и подумай, любезный сын, нет ли, случаем, среди нашего дворянства "лишних ртов", которых следовало бы посадить на строгую диету", - сказал отец, и они пошли обедать.
  Разум нашего офицера остыл, а русское сердечко побаливало о голодных крестьянских ребятишках. На следующий день выпросил он у отца денег, и за неделю деревенские мужики возвели просторную избу, которую наш молодой барин подарил Матрене. К недвижимому имуществу прилагались корова с теленком и крепкая лошадка. Ликовал наш офицер, что сотворил благое дело, и душа его радовалась. Через пару дней выяснилось, что семья Дуровых отказывается переезжать в новое жилище и отвергает все подарки молодого барина. По деревне поползли грязные слухи, и почти сразу всем стало ясно, за какие "заслуги" офицер одарил Матрену. Людская молва дошла до крайности, описывая все глубины разврата, в которые погружались молодой барин и крестьянка. Супруг Матрены Степан принялся кулаками выбивать из жены признание в измене. Она клялась, рассказывала, о чем говорила с офицером, целовала икону, но каждый день была бита за супружескую неверность. Новая изба стояла пустой, а в доме Дуровых прочно поселились унижение и кровопролитие. Офицер, так и не найдя отклика на свое благодеяние, удалился к месту службы и постарался забыть свое неудачное пребывание в фамильном гнездышке. Деревня возвратилась к прежнему существованию. Только вот Степан не мог уже выносить присутствия собственной жены, которую стал считать не иначе как творением сатанинских сил. Он ее возненавидел до крайности и бил так, что Матрена по несколько дней не показывала носа на улицу. Одной "чудесной" ночью Степан, наконец, забил свою благоверную до смерти, поджег избу со спящими в ней четырьмя ребятишками и сам повесился в сарае. Огонь быстро перекинулся по соломенным крышам тесно стоявших домов, а сильный ветер помог ему сжечь половину деревенских строений вместе с жителями. Удалось спасти из пламени всего нескольких человек, и словно в назидание за прошлые сплетни о Матрене погорельцев поселили в пустующей избе, построенной на деньги офицера. Когда все обстоятельства ночного пожара выяснились, мнение жителей деревни резко переменилось. Теперь Степан превратился в душегуба, а Матрена - в святую мученицу.
  Через пять лет возвратился наш герой в деревню и не поверил своим глазам. Везде стояли новые дома, а на холме возвышалась кирпичная церковь. Поля покрывали превосходные ковры золотой пшеницы, а на лугу паслись десятки коров, коих в прежние времена водилось в деревне всего несколько голов. За обедом офицер стал расспрашивать отца, как удалось добиться такого преображения за столь короткий срок. Сильно постаревший родитель рассказал о пожаре, который испепелил полдеревни и унес множество жизней. После такого бедствия народ впал в отчаянье, и требовалось немедленно поправлять хозяйство. Выписали из города ученого человека, и тот за пару лет восстановил плодородие почвы. Людей стало меньше, и часть полей не засевали, давая земле отдохнуть. От реки прорыли узкий канал, и луга налились сочной травой. На вырученные от продажи зерна деньги завели стадо коров, выстроили маслобойню и сыроварню. Пчел стали разводить, и теперь их мед лучший в губернии. Подобрели люди от новой жизни - построили даже храм, посвятив его молодому барину и мученице Матрене. "Церковь, конечно, по-иному называется, но народ знает, кому обязан своим счастьем", - подвел итог изменений отец. Глубоко задумался наш герой и до сего момента не может решить, зло он принес людям или добро...
  Разумовский замолчал и стал смотреть в какой-то другой мир, в котором жила сытая и счастливая Россия.
  - Вам бы, господин ротмистр, драмы сочинять для провинциальных театров - публика бы рыдала, - продолжил разговор Васильев.
  - Оставьте, поручик, - вмешался Фирсов. - В чем-то ротмистр прав. Не знали мы собственного народа и жили с простыми людьми, как злые соседи.
  - И Вы туда же, - обреченно сказал Васильев. - Мы изверги, а они, получается, невинные жертвы?
  - Забудьте, господа, все, что я вам тут по пьяному делу наболтал, - вернулся в разговор Разумовский. - Сегодня мы в Севастополе, а послезавтра будем в Константинополе. Красные через неделю займут Крым, и дело будет кончено.
  - Господа, я желаю уточнить, мы сегодня отправляемся или завтра? - волновался Васильев.
  - Сегодня штатские уплывают, мы - завтра с утра, - ответил Разумовский.
  Офицеры замолчали, погружаясь в собственную бездну обид, горестей и несбывшихся надежд.
  - Как же хочется остаться, - нарушая тишину, с печалью произнес Разумовский.
  - Оставайтесь, - согласился Васильев. - Красные будут рады повесить еще одного "золотопогонника".
  - И правильно сделают, - согласился Разумовский. - Я бы с ними сделал то же самое. Веревкой и пулей меня не испугаешь. Навсегда покинуть Россию - вот что страшно.
  - А если все-таки остаться? - задумчиво произнес Фирсов.
  - Подделаем документы, снимем мундиры и превратимся в мирных обывателей, - Разумовский громко расхохотался. - Наши физиономии в Севастополе каждая собака знает. На второй день нас поставят к стенке и сделают в головах дырки, для лучшей вентиляции мозгов.
  - Нет, я не предлагаю скрываться, - загадочно произнес Фирсов. - Я желаю остаться русским офицером на русской земле.
  - Мечты это! "Сладкие надежды на чудо", - обреченно сказал Разумовский. - Все кончено, господа. Занавес.
  
  На следующее утро офицеры встретились за городом в условленном месте и подошли к седому старику, стоявшему под деревом.
  - Все готово? - тревожно спросил Фирсов.
  - Как договаривались, - равнодушно ответил старик. - Разрешите получить?
  - Вот возьми, - Фирсов положил в мозолистую старческую ладонь три золотых червонца. - Не забудь доделать работу и ничему не удивляйся.
  - Все исполню в лучшем виде, - голос старика стал радостным от обладания блестящими кружками. - Я тут постою.
  Офицеры прошли несколько метров и остановились у трех выкопанных ям. Они угрюмо заглядывали в глубины земли, надеясь получить из недр планеты отпущение грехов.
  - Выбирайте, господа, - предложил Фирсов.
  - Моя - ближняя, - опередив всех, выкрикнул Разумовский.
  - Я, пожалуй, предпочту среднюю, - в сильном волнением сказал Васильев.
  Фирсов молча проследовал к оставшейся яме и расстегнул кобуру.
  - Замечательно Вы это придумали, капитан, - по голосу было понятно, что Разумовский с утра впустил в себя пару рюмок самогона, чтобы оживить свой погибающий организм. - В одну минуту все переменилось, и я остро чувствую себя истинно русским офицером. Какой воздух сегодня - свежесть необыкновенная. Солнце почему-то не красное, а белое. Весна, господа! Пора любви и надежд...
  - Я не хочу Вас огорчать, ротмистр, но на дворе ноябрь, - уточнил Васильев.
  - Весна, господа! Прекрасная русская весна, - пропел Разумовский. - Все цветет и благоухает. Какие запахи, яркие краски и чудесные бабочки!..
  - Это невыносимо! - выкрикнул Васильев. - Опомнитесь, ротмистр! Нельзя же все в этой жизни превращать в фарс. Какие, к черту, бабочки?!
  - Они прекрасны... А какие узоры на крыльях! Волшебные. Жаль, что Вы их не видите.
  - Господин капитан, прошу Вас, заставьте его замолчать, - Васильев крепко держал револьвер, намереваясь выстрелить в Разумовского.
  - Оставьте! - громко сказал Фирсов. - Пусть будет весна!
  - Нет, я не пьяный и не сумасшедший, - громко заявил Разумовский. - Это другое. Последние несколько вздохов перед концом, а во мне нет никакого страха. Должна же быть какая-то нервная дрожь, ужас неизвестности, но во мне - полная пустота. Мысли входят в голову со скрипом старых дверных петель. Что-то огромное и непонятное колеблется внутри. Может, это душа?.. Мы - это Россия. Непостижимая, бескрайняя вечность - вот что такое наша Родина. Мы флаг нашего Отечества - три цвета жизни. Я, без сомнения, красный, поручик - синий, а капитан - белый. Не потому, что чистый, а потому, что светлый. Простите меня, любимая жена Оленька, дети Михаил и Анна. И все-таки это победа, господа! Великая победа духа над плотью.
  Все произошло почти мгновенно. Прозвучал громкий выстрел, тело Разумовского рухнуло в яму и стало недоступно для глаз офицеров. Васильева поразило это крушение ротмистра в глубины земли. Поручик не мог понять, как на его глазах человек провалился в мрачную бездну и от него ничего не осталось. Васильеву казалось, что тело Разумовского продолжает падать в бездонную глубину тьмы и так будет продолжаться вечно.
  - Идите, поручик, - наблюдая накрытое маской ужаса лицо Васильева, приказал Фирсов. - Здесь моя вина. Я, как змей-искуситель, соблазнил Вас своим предложением. Торопитесь, пароход отходит через час.
  - Я благодарен Вам, господин капитан, за то, что стою сейчас перед своей могилой. Только теперь мне стало казаться, что во мне живет истинный человек, а не трус и мерзавец. Всю ночь меня терзал страх и мысли ядовитыми скорпионами заползали в мой череп и жалили воспаленный мозг. Я даже думал убить Вас с ротмистром и сбежать на пароход, но старик спутал мои планы. Простите меня, господин капитан.
  - Прощаю, поручик, - с доброй улыбкой произнес Фирсов. - И за признание Ваше, и за все остальное.
  - Одно меня пугает, - Васильев взвел курок револьвера, - что после смерти ничего нет. Абсолютно ничего. Как Вы считаете?
  - Об этом я не могу Вам ничего сказать.
  - Глупость всякая в голову лезет, - Васильев прислонил револьвер к виску. - Кажется, что там, куда мы отправляемся, сплошная темнота и комариный писк. Противный бесконечный звук, колющий как иголка. Это самое страшное - вечный мрак и непрерывный комариный писк. Прощайте.
  Фирсов успел увидеть, как из ствола револьвера резко вырвалось пламя и тело поручика, ударившись о край ямы, упало вниз. Капитан понял, что наступила долгая, мучительная, последняя минута его жизни. Он смотрел вдаль и видел уснувшие крепким осенним сном сады. Фирсов понял, что весной эти деревья зацветут и все будет как прежде. Он отбросил мысль, что Россия, которая погибала в эту секунду, обязательно возродится и будет прекрасна, как эти крымские сады весной. Через пару мгновений ему уже казалось, что этот мир не существует и вообще ничего вокруг него нет и быть не может. Фирсов вдохнул последний раз прохладного воздуха погибающей Родины и выпустил из себя финальное слово жизни:
  - Искупление.
  Старик определил своим ослабевшим за долгие годы земного существования зрением отсутствие живых людей рядом с ямами и, взяв в мозолистую руку лопату, с равнодушным отношением к случившемуся двинулся хоронить трех русских офицеров и что-то невидимое, умершее в эту секунду.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) В.Лесневская "Жена Командира. Непокорная"(Постапокалипсис) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Т.Май "Светлая для тёмного 2"(Любовное фэнтези) В.Кретов "Легенда 4, Вторжение"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "99 мир — 2. Север"(Боевая фантастика) М.Атаманов "Альянс Неудачников-2. На службе Фараона"(ЛитРПГ) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"