Галаган Эмилия: другие произведения.

Гудки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    На самом деле писать, что видишь, безмерно трудно. Или только мне? Или мне трудно - всё?

  - У нас на кухне воет окно. Тоскливо так воет, протяжно. От ветра. Готовишь с утра завтрак - а оно подвывает, как-то отбрасывая недобрую тень на весь последующий день. Да и за окном темно. Наш дом самый высокий из окружающих - выглянешь в окно, а там ни соседских окон желтеньких, ни стены бетонной даже - одна тьма...
  - Извини, что перебиваю: а в каком жанре твой рассказ?
  Я подняла глаза от распечатки и посмотрела на Александра Константиновича.
  - В обычном. То есть в реалистическом, - поправилась я.
  Он покачал головой.
  - Тогда не очень удачно. Слишком литературно. Надуманно.
  - Но это все правда. У нас в самом деле окно воет. Мама говорит, что его строители плохо запенили, а потом еще она шторы вешала, стоя на подоконнике, и он просел, щели стали еще больше, так что стало еще сильнее задувать...
  - Люда, не так важно: воет у тебя окно или нет и почему, важно то, что читатель привык, что издающие зловещие звуки неодушевленные предметы - это атрибут литературы нереалистической: ужасов, мистики, понимаешь? Скрипят половицы в старых домах, завывает ветер в трубах камина готического замка, ну и тому подобное.
  Александр Константинович - руководитель нашего литературного клуба. Он написал несколько исторических романов и кучу рассказов, которые напечатаны настоящими издательствами и опубликованы в настоящих журналах. Он получил за них настоящие гонорары! Деньги! Мани-мани, денежки в кармане! Круто, да?
  Александр Константинович невысок ростом, с заметным брюшком, носит бороду и очки. И еще... мне нравится запах его одеколона. Что-то хвойное такое... Дух вольного ветра, раскачивающего верхушки сосен...
  - Мне нравится смешение жанров, - сказала я.
  - Люда, нельзя смешивать то, что не сочетаемо по своей природе. Что в твоем тексте делает слово "желтенький"? Это из какой-то детской литературы, для самых маленьких.
  Я промолчала.
  - А дальше у тебя там наверняка будет и мат, и какие-то красивости в духе дамских романов, как ты всегда пишешь... Не обижайся, но это или небрежность, или нечуткость стилистическая...
  Я вздохнула. Честно говоря, я не была согласна, но не хотела спорить.
  - Я же сказала, что это набросок. Я еще даже не дописала его. Не редактировала.
  - Ну хорошо, теперь ты знаешь, над чем тебе надо работать. Кто-нибудь хочет высказаться?
  - Пока неизвестен сюжет, я ничего сказать не могу. - Это Таня, она пишет фэнтези. Она вообще никогда не оценивает текст с точки зрения стилистики и ходит все время в одних и тех же джинсах и свитере. Таня - математик, она из тех девушек, которые никогда не бреют ноги.
  - Мне кажется, Люде надо писать стихи, - это Роман. Он детективщик. Роман носит длинные волосы, собранные в хвост, одевается как рокер и бредит криминалистикой, хотя учится почему-то на специальности "Лесное хозяйство".
  - Это потому, что она девушка? - Таня обожает разводить срач на половую тему.
  - Это потому, что она пишет о чувствах. - Рома не хочет вступать в конфликт. Они с Танькой все равно потом пособачатся в курилке, но там можно будет использовать выражения покрепче, а тут приходится сдерживаться.
  - Она пишет не только о чувствах, - не сдавалась Танька. - Она иногда даже социальные проблемы поднимает.
  Тут я слегка опешила, потому что сама не помнила, когда это я поднимала социальные проблемы.
  - Стихи пишут и о социальных проблемах тоже, - изгибал свои доказательства Рома. - О наболевшем, так сказать. Просто у Люды образы поэтические очень хорошие, все такие на эмоциях...
  - А сюжеты провисают, - горестно заключила я.
  - А почему, как тебе кажется? - Александр Константинович внимательно посмотрел на меня.
  - Потому что я хочу, чтобы было как в жизни, а в жизни почему-то сюжеты как-то криво прописаны. И ничего не понятно, а в особенности - какая во всем этом мораль.
  - Людочка! - Он вдруг подошел ко мне и добродушно улыбнулся. - В литературе все должно быть как в литературе, иначе вы обречены на топтание на месте... То есть вы или уйдете в экспериментаторство вроде потока сознания, или бросите писать вообще... Мораль - она только в литературе и есть. То есть мораль - это то, что вы лично вносите в жизнь, а не наоборот. Сперва определитесь: в каком жанре вы видите, а потом уже пишите...
  
  - Почему от тебя воняет куревом? - Мамин любимый вопрос.
  - Потому что я стояла в курилке.
  - Ну и что ты там делала?
  - Говорила с Ромой и Таней. О литературе. После заседания клуба.
  Мама покачала головой.
  - Зачем тебе этот клуб? Приходишь домой поздно, возвращаешься одна, эти твои друзья тебя не проводят никогда...
  - Они в другой стороне живут... И потом я еще погуляла немного, побродила... музыку послушала, лирический настрой был....
  - Лирический настрой! Идет, эти... как их... бананы в ушах, еще и слезу пустит... А на улице темень, грязищи вон сколько на ботинках притащила, лирик! Ешь садись!
  - Ух ты, голубцы! Спасибо, мам!
  - А руки? Руки ты мыла? Сколько тебе лет вообще? - Мама была очень сердита.
  Сквозь шум воды в ванной я слышала ее причитания.
  - Господи, двадцать четыре года человеку, а она руки помыть перед едой забывает! Как можно быть такой несамостоятельной?
  Я решила нажать кнопу "игнор" и поужинать спокойно.
  Но мама не умолкала:
  - В твоем возрасте у людей уже семья и дети есть! К примеру, у Светочки, что жена отца Иоанна, который служит в Покровской церкви, уже трое малышей! Трое! А ты ее видела: тростиночка! И все время улыбается, такой светлый человечек!
  - То, что она улыбается, не значит еще, что она счастлива, - во мне проснулся бес противоречия.
  - То, что ты по ночам слушаешь музыку, что-то там пишешь и плачешь тут вот - за стеночкой, тоже не знак особого счастья! - Мама посмотрела на меня так колюче, что я опустила глаза: надо было присмотреться, чтобы после нескольких минут напрасных стараний неловкими пальцами все-таки вытащить занозу из сердца. А она не унималась:
  - Ты себе съедаешь без причин, вот просто так сжираешь... От дурости какой-то своей!
  - Я пытаюсь писать, мама! - Я даже стукнула ложкой по столу.
  - Да пиши, пиши, бог с тобой, разве я против! Только не хорони ты себя в этих своих мыслях, в этих словесах, во всем этом...
  - Чайник давно кипел? - Я подошла к шкафчику и достала кружку.
  - Только что. Я тебя завтра разбужу рано, на службу пойдем, так что не сиди, пожалуйста, полночи над своими записями.
  
  Мне приснилась весна.
  Я узнала ее по грязи. Я сидела на подоконнике в коридоре второго этажа и смотрела вниз - там в курилке, то есть за углом учебного корпуса, стояли мои друзья - Ромка и Танька - я видела их одновременно и издалека, и вблизи, как бывает только в снах. Танька курила, как-то по-особому отводя в сторону руку с длинными, тонкими пальцами. У нее очень красивые руки и изящные жесты, в них сквозит что-то аристократически-хрупкое и женственное. Я видела, что низ ее джинсов покрыт грязевой коркой, а темные коротко стриженные волосы так взлохмачены, словно она с утра не причесывалась. Ромка что-то очень резко и эмоционально рассказывал ей о засилье коррупции в нашем государстве. Когда он говорил, как-то пружинил на месте, словно готовился к прыжку, он был ниже Таньки на полголовы, и поэтому казалось, что он хочет подпрыгнуть, чтобы казаться выше...
  И вдруг раздался звонок, телефонный звонок.
  Я перевела взгляд на подоконник и увидела перед собой телефон. Обычный дисковый телефон. Откуда он тут взялся?
  Я подняла трубку.
  На другом конце трубки был слышен шум детских голосов, топот, плач, смех - все в куче. И звонкий женский голос весело сказал мне:
  - Алло!
  И я вдруг поняла, кто это.
  - Света? Вы Света, жена нашего священника, да?
  - Да, совершенно верно.
  - У вас трое детей, да?
  - Да-да. - На заднем фоне отчетливо послышалось какое-то агуканье.
  И моя собеседница засмеялась.
  - Иди сюда, топай-топай ножками!
  И вдруг, не зная, зачем я это делаю, я с каким-то остервенением и одновременно - с надеждой - прокричала в трубку:
  - Вы счастливы? Скажите, вы счастливы?
  Но связь вдруг оборвалась - и мне в ухо полились гудки и закапали в мозг - долгие, тягучие, мучительные...
  Я проснулась.
  
  На кухне периодически подвывало окно.
  Вот дрянь! Мало того, что ты воешь, как сука, так еще и в литературе тебя фиг используешь.
  Я заварила чай и открыла дневник.
  "Я не могу писать. Я никчемый писатель, полное ничтожество, я не могу отразить жизнь, я ее не вижу, не ощущаю, она проходит мимо меня, я не могу сфокусироваться: все двоится, каждый как будто вмещает противоположность самого себя - и еще что-то, еще много всякого... Я хочу передать все нюансы, включить все детали, а никто не видит этого, никто не понимает, что окно пластиковое, но оно - воет, а ночь темная, и окна - желтенькие. И счастья - нет..."
  
  Я не ходила на заседания клуба два месяца.
  И перестала писать. Постепенно грязный период сменился зеленым, отовсюду полезла трава и даже какие-то одуванчики.
  Я научилась готовить голубцы, относительно нормально пожарила котлеты и сожгла противень овсяного печенья.
  Изучила все иконы в нашей церкви, правда, мне почему-то казалось, что у святой Татьяны волосы как у нашего Ромы, и это как-то сбивало с толку.
  Однажды после службы мама шепнула мне на ухо:
  - Я слышала, что батюшке нужны помощники - они там внизу, в библиотеке приходской, обои переклеить собрались. Нужна помощь. Не хочешь задержаться?
  Делать мне было решительно нечего, и я согласилась.
  Света-Светочка, веселая и звонкая, разводила обойный клей в ведре.
  - Бе-е-е! Ну и гадость! - протянул кто-то.
  - Это крахмал, чтоб вы знали, - весело сказала Светочка. - Такая же субстанция входит в состав всех йогуртов, которые продаются в наших магазинах.
  - Да ну! - вырвалось у меня.
  - Я по специальности технолог пищевой промышленности, - сказала Света. - Давно, правда, забыла все.
  Она вдруг зевнула.
  - Не выспалась сегодня. Встала в пять.
  - Мы едим непонятно что, - сказал кто-то.
  "Она уже семь часов на ногах", - подумала я.
  Я резала обои и намазывала их клеем. Клей как будто проникал в каждую линию ладоней, противно склеивая их, обездвиживая. Мерзкое ощущение.
  Где-то на заднем фоне я слышала голосок Светы и детский шум. Когда я вышла из свежеоклеенной комнаты в небольшой предбанник, то увидела девочку лет пяти, с увлечением что-то рисующую на куске обоев. Другая девочка, помладше, в это время увлеченно приклеивала свои ладошки к стене. Света сидела на лавочке и держала на руках самого младшего ребенка - годовалого мальчика, который посмотрел на меня как-то удивленно и в то же время бессмысленно.
  "Не понимает, какого я хрена тут делаю", - промелькнуло у меня в голове.
  Мальчик как-то смешно махнул пухлой ручкой.
  "Значит ли это: проваливай?"
  - Поздоровайся с тетей, Анастасий! - ласково сказала Света. - Скажи: здравствуй, тетя! Он такой у нас интровертный малыш, я уже боюсь, не было бы задержки в развитии!
  - Света, можно вас спросить? - вдруг не выдержала я. - Вы счастливы?
  - Скажи: тетя! Стасик, те-тя!
  Мальчик снова резко дернул ручкой, с каким-то даже нетерпением и злостью.
  "Ухожу, ухожу..."
  Я посмотрела на Свету.
  У нее интересный профиль - нос с горбинкой, как у Ахматовой, и волосы выбивались из-под платка тонкими лучами.
  
  Мы как раз заканчивали ужинать, когда раздался звонок. Мама сидела ближе к кухонной двери, поэтому к телефону подошла она.
  - Иди сюда, тебя какой-то мужчина спрашивает.
  - Роман?
  - Нет, этого я бы узнала. - Мама не смогла сдержать иронии: - Что-то твой друг совсем о тебе позабыл, видать, Татьяна ему больше по душе...
  Я злобно посмотрела на маму и взяла трубку.
  - Люда?
  - Да, Александр Константинович.
  - Люда, ты перестала посещать наши собрания, и я хотел бы узнать... - Он замялся. Его голос по телефону звучал очень мягко, как будто он говорил с маленьким ребенком. - Ты обиделась?
  - Я? - И тут я поняла, что да - я ужасно обиделась на этого толстяка-историка, которого не так уж рвутся печатать и который мнит себя великим гуру. - Нет, что вы. Я просто... у меня творческий кризис.
  - Роман в следующей главе назовет убийцу, - сказал он тихо. - У героини Татьяны роман сразу с двумя эльфами: темным и светлым.
  - Скажите, вы счастливы? - вдруг спросила я.
  - Это нормальное состояние - творческий кризис, Люда. Просто не бросайте своих товарищей, нас ведь и так мало...
  - Хорошо. Но я не буду больше писать.
  - Как хотите. Но я не думал, что вы так близко к сердцу воспримете...
  - Это не из-за вас. Правда. Я приду, честно.
  - Хорошо, Людочка, вы талантливая девочка. И очень милая.
  - Спасибо вам. И до свидания! - Я нажала на рычаг и произнесла: - Но я не буду больше писать!
  
  А мама, слышавшая весь разговор, высунулась из комнаты и, не скрывая ехидства, произнесла:
  - Но это не сделает тебя счастливее!..
  Я стояла в коридоре, сжимая телефонную трубку и слушая гудки.
  Я хотела покончить собой, утонув в этом гудении, но просто спросила:
  - Чайник давно кипел?
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) А.Ахрем "Ноль"(ЛитРПГ) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Hisuiiro "Птица счастья завтрашнего дня"(Киберпанк) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) А.Емельянов "Тайный паладин в мире боевых искусств"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"