# Ответ

Александра Гейл

В каждом браке наступает момент, когда кажется, что сохранять нечего, держаться не за что, когда обиды и разочарования перевешивают "в горе и в радости", когда хочется сбросить с себя груз ответственности, устремиться в новое будущее, свалив все на неверный выбор и обстоятельства, когда приходится отвечать на самый главный вопрос: бороться за дорогих тебе людей или сдаться.

Предупреждение! Речь пойдет об измене (об этом не писал сейчас только ленивый), и во всех произведениях, которые я читала, посыл один "измени, и ты будешь счастлив вечно". Я в это не верю. Поэтому решила отразить свою точку зрения.

Для меня сюжет нетипичный. На этот раз крутых поворотов не обещаю. Цель иная: размышлительная (для вас) и слого-, атмосферооттачивательная (для меня). В общем, предполагается, что убьюсь, но будет красиво. И энд будет хэппи, но специфично хэппи.

28.02

## Глава 1. Отчаянные


Новая московская зима...

С неба дождь, и лужи по колено,

Спертый воздух городского тлена,

Но, пойми, несокрушимы стены

Только те, что возвела сама...

Замысловатая, яркая цветочная вязь на обоях напоминала мне о совсем ином месте и времени. О доме. О теплых и уютных стенах, полных любви, смеха и ожиданий. Обои были действительно похожи, только те, которые украшали мою детскую комнату, представляли собой выгоревшие на солнце, а местами и покрывшиеся желтоватыми пятнами бумажные листы. И каждый год, когда батареи начинали теплеть, они отставали от стен. Приходилось подклеивать. Сначала папа отодвигал мебель, затем вручал мне старую кисточку с торчащими в разные стороны волосинками, а также тряпку, которая после парочки швов становилась неприятной на ощупь, и отправлял наводить лоск. Эту часть работы я не любила. Липкие пальцы приходилось тайком вытирать о домашние штаны. Мама терпеть не могла клей на одежде, и каждый раз меня за это бранила, веля пользоваться тряпкой, но ведь сколько оных ни возьми - все равно станут мокрыми и липкими, и я продолжала, чувствуя за собой вину, пачкать клеем одежду. Однако, была в нашем с папой ритуале и приятная часть. Иногда, когда обои отходили не по шву, начиналась магия. Отец набирал клей в шприц, отдавал его мне, и я протыкала воздушные мешочки иголками, затем впрыскивала "лекарство", а папа улыбался.

Мне отчетливо вспоминается его улыбка на морщинистом лице, седые виски и заскорузлые пальцы. Он уже тогда был не молод, а теперь и вовсе старик... Но улыбчивый, добрый, терпеливый. Такие люди встречаются редко, и остаются в сердце навечно.

Обои сменили, когда мне исполнилось двенадцать, но новые я даже не помню. Они просто были. Виниловые, бездушные. Не требовали ухода, не привлекали внимания. Они стали убийцами существовавшего между нами с отцом ритуала.

Спустя годы, когда мой муж - Олег - купил для нас дом, я вдруг вспомнила свои детские годы и попыталась вернуть в свою жизнь цветочные обои - эдакий маленький символ радости, дома и тепла. Нанятый дизайнер воспринял мое пожелание с энтузиазмом, но совершенно неверно, и через несколько дней принес множество вариантов модного оформления интерьера. Я не одобрила ни один, а в памяти и вовсе отложился лишь стиль шебби шик - розовая спаленка принцессы. Наверное, будь мне снова двенадцать, я была бы счастлива заполучить такую, но теперь, в тридцать пять, когда это стало реальным, как ни смешно, стремилась вернуться к простоте...

Так и не сумев (а может, постеснявшись) объяснить постороннему человеку, чего пытаюсь добиться цветочными обоями, комнату я принялась обставлять самостоятельно. Трюмо, обвешенное бусами и заставленное флакончиками с дорогими кремами, французскими духами и вазами с засушенным ароматными лепестками, уютная софа с белой меховой накидкой поверх, часы в старом стиле, с маятником, и не шкаф, а гардероб... Выглядело стильно, но совсем не так, как задумывалось. И в тот день, глядя на бледно-зеленые обои, приправленные льющимся с московского неба сероватым светом, а также обыденностью и безрадостностью собственной жизни, я как никогда отчетливо поняла, что для счастья одних лишь цветов на стенах мало.

Моя жизнь давно перестала быть уютной. Фундамент, на котором стоял брак, пошел трещинами, любимая работа находиться отказывалась, а звонки друзей становились все нежеланнее и, оттого, реже.

Взгляд упал на столик. Еще с лета, с отпуска Олега, там красовалась початая бутылка бренди. Я ее почти не трогала, боялась навредить лечению, но раз даже врач сказал, что толку с моих усилий ноль, встала и налила себе полстакана разом. Ведь повод есть. Канун нового года, да еще и окончание длительного, изматывающего периода жизни - тщетных попыток забеременеть. Сегодня утром врачи предложили мне вариант с суррогатным материнством...

При мысли о том, что больше не придется являться к мужу в спальню по часам, внутри развязался тугой узел, и сколько я ни пытались почувствовать страх оттого, что супружеский долг стал обременительный обязанностью, - ничего не вышло. Мы так отчаянно пыталась обрести смысл жизни вместе с появлением новой, что даже не секс, а сами отношения превратились в набор механических действий, целью которых было отнюдь не радовать и радоваться. Полагали, что жертва того стоит. Боролись отчаянно, упорно, семь лет и прорву денег потратили на лечение... Но примерно год назад Олег предложил прекратить. И это разрушило остатки близости.

Может быть, суррогатное материнство - именно то, что нужно. Это все-таки будет мой ребенок. В смысле, наш с Олегом... Только себя не обманешь, и стакан дрожит в руке. Пока не пролила содержимое или не уронила тару, в пару глотков проглотила ядовитую жидкость. Кажется, будто хлебнула лавы, и та пронеслась по венам, выжигая остатки надежды. Зажала рот рукой, и стакан все-таки выскользнул из пальцев, но не разбился - приземлился на мягкий ворсистый ковер. Хоть какая-то от него польза, подумала меланхолично. Постояла, зажав рот мягким рукавом кофты, а затем, наконец, отняла руку и с трудом вдохнула прохладный воздух.

От обеда я отказалась, и потому алкоголь мигом ударил в голову. Комната закачалась подобно корабельной палубе, на маятник часов смотреть и вовсе было невозможно - это мельтешение вызвало только приступ тошноты. Ну и отлично. Может, если напиться, я благополучно очнусь в новом году с новыми проблемами? С теми, которые смогла бы решить. Подняла стакан и налила еще одну порцию бренди.

Безработная, бездетная женушка напивается в своей шикарной комнате в гордом одиночестве. Классика... Но эти мысли не остановили, напротив, подстегнули, придали решимости, и в итоге ноги сами понесли в кабинет мужа. В это царство отполированного дерева и стекла, по которым щедро разбрасывала блики люстра, стоившая целое состояние. Да уж, вкус Олегу его матушка-мегера привила отменный. Никогда не ладила с этой застегнутой на все пуговицы женщиной.

- Кристина, - удивился Олег, стягивая очки. - Я не слышал, как ты приехала.

- Неудивительно, - сказала я. - Я очень старалась, чтобы ты меня не услышал.

Олег предпочел проигнорировать двусмысленное заявление, лишь чуточку нахмурил брови. Хотя мне в таком состоянии могло и показаться.

- Что сказали врачи? - Он поднялся из-за стола и сделал несколько шагов по направлению ко мне.

- Что лечение пора прекращать. Пора рассмотреть другие варианты.

И на секунду, а то и меньше, но на лице мужа промелькнуло уже знакомое мне облегчение. Он даже не спросил про другие варианты, а ведь я не озвучила, какие именно... Или он говорил с врачами за моей спиной? А вдруг это он попросил доктора меня вразумить? Хотя, что ты знаешь о маниакальных состояниях, Кристина? Что ты вообще знаешь?

- Неужели ты настолько счастлив избавиться от меня, что ты даже не поинтересуешься... ик... - зажала рот рукой, будто это могло унять предательскую пьяную икоту.

- Кристина, ты пьяна? - тут же нахмурился Олег. - Господи, я же предупреждал: ко мне приедет партнер, а ты творишь такое!

- А я говорила, что не хочу видеть в доме посторонних? Или, как всегда, промолчала ради твоего удобства? Это наш, семейный праздник, к черту твоих партнеров! - закричала, ударяя раскрытой ладонью по косяку двери.

- Кристина! Я понимаю, ты расстроена, но истериками не поможешь. Мы обязательно что-нибудь придумаем, в конце концов, семь лет прошло, и мы были готовы, так что не надо драм. Просто Андрей Парфенов - человек занятой, и мы решили, что обсудить все дела во время праздников - наилучший вариант...

- Но так не считаю я! Это праздники. Неужели ты не можешь не работать хотя бы несколько дней?!

- Проснись, Кристина! Я работаю, чтобы тебе не приходилось этим заниматься. Спортзал, салон красоты, кулинарные курсы и посещения платных клиник, где почти отсутствуют очереди, - весь твой досуг. Тебе не на что жаловаться! - сорвался муж и начал размахивать руками. Он редко выходит из себя, но данная тема всегда являлась болезненной.

- Раз так, то я предпочла бы увидеть маму и папу! А теперь вместо этого вынуждена держать маску и развлекать постороннего человека.

- Ты можешь увидеть их в любое другое время. И не надо держать маску, достаточно быть вежливой, - миролюбиво заметил Олег. Для него никогда не составляло труда рассказывать светские анекдоты, запивая их каплей Хеннесси. Когда-то воспитание Измайловых впечатлило меня настолько, что я согласилась стать женой Олега, невзирая на отсутствие подобных навыков. Однако, сколько дворняжку не причесывай, на выставке ей не место, и в общество друзей мужа я до сих пор чувствую себя как пятая нога у собаки.

- А еще шутить и делать вид, что я не проплакала несколько часов кряду. Олег, это же новый год! Его положено встречать в кругу самых близких!

- Твой самый близкий человек, Кристина, это я, и встречаешь ты новый год со мной, со своим мужем. А еще гостем, которого он пригласил, - вздохнул он. - Послушай, сходи прогуляйся. Поверь, тебе полегчает.

Да, прогуляйся по грязным лужам среди потоков машин, каждая из которых только и ждет, чтобы тебя обрызгать... И все-таки я вышла на улицу. Из дома, от душного брака подальше... Брела по пустынным улицам, даже не стараясь выбирать дорогу или скрываться под навесами от крошечных и оттого ужасно назойливых капель дождя. Не в том была настроении. На одном из перекрестков мужчина в старой фуфайке, шапке-ушанке и валенках с огромными галошами играл на баяне, неведомым образом раз через раз попадая по клавишам пальцами, облаченными в вязанные перчатки. Бодро и весело, раздражая проходивших мимо мокрых и унылых людей неуместным оптимизмом. Хотела оставить ему денег за старания, но в карманах было пусто, а сумку намеренно не взяла. Постояла в стороне, понаблюдала за чудаком, но за скрипом шин, гудками клаксонов и фальшивым баянным вальсом услышала шум крыльев ищущих ночлег птиц, и подняла голову. Терпеть не могу сумерки, и не знаю ни одного человека, который бы считал иначе. Только увидела пролетающую над головой стаю - захотелось спрятаться в здании. Каком угодно. Огляделась. На противоположной стороне дороги заметила кофейню, наполненную теплым электрическим светом и энергичной молодежью. И тут же приглашающе загорелся зеленый сигнал светофора, люди устремились наперерез потоку машин, перепрыгивая через потоки грязной воды, не желая задерживаться в сером, промозглом лабиринте улиц и на минуту дольше необходимого... И я подумала пойти за ними, но, в отличие от попутчиков, у меня не было места, куда стоило спешить, и денег позволивших укутаться в желтый уют кофейни. Обреченно подняла голову к небу снова и увидела лишь отставших пернатых, догонявших более сильных собратьев... ну хоть одна радость - улетели. Не в меру резкий и пронзительный финальный аккорд баяниста резанул по ушам, приводя в чувства, и я, поморщившись, нетвердо поплелась дальше.

Прошло не меньше часа, прежде чем я решилась отправиться домой. К тому времени почти стемнело, а алкоголь порядком выветрился, оставив своего заместителя - чувство вины за выходку в кабинете. Но стоило увидеть такси около ворот дома, как раздражение вернулось. Высокий мужчина проворно выбрался из машины, ухитрившись даже не угодить в лужу, и снова нырнул в салон - за кожаным портфелем, набитым бумагами, которыми увлечет Олега вернее, чем я - бельем от Виктории Сикрет. И, мотнув головой, я сделала несколько решительных шагов по направлению к незнакомцу. Он меня не видел, ну или посчитал не заслуживающей внимания прохожей. Обернулся, только когда почувствовал на своей спине чересчур пристальное внимание.

- Добрый день. Ну или вечер. С наступающим вас, - сказал, не скрывая легкого недовольства, но тем не менее о вежливости не забывая. - Чем могу помочь?

А я стояла и просто смотрела в его светлые-светлые, почти прозрачные глаза. И были они настолько невеселыми, что злость утихла сама собой:

- Скажите, что заставляет человека принять приглашение встретить новый год с деловым партнером? Неужели вы настолько одиноки?

А он стоял и молчал, глядя на меня почему-то с улыбкой. И, обескураженная ею, я застыла, не в силах пошевелиться.