Галанина Юлия Евгеньевна: другие произведения.

Княженика_2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжается выкладка романа "Княженика". Алиса, в силу семейных обстоятельств вынужденная переехать в поселок на северной оконечности Байкала, понемногу обустраивается на новом месте, знакомится со школой. И ЕЕ ЖДЕТ ДИСКОТЕКА!:))) Ну и не только... Поддержать книгу "Княженика" можно перечислив помощь: Яндекс-деньги: 410011396152876 Киви-кошелек:+79148889453 Карта Сбербанка: 676196000146388542 можно распространить информацию о книге - и это тоже будет поддержка. Я постараюсь выкладывать продолжение один раз в неделю, предположительно по вторникам-средам.

  Глава пятая
  НЕЖДАННЫЙ СОСЕД
  
  
  Вторая неделя в школе прошла не в пример спокойнее первой. Я понемногу втягивалась, да и после похода все уже были мне не чужими.
  
  На большой перемене в коридоре попалась Анжелика - счастливая чрезвычайно, словно она в лотерею только что миллион выиграла.
  
  - Там наши пацаны вашего Ярослава мочат! - с горящими от восторга глазами сказала она. - Хочешь посмотреть?
  
  Кто же от такого зрелища откажется.
  
  Мы быстро выскочили из школы, завернули за угол.
  Анжелика чего-то напутала...
  
  В укромном углу за школой, там, где были мастерские и проходили уроки труда, Ярослав стряхивал с себя ребят из параллельного класса, как медведь собак. И делал он это как-то снисходительно, словно малых детей урезонивал. Что, конечно, было обидно вдвойне.
  Презрительная скука вместо ужаса на лице - ну что это такое-то!
  
  Наплевав вот так вот в душу всем, он разложил противников веером на земле, отряхнулся и спокойно отправился на урок. Что, было, конечно, неправильно: а где напинать врагов по ребрам напоследок, и уйти, гордо развернув плечи? Потирая намятые бока, одноклассники Анжелики тоже потянулись к школе.
  
  - Даже драться, как нормальный пацан, не может! - возмутилась Анжелика - Суперотстой!
  
  А я смотрела ему вслед и вспоминала то, что слышала о нем, что уже видела. В поселке шептались, мол, отец его скупил его земли за перевалом для своей компании, то ли золото они там добывать будут, то ли уран. И они приехали прямиком из Франции, где жили долгое время, пока отец Ярослава не решил вложить деньги в северные недра. За дачами, дальше, у них была целая резиденция, полная странного народу. Глядя на их приветливые лица, как-то не хотелось лезть с расспросами. На откровенных бандитов они не были похожи, но и добропорядочными гражданами назвать людей с такими цепкими взглядами язык как-то не поворачивался.
  
  Было бы правильно, если бы Ярослава в школу привозили телохранители отца на их роскошном "Мерседесе", но он, почему-то, предпочитал маршрутку. Ту же, что и я, другой просто не было.
  
  Мы выходили к остановке - я снизу, от деревни, он сверху, по лесной дороге, ведущей с дач мимо старого кладбища. Он никогда не здоровался нормально - кивнет отрывисто головой, только что шпорами не звякнет. Была бы я в длинном платье, делала бы ему в ответ реверанс в придорожной пыли, но мне и в джинсах хорошо, поэтому я холодно копировала его приветствие, вот и поздоровались. Говорить нам было не о чем, до школы ехали молча в разных концах автобуса. Похоже, правда, его несколько удивляла папина летная куртка на моих плечах. Но это было вообще не его дело, так что правильно он помалкивал.
  
  ***
  
  В прошлую пятницу на литературе Татьяна Николаевна - темноволосая, красивая, энергичная - заставила нас писать сочинение на тему "Великая русская литература девятнадцатого века", чтобы мы вспомнили то, что проходили раньше и плавно перешли к литературе века двадцатого, чувствуя неразрывную связь веков и поколений.
  
  В понедельник Татьяна Николаевна зашла в класс чернее тучи.
  
  Она не стала хлопать журналом о стол, как Ольга Ивановна, просто сказала:
  
  - Очень плохо. По результатам сочинения я вижу, вместо работы на уроке класс развлекается. А мы, все-таки, будем работать.
  
  И всех нас пересадила на новые места, к новым соседям.
  
  "Сибирская - Ясный!" - грянуло громом среди ясного неба.
  
  Я не хочу с ним сидеть! Мы с Ларисой так хорошо сработались, а теперь меня выпихивают за чужую парту к какому-то высокомерному снобу. Да он столько места занимает, что мне вообще приткнуться некуда!
  
  Правда все эти гневные речи я произносила про себя, печально сгребая разноцветные ручки в рюкзачок.
  
  Я была не одинока, весь класс недовольно гудел, снимаясь с насиженных мест, но Татьяну Николаевну наше бурчание не трогало.
  
  Спокойно дождавшись, пока мы перекочуем к новым стоянкам, она зачитала вслух результаты сочинения. Нет, ну это было лучше, чем контрольная по физике, чего сразу пересаживать-то! Во всяком случае, у меня было пять\четыре, пятерка за содержание, (спасибо, дорогой Александр Сергеевич!), четверка за ошибки.
  
  А Ясного она вообще не назвала! И сочинение он обратно не получил...
  
  Целую пару я изо всех сил не поворачивала голову в сторону соседа даже на миллиметр! И вообще была очень занята.
  
  Он, собственно говоря, тоже: если быстро скосить глаза в его сторону, то видно, что он тоже сидит, как истукан, закаменел весь, хоть бы повернулся чуть-чуть, даже из вежливости. Я же не покусаю!
  
  К концу пары было такое чувство, что левую щеку парализовало. И шея стала ныть, и плечо...
  
  Совсем отгородится все равно не удалось, с левой стороны мне было даже теплее, чем с правой, и парта оказалась слишком маленькая: даже притулившись на краю, я все равно чувствовала запах его одеколона.
  Лайм, еще что-то, свежая горечь.
  
  Немного утешало, что литература прошла в страданиях практически у всех.
  Поэтому характер литературных исканий начала двадцатого века, о котором рассказывала Татьяна Николаевна, запомнился смутно.
  
  Как только прозвенел звонок, меня с парты словно ветром сдуло.
  
  Мне надо было побыть одной, чтобы успокоится после таких глобальных перемен.
  
  ***
  
  Не прошло и нескольких уроков, как выяснилось, что Ярослав Ясный, этот надменный бог по части физики, математики и химии - в литературе и русском языке не в зуб ногой. Абсолютно.
  
  Это был просто цирк какой-то!
  
  Когда делали упражнения, где надо пропущенные буквы вписать, или запятые расставить - он еще чего-то черкал старательно. Но как только дело доходило до диктанта, изложения либо сочинения - всё, он начинал выписывать ручкой загадочные загогулины НАД листом. Он хмурился, сжимал челюсти чуть не до хруста, мог даже опасливо выписать первый слог, с красной строки и заглавной буквы - и всё, на этом дело заканчивалось.
  
  Однажды он, правда, написал...
  
  Татьяна Николаевна долго рассказывала о различных литературных течениях: декаданс, модернизм, символизм, акмеизм, футуризм. А потом попросила кратко написать, чем какое течение нам запомнилось, какими именами.
  
  Ярослав вооружился ручкой - и на удивление бодро черкал ею по листу. Я заинтересовалась, быстро глянула - это был не русский язык! И не английский. А он молниеносно спрятал лист под дневник и покраснел.
  
  На следующем занятии, видя привычные мучения соседа, я не выдержала, быстро написала на черновике его вариант изложения - и тихонько пододвинула в его сторону, чтобы хоть списал, раз сам не может.
  
  Он на меня посмотрел в кои-то веки.
  
  Но как он на меня посмотрел!
  
  Как дикий зверь!
  
  Гордые мы, значит.
  
  Ну и целуйся со своим пустым листом. А я тебя тоже, тоже ненавижу, вот!
  
  ***
  
  Вдобавок ко всему, после урока меня поймала в школьном коридоре Анжелика.
  
  - Мама тебя после школы у нас ждет, Алисочка. Сюпри-и-и-иззззз...
  
  От этого "з-з-з-з" у меня челюсть перекосило. Сегодня пятница, значит, тетя Неля вернулась из поездки к концу недели, как и обещала. Какой сюрприз она мне приготовила?
  
  Пришлось идти.
  
  Тетя Неля вернулась из Благовещенска посвежевшая, с обновками. Купила там помимо товара на продажу, себе персонально норковую шубку-мини, сапоги-ботфорты, парик "блондинка платиновая" и лакированную сумку.
  
  Довольная и отдохнувшая, она решила сделать доброе дело.
  
  Переодеть меня.
  
  Чтобы мы с Анжеликой, нарядные как телезвезды, сходили этим вечером на дискотеку в школьный спортзал.
  
  Пока мама путешествовала, Анжелика тоже времени не теряла, и без всякого парика успела превратиться в блондинку платиновую, насколько этой ей предыдущая покраска позволила.
  
  Уже отмытая до блеска, вся в бигудях, Анжелика решительно уточнила:
  
  - Только, мама, умоляю, не надо этого вашего доисторического отстоя, я подберу актуальный фэшн сама.
  Она лихо вспорола обмотанную скотчем, как куколка шелкопряда нитью, клетчатую суму и вытряхнула содержимое на диван.
  
  Мне вручили таз, розовый махровый халат и пушистое полотенце, и выпихнули в баню, чтобы я там мылась и попутно привыкала к свалившемуся на меня счастью.
  
  Когда я вернулась в дом с полотенечным тюрбаном на голове, больше половины зала было завалено китайской роскошью. От всех этих вещей пахло одинаково едко, какой-то химией.
  
  - В этом сезоне, - страстно говорила Анжелика, - на пике следующие тренды: гламурное милитари и наивный фолк с элементами офисного стиля.
  
  Неожиданно мне самой стало интересно: не каждый же день, все-таки, тебя вот так одевают, что называется, с иголочки. А вдруг случится чудо, и я стану прекрасная, как утренняя заря?
  
  Подыскивая наряд мне, Анжелика попутно подбирала вещи и себе. Делала она это красиво, словно золотых рыбок ловила. Сидит задумчивая, смотрит ласково-рассеяным взглядом поверх развала, кажется, вот-вот задремлет. И тут - раз! - как кошка лапкой. В руке трепыхается какой-нибудь крохотный блестючий топик.
  
  Тетя Неля же больше напоминала крота. Она целеустремленно зарывалась в кучу вещей и с победным "О-о!" вытаскивала какой-нибудь веселенький плюшевый костюмчик ядовито-зеленого цвета.
  
  - Супер, мама! - одобряла Анжелика, продолжая точечный лов.
  
  Наконец они выбрали мне узорчатые колготки, короткую джинсовую юбку грязного цвета, украшенную розовым кружевом, медными заклепками и разноцветными пластмассовыми бусинками. Пышную блузку в рюшах.
  
  - А холодно будет - накинешь блузон, - велела тетя Неля, подавая синюю куртку от спортивного костюма, украшенную логотипом какой-то команды, чуть ли не "Феррари". - В нем тепло и в гардеробе можно оставить. Очень все миленько, как мне кажется. Такая яркая, свежая девушка получилась, просто душка.
  
  - Я же говорю - супер! - подтвердила Анжелика, выбирая себе кружевной лифчик из вороха, привезенного любящей мамой. - Только бижутерия нужна, мейк-ап и прическа. Мама, фен включай!
  
   Если им своего фена не жалко было, то мне-то и подавно. Мои волосы с феном плохо дружат, их много, сохнут долго.
  
  Но Анжелика взялась круто, заставила опустить голову и принялась немилосердно утюжить пряди.
  
  В результате волосы встали дыбом, любо-дорого посмотреть.
  
  - Пышный объем, супер! - обрадовалась Анжелика. - Сейчас лаком зальем и к мейк-апу приступим.
  
  - Вы успеете? - заволновалась тетя Неля. - Может, сказать отцу, чтоб машину завел?
  
  - Супер, мама! - одобрила Анжелика. - Это вообще круто будет. Тогда я себе ногти успею новым лаком покрыть.
  
  Она развернула палитру теней цветов на восемьдесят - и подошла ко мне, как к мольберту.
  
  ***
  
  Я ненавижу туфли из кожзаменителя. Липкие они какие-то.
  
  И не уверена, что узорчатые колготки подходят к моим ногам.
  
  Вот к Анжеликиным - другое дело, ноги у нее длиннющие, ровные, заглядение. А мои, прямо скажем, не очень. Зато у меня плечи красивые, и шея. Это я так себя утешаю.
  
  С созданными Анжелой макияжем и прической больше всего я походила на испуганного лемура: волосы дыбом, страдальческие глаза обведены толстенной черной линией.
  
   Получилось настолько на меня не похоже, что я почувствовала какую-то странную легкость и приподнятость. Я стала копией Анжелики, но плохой копией, не такой красивой, как она, темноволосой, а не светлой, с болотными, а не голубыми глазами. Но теперь идти в незнакомое место было совершенно не страшно - это же не я! Это кто-то другой.
  
  Дядя Гриша подвез нас прямо к школе - мы грациозно выпорхнули, словно из лимузина, а не старого жигуля. Было холодно, попа в мини-юбке мерзла. Помада на губах мешала, в итоге я ее, похоже, съела.
  
  Из спортзала уже доносились бодрые тум-тум-тум! Там было темно, разноцветный пульсирующий свет давали прожекторы, установленные по углам зала. Оставив верхнюю одежду в раздевалке, мы вошли в зал.
  Опытная Анжелика сразу же потащила меня в дальний его конец, где пустовала лавочка.
  
  Лавочка в обычной жизни была спортинвентарем, низенькая такая - и когда мы сели в наших коротких юбках, коленки взметнулись выше ушей. Это было очень эротично, я думаю. Блузка все норовила сползти, оголить то одно плечо, то другое. Мне было холодно.
  
  Зал заполнился, но танцевали мало - большая часть присутствующих жалась по стенкам, особенно во время парных танцев. Когда объявляли медленный танец, в центре спортзала переминались с ноги на ногу не более трех-четырех самых отчаянных пар. Парни стеснялись приглашать девчонок, девчонки хотели танцевать, но вставать в однополую пару было как-то не то.
  
  Когда врубали музыку поживее, дело шло лучше, почти все выходили на танцпол, но старались прибиться к знакомому кружку.
  
  Анжелика пока не спешила покидать лавочку. Она всех и всё знала и с удовольствием рассказывала, кто с кем дружит, кто кого бросил или наоборот, отбил. И почему вот эта пробирающаяся мимо нас девушка с волосами, залитыми серебристым лаком, сейчас будет рыдать в раздевалке, а та целеустремленная тройка парней, заторопившаяся к выходу, отправилась бить морду кому-то четвертому.
  
  Только мне, человеку со стороны, казалось, что здесь тишь да гладь. На самом деле страсти кипели.
  
  В зале появился новый участник дискотеки - и Анжелика прервала свой рассказ на полуслове, напряглась.
  Я так поняла, что пришел Димон, ее последний парень, от которого она просто голову потеряла. Он был крепким таким, квадратным, солидным: в новом спортивном костюме, в белых кроссовках. Я знала, что он лихо ездит на мотоцикле и от этого все девчонки просто пищат.
  
  Димон подошел к нашей лавочке, бросил небрежно Анжелике:
  
  - Приветик!
  
  И потянул меня за руку!
  
  - Я твою гостью приглашу, ты не против? А то, я вижу, пацаны тормозят чего-то. Непорядок.
  
  - Супер... - пробурчала ошарашенная Анжелика.
  
  В центре зала медленно кружилось пар шесть. Когда Димон выволок меня, их стало раза в два меньше.
  Гневный анжеликин взгляд прожигал дыру в спине почище огнемета.
  
  Я, в свою очередь, тоже разозлилась: Димон притиснул меня к своему спортивному костюму. От него несло куревом и мотоциклом. Я злилась на Анжелику за то, что она злилась на меня. Ну и держала бы своего супермена при себе, нужен он мне сто лет, ага. Я вообще не люблю парней с пухлыми, мясистыми физиономиями. Если уж на то пошло, то мне куда больше нравятся такие лица, как у Ярослава, четкие, подобранные, хоть он и сволочь высокомерная. И мне анжеликин ухажер по барабану, глаза у него какие-то масляные, а губы пухлые.
  
  Он что-то спрашивал, почти касаясь губами моего уха, я невнятно отвечала, гадая, когда же все это, наконец, закончится.
  
  В общем, вечер, что называется, удался.
  
  Когда танец завершился, Анжелика вдруг срочно засобиралась домой. Это меня более чем устраивало, но я предложила другой вариант: пусть она веселится, ведь еще не танцевала, а я вернусь к дяде с тетей, потому что завтра у нас первой парой химия и, несмотря на субботу, будет опрос, а я не готова.
  
  С гораздо большим удовольствием я бы, конечно, уехала в Душкачан, но уже было поздно, последняя маршрутка ушла несколько часов назад. Просить дядю Гришу снова завести жигуль - тетя Неля не переживет расхода бензина, лучше уж перетерпеть эту ночь на их диване.
  
  Анжелика обрадовалась, что сбагрит меня и будет веселиться дальше, но этот идиот Димон все испортил.
  Собрался меня провожать, типа темно, опасно, тра-та-та.... Вынести такое Анжелика, конечно же, не смогла, и пошли мы втроем.
  
  Димон решительно вклинился между нами, приобнял обеих за плечи - и зуб даю, нашу веселую тройку половина поселка видела и обсудила во всех подробностях.
  
  Анжелика нервно покусывала губы, мне же дико хотелось почесать спину между лопаток. Димон громко знакомил гостей поселка - то есть меня - с достопримечательностями.
  
  На улице имени Козлова, по которой мы шагали, их и было-то раз, два, и обчелся: банк, баня, конторы лесхоза и заповедника, да усадьба художника Кондакова Валерия Павловича.
  
  Когда мы дошли до дядитетиного дома, началась интересная игра на перетягивание: Анжелика стала тянуть Димона в свою сторону, а я выбиралась из его объятий в другую, а он не давал, пытаясь пообниматься еще, но Анжелика все-таки перетянула, я вырвалась - и пулей влетела в калитку.
  
  - Гуд найт, Алисочка! - злобно пожелала мне из-за забора спокойной ночи двоюродная сестрица и решительно потащила кавалера обратно на дискотеку.
  
  Ночь на диване в зале прошла отвратительно.
  
  Я вся чесалась от головы до пяток. В носу щипало: диван отлично впитал запахи китайской барахолки, дышать было нечем. Спутавшиеся волосы тянули, голова ныла. Чужие звуки, чужие запахи.
  
  Это был кошмар какой-то!
  
  Анжелика заявилась домой часам к трем, от нее несло, как от заплеванной вокзальной, переполненной бычками урны. Видимо, с Димоном они помирились.
  
  Проворочавшись всю ночь, я поднялась ни свет, ни заря. Прокравшись в промозглую, холодную баню, попыталась смыть ледяной водой вчерашний вечер.
  
  Стуча зубами, натянула свои джинсы и блузку, а потом час, наверное, распутывала свалявшиеся волосы.
  
  Уроки начинались в восемь, но школу открывали уже полвосьмого. До открытия надо было дожить, и я провела это время на кухне, примостившись на табурете у стола и пытаясь читать учебник химии. Голова раскалывалась, видимо, простудилась вчера.
  
  Дядя Гриша проснулся раньше своих домочадцев, первым вышел на кухню.
  
  - Алиска, ты чего?
  
  - Да готовлюсь, сегодня спрашивать будут.
  
  - У тебя деньги остались?
  
  - Есть немного.
  
  - Приготовь четыре тысячи. Завтра тебе машину дров привезут. На зиму хватит.
  
  - Спасибо, дядя Гриша! Я теперь вообще вся в шоколаде: вода, дрова, диван. Деньги после школы занесу.
  
  - Как повеселились-то вчера, нормально?
  
  - Супер! - твердо сказала я, припомнив все.
  
  - А чего фингалы под глазами? Подралась, что ли?
  
  - Где?!
  
  Я кинулась к зеркалу в прихожей.
  
  Анжеликин сволочной мейкап не смылся, а размазался. Издалека, и правда, походило на два фонаря.
  
  - Тушь вечером не смыла, - объяснила я.
  
  Черт, чем бы стереть это безобразие? На кухне кроме средства для мытья посуды ничего не было.
  Пришлось зажмуриться - и использовать его. Чернота немного сошла.
  
  - Вы вчера с Анжеликой такие красивые обе были, просто куколки, - потряс меня напоследок дядя Гриша.
  
  - Это тетя Неля такие шикарные наряды привезла, - честно хлопая мокрыми ресницами, поведала я. - В бутике, наверное, давка будет.
  
  - Неля умеет, - подтвердил дядя Гриша. - Вкус у нее - что надо!
  
  ***
  
  Со стороны Байкала дул сильный ледяной ветер.
  
  В школе я первую пару продремала. Слушала - слушала, а когда спохватывалась, что учитель говорит уж совсем странные вещи - понимала, что сплю, и просыпалась. Это было мучительно.
  
  Ко второй паре я немного оклемалась, но настроение не улучшилось. Может быть, из-за голода, а может из-за всего вместе, вчерашнего вечера, бессонной ночи, раннего утра.
  
  На перемене я дозвонилась до клиники. Все стабильно, как обычно.
  
  Как обычно.
  Сегодня суббота, завтра воскресение, потом начнется новая неделя. И ничего не поменяется, разве что придет с ледяным ветром с гор зима, скует все холодом. Мама будет лежать в полутемной палате и ровно дышать, прикрытая больничным покрывалом, как снегом. Папа бороздит воздушное море над Африкой, смотрит на чужую землю внизу. Ни ест толком, ни спит, хватается за любую возможность подзаработать денег. Звонит в клинику - а там все стабильно. Наш мир замерз, оледенел, и мама дремлет, как царевна в хрустальном гробу и можно лоб вдребезги разбить о прозрачные стенки, но она не услышит, не проснется...
  
  А я обустраиваюсь, шуршу как мышь, готовлюсь к зиме, зарываюсь в нору. Замерзли все цветы, ветра сошли с ума, все у кого есть дом, попрятались в дома...
  
  Отзвонил последний звонок с урока, школа стремительно пустела.
  
  Литературы у нас в субботу не было, но, проходя мимо кабинета, я увидела Татьяну Николаевну, заполняющую журнал, и пятничная обида на Ярослава всколыхнулась во мне с новой силой.
  
  Не буду с ним сидеть!
  
  Я толкнула приоткрытую дверь, замерла на пороге, прикрываясь сумкой.
  
  - Алиса, ты ко мне? - удивилась Татьяна Николаевна.
  
  Я мрачно кивнула.
  
  Вошла в класс, села за парту напротив учительского стола, вздохнула решительно.
  
  И выдохнула:
  
  - Я не хочу сидеть с Ясным. Отсадите меня, пожалуйста.
  
  Татьяна Николаевна внимательно меня оглядела. Поднялась, достала из шкафчика чашки, пакетики с чаем и печенье. В животе сразу предательски заурчало.
  
  - Я далеко живу, в районе ВГСО, - пояснила Татьяна Николаевна, включая чайник на подоконнике. - Пообедать частенько не успеваю. Раньше в восьмилетней школе работала, ближе к дому, а теперь здесь. Ирина Митрофановна со мной часами поделилась, вас передала. Давай чаю попьем. Тяжело тебе?
  
  Я пожала плечами. Ничего не тяжело. Все нормально.
  
  - У меня в этом году картошка хорошо уродилась, может быть, дать тебе мешок? Лишним не будет.
  
  - Спасибо, дядя с тетей засадили летом наш участок, так что я тоже с урожаем. И капуста есть, и морковь, - объяснила я.
  
  Чайник закипел и отключился. В школе затих топот и гомон. Татьяна Николаевна разлила кипяток по чашкам, положила пакетики, раскрыла упаковку печенья.
  
  Не знаю, как это получилось, но слово за слово я понемногу все рассказала ей и про маму с папой, и про дом в Душкачане, и про выгребную яму, гордость мою.
  
  Добралась и до Ярослава - пусть сидит один, он же весь мир презирает! А мне одной тоже хорошо.
  
  Татьяна Николаевна улыбнулась, достала из ящика стола листок, протянула мне. Ага, тот самый, что он от меня прятал. Чего-то латиницей накарябано.
  
  - Он пишет мне сочинения по-французски, - пояснила она. - Первый раз с таким случаем сталкиваюсь. Они долгое время жили во Франции, вернулись в Россию только этим летом, и получается, что русский письменный у него на нулевом уровне. Зато французский практически в совершенстве, раз ему проще на бумаге мысли по-французски выразить, нежели по-русски.
  
  Ну, еще бы!
  
  - Но я французского языка не знаю, и у нас в школе его не преподают, нет таких специалистов.
  
  Я с любопытством разглядывала лист - почерк четкий, я бы даже сказала изысканный. В духе Ярослава, в общем.
  
  И вдруг услышала:
  
  - Алиса, помоги ему, пожалуйста.
  
  - Что? - не поняла я.
  
  - Помоги Ярославу с русским языком, - пояснила Татьяна Николаевна.
  
  - А чего сразу я?!
  
  Ничего себе новости. Я уже помогла разок, хватит с меня...
  
  Татьяна Николаевна задумчиво допила чай, а потом начала издалека:
  
  - Наш поселок не совсем обычный. Ты, наверное, это уже заметила. Он словно из разных частей собран. Сначала это было рыбацкое поселение на берегу Байкала, порт и рыбзавод. Потом пришли геологи, возникла геолого-разведочная экспедиция, вокруг нее вырос новый кусок поселка. Сначала геологи сильно отличались от местных жителей, а потом, со временем, все как-то перемешались. И тут начали прокладывать БАМ, строить железную дорогу. Поселок разросся еще дальше вдоль горы. Бамовцы были не такими, как геологи, как местные жители. Особенно это было заметно в школе. Но прошло время - и опять все перемешалось. Кто-то уехал с окончанием строительства, кто-то остался, и сейчас уже дети тех детей, что родились во время БАМа, ходят ко мне на уроки. В нашем поселке я повидала множество самого разного народа, меня сложно чем-то удивить. И тут приехал Ярослав. Я знаю, что он очень отличается от остальных мальчиков в классе и его не любят. Какой вот он, по твоему мнению, скажи?
  
  - Высокомерный, нелюдимый, противный, в общем! - охотно перечислила я.
  
  - Он испуган и замкнут, для него кругом все чужое и, зачастую, малопонятное. Но я впервые, Алиса, я впервые вижу человека, который бы с такой жадностью учился. Я не знаю, почему во Франции так плохо с нормальным образованием, но он не упускает ни единой возможности наверстать программу. И самое непривычное - он учится не ради оценок, как все вы, уж прямо скажем, а ради самих знаний. Ходит хвостом за преподавателями, вопросы задает, материал за предыдущие классы проговаривает. Ты видела его карточку в нашей библиотеке?
  
  - Нет! - отрезала я.
  
  Вот еще его карточками я не интересовалась.
  
  - Он за месяц прочитал больше, чем иной житель поселка за всю жизнь. Это такая яростная тяга к знаниям, что мне иногда не по себе делается. Он не похож на сытого мальчика из обеспеченной семьи, он скорее напоминает мне Ломоносова, который пришел с рыбным обозом и сидит теперь среди недорослей, странно, правда? У него блестящие успехи по точным наукам - и только с русским какой-то полный ступор. Устно он мне охотно отвечает, но как доходит до письма - его словно парализует от ужаса. И тут появилась ты.
  
  - И? - не поняла я, куда Татьяна Николаевна клонит.
  
  - А вот ты какая, Алиса? Тебе нравится класс?
  
  - Нравится, - кивнула я.
  
  Мне нравится класс, что тут такого?
  
  - У тебя появились друзья, Лариса, Алена, Нина, Наташа, я все вижу, - перечислила Татьяна Николаевна. - Ты охотно участвуешь и в делах класса, и в проказах тоже. Улыбаешься.
  
  - И что? - не могла я никак понять, в чем тут подвох и где прячется мое преступление.
  
  Татьяна Николаевна устало вздохнула, потерла переносицу.
  
  - Алиса, а ты знаешь, что написано в твоей характеристике из прежней школы?
  
  Я помотала головой. У меня вообще нет обыкновения чужие бумаги читать, а характеристика, наверное, у папы была вместе с другими документами.
  
  - Там написано, что ученица Алиса Сибирская замкнута, угрюма, предельно неконтактна. Со сверстниками не общается, в делах класса участия не принимает, - безжалостно перечислила Татьяна Николаевна. - Мне когда Ольга Ивановна эту бумагу показала, я не поверила, что это про тебя. Мы с ней все это время за тобой наблюдали - ты не такая. Доброжелательна, открыта, легко и охотно идешь на контакт с одноклассниками. Но я подумала, что если бы мне сейчас пришлось оформлять характеристику на ученика Ярослава Ясного - я бы переписала все из твоей бумаги, слово в слово.
  
  Если честно, то в прошлой школе у меня были проблемы, да. Я не знаю, почему они начались, и как так получилось, может быть потому, что мама с папой любили читать и я тоже? И они не придавали особого значения, модная одежда или нет, для папы все это обозначалось презрительным словом "тряпки" и выпрашивать обновки было как-то стыдно. И вдруг наступили такие времена, что я осталась в каком-то полном вакууме. Скажешь в классе что-нибудь - а тебе в ответ презрительно-удивленно: "Ты, Алиса, наверное, книжек много читаешь, да?" И я терялась, не знала, что ответить. И еще я не знала, какую музыку сейчас принято слушать, а какую уже не принято. Зато была официальной отличницей - меня с моими пятерками постоянно приводили в пример остальным. Но я же не нарочно! Это как-то само собой получалось, может быть потому, что я читать люблю. А еще мне бойкот как-то устроили, точнее, попытались устроить. За то, что списать не дала, я уже и не помню, почему. Вообще-то, обычно я писала сразу два варианта под копирку - и пускала дальше по классу. А тут нашла коса на камень - и того, неофициальный лидер объявил бойкот от имени всех. Правда, одну маленькую деталь упустили - я и без этого ни с кем не общалась, так что мне никакой разницы не было, наоборот, еще спокойнее стало. А доступ к знаниям они себе перекрыли собственными руками. Так что бойкот продержался до первой контрольной, потом все потекло по-старому, надо же было у кого-то списывать.
  
  Зато я отрывалась в музыкальной школе. Слух у меня на троечку, руки зажаты, а Владимир Иванович, который смог бы вытянуть из меня скрытые таланты, появился слишком поздно, я уже научилась, сидя за фортепиано, зевать с закрытым ртом и считать минуты до окончания занятия. И искренне не понимала, что он от меня хочет, когда убеждает: "Алиса, во второй раз ты сыграла лучше, чем в первый, слышишь? Ты поняла ошибки?" Я кивала, но не слышала никаких различий, для меня - что в первый, что во второй раз все было совершенно одинаково.
  
  Зато надо мной не висел нимб круглой отличницы, я была нормальным человеком, и никто от меня не шарахался! Если бы меня отдали не на фортепиано, а на трубу, дело бы было еще лучше: в духовом оркестре было дружно, ребятам нравилось туда ходить. А сольфеджио и музыкальная литература у нас были общие, и я сидела на задней парте с Пашкой и Серегой, и мы от души веселились. Как-то прямо на уроке лопали кефир с булочкой, которые Пашка принес. В итоге ни сольфеджио, ни музыкальную литературу я толком не знаю, но какое же это было счастье - просто дурачиться.
  
  Музыкальную школу я в прошлом году закончила, с тройки на четверку.
  
  А сейчас, после слов Татьяны Николаевны, мне вдруг подумалось - а может, мама так наседала на папу с этой ипотекой именно для того, чтобы перевести меня в другую школу под благовидным предлогом?
  Может быть, они все знали?
  
  - И все равно не понимаю, - призналась я. - Ко мне все это какое отношение имеет? Если у него проблемы с русским, пусть наймет репетитора, делов-то. Особенно ему.
  
  Татьяна Николаевна покачала головой.
  
  - Я пыталась с ним заниматься. Здесь проблема не с русским. И репетитор не поможет. Ярослав чего-то боится, сразу замыкается. Ему нужно сделать первый, совсем крохотный шажок вперед - и тогда он очень быстро сам все наверстает, и всех вас обгонит, как с физикой, как с математикой. Но он не делает этого шага, пятится назад.
  
  - Но почему я? Я-то почему?
  
  - Алиса! - всплеснула руками Татьяна Николаевна. - Я бы с удовольствием попросила Ларису, или Алену, или Наташу, или Нину, или Жанну, или Свету - всех тех в классе, у кого с русским более-менее в порядке. И они бы не отказались. Но он же только с тебя глаз не сводит! Я вообще не знаю, что тут делать, потому что не иди речь о Ярославе, я не стала бы просить: в вашем возрасте только повод дай, и готово, оба про всякую учебу тут же забывают, вместо уроков одна любовь на уме, а потом родители бегают, справки собирают, чтобы из-за беременности невесты брак зарегистрировать раньше положенного законом срока. Пока на нее, круглую, еще можно белое платье как-то натянуть. Или не бегают, так рожает, одна. Или делает аборт, первый в череде многих. Знаешь, сколько таких случаев на моей памяти? Твоя развеселая родственница Анжелика сейчас семимильными шагами идет к одному из этих вариантов, как десятки до нее. Скучно. Но я познакомилась с родителями Ярослава - это хорошие, порядочные люди. Я вижу, что он учится, а не девицам глазки строит. Сам учится, изо всех сил. У него поступки человека, с раннего детства привыкшего к ответственности, это очень редко встречается. Вы с ним совершенно разные - но в чем-то очень похожи, иначе не было бы такого совпадения характеристик. Возможно, именно у тебя есть тот ключик, который откроет его, разомкнет. Мне невыносимо жалко смотреть, как какие-то непонятные путы не дают способному на многое человеку крылья расправить во всю мощь. И еще я знаю, что когда помогаешь другому, собственные беды как-то уходят на второй план, становится легче. А ты мне кажешься разумным человеком, который не позволит вот так запросто искалечить себе жизнь, променяв учебу для будущего на безудержные развлечения в настоящем. Мне верится, что это будет именно учеба, без глупостей. Если хочешь - помоги ему. Из других рук он помощь не примет.
  
  Слишком много нового обрушилось на меня за один раз. Голова и без того гудела, сопротивляться уже не было сил.
  
  - Ладно, - буркнула я. - Пусть приходит. Ничего не гарантирую.
  
  - Я позвоню Ярославу, - спокойно сказала Татьяна Николаевна. - И его родителям. Скажу, что завтра после обеда он может зайти к тебе с учебником и тетрадью.
  
  - И ручкой! - грозно уточнила я и быстро смылась.
  
  Татьяна Николаевна и не подозревает, что я тоже не знаю русского языка! Честное слово - я почти не знаю правил, что такое наречие и деепричастие, чем суффикс отличается от окончания и все такое. Я просто помню, как пишется то или иное слово. Знаю, что оно должно быть таким, а не другим. Наверное, когда книжки читала, само собой выучилось.
  
  Но, зная как надо, я же не знаю, почему так надо! И я же первая запутаюсь во всех этих суффиксах и приставках. Чему я его научу?
  
  Ладно, подумаю об этом завтра, сегодня голова все равно чугунная.
  
  Сейчас надо идти к банкомату, деньги снять и дядя Грише за дрова отдать.
  
  Надо же, Ярослав, оказывается, глаз с меня не сводит, как интересно.
  
  А я думала, что он меня ненавидит.
  
  ***
  
  Утром привезли дрова, машина разбудила меня громким бибиканьем. А я-то надеялась отоспаться за всю неделю.
  
  Пришлось вставать, открывать ворота. Поленья вывалили около дровяного сарайчика, они терпко пахли смолой, корой и деревом вообще. Спросонья я не заметила, что машина встала не совсем правильно - новая партия дров намертво перекрыла доступ к уже имеющимся. А я-то, наконец-то, решила сегодня научиться печку топить самостоятельно. И вот такой облом...
  
  А дома было холодно.
  
  Я решила не сдаваться, как белка, прыгая по нерасколотым поленьям, добралась до сараюшки, так здесь называли маленькие сарайчики, там у стенки нашлись топор и колун. Вынесла оба инструмента, чтобы рассмотреть на свету.
  
  Колун мне не понравился: он был тяжелый и тупой. Топором, наверное, лучше - он же острее.
  
  Поставила торчком одно полено, попыталась тюкнуть - топор намертво увяз в плотной древесине. Тьфу ты. Колун еле подняла - и, перевернув, аккуратно ударила обухом по концу топорища. Топорище, под действием колуна опустившись вниз, как рычагом вытащило лезвие топора из полена. Я крута!
  
  Не повторяя ошибки, теперь я немного обтесала топором полено со всех сторон, отхватывая небольшие кусочки. Ну и ладно, на первый раз хватит, это будет растопка, а когда разгорится, я туда обтесанное полено и засуну, тогда у меня долго печка работать будет. Теперь надо к ней как-то подступиться.
  
  Зайдя в дом, я рассмотрела печку со всех сторон. Открыла дверцы, и большую, и маленькую. Взяла фонарик папин, посветила в печкины глубины. В той камере, куда дрова закладывались, вместо пола была чугунная решетка. Туда зола и угли проваливались, прямо вниз. Изучая внутренности печки, я чихнула - белесая зола поднялась столбом. Черт! Даже ресницы хлопьями пепла запорошило. Многовато тут как-то золы и всего остального, наверное, надо сначала вычистить.
  
  Я вспомнила, что ведро и железный совок для этого дела сейчас в бане. А золу вытряхивают на огород.
  Сходила в баню, принесла помятое жестяное ведро, скрученный из железного листа совок. Кое-как выгребла золу. Она при любом движении все норовила взвиться, как порох или летняя дорожная пыль. Недаром же про нее говорят "запорошило". Кожа на лице горела - надо было срочно умываться. Теперь я поняла, почему Золушка в сказке именно "Золушка" - ее же мачеха на самую грязную работу, получается, поставила, печки чистить, золу выносить. Да уж, тут будешь как трубочист.
  
  Очистив печку, я принесла мои свежие дрова, запихнула, газет еще наложила. Спички были в дядигришиной телогрейке. В коробке их оставалось на донышке, сожгла в туалете. Надо сразу много коробков купить, завтра же в Нижнем. Газета вспыхнула хорошо, я обрадовалась, притащила обтесанное полено и засунула к остальным дровам.
  
  Вспомнила, что ведро не вынесла. Взяла его аккуратно, словно оно хрустальное, и понесла вытряхивать на огород. Не рассчитала с ветром - резким неожиданным порывом почти всю золу направило в мою же сторону. Оставалось только выругаться и зашвырнуть пустое ведро в баню.
  
  Когда вернулась домой - там тоже было все не слава богу. Печка, почему-то, не топилась, едкие струйки черного дома просачивались из нее со всех сторон, из щелей в дверцах, из щелей в плите.
  
  Наверное, еще не разгорелось.
  
  Я запихнула парочку газет вдобавок к тем, что там были.
  
  Вспомнила, как дядя Гриша рассказывал про то, что поддувало вначале должно быть открыто, распахнула маленькую дверцу внизу.
  
  В окошко чем-то кинули.
  
  Я выскочила на крыльцо злая, вся в саже.
  
  У калитки стоял Ярослав с учебником и тетрадью под мышкой. В бежевом пиджаке, белой хрусткой рубашке, в сером вязаном жилете с ромбами стиля "ботаник из Оксфорда". В галстуке, чтоб его!
  
  Честно сказать, совсем я забыла про то, что он должен прийти.
  
  - Заходи! - буркнула я, открывая калитку.
  
  Он вошел, поднялся на крыльцо, исчез в доме. Ладно, разберусь с печкой потом, как этот красавец уйдет.
  
  Но не успела я и шагу ступить, как он снова появился на крыльце в белой рубашке, жилете и с обугленным поленом в руках.
  
  Мое полено воровать?! Ну и замашки у этих французских олигархов!
  
  Ярослав, прямо с крыльца, выкинул чадящий кусок дерева куда подальше.
  
  Спасите-помогите, имущество разбазаривают! Я на это полено столько сил потратила! Чего он о себе возомнил?
  
  Я хлопнула калиткой, понеслась в дом. Там все плавало в дыму.
  
  - Чем можно остальное выгрести? - прокричал мне в открытую дверь Ярослав.
  
  - В бане ведро!
  
  Пришлось приоткрыть окно выходящее во двор, там я еще не успела поставить вторую раму.
  
  Ярослав вернулся с ведром и совком, выгреб в него из печки мои таким трудом добытые дровишки и выбросил в огороде.
  
  Я сидела, пригорюнившись, на кухонном табурете и мрачно гадала, чего этой заразе надо было. Почему она дымится, а не топится.
  
  Дышать было тяжело, и я вышла на крыльцо, оставив дверь в избушку открытой, чтобы побыстрее протягивало.
  
  Ярослав стоял и изучал привезенные дрова. Покосился на меня, ухмыльнулся. Поднял мой топор, осмотрел и лихо воткнул в полено. Подобрал тяжеленный колун, покачал на руке и начал стягивать жилет, а потом и рубашку.
  
  Несмотря на колку дров и другие необычные физические упражнения, я как-то очень быстро продрогла на крыльце. Решила вернуться домой, там, все же, теплее. И накинуть шерстяную кофту.
  
  А посмотреть можно и из окна, западного, открытого сейчас.
  
  Вот уж, правда, смотреть на то, как другие работают, можно бесконечно. Я как прильнула к окну, укрывшись за занавеской, да так и замерла в изумлении, изредка чихая от упорно плавающего по избе дыма.
  
  Ему нравилось! Ему нравилось колоть дрова, караул.
  
  Колун взлетал - и звонко врезался в полено, оно лопалось, как яблоко, на дольки. Белая рубашка висела на гвоздике столба, подпирающего покосившуюся крышу дровяного сарайчика. А голый по пояс Ярослав меньше всего сейчас напоминал ботаника, мускулы под загорелой кожей так и играли.
  
  При этом он не был похож на бодибилдеров с плакатов, когда бицепсы вздуваются буграми, а вены похожи на обвивающие тело веревки. Он был не раскачанный, а, как бы это сказать, литой, как бы коряво это не звучало. Словно мускулы эти не специально, а так, по ходу дела. Что-то подобное я видела, когда мы с мамой ездили в этнографический музей, и там была кузница, где прямо на глазах у посетителей ковали железные розы, скамейки и подковы на счастье. Один из парней-молотобойцев был немного похож на сказочного богатыря. И на Ярослава, колющего сейчас дрова у меня в огороде.
  
  А еще у него были шрамы на руках. А на груди, на золотой цепочке, поблескивала какая-то странная подвеска - то ли крестик какой-то помятый, скособоченный, то ли фигурка, не разберешь. Чтобы разглядеть ее поподробней, нужно было нарушить маскировку и отодвинуть занавеску. Ну уж нет! Больно мне нужно его разглядывать. Не дождется!
  
  И я гордо пошла ставить чайник.
  
  Когда он уже закипал, в избушку протиснулся Ярослав с огромной охапкой дров. Элегантные брюки щедро украшали древесные опилки и щепочки.
  
  Он грохнул дрова на пол перед печной дверцей. И сказал:
  
  - Прежде чем затапливать печь, нужно сначала задвижку открывать. Иначе путь дыму в трубе у тебя перекрыт, вот печь и дымит. И тяги нет.
  
  Подошел и вытянул неприметную, закопченную пластину из щели в печной трубе.
  
  Точно, про эту штуку я совсем забыла! Ее же и не видно почти.
  
  Ярослав загрузил печь дровами, чиркнул спичкой, поднес огонь к поленьям. Как-то сразу все схватилось, не погасло, как у меня, в печке радостно загудело, дрова затрещали. Он опять не улыбнулся, а просто таки ухмыльнулся, словно развлечение попалось что надо, плотно закрыл топочную дверцу, маленькую же снизу, (вход в поддувало - я помню) оставил настежь открытой и объяснил:
  
  - Сейчас должно протянуть, только давай окно еще шире откроем, дым быстрее выветрится.
  
  Я молча открыла распахнула створки до упора. Но потом не выдержала:
  
  - А чего ухмыляешься?
  
  - Слышал песню здесь по радио, - невозмутимо объяснил Ярослав. - Понравилось. Там слова такие, насколько помню: "Мужчине - дым, а женщине - огонь". А у тебя все наоборот.
  
  И пока я думала, как огрызнуться, вышел во двор.
  
  Я выглянула в распахнутое окно: складывал под навесом поленницу из наколотых дров. Ну и ладно, и хорошо. Только подвеску я не рассмотрела.
  
  - В бане вода есть? - уточнил Ярослав, закончив с дровами.
  
  - Была, - мрачно сказала я.
  
  Почем я знаю, что там есть.
  
  - Полотенце найдется? - не отвязывался Ярослав.
  
  Пришлось искать полотенце свежее. Нашла банное, зеленое, мохнатое, положила на подоконник и скрылась. Налила себе чашку чая. Дым уже почти не чувствовался, но зато распахнутое окно выстудило избушку, стало зябко. Полотенце с подоконника исчезло, уползло, словно гусеница. Я обрадовалась, что Ярослав пошел в баню, и плотно закрыла оконные створки. Глотнула чаю и задумалась.
  
  Мужчине - дым... Я вообще-то еще лучше Ярослава эти слова знаю. Это песня "Звезда кочевника" на стихи Баира Дугарова, которую поют Саян и Эржена Жамбаловы.
  
  Мужчине - путь, а женщине - очаг.
  И чтобы род мой древний не зачах,
  Роди, молю и заклинаю, сына.
  Стрела летит, покуда жив мужчина.
  
  Мужчине - дым, а женщине - огонь.
  И чтоб в бою мой не споткнулся конь,
  Я должен знать, что юрту греет пламя,
  Как предками завещанное знамя.
  
  В мужчине - дух, а в женщине - душа.
  Травинка держит небо, трепеща.
  Без очага, без сына, без любимой,
  Как одинокий смерч, развеюсь над равниной.
  
  Забавно, что Ярослав ее услышал и запомнил. Мы-то ее любим с того момента, как услышали.
  
  ***
  
  В печке весело трещали дрова, избушка нагревалась, и дымом уже почти не пахло.
  
  Ярослав вернулся из бани, снова облаченный в белую рубашку - положил зеленое полотенце на подлокотник дивана и уселся за столом-верстаком, спиной к трем фасадным окнам избушки. И замер в ожидании начала урока.
  
  У меня во рту все пересохло от волнения - а с чего начинать-то?
  
  - Ты наши буквы писать умеешь? - бухнула я первое, что в голову пришло.
  
  Блин, какая же я дура... Он же пишет на математике, на физике. Условия задач, ответы, даты.
  
  - Наши буквы - умею, - подтвердил Ярослав. - Немного.
  
  Вот спасибо Татьяне Николаевне, тут уж точно про все на свете забудешь, холодный пот по спине течет.
  Спросить его про "жи-ши" с буквой "и" или лучше не позориться? Диктант ему задать? Он не справится, стопудово. Заставить слова в столбик писать - скучно... Сидит, как статуя, хоть бы сам чего-нибудь как-нибудь...
  
  - Давай чаю попьем? - жалобно попросила я отсрочки.
  
  - Давай, - не стал отнекиваться Ярослав.
  
  Как хорошо, когда стол громадный - мы просто переставили табуретки в другую, свободную часть. Я принесла чашки, бутерброды.
  
  Сразу как-то веселее стало.
  
  - А тебе "Властелин колец" нравится? - спросила я с набитым ртом.
  
  - Что это? - насторожился Ярослав.
  
  - Ты не смотрел фильм "Властелин колец"? - ужаснулась я.
  
  - Нет.
  
  - Что, правда?!
  
  - Правда.
  
  Русский язык вылетел у меня из головы. Человек даже "Властелина колец" не смотрел, какой тут к черту русский! О чем вообще с ним можно разговаривать?
  
  - Я сейчас! - оставив чашку недопитой, я бросилась к стеллажу и начала лихорадочно перебирать стопку дисков в поисках фильма.
  
  Как всегда, разнервничавшись, смахнула половину коробок на пол.
  
  На моем мониторе, конечно, это совсем не то, но уж лучше так, чем никак.
  
  - Ты чего? - удивился Ярослав, наблюдая за этой бурной деятельностью.
  
  - Сначала мы будем "Властелин колец" смотреть, - важно сказала я преподавательским голосом. - Это часть методики.
  
  (А потом я что-нибудь придумаю!)
  
  - А-а, - вежливо, но совершенно равнодушно отозвался Ярослав.
  
   Ничего, сейчас ты услышишь:
  "Мир изменился. Я чувствую это по воде, я вижу это по земле..." - и сам все поймешь! Вот повезло человеку, будет смотреть ВК в первый раз, я бы от такого счастья точно не отказалась!
  
  Протиснувшись за спиной Ярослава к окнам, я задернула шторы. Развернула монитор, стоящий на ближнем к стеллажу конце стола, так, чтобы Ярославу было удобно смотреть.
  
  Включила комп, он у меня старенький, медленно раскочегаривается. Вставила диск в дисковод. Поняла, что колонки забыла включить, исправила.
  
  Наконец экран стал черным, полилась средиземская музыка и три кольца достались пресветлым эльфам для добра их гордого.
  
  Я вернулась на свое место и забыла про все на свете, смутно подозревая, что Ярослав, конечно же, сочтет меня сумасшедшей. Ну и пусть. Я ему в учителя не напрашивалась.
  
  Изредка я, правда, спохватывалась, бросала взгляд через стол.
  
  Ярослав смотрел фильм внимательно, но как-то тревожно. Задумчиво вертел в пальцах папин охотничий нож - он у меня вместо столового. Белела в полумраке рубашка, выделялся подсвеченный монитором скульптурный профиль.
  
  Я испугалась, что он себе пальцы обрежет, нож наточен, что надо - но одернула себя, не маленький же. И у него своих ножей по сапогам рассовано, умеет управляться.
  
  Когда закончилась первая часть, я осторожно спросила:
  
  - Дальше смотреть будем? Еще два
  фильма.
  
  Ярослав молча кивнул.
  
  - А тебя дома не хватятся?
  
  - Дома знают, где я.
  
  - Ну, тогда поехали!
  
  Там же сейчас будут орки на гиенах, и моя прелес-с-с-сть! И Мертвецкие Болота, почти такие же красивые, как здешние.
  
  Когда пошли заключительные титры, выяснилось, что воскресенье, в общем-то, закончилось.
  
  - Если это возможно, я бы хотел показать фильм отцу, - церемонно выговорил Ярослав.
  
  Почему бы и нет?
  
  - Возьми, - я собрала три коробочки с дисками, протянула ему. - На следующем занятии э-э-э... приступим к занятиям!
  
  - Хорошо, - Ярослав встал, слегка потянулся, разминаясь. - До завтра.
  
  И ушел, унося с собой фильм, учебник и нетронутую тетрадь.
  
  А я подумала, что мой дебют в роли педагога блистательно провалился.
  
  Ну, как же, все-таки, его русскому письменному научить, а?
  
  
  Глава шестая
  ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ПОЭМА
  
  Продолжение следует...
  
  
  Поддержать книгу "Княженика" можно перечислив помощь:
  Яндекс-деньги: 410011396152876
  Киви-кошелек:+79148889453
  Карта Сбербанка: 676196000146388542
  можно распространить информацию о книге - и это тоже будет поддержка.
  С уважением, Галанина Юлия.
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая"(Боевая фантастика) А.Емельянов "Мир Карика 8. Братство обмана"(ЛитРПГ) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) М.Эльденберт "Танцующая для дракона. Книга 4"(Любовное фэнтези) Е.Сволота "Механическое Диво"(Киберпанк) Т.Сергей "Дримеры 3 - Сон Падших"(ЛитРПГ) С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) А.Калинин "Игры Воды"(Киберпанк) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) О.Рыбаченко "Трудно ли быть роботом? "(Киберпанк)
Хиты на ProdaMan.ru Поймать ведьму. Каплуненко НаталияТемная Академия-5. Снежная МаринаМое тело напротив меня. Конец света по-эльфийски. Том 3. Умнова Елена��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ. Любовь ЧароЧистый лист. Кузнецова ДарьяОсобенности драконьего хобби. Сезон 1. Яна ЧерненькаяАкадемия магии: о чем молчат зомби. Оксана ИвченкоПризрачный остров. Калинина НатальяСлужба контроля магических существ. Севастьянова ЕкатеринаСоветник. Готина Ольга
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"