Галимов Брячеслав Иванович: другие произведения.

Грехопадение Инессы

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
Уровень Шума. Интервью
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Эта история произошла более пятисот лет назад. В одном городе жила девушка, известная свой набожностью. Она готовилась уйти в монастырь, но внезапно всё переменилось...


Грехопадение Инессы

  
  
   Эта история произошла более пятисот лет назад. Смутные упоминания о ней остались в хрониках города, где это случилось, причем, хрониста больше интересовала мораль, извлеченная из неё, чем сами факты. Начиналась новая эпоха, прежние представления о жизни претерпевали серьёзнейшие изменения, и общество сотрясали бурные споры. Мы не будем вдаваться в их суть: нас занимает произошедшее тогда, как оно было.
  
   Инесса росла в богобоязненной семье, где с детства внушались любовь к Господу и соблюдение заповедей. С заповедями было всё ясно, но с любовью к Господу у Инессы были проблемы: она никак не могла понять и полюбить Святого Духа, а Бога-отца - такого, каким он был изображен на фресках в церкви, - побаивалась, ибо он выглядел строгим угрюмым стариком, похожим на местного городского главу, перед которым трепетали все жители города.
   Не в силах справиться с собой, она перенесла всю свою неразделённую на три ипостаси любовь к Господу на одного Бога-сына, которого любить было легче всего, поскольку была известна трогательная история его жизни, и сам он был привлекательным молодым мужчиной. Особенно нравилось Инессе его изображение на свадьбе в Кане Галилейской - Иисус сидел за столом такой весёлый, с лучезарным взглядом голубых глаз; он был мил и приветлив, и гости с восторгом поднимали чаши в его честь.
   Со временем, когда Инесса уже получила первое причастие, любовь к Иисусу из детской влюблённости перешла в более глубокое чувство, в котором она не признавалась никому. Иисус постоянно был в её мечтах: она обращалась к нему так, будто он жил где-то по соседству и мог в любой момент навестить её. Ночью же он приходил к ней во снах, и сны эти были иной раз столь сладостны и греховны, что она стыдилась признаться в них даже священнику на исповеди. Сердце бедной Инессы разрывалось пополам: и утаить что-то на исповеди было очень плохо, и открыться она не могла, тем более, что её исповедник, чрезвычайно любопытный толстый священник с маслеными глазками, вызывал у неё сильное неприятие.
   Внешне, однако, Инесса была образцом благочестия, - её ставили в пример всем девушкам города.
   - Целые дни она не отходит от распятия, - говорили соседки, - а если не дома, так в церкви молится Христу... У других девушек одни женихи на уме, и даже во время службы в храме эти девицы с парнями перемигиваются, а эта - ни-ни! Никаких глупостей, все мысли о Господе, - и грамоте обучена, священные книги читает... Она не от мира сего, прямая ей дорога - в монастырь! Может быть, станет новой святой, заступницей нашей перед Богом...
   И лишь старуха Севериора, известная своей ворчливостью, ехидно возражала:
   - Ну да, святая! Размечтались! Разве вы не видите бесовского огня в её глазах? Эта девчонка создана не для монастыря, а для греховных страстей - когда-нибудь она вас сильно удивит!
   Но кто слушает Севериору? Она вечно недовольна и ни о ком не скажет ни одного доброго слова, такой уж её нрав. Зато родители Инессы были горды своей дочерью; их огорчало, конечно, что мирские радости чужды ей, а о замужестве нечего и разговор заводить, это не для неё, - но путь служения Господу не является ли лучшим из всех земных путей? Аббатиса из монастыря Святой Агнессы, что был возле города, именно так разъяснила отцу и матери девушки. Спасение души и место в Царствии Небесном - вот высшая цель человека! И если Инесса идёт к этой цели, возрадоваться следует за сию дщерь человеческую, превзошедшую многих мудрецов в их гордыне и пустых умствованиях.
   Сама Инесса тоже готовилась уйти в монастырь, где её любовь к Иисусу будет столь естественной, не омраченной никакими посторонними мыслями. Оставалась сделать последний решительный шаг и принять постриг, но Инесса медлила, будто предчувствуя удивительные изменения в своей судьбе.

***

   Как-то утром Игнаций, отец Инессы, сказал ей:
   - Я пригласил на завтра мастера, который должен расписать наш домашний алтарь. Дела идут хорошо, и мы можем себе позволить собственный алтарь в доме. Беда в том, что я ничего не смыслю в житии святых, да и про жизнь Христа далеко не всё знаю, а твоя мать, хоть и набожная женщина, но разбирается в Писании не лучше меня. На тебя одна надежда - пригляди за этим богомазом, как бы он чего лишнего не написал... Жить он будет у нас в доме, у парня ни кола, ни двора.
   - Хорошо, - выдохнула Инесса, чувствуя, как её сердце почему-то остановилось на мгновение. - Но будет ли прилично мне общаться с ним без вашего участия? - спросила она.
   - Ерунда! Он всего лишь ремесленник, которого мы наняли! - пренебрежительно махнул рукой Игнаций. - Таких нынче много, живопись и прочие искусства становятся прибыльным дельцем. А ты - хозяйская дочь, и имеешь полное право отдавать ему распоряжения. Не церемонься с ним, пусть работает на совесть, - ну а я, само собой, тебе помогу.
   Весь остаток дня Инесса думала, какой он, этот мастер? Умен или глуп? Как себя ведёт? А вдруг он груб или грязен, или имеет неприятные привычки, подобно тому мастеру, что расписывал стены в церкви? Он был знаменитым живописцем, но неделями не менял бельё, спал, не снимая сапог, никогда не мылся и дурно пахнул.
   Но почему к ней приходят подобные мысли? Почему этот, как сказал отец, "ремесленник" не выходит у неё из головы? Что за наваждение, - и это перед тем, как она вот-вот примет постриг!.. Пав на колени перед большим распятием в комнате, предназначенной для алтаря, Инесса стала горячо молиться, но таинственный незнакомец вновь и вновь представал в её воображении.
   Это было невыносимо. Встав с колен, она попросила у Иисуса прощение и поднялась в свою комнату. Взяв книгу видений блаженной Хильдегарды, она открыла её на первом попавшемся месте и прочла: "Я узрела огромную звезду, сияющую и бесконечно прекрасную, и вокруг неё множество падающих звёзд; все вместе они двигались на юг... И вдруг все звёзды исчезли, сгорели дотла, обратились в чёрные угли, растворились в бездне и стали невидимы".
   То было видение о падении ангелов. Инесса невольно вздрогнула: почему этот отрывок попался ей? Сидя за столом и подперев щёку рукой, она предалась ещё более горестным, чем прежде, размышлениям о грехах вообще, от которых не могли спастись даже ангелы, и своих грехах, с которыми она не может справиться. В конце концов, с тяжёлым вздохом она сказала себе, что все наши судьбы в руце Божией, и нам остаётся лишь исполнять волю его.
   Отчасти утешившись, Инесса ещё раз помолилась, но теперь перед распятием, что висело у неё над кроватью, и решила лечь спать без ужина, дабы сим смирением плоти наказать себя. Тем не менее, она долго не могла заснуть, а потом ей снились сны, в которых не было ни связи, ни смысла, лишь странные движущиеся картины, где всё вспыхивало и перемешивалось, - и это было тревожнее, чем если бы снились кошмары, потому что чувствовалось приближение чего-то, что нельзя было понять.
   Инесса обычно вставала до рассвета, чтобы час-другой помолиться перед тем, как начнётся день, но в этот раз она проспала. Открыв окно, она увидела, что солнце уже высоко поднялось над крышами, а внизу в доме раздавались голоса, слышались шаги и звуки чего-то тяжёлого, что передвигали с грохотом и стуком. Поспешно одевшись, Инесса спустилась по лестнице и встретилась с отцом, который, гордо подбоченившись, смотрел в открытую дверь алтарной комнаты, где стояли весь испачканный красками стол с банками и кистями, три широкие и высокие, почти до потолка доски и лестница, прислонённая к стене.
   - А, проснулась! - весело и ласково сказал отец, обратившись к Инессе. - А мы решили тебя не будить: в кои-то веки поспишь подольше, грех небольшой! Иди завтракать, а после приходи сюда. Мастер пришёл, скоро возьмётся за работу.

***

   Когда Инесса, наскоро поев, вошла в комнату, там никого не было. Она взяла одну из кисточек, лежавших на столе, чтобы рассмотреть необычную красную краску на ней.
   - Осторожно, это киноварь, в старину её называли "драконья кровь", - раздался голос за спиной Инессы. - Испачкаете платье, не отмоете - так и останется кровавое пятно.
   Инесса живо обернулась и увидела высокого молодого мужчину, который с ласковой усмешкой смотрел на неё. Мешковатая рабочая одежда не только не скрывала, но, наоборот, подчёркивала стройность его фигуры; из-под мягкого берета выбивались пряди густых чёрных волос, а глаза были небесно-голубыми, - точь-в-точь такими, как у Иисуса на фреске в церкви.
   Дыхание Инессы перехватило, и она едва смогла произнести:
   - Я осторожна, я не испачкаюсь.
   - Давайте знакомиться, - сказал мужчина. - Меня зовут Мариус, я буду расписывать здесь алтарь. А вы, конечно, дочь хозяина? И зовут вас?.. - он вопросительно посмотрел на неё.
   - Инесса, - ответила она.
   - Какое необыкновенное имя, - улыбнулся Мариус. - Оно имеет двоякое значение: по-латыни: "Бурная, как стремнина быстрой реки": а если по-гречески: "Кроткая, как агнец". Какое же значение подходит вам?
   - Я собираюсь принять постриг в монастыре Святой Агнессы, - с вызовом, будто защищаясь от чего-то, сказала она.
   - Жаль, что такая красота увянет за монастырскими стенами, но, может быть, этого не случится? - он пристально поглядел на неё. - Мне кажется, первое значение вашего имени важнее второго.
   - Откуда вам знать? - всё так же вызывающе сказала Инесса.
   - Хороший живописец обязан видеть внутреннюю сущность того, что изображает, иначе ему не облечь это в надлежащие формы. А я - хороший живописец, смею вас уверить, - усмехнулся Мариус.
   - Надеюсь! - воскликнул Игнаций, входя в комнату. - Иначе за что я плачу тебе столько?.. Ну, рассказывай, как ты собираешься рисовать?
   - Вас интересует, как я буду растирать и смешивать краски, как наносить их, и прочие подробности? - вежливо спросил Мариус, пряча усмешку в глазах.
   - Да зачем мне это?! - возмутился Игнаций. - Меня не интересуют секреты твоего ремесла... Расскажи, что ты хочешь тут намалевать.
   - С вашего позволения, я буду писать алтарные изображения вот на этих трёх досках, - Мариус показал на них. - На центральной я напишу, то есть намалюю, как вы выразились, нашего Спасителя.
   - А, распятие! Понимаю, - сказал Игнаций. - Но у нас в этой самой комнате уже было большое распятие, - кстати, где оно?
   - Я отнёс его в подвал, - сказал Мариус. - Ведь распятие или, скажем, картина Страшного суда больше подходят для церкви, где собирается много людей. Они должны помнить о муках, которые принял за них Спаситель, и последнем суде, который он совершит по приказу Отца небесного и вынесет окончательный приговор всем когда-либо живущим на земле. Но для домашнего алтаря лучше подойдёт изображение Христа в окружении его близких на небесах, ведь они все попали на небеса. Справа стоит Пресвятая Дева и две её сестры - родная, тоже Мария, и двоюродная, Елизавета, а слева - его бабка с дедом, Иоаким и Анна. Некоторые знатоки Священного Писания говорят, что у Иисуса были ещё родные братья и сёстры, общим числом не менее шести, но мы не станем их изображать, ибо это вопрос спорный.... Зато за спиной Пресвятой Девы мы поместим Иосифа, земного отца Иисуса, о котором нет сомнений.
   - Как тебе это? - Игнаций взглянул на Инессу.
   - Такого я нигде не видела, но это не противоречит Писанию, - ответила она.
   - Ладно, будь по-вашему, - охотно согласился Игнаций. - У всех, у кого есть домашние алтари, в центре - распятие, а у нас будут Христос с близкими на небесах - пусть люди удивляются!.. Ну, а по краям?
   - Сцены из земной жизни Иисуса. Скажем, свадьба в Кане Галилейской и остальное, - ответил Мариус.
   - Ага! Как в церкви! - воскликнул Игнаций. - Что же, это можно... А ты чего вздрагиваешь? - спросил он Инессу.
   - Ничего, знобит, - повела она плечами.
   - В такой тёплый день? Уж не простыла ли ты? Пойди к матушке, пусть она даст тебе вина с имбирём и лимоном, - встревожился Игнаций.
   - Я здорова, отец, - ответила Инесса. - Так, пустяки.
   - Она здорова, - подтвердил Мариус. - Посмотрите, какие у неё румяные щёки, какие алые губы, как блестят глаза, - можете не беспокоиться, ваша дочь в полном здравии.
   - Тоже мне, лекарь! - презрительно фыркнул Игнаций. - Хотя, по правде говоря, я и им не доверяю ни на грош... Нет, ты, всё-таки, выпей вина и ляг в постель; иди, не спорь со мной! - упрямо повторил он, обращаясь к Инессе. - Ну а ты приступай к работе, - приказал Игнаций, повернувшись к Мариусу. - Помни, если не закончишь алтарь к зимнему Николе, вычту деньги из твоего вознаграждения.

***

   Инесса провела в постели три дня, отец и мать не разрешали ей вставать. На четвёртый день она, поднявшись по обыкновению до восхода солнца, помолилась и поспешила в алтарную комнату. Мариус был уже здесь; он покрывал доски, предназначенные для алтарных изображений, какой-то едко пахнущей жидкостью.
   - Доброе утро, мадонна. Вы, как я вижу, ранняя птичка: подобно жаворонку просыпаетесь с первыми лучами солнца, - сказал он. - Пришли посмотреть на мою работу? Смотреть пока нечего - готовлю доски под роспись. Это не интересное, но очень важное дело: если не приготовить доски как следует, изображение может потускнеть со временем или, ещё хуже, потемнеть так, что не разберёшь, что тут написано.
   - Но вы уже знаете, что напишете? - спросила она. - Кроме свадьбы в Кане Галилейской...
   - Вы спрашиваете по велению отца? Он боится, как бы я не написал чего-нибудь лишнего? - усмехнулся Мариус.
   Инесса невольно рассмеялась:
   - Да, он так и сказал! Но я спросила, потому что мне самой хочется узнать.
   - Тогда ответьте: почему вы вздрогнули, когда я упомянул о свадьбе в Галилее? - спросил Мариус.
   - Мне кажется, этот один из лучших моментов в жизни Иисуса - счастливых моментов. Ему так мало счастья выпало в земной жизни, - удивляясь своей смелости, ответила Инесса.
   - Верно, - кивнул Мариус, - его жизнь уж никак не назовёшь счастливой. Однако были в ней и другие кое-какие радости - любовь, например.
   - Любовь? - Инесса снова вздрогнула. - Какая любовь?
   Мариус слегка улыбнулся:
   - Я имею в виду Марию Магдалину. А вы о чём подумали?
   - Разве это правда? - вместо ответа спросила Инесса. - Священник объяснял нам, что Магдалина была обращённая Христом грешница - и только.
   - Насчёт обращённой грешницы ваш священник прав, но истинная правда заключается в том, что Магдалина была женой Иисуса, - сказал Мариус. - Мне доводилось бывать во Франции, куда бежала Магдалина со своими сыном и дочерью, детьми Иисуса, после конца его земной жизни; туда же его ученики переправили свекровь Магдалины, Пресвятую Деву. Там до сих пор втайне показывают могилы обеих, а Пресвятая Дева пользуется в этой стране особым почитанием - в честь неё выстроены главные соборы Франции, в которых хранятся её вещи, ставшие реликвиями. В Шартре вы даже можете увидеть её покров, в котором она рожала Иисуса.
   - Я слышала об этих реликвиях, но... - замялась Инесса.
   - Но не осмеливаетесь поверить? - закончил за неё Мариус. - Отчего? Вам известно, конечно, что жизнь Иисуса покрыта многими тайнами, - или есть иная причина того, что вы не хотите верить в его земную любовь?
   Инесса смутилась, боясь, что он разглядит то, что было в её душе.
   - Так что же вы собираетесь написать на досках по краям? - перевела она разговор на прежнюю тему.
   Мариус улыбнулся и отвёл взгляд.
   - С левой стороны будут эпизоды детства и юности Иисуса, - стал он рассказывать. - Самые простые эпизоды: на первой картине Мария кормит новорожденного Иисуса грудью; на второй - Мария и Иосиф купают младенца Иисуса, а он смеётся и поджимает ножки. Далее - Иисус, уже научившийся сидеть, играется в колыбели, а мать умиляется, глядя на него. А вот он, подросший, шалит на улице с мальчишками, а на следующей картине Мария шлёпает его за шалости.
   Ещё далее - Иисус в плотницкой мастерской помогает отцу, подает ему рубанок и слушает наставления, а на следующей картине отрок Иисус проповедует в храме, и седобородые старцы с Писанием в руках, учёные-книжники, священники - все стоят вокруг мальчика и внимательно его слушают.
   Наконец, он прощается с родными и уходит в мир для проповеди своего учения; собралась вся семья: отец с матерью, дед с бабкой, тётки - в общем, все кто будут потом вместе с Христом на небесах. Иосиф опечален Мария плачет - она знает, что должно свершиться предначертанное, сына её ждёт великая судьба, но она предчувствует и страшную участь, которая ему уготована. Иисус просит у неё прощения, ему жаль расставаться с матерью, но он не может по-другому.
   - В нашей церкви ничего этого нет, - сказала Инесса. - Единственный эпизод детства Иисуса - это он, совсем маленький, сидит на коленях матери, но у него лицо взрослого человека и он очень серьёзен, а Мария как-то странно улыбается и смотрит куда-то вдаль.
   - Это наследие былых времён, когда изображать Спасителя и его семейство можно было лишь по строгим канонам, - кивнул Мариус. - Сейчас, слава Богу, правила смягчились, и мы можем показать Иисуса-человека. В этом же ключе я напишу картины из последних лет его жизни; эти картины будут на досках по правую сторону.
   На первой из картин Христос начинает проповедовать на рыночной площади в Коразиме, но на него не обращают внимания, все заняты своими делами. Единственные его слушатели - это блаженный с лицом идиота, удивлённо вытаращивший глаза, да компания молодых повес, которые смеются над Христом.
   На другой картине он с Петром и Андреем, - которые, как известно, были рыбаками, принявшими учение Христа, - жарит рыбу на берегу Галилейского озера. Берег пустынен и тёмен, никого вокруг нет, лишь эти трое сидят у костра и беседуют.
   Дальше он ведёт за собой по улице толпу оборванцев и калек; они невероятно грязны, одеты в рубище и покрыты язвами - к тому же, ругаются и спорят между собой. Городские жители с отвращением сторонятся их, а один почтенный старец укоряет Христа за то, что тот привёл в город этот сброд.
   Ещё на одной картине Христа ругают уже в его родном городе, в Назарете, где никто не верит, что он пророк, а тем более, сын божий. Горожане пришли на его проповедь как на представление; они хохочут над его словами и подталкивают друг друга локтями, показывая на него.
   На следующей картине будет та самая свадьбе в Кане, что так нравится вам. Здесь он отдыхает от всех забот и огорчений: пьёт, ест и веселится. На фреске в вашей церкви он изображён милым и приветливым, таким он будет и у меня, но я покажу ещё его слегка пьяным, а гостей - даже очень пьяными, и оттого-то они в особом восторге от чуда с превращением воды в вино! А что же, свадьба есть свадьба, чего нам стесняться?
   Вино будет и на картине Тайной вечери - в Писании ведь прямо сказано, что оно там было. Дело происходит на захудалом постоялом дворе; Христос с учениками сидит за деревянным столом грубой работы, на котором лежит дешёвая снедь, и стоят простые глиняные кувшины с вином. Рядом собрались местные пьяницы, учуявшие дармовую выпивку, а под столом бродячие собаки готовы подхватить упавший кусок.
   Разговор с Пилатом я тоже покажу, но пока не знаю, каким образом. Ясно одно, здесь будут представлены два мира, Пилат из одного, а Христос - из другого. В первом - богатство, власть, роскошь, довольство собой и презрение к низшим; во втором - бедность и бесправие, но видна высшая духовная сила.
   Последней картиной будет распятие - страшные муки человека, которого большими железными гвоздями прибивают к кресту. Лицо Иисуса обезображено от боли, голова запрокинута вверх, рот ощерился, губы покрыты кровавой пеной. Солдаты, которые распинают его, не обращают на это никакого внимания: они просто выполняют приказ...
   - Где же счастье? - сдерживая слёзы, спросила Инесса. - Вы говорили, что он был счастлив.
   - В этом-то во всём и было его счастье, - сказал Мариус, - но вы, конечно, имеете в виду любовь? Я не осмелюсь написать любовную сцену здесь, на алтаре - могу представить, что сказал бы ваш отец, увидев её. Однако когда-нибудь я напишу эту сцену на отдельном полотне, и это будет не обращение грешницы, о, нет! Любовь, великая земная любовь станет смыслом и содержанием картины. Правда, мне понадобится натурщица для образа Магдалины - прекрасная, совершенная, жаждущая любви и всецело отдающаяся ей. Где мне найти такую женщину? - он посмотрел на Инессу.
   - Не знаю, - смутилась она. - Мне кажется, вы переходите границы приличия.
   Мариус засмеялся:
   - Поэты, художники и сумасшедшие - одного поля ягоды, так что будьте снисходительны. Но мы заговорились, а мне надо работать, извините... Вы не обидитесь, если я продолжу возиться со своими досками?
   - Это я должна просить прощения за то, что отвлекаю вас, - возразила Инесса. - Я ухожу.

***

   На следующий день она сказала отцу и матери, что хочет какое-то время пожить в монастыре. Они не удивились: готовясь к постригу, Инесса уже не раз так делала.
   Монастырская жизнь с богослужениями и трудами заставляла забыть всё мирское, и это было отрадно Инессе. Для того чтобы ещё больше отдалиться от мирских мыслей, она почти совсем лишила себя сна, читая по ночам священные книги, а днём с особым рвением выполняла поручаемую ей работу, дабы изнурить плоть.
   Монахини с удивлением наблюдали за Инессой; большинство из них хвалили её, но были и те, кто осуждали, говоря, что эта послушница либо сильно согрешила в миру, либо хочет показать всем, какая она святая. Впрочем, подобные слова тоже были грехом, и аббатиса наложила епитимью на болтуний.
   Сама она с интересом присматривалась к Инессе, пока не решила, что настало время для откровенного разговора. Приведя её в свою келью, мать-настоятельница плотно затворила дверь, перекрестилась на распятие, висевшее над простой деревянной кроватью, знаком предложила Инессе сесть на скамью у стены, и уселась рядом.
   - Милая моя дочь, сколько лет я знаю тебя и радуюсь на тебя, и горжусь тобою, - начала она. - Когда ты решила принять постриг в нашем монастыре, это был праздник для меня: вот дщерь человеческая, которая во всех отношениях достойна служить Господу, сказала я себе! Чего греха таить, многие попадают к нам от безысходности, или отчаяния, или иных земных причин, но в душе этой отроковицы горит священный огонь, она отмечена божьей благодатью: путь служения Богу - её истинный путь, думала я... Да что там! Признаюсь, в мыслях своих я заходила так далеко, что уже видела, как отходя в мир иной, тебе вверяю обитель нашу, ибо к тому времени - если Господь не призовёт меня раньше, - ты будешь пользоваться всеобщим почётом и уважением.
   - Матушка! - смутилась Инесса.
   Аббатиса взяла её за руку.
   - Суетные мысли и гордыня - каюсь! Моя вина, моя вина, моя вина!.. Но что поделать, все мы грешницы: не можем до конца отречься от земных привязанностей, а ты за эти годы стала дорога мне, как родная дочь.
   - Матушка! - повторила Инесса со слезами на глазах.
   - Твоя мать в муках произвела тебя на свет, выкормила и вырастила тебя, за что ты ей вечно должна быть благодарна, но и я тебе не чужая, правда? - аббатиса погладила её по голове.
   - Иногда мне кажется, что вы и есть моя настоящая мать! - сказала Инесса.
   - Как приятно слышать! - аббатиса поцеловала её в лоб. - Но до конца ли ты откровенна со мной? - вдруг спросила она. - Ты истово молишься, смиренно трудишься, трепетно читаешь священные книги, - всему этому можно было бы только радоваться, но есть нечто настораживающее в твоём поведении. Я многое повидала в жизни, и многое видела в монастыре: подобное рвение можно объяснить лишь двумя причинами - истовой любовью к Богу, или... - она сделала паузу и пристально посмотрела на Инессу, - ... или любовью к земному человеку.
   - Нет, матушка, нет! - горячо возразила Инесса. - Я едва знаю его.
   - А, значит, он существует! - воскликнула аббатиса. - Так я и думала! Кто же он? Ну, ну, не стесняйся, мне ты можешь признаться во всём.
   - Да я почти не знаю его! - повторила Инесса. - Он живописец, его пригласил мой отец, чтобы расписать наш домашний алтарь.
   - Он молод, твой живописец? Хорош собой? - спросила аббатиса.
   - Он молод, а насчёт хорош собой... - Инесса не договорила и покраснела.
   Мать-настоятельница слегка улыбнулась:
   - Ну, и конечно, он умен и умеет вести приятную беседу... Бедная моя девочка, как же тебе было не влюбиться? О, я давно замечала в тебе этот огонёк: даже Иисуса ты любишь по-особенному! Я надеялась, что рано или поздно твоя жажда любви утолится через обретение любви надмирной, небесной, но извечный враг рода человеческого попутал все планы. Я не хочу сказать, что твой живописец - слуга Сатаны, но дьявол хитёр, и мы сами порой не замечаем, как попадаемся в его сети... Дочь моя, ты ни в чём не виновата, не казни себя, - ты просто поддалась зову своего сердца и женского естества. Однако ты не сдалась, ты боролась и продолжаешь бороться, и я верю, что дьявол будет побеждён!
   - Матушка! - Инесса припала к её рукам.
   -- Милое моё дитя, - растрогалась аббатиса. - Мы справимся с искушением, не сомневайся. Жаль, что ты не можешь принять постриг прямо сейчас, но уже близок июль: в день почитания святой Агнессы ты станешь монахиней.

***

   Дабы не поддаться искушению, Инесса решила остаться в монастыре до пострига. Родителям она послала весточку через одну из монахинь - каждые субботу и воскресенье они ездили на городской рынок продавать выращенные в монастырском саду овощи и фрукты.
   В следующее воскресенье она получила неожиданный ответ от отца. Он просил передать, что как и раньше не станет мешать Инессе в служении Господу, но просит её прийти домой хотя бы ненадолго: он заболел и, не зная, выздоровеет ли, хочет повидать дочь. Сколько себя помнила Инесса, отец никогда не болел, поэтому она сильно встревожилась; получив благословение матери-настоятельницы, она тут же отправилась в город.
   С дурными предчувствиями она вошла в свой дом и вдруг увидела Игнация, который оживлённо беседовал с Мариусом.
   - Ага, прибыла! А мы заждались, - сказал Игнаций. - Что это ты решила вот так вот, не попрощавшись, навсегда уйти в монастырь? Разве так поступают с родителями? Мать все глаза проплакала.
   - Так вы здоровы, не заболели? - спросила Инесса отца, ощущая сильный жар во всём теле и стараясь не смотреть на Мариуса.
   - Вот ещё, болеть! - фыркнул Игнаций. - Я не бездельник и лекарей к себе не подпускаю, - с чего мне болеть?
   - Зачем же вы велели передать мне, что заболели? - с укором сказала Инесса.
   - А как ещё было тебя вытащить? Пришлось обмануть, - простодушно признался Игнаций. - Ну да это грех небольшой, Бог мне его легко простит, и ты прости.
   - Отец очень вас любит, - вмешался Мариус. - Он всё время вас вспоминает; вы должны простить его.
   - Не мне судить вас, - сказала Инесса отцу, - но если вы здоровы, я возвращаюсь в монастырь.
   - Куда он денется? Успеешь закрыться за его стенами, а пока побудь дома, - возразил Игнаций. - И не спорь со мной, а то вообще не отпущу!.. Иди к матери, обрадуй её...
   Поговорив с матерью, Инесса заперлась в своей комнате. "Мне нет никакого дела до Мариуса, - твердила она себе. - Я просто поживу у родителей, а потом уйду в монастырь. Жизнь во имя Господа важнее для меня всего остального. Я стану служить ему". Стук в дверь прервал её размышления:
   - Дочка, выходи! Успеешь помолиться! - раздался голос отца. - Иди, погляди, что получается у нашего богомаза, нужен твой совет.
   "Мне нет никакого дела до Мариуса", - повторила Инесса, а вслух сказала:
   - Иду! Только переоденусь.
   Надев своё платье из дымчатой парчи, которое очень шло ей, она спустилась в алтарную комнату.
   - Мадонна! - поклонился ей Мариус. - Извольте взглянуть на мою работу: я успел расписать центральную часть алтаря, пока вас не было дома.
   - Я вижу, - сказала Инесса. - Всё, как вы говорили: Иисус в окружении своей семьи на небесах. Очень хорошо написано и цвета яркие, особенно, синий.
   - Лазурит. Дорогая вещь, его привозят с Востока, - цвет действительно необыкновенный, - кивнул Мариус.
   - Ты спроси её о том, о чём хотел спросить меня, - подтолкнул его Игнаций.
   - Лицо Иисуса ещё не закончено, как вы можете заметить, - сказал Мариус. - Я сомневаюсь, какое выражение ему придать: полагалось бы просветлённое и немного отрешённое - он на небе, земные страдания кончены, больше уже ничего плохого для него не случится. Но мне хочется, чтобы в лице было сожаление о земной жизни: как бы ни была она тяжела, в ней есть много привлекательного.
   - Это верно! - ухмыльнулся Игнаций.
   - Главное, о чём он жалеет, - о любви. О простой земной любви, которой уже не будет на небесах, - продолжал Мариус. - Да, там будет вечная небесная, бестелесная любовь, но ведь это совсем другое, как вы считаете? - он посмотрел на Инессу.
   Она почувствовала, как вспыхнули её щёки.
   - Да, другое... - прошептала она.
   - Что? - не расслышал Игнаций. - Чего ты шепчешь? Скажи громко!
   - Я вас понял, мадонна, - сказал Мариус, а взгляд его значил больше чем слова. Инесса не отвела глаз.

***

   - ...Я полюбил тебя с первой минуты, едва ты вошла в комнату, - страстно говорил он ночью, покрывая поцелуями её руки. - Какое мучение было знать, что я могу потерять тебя навсегда!
   - И я, и я полюбила тебя! - восклицала она, прижимая его голову к своей груди. - Я хотела убежать, спрятаться, - какая глупая! Если бы ты не пришёл ко мне сегодня, я не смогла бы жить, я умерла бы! Мы никогда не расстанемся, - никогда?
   - Никогда! - он обнял её, целуя щёки и губы.
   - Любимый мой, единственный мой, - шептала она, трепеща всем телом...
   Когда утренней свет озарил комнату, Инесса, усталая и счастливая, с улыбкой спросила:
   - Мы грешники? Нас искусил дьявол?
   - Нет, - засмеялся Мариус. - Дьявол это зло, а какое зло может быть в любви? Не тревожься, всё будет хорошо.
   - Я теперь ничего не боюсь, - возразила она. - Лишь бы быть с тобой рядом.
   - Мы всегда будем вместе. Я попрошу твой руки, мы женимся; у нас будет свой дом и много детей, - сказал он, прижимая её к себе. - Ты думаешь, твой отец не отдаст тебя за меня? Отдаст, он человек практичный - он знает, что живописцы сейчас хорошо зарабатывают, и, в конце концов, ему же надо кому-то передать своё состояние? Кому же ещё, как не родным внукам?
   Инесса тоже засмеялась:
   - Ты такой же практичный, как он, а мне всё равно, что скажет отец, лишь бы быть с тобою.
   - Мы всегда будем вместе, - повторил Мариус. - А сейчас мне надо идти: в доме скоро проснутся.
   - Побудь со мной немного, - Инесса ещё крепче прижалась к нему. - У нас ещё есть время...
   - ...Плохо спала? Круги под глазами, - встретил её отец, когда она сошла вниз. - Нельзя так много молиться, ты себя погубишь... А я уезжаю: прибыл посланец от моих друзей, намечается выгодное дельце, - надо срочно ехать. Обещай, что ты не уйдёшь в монастырь до моего возвращения, а не то прокляну!
   - Обещаю, - Инесса покорно склонила голову.
   - Вот и умница, - он поцеловал её в лоб. - И не спускай глаз с богомаза: пока тебя не было, он работал ни шатко, ни валко. Вот, где он сейчас? Спит, бездельник!
   - Не беспокойтесь, отец, я придумаю, как его занять, - сказала Инесса.
   ...Мариус быстро рисовал что-то грифелем на небольшом листе.
   - Ты мне покажешь? - спросила Инесса, сидевшая перед ним.
   - Какая ты нетерпеливая! - ответил он. - Подожди немного, последние штрихи... Смотри, - он снял лист с подставки и повернул к ней.
   - Это я? - выдохнула она. - Как красиво!
   - Какая красивая, - поправил он её. - Тебя надо писать в цвете: твои золотые волосы, синие глаза, алые губы, нежную просвечивающую кожу. Когда-нибудь я напишу твой портрет.
   - Мне и этот нравится, - сказала она. - Ты мне подаришь его?
   - Бери, он твой. Нос только немного не получился - твой чудесный, слегка вздёрнутый носик, - Мариус шутливо дотронулся до него.
   - Щекотно!- засмеялась Инесса. - Но ты совсем забросил алтарь.
   - Скучно, - я уже знаю, как всё будет выглядеть, осталось изобразить, а это скучно, - пожал он плечами. - Замысел всегда интереснее его воплощения.
   - А со мной? Со мной тебе тоже скучно теперь? - спросила она.
   - О, нет! - возразил он. - В тебе столько загадочного, волнующего, необыкновенного - я никогда не перестану восхищаться тобой.
   - Ах ты, проказник! - она погрозила ему пальцем и добавила, спуская платье с плеч. - Я награжу тебя за портрет...
   - Что, прямо здесь? А если кто-нибудь войдёт?.. И это скромная послушница, которая готова была похоронить себя в монастыре? - воскликнул он, целуя её вновь и вновь.
   - Не вспоминай, - прошептала Инесса. - Я большая грешница, но мне ничуть не стыдно...
   В другой раз она сидела и смотрела, как Мариус пишет Деву Марию, кормящую маленького Иисуса.
   - Ты волшебник, как тебе это удаётся? Пресвятая Дева совсем как живая, - говорила Инесса. - Сколько в ней радости, сколько умиления, с какой любовью она смотрит на своего ребёнка! Ты будто сам познал радость материнства - ты, случаем, не вынашивал и не рожал дитя?
   - Каждый мой герой - это я, - отвечал Мариус совершенно серьёзно. - Я Дева Мария, я Иосиф, я апостолы, я Спаситель, - и я Иуда, прости Господи! Я должен стать каждым из них, чтобы понять, какие они, и написать правдиво. Иной раз я настолько вхожу в образ, что действительно становлюсь тем, кого изображаю: вот сейчас мне кажется, что это я кормлю своё дитя - посмотри, мои соски не набухли, из них не сочится молоко? - он шутливо обнажил грудь.
   - Дай попробую, - она прильнула губами к его соскам. - Молока нет, но они очень чувствительные; как напряглись!
   - Не искушай меня, - взмолился он. - Погоди, руки помою, они в краске...
   Когда он писал сцену ухода Иисуса из отчего дома, Инесса была печальна.
   - Отчего ты грустна? - спросил Мариус.
   - Мне жалко Марию, - вздохнула Инесса. - Какая она несчастная - расстаться с тем, кого любишь больше всех, зная, что его ждёт ужасная судьба! Нет ничего хуже для женщины, чем это.
   - "Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесет много плода", - прочитал по памяти Мариус.
   - Это верно! - Инесса осенила себя крестом. - Но мне всё равно жалко её; я бы так не смогла... Мы никогда не расстанемся, - никогда? Скажи мне ещё и ещё!
   - Никогда! Верь мне, - он неловко обнял её, стараясь не испачкать краской.
   - Иди ко мне! - прошептала она. - Дай я сама сниму с тебя одежду...

***

   Игнаций приехал домой в прекрасном расположении духа. За столом он хвастался, какое удачное дельце ему удалось провернуть, и Мариус решил, что настал благоприятный момент для объяснения. Дождавшись, когда Игнаций, сытый и довольный, зашёл в алтарную комнату, чтобы посмотреть, как продвигается работа, Мариус сказал:
   - По-моему, лучше всего у меня вышли семейные сцены. Семья - великая вещь, вы не находите?
   - Это ясно, как день, - кивнул Игнаций. - Вот, говорят, мой дом - моя крепость, а я скажу: моя крепость - моя семья... Эх, что за напасть мне с дочерью! Оно бы, конечно, радоваться надо, что Инесса решила посвятить себя Богу, однако она у меня одна: уйдёт в монастырь, и некому будет скрасить мою старость. А мы-то с женой о внуках мечтали!
   - А если не уйдёт? - значительно произнёс Мариус.
   - То есть как? Она, что, передумала? - Игнаций недоверчиво посмотрел на него.
   - Пока вас не было, многое переменилось, - уклончиво ответил Мариус, а потом, набравшись духу, выпалил: - Мы с Инессой полюбили друг друга; мы хотим обвенчаться и просим вашего благословения.
   - Что?! - Игнаций открыл рот и выпучил глаза. - Когда же вы успели?
   Мариус улыбнулся и пожал плечами:
   - Любовь уходит долго, а приходит в одно мгновение.
   - Негодяй! - закричал Игнаций. - Да как ты посмел?! И ты ещё просишь моего благословения, наглец! Уж лучше пусть уходит в монастырь, чем будет твоей женой!
   - Но вы только что говорили... - хотел возразить Мариус.
   - Я и подумать не мог об эдаком! - перебил его Игнаций. - Стоило мне ненадолго отлучиться - и нате вам! Права пословица: "Если мужчина и женщина остаются наедине, то не для того, чтобы читать "Отче наш""! А моя-то тихоня, смиренница!.. И далеко у вас зашло?
   - Боюсь, вы ещё больше рассердитесь, если я отвечу, - сказал Мариус.
   - Мерзавец! - заорал Игнаций с такой силой, что у него вздулись жилы на шее. - Я убью тебя! Где мой кинжал?!
   Мариус бросился к дверям и выскочил на улицу. Игнаций побежал было за ним, но не догнал; тогда он вернулся в алтарную комнату и принялся громить всё, что попалось ему под руку...
   Инессу посадили под замок: Игнаций поклялся, что сам отвезёт её в монастырь ко дню почитания святой Агнессы. Весть о грехопадении Инессы быстро разлетелась по городу: все были поражены этой новостью, и только старуха Севериора злорадствовала:
   - Я знала, что так и будет: эта девчонка - сущий бесёнок. А вы твердили, что она святая! Как же, святая, - видали мы таких святых!

***

   Чем ближе подходил назначенный день, тем больше сомнений возникало у Игнация: надо ли отвозить дочь в монастырь, ведь это означало похоронить её заживо. Конечно, брак с каким-то безвестным богомазом тоже не был хорошим выходом, но ведь будут внуки, наследники и продолжатели семейного дела, - не отдавать же, в самом деле, всё нажитое монастырю!
   Размышляя и так, и эдак, Игнаций должен был признаться себе, что если бы не данная им клятва и не его природное упрямство, он, может быть, согласился бы на замужество Инессы, - однако она должна была сама попросить об этом. Если бы она плакала, умоляла Игнация, валялась у него в ногах, просила прощения, он, пожалуй, простил и благословил её, но Инесса держалась на удивление спокойно, будто была рада такому исходу. Это было обидно для Игнация, и он решил выполнить свою клятву.
   Накануне дня святой Агнессы он зашёл в комнату дочери и угрюмо спросил:
   - Ты готова? С матерью простилась? Я ей запретил тебя провожать, чтобы не было воплей. Пора ехать.
   - Я готова, - ответила Инесса. - Вещей мне никаких не надо, беру лишь этот маленький узелок.
   - Да уж, вещей не надо, - буркнул Игнаций. - Всё равно что покойнику.
   Они сошли вниз, где во внутреннем дворике стояли два запряженных мула: Игнаций уселся на того, что был повыше, Инесса села на другого.
   - С богом! - сказал Игнаций. - Поехали...
   Что произошло дальше, никто в городе толком не знал. Сервиора утверждала, что едва Игнаций выехал за городские ворота, на него налетела шайка разбойников, нанятых этим проходимцем, что расписывал алтарь в доме Игнация и обесчестил его дочь. Инесса же, вместо того, чтобы вступиться за отца, переметнулась на их сторону: она ускакала со своим любовником, оставив Игнация умирать в дорожной пыли.
   - Но Игнаций жив-здоров, - возражали ей. - Мы его вчера видели.
   - Значит, раны оказались не смертельными, - упрямо говорила Сервиора. - Он крепкий мужик, его так просто не убьёшь.
   Однако Инесса действительно пропала, а Игнаций на вопросы о ней отвечал что-то невразумительное и прибавлял с большим чувством, что заставит этого проклятого богомаза закончить работу, будьте уверены!..
   Через пару месяцев нашёлся человек, который будто бы видел Инессу и Мариуса в соседнем городе: они шли по улице, взявшись за руки, и по виду были очень счастливы.
   - Вот тебе и святая! - говорили люди. - Сервиора права.

***

   ...В маленькой комнатке под крышей небольшого дома, на кровати возле открытого окна лежала обнажённая Инесса: Мариус готовился писать её портрет.
   - Вот так бы написать и Магдалину в ожидании Иисуса, своего возлюбленного, - сказал Мариус. - Помнишь, как я хотел: прекрасную, совершенную женщину, жаждущую любви и всецело отдающуюся ей. Где мне найти лучшую натурщицу?
   Инесса улыбнулась, томно, призывно, торжествуя и стыдясь одновременно, - и повернулась к нему с необычайной грацией, показывая все красоты своего тела.
   - Вот так? - спросила она.
   - Стой, стой! Замри! - вскричал он. - Я начинаю...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   12
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Х.Хайд "Кондитерская дочери попаданки"(Любовное фэнтези) Г.Крис "Дочь барона"(Любовное фэнтези) Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) Н.Пятая "Безмятежный лотос 4"(Боевое фэнтези) О.Мансурова "Идеальный проводник"(Антиутопия) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"