Гами Александр: другие произведения.

11 глава

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Детство" и "Молодость"


  
  
  
   ГЛАВА XI
  
  
   "Детство" и "Молодость"
  
  
   1 Суставы
   2 Дерев,
   3 В узловатой
   4 Подагре, ласкались
   5 Об ветр,
   6 Протекающий
   7 Между ними.
   8 А в яме,
   9 Два
   5 Метра на метр,
   3 Стыл мятый
   10 Портрет,
   6 В окаймляющей
   8 Раме!
   7 И, пудренный, в гриме,
   9 Едва
   2 Померев,
   4 Удивлялись
   1 С холста Вы
   10 Внезапному Нет!
  
  
   В небольшом пятизвёздочном отеле в китайском районе два этажа из трёх занимал неофициальный глава местной китайской мафии мистер Чанг вместе со своею немногочисленною командой. В этот вечер, пока сам мистер Чанг, как обычно, плавал перед сном в бассейне, в его аппартаментах дежурили двое его людей: Милый, один из самых близких его приближённых и доверенных лиц, и другой пожилой ганстер по имени Боб. На стене в гостинной прямо за спинами обоих бандитов, или, как они сами себя называли, "пацанов", висела купленная Чангом сегодня утром на аукционе картина Дика Моргана "Детство". Боб и Милый, вольготно развалясь в креслах, сидели перед телевизором и время от времени разражались громким жизнерадостным смехом, вторя дежурному хохоту невидимой аудитории, периодически доносящемуся с экрана. Транслировался ежедневный комический сериал, который они, по-возможности, - если только не были заняты деликатнейшим сбором средств с чересчур практичных и деятельных людей в пользу своего явно не нищенского существования - старались не пропускать.
   Послышался робкий звонок в дверь, и Милый, сразу же насторожившись и взяв в руки лежавший перед ним пистолет, кивком головы показал Бобу, чтобы тот проверил в чём дело. Боб бесшумно поднялся, тоже вытащил из-за пояса оружие и подошёл к двери.
   - Кто там? - поинтересовался он через закрытую дверь.
   - Ваш заказ, сэр! - пропел ему в ответ мелодичный девичий голос.
   Боб приоткрыл дверь, и на пороге появилась молоденькая горничная со столиком-тележкой, наполненной множеством холодных запотевших пивных бутылок и горой красиво оформленных бутербродов со всякой всячиной, красиво возвышающихся над китайским национальным расписным квадратным подносом. Боб тут же, не долго думая, взял себе с тележки бутылку пива, откупорил её и подхватил бутерброд. Милый, оторвавшись от телевизора, нетерпеливо ждал, когда, наконец, девушка подвезёт тележку к его столику и с ухмылочкой сально разглядывал её стройую фигурку в белом накрахмаленном передничке. В тот момент, когда горничная оказалась от него на уровне вытянутой руки, он схватил её за локоть и привлёк к себе.
   - Ну, здравствуй, красавица! Что это ты нам с собою сегодня принесла? - сладострастно захрюкал он, забираясь, как к себе домой, юркими ухоженными пальцами к ней под юбку.
   Горничная весело завизжала и после неудачных и довольно слабых попыток вырваться от тискающего её Милого, удобно устроилась у него на коленях. Боб, покончив с первым бутербродом, невозмутимо подошёл к тележке и выбрал с подноса ешё один приглянувшийся ему бутерброд. Зазвонил телефон.
   - Аппартаменты мистера Чанга! - произнёс Милый в аппарат, вытащив его из накладного кармана рубашки. - А это вы, мистер Чанг!
   Горничная поспешно спорхнула с его колен и принялась ловко перекладывать явства с тележки на находящийся перед Милым низкий журнальный столик. Боб, чтобы не мешать разговору, корректно отошёл в сторону и, не спеша, двинулся в глубь залы, не забывая при этом жадно прихлёбывать на ходу из бутылки.
   - Нет, нет!.. У нас всё в порядке! Ничего не случилось! - продолжал разговор Милый, стараясь, как бы невзначай, ущипнуть крутящуюся возле него девушку. - Хорошо, я вам обязательно закажу! Будет исполнено!
   Закончив разговор, он попытался вновь усадить к себе на колени горничную, но та проворно выскользнула из его рук и, красиво покачивая бёдрами, направилась с опустошённой тележкой к выходу.
   - Постой-ка, краса моя! - остановил её Милый, с аппетитом откусывая взятый им с подноса бутерброд. - Мистер Чанг просил принести ему в бассейн для девочек бутылку шампанского, фруктов и чего-нибудь сладенького! Я думаю, для этого случая фирменный торт отеля подойдёт как нельзя лучше! Да, и скажи в ресторане, чтобы поторопились, а потом, когда освободишься, можешь ещё разок повторить и нам наш заказ!
   Он откровенно подмигнул ей, и девушка, игриво тряхнув волосами, вместе с тележкой исчезла за дверью. Милый, привычным движением, ловко открыл бутылку о стоящий перед ним столик и с жадностью присосался к её тонкому прохладному горлышку.
   - Хорошо живём! - громко рыгнув, блаженно проговорил он, обращаясь к прохаживающемуся у него за спиной Бобу, после чего всё его внимание снова поглотил надрывающийся со смеху телевизор.
   Боб, почти опорожнив свою бутылочку, остановился прямо перед моргановским произведением, скуки ради, лениво разглядывая его.
   - Неужели мистер Чанг отвалил сегодня за эту мазню шестьдесят пять тысяч долларов? - обратился он к занятому сериалом Милому.
   - Это ему ещё повезло! - не оборачиваясь ответил тот. - Другая картина ушла у него из-под носа вообще за триста тысяч! Так что, цени момент и наслаждайся настоящим искусством!
   - За такие деньги я бы и сам не хуже намалевал! - усмехнулся Боб, с интересом вглядываясь в несоответствие улыбающегося наивного лица мальчугана с его хищным и слишком жестоким отражением в оконном стекле.
   На секунду Бобу даже показалось, что это неприятное отражение детской физиономии даже презрительно подмигнуло ему, как бы говоря: "Ну что, братец, вылупился! Оно ведь, мой хороший, ещё и не так бывает!". Боб, икнув от неожиданности и не поверив своим глазам, наклонился ближе к полотну, стараясь получше разглядеть выражение лица напугавшего его мальчишки.
   - Нет, показалось! - через какое-то время облегчённо пробормотал он себе под нос и, выпрямившись перед картиной, с удовольствием потянулся, громко хрустя косточками в позвоночнике и широко зевая квадратным ртом с крепкими пожелтевшими от никотина зубами.
   Вдруг, тонкое блестящее лезвие, очень напоминающее клинок шпаги и остро заточенное с обеих сторон, выскользнуло из центра картины и сверху вниз, легко и беззвучно, как в свежеприготовленный паштет, вошло гангстеру в рот, пригвоздив ему к нижней челюсти язык и пройдя точно в узкую щель между голосовыми связками. Со стороны спины, в районе шестого позвонка, лезвие вышло наружу и остановилось, строго зафиксировав своё положение.
   Боб, выпучив от боли глаза и не успев до конца осмыслить всё происшедшее с ним, дёрнулся несколько раз всем телом, как наколотая на булавку стрекоза, и постепенно затих. Жизнь покинула его. Стальное жало, так же беззвучно, как и минуту назад, снова исчезло в картине, и Боб, ничем уже более не поддерживаемый, мешком осел на мохнатый восточный ковёр, да так и остался на нём лежать, устремив ничего не видящий удивлённый взор на мирно нависающее над ним произведение искусства.
   В пустой бутылочке пива, выкатившейся у мертвеца из руки, отразилось выпукло и рельефно сформировавшееся из холста улыбающееся детское лицо, затем наружу из полотна высунулась белокурая хорошенькая головка, и прелестное пятилетнее дитя внимательно оглядело широко простирающуюся перед ним залу, ненадолго остановив пытливый взгляд на выступающем над спинкой кресла, тщательно прилизанном бриллиантином затылке Милого. В следующее мгновение голова снова, как мираж, исчезла в картине.
   - Боб!.. - истерично захохотав после очередной особенно удачной шутки сериала, позвал напарника Милый. - Да где ты ходишь?!
   Он оглянулся назад, собираясь разделить с партнёром свою нечаянную радость, но, поражённый увиденным, замер на полуслове. Тут же его весёлость лёгкими клубами пара бесследно улетучилась от него, уступив место лишь сковавшему все его члены неподдельному страху. Увидев остывающий в луже собственной крови труп Боба, Милый понял, что находится в комнате не один и, судорожно шаря глазами по сторонам, очень аккуратно, чтобы, не дай Бог, не выдать постороннему наблюдателю своего волнения, потянулся за лежащим на столике пистолетом. Но было поздно. Холодное острое жало, укус которого оказался для Милого смертелен, вошло ему через затылочную часть головы в мозг и навсегда примирило его с докучными и весьма многочисленными мирскими заботами.
   Симпатичный, счастливо улыбающийся карапуз вытер о цветастую рубашку распластавшегося перед ним человека стальной окровавленный клинок и вставил его обратно в деревянные ножны с причудливыми дырочками, в результате чего у малыша оказалась в руках самая обыкновенная безобидная флейта.
  
  
  
   Мистер Чанг, будучи уже в критическом для мужчины возрасте, с полным основанием полагал, что наблюдение за собственным здоровьем - есть, на данном этапе, одна из наиглавнейших забот его жизни. Поэтому, кроме того что он не курил и не принимал в рот спиртного, он регулярно спускался на минус первый этаж занимаемого им отеля, иногда даже и с девицами, от общества которых он, как ни принуждал себя, всё-таки, пока что ещё не мог отказаться, и принимал там водные процедуры, пользуясь сухой сауной и небольшим бассейном, находившимися в полном его распоряжении. Как раз сегодня на него опять нахлынуло романтическое настроение, и он слегка позволил себе поплескаться в прозрачной бирюзовой воде бассейна в обществе двух прелестных обнажённых русалок, справедливо полагая, что для его бесценного здоровья будет чрезвычайно благоприятным совмещение приятного времяпрепровождения с времяпрепровождением полезным.
   Вокруг бассейна, не залезая в воду, туда-сюда, словно маятник, расхаживал обёрнутый широким пушистым полотенцем крупный, сутулый, гориллообразный китаец, показывающий всем своим видом, что и в данный момент он тоже находится на службе, так что его блистательный и великодушный босс может свободно чувствовать себя рядом с ним в полнейшей своей безопасности.
   - Эй, Мао! - не выдержал, наконец, мистер Чанг навязчивого созерцания величественно болтающейся возле бассейна фигуры. - Что ты маячишь у нас перед носом то взад, то вперёд? Иди-ка лучше приготовь нам сауну! Да погорячее! Правда, девочки?
   Он покровительственно подмигнул двум юным красавицам, весело резвящихся подле него, и они, смеясь, принялись весело стучать ладошками по воде, выбрызгивая её из бассейна прямо на растерявшего сразу всю свою важность и степенность Мао.
   - Слушаюсь, босс! - обиженно пробурчал телохранитель и, не обращая внимания на глупых девчонок, уже успевших порядком намочить его, послушно направился к находящейся в конце бассейна сауне.
   Он открыл ключом массивную деревянную дверь с круглым окошечком из толстого стекла, напоминающую люк с иллюминатором на каком-нибудь судне, включил расположенную рядом со входом кнопку нагревательного устройства и, повернув крутящийся диск температурного реле, поставил стрелку на девяносто градусов. Войдя внутрь, Мао прикрыл за собой дверь и уселся на деревянную полку, терпеливо ожидая, когда в парной нагреется воздух, чтобы сразу же сообщить об этом хозяину.
   Мистер Чанг, следуя уже сложившимся у него традициям водных процедур, ненадолго оставил девушек и, разминаясь, брассом поплыл к другому краю бассейна, то и дело недовольно поглядывая в сторону недавно взятого им к себе молодого любопытного охранника, дежурившего теперь у лифта, который время от времени, как бы невзначай, выглядывал из-за угла и откровенно глазел на нагих громко перекликающихся между собою купальщиц.
  
  
  
   Молоденькая горничная, принявшая от Милого заказ, вывезла из ресторана уже снова наполненную явствами тележку и, торопясь доставить заказ вниз, направилась к лифту, возле которого дежурили ещё двое ребят из охраны мистера Чанга.
   - Куда идём, ненаглядная? - перегородил ей дорогу один из них, игриво стреляя по её хрупкой фигурке красивыми чёрными глазами.
   - В бассейн! - нетерпеливо поведя плечиком, ответила девушка.
   - А что везём? - выступил из-за спины первого второй гангстер.
   На тележке кроме вазы с фруктами, изящных бокалов и блестящего ведёрка со льдом, в котором покоилась полуторалитровая бутылка хорошего дорогого шампанского, стояло ещё большое фарфоровое блюдо, накрытое круглой высокой крышкой.
   - Что у тебя здесь? - поинтересовался первый парень и, приподняв крышку, даже причмокнул от удовольствия.
   На блюде находился эффектно украшенный всевозможными завитушками из воздушного бизе фирменный торт отеля, состоящий также из шоколада, пьяных вишен и суфле - изобретение и гордость главного повара гостинницы.
   - Вот это да! - восхищённо протянул второй охранник и подмигнул первому. - Босс-то, небось, уже заждался угощения для своих маленьких рыбок!
   Парни громко захохотав, подхватили тележку и помогли горничной закатить её в кабину лифта. Та, зайдя внутрь, нажала на кнопку минус первого этажа и помахала своим провожатым рукой. Двери закрылись. Проехав немного вниз, лифт неожиданно застрял между этажами. Девушка, почувствовав у себя за спиной чьё-то чужое, тягостное для неё присутствие, испуганно обернулась и, к своему удивлению, обнаружила прямо перед собой забавного белокурого малыша с небольшой дудочкой в руке, приветливо глядевшего на неё чистыми, ясными, голубыми глазами.
  
  
  
   На минус первом этаже открылись двери лифта, и любопытный молодой охранник, подглядывающий за девицами своего шефа в бассейне, шагнул в сторону подъехавшей кабины, предварительно сунув руку за обшлаг пиджака и положив её на рукоять пистолета. Но, буквально в следующую секунду, пронзённый в горло острой спицей, с круглым кусочком пористой резины на обратном конце, он повалился на пол, интенсивно хватаясь за горло обеими руками и судорожно дёргаясь в предсмертных конвульсиях.
   Румяный шалун с ангельским личиком отодвинул в сторону безжизненные ноги молоденькой горничной, широко раскинувшиеся на полу лифта, и лихо выкатил из кабины тележку с предназначенным для мистера Чанга персональным заказом. Затем, наклонившись над агонизирующим охранником, он выдернул из его горла метко выплюнутую им из ножен импровизированной флейты спицу и, вставив её обратно, вновь соединил между собой и обоюдоострый кинжал, и хитроумные ножны, с заряженной в них спицей, в одну безобидную дудочку.
   Распахнув стеклянную дверь, ведущую в помещение бассейна, сорванец втолкнул внутрь столик-тележку и вошёл сам. На нём, поверх его тёмно-коричневых бархатных штанишек и белоснежной батистовой рубашки, мило красовался накрахмаленный служебный фартучек, снятый им с оставшейся в лифте девушки, так что, если бы не его чересчур юный вид, его вполне можно было бы принять за начинающего служку, усердно занимающегося порученной ему работой.
   Мистер Чанг, увлёкшись плаванием, не сразу обратил на него внимание. Обе русалочки, с вполне понятным для них недоумением, умилённо наблюдали, как крошечное очаровательное дитя, шутя, справляется с массивной и громоздкой, по сравнению с его телосложением, тележкой. Малыш, заметив, что их внимание полностью обращенно на него, непринуждённо и приветливо помахал удивлённым красавицам рукой и, оставив стоять тележку возле края бассейна, весело вприпрыжку двинулся в сторону сауны. Мистер Чанг также прекратил плавать, высунулся из воды и стал с любопытством наблюдать, куда это вдруг направился симпатичный и невесть откуда взявшийся мальчуган с игрушечной, и как показалось Чангу, отчего-то ему знакомой флейтой в руке.
   Мальчик, оказавшись у сауны, неожиданно для всех с силой захлопнул неплотно прикрытую дверь и закрыл её на ключ перед самым носом у стоящего на пороге парилки великана Мао, который появился изнутри уже основательно прогревшейся сауны для того, чтобы посмотреть на нежданного визитёра. Затем малыш повернул до конца крутящийся диск нагревательного аппарата и звонко рассмеялся. В иллюминаторе двери показалось такое растерянное и удивлённое лицо бедного телохранителя, что обе девушки, заражённые заливистым детским смехом, также невольно расхохотались. Одна из них вылезла из бассейна, подбежла к тележке и бросила в воду, в сторону Чанга, два крупных сочных краснобоких яблока. Затем она приподняла крышку, закрывающую блюдо с тортом, и, затаив дыхание от искушения поскорее увидеть приготовленное для них лакомство, заглянула внутрь. В тот же миг счастливое выражение её лица сменилось гримасой брезгливости и ужаса. Девушка отбросила крышку в сторону и дико закричала, не в силах побороть страха и отвращения перед увиденным. Мистер Чанг, не мешкая, выскочил из воды и взглянул на тележку. На красивом блюде вместо торта лежали две, видимо, только что отрезанные женские груди, сосками вверх, ещё кровоточащие и живые.
   Мистер Чанг, в страшном оцепенении, недоумённо оглянулся на посетившего их дитятю. Ребёнок безмятежно приближался к нему, размахивая пухленькой ручонкой с крепко зажатой в ней флейтой, и восторженно улыбался, искренне наслаждаясь тем неподдельным страхом, который он, вне всякого сомнения, внушал окружающим. Девушка, находившаяся у столика, не выдержав напряжения при виде приближающегося к ней непонятного и пугающего её своей обворожительностью существа, не переставая, как безумная, кричать во всё горло, бросилась от него прочь ко входной двери, истинктивно пытаясь укрыться от неведомой, но явно угрожающей её жизни опасности. Брошенный ей вдогонку рукой малыша обоюдоострый клинок настиг её уже почти у самого выхода. Русалка с разбегу рухнула боком на гладкий скользкий пол, прокатилась по нему по инерции вперёд и затихла. По её губам из пронзённого лёгкого вытекла слабая струйка крови и омрачила безукоризненную чистоту зеркальной поверхности кафеля.
   Безоружный карапуз, осознавая своё превосходство, не торопясь, подходил к главе одной из самых беспощадных бандитских группировок, и ошарашенный увиденным, обычно невозмутимый мистер Чанг от непроизвольного ужаса, производимого на него пятилетним ребёнком, не мог сдвинуться с места. Вне себя от спокойного ласкового взгляда мальчика и от его хладнокровного безразличия, с которым тот только что, не задумываясь, расправился с одной из его красавиц, мистер Чанг беспокойно оглядывался по сторонам и в удивительнейшей для него беспомощности искал вокруг себя не столько самого? спасения, сколько столь необходимой ему сейчас моральной дружеской поддержки, безусловно придавшей бы ему снова и уверенности, и силы. Но его главная надежда и опора - верзила Мао безуспешно бился разомлевшим до бардовости телом в крепкую запертую дверь сауны и, борясь с невыносимым пеклом раскалённого воздуха в захватившей его западне, беспрестанно протирал круглое окошечко, густо застилающееся паром. Казалось совершенно очевидным, что беднягу телохранителя в данный, по-настоящему ответственный для истории китайской мафии момент заботило лишь только его собственное, неожиданно глубоко эгоистически прявленное им благополучие, а потому судьба ещё какого-нибудь другого деятеля - пусть даже и такого, с благоговением почитаемого им человека, как его сиятельный босс - была ему уже, увы, в высшей степени безразлична! На оставшуюся же в живых вторую девушку, со страху забившуюся в угол бассейна и молча дрожавшую там всем телом, Чангу, естественно, рассчитывать также не приходилось. Остальные нерадивые охранники и вовсе не казали к ним на этаж носа, что, впрочем-то, наводило на грустную мысль о том, что бедняги, должно быть, тоже уже были умерщвлены и теперь никоим образом не могли больше помочь своему предводителю.
   Чанг, медленно, но с достоинством отступая назад, осторожно подбирался к своему оставленному им при входе на вешалке халату, в кармане которого, на один из таких неожиданных случаев, лежал пистолет. Мальчуган находился от него уже совсем близко, и его глаза, издалека казавшиеся главе мафии такими детскими и наивными, при ближайшем рассмотрении предстали вдруг перед его поражённым от сделанного им открытия взором холодными и расчётливыми, а располагающая добродетельная улыбка, рекомендовавшая несносного малыша, вроде бы, сначала симпатичным и обворожительным добрячком, явила ему теперь собою хищный и злобный оскал изголодавшегося монстра.
   Не совладав со своими эмоциями, мистер Чанг, которому до его, как ему казалось, спасительного халата оставалось не более двух шагов, резко повернулся и со всех ног бросился к припрятанному им оружию. Но смышлёный пострелёнок успел вовремя скакнуть ему на спину и намертво вцепиться своей жертве обеими руками в редкую, но тщательно подкрашенную шевелюру. Чанг с ужасом ощутил, как маленькие острые зубки ребёнка хищно впиваются ему в отверзшуюся для вопля глотку, как тёплая кровь сочится по его оголённой груди, как он начинает задыхаться и испуганно ловить ртом не поступающий в бронхи воздух. Он сделал последнюю героическую попытку изо всех сил оттолкнуть от себя пожирающее его живьём хрупкое тельце, но быстро слабеющий от потери крови, не смог ни на йоту ослабить мёртвую хватку присосавшегося к нему чудовища и, теряя сознание, с горечью понял, что эту смертельную схватку он проиграл. Последнее, что он увидел, это было искажённое от ужаса лицо великана Мао и сведённый судорогой, перекошенный рот второй русалки, обезумевшей от происходящего и издающей тонкий, раздирающий барабанные перепонки, оглушительный визг...
  
  
  
   Флоранс пришлось оставить автомобиль за углом, на соседней от своего дома улице, так как все места для парковок, расположенные ближе к нему, были уже заняты машинами, оставленными владельцами на ночь. Она второпях хлопнула дверцей и, не заботясь более ни о чём, побежала к дому. Фрэнк вынул из зажигания ключи, закрыл машину и вместе с Мэри, нисколько не соблюдая правила обговоренной ими ранее конспирации, также направился вслед за Флоранс. Она уже добежала до парадного, стремглав взлетела на крыльцо и несколько раз настойчиво позвонила в дверь. Было уже далеко за полночь. Дверь не открывали. Вскоре к Флоранс подошли Фрэнк и Мэри. Возбуждение, не улёгшееся ещё после всего с ними происшедшего, подогревало их нетерпение попасть в дом, и они, не находя себе места, нетерпеливо топтались втроём у входной двери в ожидании, когда же их, наконец, соизволят впустить внутрь. Флоранс, окончательно разнервничавшись, открыла сумочку и суетливо принялась искать, может быть, валяющийся у неё где-то, на всякий случай, ключ от входной двери. Но вот послышались шаги и дверь им открыла уже известная Фрэнку и Мэри пожилая заспанная горничная по имени Марта. Флоранс, едва не сбив её с ног, ворвалась в дом, и следом за нею вошли её гости.
   - У вас здесь всё в порядке? Ничего не произошло? - волнуясь, атаковала она вопросами горничную.
   - Всё хорошо! - постепенно приходя в себя после сна, удивилась её нервозности Марта. - А что, собственно, должно было произойти?
   - А где дядя Патрик? - не отвечая на вопрос горничной, снова спросила её Флоранс.
   - У себя. Должно быть, он уже спит или занимается, как обычно, в это время своими марками. - ответила Марта.
   Флоранс, не говоря больше ни слова, стремительно направилась в кабинет дяди Патрика. Фрэнк и Мэри, забытые ею, остались стоять возле дверей.
   - Пожалуйста, пройдите в гостиную! - любезно предложила им Марта.
   Фрэнк, откликнувшись на её предложение, двинулся было внутрь дома, но внезапно остановился и обернулся к Мэри.
   - Он здесь, я его чувствую! - настороженно оглядываясь по сторонам произнёс он. - Нам сейчас нужно в первую очередь непременно найти в доме и уничтожить его картину! И так как мы уже знаем, что она боится огня, пожалуй будет лучше, если мы сразу же возвратимся к машине и прихватим с собою в дом канистру с горючим.
   Он взял Мэри за руку и потащил её к выходу.
   - Простите нас, Марта! - бросил он на ходу ничего не понимающей прислуге. - Но мы скоро вернёмся!
   Марта недоумённо пожала плечами, прикрыла за молодыми людьми дверь и вместо того, чтобы идти к себе отдыхать, вернулась в гостиную, зная по опыту, что в данной, так и непрояснённой для неё ситуации она ещё наверняка может понадобиться своим хозяевам.
  
  
  
   Флоранс, тихо постучавшись, осторожно вошла в комнату дяди и немного успокоилась. Он, действительно, сидел, освещённый ветхой настольной лампой, с большим зелёным абажуром, за старинным письменным столом в окружении многочисленных альбомов с марками и, вооружившись лупой, увлечённо рассматривал что-то из своей коллекции. Флоранс бесшумно, как мышка, присела в углу на уютный кожанный диван и с нежностью, молча, принялась наблюдать за ставшим вдруг, после сегодняшних событий, таким ещё более родным и милым её стариком. Он, почувствовав на себе её взгляд, поднял голову и встретился с племянницей глазами. Слёзы умиления и раскаяния за свою глупую самонадеянность и частую невнимательность к близкому ей человеку хлынули из её глаз, она подбежала к дяде, бросилась к нему на грудь и дала волю жестоко раздирающим её уставшее тело эмоциям. Дядя Патрик, растроганный и потрясённый неожиданным проявлением её обычно сдерживаемых в себе чувств, ласково, как в детстве, гладил прильнувшую к нему Флоранс по голове, готовый сам в любую минуту разрыдаться от нахлынувших на него переживаний и вновь пробудившихся воспоминаний.
   - Ну, успокойся, девочка! - утешая её, нежно приговаривал он. - Всё будет хорошо. Не надо плакать! Расскажи-ка мне лучше, что же у вас там в Резиденции произошло?
   - Всех, кто присутствовал при казни Моргана, кроме меня, теперь уже нет в живых! - взяв дядю Патрика за руку, сообщила ему Флоранс. - Он перехитрил нас, дядя! Наша организация больше не существует!
   - Кого ты имеешь в виду? - не понял дядя Патрик. - Кто это перехитрил нас?
   - Морган. Он убил всех, кто остался в Резиденции!
   - Давай-ка по порядку! - разнервничался старик. - Ты хочешь сказать, что и Майк, и Лео погибли от руки Моргана? Значит ты меня обманула, когда сказала, что лично присутствовала при его кончине?
   - Послушай меня внимательно! Не нервничай и не перебивай! - попробовала успокоить его Флоранс. - Я попытаюсь тебе объяснить что случилось! Сегодня на аукционе я купила две моргановские работы: одну оставила у него в камере, а вторую принесла тебе!
   - Да, я видел эту картину! Она произвела на меня необыкновенно удручающее впечатление! Мне даже сначала показалось, что этот монстр, изображённый на ней, зловеще подмигнул мне!
   - Что?! - Флоранс резко выпрямилась и в волненьи оглянулась по сторонам. - А где же теперь картина? Её здесь нет! Куда ты приказал её отнести?
   - Я попросил Кристину отнести холст пока в твою комнату, так как хотел позже очень серьёзно обсудить с тобой вопрос: стоит ли, вообще, оставлять такую мерзопакость у нас в доме?
   - Я должна сейчас же увидеть картину! - решительно сказала Флоранс и направилась прочь из кабинета.
   - Постой, Флоранс! - дядя Патрик поднялся из-за стола и заковылял следом за ней. - Так что же, всё-таки, произошло в Резиденции?
   Флоранс, уже не слыша его, стремительно прошла в гостиную. Марта, терпеливо ожидающая от неё дальнейших распоряжений, встретила её на пороге.
   - Где гости? - поинтересовалась у неё Флоранс, недоумённо озираясь вокруг.
   - Они зачем-то вернулись к машине. - ответила горничная.
   - Хорошо. Пойдёмте со мной наверх, Марта!.. Кстати, вы случайно не видели новую картину, которую дядя Патрик приказал Кристине отнести в мою комнату?
   - Нет, мисс!
   - А Кристину?
   - Нет, мисс. Вечером я себя неважно почувствовала, и дядя Патрик отпустил меня раньше, чем обычно, в нашу комнату, после чего я сразу же легла в постель. С ним весь вечер оставалась Кристина. Сейчас, когда вы пришли, я обратила внимание на то, что она ещё не ложилась: её кровать не была разобрана.
   - Флоранс, за тобой не угонишься! - появился в дверях гостиной взволнованный дядя Патрик. - Объясни, что ты так мечешься из-за какой-то картины?
   - В Резиденции казнённый Морган перевоплотился в подростка со своего полотна и, играючи, уничтожил несколько сильных и профессионально подготовленных к самозащите мужчин.
   Марта, услышав сказанное, оглянулась на мистера де Марто и испуганно зажала рот рукой. Дядя Патрик, видя, что Флоранс не до шуток, и ситуация в самом деле из ряда вон выходящая, подошёл к столу, взял стоящий на нём небольшой колокольчик и позвонил, вызывая Кристину.
   - Когда ты видел её в последний раз? - обратилась к нему Флоранс.
   - Я думаю тогда, когда она забирала картину. - помедлив, ответил старик. - Да, точно! Я же ведь ей ещё сказал, что больше не нуждаюсь сегодня в ней, и она может идти отдыхать.
   - Странно. Почему же после этого она не пошла в постель?
   Дядя Патрик, нервничая, позвонил ещё раз.
   - А ведь я звонила домой после ресторана и разговаривала именно с Кристиной. Она мне сказала, что у вас всё в порядке! Марта, идёмте со мной! - обернулась Флоранс к горничной и стала быстро подниматься по лестнице.
   Неожиданно навстречу ей из покоев Флоранс показалась заспанная Кристина.
   - Ради бога, простите меня! - смущённо принялась оправдываться она. - Я отнесла полотно, присела в кресло и долго смотрела на него, и знаете, сама даже не заметила, как уснула!
   - Слава богу! - облегчённо воскликнул старик. - А мы все уже здесь переволновались!
   - А где картина? - подозрительно поглядывая на девушку, спросила её Флоранс.
   - Да там, наверху! Стоит возле вашей постели! - недоумённо улыбаясь, ответила Кристина.
   - Хорошо. Побудьте здесь пока с дядей Патриком, а мы с Мартой поднимемся в мою спальню!
   - Слушаюсь, мисс!
   Оказавшись наверху, женщины тщательно обшарили все углы в покоях Флоранс, но картину, к их глубочайщему замешательству, обнаружить не смогли. Она исчезла, как будто провалилась сквозь землю.
   - Знаете что, Марта! - обратилась к горничной Флоранс. - Идите вниз и найдите, пожалуйста, Фрэнка! Что-то мне всё это здесь очень не нравится!
   Кивнув головой, Марта поторопилась выполнить данное ей распоряжение. Флоранс в изнеможении опустилась в кресло и постаралась после такого насыщенного событиями дня взять себя в руки и немного успокоиться.
  
  
  
   Фрэнк и Мэри, тихонько, словно две изрядно нашкодившие мышки, проникли в дом и направились прямиком в гостиную. В одной руке Фрэнк держал вытащенную им из багажника канистру с горючим, а другой крепко сжимал ладонь следующей за ним Мэри.
   - Он где-то рядом! - остро почувствовав надвигающуюся на них опасность, шепнул Фрэнк Мэри.
   - Нам нужен не он, а его картина, через которую ему удаётся воплощаться в физическое тело! - также едва слышно ответила ему девушка.
   - Где спички, которые ты нашла в бардачке?
   - Ты же сам забрал их у меня и сунул себе в карман!
   Фрэнк похлопал себя по карману и, действительно, обнаружил спички.
   - Прости, пожалуйста! Я совсем забыл, что они у меня! - он наклонился к Мэри и нежно поцеловал её. - Может быть, тебе будет лучше вернуться к машине?
   - Нет! - отрицательно покачала она головой. - Я уйду отсюда только вместе с тобой! И, пожалуйста, не надо больше говорить об этом!
   Она приложила к его губам тёплую ладошку и затем, крадучись, пройдя вперёд первая, заглянула за угол.
   - Ой, смотри! - радостно обернулась она к Фрэнку. - Там кто-то есть! Кажется, это дядя Патрик и с ним какая-то девушка!
   Стоун подошёл к Мэри и тоже выглянул из-за угла. Через распахнутые двери, ведущие в гостиную, в ярком свете, он увидел сидящего на диване к ним спиной дядю Патрика, а позади него, за его плечом, горничную, в белом передничке и в чепце, заботливо склонившуюся над ним. На какое-то мгновение поза наклонившейся над стариком девушки показалась Фрэнку неестественной, доверяя своей интуиции, он сделал знак Мэри, чтобы она молчала, и, взяв её за руку, бесшумно ввёл в гостиную.
  
  
  
   Марта, спускаясь вниз по лестнице, увидела прямо перед собой сидящего на диване дядю Патрика и Кристину, склонившуюся над ним и словно бы что-то поправляющую ему на груди, а ещё дальше за их спинами, в дверях, Фрэнка, с канистрой в руках, и Мэри, осторожно продвигающихся по направлению к дивану.
   - Мистер Стоун! - обратилась к нему Марта, обрадованная тем, что ей теперь не придётся разыскивать его на улице.
   Кристина подняла вверх голову, чтобы взглянуть на кричавшего, и выпрямилась в полный рост. Увидев лицо своей напарницы, потрясённая Марта замерла, да так и осталась стоять на лестнице, пригвоздённая к месту, не в силах вымолвить ни звука. Рот Кристины и её спутавшиеся волосы, неряшливыми клоками свисающие ей на лицо, были выпачканы в свежей крови мистера де Марто. Сам же дядя Патрик, с серым обескровленным лицом, откинувшись на спинку дивана, казалось, с интересом разглядывал безжизненным, навсегда потускневшим взглядом оторопевшую от охватившего её ужаса Марту, живот же его был оголён и разодран в клочья, так что наружу демонстративно торчали обнажённые тёмно-бардовые внутренности.
   Фрэнк, открыв на ходу канистру, бросился вперёд к обернувшейся к нему Кристине. Она также ринулась ему навстречу и с необычайной силой выбила ёмкость с горючим у него из рук. Стоун успел поймать горничную за руку, притянул к себе и, крепко ухватив её за распущенные волосы, заглянул ей в лицо. То что он увидел, весьма потрясло его: лицо Кристины не несло в себе ничего человеческого и было обезображено дикой глухой ненавистью и злобой. Сопротивляясь, девушка толкнула его от себя, как-то вся странно изогнулась, неестественно передёрнулась, и в следующую секунду Фрэнк ощутил под своими впившимися в её причёску пальцами необычайную лёгкость. Её физиономия, находившаяся прямо перед его лицом, внезапно сморщилась и сдулась, как проколотый воздушный шар, и Стоун с отчаянием увидел, что держит в руках уже не саму Кристину, а лишь её мягкую сброшенную кожу, с напяленной на неё одеждой и с длинными, испачканными в крови дяди Патрика, спутанными волосами.
   Он с отвращением отшвырнул от себя её жуткую, чрезвычайно нелепую, буквально сводящую его с ума от неправдоподобности наружную человеческую оболочку и затравленно огляделся по сторонам. Что-то бесформенное и молниеносное пронеслось в воздухе и буквально всосалось в безвольно стоящую на лестнице Марту. Бедная женщина разинула во всю голову огромную пасть, и тут же вся её кожа через рот, начиная с лица, медленно поползла вниз, обнажая сначала кровоточашие череп и шею, далее торс и руки, и уже под конец крутые широкие бёдра и узкие маленькие стопы, с неприглядно торчащими у их основания растопыренными красными пальцами. Ещё мгновение и скинутая безвольная оболочка вновь выпрямилась, надулась и горничная будто бы раздвоилась: с одной стороны по лестнице спускалась вниз жизнерадостная улыбающаяся Марта, а с другой, за её спиной, остался беспомощный оголённый человеческий остов, выглядевший как огромный окровавленный кусок мяса. Глаза остова бешенно вращались от невыносимой боли, дрожащие руки тянулись вперёд, словно пытались задержать ускользающую от них родную кожную оболочку, а поражающий своей откровенностью круглый череп, с белым хрящём вместо носа, мелко трясся в такт жестоко охватившим всё агонизирующее тело конвульсиям. Постояв ещё немного, кроваво-красная масса плашмя рухнула на крутые ступени лестницы, с глубоким жалобным стоном скатилась по ним на пол и напоследок ещё несколько раз слабо дёрнувшись, постепенно затихла.
  
  
  
   Флоранс, возобновив поиски картины, зашла в ванную комнату. Занавеска, закрывающая саму ванну, оказалась задёрнутой. Флоранс, неслышно ступая, подошла к ней и резко сдвинула в сторону.
   Внутри ванны лежал огромный кровоточащий кусок мяса, в виде человеческого тела и тут же рядом с ним стояло злополучное пропавшее моргановское произведение, с которого, как и ожидалось, уже исчезло чудовище, ловко прятавшее свою уродливую сущность за оболочкой человека.
   Флоранс была готова к тому, что перед ней может предстать нечто ужасное, но то, что она увидела перед собой, превзошло все её ожидания. Громко вскрикнув, девушка отшатнулась от ванны, не в силах вынести: ни вида неожиданно представшего перед ней неприглядного, донельзя обезображенного тела, ни сладчайшего, тупо въедающегося в мозги запаха свежеразделанного мяса.
  
  
  
   Лжемарта, грозно направляющаяся к Стоуну, на секунду обернулась на испуганный вскрик внезапно появившейся из своей комнаты на верхней площадке лестницы Флоранс, и в этот момент Фрэнк бросил в сторону Мэри, находившейся за его спиной, ключи от машины.
   - Уходи, Мэри! - взволнованно обернулся он к ней. - Жди нас в машине!
   - Нам нужно пробраться наверх! Картина, должно быть, там, ведь Флоранс хотела повесить её в своей спальне! - никак не реагируя на его распоряжение, быстро проговорила ему Мэри.
   Услышав её реплику, Марта лишь злобно усмехнулась и, чувствуя полное своё превосходство, снова уверенно двинулась в сторону влюблённых. Флоранс же, едва разглядев внизу в гостинной два обезображенных трупа горничной и дяди Патрика, невольно громко вскрикнула, но быстро сообразив, что происходит здесь на самом деле, как очумелая, развернулась и вновь кинулась с площадки в дверь, ведущую в её аппартаменты.
   После того, как Фрэнк собственными глазами увидел страшную пертурбацию, происшедшую с Мартой, он понял, что перед ним находится чересчур опасный и непредсказуемый противник. Поэтому он, не зная, как ему поступить дальше, нерешительно попятился назад, прикрывая собой Мэри и искренне сожалея о том, что гранатомёт, прихваченный им из Резиденции, остался лежать в машине.
   Внезапно, наверху послышался лёгкий стук каблучков, и на лестнице опять показалась Флоранс, бледная, как смерть, но с победоносным видом держащая над собой в руках моргановскую работу.
   - Уходи, Мэри! - обернувшись, ещё раз крикнул девушке Стоун и бросился к валяющейся на полу и всё более и более опорожняющейся канистре.
   Мэри, наконец, сообразив, что она отвлекает его внимание своим присутствием, отступила назад и исчезла за отворенными дверьми гостинной. Марта, легко отшвырнув Стоуна от канистры, тенью метнулась по лестнице к немного растерявшейся, если не сказать ошеломлённой, ото всего происходящего Флоранс. Та, пытаясь защититься от нападающей на неё горничной, машинально отмахнулась от Марты картиной, словно бы стараясь укрыться за ней. И тут случилось невероятное: полотно при соприкосновении с врезавшейся в него лжегорничной не прорвалось, как того следовало бы ожидать, а целиком впитало её в себя, поглотив всё её тело в неизмеримую глубину изображённой на ней сцены.
   На какое-то мгновение на холсте снова появился нарисованный монстр с пустой оболочкой человека в руках, очень напоминающей собой только что исчезнувшую в холсте Марту. Флоранс, в сильном шоке, с омерзением швырнула полотно на пол, как будто бы в у неё в руках находился не деревянный подрамник с вправленным в него холстом, а само отвратительно выглядевшее, уродливое чудовище. Картина упала к её ногам, и Флоранс, спеша разделаться с ненавистным ей монстром, с чувством пронзила лежавшую перед ней раму своим каблуком. Но её хорошенькая ножка, как и в случае с исчезнувшей Мартой, не смогла коснуться поверхности холста, а исчезла внутри рамы, глубоко погрузившись в картину. Девушка попыталась вытащить попавшую в западню ногу, но какая-то чужеродная сила, намертво обхватив её исчезнувшую в полотне голень, потащила Флоранс, как в трясину, прямо внутрь действительно окаянного и ненасытного произведения искусства.
   Фрэнк, опомнившись после удара, подхватил с пола драгоценную ёмкость с горючим, прижал её к груди и кинулся на помощь к Флоранс. Она уже по пояс находилась в картине и, испуганно ухватившись руками за края подрамника, безуспешно пыталась противостоять засасыванию её тела в безвозвратную бездну моргановской работы. Подбежав к девушке, Фрэнк отставил канистру в сторону, опустился на одно колено и, обхватив Флоранс двумя руками под мышки, с силой потащил на себя.
   Неожиданно что-то изменилось. Беспощадное Нечто, жадно затягивающее Флоранс в пропасть холста, вдруг перестало заглатывать свою жертву дальше, очевидно пока вполне удовольствовавшись уже полученной частью её борющегося за выживание тела. Фрэнк встретился взглядом с Флоранс и по отчаянному выражению лица обезумевшей от происходящего кошмара девушки, по тому нескончаемому омерзению и жгучей боли, явно сквозившим из её глаз, он понял, что кто-то властно берёт её и безраздельно и безнаказанно наслаждается ею.
   Будучи в шоке, Флоранс не могла вымолвить ни слова, а только молча глядела на Стоуна широко раскрытыми, полными мольбы о помощи глазами. По её лицу часто стекали собиравшиеся на лбу крупные капли холодного пота. Она продолжала судорожно цепляться посиневшими пальцами за края полотна, а половина её видимого, находящегося по эту сторону от картины туловища ритмично двигалась в такт насильно совершаемому над нею акту. Фрэнк, до крови закусив от бессилия губу, остервенело тянул её вверх, но, как бы ему ни хотелось помочь ей, на сей раз он сам был не в состоянии ничего сделать.
   Наконец, изнутри холста донёсся оглушительный рёв насытившегося зверя, и Стоун, собрав последние силы, ещё раз дёрнул обмякшее тело Флоранс на себя. Послышался мерзкий, закатывающийся хохот, от которого у Фрэнка заледенела спина, и в то же мгновение ему милостиво отдали назад Флоранс, но только не всю её, а лишь ту её половину, что оставалась на поверхности проклятой картины. Её прекрасные стройные ноги и роскошные крепкие округлые бёдра вместе с неистовым гомерическим хохотом гадины исчезли внутри холста.
   - Морган... Роудстрит... Шесть... - едва смог расслышать Фрэнк предсмертный затихающий шёпот Флоранс.
   Волна крови хлынула из её отсечённого тела ему под ноги. Кровавая пена появилась на её теряющих жизнь губах, руки безвольно обвисли, хорошенькая головка тяжело упала на грудь, и она навсегда затихла, внезапно и мучительно покинув мир, только что без зазрения совести весело суливший ей теперь уже никогда не сбывшихся для неё радости и надежды.
   С полотна, как ни в чём не бывало, на Фрэнка смотрело гнусное, похотливое и похоже вдоволь насытившееся чудовище, надменно улыбаясь и с удовольствием наблюдая его душевное потрясение и муку.
   Фрэнк бережно перенёс то, что осталось от Флоранс, ближе к стене, подхватил с пола вновь упавшую на бок канистру с горючей смесью и опрокинул её на картину. К его замешательству, на холст упало всего лишь несколько капель горючего - ёмкость была пуста! Фрэнк вспомнил, что сначала больше половины содержимого канистры вытекло из неё на пол в гостиной, после решительной атаки нападавшей на него Лжемарты, остальное же, видимо, успело пролиться из опрокинувшейся посудины уже здесь наверху, у злополучного полотна, когда он безуспешно пытался помочь попавшей в беду Флоранс. Так что теперь только жалкие остатки небольшого ручейка, образовавшегося у его ног, тоненькой струйкой стекали с верхней площадки лестницы вниз, дополняя собой плещущееся на отлакированном до блеска паркете гостиной бензиновое озерко.
   Из полотна снова начали медленно, угрожающе и рельефно формироваться голова нарисованного монстра и его безобразные, очень напоминающие щупальца руки. Фрэнк, предвидя дальнейшие роковые последствия этих преобразований, поднял холст высоко над собой и с размаху швырнул его вниз, в обильно разлившееся возле лестницы горючее вещество. Картина угодила точно в самую середину указанной лужицы.
   Со стороны было довольно странно наблюдать, как из полотна постепенно появлялся временно потерявший свою резвость и стремительность, должно быть, после полового насыщения ленивый монстр, и как на ровной поверхности холста начинало размыто выделяться его некое выпуклое изображение, которое затем, через короткий промежуток времени, принимало точные очертания чудовища.
   Выхватив из кармана брюк коробок со спичками, Фрэнк попытался добыть огонь, торопливо чиркая одной из них по шершавой боковой грани коробка. Он заметно нервничал, спички ломались, а почти полностью объёмно сформировавшаяся гнида была готова уже через мгновение легко оторваться от пока что ещё удерживающего его в себе полотна, жадно ринуться на безоружного Стоуна и одним махом сорвать с него, также как и с предыдущих своих жертв, его наружную облочку.
   Наконец, одна из спичек зажглась! Фрэнк поджёг ей весь коробок и, размахнувшись, с силой метнул его в огнеопасную жидкость. Что-то с быстротой молнии пронеслось в воздухе, и коробок, так и не достигнув цели, отлетел в другую от лужицы сторону, приземлившись недалеко от выхода из гостиной. Помещение вновь потряс дикий, леденящий жилы хохот, и чудовище, изящно развернувшись в воздухе, кинулось к Фрэнку.
   Из-за дверей, ведущих в гостинную неожиданно выскочила Мэри и ловко пнула ногой горящий коробок опять прямо в лужу с горючим. Паркет моментально вспыхнул, и тут же изголодавшийся по дармовому угощению огонь, с видом бывалого дегустатора, аппетитно облизал шаловливым оранжевым языком предоставленную в полное его распоряжение моргановскую работу.
   Фрэнк кинулся вниз по лестнице и вдруг почувствовал, как нечто отвратительное, несовместимое с его человеческой природой коснулось чела его, ощутил на губах холодный поцелуй вечности и успел даже мысленно распрощаться с жизнью. Но именно в тот момент, когда он уже приготовился к самому наихудшему, безобразное Нечто, подобное смерти, оставило его и, неподвластное себе больше, было насильно притянуто, словно магнитом, обратно в свою обитель, на деформирующийся от пузырящейся на нём краски разрисованный холст. Ещё минута, и картина занялась пламенем, принудительно отдавшись во власть господствующему надо всем, со знанием дела пожирающему её огню. Фрэнк подбежал к Мэри и, оглянувшись, увидел посреди бушующего аутодафе налитые бессильной злобой и ненавистью глаза извивающегося в огненной стихии и постоянно меняющего свои очертания монстра, и снова, как и в подвале сгоревшей Резиденции, дикий рёв подыхающего зверя пронзил старенький, видавший виды особнячок, сотрясая воздух в округе оглушительными децибелами.
   Мэри, забившаяся от быстро распространяющегося огня в угол гостиной, опустилась на пол и зажала уши руками. Фрэнк также, не выдержав испытания на прочность своих барабанных перепонок, поспешил сделать то же самое. В следующее мгновенье от нестерпимого пронзительнейшего вопля все стёкла на окнах дома, раздробившись на тысячи осколков, со звоном повылетали из рам, на кухне жалобно заохала растрескивающаяся на мелкие кусочки посуда, вдребезги раскололись доведённые до отчаяния зеркала, взрывалась сантехника и лопались, извергая потоки воды и нечистот, коммуникационные трубы. В довершение всего, получивший свежий приток кислорода и тем самым доведённый до полного своего опьянения пожар с неимоверной быстротою и яростью распространялся вокруг.
   Вскоре холст бесследно растворился в огне, и наступила звенящая тишина, случайно прерываемая только аппетитным потрескиванием пожираемого огнём внутреннего убранства дома. Фрэнк, подхватил под руку Мэри и, задыхаясь от скопившегося в помещении дыма, потащил её к выходу.
  
  
  
   Главного прокурора Города мистера Мейсона разбудил ранний звонок дежурного офицера информационной службы. Не открывая спросонья глаз, Мейсон привычно протянул к ночному столику руку и снял трубку.
   - Мейсон слушает! - откашлявшись, проговорил он.
   - Дежурный офицер Джонсон! - громко пророкотал ему в ухо сочный густой бас. - Мистер Мейсон, мы только что получили весьма любопытную информацию, касающуюся погибшего при взрыве тюрьмы заключённого Дика Моргана. Так как вы непосредственно занимались этим делом, то я счёл своим долгом тут же сообщить вам...
   - Хорошо, хорошо! Выкладывайте что там такое! - недовольно перебил его прокурор.
   - Мы получили по почте видеокассету, где от начала до конца, со всеми пикантными подробностями записана казнь Моргана.
   - Это любопытно! - одобрил его доклад Мейсон. - И что же, казнь доведена до конца? Он и в самом деле теперь, по-настоящему, казнён?
   - Да, сэр. Казнён!
   - Слава богу! Надеюсь, он больше уже не воскреснет!.. Что нибудь ещё?
   - Да, сэр. Один из наших экспертов, просмотрев плёнку, обнаружил на блестящей никелированной поверхности металлического станка, на котором был казнён Морган, отражение молодой женщины, присутствующей во время казни. Её личность выясняется.
   Мейсон даже подскочил на кровати.
   - Вот это отлично! - улыбаясь, проговорил он в трубку. - Это и вправду очень хорошая новость! Благодарю вас, офицер Джонсон, за ваш звонок! Я тотчас же выезжаю!
   Прокурор повесил трубку и радостно потёр руки. Сон, как рукой, сняло. Слава богу перед самым приездом федеральных агентов дело о пропавшем Моргане, наконец, сдвинулось с мёртвой точки! И ведь что главное: теперь у него имеются неоспоримые доказательства того, что Морган мёртв! Как никак, а за мёртвого маньяка будет уже гораздо легче отчитываться и оправдываться, нежели за живого! Да, нужно будет обязательно успеть своими силами выяснить, кто была присутствующая на казни женщина! Чем больше мы сможем сами сделать до приезда этих столичных снобов, тем лучше!
   Мистер Мейсон, весьма довольный собой, легко соскочил с кровати и бегом направился в ванную.
  
  
  
   К ярко-алому спортивному автомобилю Флоранс, припаркованному на Роудстрит, почти напротив ворот, ведущих во двор богатого особняка, числящегося под номером шесть, подошёл Фрэнк Стоун, со свежей утренней газетой, купленной им в только что открывшемся после ночного перерыва киоске. Усевшись на место водителя, он аккуратно прикрыл за собой дверцу и взглянул на Мэри. Она сладко спала на соседнем, откинутом назад сидении, накрывшись до самого носа его плащом. Фрэнк наклонился к ней и, бережно откинув с лица девушки ткань плаща, прикоснулся, едва касаясь, губами к её нежным, трогательно приоткрывшимся во сне устам. Мэри улыбнулась и открыла глаза.
   - С добрым утром! - прошептал Фрэнк, продолжая ласково целовать ей лицо.
   Мэри потянулась, разминая затёкшие от неудобной позы мышцы спины и, крепко обняв Стоуна, счастливо прижалась к его небритому подбородку своей щекой.
   - Нам нужно ехать! - произнёс Фрэнк, любуясь её утренним пробуждением.
   - Почему? - удивилась она и попыталась принять вертикальное положение.
   Фрэнк отодвинулся в сторону.
   - Мне кажется, я знаю, где находится ещё одна моргановская картина! - серьёзно проговорил он.
   - Откуда? Из газеты? - увидев в его в руке небрежно свёрнутый в трубочку печатный лист, поинтересовалась Мэри.
   - Да. - кивнул он и развернул газету. - Вот смотри! Здесь имеется статья о вчерашнем аукционе, где приобрела картины Флоранс! В ней говорится, что для продажи были выставлены четыре моргановские работы, и они, кажется, представляют собою всего лишь один единственный квадрптих, который Морган, вообще хоть когда-нибудь, написал за всю свою жизнь! Также здесь упоминается и о том, - к сожалению безо всяких имён и фамилий! - что борьба за обладание его произведениями происходила, в основном, только между тремя покупателями: двумя мужчинами и одной женщиной. Кто была эта женщина, счастливая обладательница двух проданных ей полотен, - мы с тобой уже знаем, а вот как звали тех двух мужчин, владеющих теперь где-то, каждый сам по себе, по одной смертоносной моргановской картине - это нам ещё только предстоит разузнать!
   - Ты же сказал, что тебе уже известно, где находится одна из картин? - непонимающе посмотрела на него Мэри.
   - А вот теперь давай поглядим в раздел криминальной хроники! - предложил Фрэнк. - Кроме того, что тут уже упоминается о пожарах в Резиденции у Флоранс и в доме у дяди Патрика, - вообще-то, это удивительно, как мгновенно журналистов притягивает к человеческим несчастьям, словно голодных шакалов или гиен к разлагающемуся запаху падали! - здесь есть и ещё одна прелюбопытнейшая статья! Пожалуйста, послушай внимательно: "В аппартаментах теневого главы китайской мафии мистера Чанга найдены восемь зверски убитых трупов, в том числе и труп самого Чанга..." Что ты об этом скажешь?
   - Ты подозреваешь, что это Морган? - неуверенно посмотрела на него Мэри. - А если это просто очередная разборка мафии?
   - При разборках люди погибают, в основном, от перестрелки или от взрыва, и поэтому я сильно сомневаюсь в том, чтобы какая-нибудь противостоящая Чангу групировка смогла зверски отправить на тот свет сразу восемь его человек, в том числе и самого Чанга. Не исключено, что мои рассуждения неверны, но мне почему-то кажется, что мы с тобою на правильном пути.
   - И что же ты предлагаешь? Мы же договорились сначала выяснить, что означают слова Флоранс: "Морган... Роудстрит... Шесть..."
   - Правильно. Все эти три слова должны быть как-то связаны друг с другом. Что такое Морган - мы уже знаем. Мы также нашли дом по адресу Роудстрит 6 и узнали имена людей, проживающих в нём! На звонке перед домом у центральных ворот значится: "Мистер и миссис Богарт", - но нам ведь это с тобою абсолютно ни о чём не говорит! А потом, может быть, мы идём по ложному следу, и Флоранс имела в виду под словом "шесть" нечто совсем другое, нежели номер дома по Роудстрит? Но так как ничего лучшего мы предположить пока что ещё не можем, то нам придётся всё же отработать сначала эту выдвинутую нами версию с адресом! И вот здесь я хочу обратить твоё внимание на то, что для людей, проживающих в таком шикарном особняке, вокруг которого по всему периметру натыканы видеокамеры, - я это уже проверил! - семь часов утра достаточно ранний срок! Так что вместо того, чтобы торчать неопределённое время у чужих ворот и ждать у моря погоды, мы лучше ненадолго отлучимся и навестим бывшие аппартаменты бывшего мистера Чанга, где постараемся непременно разузнать, что же там такое стряслось вчера вечером со всею его командой!
   - А вдруг там был, всё-таки, он?.. - Мэри побледнела при одной лишь мысли ещё раз по своей собственной воле встретиться с Морганом. - Неужели ты надеешься и на этот раз опять победить его?
   - Так или иначе, зло должно быть наказано! Если этого не сделаем мы, то тогда кто же? - Фрэнк наклонился к Мэри и поцеловал её в губы. - Ты ведь у меня самая лучшая, самая смелая! Поехали! Я даже приблизительно знаю куда! У нас с господином Чангом между собой, если хочешь знать, очень давние счёты!
   - Ну, если ты даже знаешь куда! - улыбнулась Мэри. - Тогда в путь!
   - В путь! - кивнул Фрэнк и завёл машину.
   Мэри, подняла сиденье в вертикальное положение и грустно прислонилась головой к плечу своего возлюбленного, печально осознавая, что эта поездка запросто может оказаться для них последней.
  
  
  
   Пинч и Гомес, рано утром, едва приехав в Город, тут же отправились в китайский квартал, весьма заинтересовавшись странной ликвидацией почти всего близкого окружения покойного мистера Чанга, проходящего в своё время, как им было доподлинно известно, в качестве свидетеля по делу всё того же, усердно разыскиваемого ими Фрэнка Стоуна, которого они безуспешно пытались задержать под фальшивым именем Генри Келлермана в Столице. Трупы уже, естественно, отовсюду убрали, как всегда направив их в лабораторию для последующего вскрытия и обследования. А местные полицейские эксперты, проделав обычную, положенную в этих случаях работу, ещё ночью покинули отель. И только на всякий случай, в качестве охраны, в помещении бассейна были оставлены лишь два угрюмых, невыспавшихся после тяжёлой ночи полисмена, в задачу которых входило не допускать внутрь любопытных постояльцев отеля и припозднившихся репортёров. Так что вновь прибывшие из Столицы агенты оказались на месте преступления, - если не считать двух, указанных выше, рядовых полицейских - совсем одни, без остатка предоставленные самим себе и своей работе. С воодушевлением и надеждой они принялись искать следы ловко скрывающегося от них Стоуна.
   Сантиметр за сантиметром они скрупулёзно обследовали всё помещение бассейна, где было обнаружено безжизненное тело самого Чанга. Не найдя ничего для себя утешительного, что несомненно указывало бы на то, что убийства в отеле совершило именно подозреваемое ими лицо, агенты самым тщательнейшим образом продолжили осмотр наверху, в бывших аппартаментах теневого босса, пытаясь хоть там обнаружить какие-нибудь улики, проливающие свет на пока ещё никем и никак не объяснимые и оттого остающиеся для всех загадочными кровавые факты.
   - Что-то не очень похоже на то, чтобы здесь орудовал один человек! - задумчиво произнёс Пинч, сидя на корточках и внимательно осматривая кресло, в котором был убит Милый. - Убийца просто обязан был иметь здесь сообщников! Ты посмотри, слишком уж всё получается шито-крыто! Никто ничего не видел, не слышал, нигде нет никаких следов, а восемь человек - как не бывало!
   - Работал профессионал! - возразил ему Гомес. - Как раз очень похоже на нашего Стоуна! Налицо и мотив преступления - упорно вынашиваемая, долгожданная месть! - и способы умерщвления, которыми пользовался преступник, то есть - почти все убийства выполнены с изощрённой жестокостью! Ты вспомни за что он попал в тюрьму! Ты ведь читал протокол, как он разделал отца с дочерью, тоже, между прочим, китайцев!
   - Так-то оно так, да только мне отчего-то не по себе! - проворчал Пинч, громко и энергично посапывая, что было явным признаком его полнейшего недоумения. - Я чувствую, что здесь что-то не сходится, а вот что - пока понять не могу!
   Он замолчал, поднялся, подошёл к очерченному мелом месту, где находилось тело второго убитого гангстера, и склонился над ним. А сверху вниз, с холста нависающей над Пинчем картины, на него добродушно глядел симпатичный ясноглазый мальчик с флейтой в руке, и только его изображённое на полотне отражение в проёме окна, казалось, ехидно и насмешливо улыбалось.
  
  
  
   Начальник тюрьмы в сильном волнении прошёл в свой кабинет, нервно стуча по бедру свёрнутой в трубочку газетой. Бросив рассеянный взгляд на моргановского младенца, беззаботно висящего прямо за его креслом, он нетерпеливо придвинул к себе телефон и набрал номер.
   - Мейсон. - глухо раздалось в трубке с другого конца связи.
   - Это Говард. - безрадостно представился начальник тюрьмы. - Я только что прочитал статью по поводу Чанга. Как странно! Только вчера мы видели его с тобой на аукционе. Не можешь ли ты мне объяснить, что же там с ним случилось, в его отеле? Я имею в виду, не являются ли эти убийства делом рук, опять-таки, моего Стоуна?
   - Не могу ничем тебя успокоить. - ехидно ответил ему прокурор. - Мне кажется, что если прибывшие к нам сегодня федеральные агенты в первую очередь занялись делом Чанга, то им, по всей вероятности, пришли в голову точно такие же соображения относительно Стоуна, что и тебе.
   - Нашли уже что-нибудь конкретное, подтверждающее непосредственное его участие в этих убийствах? - перебил его Говард.
   - Пока не нашли. Но найдут, можешь не сомневаться! Тут ещё вот какое дело: была опознана одна из двух заложниц Стоуна, взятых им вчера вечером в "Синей птице"!
   - Так значит в "Синей птице", всё-таки, был именно он?
   - Да он. Это уже не подлежит сомнению. На месте происшествия нашли оружие и очки, в которых он изображал из себя Генри Келлермана, и на обоих предметах остались его отпечатки пальцев. - подтвердил Мейсон. - Так вот, одной из его заложниц оказалась некая Флоранс де Марто...
   - Труп которой был обнаружен в сгоревшем доме её дяди, мистера де Марто! - угрюмо продолжил начальник тюрьмы.
   - Ну вот, ты уже всё знаешь из газет! - усмехнулся Мейсон. - Но только не весь труп, а только его половина!
   - Как половина? - не понял Говард.
   - А вот так! От бедняжки нашли только её верхнюю обгоревшую половину тела! Куда девалась нижняя часть её тела - неизвестно! Но и это ещё не всё!
   Говард дрожащими руками вытащил из кармана носовой платок, протёр обильно взмокшую от пота шею и приготовился слушать дальше.
   - Обнаружены останки Моргана! - продолжил Мейсон. - Как и обещали похитители, он был казнён! Но вместе с ним были также найдены и изувеченные тела ещё пяти человек, мужчин. Предполагается, что убитые как раз и являются его похитителями! Но это тоже не главное! Нашим экспертам стало известно, что на казни присутствовала женщина, и они даже сумели выяснить, кто это был и как её звали!
   - Ну и как же звали эту женщину? - не вытерпел начальник тюрьмы.
   - Флоранс де Марто. - невозмутимо ответил Мейсон. - И самое интересное, что когда мне принесли её фотографию, знаешь кого я в ней узнал?
   - Кого?
   - Вчерашнюю даму с аукциона, которая приобрела два полотна Моргана!
   - Чёрт возьми! И ведь сама же его и казнила! - воскликнул Говард. - Гм, интересно, а что же теперь стало с его четвёртой купленной у нас на аукционе картиной?
   - Что ты имеешь в виду? - не понял главный прокурор города.
   - Ну как же! - пояснил Говард. - Чанг купил одну картину - и вот он мёртв! Де Марто приобрела ещё два полотна - и её тоже уже нет в живых! Спрашивается: где находится четвёртая проданная нами картина, и что с ней теперь происходит?
   - Интересная постановка вопроса! - задумался Мейсон. - Признаться, я ещё не рассматривал это дело именно с такой необычной точки зрения! Нужно, действительно, обязательно проверить, кто был тот странный рыжий тип, купивший последнюю картину!
   - То-то! - усмехнулся Говард. - Не только тебе пугать меня разгуливавшим по городу Стоуном! Может быть, эти злосчастные моргановские картины сами избавляются от своих хозяев!
   Довольный своею, якобы, удачной шуткой, начальник тюрьмы игриво оглянулся на находящуюся за ним моргановскую работу и тут же умолк. Что-то непонятное и неестественное мелькнувшее в глазах младенца заставило его тотчас же прикусить свой разгулявшийся было язык. Он поспешно отвернулся от полотна и повесил трубку. Нервы стали никуда не годные! - поёжившись, пробормотал он и энергично потёр виски пальцами. И сейчас же ему, в самом неприятном для него виде, снова представился их разговор с Мейсоном, в который раз возродивший в нём все те мучительные проблемы с властями, ещё несомненно ожидающими его из-за досадно сбежавшего у него буквально из-под носа проклятого Стоуна. Помрачневший Говард не на шутку расстроился и, естественно, позабыл на неопределённое время о серьёзно насторожившей его картине. Он раздражённо поднялся из-за стола и с безнадёжно испорченным настроением прямиком направился в разрушенный санитарный корпус, чтобы проследить за тем, как продвигаются в нём восстановительные работы.
  
  
  
   Добравшись до китайского квартала, Фрэнк оставил Мэри в машине недалеко от гостинницы, где занимал свои аппартаменты Чанг, а сам, надвинув низко на глаза шляпу и запахнув плащ, медленно побрёл пешком вдоль улицы по направлению к интересующему его месту. Не дойдя до отеля несколько десятков метров, он заметил одиноко приютившегся на ступеньках какого-то заведения бродягу с бутылкой спиртного в руке, небрежно замаскированной в бумажный пакет. Стоун подошёл к нему и присел рядом. Бродяга покосился на него без воодушевления, спрятал было бутылку за пазуху, но, подумав, достал её из пакета, отвернул пробку и, не говоря ни слова, протянул спиртное примостившемуся возле него человеку. Фрэнк покачал головой и, вытащив из кармана пару долларов, сунул их нищему в руку.
   - Никак здесь ночью шумели? - как бы между прочим, спросил он его.
   Нищий, приблизив к лицу, внимательно рассмотрел данные ему деньги и деловито сунул их куда-то в своё тряпьё.
   - Было дело. - неопределённо пробормотал он и изрядно отхлебнул из бутылки.
   - Мне бы взглянуть! - вопросительно посмотрел на него Стоун.
   Нищий, даже не удостоив его взглядом, равнодушно пожал плечами. Фрэнк достал из кармана ещё несколько долларов и снова сунул бродяге в руку. Тот опять не поленился посмотреть, что у него оказалось между пальцами и, видимо, удовлетворившись полученным, не спеша поднялся и побрёл прочь. Фрэнк, молча, на расстоянии, последовал за ним. Бродяга дошёл до отеля, где квартировал Чанг со своею командой, невозмутимо прошёл мимо центрального входа и, остановившись у торца здания, повернулся к Стоуну, указывая глазами наверх, на находящиеся прямо над ним окна отеля. Потом многозначительно качнул головой в сторону расположившегося на другой стороне улицы игрового зала и с достоинством удалился.
   Фрэнк подошёл к указанной ему игротеке. Уже почти профессионально, то есть вроде бы беспечно, как могло показаться со стороны, огляделся по сторонам и, не заметив ничего для себя подозрительного, вошёл внутрь. На первом этаже принявшего его в себя здания находился зал игровых автоматов и бар, предупреждающий неискушённых клиентов специально вывешенной для этого табличкой, что заведение торгует исключительно безалкогольными напитками. А ещё выше, над баром, на втором этаже, - судя по бросающейся в глаза жирной надписи на стене со стрелкой, указывающей наверх, - располагалась бильярдная. За стойкой бара уныло сидела полная пожилая ярко накрашенная блондинка и с абсолютно отрешённым видом, внушающим к ней даже некоторое уважение, глазела в висящий в противоположном от неё углу небольшой телевизор.
   - Доброе утро! - обратился к ней Фрэнк, деловито оглядываясь кругом и бесстрастно для себя отмечая, что кроме него в зале находится ещё один, азартно уткнувшийся в игровой автомат, посетитель. - Я бы хотел поиграть в бильярд.
   - Десять долларов залог за мел, за треугольник и за шары, а дальше по пять долларов за каждый час! - с чрезвычайно скучным выражением лица отчеканила ему, словно вызубренный урок, непроницаемая безалкогольная барменша.
   - Замечательно. - согласился Стоун и положил перед нею пятнадцать долларов.
   Упитанной рукой женщина сгребла со стола деньги и выставила на прилавок деревянную коробку с вышеперечисленными предметами. Фрэнк подхватил коробку под мышку и поспешил наверх.
   Ему повезло. В отличие от игротеки, здесь зал, вероятно по причине раннего часа, был абсолютно пуст. Фрэнк положил выданный ему ящик на бильярдный стол и подошёл к окну. В незашторенных окнах третьего этажа отеля, располагавшихся прямо перед бильярдной, но только значительно выше неё, его внимание сначала привлекли головы двух людей, медленно передвигающихся по какому-то большому, просторному залу и о чём-то вяло переговаривающихся между собой, а уже потом над ними, на противоположной от окон стене, он смог разглядеть, к полной своей радости, именно то, что привело его сюда: крупную картину в подрамнике, по размерам и по манере исполнения в точности напомнившую ему те первые две, с божьей помощью уничтоженные им сегодня ночью, моргановские работы. Чрезвычайно довольный своей находкой, Фрэнк отошёл от окна и торопливо спустился вниз.
   - Кажется, я не закрыл машину! - на ходу объяснил он удивлённо воззрившейся на него толстухе. - Я только туда и обратно - тут же вернусь!
   Он выскочил на улицу и торопливо двинулся обратно к Мэри.
  
  
  
   Разочаровавшись в поисках каких бы то ни было улик, Пинч устало плюхнулся в кресло стоящее посреди залы и тут лишь впервые разглядел то, что было изображено на висевшем перед ним полотне. До этого момента холст и подрамник интересовали его только в качестве объектов исследования, на которых могли бы случайно остаться отпечатки пальцев подозреваемого. В волнении пристав с кресла, Пинч, как завороженный, робко приблизился к неожиданно занявшему все его помыслы предмету живописи - слишком уж его поразило несоответствие между располагающим к себе, чересчур позитивным оригиналом и его же отталкивающим, более чем негативным отражением в оконной раме! Наверное, никогда в жизни Пинч ещё не испытывал такого, исподволь гнетущего его, мерзкого беспокойства, граничащего с неким тупым, животным, необъяснимым состоянием опасности и безотчётного страха, как будто в следующий неопределённый период времени, по независимым от него, Пинча, причинам, с ним непременно должно было бы произойти нечто ужасное и без сомнения непоправимое.
   - Что это? - не смея оторвать от картины взгляда, тихо спросил он продолжающего выполнять свою работу невозмутимого Гомеса.
   Тому пришлось оторваться от тщательного изучения опорожненных охранниками пивных бутылок и поднять голову на своего напарника.
   - Где? - нехотя переспросил он, но, обратив внимание на растерянный вид Пинча, поспешил направиться в его сторону.
   - Ах, это! - увидев то, что привлекло внимание его товарища, засмеялся он. - Это - мазня имени Дика Моргана! Я только что слышал внизу между полицейскими разговор о том, что наш китаец, будто бы буквально ещё вчера, приобрёл эту картину на аукционе за какую-то баснословную сумму!
   Он хотел ещё что-то продолжить, но, внимательно всмотревшись в изображение, умолк и нервно поёжился. В следующее мгновение воздух потряс страшной силы взрыв, и по комнате мельчайшей россыпью разлетелись осколки выбитого оконного стекла и штукатурки. Взрывная волна размела ещё не успевших ничего сообразить агентов в разные друг от друга стороны и неуважительно и добротно шмякнула их обоих об устеленный - слава Богу! - мягкими коврами пол. С трудом поднявшись на ноги, со звоном в ушах, они дружно бросили взгляд на развороченную стену и затем, искренне недоумевая, посмотрели друг другу прямо в глаза. На месте только что мирно висевшей перед ними картины, образовалась огромная чёрная брешь, размером чуть ли не с платяной шкаф. На дрожащих после довольно ощутимой контузии конечностях, с тяжёлыми головами, они с трудом добрались до разлетевшегося в щепки окна и выглянули на улицу.
   Из стоящего напротив них дома, на первых этажах которого размещались безобидные игровые залы, проворно выскочил молодой мужчина в длинном плаще и низко надвинутой на глаза шляпе.
   - Эй, мистер! - негромко окликнул его постепенно приходящий в себя Гомес.
   Мужчина на секунду приподнял голову, и ошарашенные агенты явно узнали в нём безуспешно разыскиваемого ими повсюду Фрэнка Стоуна, который, ссутулившись и вобрав голову в плечи, поспешил прочь от их удивлённо вопрошающих к нему взглядов. Пинч и Гомес, как по команде, разом отпрянули от окна и так быстро, как только теперь могли, после столь неблагоприятно сложившихся для них условий, заковыляли вниз на улицу ловить в очередной раз оставившего их с носом неуловимого преступника.
  
  
  
  
  
  
  
  
   226
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) В.Кретов "Легенда 3, Легион"(ЛитРПГ) В.Чернованова "Попала! или Жена для тирана"(Любовное фэнтези) А.Верт "Пекло 3"(Киберпанк) М.Юрий "Небесный Трон 3"(Уся (Wuxia)) В.Коновалов "Чернокнижник-4. Харон "(ЛитРПГ) М.Боталова "Темный отбор 2. Невеста дракона"(Любовное фэнтези) LitaWolf "Избранница принца Ночи"(Любовное фэнтези) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"