# Связь - Пролог

Алексей Петрович Гапоненко

Что такое бог? Вы когда-нибудь задумывались об этом? Думаю, что да. Скорее это был риторический вопрос, ведь рано или поздно любое разумное существо задумывается о своём предназначении и цели существования. А где смысл жизни, там и мысли о появлении на свет. Кто или что создал меня, тебя и всё вокруг? Каждый из нас думал об этом и не важно, к чему пришёл: старец ли с седой бородой и лысиной сидит на пушистом облаке или многорукое нечто дарующее искру жизни, а может быть единый космос или вселенский разум. Всё это лишь образы, рождённые мыслями разумных существ.


Удивляешься почему я не говорю о людях, используя вместо этого странное словосочетание "разумные существа". Всё просто, за долгое время я видел множество видов, наделённых искрой разума. Мириады религий и верований прошли через века и расы, сменяя друг друга в нескончаемом потоке жизни.


Когда-то очень-очень давно, может быть в пять или шесть лет, мне тоже пришли идеи о боге. Тогда не было сомнений, что он - это тот самый старик на облачке. Да и что ещё ожидать от дитя с молоком матери впитавшего христианство. Моя мать была истинно верующей. Посты, молитвы и походы в церковь составили значительную часть моего детства. Так с молчаливого согласия отца и доброй настойчивости матери, я стал преданным фанатом бога.


В то время множество организаций и важных людей в дорогих костюмах кричали с трибун о вреде религии. Учёные мужи в белых халатах и очках спорили о нейтронах и антиматерии, лишь усмехаясь над несчастными, серыми массами, поклоняющимися богу. А страны одна за одной принимали закон об упразднении религиозных идолов. Я же рос и не задумывался о громадном мире за ширмой семьи.


Как водится, розовые очки мне сняли в школе. К 2103 году от рождества христова в нашей стране не осталось религиозных школ или чего-то подобного им. За неимением выбора пришлось поступать в обычную светскую среднюю школу. К тому же специализированную на программировании. Миру требовались специалисты в IT сфере и различные курсы, учебные комбинаты и прочие образовательные прилипалы в спешке вводили кибернаправление в свои программы.


Мои проблемы начались уже через полгода обучения. Один мальчик с копной рыжих волос и грязным носом заметил на моей груди крестик. Что и говорить, к концу занятий в школе кажется не было ни одного ученика, не знающего о свихнувшемся юнце, поклоняющемуся богу. В тот же вечер дома раздался звонок. Я смутно припоминаю лицо матери, слушающей вежливые просьбы представителей школы. Однако хорошо запомнил собственные чувства. Смятение, удивление и обида на неведомых людей, заставивших мать нервно теребить серебряный крест и бросать в мою сторону печальные взгляды.


С тех пор я больше не носил крест... то есть ритуальный символ в форме креста в школу. В предупредительном письме, пришедшем на почту через несколько дней, говорилось о запрете открытого поклонения религиозным идолам и штрафе который сулит родителям в случае повторения моего проступка. После этого было множество разговоров, попыток объяснить мне несправедливость этого мира и бесконечная забота родителей. Думаю, именно благодаря любви матери и поддержке отца я сумел преодолеть трудности в общении со сверстниками. А их, скажу я вам, было предостаточно.


С младших классов прослыв фанатиком и безобидным слизняком никогда не дающем сдачи, я плавно перешёл в подростковый возраст. Именно тогда я получил неожиданный подарок от общества. Повсеместное развитие компьютерной техники и виртуальной реальности в конце двадцать первого века, вылилось в настоящую деградацию следующих поколений. Молодые мальчишки и девчонки увлекались робототехникой, программированием, виртуальными средами и многими другими развлечениями цифрового века. За бортом истории остались: спорт, альпинизм, туризм и большая часть офлайн развлечений. Современных людей можно было понять. Зачем стараться на беговой дорожке или потеть на шведской стенке, если можно надеть виртуалошлем и отправиться в настоящее приключение по неведомым далям. Испытывая весь спектр ощущений и совершенно не перегружая собственный организм. Именно в такой среде росли мои сверстники и с каждым годом между нами ширилась пропасть физической силы.


Благодаря отцу я с детства приобщился к походам в лес и рыбалке. Возможность побыть подальше от мира, пытающегося перекроить меня на свой лад и отформатировать сознание, воспринимались как яркий свет среди тусклого флуоресцентного освещения ночных улиц. Сложно описать мой восторг от первой пойманной форели или костра, разожжённого от одной спички. В четвёртом классе я записался в кружок спортивной подготовки, став его двенадцатым членом. Открытое презрение ребят, быстро сменилось искренним восхищением. Ещё бы, никто из них не мог похвастаться серьёзными результатами, когда приходил на первую тренировку. Медленно, но верно симпатия между нами превратилась в крепкую дружбу. К шестому классу среди сверстников уже не нашлось бы парней способных без страха подшучивать над фанатиком, во всяком случае, один на один. Даже не представляю какая злость копилась у меня за спиной. Верующий, да ещё и спортсмен, не трудно догадаться, что мальчишки ненавидели меня, девчонки обходили десятой стороной. Бывали и исключения, но за чередой насмешек и издёвок я не припомню даже десяти человек, относящихся ко мне с пониманием.


Есть у меня и очень чёткое воспоминание. Оно осталось со мной, пройдя через тысячи дней и миллионы лиц. Родом оно из марта 2111 года. За окном стояла оттепель, а я учился в восьмом классе. Изумительные капли весело соскальзывали с карнизов, норовя отвлечь от занятий. Превозмогая их притягательную силу, я старался внимать голосу учителя. Он постоянно ускользал, а перед глазами упрямо возникали искрящиеся капли и солнечные лучи. Уроки тянулись, словно в замедленной съёмке, но мысли о скорой свободе и беге через ближайший парк грели душу.


После обеда мне, как обычно, захотелось в туалет. Стараясь не привлекать лишнего внимания, фанат бога отправился через третий этаж школы. Вокруг сновали ученики, так же изнывающие от бремени учёбы. Хотелось надеяться, что хотя бы парочка из них стремилась выбежать на улицу, навстречу солнцу, а не погрузится в прохладные объятия виртуала. Погружённый в мысли я сам не заметил, как оказался в мужском туалете. Тут-то и начался обратный отсчёт.


Джек Харви сплёлся с Мари Струмгольд в страстном поцелуе. Их тела плавно раскачивались, привалившись к дальней стене. Джек упорно пытался нащупать ещё не распустившиеся округлости девичьего тела и походил на безумного гитариста, яростно перебирающего струны, но не находящего нужного мотива. Первой гостя заметила Мари. Её затуманенный взгляд, медленно остановился на мне, и девчонка резко оттолкнула от себя ухажера.


- Что такое, зай? - недовольно осведомился Харви, вырванный из мира наслаждений.


- Смотри! Это тот псих, - слова срывались с её губ легко и непринуждённо. В них не успело проникнуть презрение и насмешка. Она просто озвучивала неоспоримый факт. Перед ней стоял псих, и она явно не планировала делиться с ним своей личной жизнью.


Резко развернувшись, молодой любовник с прилизанными темными волосами бросил на меня злобный взгляд. В нем читалось всё: раздражение, ненависть и даже обида, но точнее всего можно было различить мою судьбу на ближайшее время. Начав прокручивать в голове шансы быстро сбежать, я попытался отступить обратно к двери, как вдруг таймер проблем щёлкнул и громогласно возвестил о конце отсчёта:


...Почему я вообще должен уходить?! Этот прилизанный даже не отожмётся два-дцать раз, что он может сделать? Обозвать меня? Брось, ничего нового он всё равно не придумает...


Именно такие мысли свалились на меня, и ноги сами собой остановились. До слуха донёсся характерный вдох сквозь зубы, визитная карточка Джека, а следом и его голос нарочито прибавивший в басе.


- Чего встал? Давай, давай, вали! - махнул в сторону двери парень. - Не видишь, мы с Маришей заняты.


- Это... это мужской туалет. - поражаясь собственному безумию, бросил я в ответ.


- Чего?! - голос Харви потерял сразу несколько октав. - И что это, блять, значит, козёл?


- Это значит, что девчонкам сюда нельзя.


Лицо под прилизанной причёской изумлённо растянулось, подарив мне неописуемую радость. Не припомню, когда в последний раз я так удачно ставил его на место. Однако долго радоваться мне не пришлось, парень быстро взял себя в руки, а лицо расплылось в презрительной улыбке:


- Зай, ты это слышала? Подумать только, псих, верящий во всякую херню, учит нас жить, - переводя взгляд с меня на девушку, расписывал Харли. - Ты сегодня что, особенно крепко приложился об пол во время молитвы?


Злясь на самого себя и упущенный момент для бегства, я перебирал варианты, а в голове вертелось только одно:


- Так молятся мусульмане, я просто встаю на...


- Фу! Прекрати! Меня сейчас вывернет, - наконец-то подала голос Струмгольд.


- Слышь, ты! Пропаганда твоего дерьма запрещена! Совсем поехал что ли? - взвился Джек, красуясь перед подружкой.


Яростно соображая, как выкрутится из положения, я неистово замотал головой и поднял руки, желая остановить парня:


- Нет, нет. Я вовсе не это хотел сказать!


- Ого! Что это у вас происходит? - в туалет вошли Майк и Ромми, два сапога пара, всюду тусящие вместе. Вперёд выскользнул Майк и недружелюбно подтолкнул меня на центр.


- Стойте! Это ошибка! Я не хотел... - начал было я.


- Что этот психованный лепит? - залихватски подбоченясь, спросил Ромми.


- Он нарушил закон об идолах! - радовался Джек. При виде подкрепления, он сбросил остатки вежливости. Расклад сил в мужском туалете безвозвратно сместился в его сторону. Трое на одного, им ничего не стоило познакомить меня с унитазом или даже побить. Хотя о драке в школе быстро бы узнали и их прекрасные характеристики были бы заляпаны. Поэтому парни быстро выбрали первый вариант.


- Хватай его! Хватай! - вопил Харли, пытаясь удержать мои руки. Втроём ребята быстро скрутили меня и словно таран потащили к кабинкам, тут-то и случилось непредвиденное...


Я уже говорил, что с шестого класса познакомился со спорт кружком и обзавёлся первыми друзьями. Так вот, кое-что я от вас скрыл. Под влиянием тёплой атмосферы тренировок и весёлого общения со сверстниками, мои страхи были забыты, и крестик снова оказался на моей шее. Он был очень мал, и совершенно не заметен даже под тонкими майками, так что никто не видел его. Сначала на тренировках, а затем и в школе я стал ходить в нём, радуясь маленькому секрету.


Серебряная пластинка не толще пары книжных страниц выскользнула из-под за-дравшейся рубашки. Сначала мне показалось странным, что ребята резко отпустили меня, но уже в следующий миг я расслышал возглас Ромми:


- Смотрите,у него эта ШТУКА! - он как безумный тыкал в меня пальцем, неотрывно таращась на крестик, болтающийся на тонком шнурке.


Потом кто-то накинулся на меня сзади, кажется, это был Джек, но точно я не уверен. Началась толчея, шёлковая ниточка легко лопнула, и крестик оказался в руках у Майка. Несколько секунд парень зачарованно смотрел на объект культа, запрещенный для публичного показа. Тяжело вздохнув, словно собираясь с мыслями, он оторвал взгляд и посмотрел на подельников:


- Может, лучше смоем это?! - пластинка взмыла на вытянутой руке, оказавшись на уровне глаз всех собравшихся.


- НЕТ! Не смейте! - попытавшись вырваться, я легко опрокинул Джека на грязный пол. Кажется, тот ударился затылком, но это меня не волновало. У них был мой крестик, и они задумали страшное. - Это моё, отдай! Верни мне его!


Краем глаза я видел, как Мари бросилась к своему возлюбленному. Джек был со-вершенно сбит с толку. Он не ожидал, от меня такой прыти и до сих пор не пришёл в себя от падения. Хотя его глаза яростно сверлили меня, он никак не мог подняться с пола. Тем временем Ромми всем весом повис у меня на плечах, не давая дотянуться до смеющегося толстяка Джека и моего сокровища. Наконец-то Харли сумел опереться на подругу и вскочил на ноги.


- Ублюдок! Вонючий псих, посмотри, что ты наделал, - жалобным голосом вопил восставший с пола парень. Говорил он, конечно же, о мокрых штанах и выпачканной рубахе. С отвращением оттянув её от тела, он затрясся и, совершенно выйдя из себя, заорал. - Давай! Смой это дерьмо куда следует!


Дальнейшее я помню гораздо хуже. Меня продолжали держать, а толстяк понёс крестик к жерлу унитаза, словно знамя победы после тяжёлой битвы. Мне даже показалось, что он чеканит шаг, хотя, скорее всего, это уже моё воображение. Продолжая сопротивляться и истошно вопя, я попытался сбросить кого-то удерживающего меня. Вместо этого мы вместе повалились на пол и продолжение кошмара я наблюдал уже оттуда.


Джек достиг пункта назначения, и крестик, словно приговорённый к казни смертник закачался над пропастью. Он цеплялся за ниточку и старался уклониться от бездонной пасти унитаза. А парни что-то наставительно говорили мне. Все они смеялись и таращили глаза. Только Мари Струмгольд стояла серее тучи, изумлённо следя за происходящим. В какой-то момент она протянула руку и что-то спросила у парней, но те лишь отмахнулись от глупой девчонки, а потом храбрый серебряный крестик полетел вниз...


***


Общество всегда находит внутри себя дурную овцу. Во времена моей молодости овцой стали верующие. На волне религиозного терроризма охватившего мир в двадцать первом веке, появились целые институты занимающиеся проблемой веры и религиозных идолов. Определив опухоль, они начали планомерно вырезать её с тела мира. Как водится, опухоль оказалась злокачественной. Метастазы разошлись во все уголки и страны планеты, вспыхнули восстания, а бич века - терроризм- обрёл бесчисленный поток сторонников. Многие историки с пеной у рта описали дальнейшие события. Распад Индии и кровопролитные азиатские войны, захлестнувшие мир в 2080-2093 годах. Ко времени моей молодости мир снова засыпал, уставший от почти вековой встряски и огородивший все припухлости высокими заборами из законов и пропаганды.


Закончив школу, в 2114 году, совсем не ту, в которую когда-то поступал, но всё таки приличную, я направился прямиком на факультет подсобной виртуальной графики небольшого института. С моей биографией и запачканной репутацией, ни о каких престижных вузах думать не приходилось. Характер я имел прескверный, однако вера ещё осталась во мне, а крестик вновь оказался на шее.


Решив посвятить себя производству прекрасных видений для виртуалов, мне при-шлось буквально грызть гранит науки и ломать мозг в долгих погружениях. Онлайн мир встретил меня соблазнами и закрытыми для понимания дверями. Десятки лет, очищающийся от инакомыслия, он стал калькой позиции правящих классов и давал лишь хорошо синтезированную копию свободы. Такую же, как секс в виртуале - красивый и сладостный, но лишённый искренности и внутреннего естества. Жизнь шла своим чередом, учёба подошла к концу и, получив требующиеся документы, я оказался на перекрёстке большого города. Впереди была целая жизнь и миллионы возможностей. То время поистине прекрасно и не стоит лишнего пересказа. Скажу лишь то, что мне нравилось жить.


Христианство заняло в моей жизни положенную нишу и редко показывалось за её пределами. Я привык отвечать на вопросы о вере в общих чертах и не чувствовал, что кривлю душой. Раз в месяц я бывал на службах в единственной на весь город действующей церкви. Это ещё один подарок от общества. Свобода слова и повсеместное её возвышение, не дали политикам снести все церкви. Нашлись люди, предложившие сохранить её, как памятник для потомков и просто ценную историческую реликвию, пусть и не пользующуюся популярностью. Было моветоном принижать кого-то за его ориентацию или, не дай бог, позицию в обществе, однако вера осталась за бортом свободного мира, а вместе с ней и одинокая церковь в пригороде.


Второй поворотный момент в моей жизни произошёл именно здесь. Среди свечей и маленьких уютных икон. В тот день я чуть запоздал, пришлось допоздна возиться с особо сложной структурой в моём майндрайвере(1). В результате проспав будильник, мне пришлось в спешке добираться до метро в час пик. Утренняя служба шла около двадцати минут, когда я тихонько перекрестившись, проник в святая-святых. Отец Грегори по обыкновению был хмур, но его добрые глаза выдавали в нём искреннюю веру и любовь к прихожанам. Сухой высокий мужчина с необычайно изящными длинными пальцами, он, пожалуй, мог бы стать пианистом или музыкантом в далёком прошлом. Но видно его мыслительные способности не подходили для игры в виртуале, а может быть он попросту не любил онлайн, так же как и я. Его серое лицо было обращено к нескольким десяткам людей собравшихся в это утро в церкви.


Заметив, как я вхожу, он лишь слабо кивнул, не нарушая ход церемонии, и продолжил нести слово всевышнего. Осторожно пристроившись в конце паствы, и усмиряя дыхание, я постарался быстрее раствориться в его голосе. А таймер беды вновь тикал за границами нашего понимания. Минуты радости и спокойствия медленно текли между людьми. Судьбы всех пришедших сюда были похожи. Наверное, мы были последним поколением, желающим верить в бога, а не в кумиров онлайна. Не признающие общепринятые истины и не верящие в богоподобный лик корпораций и правительств, нависшей над человечеством, словно дамоклов меч.


Служба начала подходить к концу, осталось всего два стиха, и голос Грегори приобрёл любимые мной нотки.


- Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим, без истления Бога Слова рождшую(2)... - часы рока вновь сработали, прервав молитву. Раздался сильный гул, земля под ногами затряслась. Кто-то из прихожан закричал, падая на пол, но крик был далёким и почти призрачным. В голове словно раздулся огромный мясистый шар, давящий на весь череп разом. Последним что я видел, было изумлённое лицо отца Грегори пытающегося удержать равновесие. Яркая вспышка и грохот перекрытий купола отвлёк меня, но что бы поднять глаза вверх времени уже не осталось.


1) Майндрайвер - устройство, пришедшее на смену виртуалошлему. Позиционируется как средство получения-отдачи мыслей напрямую из среды виртуала. Работает не с мозгом и импульсами, а напрямую с сознанием человека.


2) Ты честью превосходишь херувимов и во славе своей несравненно выше серафимов. Ты девственно родила Бога-Слово...