Гарбер: другие произведения.

Мексиканец 15

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 10.00*8  Ваша оценка:
  Разница между рождением и умиранием довольно существенная. Рождение не обсуждается, и иного выхода нет, кроме как показаться миру. Но, немножко пожив и расстроившись, вполне можно выбрать - быть тебе в принципе или не быть. Вопрос подзагаженный, как пол в коммуналке, на него отвечали уже и мораль, и даже религия. Отвечено было и мамой, и родственниками, но не самим персонажем, который слегка тормошит неустойчивое желание жить. Без истерик к такому вопросу подходят, наверное, только японцы. .
  
  Дюк не был японцем, он родился простым, не особенно умным; к тому же он стал человеком, почуявшим наступление тьмы.
  
  В двадцать неполных нелегко обнаружить себя наполовину незрячим. Правый глаз видел, но паника, схватившая мозг целиком, сообщила владельцу - он тоже, вот-вот.
   С парнем сделалось то же, что и обычно: замкнулся в своем, отстранился от мира и Лапа, ничего нового. Друг находился в вип-секторе здоровой и радостной жизни, обнимающий с той стороны, сующий таблетки и опускающий руки в бессилии. Он стал не нужен - Дюк мучительно думал над главным вопросом: как привыкнуть к своему положению, и зачем в таком положении жить?
  
  Если откажет второй, я ослепну, размышлял он. Это может случиться, а, возможно,пройдёт стороной. Желалось забиться в густую и совсем непроглядную тьму, чтобы ни за что не понять, что ты видеть по сути умеешь.
  
  - Не трогай меня,- ответил он Лапу на нерешительный ласковый жест,- я сам.
  
  Самостоятельность заключалась в неподвижном лежании на диване с закрытыми плотно глазами. Изредка Дюк открывал их и проверял - видит ли правый. Морщился, если рядом садился или ложился любовник, который всегда успокаивал, лишь беспокоя - слова раздражали залитые воском отчаяния уши. Так продолжалось неделями: Дюк послушно питался таблетками, от которых мутило и душу, и тело, ночью огораживал себя одеялом. Проснувшись, пил утренний чай и даже не замечал отсутствия Лапа в квартире. Чем тот занимался, где был - всё это неважно и неинтересно.
  На диване лежалось спокойно, и Дюку казалось, что, если он вдруг куда-нибудь выйдет, то свет замерцает и исчезнет совсем от человеческих криков, шума машин, или вида дороги.
  
  Тело ослабло от отсутствия воли и просто движений: Дюк сделался флорой, не слыша потоков в себе, разбухал, как растение. Как огурец, он выращивал неправильной формы решение: необходимо куда-то уйти, никому не мешать, и чтобы никто не трогал. Никто не был должен носиться вокруг, причитать - он болезненно думал о матери. А Лап - тот вообще не обязан, он Дюку не поводырь.
  
  Наконец-то, облегченно выдохнул Лап, когда Дюк вдруг озвучил однажды с утра
  огуречного вида решение. Наконец-то.
  
  - То есть ты хочешь уйти? - уточнил он на всякий случай.
  
  Дюк согласно кивнул.
  
  И тут разразилась драка, которую Дюк проиграл: был не готов. Били его методично - аккуратно, жестоко, по-вражески.
  
  Он уворачивался, катаясь по твердой кровати, прикрыл только голову.
  
  - Ты с ума сошел, что ли, - сипел он растерянно, вытирая бегущую из носа кровь, - это. за что?
  
  Лап молча тряхнул его, игнорируя сопротивление, перевернул на живот и содрал тренировки. Сгреб за волосы и больно вошел без защиты. Дюк заорал, изворачиваясь, но не смог - завыл и уткнулся в подушку.
  
  - Хорошо,- прохрипел ему Лап.
  
  Он накачивал жестко, принуждал, оставляя следы, ломал, заставляя выгибаться неподатливым телом. Не жалел.
  
  До Дюка дошло, наконец - он это часто проделывал. Ни фига себе, сладенький мальчик. Иначе откуда такая отточенность?
  
  Он сдался, затихнув, отдался и слушал - как там, наверху. Наверху были черти, ей-богу, особо опасные, сильные.
  "Я сегодня давалка. Вот же блин, коленкор".
  Коленка и вправду болела, прижатая...
  
  Лап кончил не скоро, отпустил, больно толкнув от себя, откатился,дыша тяжело.
  
  - А теперь убирайся. Как хотел, так и делай.
  
  Дюк лежал лицом вниз и не шевелился.
  
  - Как только ты выйдешь, я о тебе забуду. Я не помню своих шлюх. А ты - шлюха.
  
  Дюк чувствовал холод на мокрой от пота спине.
  - Почему?- спросил он.
  
  - Вставай же,- пнул его Лап,- собирайся. Я только что слышал гундеж опечаленной шлюхи. Она не целуется в губы,несчастная доля, а в дому у неё плачут дети. Не дай бог ей влюбиться в клиента, конечно. Как блядь ты мне дорого встанешь. Пожил, поебался, ушел. Независимо так.
  
  - Как много ты знаешь о шлюхах,- сказал Дюк,- большой опыт, наверное.
  
  - Коло - ссальный,- Лап поднялся, - освобождай территорию. Аритмия мерцательная.
  
  Он швырнул ему джинсы.
  
  - То есть мне не мерцать?
  
  - Ты всегда отрекаешься первым. При малейшей возможности. Почему ты такой? Почему ты не хочешь на меня положиться? Не надоело героя корячить, ты...
  - Я не хочу, чтобы кто-то. Мне трудно... обузой.
  - Если трудно - смоги. Знаешь,- Лап примостился поодаль, - я всегда ощущаю странную вещь. Даже когда ты во мне... даже когда все идеально, я чувствую маленький люфт. Будто я для тебя - это временно, и, как только представится случай, ты отползёшь.
  Дюк потрясённо молчал.
  - Я каждое утро стараюсь внушить себе, что я параноик, - сказал Лап, - что не надо бояться тебя потерять.
  - Я ослепну и ты меня бросишь. На хер тебе инвалид. Вот об этом я думаю, ты, идиот.
  Дюк почти разозлился. Задница, между прочим, болела, а разговоры пошли чисто бабские, из сериала "Спартанцы в истоме".
  - Поговорили, как Зита и Гита, действительно, - Лап рассмеялся, - он его бросит, комедия. Столько красивого мяса, ха-ха, да мы его сами сожрём. Нашей коптильне неважно, с глазами ли, без... А видеть ты будешь. Будешь.
  Он уж не слушал ответных ироний, лаская. Легонько потерся:
  - Будем кончать, солнце мое, - сказал он.- Всех будем кончать, если надо. На всех
  будем кончать, фейерверком. Вместе.
  
  Тьма уходила бесследно туманом, в ухо вливался ласковый шепот, Дюк понял лишь то, что ни разу не вспомнил про зрение.
  
  - Веди меня сам тогда,- сказал он.- сам веди.
  ***
  Катилась зима, бесснежная дура, никак не решившая - дать холодов или мокнуть
  по- прежнему декабрьским дождем. Грязью лился с небес несостоявшийся снег, гадя на золото Рыцаря Питера - даже вороны попрятались, отказавшись хранить купола под разбухшими перьями. Темная и сырая зима не разбавляла депрессии - та не ушла, обретя непривычные формы. Сдавшись под натиском друга, он не смог отключить свою панику, точно так же, как нервные центры не могли включить зрение в левом глазу.
  
  Лап методично рассказывал, обводя очертания пятен на снимке:
  
  - Это спайки, которые давят на зрительный нерв. То, что ты сейчас принимаешь, помогает их размягчить и ослабить давление.
  
  - Да в болото!!! - Дюк истерил, швыряя от себя томограмму, - сколько сожрал и
  все без толку...
  
  - А быстро не будет,- отвечал ему Лап. Истерики его не пугали, он их понимал. Становилось понятно, что чувствует и что имеет в виду.- Быстро случаются кошки и трах в туалете Макдональдса.
  
  - Вот сколько мы уже ползаем по врачам,- кипятился Дюк,- как калики прохожие . Ты сам-то не задолбался?
  
  - Задолбался,- честно говорил ему Лап,- особенно когда ты делаешь грустную рожу у доктора. Ты вообще чего ждешь? Когда я тебе сам правый выбью? С ним все отлично, мы левый с тобой восстанавливаем.
  
  Дюк швырялся еще чем-нибудь и ехидно дерзил:
  
  - А прикинь, я совсем ослепну? Ну вот что ты со мной будешь делать? Так и будешь водить, как собачку? Кормить меня, гулять, задницу вытирать...
  
  - Я тебя к койке тогда привяжу. Вниз лицом. И буду трахать под музыку из
  "Призрака оперы" целыми днями. Устрою Призраку офигенный реванш...
  
  ***
  
  
  
  Утром Лап убегал в институт. Дюк спал до полудня, после полз в кухню за кофе с
  печеньем, ополаскивал чашку и маялся дурью. Компьютер и книги были запрещены ,отжиматься и подтягиваться ему надоело, от таблеток в голове пелена. От безделья нашел три диска с аудиокурсом английского: от нечего делать принялся слушать, и вскоре втянулся. Ходил по квартире и орал месте с дисками, пока не вызубрил все.
  
  - Отлично,- сказал ему Лап,- я в грамматике не особенно, но ошибок особых не вижу. Тебе надо лексику нарабатывать. Я тебе еще принесу интересного. Слушать на инглише будешь? Книги какие-нибудь?
  - Ну, тащи, - товарищ сиял ярче медного таза. - Послушаю, что уж.
  
  Так было в период затишья, но были и другие моменты, когда очень хотелось все бросить и, может, повеситься, что ли...
  
  Об своих измышлениях Дюк горемычно поведал товарищу. Тот покрутил у виска, и ничего не сказал. А с утра Дюк полез за тарелками и не нашел ни одной -вместо них в стильном кухонном шкафчике возлежали блины, одноразовые. Такие же белые палки торчали в ведерке, где раньше топорщились сталью вилки и ложки, а еще паразит перекрыл воду и газ, а вентили куда-то исчезли. Дюк не нашел ни станка для бритья, ни какой-нибудь стеклянной посуды. Он позвонил на мобильник - Лап был на лекции.
  
  - Это что за фигня,- сказал он,- самоубиться-то нечем. Ты зачем это сделал?
  
  - Исходя из последних твоих настроений, любимый,- согнувшись под лекторским
  взглядом, издевательски прошипел в трубку Лап,- мало ли что!
  
  - Если я захочу, я и без этого обойдусь,- в тон ему ответил Дюк, - в окно и
  привет!
  
  - Окна на сигнализации, дурила, - ехидно сказал стервец,- только дерни, там
  наряд будет.
  
  - А я в ванной запрусь,- осенило тут Дюка,- заполню старинными книгами и подожгу. Погибну в дыму, так сказать. Как тебе?
  
  - Книги не тронь, - забеспокоился Лап,- я тебе сам цианидику. Принести?
  
  Дюк уже хохотал, представляя убитого горем товарища, хоронящего пепел от книг на престижном погосте...
  
  - Ужина нет,- сообщил он, едва отсмеявшись,- пиццу купи.
  
  Приёмчик сработал - умирать оказалось и вправду ужасно смешно, посуда вернулась на место, вентили тоже, а Дюку был выдан ключ от квартиры для свободных перемещений по городу.
  
  Улица быстро лечила - к отсутствию глаза он постепенно привык, не хватало
  обзора, но правым он видел. Доезжал на метро, выхватывал Лапа, гуляли, болтали - всей грязищей катилась весна. Свет, оказалось, никуда не девался, пусть даже и не такой, как обычно - важное было на месте . Дюк успокаивался, привыкая, возвращался к себе и осторожно планировал жизнь. Денег катастрофически не хватало, Лапычу предлагалась жестокая сессия, мать запила не на шутку - дел оказалось по горло. Дюк вылез наружу из злобной депрессии - надо было искать работу.
  
Оценка: 10.00*8  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"