Гардова Екатерина Валерьевна
Любящее сердце (общий файл) с 20 главы

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу

Глава 20.

  
   За завтраком Лизабет молча терпела восторженные излияния своей горничной о предстоящем бале, который, оказывается, был задуман как маскарад. Люси рассказывала, что с утра герцогиня отлучилась в городок вместе со своей горничной, и, как полагают слуги, уехала до самого обеда. Уже были заготовлены пригласительные для всех важных семей городка, дворецкий получил распоряжение герцога нанять дополнительно слуг для обслуживания гостей на балу. Лизабет с грустью думала, что Блейкстоун удивительно легко пережил нашествие супруги с друзьями, не смотря на то, что заверял о нежелании видеться с ее светлостью. Как можно верить мужчине, который расточает комплименты и заверения в любви, если то же самое он делать и в отношении своей супруги? А этот бал-маскарад? Не должна ли она расценивать такое внимание к приезду герцогини, как не примирение супругов? Червь досады и разочарования подтачивал девушку изнутри, заставляя метаться по апартаментам с невеселыми думами. Ничто ее не радовало, ни игра на рояле, ни мольберт, ни книги.
   Герцог не появился у нее для разговора ни вчера вечером, ни сегодня утром. Люси рассказывала со слов других слуг, что вчера вечером у герцогской четы состоялся некий важный разговор в кабинете, после которого ее светлость пребывала в приподнятом настроении, расточая всем довольные улыбки, а его светлость наутро одобрил планы супруги по организации маскарада. И еще одна новость, которая снова удивила Лизабет: мисс Торнтон все же должна будет покинуть замок сразу после бала-маскарада, который состоится через две недели. Что означает сия отсрочка? Герцогиня замолвила словечко за гувернантку? А может, за эти две недели его светлость намерен найти новую гувернантку, следовательно, его просьба о помощи в обучении девочки, адресованная Лизабет, аннулируется? Наверное, сейчас самое лучшее время съехать из Даркхолта, ведь не собирается же она идти на бал-маскарад, да к тому же, ее никто и не приглашал.
   Чувствуя, что от всех грустных мыслей у нее разболелась голова, Лизабет решила выйти в сад. Время близилось к полудню, солнце уже стояло достаточно высоко, нагрев землю и разогнав хмурые тучи. Тем не менее, погода в любую минуту могла вновь испортиться и, если еще промедлить, прогулка будет испорчена. Быстро накинув теплую шерстяную накидку и надев на голову черный капот, завязывающийся под подбородком атласной черной лентой в изящный бант, девушка отправилась по винтовой лестнице в парк, не желая встречаться с кем-либо из хозяев и их гостей в парадном холле.
   Пережив несколько неприятных минут из-за спуска по скользкой лестнице в круглой башне, которую когда-то ей показал немногословный слуга Бен, Лизабет вышла к фонтану. Пройдя по дорожке и свернув направо, девушка медленно побрела по направлению к беседке. Осень брала бразды правления в руки, окрашивая все больше деревьев и кустарников в желто-оранжевые цвета. Медленно продвигаясь между изящно постриженными кустарниками и карликовыми деревцами вперемешку со статуями, девушка задумалась о своем отчем доме. Она волновалась о том, как движутся дела в поместье Винтер-Холл, вступил ли уже в права наследования ее враг, мистер Шелдон, не распродал ли он имущество и конюшню, в которой содержались великолепные породистые лошади?
   Выйдя к беседке, Лизабет вдруг заметила, что полюбившееся место для уединения уже занято. Мисс Торнтон ворчливым тоном что-то снова выговаривала Виолле, отчего обычно жизнерадостный ребенок выглядел понуро и сердито. Однако, едва завидев полюбившуюся ей постоялицу, мисс Уэлсон, Виолла радостно вскочила и сбежала по лестнице. Ухватив девушку за руку, девочка втянула ее за собой в беседку.
   - Мисс Уэлсон, я так рада, что вы пришли, а то мне мисс Торнтон не разрешает к вам приходить, говорит, что я вам надоела уже...ведь это неправда, да, мисс Уэлсон? - обеспокоенный взгляд ребенка, полный надежды, тронул Лизабет за сердце. Однако такая явная ложь со стороны гувернантки в душе Лизабет вызвала резкое негодование и осуждение.
   - Мисс Торнтон, как всегда, ошибается, милое дитя, - ответила девушка, смотря на гувернантку как на зловредное насекомое. - Просто, очень часто некоторые взрослые люди принимают желаемое за действительное, и кроме того, что мешало вам, Леди Волла, прийти ко мне и выяснить правду?
   Девочка захлопала в ладоши и заулыбалась.
   - Я так и знала, что они ошибаются...вы меня любите и ни за что не стали бы прогонять, а вы, мисс Торнтон, очень злая и нехорошая. - Гневно глядя на съежившуюся гувернантку, девочка топнула ножкой и повелительно произнесла. - Я рада, что вы наконец-то оставите меня, а теперь уходите из беседки, я больше не желаю вас слушать.
   Мисс Торнтон тут же вскочила и, комкая конец шали, накинутой на плечи поверх шерстяного платья синего цвета, мстительно произнесла в ответ:
   - Я все доложу ее светлости, юная леди, тогда уж вам придется прислушаться к голосу рассудка. Ее светлость не допустит, что бы вы общались с этой ...дамой неприличного поведения.
   Лизабет гневно сжала губы и подняла бровь в удивлении от столь явно выраженного оскорбления в свой адрес.
   - Вы забываетесь, мисс Торнтон. Ваша манера изъясняться поражает своей вульгарностью и отсутствием хорошего тона, которые должны быть присуще людям вашего рода занятия, - холодно произнесла Лизабет, крепче сжав девочку за руку. - Боюсь, что мое мнения о вас слишком сильно упало, что не может удручать.
   - А я уже давно сужу о вас слишком низко, мисс Уэлсон, сначала вы пытались очаровать милого доктора Фримена, теперь же вовсю занялись его светлостью в присутствии законной супруги, - гувернантка брызгала ядом, не смотря на присутствие ребенка, при этом цвет лица женщины приобрел нездоровый оттенок. - Но вам это просто так с рук не сойдет...вся округа уже знает о ваших делишках с герцогом.
   Лизабет почувствовала, что гнев закипает в жилах и вот-вот вырвется наружу. Одно только сдерживало ее - присутствие ребенка.
   Смерив гувернантку презрительным взглядом, девушка с отвращением произнесла:
   - Что ж, вот ваш удел, мисс Торнтон, завидовать другим более удачным соперницам и брызгать слюной от невозможности предложить мужчинам что-то более ценное, нежели свой скверный характер и ограниченность. Мне же, в отличие от вас, нечего стыдиться, потому как я чиста и перед людьми, и перед своей совестью.
   Гувернантка смертельно побледнела, и со словами "я это так не оставлю" быстрым шагом удалилась в сторону замка. Лизабет перевела расстроенный взгляд на притихшую девочку, которая, широко раскрыв глаза и рот, наблюдала за разыгравшейся на ее глазах бурной сценой.
   - Прошу меня простить, леди Виолла, что не сдержалась и позволила вам оказаться свидетельницей столь неприятного разговора, - Лизабет погладила девочку по кудрям, рассыпавшимся по спине. Затем с улыбкой осмотрела наряд Виоллы. Длинная юбка в складку из теплой шерстяной ткани в шотландскую клетку и коричневый редингтон с отделкой из красного атласа являли собой удачный ансамбль, так выгодно подчеркивающий все достоинства внешности Виоллы. Сам крой редингтона, повторявший покрой одежды для взрослой леди, скрывал все недостатки детской фигурки. Ярко красный берет кокетливо украшал темные кудри Виоллы, который впервые выглядели более насыщенными и блестящими.
   - Должна заметить, что вы сегодня просто прелестны, - произнесла девушка, присев на корточки рядом с Виоллой. - У вас новый наряд? Вам очень идет. И вы, как я погляжу, воспользовались тем мылом, которое я вам купила на ярмарке? Волосы у вас просто светятся.
   Девочка зарделась от удовольствия и улыбнулась.
   - Это наряд папа выписал из Лондона. Он очень добрый и заботливый, правда? А мыло действительно очень хорошее, моя горничная Бетти даже удивилась, когда мои волосы высохли и стали такими.
   Лизабет нежно улыбнулась.
   - Да, у вас замечательный папа, Леди Виолла.
   - Ой, мисс Уэлсон, зовите меня Виоллой. - Всплеснула руками девочка.
   - Если так хотите, тогда и вы меня зовите просто мисс Лизабет, договорились?
   - С радостью, мисс Лизабет.
   - А за что вас отчитывала мисс Торнтон?
   Виолла казалось немного смущенной, но ответила:
   - Она хотела, что бы я попросила папу не отсылать ее из замка, а я сказала, что ни за что не стану этого делать, потому что я не люблю ее, и она мне не нравится, и никогда не нравилась. Она сказала, что я очень непослушный и трудный ребенок, и что без гувернантки папа отправит меня в закрытый пансионат для девочек...но ведь это неправда, папа никогда не захочет, что бы я так страдала вдали от него...
   - Конечно же нет, детка. Его светлость говорил мне, что не станет этого делать.
   - Но мама хочет отправить меня в пансионат для девочек. Она сама мне вчера сказала...Мне очень грустно от того, что мама так переменилась ко мне...она больше не говорит мне "мое бедное дитя" и не целует меня на ночь. Вчера вечером она была очень сердита на меня.
   Лизабет нахмурилась. Как мать может называть своего ребенка "мое бедное дитя"? Неужели герцогиня совершенно не испытывает материнских чувств к Виолле, но почему?
   - Я уверена, что тебе показалось. - Произнесла Лизабет, желая успокоиться ребенка. - Она, вероятно, устала с дороги, не волнуйся, она же твоя мама и, должно быть, любит тебя. Все уладится, вот увидишь.
   Виолла хотела было что-то ответить, как вдруг услышала хруст ветки со стороны дорожки и обернулась. Лизабет поднялась во весь рост. К беседке вышла одна из самых красивых женщин Англии, герцогиня Блейкстоун. По пятам за нею следовала мисс Торнтон, зябко кутаясь в толстую шаль. Выражения лиц обеих дам не сулили ничего хорошего как мисс Уэлсон, таки и Виолле. Внутренне подобравшись, чувствуя напряжение в области затылка, Лизабет с полным внешним спокойствием разглядывала ее светлость, не поведя даже бровью на точно такое же разглядывание собственной персоны.
   Зеленая атлас-тафта идеально подчеркивала великолепную фигуру ее светлости, казалось, кринолин нисколько не смущал ее движений, узкая талия была перехвачена поясом с золотой вышивкой. На плечи была накинута теплая темно-зеленая накидка с такой же вышивкой, как и на поясе. Изящные руки, затянутые в черные с золотом перчатки, крепко сжимали веер из черных пушистых перьев. Белокурые волосы были уложены в замысловатую прическу, при этом пара локонов кокетливо спускалась по спине и груди. В волосах виднелись бриллиантовые заколки, а в ушах сверкали бриллиантовые серьги в виде капель.
   Если бы не полуденный свет, то герцогиню можно было бы принять за молодую девушку, сверстницу Лизабет, однако яркий дневной свет четко проявил мелкие морщинки в уголках суженных от злости зеленых глаз и презрительно кривящихся губ. "Да, - подумала Лизабет, - герцогиня очень красива, но при этом ее красота замораживает, слишком все идеально. Словно она сделана изо льда, а не из плоти и крови".
   Молчание в беседке затянулось. Две женщины, глаза которых метали молнии, не уступали друг в другу в красоте. Только Лизабет, несомненно, выигрывала в молодости и душевной теплоте, что было слишком заметно со стороны. Тишину, наконец, разорвал властный голос ее светлости, повелевший дочери покинуть беседку в сопровождении гувернантки. При этом герцогиня так взглянула на Виоллу, что сразу стало понятно, серьезного разговора между нею и матерью не избежать. Девочка расстроено вздохнула и побрела в сторону замка вслед за мисс Торнтон, которая напоследок бросила в адрес Лизабет торжествующий взгляд.
   - Так, так, так, - протянула ее светлость, указывая на девушку, которая даже не соизволила сделать положенный реверанс. - Значит, вы и есть наша постоялица, мисс Уэлсон? Должна заметить, что слухи оказались немного преувеличены. Вы не выглядите словно "богиня" или "пленительно красивой", доложу вам.
   Яд так и брызжет из уст холодной белокурой красавицы. Лизабет не позволила испытать какого-либо сожаления, что она была одета не так нарядно, как соперница. Одно стало ясно, что мисс Торнтон уже успела насплетничать герцогине о якобы "бурном романе" между постоялицей и герцогом. Понимая, что теперь может оказаться главной мишенью для гнева Виктории, девушка плотно сжала губы, не намереваясь отвечать на грубость грубостью.
   - Сожалею, что разочаровала ваши ожидания, ваша светлость. - Спокойный голос и равнодушие, казалось, еще больше разозлили герцогиню.
   - Что? Сожалеете? Послушайте, юная интриганка, хочу вас предупредить сразу, я в курсе ваших поползновений в сторону моего мужа, так что даже и не пытайтесь завлечь его в свои сети. Я буду бдительно за вами следить, и, не дай Бог, увижу нечто, близко похожее на флирт с ним или малейший интерес с его стороны, вам очень не поздоровится. Я вас уничтожу.
   Лизабет немного опешила от такого напора, но поняв, что соперница не испытывает настоящей уверенности в своем супруге, позволила себе немного расслабиться и иронично поднять бровь.
   - Ваша светлость, простите меня за тугодумие, но право слово, не могу понять, о чем вы сейчас так эмоционально говорите? Сдается мне, что вас ввели в жестокое заблуждение, между мною и его светлостью нет никаких отношений, да и вряд ли они могли бы быть...я не считаю женатого мужчину перспективным для себя. Позвольте пройти...
   Виктория заскрипела от злости зубами. Войдя решительно в беседку, она закрыла выход собой.
   - Да уж, первое впечатление обманчиво, - заметила она задумчиво, но все так же злобно. - В начале разговора я подумала, что вы заскучавшая старая дева, которая, кроме черного, разве что предпочтет коричневый цвет в одежде, и как любая старая дева без ума от его светлости...который, должна вам сказать, не пропустит ни одной юбки, какого бы цвета она не была, так вот.. я вижу другую картину: молодую, очень расчетливую, красивую стерву, которая не остановится ни перед чем, что бы совратить чужого мужа...
   Лизабет обратила внимание, что по дорожке в их сторону движется причина раздора двух женщин - Блейкстоун, собственной персоной. Он ступал мягко, неслышно, так что Виктория не могла, находясь к нему спиной, услышать его приближение. Однако все те слова, которыми она буквально плевалась в соперницу, были ему прекрасно слышны. С каждым брошенным оскорбительным словом лицо мужчины становилось все мрачнее, губы сжимались плотнее, а хлыст, который он держал в руках, грозился быть переломанным пополам.
   - Виктория! - грозно произнес герцог, отчего ее светлость испуганно обернулась к нему лицом и прижала руки, сжимавшие веер, к вздымающейся груди.
   Разглядев тучу на лице супруга, Виктория судорожно вздохнула, пытаясь осмыслить, что из всего сказанного ею, он мог расслышать.
   - Как ты смеешь оскорблять мисс Уэлсон в моем замке! Ты сама здесь всего лишь гостья...ты забываешься!!! Немедленно извинись и оставь мисс Уэлсон в покое!
   Герцогиня, вмиг растеряв всю свою уверенность, дрожащими губами произнесла:
   - Нортон, любимый, я не могу выносить мысли, что у тебя может быть другая...прости, я ослеплена ревностью.
   Блейкстоун поднял бровь, выражая недоумение.
   - Прекрати разыгрывать спектакль, сейчас не тот случай, чтобы строить из себя любящую супругу, я требую, чтобы ты принесла извинения! - сердито бросил он в ответ, на что Виктория нахмурилась, но промолчала.
   Переведя взгляд на девушку, которая стояла посреди беседки со скрещенными руками и была слишком задумчива, что не могло его ни беспокоить, обратился к Лизабет:
   - Мисс Уэлсон, мне жаль, что вам пришлось выслушать оскорбления в Даркхолте от одной несдержанной на язык особы, которая не отличается должны тактом.
   Девушка посмотрела в глаза мужчины, выражающие озабоченность, беспокойство и такую гамму чувств, что ее щеки тут же покрылись румянцем.
   - Ваша светлость, это я должна просит прощение у вашей семьи, что оказалась причиной раздора супругов. - Ответила она герцогу, затем повернувшись к герцогине, холодно произнесла. - Не думаю, что услышу от вас слова извинений, да они мне и не нужны, так что оставляю вас.
   Виктория отошла в сторону, снимая мысленно шляпу перед мисс Уэлсон за хитрый ход, и пропустила ту к выходу. Лизабет быстро покинула место ссоры, решив вернуться в апартаменты. Внешнее спокойствие совершенно не отражало те чувства, которые в настоящий момент клокотали внутри нее. Такого унижения она еще никогда не испытывала. Быть обвиненной в совращении чужого мужа, да еще и кем? Неверной и блудной супругой герцога...что за игру ведет Виктория? А Блейкстоун? Разве слова его супруги не явились следствием того, что его светлость до недавнего времени вел довольно распутную жизнь? Или это все очередные наветы Виктории, обозленной и отвергнутой женщины, которая пойдет на все, чтобы уничтожить соперницу, даже очернить в ее глазах собственного мужа? И почему Нортон сам извинился за герцогиню, а не заставил это сделать виновницу оскорблений?
   От всех мыслей, что хаотично носились в голове девушки, появилась пульсирующая боль в висках. Войдя в свои апартаменты, Лизабет сбросила с себя верхнюю одежду, затем платье и, переодевшись в пеньюар, залезла в кровать. Накрывшись с головой одеялом, девушка разрыдалась от обиды и душевного смятения. Вскоре появилась Люси и запричитала над хозяйкой, умоляя не плакать, сказать, кто обидел миледи. Поняв, что Лизабет не может успокоиться, она сбегала на кухню за кипятком и заварила успокоительный сбор трав. Заставив миледи выпить отвар, Люси разожгла камин в спальне, затем плотно задернула шторы. Выходя из спальни, девушка то и дело вздыхала, подозревая, что слезы не могли возникнуть на пустом месте. Кто-то слишком сильно постарался, чтобы ее хозяйка так страдала.
  

***

  
   Проснулась Лизабет от нежных прикосновений к лицу, губам, затем глазам. Чьи-то горячее губы целовали ее, а руки гладили по волосам. Какое-то время она лежала, не шелохнувшись, думая, что ей снится сон, а сладостные прикосновения - это плод ее воображения. Затем пришла неожиданная мысль, что герцог проник к ней в спальню по тайному ходу и пытается ее совратить. Она резко вскочила и заехала своей головой по носу искателю приключений в чужих спальнях. Мужской голос взвыл, ругая, на чем свет стоит, маленьких фей и дриад, которые завлекают в свои сети мужчин, чтобы их тут же убить.
   В свете огня, пылающего в камине, потирая ушибленную голову, Лизабет разглядела следующую картину. Она лежала в одной сорочке в постели, волосы разметались по подушке и простыне. Подол сорочки бесстыдным образом задрался до самых бедер и оголил ее стройные ноги. Рядом на кровати сидел мужчина в темном одеянии, держась за свой нос обеими руками, бубня нечто нечленораздельное и дико вращая глазами. Девушка с возмущенным криком столкнула мужчину на пол. Быстро развернувшись на кровати, она схватила тяжелый канделябр с прикроватного столика и подбежала с другой стороны к незадачливому соблазнителю.
   - Кто вы и что вам надо в моей спальне? - сердито прошипела Лизабет, приподняв над собой канделябр обеими руками, намереваясь защищаться им в случае необходимости.
   Мужчина простонал и выставил руки перед собой.
   - Ох, милая мисс Лизабет, вы снова послали меня в нокаут, мне даже страшно становится, что вы сделаете со мною в следующий раз, как мне вздумается с вами увидеться.
   Лизабет опустила канделябр, затем прошла к камину и лучиной зажгла свечи.
   Поставив зажженный канделябр на место, она снова вернулась к повергнутому противнику.
   - Ну-с, и что вы опять забыли в моей спальне?
   Девушка надела пеньюар и сердито уставилась на Лорда Стила.
   - Ой, миледи, - поднялся он, охая, и потер еще раз свой нос. - Я думал, что моему великолепному профилю добавилась пара шрамов, но видимо обошлось. А ведь больно, знаете ли?
   - Не хныкайте как девица, милорд. - Сердитые искры еще сверкали из ее глаз, однако в уголках губ затаилась улыбка. - Я жду ответа на свой вопрос?
   Невинный взгляд был ответом.
   Лизабет вздохнула и, передернув плечами, отошла от мужчины. Присев в кресло возле камина, девушка только теперь заметила, что перед камином на столике были расставлены тарелки, супница, ложки, чашки и свежие булочки в корзиночке. Тут же был и чайничек, потрогав который, девушка ойкнула, так как слегка обожглась.
   - Что это? - удивленно спросила она у гостя.
   Тот почесал подбородок и философски произнес:
   - Должно быть ваш ужин, дорогая. Кстати, тут хватит и на двоих.
   Лизабет оторопела от подобной наглости. Мужчина тут же вскочил и бодрым шагом подошел к сервированному столику. Усевшись в кресло, он начал накладывать в тарелку горячее.
   - Да, вы ...вы...просто наглец, милорд. -Возмущению девушки не было предела. Она крепко вцепилась руками в спинку свободного кресла и не сводила гневного взгляда с этого безнравственного типа, который приступил к трапезе с завидным аппетитом.
   - Прошу прощения, мисс Уэлсон, - заговорил он, утолив первый голод, - но я не ел со вчерашнего вечера...значит сутки уже. Весь день провел в дороге, после встречи с вами утром мне пришлось срочно отправиться в Лондон, чтобы навести кое-какие справки о ее светлости, затем в Рамсгейт,...кстати, у Нортона великолепный шеф-повар: эти мидии в винном соусе весьма недурны...ах, о чем это я...там кое-кто мне очень задолжал, пришлось напомнить...
   Пока мужчина говорил, Лизабет немного расслабилась, удивляясь такой откровенности с его стороны. Лорд Стил вел себя с нею так, словно они старые знакомые или друзья, что не могло ее удивлять. "Может дело в моем сходстве с его покойной сестрой? - подумала она, присаживаясь в кресло напротив. - Он, наверное, неосознанно ведет себя со мною так, как вел когда-то с Дженеврой, только с какой стати он позволяет себе те вольности, которыми нарушил мой сон?".
   Гость налил в единственный бокал, стоящий на столике, немного красного вина и подал его девушке со словами:
   - Вот, выпейте, это позволит вам немного расслабиться и не быть такой сердитой. В конце концов, я мчался к вам сломя голову, а вы меня по этой самой голове еще и огрели. Кстати, я вам говорил, что цвет персика вам очень к лицу, хотя мне больше понравилось смотреть на вас без этого чопорного пеньюара.
   Лизабет уже успела отпить глоток вина, как вдруг подавилась от его слов. Лорд Стил тут же подскочил и слегка постучал ей по спине между лопаток. Прокашлявшись, девушка напряглась, почувствовав, как жаркая мужская ладонь поглаживает ее спину.
   - Прекратите немедленно, вы ведете себя возмутительно!! - воскликнула она и вскочила с места, неожиданно оказавшись в тисках его рук.
   Мужчина казался озадаченным и взволнованным.
   - Черт, вы так странно на меня действуете, мисс Лизабет, сам не понимаю, что делаю...меня к вам тянет как магнитом с того самого момента, как я вчера утром разглядел вас. Можно я вас поцелую?
   Этот вопрос, заданный таким просительным тоном, окончательно вывел девушку из себя. Она попыталась вырваться из кольца удерживающих рук, но только спровоцировала мужчину еще больше. Жаркие губы резко прижались к ее приоткрытым губам, тут же завладев ими. Влажный язык проник вглубь ее рта, заставив содрогнуться. Вот только чувства, которые были вызваны этим поцелуем, нельзя было сравнить с теми, которые она испытывала от поцелуев Нортона. Отвращение и стыд завладели ею.
   Она резко оттолкнула мужчину от себя и ударила по его голени ножкой, обутой в домашнюю туфлю. Удар был не сильным, но чувствительным. Вскрикнув, мужчина проскакал на одной ноге до кресла и буквально упал в него. Потирая ушибленное место, Лорд Стил начал смеяться.
   - Ничего смешного, милорд, если еще раз вы позволите себе нечто подобное, я ударю вас в другое, более болезненное место, - прошипела Лизабет и подошла к столику. Взяв в руки бокал с вином, она залпом выпила сладкий нектар.
   - Мисс Лизабет, вы необыкновенная женщина! - восхищенно произнес мужчина, приняв расслабленную позу в кресле и скрестив руки на груди. - Должен сказать, что еще ни разу за всю свою жизнь не получал столь резкого отпора. Вы великолепны.
   - Говорите быстрее, зачем пришли и убирайтесь, - бросила девушка сердито.
   Вздохнув, брат герцога задумчиво уставился в огонь, пылающий в камине.
   - Ну, хорошо, только прошу меня не бить больше. Мое бедное сердце и так разбито, и что самое обидное, целуя вас, мне вдруг показалось, что целую собственную сестру...это так обидно, ведь меня к вам правда тянет, может это у нас семейное, Нортон, как я понимаю, тоже поддался вашим чарам.
   - Вы опять?!
   - Боже упаси, - вскинул руки Лорд Стил и уже серьезно добавил. - Вы нашли дневник?
   Лизабет передернула плечами, чувство неловкости не оставляло ее. Из желания наказать этого самоуверенного и самовлюбленного повесу, она решила ничего не говорить о тайнике и его содержимом.
   - Нет...я еще не искала, вы же дали мне намного больше времени, а сами уже явились на следующий день. Кстати, вы нарушили свое обещание. Почему бы вам не послать мне письмо вместо того, чтобы врываться в мою спальню? - изящно приподнятая бровь выражала недовольство.
   - Я просто очень хотел вас увидеть, думаю, что в гостиницу вы вряд ли ко мне пришли бы? - ожидание и надежда в глазах заставила усмехнуться.
   - Не забывайте, я леди! А леди не посещают мужчин в гостиницах.
   - Я так и думал, вот поэтому сам к вам и явился. Благо, что знаю тайный вход в замок и все его потайные ходы. Жаль только, что получил довольно холодный прием...
   - Я очень надеюсь, что ваш бесцеремонный визит больше не повторится, милорд. Я не позволю играть с моей репутацией и честью!
   Лорд Стил поднялся и прошел к окну, тому самому, в котором и был спрятан дневник. Отодвинув в сторону штору, он посмотрел на море, которое начинало штормить и тяжелые черно-бурые тучи на ночном небе.
   - Должен извиниться перед вами, мисс Уэлсон. Мой характер является виновником моей несдержанности, может, поэтому Виктория семь лет назад и пошла на то, чтобы удалить меня от своего двора.
   - Что вы хотите этим сказать? Как она могла сделать нечто подобное...
   Вздохнув, мужчина закатал рукава черной рубашки и подошел ближе к огню.
   - Видите эти шрамы? Они остались от кандалов, в которых мне пришлось находиться довольно долгое время...почти год.
   Лизабет удивленно вскрикнула и прижала руки ко рту.
   - Какой ужас! Но как такое могло случиться?
   - Я расскажу вам все как есть, - серьезно произнес бывший узник, - думаю, что вам нужно иметь ясное представление о герцогине и ее методах войны с врагами, а то, что вы числитесь в ее черном списке на втором месте после Нортона, это очевидно. Вы слишком красивы и чисты, чтобы она не опасалась вас. Присаживайтесь, это будет долгий рассказ. Кстати, может все-таки попробуете эти мидии?
   Лизабет отрицательно помотала головой и села в кресло, сложив руки на коленях.
   - Нет, спасибо, что-то аппетит пропал. Рассказывайте...не смотря на ваши выходки, вы неплохой человек и мне очень жаль вас...
   - О, только не надо меня жалеть, - воскликнул мужчина недовольно, - я не для того собираюсь все вам рассказать, чтобы вызвать жалость или как-то расположить к себе...вы сами не понимаете, в какой можете быть опасности. Слушайте же.
  

Глава 21.

   После того как Лорд Стил ушел, воспользовавшись тайным ходом, и начав читать дневник мисс Дженевры Стил, Лизабет многое смогла понять. Сидя возле камина в кресле, в котором горел яркий огонь, разгоняя сумрачные тени в комнате, девушка мысленно восстанавливала в памяти всю полученную от ночного гостя информацию, сравнивая с тем, что было написано в дневнике.
   Вся история жизни молодого лорда могла бы быть трагичной и печальной, если бы ни умение мужчины рассказывать легко и с ноткой юмора. В пору юности, когда еще были живы его родители, герцог и герцогиня Блейкстоун, будучи младше старшего брата на девять лет, Вильям в полной мере испытал на себе все стороны опеки и наставничества со стороны Нортона. В силу того, что старший брат был уже совершеннолетним, имел успех у противоположного пола и являлся выпускником Оксфорда, успешно проявив себя в клубе "политиков", поэтому он вполне закономерно считал себя вправе делать выговоры или наказывать своего непутевого младшего брата за все его шалости и приказы. Дженевра же не была столь активным ребенком как Вильям, однако частенько оказывалась в гуще событий, виновником которых был средний отпрыск герцогской четы. Разница в возрасте с младшей сестренкой составлял всего лишь год с небольшим, что объединяло их больше, чем со старшим братом. Вильям обожал свою "милую девочку", как он часто называл сестру, однако не одобрял отношение старшего брата к Дженевре, словно к фарфоровой кукле, которая могла разбиться от неосторожного обращения.
   Однако все шалости закончились в один осенний день, когда Вильяму исполнилось четырнадцать лет. Через месяц после его дня рождения, в ноябре одна тысяча восемьсот пятьдесят третьего года умирает старый герцог Блейкстоун, титул и все имущество наследует по праву майората старший сын, Лорд Нортон Стил. Герцогиня Блейкстоун ушла из жизни за два года до кончины своего супруга. Будучи отягощенным в возрасте двадцати трех лет тяжелым бременем ответственности и свалившимся на голову богатством Нортон превращается из молодого человека, обладавшего веселым и легким нравом, в мужчину, главу семейства, отвечающего за благополучие как ныне живущих членов семьи, так и последующих потомков. Не обошлось в становлении характера и личности молодого герцога и без той войны, которую он объявил контрабандистам, облюбовавшим пещеры вдоль побережья у замка Даркхолт, где они прятали свои незаконные товары. Причем в течение пяти лет охоты на людей вне закона Нортону неоднократно приходилось участвовать в горячих столкновениях с ними, рискуя здоровьем и жизнью.
   Произошедшие перемены в Нортоне сказались и на взаимоотношениях между братьями. Кроме того, молодой герцог посчитал необходимым отправить юного лорда на обучение в Кембридж, отказавшись от услуг учителей и гувернеров, так как, по мнению герцога Блейкстоуна, только долгие годы учебы и пребывание вне стен родового замка могли заставить младшего отпрыска покойного герцога стать более ответственным и серьезным молодым человеком. Сестра так же была отправлена на учебу в школу-пансионат для благородных девиц в Рэгби-скул, в двух часах езды на поезде или четырех в кэбе до Лондона, где она проучилась пять долгих лет. Вильям догадывался, что их с сестрой ссылка на учебу была предлогом, чтобы удалить младших с тропы войны с контрабандистами, которая могла затронуть юные умы. В том возрасте вряд ли младший брат и сестра смогли бы поддержать и проникнуться самой идеей, потому как грезили романтикой под названием "контрабандисты".
   Очень редко, по возвращению в Даркхолт из учебных учреждений в период каникул, Вильям виделся с Дженеврой, каждый раз поражаясь и восхищаясь теми метаморфозами, которые с нею происходили. После окончания учебы в пансионате Дженевра вернулась в родовой замок, будучи уже восемнадцатилетней красавицей, которая могла бы разбить не одно мужское сердце.
   Однако она так и не утратила свою природную застенчивость и стыдливость, краснея от каждого комплимента, которые произносили в ее честь поклонники, коих собралось вдруг достаточно на первом же балу. Герцог Блейкстоун организовал бал в честь возвращения в Даркхолт брата с сестрой после окончания их обучения. Приглашенных оказалось чуть больше полсотни человек, среди которых было много титулованных лиц, политиков и военных высокого ранга. На балу так же присутствовал молодой доктор, который стал хорошим другом для герцога, в свое время, оказав ему необходимую медицинскую помощь после поимки контрабандистов, и, тем самым, спасшим жизнь Блейкстоуну. Будучи обязанным мистеру Джонатану Фримену жизнью, Нортон не смог отказать себе в дружбе со столь смелым и отзывчивым человеком.
   В момент, когда состоялось знакомство Дженевры и доктора, рядом присутствовал Вильям собственной персоной. Он уловил ту искру, которая пробежала между молодыми людьми, стоило лишь мистеру Фримену коснуться губами затянутой в перчатку руки темноволосой красавицы, мисс Дженевры Стил. Весь вечер они были рядом, боясь потерять друг друга в этой толчеи и сожалея, что могут позволить себе только один совместный танец за все время бала. Через месяц после памятного для Вильяма знакомства с мистером Фрименем, Дженевра призналась среднему брату, что влюблена в доктора и мечтает стать его женой, но испытывает страх и неуверенность относительно решения Блейкстоуна о возможности подобного союза, который вполне мог быть воспринят им в качестве недопустимого мезальянса. Вильям, приняв близко к сердцу страдания любимой сестры, обещал поговорить с братом о возможности брака с доктором, однако его планы были сорваны известием от самого герцога о скорой женитьбе на некой мисс Виктории Шеппорт, двадцатилетней дочери некоего барона из графства Ланкашир, или как еще называют это графство "Озерный край".
   Приготовления к свадьбе и сама свадьба, которая состоялась в Лондоне, в фамильном особняке в районе Южного Кенсингтона, лишь в нескольких минутах ходьбы от Гайд-Парка, вытеснили все возможности обсудить с герцогом вопрос о личном счастье его младшей сестры. Через месяц после грандиозного свадебного события, которое потрясло своим блеском и размахом всю лондонскую знать и общественность, герцогская молодая чета вернулась из свадебного путешествия по Европе в родовой замок Даркхолт. Вильям, помня о данном обещании Дженевре, при этом являясь одним из самых активных наблюдателей того, как в отсутствии герцога развиваются ее романтические отношения с доктором, в один из летних вечеров предпринял первую и последнюю попытку провести переговоры со старшим братом о возможной свадьбе Дженевры и Джонатана. Неожиданно для себя он получил отказ со стороны Нортона. Герцог в очень резкой форме дал понять своему брату, что не рассматривает доктора Фримена в качестве достойной (в свете положения в обществе) кандидатуры на роль супруга для своей младшей сестры. При этом Блейкстоун несколько раз назвал Джонатана своим "лучшим другом", однако, как понял Вильям, Нортон еще с молоком матери впитал в себя аристократический снобизм и заносчивость наследника титула. Если раньше молодой лорд Стил не замечал за братом таких качеств, то после женитьбы герцога стало весьма ощутимо заносить в сторону нетерпимости к неравным бракам. Как выяснил молодой человек, его сестра уже была обручена еще в младенческом возрасте с неким наследником титула графа Ловершемского, что вполне отвечало амбициям старшего брата.
   Не зная, как сообщить эту страшную новость своей "маленькой" Дженевре, Лорд Стил промучился с неделю, но затем, решившись, нагрянул к сестре в ее опочивальню. Разговор состоялся не из приятных, были и слезы, и крики. Девушка готова была умолять Блейкстоуна на коленях о разрешении на брак, понимая, что, будучи несовершеннолетней, она не может выйти замуж за любимого без согласия опекуна, коим являлся ее старший брат Нортон. В конце концов, совместно с единственным сторонником, братом Вильямом, был разработан план побега влюбленной пары в Грента-Грин для совершения обряда таинства венчания без соответствующего позволения герцога. Следовало, как можно быстрее, обсудить этот вопрос с потенциальным женихом, мистером Фрименем. Однако его вдруг не оказалось в городе. Доктор был на срочном вызове к роженице и вряд ли мог быстро вернуться, так как роды обещали быть тяжелыми и долгими. Вернувшись в замок к сестре, Вильям сообщил ей, что разговор с Джонатоном не состоялся. Опечаленная, но не потерявшая надежду, девушка легла спать. Утро принесло ей очередное разочарование в виде записки от любимого, тайно переданной через доверенную служанку.
   Лизабет обнаружила записку от мистера Фримена в дневнике Дженевры. Листок бумаги пожелтел, его края были истерты, как и места сгиба. Как позже стало понятно, эта записка была последней, которую Дженевра получила от доктора. В ней писалось следующее:
   "Любимая, ты причина моих бессонных ночей, мне нет покоя и не будет, пока Господь не соединит нас как мужа и жену. Однако, боясь причинить тебе малейшую боль и разочарование, я вынужден это сделать. Мой отец находится при смерти, я тебе раньше говорил, что он проживает в Бельгии и что он был очень плох в последний год. Я не могу медлить...должен ехать, чтобы успеть примириться с ним после пятилетней ссоры. Я должен это сделать, прежде чем он умрет. Надеюсь, ты поймешь меня и простишь, что вынужден оставить тебя, будучи даже не помолвленным с тобою. Это печальное известие я получил буквально вчера вечером, перед тем как отбыть на срочный вызов. Мое сердце обливается кровью от того, что я не смогу увидеться с тобою до отправления в путь. Но ты знай, что оно принадлежит и будет принадлежать только тебе. Ты не должна волноваться или переживать, я вернусь через месяц, надеюсь в этот срок успеть решить все вопросы, связанные с похоронами и вступлением в наследование, в крайнем случае, через два месяца. Как только мы увидимся с тобою, я решу вопрос нашего бракосочетания с твоим братом, Нортоном. Даже если он не даст согласия, думаю, ты не откажешься бежать со мною в Грента-Грин, где мы сможем сочетаться законным браком. Я люблю тебя, береги себя. До встречи".
   Растроганная до слез, Лизабет аккуратно свернула листочек, который был доказательством искренних чувств Джонатана к покойной Дженевре, и вложила на прежнее место, между страницами дневника. Читая дальше, девушка поняла, отчего мисс Стил испытывала такую глубокую депрессию после отъезда доктора, о которой упоминал и Лорд Стил в своем повествовании. Дженевра призналась в дневнике, что во время нахождения старшего брата с женой в свадебном путешествии была близка с Джонатоном, отчего и забеременела. Она побоялась сразу сообщить об этом отцу будущего ребенка, а когда уже решилась, то оказалось, что доктор отбыл в Европу к находящемуся на смертном одре отцу, при этом не оставив адрес для переписки. Последующие месяцы ожидания оказались пыткой для несчастной женщины, которая никому не могла признаться в своем грехе, дабы не быть осмеянной или опозоренной в глазах семьи. Герцог не замечал удручающих перемен, произошедших с сестрой за последнее время, будучи увлечен своей молодой супругой. Лорд Стил, брат Дженевры, вернувшись из увеселительной поездки в Лондон, куда его отправил Нортон, дабы не маячил перед глазами со своим постоянным укором во взоре, сразу обратил внимание на бледный вид сестры, на круги под глазами, потухший взгляд карих глаз, которые раньше отливали янтарем от любви.
   Состоявшийся разговор с сестрой расставил все по своим местам. Вильям узнал о ее беременности, которая уже была на третьем месяце, и ужаснулся. Будучи ошеломлен и потрясен из-за новости, что его маленькая Дженевра может стать матерью в скором времени, не состоя в браке с отцом ребенка, а так же испытывая муки совести от того, что он все это время кутил и веселился в Лондоне, в то время как сестра в Даркхолте оказалась без должной моральной поддержки и твердого мужского плеча, Вильям решил вернуться к разговору с герцогом о браке Дженевры с мистером Фрименом.
   Однако вновь получив категорический отказ от Блейкстоуна, Вильям сильно поссорился с братом, что было с его стороны непростительной глупостью, потому как после такой ссоры ему было указано на дверь и велено в ближайшие полгода не появляться на глаза его светлости. Оказавшись перед выбором или уехать сейчас с приличным содержанием в Лондон, либо вообще не увидеть ни пенни до совершеннолетия и возможно даже после него, решимость Вильяма дрогнула. Он прекрасно представлял себе участь обедневшего родственника герцога, того положения, в котором он мог бы оказаться. Было ли это с его стороны малодушием, или отсутствием достаточного жизненного опыта, но юный Лорд Стил поддался внушению старшего брата и уехал на полгода в Лондон, оставив заплаканную сестру без поддержки, в чем он впоследствии себя несказанно винил. Погоревав немного из-за отъезда брата, который мог, как никто другой, поддержать ее в трудную минуту, Дженевра стала с нетерпением ожидать возвращения своего любимого Джонатана.
   Прошел еще месяц тоски и душевных метаний, месяц страха и неуверенности, а Джонатан все не возвращался. Дженевра не могла понять, отчего нет от него вестей, почему она не получила за все время разлуки ни одного письмеца. Лизабет уже в конце дневника прочла несколько строк, который могли объяснить такое равнодушие со стороны Джонатана, который все же писал письма возлюбленной так часто, как только мог, но коварный герцог, старший брат Дженевры, перехватывал письма и уничтожал их, о чем он сам позже и признался младшей сестре. Видимо, не зная всей правды, он считал, что поступает правильно, не позволяя романтическим бредням сбивать с толку и без того влюбленную Дженевру. "Благими намерениями вымощена дорога в ад", - подумала Лизабет, представляя, в каком аду пребывала несчастная беременная женщина, которая уже думала, что обманута и забыта.
   Решив, что не раскроет тайну имени отца, дабы не чернить память о своей любви, Дженевра вынуждена была на четвертом месяце беременности сообщить эту страшную новость своему старшему брату. Женский почерк, описывающий весь разговор с герцогом, отражал волнение, страх, печаль, слезы, которые в некоторых местах размыли текст. Разочарование и обида жгли сердце Дженевры, когда она выслушала приговор от брата после своего признания. Резкие и жалящие слова, вырвавшиеся из его уст, требование назвать того подлеца, который мог оказаться отцом ребенка, обвинение в распутстве и легкомыслии довели виновницу до обморока. Затем были сборы к отъезду в Озерный край, где располагалось одно из имений, унаследованных Блейкстоуном от матери, и в котором должна была провести оставшееся время до родов мисс Дженевра. Имение было большим, довольно уединенным, а воздух, которым дышали ланкаширцы, был более полезен для беременной женщины, нежели морской с привкусом соли.
   Через неделю после отбытия Дженевры в городок вернулся мистер Фримен, поспешивший навесить свою возлюбленную и ее старшего брата, дабы просить руки и сердца единственной девушки, которая могла бы составить его счастье. То разочарование и непонимание, которое возникло между двумя лучшими друзьями, оказалось неожиданным для Джонатана, а весть об отбытии любимой в неизвестном ему направлении на долгий срок - ударом. Герцог утаил от бывшего, теперь уже, увы, бывшего, друга тайну о беременности сестры, ведь она не пожелала ему сообщить имя отца ребенка, и, не зная, как далеко зашли отношения Дженевры и Джонатана, Блейкстоун не решил открывать доктору тайну сестры, дабы позор не пал и на всю семью несмываемым пятном. Какие цели преследовал герцог, устраивая жизнь сестры таким образом, что после родов она должна была отказаться от ребенка, которого герцогиня Блейкстоун признавала своим, а сестра должна была выйти замуж за графа Ловершемского, получающего при этом солидный куш в качестве отступного за отсутствие девственности у невесты, Дженевра не могла знать, так как в последнее время вообще стала мало понимать мотивы поступков его светлости.
   В то время, как беременность в Озерном крае была на исходе, герцогиня ходила с подушечкой под платьем в Даркхолте. Лизабет не могла понять, как герцогиня согласилась пойти на этот шаг, какой прок ей в этом был. Вернувшись в родной замок через месяц после тяжелых родов, будучи уже официальной невестой графа, Дженевра мечтала увидеться с Джонатаном и объясниться, наконец. Одновременно с сестрой из вынужденной ссылки возвращается и Лорд Вильям Стил. И снова события разворачиваются с трагической скоростью, как рассказывал уже и сам Лорд Стил.
   После разговора с сестрой, пребывая в сильном потрясении от действий своего брата в отношении Дженевры, Вильям разыскивает доктора и ведет с ним осторожную беседу, не затрагивая вопросов отцовства. Выяснив ситуацию, брат возвращается к сестре с намерением заверить ее в верности и любви доктора, но, проникая в спальню Дженевры поздно вечером, застает ужасную сцену убийства. Какой-то мужчина душит руками Дженевру, которая уже не сопротивляется, а безвольной куклой висит в руках убийцы. Вильям замечает возле окна герцогиню, которая требует немедленно выкинуть тело сестры в окно на скалы, дабы скрыть следы преступления. Брат, ставший свидетелем убийства Дженевры, не успевает оказать сопротивления, как оказывается повязанным по рукам и нога вторым сообщником Виктории.
   Все последующие события в жизни молодого человека оказались еще более трагичными, нежели ему казались до того дня. Мотивов Виктории для убийства молодой женщины Вильям не знал и даже не мог себе представить, что, кстати, как он считал, можно было бы узнать из дневника Дженевры. О том, что сестра ведет дневник, он знал давно, еще со школьных лет.
   То, что скрывали в себе строки дневника, могли помочь в разоблачении коварной и жестокой герцогини и свергнуть ее с пьедестала невиновности и непричастности, а также отвести подозрение от среднего брата, которого многие считали повинным в смерти сестры.
   Лизабет поднялась из кресла, что бы размяться и налить себе красного вина, оставшегося после ужина в компании молодого повесы. Выпив вино залпом из бокала, наполненного наполовину, девушка прижала к губам руку. "Этак меня скоро развезёт, - недовольная собой, Лизабет положила в рот кусочек ветчины, уже немного заветренной. - Надо собраться с силами и прочесть дневник до конца...тем более все равно ночь скоро уже будет на исходе, до восхода осталось пару часов, отосплюсь днем".
   Зевнув в ладошку, девушка вернулась к креслу. Удобно устроившись, она стала вспоминать последующий рассказ Лорда Стила. После удара по голове, он очнулся в корабельном трюме, неравномерное покачивание которого было характерно для движущегося по воде корабля. Руки и ноги закованы в кандалы, по лицу от темени спускалось что-то липкое, наверное, кровь. За все время плавания, которое длилось чуть больше месяца, его ежедневно навещал один и тот же матрос, который оказался немым и на все вопросы пленника только дико вращал глазами и мычал что-то невнятное. Надо отметить, что молодого человека голодом не морили, кормили сытно и питательно, вероятно, как он стал думать, его похитили не для того, чтобы убить. Конечная цель поездки стала вскоре известна Вильяму, и узнай он об этом раньше, попытался бы бежать с корабля в одном из портов, к которому приставал корабль.
   В день высадки за ним пришли трое матросов пиратской наружности и тычками стали выпроваживать пленника на сушу. Как узнал позже английский лорд, он оказался в роли раба, которого должны были выставить на торги на одном из невольничьих рынков в Порт-Ройяле штата Южная Каролина в Северной Америке.
   Среди темнокожих рабов Вильям сразу выгодно выделился и цветом кожи, и аристократической внешностью, и знанием английского языка. За белого раба дали высокую цену. После чего новый владелец переправил необычного раба в штат Луизианна, где снова перепродал молодого человека одному из богатейших плантаторов штата, мистеру Шенону. Первое время Вильям подвергался жестоким побоям, которые рассматривались новым хозяином в качестве необходимой меры воспитания любого раба. Однако управляющий хлопковой плантацией - Ридни Хок, на которой ежедневно трудились сотни темнокожих рабов, уговорил не портить "белый товар", а привести его в нормальный вид и обучить тому, что управляющий знал сам. Видимо, сжалившись над соотечественником, а управляющий оказался англичанином, он взял того на поруки.
   Через два года после пленения Вильям стал помощником стареющего управляющего, едва ему исполнилось двадцать один год. Однако, накопленных средств на выкуп своей свободы молодому человеку еще не доставало, а обрести свободу стало для него пределом мечтаний, что не было секретом для его наставника Хока. В сентябре одна тысяча восемьсот шестьдесят первого года, спустя три года, как Вильям был продан в рабство, Ридни Хок, находясь на смертном одре, передал своему соотечественнику кошель с недостающей суммой денег. Взять их с собой на "тот свет" управляющий вряд ли смог бы, как отшутился Хок на возражения молодого раба, а вот у Вильяма вся жизнь впереди.
   Вскоре бывший раб обрел свободу вместе с выкупленной грамотой у плантатора, который за последние два года изменил свое мнение о "белом рабе", благодаря стараниям Хока и трудолюбию и честности самого помощника управляющего. Позарившись на большую денежную сумму, плантатор не отказал в освобождении молодого человека.
   До Вильяма доходили слухи, что весной того же года сформировалась Конфедерация одиннадцати южных штатов, а в апреле южане развязали военные действия, начав обстрел федерального форта Самтер в бухте Чарлстона в Южной Каролине, малочисленный гарнизон которого капитулировал и спустил американский флаг. Будучи свободным человеком Вильяму стало жизненно необходимо получить гражданство. О том, что на территории Северной Америки идет Гражданская война между Югом и Севером, мистер Стил, как стал себя именовать бывший лорд, узнал вскоре по прибытии в столицу Луизианы - Батон-Руж.
   Слухи о военных действиях распространялись со скоростью ветра. Благодушие и медлительность в начале войны дорого обошлись северянам. Год освобождения для "белого раба" принёс "янки" одни поражения, причём уже первая схватка с наступавшими конфедератами в июне того же года чуть не закончилась потерей столицы. Вашингтон стал прифронтовым городом. У Южан были большинство кадровых офицеров, значительные запасы вооружения, а главное, они понимали, что успех им может принести только быстрая и решительная победа. Южане - плантаторы вели борьбу не на жизнь, а на смерть за своё выживание и прежнее благополучие и прониклись чувством слепой ненависти к "янки" (северянам), которые казались им не соотечественниками, а чужаками, врагами.
   Мистер Стил, проведя в рабстве три года, принял сторону Севера, и, используя все возможные средства и способы, пробирался к Вашингтону, дабы примкнуть к рядам северян в качестве добровольца. Возвращаться в Англию молодой человек не торопился, война захватила его полностью, позволяя выплеснуть накопившиеся в нем агрессию, гнев, обиду.
   Лорд Стил с воодушевлением и в красках описывал девушке военные действия в зимней битве под предводительством Гранта за форт Генри на реке Теннесси, в которой победу одержали северяне, а через десять дней после форта Генри присутствовал при церемонии сдачи гарнизона Донелсона на реке Камберленд.
   - Не передать словами, что творилось на Севере в те дни, - восторженно говорил мужчина, бегая из стороны в сторону перед камином и жестикулируя руками. - Газеты выходили с огромными заголовками "Враг отступает!", "Блестящий результат!", "Полная победа!", счастливые мальчишки-продавцы сновали по улицам Нью-Йорка, Филадельфии, Чикаго, Вашингтона, Бостона, наперебой выкрикивая эти заголовки, люди на улицах пели, плясали, повсюду возникали стихийные митинги и шествия... Весной одна тысяча восемьсот шестьдесят второго года армией и флотом Союза был взят Новый Орлеан. В боях за Новый Орлеан я получил ранение в живот, чудом остался жив, в связи с чем вынужден был пропустить несколько ключевых сражений на востоке страны.
   - Милорд, но почему же вы так и ни разу не написали домой брату о том, что с вами случилось, о роли ее светлости в ваших несчастьях, об убийстве мисс Дженевры? - возмущенно воскликнула Лизабет.
   Вильям вздохнул и грустно улыбнулся, закинув рукой упрямую челку назад. Присев напротив девушки на корточки, оперевшись руками в подлокотники кресел, он внимательно посмотрел в фиалковые глаза, которые смотрели на него открыто, без тени кокетства или лести.
   - Знаете, Лизабет, я начинаю понимать, что меня к вам так тянет, - произнес он охрипшим голосом, отчего у нее по спине побежали мурашки. - Вы, будучи удивительным образом похожи на мою любимую покойную сестру внешне, совершенно другой человек...более сильная духом, характером...не знаю, как правильно выразиться. Ей всегда не хватало той твердости, которая ощущается в вас.
   Глаза его вдруг увлажнились, отчего девушке показалось, что он слишком сильно расстроен.
   - Мне жаль вас и вашу сестру, поверьте, - тихо проговорила Лизабет, еле сдерживаясь, что бы не приласкать этого взрослого мужчину, словно ребенка. - Но я считаю, что вы допустили большую ошибку, держа его светлость в неведении относительная вас и вашей страшной участи, которая вас постигла.
   Опустив взгляд на руки девушки, которые были сложены на коленях, Вильям заметил, что они слегка дрожат.
   - Вы очень добры, Лизабет, что переживаете за меня...но поверьте, тогда я не мог этого сделать, потому что НЕ МОГ. Сестры уже не было в живых, ее было не вернуть, я не знал, как отреагирует Нортон на обвинения в адрес супруги, как мне помнится, в то время он был без ума от нее, я боялся навлечь на семью еще больший позор, если бы правда о Виктории выплыла наружу...не думаю, что эта женщина стала бы держать в тайне происхождение Виоллы, если бы поняла, что ей терять уже нечего.
   - Вы считаете, что ребенок, которого родила мисс Дженевра и есть Виолла? - спросила Лизабет, желая отвлечь мужчину от разглядывания собственной персоны в опасной близости.
   Вильям поднялся во весь рост и посмотрел на девушку, слегка приподняв бровь.
   - Вы ведь уже и так догадались об этом, почему снова спрашиваете? - затем что-то разглядев в лице девушки, печально произнес. - Вам неприятно, когда я нахожусь слишком близко от вас? Вы пытаетесь отвлечь меня?
   Легкий румянец, который вспыхнул на девичьих щечках, были лучшим ответом на вопрос.
   Досада пробежала по лицу Лорда Стила, затем хмыкнув, он тихо засмеялся.
   - Мисс Лизабет, право слово, вы можете не боятся меня...После поцелуев с вами у меня больше нет желания к вам приставать.
   Девушка явно оскорбилась и насупилась.
   - Ох, вы не так поняли, - забеспокоился мужчина, - я не слишком хорошо умею вести речи с леди, видать разучился за последние семь лет, одичал...мисс Лизабет, я хотел сказать, что испытываю к вам скорее братские чувства, нежели те, которые может испытывать мужчина к женщине. Я словно нашел давно потерянную сестру, которая выросла и изменилась...все-таки странно, что вы так с нею схожи. Поэтому клятвенно заверяю вас в том, что с моей стороны больше не будет никаких поползновений по части ухаживаний...вы можете воспринимать меня как брата.
   Лизабет расслабилась и улыбнулась в ответ, так как произнесенное признание позволило вздохнуть свободно и не рассматривать отныне этого мужчину в качестве источника возможной опасности.
   - А мне всегда не хватало брата, - произнесла она, улыбаясь. - Я росла единственным ребенком в семье.
   Лорд Стил вскоре откланялся. Он пообещал навестить девушку в ближайшее время, получив соизволение снова воспользоваться тайным ходом, при этом взял с Лизабет обещание найти дневник как можно скорее. Его очень обеспокоил рассказ девушке о встречи с герцогиней в беседке. Проявленная агрессия со стороны ее светлости могла плохо кончиться для названной сестры, и чем раньше он сможет найти доказательства вины Виктории, тем больше шансов предотвратить возможные риски для всех, кто проживает в замке. Своими умозаключениями делиться с Лизабет мужчина не стал, не желая волновать ее раньше времени, но для себя сделал пометку, что необходимо навестить одного лакея в замке, который когда-то в юношестве был приятелем по его играм и сейчас мог вполне пригодиться в качестве "глаз и ушей" на вражеской территории. Этим лакеем был ни кто иной, как Бен.
   Лизабет же решила прочитать дневник Дженевры прежде, чем отдавать в руки Лорда Стила. Желание знать всю правду о смерти сестры герцога жгло изнутри, стремление уберечь Нортона от опасности со стороны Виктории росло и крепло, что подпитывалось той любовью, которая горела в ее сердце. Это нежданное чувство не желало сдавать свои позиции, не смотря на нелицеприятные сведения о прежней жизни герцога, его нежелании понять и помочь покойной сестре, его интриги с Виоллой...как глупо любящее сердце, которое не слышит доводы разума. "Беги, спасайся", - кричит разум. "Останься и спаси", - кричит сердце. "Тебе не на что надеяться, он никогда не подаст на развод ради тебя, он так щепетилен и горд".... "Без твоей любви он пропадет, а жизнь твоя станет серой и бессмысленной"...
   В конце концов усталость и сонливость взяли верх, погрузив Лизабет в мир сновидений. Она свернулась калачиком на большом кресле, подсунув под спину подушку и укрывшись пледом. К груди был крепко прижат небольшой дневник в кожаном переплете.

Глава 22.

  
   - Ты понимаешь, что это невозможно...невероятно, - возбужденно говорила Виктория, меряя шагами комнату в гостинице, в которой расположился Шелдон.
   Мужчина стоял возле окна, скрестив руки на груди, и наблюдал за улицей. Город начинал просыпаться, открывались лавки и магазинчики, проезжали коляски и брички. Легкий туман стелился по мощенной булыжником улочке, утренняя промозглость заставляла прохожих ускорять шаг и кутаться в свои одежды. Он, конечно, был удивлен, когда герцогиня появилась с самого раннего утра в его номере, разбудила и потребовала выслушать, и это не смотря на то, что они договорились не видеться до бала. Такой злой и потрясенной Эдмонд ее еще не видел.
   - Она похожа на покойную Дженевру...как такое возможно? Я сначала не обратила внимания, ведь столько лет прошло, уже и в памяти стерся ее образ...и только уже перед сном вдруг меня осенило, - взгляд женщины метался по комнате, не останавливаясь ни на одном предмете дольше секунды, она была напугана. - Еще и поведение Нортона очень странное...
   - Почему? - не поворачиваясь к незваной гостье, поинтересовался Эдмонд. Он не хотел, чтобы те эмоции, которые начинали клокотать в нем при одном упоминании имен Лизабет и Нортон вместе, заметила герцогиня.
   - Он встал на ее защиту, как если бы был не равнодушен к ней! Потребовал, чтобы я извинилась...как он посмел это требовать! Чтобы я, герцогиня, извинялась перед какой-то девкой, которая возможно является его подстилкой...Да он просто помешался!
   С этими словами взгляд Виктории сфокусировался на бокале из хрусталя, стоящем на столе рядом с графином. Подойдя к столу, она взяла бокал и с ненавистью бросила в стену. Звон разбитого стекла заставил обернуться мужчину, который готов был собственными руками в настоящий момент придушить ее светлость. Однако вид женщины, внутренне разрываемой на части от злобы, ревности, зависти, внешне - красной как цвет спелого помидора, с перекошенным лицом и судорожно сжатыми кулаками, заставил Эдмонда ухмыльнуться и сказать не то, что он подумал на самом деле.
   - Ваша светлость, - бархатно произнес он, подойдя к женщине и обняв за вздрагивающие плечи, - вы прекрасны даже в гневе, я уверен, что ни одна женщина не может сравниться с вами в вашей красоте...
   Виктория начала немного оттаивать, прислушиваясь к голосу обольстителя и тем лестным речам, которые он вел.
   - Вы словно демоница во всей своей первозданной, опасной и волнующей красоте...уверен, что его светлость хотел вам просто досадить, вот и повел себя подобным образом. Ведь вам же точно не известно, являются ли эти двое любовниками, нет же?
   Получив в ответ отрицательный жест головой, Эдмонд почувствовал удовлетворение.
   - Ну, вот видите, звезда моя. Право, не стоит так выходить из себя, вы должны быть более хладнокровны, чтобы не сорвать все наши планы, - размеренный голос мужчины действовал на Викторию гипнотически, заставляя расслабиться.
   Они вместе присели на кровать, не обращая внимания на скомканные простыни. Добившись от женщины прояснения во взгляде и внимания, Шелдон продолжил:
   - Как часто герцог выезжает на конную прогулку? Бывает ли он в городе?
   Виктория некоторое время молчала, затем тяжело вздохнула.
   - Честно говоря, не знаю...
   - Это плохо, Виктория, мне нужно знать, когда он покидает замок, куда при этом направляется, кто сопровождает его?
   Герцогиня кивнула. В глазах зажегся огонек понимания того, что план действий по устранению герцога с ее пути может быть воплощен в реальность в ближайшее время.
   - Я узнаю и найду способ сообщить...и все-таки мне не дает покоя эта мисс Уэлсон, кто она, откуда взялась, почему живет в замке, а не в каком-нибудь коттедже, если она просто снимает апартаменты? - недовольно проворчала женщина, отчего на лбу пролегла некрасивая складка. - Ах, еще и этот развод, будь он неладен...Эдмонд, а вдруг ему нужен развод из-за нее?
   Шелдон нисколько не сомневался в том, что причина развода может крыться и в интересе герцога сделать Лизабет своей женой. Будь он на месте герцога, уже давно бы избавился от неугодной и неверной супруги, и женился бы на Лизабет, но он не на месте Блейкстоуна. Герцогиня же слишком мстительна, чтобы оставить девушку в покое и не причинять ей вред, что в настоящий момент беспокоило Эдмонда больше всего. Следовало отвести удар от объекта его страсти, отвлечь внимание Виктории от Лизабет и усыпить разбушевавшуюся женскую ревность. Леди Шелдон нужна была ему самому, в целости и сохранности.
   - Дорогая, не думаю, что вам стоит заострять внимание на этой мисс Уэлсон, - вкрадчиво сказал Эдмонд, поглаживая пальцами ее спину в области поясницы. Затем он приник к женскому ушку и, проведя языком по ушной раковине, довольно хмыкнул, почувствовав, как дрожь удовольствия пробежала по телу Виктории. Та невольно закрыла глаза и задрожала. - Вам следует думать о том, что если герцога не станет, то и проблема соперниц отпадет сама собой...вы так возбуждаете меня, Виктория.
   Добавив хрипотцы в голос, Шелдон хладнокровно распалял женщину на страстную реакцию. Его руки уже гладили открытую часть груди, шею, лицо. Она откинулась на кровать, принимая ласки с закрытыми глазами. Застонав от удовольствия, когда его жадная рука проникла под подол платья и добралась до интимного места, даря наслаждение, Виктория хрипло проговорила:
   - Эдмонд, вы мой бог, я так не желала мужчину уже лет семь...что вы творите со мною?
   - Даю то, в чем вы нуждаетесь, моя сладкая.
   Доведя женщину до пика удовольствия, Эдмонд брезгливо вытер руку о простыню, при этом наблюдая за нею. Казалось, Виктория отключилась на какое-то время. Вдруг женщина открыла глаза и посмотрела на него таким взглядом, что мужчине захотелось исчезнуть из комнаты.
   - Эдмонд, если ты изменишь мне, я убью тебя, - спокойным голосом произнесла Виктория, изучая его лицо. - Ты не представляешь, на что способна влюбленная женщина, а я не просто влюбилась в тебя...я сгораю в огне страсти, который ты смог зажечь во мне.
   Шелдон был потрясен. Он не думал, что Виктория вдруг испытает к нему более глубокие чувства, чем временное увлечение. Осознание того, что Виктория может стать помехой в его отношениях с Лизабет, омрачило мужчину. В принципе, вопрос о возможной женитьбе на герцогине, которая могла стать вдовой в ближайшее время, им даже и не рассматривался. Эта женщина не вызывала в нем каких-либо сильных чувств, место супруга герцогини его не прельщал, так как накладывал много больше обязательств, а герцогский титул ему не было не видать в силу английских законов. Да, и оказаться в конечном итоге в том же положении, что и нынешний герцог, то есть ненавистным рогоносцем, его тоже не прельщало. Виктория не из тех женщин, которые могут довольствоваться одним мужчиной и не пытаться верховодить представителями сильной половины человечества.
   - Ты молчишь, значит это для тебя новость, - проговорила Виктория и резко поднялась с постели. - Что ж, у тебя будет две недели подумать о том, что я сказала...Надеюсь, после бала и печальных событий, которые ждут будущую вдову, ты сделаешь мне то предложение, которое я хочу от тебя услышать.
   Тон герцогини был требовательным, словно она все уже для себя решила. Однако, беспокойный блеск в глазах и подрагивающая верхняя губа говорили о другом. Она не уверена в Эдмонде и очень хотела бы услышать какие-либо заверения в его чувствах.
   - Виктория, не думаю, что сейчас имеет смысл обсуждать эту тему, - примирительно ответил Шелдон, загадочно улыбаясь. - Обещаю, как только представится случай, мы вернемся к этому вопросу...А теперь, думаю, тебе пора идти. Еще несколько минут назад, когда я стоял у окна, заметил твою камеристку, которая беспокойно вышагивала возле коляски. Нам ни к чему привлекать излишнее внимание, а она слишком приметна в этой глуши...
   Герцогиня промолчала, поджав губы, и кивнула, соглашаясь. Затем быстро натянула перчатки, поправила прическу возле настенного зеркала и отряхнула подол платья, словно сбрасывая с него все складки, которые могли появиться на ее дорогом наряде ярко-синего цвета. Бросив на Эдмонда последний внимательный взгляд, она вышла из комнаты, не проронив больше ни слова.
   Покидая гостиницу, Виктория не заметила, как из холла за нею наблюдали карие глаза брюнета, как полыхнул огонь ненависти в них. Мужчина, обративший внимание на герцогиню, внимательно осмотрел ее, подметив про себя и румянец на щеках, блеск глаз и удовлетворенную улыбку, которые бывают у женщины после физического удовлетворения. Переведя взгляд на лестницу, ведущую на верхние этажи, где размещались комнаты для постояльцев гостиницы, Лорд Стил поднялся и направился в свою комнату, которая находилась на втором этаже. Поднявшись на свой этаж, он перехватил по пути горничную, выходившую в этот момент из одного номера с постельным бельем в руках. За несколько пенни девушка прошептала номер комнаты, которую посещала красивая леди со светлыми волосами и зелеными глазами и из которой только что вышла горничная. Однако назвать постояльца девушка отказалась, сделав при этом испуганные глаза, и тут же убежала.
   Пообещав себе, что непременно выяснит имя таинственного постояльца, Вильям вошел в свою комнату, намереваясь, как следует отоспаться. Покинув замок почти под утро, он посетил местный трактир, где провел время за кружкой эля, тоскливо размышляя о своей никчемной жизни и несбывшихся мечтах. Пропустив несколько кружек, он произнес последний тост "за аметистовые глаза, которые никогда не взглянут на меня с любовью", и отправился в гостиницу на боковую, едва забрезжил рассвет.
   После общения с Лизабет, мужчина отчетливо понял, что сердце девушки занято. И это не смотря на то, что та ни словом не обмолвилась о своих чувствах к его старшему брату. Ему было достаточно видеть ее глаза, когда он рассказывал о его светлости в молодости, что бы уловить трепет ресниц, увидеть румянец на щеках и грустную, просто раздирающую душу улыбку, какой когда-то улыбалась Дженевра, произнося имя своего любимого. "Что ж, - решил Вильям, - если я смогу соединить эти два сердца, то буду считать, что свой долг перед сестрой я выполнил. Осталось только выяснить чувства Нортона к Лизабет".
  

***

   Лизабет отсыпалась до полудня, перепугав при этом Люси, которая не знала, что и думать о столь странном поведении хозяйки. Еще предыдущим вечером она отнесла миледи поздний обед, думая, что как только та проснется, то захочет поесть, а аппетитный летний суп и мидии в винном соусе с бутылочкой красного вина возле камина смогут поднять хозяйке настроение. Девушка не представляла, что могло так сильно расстроить мисс Лизабет, которая редко давала волю чувствам и переживаниям, и вызвать такой поток слез, который можно было остановить только успокоительным отваром. Находясь в смятении чувств, горничная тоже выпила целый бокал отвара от нервов, отчего проспала до самого утра. Правда, ей все время снилось, что какой-то мужчина говорил с нею...или не с нею? Лица-то она не видела.
   Войдя утром в спальню миледи, горничная еще больше удивилась, так как застала мисс Лизабет спящей в кресле возле камина в жутко неудобной позе. С трудом девушке удалось перевести хозяйку в постель. Находясь в сонном состоянии, миледи ни в какую не хотела расставаться с какой-то книжицей, крепко прижимаемой к груди. При попытке забрать маленькую книгу из рук, мисс Лизабет стала бормотать нечто невразумительное и хмуриться. Люси только оставалось пожать плечами и укрыть миледи одеялом сверху.
   Выйдя из спальни хозяйки, девушка услышала стук в дверь. Приоткрыв ее, она вынуждена была сообщить дворецкому, что мисс Лизабет еще не поднималась и вряд ли сможет составить компанию его светлости на конной прогулке. Затем Люси решила наведаться на кухню позавтракать и сообщить заодно, что ее хозяйка завтракать не будет.
  

***

  
   - Хм, странно, что бы это значило? - обронил герцог, выслушав сообщение от дворецкого, что постоялица еще не проснулась и вряд ли выйдет из своей спальни к полудню.
   - Не могу знать, ваша светлость, - равнодушно ответил Бриггс и удалился с позволения хозяина.
   Блейкстоун находился в своей спальне, принимая утренний туалет и облачаясь в повседневную одежду. Завтракать он намеревался в своем кабинете, не желая видеть супругу с ее компанией. Со дня приезда нежданных гостей Виола так же не принимала участие в застолье в присутствии герцогини, как распорядился ее отец. Девочка слишком тяжело переносила подобные визиты Виктории, не понимая и не разделяя того холодного и равнодушного отношения со стороны матери. Можно сказать, что с возрастом ребенок стал привыкать к подобному приему, но Блейкстоун видел те удручающие перемены, которые происходили с Виолой после общения с "дорогой мамочкой". Как же ему хотелось вернуть время вспять и исправить те ошибки, которые он допустил в прошлом со своей сестрой. Он уже тысячу раз проклинал себя за свой страх быть опозоренным и растоптанным в глазах света, считая, что грех Дженевры мог бы сказаться на его положении в обществе. Да гори оно синим пламенем - это положение, и само Высшее общество, коли он вверг в пучину страданий и невыразимых мук родное маленькое сердечко, которое не могло понять, отчего родная мать, как считала Виола, не любит ее и не желает видеть.
   Как ему хотелось рассказать своей дочере-племяннице, что ее родная мать, будь она жива, любила бы и лелеяла свое единственное родное дитя как самое дорогое и ценное в этой жизни. И почему он был таким тупым ослом, что не понял этого раньше? Как он мог считать, что порочное и жестокое создание, которым была Виктория, могло дать девочке любви и тепла больше, чем родная мать? Какова же была расплата за роковое заблуждение, когда он застал после смерти Дженевры и потери родного брата свою "божественно прекрасную и горячо любимую" супругу в объятиях какого-то конюха. И где? В конюшне замка. Но то, что он услышал в ответ на его гневную речь об измене, в корне перевернуло представление о Виктории. Она с каким-то исступленным злорадством заявила, что изменяла ему уже полгода, познав настоящую любовь и страсть в объятиях главаря контрабандистов. И будет впредь наставлять своему супругу "рога" в отместку за то, что тот посмел убить ее прежнего любовника. Блейкстоун в момент страшного признания с пронзительной ясностью понял причину, по которой Виктория согласилась участвовать в представлении под названием "беременность" и признала дочь Дженевры своей. Она искала пути воздействия и возможного манипулирования своим супругом, который мог бы узнать правду об ее тайной связи с контрабандистом, и методом шантажа намеревалась подчинить его своей воле. Так и произошло в конечном итоге, с той лишь разницей, что герцогиня потеряла своего любовника и пожинала плоды своей предусмотрительности в относительном одиночестве.
   Исчезновение брата Вильяма окончательно выбило почву из-под ног герцога. Полиция даже выдвигала версию о причастности Лорда Стила к убийству сестры. Однако, в связи отсутствием мотива преступления эта версия так и осталась рабочей. Нортон никому не стал рассказывать о том, что утром, когда обнаружил сестру на скалах, нашел в ее спальне, той самой, где теперь спала "его Лизабет", булавку для галстука, которую дарил Вильяму по возвращению из Кембриджа. Это говорило о том, что последним, кто видел Дженевру перед смертью, был ни кто иной, как Вильям. Что он делал в спальне сестры и почему не предотвратил ее самоубийство, а так же куда после сам исчез? Эти вопросы мучили Нортона все эти семь лет, на которые он так и не смог найти ответы.
   Помня о вчерашнем разговоре в беседке между Викторией и Лизабет, герцог хотел провести утро с мисс Уэлсон, чтобы загладить нанесенную ей обиду супругой. Он понимал, что отчасти виноват в поведении герцогини. Она никогда не позволила бы себе устраивать сцены ревности другой женщине, которую она считала бы любовницей его супруга, если бы ни требование последнего о разводе. В данном случае, скорее всего, было задето ее женское самолюбие.
   Ответ дворецкого заставил Блейкстоуна удивиться. Он ни разу не слышал, чтобы мисс Уэлсон позволяла себе спать до полудня, разве только провела бессонную ночь. Подозревая, что виной тому была отвратительная сцена в беседке, Нортон еще больше занервничал. Характер у девушки, насколько он успел узнать, отличался достаточной принципиальностью, которая могла заставить ее уехать из замка до того момента, когда он решил бы вопрос с разводом. Страшась потерять Лизабет из виду, герцог начал обдумывать, как уговорить девушку остаться. Может, её заинтересует бал-маскарад, который вдруг вздумалось устроить герцогине? Надо обязательно пригласить мисс Уэлсон на него и так, чтобы та не смогла отказать ему в этой просьбе. С трудом Блейкстоун заставил себя не пойти к Лизабет по тайному ходу в спальню, чтобы поговорить с нею. Представив себе, что он застанет девушку спящей и увидит без этого мрачного одеяния, которое так ему не нравилось, Нортон нервно вздохнул и взлохматил рукой волосы.
   Вместо того, чтобы поддаться искушению, герцог прошел в свой кабинет на первом этаже, куда тут же был доставлен завтрак для его светлости. Когда Нортон доедал йоркширский пудинг, к нему заглянул дворецкий, сообщив, что из Рамсгейта прибыл поверенный, мистер Моунти. Получив разрешение проводить гостя в кабинет, Бриггс тут же удалился. Служанка явилась за подносом с остатками завтрака и, получив указание принести еще кофе, в том числе и для гостя, тут же поспешила на кухню.
  

***

  
   Ни в день приезда поверенного, ни на следующий Блейкстоун не смог увидеться с мисс Уэлсон, так как ему пришлось заниматься с документами, которые подготовил ему мистер Моунти по вопросу развода с Викторией. И только в четверг, сопровождая дочь, которая пожелала, во что бы то ни стало посетить мисс Лизабет, герцог смог увидеться с девушкой.
   Дверь им открыла горничная и, пропустив посетителей, сделала реверанс. Затем смущенно попросила располагаться в гостиной, а сама тут же прошмыгнула в спальню хозяйки. Не заставив себя ждать, вскоре появилась мисс Уэлсон, которая не скрывала своего удивления.
   - Доброе утро, ваша светлость, и вам доброго утра, леди Виола, - улыбнулась Лизабет девочке, искоса поглядывая на герцога.
   Лицо его светлости было расслаблено, и только пронзительный взгляд карих глаз заставил почувствовать легкую внутреннюю дрожь. Мисс Уэлсон извинилась перед гостями за свое домашнее платье темно-синего оттенка из бархата без кринолина. Отсутствие последнего нисколько не портило ее фигуру, а, напротив, выгодно подчеркивало все плавные изгибы и узкую талию.
   - Я, право слово, не ждала гостей, поэтому вынуждена принять вас в неофициальной обстановке, да и мой наряд, к сожалению, не соответствует...., - начала было лепетать девушка, как была остановлена герцогом.
   - Мисс Уэлсон, - проникновенный мужской голос прервал ее, - этот цвет вам очень идет, я бы сказал, что черный, который вы носите ежедневно, уже порядком приелся. Я, конечно, уважаю вашу твердость в намерении носить траур по вашему безвременно почившему батюшке, но тем приятнее иногда видеть вас не в столь мрачных одеждах.
   Лизабет отчего-то стушевалась, чувствуя, как лицо покрывается предательской краской. Вместо обычной колкости, которую она могла бы высказать любому, дерзнувшему заявить ей подобное, Лизабет онемела, взволнованно глядя на герцога. Ведь она так давно не слышала его голоса и не видела этих глаз, смотрящих на нее с таким теплом и спрятанными в них искорками чувств.
   - Может чаю? - предложила она, желая отвлечься от того омута, в который погружалась, стоило только их взглядам пересечься.
   Виола радостно закивала головой и затараторила:
   - Мисс Лизабет, покажите папе ваши рисунки, ведь он, наверное, еще ни разу их не видел. А мне они так нравятся, что я бы хотела поучиться у вас рисовать портреты...
   Люси уловила повелительный кивок головой хозяйки и, сделав еще раз реверанс, убежала исполнять распоряжение о чае.
   Лизабет улыбнулась девочке и погладила ее по кудрявой головке.
   - Леди Виола, вы сегодня снова цветёте, как майская роза, - ласково произнесла девушка, любуясь ребенком в платьице цвета морской воды, доходящего той до колен.
   Посмотрев испытывающе на герцога, Лизабет неуверенно ответила:
   - Если ваша светлость желаете, то я могу показать вам свои наброски, правда, я не претендую на звание истинного художника.
   Визит герцога с дочерью продлился чуть больше полчаса, за которые был выпит чай и съедены все пирожные, принесенные горничной, а так же вперемешку с веселой беседой на отвлеченные темы были рассмотрены почти все рисунки мисс Уэлсон, за исключением тех, которые она ни за что не показала бы Нортону. Ведь оставшимися были наброски портрета Блейкстоуна.
   Покидая апартаменты Лизабет, герцог был доволен достигнутым результатом. В присутствии Виолы девушка раскрепостилась и позволила увидеть ту сторону своей натуры, которая все время ускользала от него. Она была настолько самой собой, что даже не заметила этого. Веселая, жизнерадостная, смешливая, добрая, нежная и желанная...в ней было все, что мужчина мог бы любить в женщине. А самое главное, это то, что мисс Уэлсон не смогла отказать в просьбе герцога, пребывая в мирном настроении, прокатиться сегодня верхом к морю, а после отобедать в присутствии леди Виолы в малой столовой, которая прилегала к детской комнате.
   С нетерпением дождавшись того часа, на который была договоренность с Лизабет о верховой прогулке, герцог испытал огромное облегчение, когда девушка появилась на конюшне в черной амазонке, приталенном полупальто с меховой опушкой по низу и рукавам, и лихо посаженном цилиндре на волосах, собранным в низко расположенный пучок. Шелковый белый шарф, обернутый вокруг шеи, свободно спадал одним концом на грудь, другим - за спину. Удивительно, но Нортон тоже был одет в верховую одежду того же цвета, что и у Лизабет.
   Вскоре двое всадников покидали замок, направляясь к морю. Погода стояла безветренная, солнечная. После полудня хмурые тучки развеялись, и природа заиграла всем цветами осени под ласковыми лучами солнца. Всадники не заметили, как вслед за ними на пегой кобылке проскакал посыльный в направлении городка N.
   Лизабет ехала следом за Блейкстоуном, позволив ему выбирать дорогу. Однако вскоре герцог поравнялся с девушкой и предложил вместо моря, где в это время достаточно прохладно и сыро, съездить в дубровую рощу, которая была особенно живописна в сентябре. Лизабет охотно согласилась, так как не очень хотела оказаться на виду у любого, кто мог пожелать увидеть побережье. Блейкстоун остановил своего вороного скакуна и потянул повод вправо, намереваясь съехать с дороги. Затем поддав шенкелей, заставил коня двинуться в нужном направлении. Девушка следовала за ним, доверчиво направляя свою лошадь в ту же сторону. Перейдя с шага на рысь, а затем и на галоп, лошади радостно понеслись по равнине, укрытой золотистым ковром скошенной травы и стогами сена.
   Ветер трепал как гривы животных, так и норовил сорвать с головы всадницы шелковый шарф, который та повязала поверх цилиндра, чтобы удержать его на месте во время езды. Лизабет превосходно держалась в дамском седле, не испытывая какого-либо дискомфорта. Седло имело три луки, две верхних и одну нижнюю. Одна лука из верхних позволяла всаднице перекинуть правую ногу через нее, а вторая поддерживала эту же ногу справа. Нижняя лука была привинчена к седлу и повторяла изгиб левой ноги всадницы, что гарантировало дополнительную безопасность наездницы и позволяло легче преодолевать препятствия. В правой руке девушка держала кожаный хлыст, которым она заменяла действие своей правой ноги, прижимая его к боку лошади.
   Лизабет испытывала во время быстрой езды ни с чем несравнимое удовольствие, ощущение свободы и возбуждения от близости любимого мужчины заставляли кровь бежать по венам быстрее, сердце биться более учащенно, вызывая прилив краски к лицу. Глаза искрились радостью, превратившись в ясные аметистовые озера, оттененные черными длинными ресницами. В этот момент девушка была необыкновенно хороша собой, что не преминул заметить Нортон, едва они достигли дубровой рощицы. Подъезжая к деревьям, лошади перешли на иноходь, а затем и на шаг, остывая и нервно подрагивая от напряжения. Девушка наклонилась и нежно похлопала левой рукой, затянутой в перчатку, шею немного встревоженной кобылки, затем прошептала успокоительные слова. Остановившись поблизости от всадника, Лизабет поинтересовалась, стоит ли ей спешиться. Герцог ответил, что поможет ей спуститься с лошади. Ловко соскочив со своего коня, мужчина перекинул поводья через одну из низких веток ближайшего дуба. Затем подошел к лошади, на которой сидела девушка, и, обхватив руками талию Лизабет, просто снял ее из седла.
   Некоторое время Нортон не выпускал мисс Уэлсон из объятий, напряженно рассматривая лицо девушки, о чем-то при этом размышляя или пытаясь что-то прочесть у той по лицу. Подняв затянутую в перчатку правую руку, он осторожно прикоснулся к одной выбившейся пряди волос, после чего провел по девичьей щеке костяшками согнутых пальцев и слегка приподнял за подбородок.
   - Мисс Лизабет, - хрипло произнес мужчина, хмурясь и выглядя недовольным, - нельзя быть настолько красивой и в тоже время выглядеть так беззащитно...невинно...
   Сделав небольшую паузу, он добавил:
   - Расскажите мне о себе, прошу вас.
   Девушка стояла, не шелохнувшись, боясь выдать ту бурю чувств, которую всколыхнули его осторожные прикосновения, так не похожие на все предыдущие. Моргнув, Лизабет с трудом удержалась от желания перевести взгляд от его янтарных глаз, которые, должно быть, становились такими во время сильного волнения, на его манящие чувственные губы.
   - Хорошо, - ответила девушка, втайне радуясь тому, что он сам завел об этом речь, так как его интерес к ее жизни мог оправдать встречный, в частности о его брате и покойной сестре. - Пройдемся?
   Они пошли вглубь рощи, держа лошадей в поводу, при этом Лизабет спокойным голосом рассказывала все, что считала необходимым знать Нортону, а именно о своем происхождении, об отце и его взглядах на жизнь, религию и воспитание дочери. Она не слишком стала распространяться о своей учебе, заикнувшись только, что всегда сожалела о вынужденном пребывании вдали от родного дома, после перешла к роковым событиям, побудившим ее искать пристанище после смерти отца в чужих краях.
   Нортон вскоре начал задавать наводящие вопросы, которые позволили ему увидеть всю картину более полно.
   - Так вы говорите, что ваш кузен Эдмонд требовал выйти за него замуж? Но что им двигало, ведь по праву майората он и так становится наследником графского титула? Вы что-то не договариваете...у меня есть предположение, что он воспылал к вам страстью.
   Лизабет покраснела под внимательным взглядом герцога и посмотрела на собеседника несколько неуверенно, не зная, как тот отреагирует на подобное признание. Они уже некоторое время стояли на месте, лошади пощипывали травку в сторонке. Девушка успела за время рассказа собрать красивый букет из осенних листьев, и теперь нервно ощипывала листочки пальцами. Затем раздраженно вздохнув, она кивнула.
   - Я никогда его не поощряла, должна заметить. Тем более мне всегда казалось неправильным, что кузен может испытывать ко мне более сильные чувства, чем брат к сестре...Он преследовал меня всюду, где я бывала, а после смерти отца совсем распоясался и перестал соблюдать правила приличия, - Лизабет бросила на землю букет из листьев, словно сбрасывая свое негодование.
   Девушка выглядела подавленной и расстроенной. Нортон уловил в голосе Лизабет нотки страха, что могло означать о возможном насилии, которое позволили себе мистер Шелдон по отношению к ней. Только как далеко тот смог зайти, вот что мучило в настоящий момент мужчину.
   - Хм, помнится мне, вы говорили, что в опере вас преследовал какой-то человек, из-за чего вы и оказались в первой подвернувшейся карете, желая спрятаться...это был он?
   Девушка кивнула, не произнеся ни слова. Блейкстоун только сейчас понял, в каком глупом и опасном положении оказалась Лизабет, запрыгнув без раздумий в его карету возле "Ковент-Гарден". Вряд ли, окажись кто-либо другой на его месте в тот момент в карете, отпустил бы женщину столь редкой красоты без расплаты. Да и он тоже хорош, совсем потерял голову от страсти, раз отвез девушку в домик без слуг в уединенном месте, при этом, совершенно не намереваясь вести с нею разговоры. Он вспомнил, что только одна фраза, произнесенная Лизабет, остановила его от насилия. Она сказала ему, что будь он "джентльмен, то опустил бы ее, и если бы на ее месте была бы его сестра, то вряд ли бы одобрил подобное поведение любого другого мужчины по отношению к ней". Тогда-то герцог и понял, кого эта девушка ему напоминает. Для достоверности осветив ее лицо, мужчина был поражен таким сходством с покойной сестрой. В тот же миг, испытав угрызения совести и поняв, что судьба сыграла с ним злую шутку, Блейкстоун пожелал никогда не встречать более эту загадочную женщину. Однако, проведя бессонную ночь, после того как выпроводил незнакомку, и вконец запутавшись в чувствах, которые та сумела всколыхнуть в нем, мужчина все же решил разыскать темноволосую колдунью с аметистовыми глазами.
   В настоящий момент Блейкстоун размышлял, рассказать ли девушке о том, что его поверенный на этой неделе передаст документы о разводе барристерам, которую в свою очередь постараются как можно скорее решить судебный спор о его разводе с Викторией. "Нет, еще рано, я должен убедиться в ее чувствах ко мне, которые так редко отражаются в ее глазах", - расстроено думал он, наблюдая за тем, как Лизабет прохаживалась по ковру из оранжево-красных листьев.
   - Что ж, это многое объясняет..., - наконец произнес Блейкстоун и опустил руки вдоль тела, которые до этого были скрещены на груди.
   Медленно подойдя к девушке, герцог взял ее за руку. Так же не спеша он стянул перчатку с ее руки, не чувствуя сопротивления, и прикоснулся к тыльной стороне жаркими губами. Лизабет удивленно смотрела на мужчину. Почувствовав, как дрожь удовольствия вперемешку с мурашками пробежались по ее телу, словно электрический разряд, Нортон удовлетворенно отметил про себя реакцию девушки на поцелуй, что могло означать, она все-таки не настолько равнодушна к нему, как хочет показать.
  

Глава 23.

  
   Лизабет почувствовала, как по телу медленно стал распространяться жар, заставляя пожалеть, что оделась слишком тепло для столь солнечной погоды. "А может дело не в погоде?" - подумала она несколько смущенно, наблюдая за тем, как губы герцога исследуют ее ладонь.
   - Хм, - прочистила девушка горло и выдернула руку из мужской хватки, - ваша светлость...
   Блейкстоун поморщился, бросив сердитый взгляд из-под густых бровей.
   - Все еще ваша светлость? Милая Лизабет, право слово, вы так упорно игнорируете мое к вам отношение, что можно подумать, будто я вам отвратителен, - обида, прозвучавшая в голосе мужчины, заставила внимательно посмотреть в его глаза.
   Увидев в них мрачную решимость и какой-то странный огонь, Лизабет почувствовала себя кроликом перед удавом. Она даже боялась представить, какой вулкан страстей сдерживает в себе герцог. Девушка стала лихорадочно думать, как же отвлечь его внимание от своей персоны и перейти на интересующие ее темы, как вдруг Нортон чертыхнулся и резко дернул девушку на себя. Лизабет от неожиданности подумала, что Блейкстоун сошел с ума и собирается напасть на нее, применив насилие, ведь они были совершенно одни в этом лесу. Однако звук, который сопровождал резкий выпад мужчины, заставил девушку испугаться больше, чем возможное насилие с его стороны. Это был звук выстрела, гулко разнесшийся по лесу и вспугнувший птиц, которые с криком взвились в небо.
   Оказавшись подмятой под крепким мужским телом, девушка почувствовала, как Нортон перенес свой вес на руки, чуть приподнявшись. Его цепкий взгляд обшаривал кусты и деревья, за которыми мог прятаться убийца. Однако ни одна травинка, ни один листочек не шелохнулся. Затем на краткий миг мужчина перевел взгляд на девушку, которая лежала под ним на голой земле, боясь пошевелиться. Лизабет выглядела ошеломленной, но не испуганной. Повинуясь инстинктам, она не посмела задавать вопросы, тем самым не нарушая тишины. Их взгляды встретились, зарождая вихрь чувств от соприкосновения в столь опасной близости друг другу. Испытанное потрясение заставило девушку чуть приоткрыть рот, что выглядело как приглашение, тяжелое и частое дыхание вырывалось наружу, грудь бурно вздымалась, упираясь в стальное тело мужчины. Однако, Нортон не позволил себе отвлечься и поцеловать Лизабет. Он также проигнорировал и проснувшееся желание, которое обострилось от близкой опасности и прижатого к нему нежного женского тела. Сцепив зубы от боли в паху, стоило только объекту его желаний задвигаться под ним, Блейкстоун резко откатился в сторону.
   Не поднимая головы выше куста можжевельника, Нортон дал знак девушке тоже оставаться на месте. Удивительно, как он, будучи увлечен маленькой женской ручкой, смог услышать звук взводимого курка за своей спиной. Только годы военного противостояния контрабандистам научили его предельной внимательности в любой ситуации, а уж характерный щелчок он не спутал бы ни с одним звуком. Напряженно вслушиваясь в окружающие его звуки, герцог различил приглушенный топот конских ног. Видимо нападавший решил скрыться, не дожидаясь ответных действий со стороны жертвы. Раздвинув руками пожелтевший куст, герцог осмотрел место, где вероятно мог прятаться стрелок.
   Затем быстро поднялся и, обойдя место своего укрытия, подошел к большому раскидистому дубу. Примятая трава, вывернутые комья земли от копыт лошади помогли установить то место, откуда был произведен выстрел. Учитывая, что Блейкстоун стоял спиной к стрелявшему, а Лизабет скорее всего находилась вне линии огня, напрашивается один вывод: мишенью должен был стать он, Блейкстоун.
   Быстро пройдя к девушке, он помог ей подняться со словами:
   - Лизабет, мы должны срочно вернуться в замок.
   Голос его был удивительно спокоен. Девушка тревожно вглядывалась в его лицо, поражаясь его невозмутимости.
   - Что это было? Мне показалось, что это был выстрел, я права? - спросила она, отряхиваясь от прилипшей к платью листвы.
   Блейкстоун подвел к ней лошадь и подсадил девушку в седло. Держась обеими руками за седло, разместив их таким образом, что Лизабет была между ними, Нортон внимательно посмотрел на нее.
   - Нортон, - вдруг мягко проговорила девушка, губы ее дрогнули в нежной улыбке, - я более сильная духом, чем вы, может быть, думаете. Уж поверьте, я не упаду в обморок, если услышу вашу версию.
   Мужчина открыто улыбнулся в ответ. Глаза его загорелись от удовольствия, что девушка назвала его по имени.
   - Да, вы совершенно правы...кто-то совершил покушение на мою жизнь, и я выясню, чьих рук это дело. Миледи, прошу вас, никому не говорите об этом покушении, мне бы не хотелось спугнуть преступника...в следующий раз я буду более осторожен и готов к нападению.
   Девушка нахмурилась, испытав безотчетное волнение за жизнь герцога.
   - Вы считаете, что это может быть кто-то живущий в замке? И покушение может повториться вновь?
   - Возможен и такой вариант. И посмею просить вас не покидать своих апартаментов без особой на то нужды.
   - Это совершенно излишне, - начала возражать Лизабет, - я не думаю, что моей жизни может что-то или кто-то угрожать в замке. И потом, с чего вы взяли, что это был не какой-то охотник, который испугался возмездия за свою оплошность и потому сбежал, как только понял, что чуть не убил вас?
   - В настоящий момент я не расположен давать вам какие-либо объяснения, - строго произнес в ответ Блейкстоун. Он был недоволен тем, что девушка подвергает сомнению его слова и ставить свою жизнь под угрозу.
   - Ваше право, - обиделась Лизабет, сердито добавив, - но если мне нужно будет отлучиться в город, я это сделаю, уж будьте уверены...еще не хватало, что бы вы ограничивали свободу моего передвижения.
   - И, тем не менее, вы это сделаете! - воскликнул мужчина и ухватил девушку за руку.
   В его глазах отразилось беспокойство и боль, а может страх за нее. Лизабет заставила себя успокоиться и поверить в его заботу о себе. "Ведь Нортон вполне может за меня переживать, - подумала она вдруг, - если он не равнодушен ко мне, и все его чувства, о которых он постоянно напоминает, не игра и не самообман".
   Вздохнув, мужчина уже спокойнее произнес:
   - Дорогая моя леди, я, конечно, не вправе ограничивать вас каким-либо образом, - а про себя подумал "что до поры, до времени", - но просил бы дать знать заранее, если вдруг вам необходимо будет отлучиться из замка или выйти в парк прогуляться. Я смогу выделить вам надежного сопровождающего или сам составлю компанию, если вы не будете возражать. Эта просьба продиктована исключительно заботой о вашей безопасности.
   Лизабет хмыкнула и недовольно передернула плечами.
   - Ваша светлость, вряд ли ваша компания для меня будет представлять безопасную гавань, - многозначительно посмотрев на его губы, девушка поджала свои. Ей нужно было найти выход накопившемуся раздражению из-за своего безнадежного положения. Любить женатого мужчину есть грех, который тяжким бременем ложился на ее душу, разрывая сердце.
   - Лизабет, не провоцируйте меня..., - угрожающе произнес мужчина, весь подобравшись. - Вы прекрасно поняли, что я имел ввиду внешнюю опасность, а не мои знаки внимания...
   - Ах, вот как это называется. Спасибо, что просветили меня. Значит, вы не пытаетесь меня постоянно соблазнить, а проявляете всего лишь знаки внимания? Ах, а я наивная, думала, что должна тщательно обороняться, а не игнорировать эти ваши знаки внимания.
   Какое-то время мужчина и женщина сверлили друг друга взглядом, между ними то и дело вспыхивали искры. Лошадь под девушкой начала тревожно фыркать и трясти гривой. Первым сдался Нортон, понимая, что сейчас не в том положении, что бы проявлять деспотизм, скорее нужно найти компромисс. Он завораживающе улыбнулся, затем, похлопывая коня по шее, вкрадчиво произнес:
   - Давайте не будем ссориться, это совершенно не входит в мои планы...
   Девушка тут же вскинулась.
   - Какие еще планы? Вы смеете строить какие-то планы в отношении меня, и это после того, как я рассказала вам о себе всё? Вы не поняли, ваша светлость, я никогда не буду чьей-либо любовницей!!!
   Нортон почувствовал, как начинает закипать от ее нежелания понять его. "Нет, ты будешь и моей любовницей, и женой, и подругой", - так хотелось ему выкрикнуть вслух, но он сдержался с усилием воли. "Рано, еще рано!" - говорил он себе.
   - Вы не правильно поняли меня, миледи. - Хрипло произнес герцог, хмурясь. - Я имел ввиду свои планы относительно поимки преступника.
   Лизабет удивленно посмотрела на него.
   - Ну, хорошо, давайте договоримся о компромиссе, - предложил Блейкстоун. - Вы пообещаете мне то, о чем я вас прошу, а я выполню любую вашу просьбу, договорились?
   Девушка вдруг хитро улыбнулась, тень негодования сошла с ее прекрасного лица.
   - Любую? - уточнила она, щурясь от солнечных лучей, которые попали ей в глаза, отчего они зажглись аметистовыми звездами.
   Герцог, чувствуя некий подвох в этом уточнении, кивнул.
   - Отлично. Тогда я бы хотела, что бы вы нашли время и рассказали мне о вашей покойной сестре и вашем пропавшем брате.
   Блейкстоун втянул воздух сквозь зубы, так велико было его удивление. Краски сошли с его лица, одеревеневшими губами он хрипло спросил:
   - Откуда вы знаете, что у меня был брат?
   - Я скажу вам об этом после того, как вы расскажете мне о них, - безапелляционно заявила Лизабет, не показав внешне глубокого волнения из-за своей дерзости.
   Нортон терялся в догадках об источнике осведомленности девушки. Ее просьба оказалась слишком неожиданной и болезненной для него.
   Бросив в ответ, что подумает, Блейкстоун отошел от нее. Вскочив в седло, дал шенкеля своему скакуну, заставляя того двигаться через лес вперед. Лизабет последовала за герцогом. Оставив рощу позади, всадники послали своих лошадей в галоп по направлению к замку Даркхолт.
   Позже, проводив мисс Уэлсон до ее апартаментов, герцог направился быстрым шагом в свой кабинет. Пока его никто не видел, мужчина позволил себе немного расслабиться и улыбнуться, вспоминая весь разговор с Лизабет в лесу, а после в конюшне. Он поддержал девушку в ее желании сохранить ее инкогнито для остальных, проживающих в замке. Это позволило бы избежать ненужных толков и разговоров, да к тому же ослабить ревность и злость Виктории, которые могли бы еще больше обостриться, узнай она, что соперница является титулованной особой. С удивлением Блейкстоун отметил про себя, что его нисколько не радует тот факт, что Лизабет - дочь покойного графа, а, следовательно, является состоятельной молодой леди, которая вскоре сможет снять траур по отцу и засиять на рынке невест как яркий бриллиант. Она ему не раз давала понять, что может рассматривать мужчину только в качестве либо друга, либо супруга, и до тех пор, пока он не станет свободным претендентом на ее руку, вряд ли миледи снизойдет до него своим вниманием.
   Вот если бы Лизабет была действительно просто мисс Уэлсон, тогда герцог чувствовал бы себя спокойнее. Хотя, с другой стороны, девушка с такой привлекательной внешностью, умом и талантами могла бы привлечь к себе внимание любого охотника за женой, без приданного, но достаточно состоятельного, и не столь щепетильного в отношении родословной своей избранницы, уж коли та настолько хороша собой. Однако Блейкстоун не был бы самим собой, если бы позволил какому-нибудь другому мужчине увести у него Лизабет.
   Войдя в кабинет, он вызвал настенным шнуром Бриггса, размышляя об осведомленности Леди Лизабет о его семейных тайнах. Нортон был вынужден согласиться на этот маленький шантаж с ее стороны, лишь бы девушке не вздумалось в противоречие его просьбе подвергнуть себя опасности. Дворецкий явился через несколько минут, за которые герцог успел написать письмо знакомому сыщику с Боу-Стрит, мистеру Хиггенсу, в котором он просил прибыть в замок для выяснения обстоятельств и лиц, совершивших покушение на его жизнь. В письме он так же упомянул о готовящемся судебном разбирательстве по разводу с герцогиней, что могло послужить для сыщика еще одной зацепкой. Вопрос вознаграждения при этом герцог оставил на усмотрение самого мистера Хиггинса.
   Велев доставить это письмо в Лондон срочной депешей, Блейкстоун поинтересовался у Бриггса, спрашивал ли кто в последнее время у прислуги о леди Дженевре и Лорде Вильяме Стиле. Получив отрицательный ответ, Нортон впал в еще большую задумчивость. Затем попросил передать запечатанную записку мисс Уэлсон и подать ланч в кабинет.

***

   Переодевшись и приняв пищу, Лизабет решила заняться творчеством. Посещение осеннего леса вдохновило ее на написание картины. Однако не успела она развести масленые краски и приготовить холст, как появился Бриггс с запиской от герцога. Не дожидаясь ответа, дворецкий тут же ушел. Люси бросала любопытные взгляды на хозяйку, так как последнее время стала обращать внимание на некоторые знаки внимания со стороны его светлости к леди Лизабет, что не могло ни смущать горничную. Ее удручал тот факт, что его светлость имеет хоть один, но очень большой недостаток - в лице его супруги.
   Лизабет, заметив на личике Люси непомерное любопытство, улыбнулась и подмигнула девушке.
   - Люси, приготовь для меня самое лучшее из траурных платьев...я должна быть неотразима даже в нем, - хитро проговорила миледи, скомкав записку и бросив ту в пылающий огонь в камине.
   Лизабет не стала посвящать горничную в содержание записки, в которой герцог просил уделить ему время в кабинете для приватного разговора через час.
   - Миледи, а может вы облачитесь в одно из бархатных платьев не столь строгих оттенков? - расстроено спросила Люси, как же она давно не видела свою хозяйку во всем ее великолепии. Лизабет отказалась, чем вызвала горестный вздох у девушки. Что ж, траур миледи по покойному отцу будет длиться еще как минимум месяца три.
   Ровно через час по лестнице спускалась божественно прекрасная леди в черном атласном платье, с кружевом на корсаже, а так же по краям пышных рукавов и стоячего воротничка. Гагатовая брошь и длинная нитка с серьгами из морского жемчуга украшали наряд, при этом не нарушая траурного этикета в одежде. Жемчуг олицетворял неутешные слезы, а гагат, по старинным поверьям, считался талисманом, наделенным "силой древнего света". Гагат помогал преодолевать страхи, смягчал разлуку и утишал душевные боли, давал забвение от несчастной любви, открывал обман - все скрытое через него становилось явным.
   Едва Лизабет успела спуститься на первый этаж, как в холле столкнулась с друзьями ее светлости, которые, видимо, собирались на верховую прогулку. Мистер Арчибальд Спенсер был довольно крупный мужчина, с такими же крупными чертами лица. Одет он был в темно-синий твидовый костюм для верховой езды, длинные кожаные сапоги доходили до середины икр, высокий цилиндр лихо сидел на его голове с недлинными вьющимися каштановыми волосами. В руках он держал хлыст и перчатки. Баронесса Лилли фон Дирингтон была так же облачена в амазонку того же оттенка с красными лентами по корсажу и в затейливой шляпке с шарфом, повязанным вокруг рыжей головки с бантом под подбородком. Они окинули девушку внимательным взглядом, при этом мужчина слащаво улыбнулся, пробежавшись по всей фигуре девушки. Алчный взгляд его задержался на ее груди, затем переместился на лицо. По тому, как загорелись огнем его глаза, Лизабет поняла, что увиденное мужчину не разочаровало, скорее напротив, вдохновило. Мистер Спенсер тут же пересек холл и подошел к девушке, которая хотела уже повернуть в сторону кабинета, чтобы скрыться от их жадных взглядов.
   Однако мужчина пресек ее попытку к бегству, вдруг неожиданно схватив девушку за руку в фамильярном жесте.
   - Боже, какую фиалку Блейкстоун скрывал от меня столько времени! - воскликнул мистер Спенсер, игнорируя гневный взгляд девушки и твердо сжатые губы.
   - Что вы себе позволяете, мы даже не представлены друг другу, чтобы вы могли со мною говорить в подобном тоне! - возмутилась Лизабет и попыталась выдернуть свою ручку из его крупных рук.
   - О, да это не фиалка, а роза с шипами! - с еще большим восторгом воскликнул развязный повеса. - Лили, душечка, подойди и скажи, правда ведь хороша, чертовка?
   Лизабет еще больше вспыхнула и готова была оттолкнуть мужчину от себя, потому что он уже ухватился свободной рукой за ее талию, притягивая к себе. Баронесса даже с места не сдвинулась, лишь иронично приподняла изящную бровь и брезгливо сморщила свой чуть длинноватый нос.
   - Ну, ну, не будь скромницей, ведь я знаю, что его светлость весьма щедро одаривает таких цыпочек, как ты...Я тоже могу подарить тебе пару побрякушек за поцелуйчик, - толстые губы мужчины уже тянулись к лицу Лизабет.
   Девушка с силой оперлась в грудь мистера Спенсера и резко вырвалась из его объятий. Звук пощечины разлетелся как взрыв.
   - Ах, ты, маленькая дрянь, - взревел мужчина, подняв руку для ответного удара, как вдруг был отброшен в сторону, застонав от боли в руке, которую ему едва не сломал появившийся Блейкстоун.
   - Что здесь происходит?!! - раздался свирепый голос герцога у него за спиной.
   Мистер Спенсер резко повернулся и вдруг побледнел. Такого гнева на лице супруга Виктории он не видел никогда. Пожелав оказаться в тот же миг как можно дальше от Даркхолта, трусливый повеса тут же извинился и припустил в сторону выхода, прихватив за собой по пути баронессу.
   Лизабет обхватила себя за плечи руками, стараясь унять нервную дрожь. Бросив благодарный взгляд на Блейкстоуна, она увидела, что тот стоит с мрачными видом, сжимая и разжимая кулаки.
   - Спасибо, - произнесла девушка, - я не ожидала подобного отношения, поэтому и повела себя грубо.
   - Леди Лизабет, вы не должны извиняться, я и сам едва сдержался, чтобы не прибить этого гада, здесь же в холле...вот мерзавец! Ноги его не будет в замке, сегодня же! Он не смеет прикасаться своими грязными руками к вам...Пройдемте, вам надо выпить бокал шерри. "Да и мне не помешает", - подумал он про себя.
   Блейкстоун взял девушку под локоть и провел в сторону кабинета, отметив как излишний румянец на ее лице начал уменьшаться. Вдохнув в себя лавандовый запах с примесью женского аромата, мужчина хмыкнул про себя, что сам-то недалеко ушел от мистера Спенсера, раз готов наброситься на эту девушку прямо в кабинете.
   Лизабет молча прошла к креслу возле растопленного камина и, присев, подняла свои очи на мужчину, который разливал шерри по бокалом. Блейкстоун уже успокоился и казался несколько отстраненным и задумчивым.
   Подав девушке бокал и дождавшись когда та его выпьет, убрал опустевшие бокалы на барный столик возле камина. Затем он оперся рукой о каминную полку, разглядывая Лизабет оценивающим взглядом.
   - Вы, миледи, умудряетесь выглядеть очаровательно даже в черном. - Вдруг произнес он несколько удивленно. - Скажите, как долго вы намереваетесь держать траур по отцу?
   Девушка казалась озадаченной.
   - Почему вы спрашиваете?
   - Через две недели, если я правильно посчитал, будет уже четыре месяца, как погиб ваш батюшка, верно?
   Девушка кивнула, скорбно поджав губы.
   - Можете вы снова позволить себе нарушить этикет и снять на один вечер траурные одежды, чтобы облачиться в более яркие, праздничные?
   Лизабет вдруг ясно поняла, к чему герцог задает эти вопросы. Он хотел пригласить ее на бал-маскарад, при этом боялся, что заденет ее дочерние чувства и понятие долга. Сердце вдруг радостно встрепенулось, ее уста уже готовы были ответить "да", как разум возобладал. Не посчитает ли он ее тогда легкомысленной и ветреной особой, для которой траур по любимому отцу ничего не значит? И как после бала вновь вернуться к черному цвету, если люди уже увидят ее в бальном наряде? Станут ли говорить о ней дурное, тыча пальцем?
   Видя замешательство на лице девушке и тень разочарования, Нортон понял, девушка опасается, что после подобного шага многие не правильно истолкуют ее поступки.
   - Лизабет, - он подошел к девушке и присел на корточки напротив нее, положив руки на подлокотники кресла, - вы можете вообще не снимать маску весь вечер, никто вас не узнает, если вы сами себя не выдадите.
   Тон и выражения лица мужчины были настолько вкрадчивы, а слова соблазнительны, словно он приглашал ее не на бал, а, по меньшей мере, испить вина из одного бокала на брудершафт.
   Девушка судорожно вздохнула, выдав свое желание ответить положительно на его предложение, но ответила только, что подумает. Представив, какое это будет волнующее и приятное времяпрепровождение, а она так давно нигде не появлялась в обществе, Лизабет облизнула пересохшие губы. Блейкстоун впился взглядом в ее алые, блестящие губы, едва ее розовый язычок прошелся по ним. Он вдруг качнулся слегка и прижался своими губами к ее.
   Жар страсти опалил обоих, стоило их губам соприкоснуться. Герцог прижал к себе податливое женское тело, погружаясь языком в упоительный и сладкий рот девушки. Лизабет не была готова к столь неожиданному повороту, хотя в глубине души жаждала вновь испытать его поцелуй, прижаться к его сильному телу, вдохнуть аромат морских волн и соленого мужского пота.
   Страстный поцелуй длился, казалось вечность, однако, мужчина, с трудом совладав со своим затуманенным страстью разумом, медленно оторвался от девушки, напоследок пройдясь губами по ее глазам, щекам, лбу, подбородку. Тяжело дыша, он резко встал и отошел к окну. Оперевшись о подоконник и стиснув зубы, Блейкстоун прижался лбом к холодному стеклу. Желание и боль в паху медленно отступали. Вскоре он успокоился настолько, что смог снова подойти к девушке, намереваясь извиниться. Однако, ошеломленный вид Лизабет и лихорадочный блеск в глазах сказали ему, что девушка испытала удовольствие от поцелуя, не меньшее, чем он. Отчего в настоящий момент была не способна ясно мыслить. Видимо, не остановись Нортон сейчас сам, девушка могла и не оказать сопротивление дальнейшему соблазнению, что обрадовало мужчину. "Она не равнодушна к моим поцелуям и ласкам. Значит, есть шанс получить ее согласие выйти замуж за меня", - довольно подумал мужчина, присаживаясь в соседнее кресло.
   - Лизабет, - чуть хрипло произнес Нортон, нарушив тишину. - Вы не обиделись за этот порыв с моей стороны? Если я задел вашу скромность, прошу меня извинить...не сдержался, ведь вы так прекрасны...
   Лизабет искоса посмотрела на мужчину, потрогав кончиками пальцев опухшие от поцелуев губы. Она не могла вымолвить ни слова, только не знала, куда деться от стыда, так как ей не хотелось прерывать на этот раз страстный поцелуй.
   - Давайте сделаем вид, что ничего не было, - наконец ответила девушка нерешительно. Она не знала, как себя вести с этим опасным соблазнителем. С каждым разом ей становилось все труднее сопротивляться его чарам. Нортон ту же вскинул бровь в немом удивлении или возмущении.
   - Как это ничего не было? А поцелуй?...Знайте же, что еще ни одна женщина не могла зажечь меня одними только поцелуями, так как вы...
   Девушка вспыхнула.
   - Я думаю, что мне лучше уйти.
   - Ну, уж, нет...не сейчас. - Возмутился мужчина, приподнимаясь в кресле, словно готов к прыжку, что бы удержать девушку. - Я собираюсь выполнить ваше условие, которое вы высказали мне в лесу, забыли?
   Лизабет облегченно вздохнула, так как он сменил тему на более безопасную для нее.
   - Так вот, что вы хотели бы знать о моих брате и сестре, и, кстати, от кого вы узнали о них?
   Девушка собралась с мыслями и ответила, загибая пальцы на руке, словно стараясь вспомнить все вопросы:
   - Во-первых, почему вы убрали портрет вашей сестры из моих апартаментов? Во-вторых, вы считаете, что смерть мисс Дженевры наступила в результате несчастного случая? В-третьих, почему ничего не известно о вашем брате и куда он, по-вашему, пропал? И, в-четвертых, пожалуй, это самый важный вопрос на сегодня, как вы относитесь к Лорду Стилу в настоящий момент?
   Нортон откинулся на спинку кресла, размышляя над вопросами девушки. Затем решив быть откровенным, в благодарность за ее прямоту, он ответил спокойным голосом:
   - Я велел убрать портрет сестры, так как не хотел, чтобы вы задавали мне подобные вопросы. Тогда я считал, что вы авантюристка и не испытываете ко мне каких-либо чувств...а этот портрет мог натолкнуть вас на мысль, каким образом можно манипулировать мною, ведь моя покойная сестра действительно имела некое сходство с вами. Только вот я не считаю, что вы похожи на нее...пусть внешне и есть некоторые черты, но характер у вас намного многограннее и сильнее, нежели у Дженевры, она была слишком доверчива и добра...Так, на второй вопрос могу ответить, что затрудняюсь ответить положительно, так как доктор Фримен, насколько помнится, еще после осмотра ее тело заявил мне, что сестру прежде задушили...но вот кто мог это сделать и зачем, не знаю, да и вряд ли смогу узнать всю правду по прошествии семи лет после тех событий. Опять же у меня есть сомнения, думаю он мог ошибиться...Но опять же считать сестру самоубийцей еще хуже.
   Помолчав какое-то время, словно собираясь с духом, Блейкстоун мрачно продолжил:
   - О брате Вильяме я не слышал с того самого дня, когда погибла сестра, боюсь даже думать, что его нет в живых. Чувствую сердцем, что его исчезновение как-то связано со смертью Дженевры, но даже и предполагать о его причастности к этому не хочу. Он слишком любил свою "маленькую девочку", так он называл сестренку, всегда заступался за нее и подкидывал ей сласти в постель перед сном, думая, что я не знаю об этом. - Нортон печально улыбнулся. - Я бы многое отдал, лишь бы узнать, что с ним случилось, где он, жив ли...может, ему нужна помощь, все бросил бы и поехал за ним на край света, лишь бы вернуть в семью.
   Мужчина вдруг яростно стукнул по подлокотнику сжатой в кулак рукой.
   - Да, черт возьми, я все бы отдал, и состояние и титул, только бы вернуть моего брата!
   Лизабет с довольной улыбкой поднялась и прошлась возле камина, тем самым заставив мужчину обратить на себя внимание.
   - Я рада, что вы мне ответили на мои вопросы, Нортон. - Мягко произнесла девушка. - Считайте, что свою часть договора вы выполнили. Я обещаю вам, что не буду покидать замок без предупреждения, да и в парк на прогулку тоже буду ходить только после того, как сообщу вам о своем намерении. А теперь я вас покину.
   Блейкстоун вскочил на ноги и быстро прошел к двери. Загородив ее собой, мужчина вдруг стал выглядеть несколько устрашающе.
   - Сначала вы ответите на мои вопросы! - потребовал он.
   Девушка прикусила верхнюю губу, досадуя, что он снова проявляет свой деспотизм.
   - Ну, хорошо, - вздохнула Лизабет, опасливо глядя на него. Как бы не бросился на нее, еще не известно, что у мужчины на уме.
   - Почему вы интересуетесь моими братом и сестрой? Что это, просто любопытство или вы преследуете некие цели?
   - Ни то, ни другое, - просто ответила она, - я предлагаю вам задать этот вопрос чуть позже, например, завтра после обеда, часов в семь вечера...
   - Почему завтра? - не понял Нортон. - Что мешает вам ответить сейчас, Лизабет?
   - Я приглашаю вас на чай завтра в семь вечера, одного, - многозначительно посмотрев на его губы, девушка лукаво улыбнулась. - В мои апартаменты. Можете прийти тайным ходом, мне бы не хотелось афишировать ваш визит.
   Блейкстоун вдруг ощутил, как заныло в паху, сердце подскочило, кровь ударила в голову. Он не мог поверить своим ушам. Лизабет приглашала его к себе вечером...на чай...тайным ходом. Она решилась на более близкие отношения? Невероятно. Сглотнув, Блейкстоун ощутил азарт перед охотой.
   Он вкрадчиво произнес:
   - Вы, моя дорогая, приглашаете меня вечером в свои апартаменты тайно? Вы понимаете, что это значит, а, Лизабет?
   Девушка прекрасно видела, что творится в его голове, думая, что то разочарование, которое его ждет, будет ему уроком за его постоянные попытки ее соблазнить. Она всего лишь хотела устроить встречу двум братьям, а герцог уже напридумывал себе бог знает что. Передернув плечами, Лизабет насмешливо ответила:
   - Я отдаю себе отчет, ваша светлость. Тем не менее, снова повторю, все ответы на свои вопросы вы получите завтра в семь вечера, и если вы не придете, второго шанса у вас не будет.
   Блейкстоун хищно осклабился и заверил девушку, что вряд ли он упустит такой шанс. Пропустив ее к двери, на прощание схватил руку девушки и жадно поцеловал. Затем, уже усаживаясь за столом, он вдруг подумал, а правильно ли он все понял. Что ж завтра он все узнает, и если фортуна к нему будет милостива, то еще узнает и о том, подходят ли они с Лизабет друг другу в физическом плане.
   Вернувшись к себе, Лизабет стала обдумывать, как устроить встречу герцога с Лордом Стилом. Эта мысль пришла ей в голову спонтанно, и только произнеся приглашение, девушка поняла, как мог истолковать его Нортон, учитывая недавний поцелуй и его явную страсть по отношению к ней. Нервно рассмеявшись, Лизабет подошла к окну в спальне. Глядя на сгущающийся вечер и темное море, по которому бежали беспокойные волны, девушка представила себе, что будет если вдруг Лорд Стил не получит ее письмо.
   Девушка громко позвала Люси, которая готовила ванну для миледи. Горничная тут же прибежала, вытирая мокрые руки о передник.
   - Люси, послушай, мне очень нужно как-то доставить одно письмо в городскую гостиницу одному человеку....мужчине, который там остановился, ты не знаешь, как это можно будет сделать?
   Горничная задумалась и ответила, что можно спросить у дворецкого.
   - Нет, нужно это устроить без его ведома...кстати, Люси, помнишь мальчика, сына конюха ОМали?
   - Мартина? - уточнила Люси.
   - Да, будь добра, найди его завтра с утра пораньше и пришли ко мне. Думаю, что можно его попросить помочь с этим делом.
   Решив, что эту проблему она уладит с утра, Лизабет успокоилась и, приняв ванну, легла спать.

Глава 24.

  
   Утром, сразу после завтрака, в апартаменты постоялицы замка постучался Мартин. Узнав о просьбе "прекрасной леди" и получив небольшое денежное вознаграждение за молчание, мальчик заверил, что он вполне может справиться с поставленной задачей. Тем более, что поутру его отец должен был отвезти миссис Бигли в городок за покупками для бала, а он, Мартин, должен будет ее сопровождать, что бы подносить покупки от магазина до экипажа.
   Обрадованная, Лизабет попрощалась с мальчиком и занялась живописью. День пролетел быстро, так как к ней в гости заглянула Виолла с новой книжкой Свифта "Алиса в стране чудес", которую ей выписал из Лондона его светлость. Затем появился Мартин с сообщением, что письмо доставлено адресату лично в руки. Краснея и бледнея, он смотрел во все глаза на Виоллу, так как девочка разительно изменилась за последнее время. Преображение оказалось настолько положительным, что мальчик даже немного растерялся. Леди Виолла оказывается уже не то "бледное и немощное уродливое создание, напоминающее ребенка", как говаривали на кухне и в людской, а он часто слышал многое, что не предназначалось для посторонних ушей. Девочка была удивительно хороша, ее щечки алели, глаза светились, а милые кудряшки весело подпрыгивали в такт ее шагов.
   Лизабет пригласила Мартина почитать вместе книгу, заверив обоих детей, что никто не узнает об их секрете. Люси заперла входную дверь на ключ и теперь никто не сможет застать их за совместными играми и чтением. Виолла захлопала в ладоши, радуясь. Ведь она так редко общалась с другими детьми. А Мартин тоже оказался рад побыть в обществе двух "прекрасных леди", а не занимаясь тяжелой работой на конюшне, тем более что мисс Уэлсон пообещала замолвить за него словечко в случае чего.
   Дети провели у нее в гостях почти два часа, которые были для них лучшими за последнее время.
   Уже ближе к вечеру в ожидании двух мужчин, которым она назначила свидание в своих апартаментах, попросив обоих воспользоваться тайным ходом, Лизабет велела Люси сходить на кухню и распорядиться насчет обеда на троих. Горничная вскинула от удивления брови, но расспрашивать не стала, тут же побежав исполнять волю хозяйки. Она так же с достоинством проигнорировала любопытные и удивленные взгляды кухарки, Бриггса и остальных слуг, которые стали свидетелями переданного требования от мисс Уэлсон. Шеф-повар только пожал плечами, когда услышал о количестве персон к обеду в апартаментах мисс Уэлсон. Кухарка, в свою очередь, была воспитана не вмешиваться в дела постояльцев, поэтому без лишних разговоров и вопросов приступила к наполнению подносов пищей.
   Когда часы пробили семь вечера, Лизабет одетая в то же платье, которое было на ней в прошлую встречу с его светлостью, стала обеспокоенно прохаживаться в своей спальне. Прислушиваясь, не откроется ли потайная дверь, девушка размышляла, как лучше преподнести герцогу и его брату правду об убийце их сестры, о которой она узнала из дневника. То, что это было сделано по указанию ее светлости, Лорд Стил уже знал, но мотивы преступления были для него покрыты мраком тайны. И как Нортон отреагирует на столь страшную весть, не кинется ли сводить счеты с супругой, тем самым поставив под удар свой уклад жизни, репутацию и положение в обществе? К тому же его светлость наконец-то узнает тайну отцовства Виоллы, почерпнув сведения об этом из дневника и из свидетельств младшего брата. Как он поступит в таком случае, признает за мистером Фрименом право заняться воспитанием и устройством дальнейшей жизни девочки или скроет от того правду? А Джонатан, будет ли разгневан, расстроен или испытает горечь и сожаления от того, что любимая Дженевра скрыла от него правду о своей беременности?
   Девушка в нерешительности замерла на месте, раздираемая изнутри переживаниями за трех мужчин, как вдруг услышала тихий скрежет в стене с висящим ковром. Она повернулась к тайному ходу в ожидании. Кто появится первым, Нортон или Вильям?
   Когда в проеме тайной двери появился Лорд Стил, девушка улыбнулась и подошла ближе.
   - Я рада, что вы смогли откликнуться на мою просьбу и пришли сегодня, милорд.
   Мужчина иронично улыбнулся и, снимая широкополую шляпу, ответил:
   - Милая Лизабет, как я мог не прийти, ведь я так давно вас не видел, что успел уже соскучиться...Опять же вы запретили мне самому появляться, так что получив от вас приглашение, я полетел к вам как на крыльях. К тому же эта последняя фраза в письме "вопрос жизни и смерти" здорово меня напугала.
   Он подошел к девушке и поцеловал протянутую ручку. Лизабет пригласила его в гостиную. Войдя в гостиную, Лорд Стил присвистнул, так как она была залита мягким светом от свечей по углам комнаты и пылающего огня в камине. По центру гостиной был накрыт круглый стол, принесенный из столовой комнаты. Запахи и ароматы от стоящих на столе блюд заставили мужчину сглотнуть голодную слюну.
   - О, - воскликнул он в восхищении и посмотрел удивленно на девушку, которая смотрела на него каким-то странным взглядом, - Лизабет, вы что, решили меня соблазнить? А это великолепно сервированный стол прилюдие? А как же мое твердое решение не переходить рамки приличия?
   Девушка хмыкнула и подумала "ага, как же", вслух ответила с легким смехом:
   - Даже и не надейтесь, я не настолько потеряла голову...обратите внимание, что приборов на столе три.
   - Три, почему три? А кто третий-то будет...что-то я совсем запутался.
   В этот момент дверь из спальни открылась и в гостиную вошел герцог. Он резко остановился, неприятно пораженный открывшейся картиной. В обстановке, располагающей к интимной беседе, рядом с Лизабет находился другой мужчина. Что?! Глаза его полыхнули огнем, и он сердито бросил вместо приветствия:
   - Вы пригласили меня сюда специально, что бы заставить ревновать вас, а, Лизабет? Кто этот человек и почему он находится у вас в апартаментах?
   Девушка бросила обеспокоенный взгляд поочередно на обоих мужчин. То, что герцог будет не в восторге от срыва его планов соблазнения, она предполагала, но не думала, что настолько. Похоже, Нортон не узнал брата, который в это время явно наслаждался ревностью его светлости, словно это доставляло ему особое удовольствие.
   - Здравствуй, - произнес взволнованно Вильям с небольшой заминкой между словами, - брат.
   Герцог дернулся, словно от удара, и быстро подошел к говорившему. Впившись взглядом в лицо предполагаемого соперника, он вдруг побледнел и покачнулся, как если бы увидел привидение.
   - Вильям? - голос Нортона дрогнул от неверия в обрушившееся на него счастье. - Ты ли это? Но как? Откуда? Где ты, черт возьми, пропадал целых семь лет?!
   Он мощным рывком стиснул Вильяма в объятиях, затем растрепал тому волосы рукой. Отстранив от себя, он жадно вглядывался в его возмужавшее лицо, находя родные черты. Затем широко улыбнулся и снова обнял взволнованного брата, который тоже был настолько растроган, что его глаза подозрительно заблестели.
   - Я боялся, что ты вспоминаешь меня с проклятием на устах, - хрипло произнес Вильям.
   - Да, это, правда, было так, но только я думал, что если бы ты был жив, то смог бы найти способ сообщить мне об этом. И я безумно боялся, что ты покинул эту грешную матушку землю.
   - Я все объясню тебе, обещаю. - Ответил младший брат.
   Затем мужчины дружно посмотрели на притихшую девушку, которая затаив дыхание наблюдала за ними.
   - Значит вот для чего вы пригласили меня на поздний обед, Лизабет, - произнес задумчиво Нортон, проведя рукой по своей шевелюре. - Удивили, нечего сказать...н-да, а я-то уж напридумывал себе бог знает что.
   Лизабет пожала плечами и с укором парировала:
   - Как я успела уже понять, вы, ваша светлость, вообще отличаетесь богатым воображением. Вам все время видится то, чего на самом деле нет...а там, где следовало присмотреться повнимательнее, делаете вид, что и смотреть-то не на что.
   - Туше, моя дорогая. - Отозвался герцог и подошел к девушке. Взяв в руки одну из ее изящных ручек, он прислонился губами к верхней части кисти. - Прошу меня простить, что снова повел себя не как джентльмен, но теперь я ваш должник. Вы каким-то чудом вернули мне брата. Расскажите, как это стало возможным?
   Лизабет непринужденно засмеялась.
   - Давайте пройдем к столу и за приятной трапезой обо всем поговорим.
   Мужчины тут же согласились. Герцог отодвинул стул для леди, затем постоял некоторое время рядом, пока она укладывала салфетку себе на колени. Он полюбовался ее красивым профилем и, заметив заинтересованные взгляды брата то в его сторону, то в сторону девушки, с легким вздохом занял место за столом.
   Так, за вкусным обедом и разговором, который то приобретал грустные ноты, то вдруг становился возбужденным, вперемешку со взрывами смеха, время пробежало незаметно. Было уже одиннадцать вечера, когда гости решили, что уже и так долго испытывают терпение леди.
   - Вильям, я думаю, что нам с тобою еще многое надо обсудить, - сказал Нортон, вставая из-за стола, - пройдем сейчас в кабинет и там обсудим, как будем жить дальше. Я думаю, что леди Лизабет устала...
   - Минутку, - Лизабет вскочила и пробежала в спальню.
   Она вернулась быстро, неся в руках какой-то сверток.
   - Вы должны знать, - сказала она, подавая этот предмет герцогу, - что я нашла дневник мисс Дженевры...думаю, вам будет интересно его прочесть. Вы сможете найти многие ответы на свои вопросы.
   -Вы нашли его? - воскликнул Лорд Стил, затем нахмурился. - И прочли, как я понял...я же ведь говорил, чтобы вы этого не делали...это может быть для вас опасным.
   Девушка в раздражении пожала плечами.
   - Позвольте мне самой судить о том, что может быть опасным для меня, а что нет.
   Герцог рассмеялся и сказал брату, хлопнув того по плечу:
   - Даже и не пытайся переспорить эту леди, Вильям, она крепкий орешек...хм, я и сам боюсь иногда обломать зубы об ее характер.
   Мужчины прошли в спальню, направляясь к тайному ходу. Они не хотели, чтобы кто-нибудь увидел Вильяма раньше времени, да и то, что они вдвоем выйдут из апартаментов леди, могло плохо отразиться на ее репутации. Как еще люди смогут объяснить это явление, как не распутством одинокой женщины?
   Уже входя в тайный проход, герцог вдруг словно вспомнил что-то, обратился к девушке:
   - Так вы мне все-таки не рассказали, как это вы встретили моего брата?
   Девушка вспыхнула и перевела взгляд на хитро улыбающегося Вильяма, который был уверен, что она не станет говорить герцогу всю правду:
   - А он ввалился среди ночи ко мне в спальню, - выпалила девушка, обрадовавшись от того, что улыбка спала с лица Лорда Стила, - и будь я девушка не столь принципиальная, боюсь, не устояла бы перед его натиском...ваш брат настоящий повеса, ваша светлость.
   Мстительно сверкнув глазами, Лизабет улыбнулась одним уголком губ. Герцог вспыхнул как спичка и свирепо посмотрел на брата.
   - Ты приставал к леди Лизабет? - прорычал мужчина.
   Вильям развел руками в сторону и с виноватым выражением лица начал оправдываться, затем стал отступать внутрь спальни, спасаясь от разъяренного брата:
   - Боже, Нортон, право слово, можно подумать, что ты ревнуешь...послушай...хм, но она и правда чертовски хороша, откуда же я мог знать, что ты имеешь виды на нее...ой, ты чего? Ай, не бей меня...я больше не буду...Лизабет, утихомирьте же его...вы же знаете, что я поклялся относиться к вам, как к сестре....Лизабет, сделайте что-нибудь, а то я расскажу ему кое-что о вас...вам это не понравится. Я очень наблюдательный....
   Герцог остановился, уперев руки в бока, и с интересом посмотрел на девушку, которая до этого посмеивалась над ними. Но стоило Вильяму произнести последнюю фразу, как Лизабет недовольно нахмурилась и закусила от досады нижнюю губу.
   - Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробнее! - предчувствуя, что может услышать нечто важное, потребовал Блейкстоун.
   - Ваша светлость, Лорд Стил, - поспешно обратилась к ним девушка, - право слово, вы словно дети малые...Нортон, успокойтесь, ваш брат вел себя... хм, в рамках приличия, ни к чему ссориться. Я просто хотела над ним подшутить. А вы, милорд, раз уж такой наблюдательный, то могли бы еще одним качеством разжиться, а именно уметь держать язык за зубами.
   Вильям подошел к девушке, потирая место ушиба на предплечье от удара, полученного им при попытке бегства от тяжелой руки старшего брата.
   - Ну, не сердитесь, миледи...он ничего от меня не узнает, - склонившись к руке девушки в поцелуе, прошептал младший Стил.
   Нортон нахмурился. Его начала раздражать манера этих двоих изъясняться полунамеками. Что это еще за тайны?
   - Так, Вильям, всё! Пойдем, как я уже сказал, нам нужно еще многое обсудить, а так же то, что ты якобы не собираешься мне говорить.
   Выпроводив брата в тайный ход, герцог вернулся к девушке и, обняв ее за талию, крепко прижал к себе, поцеловав в лоб. Посмотрев на нее долгим взглядом, он хрипло произнес:
   - Спасибо, Лизабет, что устроили эту встречу с Вильямом, я ваш должник. Я хотел бы до бала с вами обсудить несколько очень важных вопросов, касающихся наших с вами отношений. Думаю, что пришла пора наводить порядок как в этом замке, так и в моей жизни.
   Девушка почувствовала, как некая тонкая струна, натянутая в душе до предела, готова вот-вот лопнуть, едва она поняла смысл, вложенный в его слова.
   - И не вздумайте куда-либо улизнуть от меня до этого разговора, найду вас хоть на краю земли, так и знайте. - Серьезно сказал мужчина, сверкнув глазами. - Теперь вам никуда от меня не деться.
   Он отпустил ее нехотя, при этом напоследок прикоснувшись в поцелуе к ее губам настолько легко, словно к ним прикоснулись крылышки бабочки. Затем скрылся за потайной дверью, тут же закрыв ее за собой.

***

  
   Войдя в кабинет, Нортон тут же предложил брату выпить по бокалу коньяка. Разлив из хрустального графина коньяк, Блейкстоун задумчиво посмотрел на Вильяма.
   - Ты очень изменился. Я думаю, что ты не все мне рассказал о причине твоего отсутствия на протяжении семи лет.
   Вильям пожал плечами, осматриваясь. Все тот же стол и те же шкафы, так же стоят кресла возле камина, и лежит знакомый ковер.
   - А здесь ничего не изменилось. Все осталось в точности, как я помню.
   Затем посмотрев на герцога, грустно улыбнулся.
   - Да, я не стал говорить при мисс Лизабет, чтобы не омрачать этот необыкновенный вечер, который она нам подарила. Да и ты тоже изменился, Нортон...где же твои предрассудки и та непомерная гордыня, которая руководила тобою всю жизнь? Я не припомню, чтобы ты так веселился или шутил, как этим вечером. Эта девушка так влияет на тебя?
   Блейкстоун хмыкнул и прошел к брату с наполненными бокалами. Протянув ему один бокал, второй сам выпил залпом. Поморщившись от крепости алкогольного напитка, который огнем опалил глотку, Нортон ответил:
   - Да, как ни странно, но именно эта девушка что-то изменила во мне и моем восприятии ценностей. Я словно вижу теперь свою жизнь сквозь кристально чистое стекло, все настолько бестолково и никчемно...Я так виноват перед тобой, Вильям, да и перед нашей несчастной сестрой, что не знаю как искупить то зло, которое причинил вам обоим.
   Вильям нахмурился и тоже выпил коньяк залпом. Закашлявшись, он затряс головой. Пройдя к камину и поставив пустой бокал на барный столик, обратился к брату не оборачиваясь, задумчиво глядя в пылающий огонь в камине:
   - Знаешь, Нортон, думаю, что не только твоя вина есть в том, что случилось с Дженеврой. В свое время я проявил малодушие, нерешительность. Я должен был открыть тебе глаза на истинное положение дел. Скажи, ты знаешь кто отец Виоллы?
   Блейкстоун тоже подошел к камину и взял в руки с каминной полки дневник покойной сестры.
   - Нет, не знаю...но догадываюсь, однако думаю, что этот дневник сможет однозначно ответить на этот вопрос.
   Вильям протянул руку, словно желая прикоснуться к дневнику, но тут же отдернул.
   - Я и сам могу ответить тебе на этот вопрос.
   - Ты? - удивился Нортон.
   - Да, это наш многоуважаемый доктор Джонатан Фримен. Вижу ты не удивлен, значит догадывался? Неужели Дженевра могла забеременеть от кого-то другого, а, Нортон? Ведь они любили друг друга, и собирались пожениться в Грента-Грин.
   - Они хотели бежать? - воскликнул герцог и расстроено сел в кресло. - Да, я самый плохой брат, какой только может быть. Вот значит как...
   - Почему же ты не признал за доктором отцовства и все-таки назвал Виоллу своей дочерью? А Виктория, конечно же, с радостью уцепилась за такую великолепную возможность держать тебя на коротком поводке.
   Нортон резко вскочил и стал быстро ходить из стороны в сторону. Причудливые тени зловеще заколыхались на панелях стен, рожденные игрой света от огня в камине и нескольких свечей.
   - Откуда я мог знать, Вильям, что их отношения были столь серьезны, если он даже не пришел просить ее руки и сердца. Он просто взял и уехал, оставив ее одну. Где он был, когда она погибла? Как я мог доверить ему свою родную племянницу, если Джонатан даже не смог позаботиться о моей сестре? Когда он появился, было уже поздно, девочка официально была названа моей дочерью, а матерью считалась Виктория. Я не смог бы что-либо изменить без того, чтобы очернить репутацию покойной сестры. Она не заслуживала, чтобы после ее смерти люди разносили грязные сплетни об ее жизни. А Виктория действительно понимала, что соглашаясь на подобную авантюру, получает неограниченное влияние на меня. Только после смерти Дженевры я узнал, что герцогиня, которая клялась перед алтарем в верности и любви ко мне, на самом деле всего лишь использовала меня как ступеньку к высшему обществу. Я был для нее просто средством для удовлетворения ее амбиций и страстей. Богатство, положение в обществе, неограниченная свобода, - вот что превыше всего она ценила в нашем браке. Да к тому же я узнал, что она была любовницей главаря контрабандистов и помогала им укрываться от представителей правопорядка в пещерах под замком. Я застал ее на следующую ночь после смерти Дженевры в конюшне замка с новым конюхом...в его объятиях... Она бросила мне в лицо, что изменяла мне уже полгода, с кем бы ты думал, с главарем контрабандистов Фрэнком Соулом...которого я убил в перестрелке при совместной облаве с полицией. В отместку за гибель ее неповторимого любовника, она будет наставлять мне рога с кем захочет и когда захочет, и я не смогу ей даже не то, что запретить вести себя столь разнузданно, но и чинить какие-либо препятствия...ведь она знает тайну рождения Виоллы.
   Нортон обессилено упал в кресло и обхватил голову руками. Посидев в тишине какое-то время, он мрачно посмотрел на притихшего брата, который был ошеломлен этими признаниями.
   - Я не знал об этом...даже не догадывался. - Произнес Вильям. - Так значит, соглашаясь на то, чтобы считаться матерью Виоллы, она уже все просчитала...вот змеюга подколодная! Нортон, теперь я вижу, что мы должны объединить с тобою усилия и обезглавить эту змею. Ведь это она меня продала в рабство...Я не хотел тебе говорить, но теперь все расскажу.
   По мере рассказа младшего брата в глазах старшего загорался мрачный огонь, губы сжимались плотнее, вытянувшись в тонкую линию. Нортон слушал весь рассказ брата о его злоключениях, сжимая подлокотники кресла настолько крепко, что они готовы были вот-вот затрещать. К концу повествования Блейкстоун немного расслабился, восхитившись силой духа и стойкости, проявленной братом за последние семь лет.
   - Вильям, я горжусь тобой, мой мальчик, - вдруг произнес он, - правда. Ты оказался настоящим борцом. А теперь давай перечислим все известные нам факты и сложим воедино, создав цельную картину.
   Через час общения мужчины смогли воссоздать предельно четко все события семилетней давности. Виктория была хитра и предусмотрительна, но, тем не менее, фортуна отвернулась от нее в тот момент, когда она решила избавиться от двух представителей древнего рода Стилов: Дженевры и Вильяма. Как вычитал Нортон из дневника, перелистывая его во время беседы с братом, Дженевра оказалась свидетелем интимной встречи Виктории и Соула в кабинете хозяина замка, за что и была убита. Вильям оказался свидетелем убийства и причастности к нему Виктории, за что и оказался проданным на плантации в качестве раба, дабы изнеженный аристократ расстался с жизнью под палящим солнцем Америки. При этом, чтобы исчезновение младшего Стила не вызывало лишних вопросов, ее светлость подбросила в спальню Дженевре булавку для галстука, подаренную герцогом младшему брату. Она, видимо, рассчитывала, что полиция обнаружит эту улику, и в случае подозрения, что произошло убийство, а не самоубийство, вина падет на голову Вильяма. Убрав свидетелей со своей дороги, герцогиня успокоилась и начала жить в свое удовольствие, достигнув с супругом некоторых договоренностей.
   Однако то, что недавно произошло покушение на убийство герцога, говорило о намерении Виктории освободиться от супруга более верным способом, нежели развод, который так некстати затеял Нортон. То, что за покушением стоит герцогиня, братья нисколько не сомневались, так как только ей было выгодно устранить Блейкстоуна.
   - А этот бал-маскарад - ее идея? - спросил Вильям, вытянув ноги в сторону камина.
   - Да, я уверен, что она таким образом хотела снять с себя подозрение на случай, если бы со мною вдруг произошел несчастный случай. Мол, вот мы супругом помирились, он даже устроил в мою честь бал, все у нас просто замечательно и пушисто...тьфу, вот хитрая бестия. А я повелся как последний..., - сердито ответил Нортон, стукнув кулаком по подлокотнику кресла.
   - Я думаю, что следует ждать еще покушений, Нортон, - беспокойство за брата отразилось на лице Вильяма. - Надо срочно придумать, как вывести ее на чистую воду. Когда, ты говоришь, прибудет сыщик из Лондона, мистер Хиггенс?
   - Завтра. А до бала осталось чуть больше недели...
   - Хм, тебе не следует пока покидать замок...Я думаю, что лишившись возможности напасть на тебя вне стен Даркхолта, она и ее сообщник попытаются это сделать на балу, ведь будет много гостей и все в масках...Ах, какая интриганка, а ведь не зря она устроила именно бал-маскарад, не так ли, Нортон?
   - Да уж, вот где будет возможность убийце свободно разгуливать среди гостей.
   Мужчины замолчали, каждый обдумывая возможность вывести герцогиню на чистую воду.
   Потирая подбородок рукой, Вильям предложил:
   - А что если мне появиться на балу, да так, чтобы она узнала меня и испугалась. Находясь во власти страха, Виктория начнет делать ошибки.
   - Думаю, что это должно сработать. - Кивнул герцог и поднялся размяться. Пройдя по кабинету, Блейкстоун повернулся к Вильяму.
   -Ты сказал, что у нее есть сообщник...ты уверен в этом?
   - Абсолютно. Я видел, как она посещала одного постояльца в гостинице, и должен заметить, что ее светлость занималась там не только разговорами...Я думаю, что она приехала из Лондона с новым любовником, который помогает ей в устранении твоей персоны с ее пути.
   - Кто он? Ты знаешь? - спросил Нортон, хмурясь.
   - Да. Его зовут мистер Эдмонд Шелдон.
   Герцог сжал кулаки, зрачки глаз расширились от удивления.
   - Ты уверен?
   - Нортон, ты как-то странно реагируешь...ты знаешь этого человека?
   Блейкстоун опустил голову, уставившись на мыски своих сапог. Покачавшись с пятки на носок и обратно, он скрестил руки на груди.
   - Нет, я лично с этим человеком не знаком, но его знает мисс Лизабет.
   - Как? - в свою очередь удивился Вильям, вскочив из кресла.
   - Этот человек опасен для нее. Не так давно, как считает мисс Лизабет, он организовал убийство ее отца и вынуждал ее выйти за него замуж, рассчитывая завладеть ее наследством.
   - Ну, ну, Нортон...думаю, что дело было не только в наследстве, мисс Лизабет и сама могла оказаться весьма привлекательной целью, я прав?
   Герцог пожал плечами, и с негодованием ответил:
   - Думаю, что да. Что ж это усложняет дело, потому как мы должны быть предельно осторожны. Неизвестно, его появление рядом с нею - это стечение обстоятельств или хорошо спланированный ход.
   - Не стоит исключать и это.
   Мужчины проговорили еще примерно с час и глубокой ночью разошлись, предварительно выстроив план дальнейших действий по разоблачению преступников. Было решено, что с сыщиком с Боу-Стрит первым встретится Вильям, чтобы не привлекать к нему излишнее внимание. Герцог будет ждать сыщика и брата в кабинете замка, едва стемнеет. Их план приобретет законченный вид после беседы с мистером Хиггенсом.
  

Глава 25.

  
   Все оставшееся время до бала ничего интересного и необычного не происходило. По-крайней мере, так казалось Лизабет. Она знала из рассказов Люси, что в замке полным ходом идут приготовления к балу-маскараду, для прислуги шьются парадные ливреи, даже миссис Бигли посетила городскую швею для примерок, готовились украшения для залы и цветочные гирлянды. В Даркхолт ежедневно доставлялись продукты, мясо, птица, фрукты и овощи из разных графств Англии, а так же посуда и разная утварь.
   Лизабет представить себе не могла, что ее светлость разовьет такую бурную деятельность в связи с предстоящим мероприятием, а так же то, что та пригласит чуть ли ни весь высший свет. Девушка начала опасаться, что кто-нибудь из гостей сможет узнать ее. Решив, что в течение всего бала-маскарада не снимет маски и будет держаться в сторонке от гостей, Лизабет потешила себя иллюзиями, что все обойдется.
   Вместе с Люси девушка продумала свой наряд, который должен был отличаться изысканностью. Была только одна неразрешенная трудность, которая заключалась в отсутствии подходящей маски. Девушка даже намеревалась съездить в городок и поискать ее в местных магазинчиках, однако позже отказалась от этой затеи. Вряд ли в магазине такого уровня можно было бы найти достойный экземпляр. Как-то раз в одном из разговоров с Виоллой, которая теперь посещала девушку ежедневно по два часа, проводя время за рисованием и игрой на рояле, Лизабет пожаловалась девочке на свою дилемму с маской. А через три дня, незадолго до бала, в апартаменты постоялицы была доставлена небольшая коробка в яркой оберточной бумаге и с запиской, гласившей "Для самой прекрасной розы от верного поклонника". Девушка догадалась, что подарок мог быть только от Нортона, едва открыла коробку и извлекла на свет настоящее чудо. Маска была поразительно красива, обтянута серебряной парчой и украшена стразами с блестками. Внешние края были обрамлены легкими серебристыми перышками, а по низу маски до уровня губ спускался небольшой кусочек тончайшей газовой ткани, усыпанной мелкими блестками. Скорее всего, Виолла передала часть разговора с мисс Уэлсон его светлости, посочувствовав.
   Лизабет хотела было тут же пойти и поблагодарить Блейкстоуна за удивительный подарок, тем более, что ей еще никто и никогда из мужчин не дарил подобного. Однако, когда она нашла Бриггса и пожелала узнать, где находится его светлость, тот сообщил ей, что герцог покинул замок еще вчера и вернется перед началом бала. Девушка испытала тревогу и обиду от того, что Нортон не соизволил даже попрощаться с нею и сообщить о намерении покинуть замок. Топнув сердито ножкой в своей спальне, девушка решила в отместку съездить в городок, прихватив с собою Люси для сопровождения. Бриггс, явившись снова на вызов мисс Уэлсон, поклонился и кивнул, едва услышав просьбу заложить для нее карету.
   - Мисс Уэлсон, сожалею, но у меня четкие распоряжения вас не отпускать куда-либо из замка, пока его светлость не вернется. Боюсь, что невыполнение этого распоряжения плохо скажется на моем положении, да и любого служащего в Даркхолте, - с невозмутимым спокойствием на лице, ответил дворецкий и откланялся.
   Лизабет была ошеломлена какое-то мгновение, однако, вскоре волна сильнейшего негодования пронеслась по ней с головы до пят. В этот момент к ней заглянула Виолла и тут же защебетала, что мисс Уэлсон просто обязана показать ей маску, успев проговориться, что это она сообщила своему папе о нужде девушки в этой части маскарадного платья.
   Лизабет пришлось отложить на время свои чувства и злость на герцога, который посмел распоряжаться ею, как если бы она была его супругой, и заняться девочкой. Через два часа, после полдника, появилась миссис Бигли и забрала Виоллу переодеваться для прогулки. Лизабет тут же напросилась с ними погулять в парке, и была с радостью принята в компаньонки. Одевшись теплее, в пальто, полусапожки и шерстяной берет, все неизменно черного цвета, девушка вышла из апартаментов. Проходя по холлу в направлении лестницы, она вдруг столкнулась с Викторией. Увидев Лизабет, женщина изменилась в лице. Поравнявшись с девушкой, она остановилась напротив нее и ехидно поинтересовалась:
   - Вы думаете, милочка, что победили?
   Лизабет удивилась, что отразилось на лице.
   - О чем вы?
   Виктория разозлилась и выпалила:
   - Не думайте, что вам это сойдет с рук...вы убедили моего супруга удалить из замка моего друга, мистера Спенсера, обвинив беднягу в домогательстве! Только на что вы рассчитывали, к чему ту-у-ут, - женщина сморщила носик и брезгливо обвела Лизабет глазами с головы до ног, - домогаться...вы же просто отвратительны в своих черных нарядах.
   - О, ваша светлость, не стоит так ревновать, - не менее ядовито ответила вдруг девушка, - уверяю вас, столь насыщенный цвет, как черный, вам вряд ли подойдет, вы носите более блеклые и невыразительные тона.
   - Ах, ты..., - с губ герцогини готовы были сорваться гневные слова, как вдруг их прервали.
   В холле появилась миссис Бигли, которая отправилась поискать задержавшуюся мисс Уэлсон, ведь погода могла испортиться в любой момент. Поняв, что оказалась свидетельницей нелицеприятного разговора, экономка тут же позвала Лизабет, не забыв присесть в реверансе перед герцогиней. Сообщив последней, что мисс Уэлсон составить ей компанию на прогулке, миссис Бигли заметила, как Виктория бросила на девушку высокомерный взгляд, словно говорящий "вот твое место, выскочка, рядом с прислугой и не смей метить выше". Подняв выше подбородок и чеканя шаг, герцогиня удалилась в противоположную сторону на хозяйскую половину замка.
   Не смотря на мрачное настроение, которое появилось после неприятной встречи в холле, Лизабет, тем не менее, получила удовольствие от прогулки по парку. Виолла была необычно весела и радостна, ни разу не упомянув в разговоре ее светлость, словно, она интуитивно чувствовала отсутствие родства между ними. Миссис Бигли все время рассказывала девушке о своей жизни в замке, которая началась, едва той исполнилось шестнадцать лет. Начинала она с простой служанки, затем стала гувернанткой у покойной герцогини Блейкстоун, матери Нортона, после службы в этой должности через десять лет она получила новое назначение в должности экономки. Описывая в красках о жизни герцогской четы при дворе королевы Виктории и праздниках и балах, которые в то время устраивали, о нравах и устоях, миссис Бигли не заметила, как пролетело время. Виолла уже наигралась с опавшей листвой и с куклой, взятой ею с собой на прогулку. Пора было возвращаться в замок. Погода продержалась теплая и солнечная до вечера, порадовав обеих женщин. Вернувшись к себе, Лизабет пообещала себе выбраться в город завтра, во что бы то ни стало.
  

***

   Наутро после завтрака в апартаменты мисс Уэлсон была доставлена записка, которая оказалась выполненной знакомым почерком. Пробежавшись глазами по тексту, Лизабет заметно оживилась и велела Люси собрать ее для верховой прогулки. Горничная тут же побежала доставать амазонку и все необходимые к наряду аксессуары, сгорая от любопытства. Боясь заслужить укоризненный взгляд, Люси не стала выспрашивать миледи об отправителе.
   Пока горничная собирала хозяйку в путь, последняя в свою очередь размышляла о том, что наконец-то сможет узнать о своем кузене, мистере Эдмонде Шелдоне. Ведь записка была прислана ни кем иным, как мистером Томасом Керби, частным сыщиком, который два дня назад прибыл из Америки и сразу узнал о кончине ее батюшки. Едва он прочел письмо миледи, как тут же собрался в Кент, считая своим долгом дать полный отчет о собранных сведениях, которые он не смог представить ее покойному батюшке, графу Уэлскому.
   Девушка так же продумала, как сможет покинуть Даркхолт, не ставя в известность кого-либо из замка. Она велела Люси тоже одеться для верховой езды, и убедить конюха материальным поощрением в виде шиллинга, что ей очень сильно необходимо съездить в город за лентами и тесьмой для постоялицы. Тот выделит девушке лошадь, на которой Люси прискачет на условленное место, недалеко от выхода из пещеры под замком на берегу моря. После чего Лизабет отправится в городок на лошади, а Люси вернется в замок тайным ходом. Услышав о потайной двери в спальне, девочка чуть не упала в обморок от волнения. От желания побывать хоть раз в жизни в подобном месте, горничная готова была согласиться даже станцевать перед конюхом О'Мали. Получив более подробные инструкции и увидев часть тайного хода и фокус с открыванием и закрыванием дверей, Люси убежала на конюшню, а Лизабет отправилась по тайному ходу в пещеру.
   Быстро пройдя до выхода, она вышла под каменный свод, довольно отметив про себя, что время прилива наступит еще не скоро. Прождав в оговоренном месте пятнадцать минут, Лизабет уже было отчаялась, и подумала, что ее затея окажется провальной, как вдруг заметила скачущую всадницу вдоль кромки воды.
   Вскоре миледи поменялась местами со служанкой и направилась на белоснежной кобылке аллюром в сторону городка N.
   Через полчаса Лизабет проскакала по улицам городка, намеренно игнорируя удивленные взгляды прохожих и сидящих людей в проезжающих мимо колясках, так как ей нечего было опасаться быть узнанной под плотной тканью черной вуали. Подъехав к гостинице, девушка кивнула подоспевшему мальчику-конюху, который тут же помог леди спуститься и подхватил под уздцы лошадку гостьи. Получив несколько пенни, он отвел кобылу на конюшню, обтереть и покормить отборным овсом.
   Пройдя в гостиницу к стойке хозяина, Лизабет быстро окинула холл быстрым взглядом, нет ли кого из знакомых поблизости. Однако, не заметив никого, кто мог бы узнать ее, девушка наклонилась поближе к мужчине за стойкой и прошептала фамилию постояльца. Хозяин кивнул и попросил следовать за ним. Поднявшись вверх по лестнице, мужчина прошел к одному из номеров и постучал костяшками пальцев по двери. Услышав ответ, он вошел. Лизабет беспокойно замерла за дверью и со вздохом отмерла, едва появился хозяин гостиницы и пропустил ее внутрь, после чего сам удалился.
   Это оказался уютный маленький кабинет с камином, креслами возле него и длинным диваном рядом с окном. Пару стеллажей с книгами и статуэтками, картины на стенах, вот и все украшения комнаты. Возле камина стоял мужчина лет сорока с легкой проседью, в сером скучном костюме и цепким взглядом серых глаз.
   Он быстро прошел к девушке и, склонившись, припал к ручке в официальном поцелуе.
   - Ваш покорный слуга, мистер Томас Керби, миледи, - произнес мужчина, немного картавя глубоким голосом. - Счастлив оказаться полезным, и соболезную по поводу кончины вашего батюшки.
   - Благодарю, мистер Керби. У меня очень мало времени, будьте любезны, начните ваш рассказ как можно скорее, - ответила девушка, откидывая вуаль и снимая перчатки. Хлыстик остался висеть у нее на запястье правой руки.
   Мистер Керби бросил оценивающий взгляд на красивое лицо молодой леди и улыбнулся ее нетерпению.
   - Я хотел бы узнать, что именно вам уже известно?
   - Во-первых, о вашем участии в сборе сведений о мистере Шелдоне, во-вторых, эти сведения настолько противоречивы, что вы отправились в Америку...
   - Спасибо, этого достаточно, - прервал ее сыщик и тоже присел в кресло напротив, предварительно подняв из него толстую папочку.
   Собранных в Англии сведений оказалось для мистера Керби недостаточным, так как его профессиональная честь требовала представить нанимателю максимально полный отчет об объекте наблюдения и исследования. И вот что выяснил сыщик в Америке.
   Сведения о пребывании сына барона Шелдона на Континенте соответствовали действительно, до той поры, пока тот был жив. Оказывается, мистер Шелдон, речь идет об истинном Эдмонде, был участником военных действий в Гражданской войне на стороне Юга, и пал смертью храбрых в битве при Геттисберге.
   Однако, как это ни странно, вскоре после поражения Южных Штатов живой и здоровый мистер Шелдон покидает Америку на первом пароходе, совершающем тур поездки из Америки в Англию и обратно, который был организован знаменитым Томасом Куком.
   Внешность человека, изображенного на портрете, который был в свое время изъят сыщиком из дворца барона Шелдона, не совпадал с описаниями команды того самого парохода, на котором и отбыл мистер Шелдон. Мистер Керби вынужден был обратиться в полицию Нью-Йорка за помощью для выяснения личности человека, покинувшего Америку под личиной кузена Лизабет. Установление истины заняло более двух месяцев, и, не вдаваясь в подробности тонкостей сыскного дела, сыщик сообщил следующее:
   - Итак, этот человек не ваш кузен, миледи, а бывший его однополчанин, ранее известный как Брэндон Картер, который разыскивается властями Соединенных Штатов за мошенничество и разбойные нападения. Совершенные им преступления на территории нескольких штатов имели место уже после того, как погиб ваш двоюродный брат. Кстати, подозреваю, что и здесь не обошлось без его участия. Учитывая, что они были хорошо знакомы, Картер мог знать достаточно много подробностей из жизни вашей семьи.
   Лизабет вдруг вспомнила, как Эдмонд, то есть Брэндон, ловко ушел от ответа на заданные ею каверзные вопросы о бароне, ее дяде. Он не мог на них ответить, потому что не знал правильных ответов. И теперь становилось понятно, как он мог воспылать к ней страстью, ведь они не были кровными родственниками.
   - Мистер Керби, - девушка решила прояснить еще кое-что, - видите ли, я подозреваю, что этот человек убил моего отца, графа Уэлского...подождите, - быстро произнесла она, заметив удивление на его лице, - а так же считаю, что он причастен к смерти моего дяди со стороны отца.
   Затем Лизабет рассказала все события, предшествующие гибели графа и последующие действия Картера. Сыщик внимательно выслушал девушку, после чего впал в глубокую задумчивость.
   Молчание длилось минут пять, затем мужчина поднялся из кресла и прошелся по комнате.
   - Знаете, миледи, - наконец он нарушил молчание, - думаю, что вы можете быть правы...учитывая и сопоставляя все факты, известные мне, а так же то, что вы сообщили мне сейчас, можно сделать выводы о заранее спланированном и хорошо организованном преступном деянии, так называемом убийстве нескольких лиц из корыстных мотивов, а именно в целях завладения чужим имуществом. Это очень серьезное обвинение и требует большого количества доказательств. Однако, я не сказал, что это невозможно доказать. Не стоит расстраиваться, миледи.
   Мистер Керби заметил, как тень разочарования успела промелькнуть на лице девушки, отчего он поспешил ее заверить, что приложит все силы для сбора доказательств вины Картера и его непосредственного участия в организации убийств родных леди Лизабет.
   - Я буду вам очень признательна, сэр. Прошу направлять мне все расходные документы и как можно раньше проинформировать меня о размере вашего гонорара, чтобы я могла выписать вам чек на необходимую сумму.
   Мужчина поблагодарил ее за щедрость и сказал, что отбывает через полчаса поездом в графство Сомерсетшир. Он пообещал обязательно передать от нее весточку дорогим Дженкинсу и миссис Феррбенкс. Затем тут же откланялся.
   Лизабет осталась в кабинете гостиницы, желая привести мысли в порядок. Просидев в кресле еще минут десять и перебирая в памяти все, что было связано с ее мнимым кузеном, девушка готова была рыдать от отчаяния, что ее батюшка оказался одной из пешек в жестокой игре Брэндона Картера.
   Наконец собравшись с духом, Лизабет вышла из номера и спустилась по лестнице в холл. Выходя из гостиницы, она вдруг столкнулась в проходе с каким-то мужчиной. От толчка у нее слетела вуаль, открыв ее лицо. Поправляя на ходу вуаль, девушка не обратила внимания на внешность этого человека, как вдруг была схвачена за руку.
   - Лизабет, вот мы и встретились, - вдруг раздался знакомый до дрожи голос.
   Девушка в испуге вскинула глаза и встретилась с зелеными глазами Эдмонда, который смотрел на нее жадным взглядом голодного зверя. Охнув, Лизабет попыталась вырваться. Однако это оказалось невозможным, потому что он крепко ухватил ее за талию. Эдмонд силой потащил девушку в сторону конюшни, которая была за углом здания, отобрав при этом у нее хлыстик. Он и не надеялся на такую удачу, что вдруг сможет поймать беглянку прямо рядом с его логовом. Затолкав девушку в одну из не запряженных карет, мужчина захлопнул за собой дверцу.
   Девушка брыкалась, извивалась и пыталась то лягнуть ногой, то укусить его за руку.
   - Да ты просто фурия, любовь моя, - засмеялся мужчина, прижимая Лизабет к сиденью. Она упала на спину, зарычав от бессилия. - Твой темперамент меня только зажигает, давай сопротивляйся...
   Шляпка слетела с головы, волосы темным покрывалом разметались в стороны, пальто разъехалось на груди. Девушка порадовалась втайне, что платье на ней было без декольте, глухо застегнутое со спины до затылка.
   - Эдмонд, отпусти, что ты хочешь? - закричала Лизабет.
   Мужчина замер над нею, держа за руки по обе стороны от головы. Он наклонился к ее лицу, и страстно прошептал:
   - Разве я могу держать себя в руках после стольких дней поиска и холодных ночей без тебя, а, моя фиалка? Что я хочу? А ты не знаешь, что я хочу от тебя, Лиззи?
   Он выдохнул воздух прямо в ее губы и впился в них болезненным поцелуем. Он сминал, давил, терзал, причинял боль, и эта пытка длилась до тех пор, пока мужчина не почувствовал, что его жертва задыхается.
   - Ты моя, Лизабет! Поняла? Я сейчас же увезу тебя подальше отсюда, мы отправимся в Грента-Грин, где нас обвенчают, но по дороге ты станешь моей, и я буду тебя брать в любом месте и в любое время, как только мне это заблагорассудится, поняла?
   Девушку трясло от страха и ненависти, она готова была вцепиться ему в лицо, если бы не мертвая хватка его рук.
   - Дрожишь? Боишься меня! Правильно, бойся, ты заставила меня страдать, Лиззи, зачем ты уделяла внимание этому мерзавцу?
   - К-кому? - девушка с трудом соображала, пытаясь не потерять себя от ужаса.
   - Блейкстоуну, - словно выплюнул он в ответ.
   Затем резко дернул девушку с сиденья и посадил себе на колени, все так же удерживая ее за руки.
   - Почему ты считаешь, что я знаю этого человека? - решила прояснить Лизабет, стараясь не стучать зубами слишком сильно. Ей надо отвлечь Эдмонда-Брэндона от себя, лучше всего вопросами.
   - Я видел вас в дубовой роще...вы почти целовались, - гневно прошипел мужчина, и, перехватив ее обе руки в свою левую руку, правой собрал распущенные волосы в кулак и потянул голову девушки назад, обнажив белоснежную шею с бешено пульсирующей веной.
   - Это ты стрелял в нас? - прохрипела Лизабет.
   - Да, я хотел его убить, но у меня дрогнула рука, ведь ты стояла так близко..., - язык мужчины прошелся по коже на шее, оставляя мокрый след.
   Содрогнувшись от отвращения, девушка дернула головой.
   - Не дергайся, милая, а то сделаю больно. - Холодный тон напугал ее еще больше, чем неудержимая страсть. - И, кстати, сладкая моя, что ты делала в гостинице, встречалась с кем-то?
   - Не твое дело, - не обратив внимании на скрытую угрозу в тоне, каким был задан вопрос, она опрометчиво огрызнулась.
   Мужчина сердито прищурился и больно ухватил ее за грудь. Довольно улыбнувшись, едва девушка скривилась от неприятного ощущения, он провел рукой вдоль ее тела, словно заявляя на нее права.
   -Откуда ты узнал, что я живу здесь, как ты меня нашел? - спросила она, едва он ослабил хватку волос.
   - О, это долгая история, которую я, может быть, расскажу тебе как-нибудь после сладостных утех, а пока посиди-ка, любовь моя, здесь тихо, не шевелясь.
   Эдмон-Брэндон стянул с занавесок на дверце кареты шнуры и связал ими ее руки между собой позади тела. Затем вынул платок из-за пазухи и вставил им кляп в рот. Положив ее на бок на сиденье, мужчина так же связал и ноги девушки.
   Вот теперь Лизабет действительно напугалась. Куда он пошел? Неужели Брэндону и правда удастся ее похитить и увезти из Кента. Она постаралась принять сидячее положение, что бы разглядеть, что происходит за мутными окнами кареты. Вдруг какие-то тени замелькали по конюшне, послышался глухой удар и стук.
   Дверца кареты рывком открылась снаружи, и девушка увидела своего спасителя, который ножом стал перерезать путы на руках и ногах, затем вытащил кляп изо рта. Лизабет, всхлипывая, прижалась к мужскому торсу.
   - Лизабет, черт возьми, почему вы не в замке? - воскликнул ее спаситель в недоумении.
   - О, Вильям, как я рада вас видеть, вы не представляете, - едва не плача от радости, простонала девушка и выбралась из кареты с помощью мужчины.
   - А где Эдмонд, то есть Брэндон? - вдруг спросила она и заозиралась по сторонам. - Он очень опасен, надо уходить, как можно скорее.
   - Это тот тип, который пытался похитить вас столь неоригинальным способом? - приобняв девушку за плечи, Лорд Стил нахмурился. - Он валяется за той перегородкой в деннике, я его пристукнул немного. Не скоро оклемается. - Затем строго посмотрев на нее, добавил, - Лизабет, мой брат будет вне себя от ярости, когда узнает, что вы покинули стены Даркхолта одна и подвергли себя опасности.
   Она поежилась, представив, как будет сердиться на нее герцог.
   - А может вы не будете ему говорить об этом инциденте, а? - просительный тон и умоляющие глазки не ввели молодого человека в заблуждение.
   - Нет, я должен ему об этом сказать, если бы я не вернулся из Рамсгейта несколько минут назад, могло бы произойти непоправимое. Где бы мы потом вас искали?
   Девушка расстроено вздохнула, чувствуя себя напроказившим котенком.
   - Думаю, что в Грента-Грин.
   - Что?!!! - взревел Вильям и быстро повел девушку по конюшне. - Вы отдаете себе отчет, глупышка, чем может обернуться подобная прогулка. Грента-Грин?! Уму непостижимо, Лизабет, да вас надо срочно посадить под замок и поставить дюжину церберов возле двери. Где ваша лошадь, или вы приехали в экипаже?
   - Нет, я прискакала на Светлячке, лошадка белой масти со звездой на лбу...ах, вот она.
   Вильям быстро оседлал указанную лошадь, подтянул подпруги и посадил девушку на седло. Затем по дороге из конюшни прихватил и своего арабского скакуна, которого герцог помог ему купить в Рамсгейте. Вскочил на коня, не обратив внимания на подбежавшего мальчика-конюха, и дал шенкеля своему скакуну.
   - Вильям, скажите, а куда исчез ваш брат? - спросила девушка, следуя по городу за Лордом Стилом.
   Мужчина оглянулся на всадницу и пожал плечами.
   - Узнаете в свое время. Сегодня вам представится счастье его лицезреть, уверяю вас, разговор вам предстоит серьезный. Думаю, что нам обоим интересно будет знать, что вы делали в гостинице. Помнится мне, что некая леди гордо заявляла, что не посещает джентльменов в подобных заведениях, или это было не свидание?
   Девушка гордо вздернула подбородок вверх и громко прокричала ему вслед:
   - Деловая встреча не может быть свиданием, милорд.
   Мужчина даже не обернулся, подгоняя своего коня, который летел великолепным аллюром. Кобылка девушки едва поспевала за ними.
   Вернувшись тем же путем, что и покинула Даркхолт, Лизабет прошла в спальню. Срывая на пути перчатки и шляпку, она устало присела в кресло возле камина и подставила руки к огню погреться. Вскоре появилась Люси, которая дожилась возвращения миледи в пещере. Она была взволнованна и напугана тем, что с хозяйкой прибыл какой-то незнакомец. Однако, поняв, что этот мужчина всего лишь проводил миледи и собирается уезжать обратно, успокоилась.
   Горничная отправилась наливать воды в ванную сразу, как только помогла раздеться миледи. Услышав всплеск воды, отправилась и сама переодеться.
   После принятия ванны и плотного обеда, Лизабет почувствовала себя значительно лучше. Тем не менее, она решила немного отдохнуть и прилечь в постель. После пережитого потрясения сон быстро сморил девушку, даря необходимое умиротворение и спокойствие.
  

***

   Брэндон сердито вышагивал по своему номеру, потирая шишку на голове. Кто же его ударил и помог освободиться девушке? Он обязательно это выяснит, - пообещал себе неудавшийся похититель. Мужчина был очень зол и очень разгневан, что так глупо упустил Лизабет, ведь она была у него в руках, так соблазнительно близко, такая беззащитная и напуганная. Зверь, сидящий внутри него, клокотал и готов был кого-нибудь разорвать на части.
   Еще одна мысль не давала покоя, куда исчез герцог? Виктория прислала посыльного, который передал через портье записку. В ней говорилось, что Блейкстоун уехал в неизвестном направлении и отсутствует уже два дня. "Черт, черт, - ругался Брэндон на свою непредусмотрительность, - надо было вызвать из Лондона Кливза с его бандой". А завтра уже этот бал-маскарад, на котором он планировал появиться. И под маской пирата выкрасть Лизабет из Даркхолта. Отчего-то он был уверен, что девушка примет участие в этом маскараде. Да и герцог тоже должен будет там появиться, вот и попробуем угнаться сразу за двумя зайцами, и Блейкстоуна убить и Лизабет похитить. Если же что-либо из запланированного не получится, вот тогда он и призовет Кливза.

Глава 26.

  
   Лизабет была разбужена ближе к семи вечера горничной, которая сообщила, что через пятнадцать минут будет подан поздний ужин. Девушка помогла хозяйке облачиться в платье, прибрала волосы в высокую прическу и вышла из спальни. Лизабет подошла к окну, за которым последние лучи солнца покидали быстро темнеющее небо, а погода снова портилась. Поднявшийся ветер гнал рваные тучи и создавал беспокойные волны на мрачной поверхности моря. Надвигался шторм. "Если до утра он не уляжется, большинство гостей из других графств могут не появиться на завтрашнем маскараде", - подумала она. Затем девушка вздохнула и вспомнила, что Вильям говорил о возможном разговоре сегодня вечером с Блейкстоуном.
   Интересно, Нортон сам появится у нее в апартаментах или пришлет за нею? А если последнее, то не должна ли она отказаться, ведь как-никак Лизабет в обиде на герцога из-за деспотичного ограничения ее свободы с его стороны, да к тому же он даже не соизволил попрощаться перед отъездом? Опять же, если держать обиду на герцога, то не станет ли тому ясно об ее чувствах к нему? С какой стати она должна проявлять негодование, если не намерена открывать ему своего сердца? Ах, как же поступить?! Нет, выразить свое недовольство и не более, вероятно она все же вправе.
   Опять же она хотела поделиться своими страхами на счет Брэндона Картера. То, что Лизабет была слишком напугана его внезапным появлением в городке N, было слишком очевидным. У нее до сих пор дрожат руки, стоит только вспомнить его ужасный взгляд, обещающий ей страшную расплату за побег. Ей удалось сбежать от него в третий раз, однако, при следующем столкновении с ним удача может отвернуться от жертвы охотника. "Слава Богу, - думала Лизабет за вечерней трапезой, - он не знает о потайных ходах в замке...надо что-то придумать с дверью, ведущей в тайный ход из моей спальни. Может заставить ее чем-нибудь тяжелым? Хотя нет, если мне вдруг понадобится воспользоваться ею, тогда я сама окажусь в затруднительном положении, ведь тяжелую мебель я вряд ли сдвину с места. Может его светлость что-нибудь придумает? Все-таки я должна с ним поговорить об этом, и желательно сегодня же".
   Ужин прошел в спокойной обстановке, после чего девушка взяла одну из книг, принесенных ею из библиотеки замка, и расположилась в своей спальне в кресле возле камина с пылающим огнем. Света было предостаточно, так как Люси зажгла все светильники в комнате. Лизабет отчего-то было неуютно в полутьме, ее страшили тени, из которых, как казалось, мог появиться ее ненавистный преследователь. На душе было как-то тревожно. От герцога не было вестей, а ведь до отхода ко сну оставалось чуть меньше трех часов, так как обычно перед балами было принято ложиться спать пораньше. Крепкий и долгий сон обеспечивал поутру бодрый и цветущий вид женским личикам.
   Не переставая вздыхать и нервничать, девушка попыталась углубиться в содержание книги. Когда одну и ту же строку прочла уже в пятый раз, так и не поняв смысла написанного, Лизабет вскочила на ноги. Книга осталась лежать на кресле, а девушка стала мерить шагами комнату.
   Прождав до одиннадцати вечера, Лизабет готова была придушить герцога собственными руками, если бы тот вдруг соизволил появиться перед нею в этот час. Окончательно разозлившись и расстроившись из-за отсутствия весточки от него, тем более что Люси сообщила ей о прибытии его светлости в Даркхолт незадолго до ужина, девушка решила лечь спать. "Что ж, - думала она, уже находясь в кровати, - завтра на балу я ему выскажу все что думаю...или нет? Может лучше проигнорировать подобное пренебрежение и дать понять тем самым, что ...а что именно? Свое равнодушие? Или то, что я слишком задета, чтобы общаться? Как же трудно понять этих мужчин!".
   Заснуть она тоже не могла, ворочаясь и вздыхая. Погасив весь свет и довольствуясь отблесками из камина, девушка не могла понять, что за странное, щемящее сердце чувство мучает ее. Чувство надвигающейся беды, а может все дело в том, что в городке объявился Картер? И все же почему Нортон не появился? Что могло ему помешать, ведь со слов Лорда Стила он обязательно собирался переговорить с нею этим вечером? Измученная и уставшая, Лизабет все-таки заснула.
   Утро оказалось на удивление солнечным, словно и не было штормового шквалистого ветра ночью и дождя за окном. Суматоха началась сразу, как только Лизабет проснулась. Не успев толком позавтракать, девушка уже была вынуждена принимать у себя тайного гостя, Лорда Стила. Мужчина казался каким-то возбужденным, его искрящиеся глаза заражали своим оптимизмом и юмором. На вопрос девушки, отчего его светлость не пожелал переговорить с нею вчера после приезда, Вильям удивленно глянул на нее. Извинившись, он быстро покинул комнату через тайный ход, успев бросить на прощание, что зайдет за Лизабет за полчаса до начала маскарада. Они вместе покинут замок, чтобы затем появиться среди подъезжающих гостей, а так как это будет не просто бал, а именно маскарад, то и представлять гостей никто не станет. Следовательно, и опасаться быть узнанными тоже не стоит.
   Вильям оставил девушку в задумчивости и быстро прошел по тайному ходу к спальне брата. Его очень встревожила весть о том, что Нортон не объяснился с мисс Уэлсон вчера. Вильям чувствовал свою вину, что не предупредил ее о том, что в городе находится мистер Эдмонд Шелдон. Если бы девушка знала об этом, то вряд ли покинула замок.
   Войдя в спальню брата, мужчина увидел того лежащим в постели. Нортон крепко спал, лицо его было необычно бледным, дыхание почти не ощущалось. Лорд Стил попытался разбудить спящего, однако вскоре понял, что тот не реагирует ни на какие его действия. Осмотревшись, Вильям увидел раскиданную по полу одежду. Ситуация ему все больше не нравилась. Приняв решение, мужчина начала действовать.
   Прежде всего, он вернулся к Лизабет и потащил девушку с собой по тайному ходу прямо в спальню к герцогу, по дороге рассказав о том, в каком странном сне находится Нортон. Едва увидев герцога, девушка отбросила свою стыдливость и все мысли о возможных последствиях для своей репутации в случае обнаружения ее персоны кем-либо из слуг в спальни его светлости. Вид у него был действительно какой-то нездоровый. Вильям оставил ее у постели брата, пообещав вскоре вернуться с доктором Фрименом.
   Все время пока отсутствовал Лорд Стил, Лизабет сидела рядом со спящим Нортоном, держа его за руку и прислушиваясь то к его дыханию, то к звукам из-за стены. Такой глубокий сон очень сильно испугал девушку. Мысль об отравлении не покидали ее, заставляя болезненно сжиматься сердце и шептать молитву. Кто мог это сделать? Только герцогиня! Но когда и как? Неужели Нортон мог позволить себя отравить, почему он не был достаточно осмотрителен? Девушка совершенно позабыла все свои обиды и недовольства им, с каждой минутой возрастало желание снова увидеть любимого мужчину сильным и здоровым, а его умные, проникновенные глаза наполненными жизнью, испытать его объятия и поцелуи, с легкостью разрушающие все ее оборонительные преграды, услышать сильный, глубокий голос, говорящий ей о любви.
   Как быстро она отбросила всю свою гордыню и самонадеянность, так долго лелеемые ею в своем сердце. "Отчего я была так холодна с ним, - думала Лизабет, покусывая губы и, не стесняясь слез, которые капали на подол платья, - отчего сомневалась в своих чувствах к Нортону? Как же мне унять ту боль, которая заполняет мое сердце, едва стоит представить, что его вдруг не станет? Господи, а ведь я ни разу не дала ему понять, что люблю..., ведь мужчины такие недогадливые, под маской холодности и спокойствия он не смог бы разглядеть страсти и нежности, которые я испытываю к нему".
   Девушка наклонилась и обняла спящего за плечи, прижавшись крепко грудью, словно желая влить в него свои жизненные силы, затем стала покрывать горячо любимое лицо поцелуями, орошая слезами. Проведя дрожащими пальцами по скулам, подбородку, повторив очертания губ, Лизабет сказала вслух:
   - Нортон, если ты слышишь меня, то, пожалуйста, очнись...не оставляй меня одну, у меня нет никого ближе тебя, я люблю тебя...я была слишком высокомерна, горда, но в этом виноваты мое воспитание и обстоятельства, которые нас свели вместе, я так боялась любить тебя, боялась оказаться с разбитым сердцем, что из-за своих страхов не разглядела в тебе всю глубину твоих чувств, теперь же мне не надо слов...я чувствую, я всем сердцем чувствую, что ты моя судьба, открой глаза, любимый... Если нам суждено, быть вместе и не быть мужем и женой, я не стану укорять или сетовать на судьбу, я уду только благодарить ее за то, что дала мне счастье узнать твою любовь, не лишай нас этого счастья, Нортон...
   Еще много страстных и любящих слов было сказано девушкой, которая настолько ясно осознала свою любовь к этому мужчине, что готова была бороться с самой Смертью, лишь вырвать его из ее лап.
   - Дженевра, ты же здесь? - вдруг сквозь слезы встрепенулась Лизабет, ощутив дуновение холода рядом.
   Вскочив на ноги, девушка обвела помутившимся от горя взглядом комнату.
   - Дженевра, ты просила меня помочь ему, спасти...я не смогла, не успела, помоги же ты!!! Ведь ты слышишь меня? Сделай же что-нибудь!
   Вдруг в стене отошла потайная дверь и в комнату быстрым шагом вошли лорд Стил и мистер Фримен, девушка готова была кричать от радости, что Вильям смог найти доктора и привести его сюда.
   - Не просыпался? - спросил ее Джонатан, забыв поздороваться. Пройдя к кровати герцога, он спешно открывал свою докторскую сумку и доставал какие-то скляночки, выставляя их на маленький столик, предусмотрительно пододвинутый Вильямом к кровати герцога.
   - Нет, - сдавленно ответила Лизабет, вытирая руками слезы на лице.
   - А дыхание не менялось?
   - Нет, только вот руки холодные, - ответила девушка с трудом.
   Доктор наклонился к Нортону и поднял его веки. Затем пощупал пульс на руке и на шее, который был явно замедленным, изредка прерывистым. Открыл металлической палочкой рот и осмотрел язык.
   - Та-а-ак, - протянул он. Затем посмотрел на девушку. Оценив ее состояние, напряжение в глазах и гримасу боли на лице, он вдруг улыбнулся ей. - Мисс Уэлсон, сделайте одолжение, найдите Бриггса и скажите, чтобы он срочно принес в спальню герцога большой чайник с горячей водой, кофейник с крепким и горячим кофе, так, что еще? Ах, да, пару полотенец, небольшой тазик и кружку, желательно металлическую. А вы, мой дорогой друг, кстати, я вам не успел сказать, как жутко рад вновь видеть вас, Вильям, так вот, вы, мой друг, сходите-ка в кабинет его светлости и осмотритесь там хорошенько...Мисс Уэлсон, вы еще здесь?
   Лизабет подскочила и пулей вылетела из спальни, не обратив внимания на удивленные взгляды слуг, которые успели заметить ее, выходящей из спальни его светлости. Бриггса она нашла на кухне, выпалив ему просьбу о чайнике и кофейнике, о полотенцах и других предметах, чем вызвала некоторое подобие эмоций на лице у дворецкого. Однако, он довольно быстро справился с удивлением и пообещал принести все необходимое, как можно быстрее. Грозно зыркнув на притихшую кухонную челядь и сказав, что нечего развешивать уши, которые он может укоротить, важно вышел из кухни, неся в одной руке чайник с кипятком, зажав при этом под мышкой небольшой тазик с вложенными в него полотенцами, а в другой, удерживая на весу кофейник с кофейной чашкой на блюдце, металлическую кружку. Зачем понадобились все озвученные предметы дворецкий вряд ли смог бы понять. А уж выяснять, почему подобную просьбу передала ему мисс Уэлсон, Бриггс вообще не стал бы, ввиду привитого за долгие годы службы у герцогской семьи принципа, ни во что не вмешиваться и ничему не удивляться.
   Войдя в спальню герцога следом за мисс Уэлсон, Бриггс немного оторопел, так как возле постели его светлости находился доктор Фримен, который в этот момент подносил к носу спящего нашатырь на ватке. Обернувшись на звук открываемой двери, Джонатан бросил на дворецкого лишь один, но довольно пронзительный взгляд. Лизабет помогла разгрузиться Бриггсу. Поставив поднос с содержимым на столик возле постели, дворецкий осведомился, чем он еще может помочь, помимо того что следует молчать об увиденном.
   - Бриггс, вы просто золото, - ответил Джонатан, - будьте любезны, постойте за дверью и проследите за тем, чтобы никто не беспокоил нас...и если кто-нибудь будет очень настаивать, отправьте ко всем чертям.
   Дворецкий поклонился и занял свой пост за дверью.
   - Мисс Уэлсон, помогите мне, налейте кофе в чашку, пусть немного остынет. Когда его светлость придет в себя, ему придется выпить не менее пяти таких чашек.
   - Доктор, что с ним? Почему Нортон так крепко спит? - обеспокоенный голос девушки выдал все ее чувства.
   Джонатан поджал слегка губы, словно не довольный такой эмоциональной окрашенностью вопроса, но затем вздохнул и ответил:
   - Пока рано делать какие-то заключения, но все симптомы указывают на отравление опиумом...Судя по тому, что Блейкстоун спит, а не лежит сейчас здесь совершенно без пульса, то могу сказать, что доза была не слишком велика.
   - Вы хотите сказать, что его отравили?
   В этот момент через потайную дверь в комнату вошел Лорд Стил.
   - Отравили? Нортона? - воскликнул он, услышав последние слова Лизабет.
   - Вильям, - перебил его Джонатан нетерпеливо, - его светлость ужинал в кабинете?
   - Вероятно, да. Только вот посуды уже нет, слуги убрали, но можем уточнить у Бриггса. Ничего подозрительного я не обнаружил.
   Прежде чем пригласить дворецкого в спальню, Лорд Стил спрятался в гардеробной. Доктор забросал Бриггса массой вопросов, начиная с того, где герцог принимал ужин и из каких блюд он состоял, затем спросил: кто уносил посуду.
   - Я убирал посуду из кабинета, мистер Фримен, - ответил дворецкий.
   - Не заметили ничего странного при этом? Может, видели следы переваренной пищи?
   Бриггс от удивления поднял брови:
   - Не понял, сэр?!
   - Я имею ввиду, не заметили ли вы следы рвоты на полу, на столе? Ну же, Бриггс, вспоминайте...
   - Ах, да, были...точно, я еще так неудачно наступил на это...это...
   - Замечательно! - обрадовался доктор и отправил дворецкого обратно на пост за дверью, не заметив обиды на лице Бриггса. "Чего уж замечательного, если я запачкал свои любимые туфли", - возмущенно думал тот, пытаясь придать своему лицу присущее ему выражение невозмутимости.
   Доктор погрузил обнаженные ступни Нортона в тазик с горячей водой, предварительно добавив немного холодной из кувшина, взятого с умывальника, одновременно велел Лизабет растирать руки спящего мужчины. Затем подготовил холодный компресс и положил его на лоб его светлости, после чего стал хлопать того по щекам, иногда поднося к носу ватку с нашатырем.
   - Он не умрет, Джонатан? - спросил Вильям, который вышел из своего укрытия сразу, как за дворецким закрылась дверь, и стал мерить комнату шагами, явно нервничая. - Только скажи как есть...
   Мистер Фримен, прощупывающий пульс в этот момент, покачал головой.
   - Это вряд ли. Мы должны его разбудить и как можно скорее. В принципе, если бы Нортон принял опиум в смертельной дозе, то он мог бы скончаться уже ночью...
   Лизабет от испуга вскрикнула и прижала руки к груди. Однако быстро пришла в себя и с удвоенной силой стала растирать руки любимого от кистей до плеча, разгоняя кровь.
   - Мисс Уэлсон, - обратился к ней доктор, - руки его светлости согрелись?
   Девушка положительно кивнула головой, не в состоянии вымолвить ни словечка. Ее сердце сжималось от страха за Нортона, она готова была сделать для него все что угодно, лишь бы только он очнулся.
   Проверив температуру стоп и голени, Джонатан удовлетворенно хмыкнул. Ноги тоже начали отогреваться.
   - Что ж, состояние больного улучшается, - произнес он и приподнял веки. - Зрачок стал реагировать на свет, пульс участился.
   - Вильям, ну-ка, быстро бери его с другой стороны за руку, попробуем приподнять Нортона и посадить. Мисс Уэлсон...Лизабет, а вы будьте готовы подложить ему под спину подушки, - заторопился доктор.
   Проделав озвученные манипуляции, Джонатан поднес ко рту герцога ложечку с водой. Глотательные рефлексы сработали превосходно. Через полчаса усилий, приложенных для пробуждения ото сна Блейкстоуна, последний вдруг дернул рукой, затем зашевелил пальцы на другой руке. Веки слегка дрогнули и глаза открылись. Нортон издал слабый стон и повалился вперед. Вильям с доктором успели подхватить и уложить его на постель, убрав лишние подушки из-под спины.
   Еще через полчаса герцог мог уже сидеть и выглядеть при этом так, словно ночью здорово набрался. Голова и горло нещадно болели. Руки слега тряслись, но сила очень быстро к ним возвращалась, как в прочем и к остальным частям тела. Выпив пятую чашку кофе, пациент Джонатана окончательно пришел в себя, однако вставать с постели разрешено не было. Связная речь тоже вернулась к герцогу, не смотря на боль в горле.
   Он с трудом рассказал, что минут через двадцать после ужина вдруг почувствовал дурноту. Не смущаясь присутствия девушки, Блейкстоун предположил, что большая часть отравы вышла вместе с пищей во время рвоты, но то, что успело проникнуть в кровь, свалило его наповал. Он едва успел добраться до своей спальни и раздеться. То, что он оказался отравлен, Нортон понял только теперь, когда ему об этом сообщил Джонатан. На вопрос, как такое могло произойти и не принимает ли Нортон опиум в малых дозах, герцог ответил, что никогда не имел привычки пользоваться подобными средствами. Затем, словно вспомнив что-то, он добавил, что во время ужина к нему заходила Виктория.
   - Зачем? - выпалил Вильям, забывшись. - Ты думаешь, что Виктория могла это сделать...подсыпать тебе что-то в еду?
   - Виктория?! - удивился Джонатан и резко встал со стула, на котором он сидел возле кровати больного. - У вас есть основания ее подозревать в столь тяжком преступлении?
   Лизабет пожала руку Нортона, который до этого не позволил девушке встать с кровати, назвав ее своим ангелом, при этом бросив на нее столь загадочный взгляд, что та удивленно вскинула бровь. Вильям только улыбнулся на подобную просьбу, а Джонатан слегка нахмурился.
   - Друг мой, - вместо герцога заговорил его брат, - видишь ли, дело в том, что ...
   - Я сам отвечу. - Прервал его Нортон. - Джонатан, поверь, у Виктории имеются довольно веские основания желать моей смерти. А вчера я был неосторожен в разговоре с нею, сказав немного лишнего.
   Джонатан скрестил руки на груди и, хмурясь, недовольно произнес:
   - Я понимаю, что давно потерял ваше доверие и дружбу, ваша светлость, но право слово, учитывая, что я снова спас вам жизнь, вы могли бы посвятить меня в свои тайны и говорить более откровенно. В конце концов я никогда не испытывал к ее светлости какие-либо положительные чувства, чтобы вы сейчас старались уберечь меня от правды.
   Герцог кивнул, примирительно улыбаясь при этом.
   - Отчего вдруг опять столь официальный тон, Джонатан. Я обещаю, что расскажу тебе всю правду, но после бала. Мне нужно тебе очень многое рассказать. Боюсь, что после того, как ты выслушаешь мою исповедь, ты не станешь подавать мне даже руки.
   - Это уж мне судить, не так ли, - пробурчал доктор. - Хорошо, я согласен уже только потому, что ты и так переутомился, а мне еще надо дать тебе дозу противоядия, что бы окончательно поднять на ноги.
   - Кстати, я смогу присутствовать на балу, доктор? - веселые искры, которые зажглись в глазах Нортона, порадовали Лизабет. Девушка невольно заулыбалась, радуясь, что Блейкстоун снова становится самим собой.
   Скептический взгляд доктора прошелся по лицу герцога, затем перешел на улыбающееся лицо девушки. Что-то, наконец, сообразив и сделав определенные выводы относительно этих двоих, доктор обреченно вздохнул и махнул рукой.
   - А-а-а, да на здоровье, если только сможешь твердо стоять на ногах к его началу. Большая просьба, Нортон, не пить алкоголь, не есть пирожных и сладостей...и, вообще, не пей ничего на балу, тем более, если рядом окажется Виктория. Я поверю тебе на слово, что у нее есть основания убрать вашу светлость со своего пути, а новая доза опиума может убить тебя за считанные минуты. Честно говоря, надо что-то сделать с той угрозой, которая исходит от приема пищи...попроси Бриггса следить за тем, кто и как готовить для тебя еду, пусть он лично доставляет ее в твою спальню. Никого не принимай у себя, ну, конечно, кроме присутствующих здесь в настоящий момент и дочери.
   Герцог клятвенно заверил доктора в том, что будет с этого момента предельно осторожен и внимателен. Обратившись к Лизабет остаться для некоего важного разговора, Нортона вдруг получил категорический отказ со стороны доктора. Тот в свою очередь довольно твердо заявил, что никакие разговоры в данный момент не пойдут на пользу больному. К тому же, как сказал его светлость, все разговоры можно отложить и на время после бала. Затем доктор в категоричном тоне попросил Вильяма проводить мисс Уэлсон в ее апартаменты, воспользовавшись потайным ходом.
   Нортон нахмурился, однако не стал возражать, так как одного взгляда на девушку и деревенскому болвану хватило бы, чтобы понять, что она едва держится на ногах и сильно измотана эмоционально. Вряд ли Лизабет сможет адекватно отнестись к тому, о чем он хотел бы с нею поговорить. Вздохнув, герцог обратился к ней с просьбой как следует отдохнуть перед маскарадом, так как ее присутствие на балу является для него жизненно необходимым. Девушка нехотя поднялась и, бросив на прощание горячий взгляд в сторону Нортона и получив в ответ не менее страстный взгляд янтарных глаз, последовала за Лордом Стилом.
   Уже позже, оставшись наедине с братом, когда и доктор покинул их, Нортон поделился с Вильямом своими соображениями о последних, едва не ставших трагическими, событиях. Виктория появилась в кабинете, видимо, уже зная, что супруг ужинает, с какой-то незначительной просьбой. Однако, она не торопилась уйти, а все пыталась выведать, на какой стадии находится бракоразводный процесс и где он пропадал последние дни. Будучи уставшим с дороги, испытывая к супруге страшную неприязнь, герцог сгоряча выпалил ей, что судебное заседание состоится завтра, благодаря специальному распоряжению короля. Что, собственно, и объясняло причину его недавнего отсутствия. Ситуацию значительно упростило то, что Виктория подписала расписку о согласии с разводом и соглашение об отступных. Он так же напомнил ей, что уже завтра ее ноги не должно быть в замке. Женщина покинула кабинет его светлости, не проронив ни слова, и только выходя, пожелала ему приятного аппетита. Блейкстоун во время разговора с супругой отходил к окну, тем самым предоставив ей благоприятный момент для маневров. Что ж, он едва не поплатился своей жизни за подобную беспечность.
   Разработав план дальнейших действий по изобличению Виктории, Вильям проговорился брату, что едва спас Лизабет от похищения. Нортон вцепился в него как бульдог, пока не вытряс все подробности этого происшествия. Чувствуя, как гнев на Шелдона и страх за девушку заполняют его, заставляя дрожать все струны души, герцог еле сдерживался, что бы не вскочить немедленно с кровати и не помчаться к Лизабет выяснить, почему она покинула Даркхолт, с кем встречалась в гостинице и что вообще произошло между нею и Шелдоном на конюшне.
   Вильяму с трудом удалось уговорить разгневанного и взволнованного брата повременить с выяснением отношений, тем более, что тому следует отдохнуть, набраться сил перед балом, который начнется через четыре часа.
   - Нортон, что ты право, как ребенок, - воскликнул в который раз Вильям, видя как Блейкстоун стискивает кулаки и плотно сжимает губы. - Отчего такой мрачный взгляд...ничего же не случилось, я успел вовремя.
   - Но ты мог бы и не оказаться в нужное время, а, - вскричал герцог, сам удивляясь своей горячности. - А что, если их план бы удался, я оказался бы мертв, а Лизабет уже была на пути в Грента-Грин с этим мерзавцем? Необходимо как можно скорее его обезвредить, он представляет серьезную опасность для нее...Черт возьми, но что она делала в этой гостинице? Я должен это выяснить!
   Лорд Стил задумался, затем просиял.
   - Я тут подумал, и вот что пришло мне в голову...
  

***

  
   Бал-маскарад в Даркхолте был в самом разгаре, когда к замку подъехала черная карета без герба, но довольно изящная, украшенная изнутри синим с позолотой бархатом на сиденьях, подушечках и занавесках. Из кареты показались мужчина и женщина. Виктория не была бы собой, если не заметила новую пару, входящую в бальный зал. Мало того, что они появились спустя час, как бал был открыт, так еще и выглядели новые гости настолько элегантно, что превзошли своими костюмами всех присутствующих на маскараде. А ведь кого здесь только не было: и представители более ранних эпох, других стран, и летучие мыши с драконоподобными, а также французские кокотки и восточные гейши, бабочки и райские птицы, орлы, попугаи. Пара гостей вообще проявили смелость вырядиться в костюм лошади... "Хм, наверное, молодые дворяне развлекаются", - подумала Виктория, с недоумением наблюдая за тем, как от входной двери проскакала та самая лошадь, дико вращая головой и виляя задом.
   Затем ее взгляд обратился снова к загадочной паре гостей, которая удивила ее не столько яркостью костюмов, сколько изысканностью серебряных тонов. На женщине с великолепными черными волосами, которые были собраны в высокую прическу, с несколькими аккуратно завитыми локонами, свободно спадающими по груди и спине, было платье, состоящее из нескольких широких юбок, нижняя из которых была выполнена из тафты стального оттенка на кринолине, средняя - из тончайшего серебряного шелка, задрапированного красивыми волнами, а верхняя была более короткая, чем нижние, из сетчатого шифона, и усыпана жемчугом.
   Узкая талия, вероятно, была затянута в корсет, лиф платья от талии до груди был богато украшен вышивкой с маленькими жемчуженками, которые вместе создавали неописуемо красивые орнаменты. При этом вырез лифа был довольно смелым, открывающим плечи, верхнюю часть груди. Шифоновые прозрачные фонарики на плечах лишь имитировали небольшие рукава. Руки гостьи были затянуты в шелковые перчатки неизменно стального оттенка, на нескольких пальцах сверкали бриллиантовые кольца, на корсаже красовалась потрясающе красивая бриллиантовая брошь, которая удерживала свисающий конец длинной нитки жемчуга, обхватывающей белоснежную шейку в два ряда. Бриллиантовые серьги и заколки на волосах завершали парад ювелирных украшений.
   Но что больше всего заставило герцогиню позеленеть от зависти, так это маска незнакомки. Маска была обтянута серебряной парчой и украшена маленькими бриллиантами. По краю этого маскарадного чуда нежно трепетали легкие серебристые пёрышки, а по низу маски до уровня губ спускался небольшой кусочек тончайшей блестящей газовой ткани, прикрывающий нос.
   Сама Виктория вынуждена была довольствоваться маской менее шикарной, так как та, что она захватила с собой из Лондона, оказалась безжалостно испорчена ее горничной. Никакие пощечины, полученные прислугой за этот отвратительный проступок, не смогли искупить причиненный герцогине моральный вред. Кусая губы от еле сдерживаемой злости и зависти, ее светлость перевела раздраженный взгляд на мужчину, сопровождающего соперницу по наряду. Черная в пол-лица маска и лаконичный смокинг не смогли бы скрыть привлекательность их обладателя. Статная фигура, черные короткие волосы, сильные мужские руки в перчатках, рельеф мускулов на плечах не могли оставить ни одну женщину равнодушной.
   Герцогиня томно вздохнула и с неким сожалением вспомнила, что она вроде бы уже влюблена в виконта Шелдона...хотя, ведь никаких обетов ему не давала, так почему бы не пофлиртовать с приглянувшимся мужчиной. Тем боле, если сам виконт отчего-то до сих пор не дает о себе знать. Пару раз ей показалось, что видела его, но при повторном взгляде на то место, где он вроде бы находился, оказывалось, что она ошиблась. "Думаю, что если он здесь, а он не может не быть на балу, сам же говорил, что непременно будет...так вот, если он здесь, то пусть помучается от ревности, как мучаюсь я. Может он сейчас уединился с какой-нибудь дамой?". Это мысль больно царапнула влюбленное сердце, оставив кровоточащие ранки.
   В этот момент был объявлен вальс. Виктория жадно следила за парой гостей, которая задела ее душевное состояние. Праздничная атмосфера маскарада заполняла бальный зал. Женщина в объятиях мужчины, казалось, парила по паркету, кружась в ритме вальса. Что-то в мужчине показалось герцогине смутно знакомым, но что именно, она не могла точно сказать. "Я должна с ним потанцевать. В конце концов, на правах хозяйки бала я имею право пригласить на танец любого мужчину в зале, правда, если он не одет в костюм лошади", - хихикнула про себя ее светлость.
   Она была даже рада, что устроила именно маскарад, так как ее костюм тоже отличался от остальных. На ней было одето индийское черное сари, причем чоли был более прозрачен, чем допускал этикет в самой Индии. Само сари так же было прозрачным в красную полоску и с красной окантовкой в виде крупных цветов. Оголенный живот и голые плечи заставляли мужчин оставлять вожделеющие взгляды. Красная с блестками и черными перышками маска изящно смотрелась в сочетании с платиново-белыми волосами, собранными в высокую прическу. Множество индийских золотых украшений завершали наряд герцогини.
   На безымянном пальце блестел красный рубин, под которым Виктория хранила сильно действующий яд. Тот, что она смогла подсыпать супругу прошлым вечером, не действовал так мгновенное, как этот. Однако опиум убивал постепенно. Женщина потеребила пальцами другой руки смертельное кольцо, передвигаясь по бальному залу.
   "Ничего не понимаю. Почему Нортон до сих пор жив? Бриггс заверил меня, что его светлость пребывает в очень тяжелом состоянии. Лежит в постели, погруженный в глубокий сон. Хоть бы там и оставался...Но почему тогда меня не пустил в его спальню этот дворецкий? Что он о себе возомнил? Стану вдовствующей герцогиней, сразу рассчитаю этого наглеца. Как долго герцог будет пребывать среди нас, живых, неужели я подсыпала недостаточно большую дозу? После маскарада обязательно навещу своего внезапно заболевшего супруга и пусть только Бриггс встанет у меня на пути! Утром я должна овдоветь...столько перспектив открывается. Эдмонд и я поженимся, уедим в кругосветный круиз или в Париж...никто не должен догадаться о моей роли в его болезни. Мало ли что он мог подхватить в этой своей Индии или Бразилии. Хотя, если бы он не сказал, что сегодня состоится заочное судебное разбирательство о разводе, может быть я еще и не решилась на подобный шаг. Я стану опекуном дочери герцога, ведь я, как ни как, - мать, а уж потом найду решение, что же делать с этой несносной девчонкой Виоллой. Правда странно, что он был таким откровенным со мною, может что-нибудь заподозрил? Хм, может просто ловушка?".
   Во время размышлений герцогиня зорко следила за тем, чтобы лакеи вовремя подносили гостям прохладительные напитки, маленькие сладости и тарталетки с икрой. Благо, что гостей собралось много, почти все, кого она пригласила, оказались на балу. Высокородные и именитые гости придали этому мероприятию тот лоск и уровень, которого, как считала Виктория, она, несомненно, достойна. Но где же Эдмонд?
   Еще раз осмотрев танцевальный зал, украшенный кадками с весенними цветами и ярко освещенный сотнями свечей, Виктория поздравила себя с удачной организацией бала. Высокие двери, отделявшие зал от столовой, были распахнуты настежь. Гости не скрывали своего восхищения убранством, но не решались приблизиться к длинному столу, покрытому белоснежной скатертью и уставленному бокалами с освежающими напитками. Соседний стол буквально ломился от блюд с копченой ветчиной и холодной индейкой, которые были нарезаны тонкими ломтиками. Здесь же можно было найти свежие побеги спаржи, сельдерея, заливное из крохотных яиц ржанок. Вазочки из дрезденского фарфора, щедро наполненные самым разным вареньем и сладостями, окружали занимавшую самый центр стола многоярусную пирамиду из нескольких ваз, декорированных листьями и небольшими цветами.
   Все это великолепие можно было отведать только после того, как большие напольные часы пробьют десять раз. Многие гости довольствовались предлагаемыми закусками, которые разносили лакеи, и пуншем, разлитым по бокалам, выстроенным пирамидками вдоль стен танцевального зала.
   Гости, за которыми ее светлость до этого следила, вдруг исчезли из ее поля зрения. Герцогиня подошла к даме с маской-бабочкой, которую она узнала бы в любом наряде.
   - Баронесса, Лили, душечка, - заворковала женщина, беря подругу под локоток. - Ты не могла бы мне помочь в одном деле?
   - Ах, дорогуша, конечно же, - услышала она в ответ не менее приторное обращение. - Что я должна сделать?
  

Глава 27.

  
   Лизабет кружилась в вихре вальса, едва касаясь пола серебряными туфелькам. Она чувствовала себя сказочной принцессой, которая оказалась на балу с великолепным принцем. Невольно рассмеявшись своим романтическим мыслям, уловила ответную белозубую улыбку партнера по вальсу, коим был сам Блейкстоун. Кто бы мог подумать, что гордый и непреступный герцог мог наслаждаться вальсом, нежно сжимая в руках изящные женские ручки, в которых заключалось счастье всей его жизни. Для них не существовало в этом зале никого. Они были настолько поглощены друг другом, что не замечали никого и ничего вокруг. Нортон без слов чувствовал, что Лизабет открыла ему свое сердце. Все слова могли бы быть сказаны позже, в уединении. В какой-то степени, он готов был даже благодарить свою ненавистную супругу за то, что та предприняла попытку отравить его, иначе любимая им Леди Лизабет никогда не позволила бы ему увидеть своих чувств, о которых говорили ее глаза, улыбка и прикосновения.
   Ловко лавируя среди танцующих в бальном зале, Нортон отвел девушку за колонны. Отгородившись от остальных гостей, он страстно привлек ее к себе и взволнованно прошептал:
   - Лизабет, вы обворожительны, как никогда... Позвольте с вами переговорить сегодня вечером? Это слишком важно для меня, чтобы откладывать на другой день.
   Девушка вместо того, чтобы смутиться или возразить, вдруг прильнула к нему и, положив голову на мужественную грудь, на одном дыхании ответила:
   - Приходите...сегодня....вечером после бала, как только стемнеет, я буду ждать...
   Мужчина, не веря своим ушам, слегка отстранил девушку. Внимательно вглядываясь в фиалковые глаза, которые сверкали в прорезях маски как два аметиста, взволнованно переспросил:
   - Вы, правда, хотите видеть меня у себя? Может быть вам удобнее встретиться со мною в кабинете?
   - Что бы нас кто-нибудь прервал? - с улыбкой переспросила девушка и провела указательным пальцем правой руки по лицу герцога, очертив скулу, затем спустившись к губам. Затянутая в перчатку нежная ручка прикоснулась к мужским губам, слегка надавив на них пальцем и очертив их контуры.
   Нортон почувствовал, как пульс забился быстрее, кровь побежала по венам, разжигая желание. Сглотнув, мужчина облизал пересохшие губы. Девушка неотрывно следила за движением его языка, затем решительно посмотрела ему в глаза, которые казались почти черными из-за темной маски на лице.
   - Приходите тайным ходом, нам есть что обсудить. Я не буду возражать, если вы захватите бутылочку шампанского.
   Герцог чувствовал себя юнцом, который готовится к своему первому свиданию. Такого дикого желания он не испытывал еще ни к одной женщине. Понимая, что Лизабет может не вполне осознавать всего смысла своего приглашения, тем не менее, Нортон не собирался упускать шанс объясниться с нею и сделать девушку своею. Закон не запрещал ему жениться сразу, как только брак с Викторией окажется расторгнутым, к тому же вряд ли Лизабет теперь прогонит его. Что у нее на уме, он мог только догадываться, однако истинную страсть он сумел бы отличить от показного чувства. И то, что он видел в глазах Лизабет и что чувствовал, прикасаясь к ее телу, все ему говорило об ее чувствах к нему.
   - Я приду, спасибо, - только и успел ответить он, как вдруг кто-то похлопал по его плечу сзади.
   Выпустив Лизабет из объятий, герцог развернулся, намереваясь избавиться от любого, кто посмел нарушить их уединение.
   - Ох, простите, любезный, - проворковал женский голосок, обладательница которого была одета в костюм французской кокотки прошлого века. - Вы не поможете мне в одном щекотливом деле?
   Женщина при этом слишком усердно пыталась разглядеть Лизабет, которая была скрыта от взора любопытной дамы широкими плечами и мощным торсом мужчины.
   Блейкстоун недовольно скривил губы.
   - Что вам угодно, леди? - высокомерно спросил он, загородив собою Лизабет.
   - Дело в том...ох, право, так неловко, сэр...не могли бы вы отойти со мною на пару шагов, а то мне, право, неловко говорить об этом в присутствии другой леди....уж будьте любезны...
   У баронессы отчего-то пропала вся решимость помочь герцогине, то ли от того, что джентльмен был слишком недоволен и высокомерен, то ли его тон ее здорово напугал, но теперь она не думала, что сможет отвлечь его внимание от столь привлекательной спутницы в серебристо-жемчужном творении французских кутюрье. Что-что, но их работу она всегда могла отличить от английских белошвеек.
   Герцог неожиданно догадался о том, кого напоминает эта леди. Он готов был дать голову на отсечение, что это - баронесса фон Дирингтон, близкая фрейлина ее светлости, герцогини Блейкстоун. Что еще задумала эта интриганка? Следует ли ему это выяснить или лучше держаться от супруги подальше? Если она его узнала, то весь план действия, который они разработали с Вильямом, провалится, а если нет? Следует выяснить, что нужно подруге Виктории, а затем и принимать решение.
   - Что ж, прелестная леди, - мужчина вдруг сменил гнев на милость, чем несказанно обрадовал баронессу. - Давайте отойдем..., - затем повернувшись к Лизабет, Нортон слегка поклонился удивленной девушке, которая надеялась, что он избавиться от назойливой леди. - Я быстро вернусь, не волнуйтесь. Не отходите далеко от этого места, прошу вас.
   Поцеловав ручку Лизабет, он подхватил баронессу под локоток и отвел ее к противоположной стене. Однако баронесса умудрилась встать лицом к Лизабет, отчего герцог вынужден был повернуться к девушке спиной. Лизабет не успела даже протяжно вздохнуть, выражая сожаления, как вдруг была грубо схвачена за талию и прижата всем телом к кому-то позади себя. Голос, который прошептал ей всего три слова в затылок, заставил кровь, бегущую по венам, заледенеть и волосы зашевелиться на голове.
   - Крикнешь, убью. Идем.
   В тот же миг девушка ощутила, как говоривший прижал к спине между лопаток нечто, напоминающее дуло пистолета. "Картер, - испуганно пронеслось в голове. - Но откуда он здесь? Господи, ведь это же бал-маскарад..."
   Резко вытянув Лизабет за колонну, мужчина развернул ее к себе лицом, спрятав пистолет под укороченную накидку. В толчее среди танцующих можно было отлично затеряться. Крепко сжав девушку за талию одной рукой, другой стиснув пальцы ее руки, Брэндон повел Лизабет в вальсе, который сменил контрданс. Однако далеко увести свою жертву не смог, так как путь ему преградил другой кавалер.
   Герцог, слушая сбивчивые объяснения баронессы, в какой-то момент ощутил волну неясного беспокойство, что заставило его обернуться к Лизабет. То, что он увидел, лишило его показного спокойствия. Прервав на полуслове собеседницу, Нортон резко развернулся и бросился в ряды танцующих, преследуя неизвестного мужчину, тесно прижавшего к себе беззащитную девушку.
   - Простите, но эта леди со мною, - грозно прорычал Блейкстоун, хлопнув по плечу Картера.
   Брэндон остановился и развернулся в сторону источника опасности, не выпуская из рук девушку. Он попытался сквозь маску соперника разглядеть, кто же скрывается за нею. Волна злости переросла в бешенство, едва он вспомнил, что его "птичка", как он мысленно звал Лизабет, недавно целовалась с этим типом за колоннами. С трудом он справился с совершенно диким желанием немедленно разрядить пистолет в этого наглеца. Мужчина процедил сквозь зубы в ответ:
   - Прочь с дороги! Леди желает пойти со мною.
   Нортон уже понял, кто перед ним - тот самый кузен мистер Эдмонд Шелдон. Сжав кулаки, которые с удовольствием бы он почесал о физиономию этого проходимца, закрытую черной маской, герцог с угрозой в голосе прорычал:
   - Я бы не советовал вам, сэр, поступать столь опрометчиво и принуждать леди к чему-либо. Отпустите ее немедленно.
   - А не то что? - насмешливо ответил несостоявшийся похититель, медленно опустив одну руку во внутренний карман накидки. Крепко сжав пистолет, Брэндон с трудом удерживался от желания выстрелить в соперника. Однако неожиданно он почувствовал, как что-то острое прижалось к спине, и другой мужской голос довольно жестко произнес:
   - А не то я вас проткну насквозь. А теперь спокойно разведите руки по сторонам...
   Брэндон понял, что оказался в ловушке. Второй мужчина позади него, скорее всего, не склонен к шуткам, и маловероятно, что ему позволят вынуть пистолет. Даже если он выстрелит в первого, то второй его убьет незамедлительно. "Что ж, дорогая Лизи, мы еще увидимся, позже".
   Медленно разведя руки в стороны, Картер немного отодвинулся от кинжала. Затем удивленно произнес, глядя в сторону:
   - Черт, там пожар...
   Улучив момент, когда незнакомцы обернулись в ту сторону, он резко толкнул девушку на мужчину с кинжалом. Затем ударил главного соперника кулаком в лицо и скрылся, затерявшись среди танцующих.
   Нортон прижал к разбитой губе кусок белоснежного батиста. Вильям, успев подхватить девушку, которая едва не сбила его с ног при падении от толчка похитителя, возмущенно прошипел:
   - Вот гад ползучий, ну, попадись он мне еще раз!
   Гости стали снова танцевать, едва был исчерпан неприятный инцидент. Тем не менее, по залу прошелся слух об отвратительной драке из-за некой женщины. Однако слухи имеют свойство обрастать новыми подробностями тем быстрее, чем больше людей принимают в них участие. Вскоре уже говорили о том, что женщина была в красном или синем платье с неприличным декольте, с ужасно неприятной маской и вульгарным выговором. Многие выдвигали версию, что на маскарад попала одна из тех парий, которые заполняли лондонские театральные подмостки и которые так и норовят попасть в высший свет.
   Герцог, лорд Стил и леди Лизабет прошли незаметными в библиотеку, воспользовавшись общей суматохой и праздничным оживлением. Заперев за собой дверь, они сняли маски. Блейкстоун прижал девушку к своей груди и поцеловал в макушку, вызвав массу мурашек, пробежавшихся по телу Лизабет. Она все еще испытывала холод от сковавшего страха, легкая дрожь сотрясала ее.
   - Успокойтесь, дорогая моя леди, - произнес его светлость, - все обошлось, боюсь, что мы снова подвергли вас опасности. Я виню в этом только себя. Но обещаю, больше такого не повториться.
   - Нортон, - подал голос Вильям, который застыл возле одного из книжных шкафов, - как так получилось, что этот негодяй оказался вдруг рядом с мисс Уэлсон?
   - Подруга герцогини подошла к нам и попросила ей в чем-то помочь... неужели, они это устроили вместе?
   - Подруга ее светлости? Как странно? Но ведь я точно уверен, что у Виктории и Эдмонда роман, как она могла ему оказать поддержку в вопросе похищения мисс Лизабет и потом..., - Лорд Стил задумался и через несколько секунд размышлений добавил, - нет, тут что-то не сходится, вероятнее всего он действовал самостоятельно, воспользовавшись удобным моментом.
   - Послушайте, я должна вам сказать, - тихо произнесла Лизабет, - мистер Эдмонд Шелдон не мой кузен...
   Однако мужчины не сразу обратили внимание на это высказывание, а продолжали выстраивать версии события.
   - Извините, что прерываю ваш диалог, господа, - уже громче сказала девушка и высвободилась из объятий герцога.
   Удивленные лорд Стил и Блейкстоун воззрились на нее, как на заговорившую статую.
   -Что вы сказали, моя дорогая? - переспросил герцог.
   Лизабет глубоко вздохнула и ответила:
   - Я говорю, что этот человек не мой кузен, он самозванец. Его зовут Брэндон Картер, американец, служивший в одном полку с настоящим мистером Шелдоном.
   Завладев вниманием мужчин, девушка повторила все, что узнала от мистера Керби.
   - Откуда вы об этом узнали, мисс Лизабет? - спросил Вильям, сложив руки на груди.
   - Эти сведения мне сообщил некий мистер Томас Керби, частный сыщик, которого еще при жизни нанимал мой отец для выяснения личности кузена Эдмонда. Это с ним я встречалась в гостинице, когда Картер попытался похитить меня.
   Герцог вскинул бровь и возмущенно выговорил:
   - Отчего же вам, леди, пришло в голову совершить эту безумную эскападу без должного сопровождения? Ведь я же вас просил не покидать замок, а вы обещали выполнить эту просьбу и тут вдруг такой поступок!
   Лизабет бросила несколько раздраженный взгляд на герцога, который вновь позволил себе эти деспотические нотки в голосе при обращении к ней.
   - Право слово, можно подумать, что я знала об его приезде в город! Кстати, отчего это вы, ваша светлость, давеча говорили, что снова подвергли меня опасности, и почему вы запретили слугам выпускать меня из Даркхолта?
   - Для вашего же блага, - возразил Нортон, чувствуя некоторое недовольство от того, что девушка не желает понять его и снова обращается к нему в столь официальном тоне. - Я знал, что ваш мнимый кузен в городе...
   - Что? И вы не сказали мне об этом?! Вместо откровенности, вы заперли меня в замке как свою собственность и навязали мне свою волю! - возмущению Лизабет не было предела. Сердито сжав свои кулачки, она топнула ножкой. - Вы не имеете права на подобное обращение со мною! Слышите?
   Нортон вдруг залюбовался гневающейся красавицей. Леди Лизабет обладала тем редким даром, который позволял некоторым женщинам и в гневе оставаться прекрасной, приобретая какую-то мистическую красоту.
   - Я, конечно, дико извинюсь, - наконец произнес Вильям, который забавлялся ссорой двух любящих людей, - но боюсь, что в выяснении отношений вы можете зайти слишком далеко, забыв главные цели на сегодня. Нет, я не хочу сказать, что мне не интересно вас слушать. Честное слово, так приятно смотреть на вас, как вы ссоритесь подобно двум влюбленным, но, может, обсудим план дальнейших действий?
   Лизабет фыркнула, передернув плечами в раздражении, и отошла от мужчин к окну, больше не проронив ни слова. Блейкстоун хмуро посмотрел на брата, затем подошел к девушке.
   - Вы можете назвать меня наглецом или деспотом, дорогая Лизабет, но поверьте, всё, что я делал, делаю и буду делать, продиктовано только моим искренним желанием оградить вас от опасности или страданий. Прошу, не держите на меня обиду...это разрывает мне сердце. Я не хотел вас волновать известием о прибытии вашего кузена, надеясь, что он не знает о вашем присутствии в Даркхолте.
   Девушка искоса посмотрела на герцога, затем протяжно вздохнула. Прикусив нижнюю губку, Лизабет кивнула, словно принимая его извинения.
   - Вы уверены, - наконец произнесла девушка, после некоторого молчания, - что у Картера роман с ее светлостью?
   - Да, - бесхитростно ответил Нортон.
   - Более того, - вставил подошедший ближе Вильям, - он является активным участником в заговоре против Нортона.
   - Я знаю, - произнесла Лизабет, и, заметив удивленные мужские взгляды, добавила, - он сам мне признался в том, что стрелял в вас, ваша светлость, в лесу.
   - Так, - протянул Нортон, покачиваясь на мысках ног из стороны в сторону. - Каков наглец, а? Сдается мне, что сегодняшнее похищение было им спланировано в одиночку. Вряд ли Виктория, зная ее характер, могла позволить своему любовнику, который еще не получил отставку, волочиться за другой женщиной.
   - Так, что же хотела от тебя ее подруга, как ее зовут-то? - воскликнул лорд Стил.
   - Баронесса Лилли фон Дирингтон ...Думаю, что мы можем это выяснить единственным способом, спросить у нее самой.
   Вскоре из библиотеки вышли двое, женщина в серебристом платье и мужчина в черном смокинге и с маской на лице. Однако никто из гостей не обратил внимания на то, что у спутника прекрасной незнакомки появились длинные черные волосы, собранные в хвост.
  

***

  
   Виктория нервничала, сильно нервничала. Она уже больше получаса прохаживалась по бальному залу в надежде выискать среди танцующих пар ту, которая заинтересовала ее. Кроме того, герцогиня не оставила так же надежду, что обнаружит и своего любовника. Отчего вдруг он не появился? И что за скандал произошел во время вальса? До нее дошли слухи о какой-то драке, произошедшей прямо во время бала из-за дешевой актрисочки...как она вообще посмела появиться на маскараде, на котором присутствовал практически все сливки высшего общества. Боже, скандал, этого только не хватало!
   Мало того, что все просто замучили ее вопросом, отчего не видно его светлость, на который она уже устала отвечать, что он находится где-то в зале, так еще она не могла никак отлучиться и сходить в спальню своего умирающего супруга. Разрываясь между желанием убедиться, как можно скорее, в его кончине и желанием, наконец-то, выловить Эдмонда, а если повезет, так еще и выяснить личность того таинственного незнакомца, который сопровождал возмутительно красивую даму в серебристом одеянии, Виктория готова была начать грызть ногти от волнения.
   Баронесса так и не смогла выполнить отведенную ей роль. "Глупая гусыня, - думала герцогиня о своей лучшей подруге, - ей бы только гусей пасти, надо же упустила его, еще немного и он был бы в моих объятиях. Ведь просила ее, отведи как можно дальше от той женщины, а уж я окажусь рядом и сумею подвернуть ногу так, чтобы оказаться у него в объятиях. А теперь он вообще исчез из виду...и Эдмонд, негодяй, тоже оставил меня в такой день... я ему задам, когда появится, уж я ему задам".
   Вдруг она заметила как в бальный зал вошла та самая пара, что заставляла ее сгорать от любопытства. Ринувшись к ним, ловко обходя попадающихся на пути лакеев и танцующие пары, Виктория в какой-то момент ловко споткнулась и повалилась прямо на мужчину, сопровождавшего даму в серебристом платье.
   При этом герцогиня театрально вскрикнула и сделала вид, что в обмороке. Незнакомец, недолго думая, подхватил женщину на руки и отнес к одному из стульев возле стены. Лизабет последовала за ними, держась немного в сторонке.
   Виктория застонала и произнесла прерывающимся голосом, томно закатывая глаза:
   - Боже, что со мною? Ой, как больно!
   - Что с вами, леди? - спросил мужчина приятным незнакомым баритоном.
   Герцогиня открыла глаза и скорчила гримасу боли, которая из-за маски на лице выглядела просто отталкивающе.
   - Я подвернула лодыжку, сэр. Не могли бы вы отнести меня в кабинет, я покажу вам дорогу. Мне срочно нужен лед...
   Она тут же подозвала одного из лакеев и распорядилась доставить в кабинет ведерко со льдом и шампанским, заявив, что боль в ноге может снять только глоток шампанского. Незнакомец в маске кивнул и, не возражая, поднял Викторию на руки, намереваясь тут же исполнить ее просьбу.
   Герцогиня торжествовала, что смогла так ловко разъединить эту парочку. Дама в серебристом осталась растерянно, как ей показалось, стоять возле колонн, а этот интересный экземпляр мужского пола в настоящий момент нес ее на руках в уединенное место.
   Однако, Виктория не видела, что как только она покинула бальный зал, к даме в серебристом подошел мужчина, похожий и фигурой, и ростом, и одеждой, как две капли воды на того, кто в настоящий момент нес ее по направлению к кабинету. Единственное отличие, которое мог бы заметить сторонний наблюдатель, будь он хотя бы немного повнимательнее, так это недлинные темные волнистые волосы, не доходящие до плеч.
   - Дорогая моя леди, - произнес герцог, наклонившись поближе к очаровательной спутнице, которая уже перестала сердиться, - позвольте вас пригласить на полонез. Я уверен, что нам больше никто не помешает в ближайшие полчаса получить удовольствие от танцев. Учитывая, что это бал-маскарад, думаю, что никто не обратит особого внимания, если мы станцуем с вами больше двух раз подряд.
   Лизабет улыбнулась несколько неуверенно, но, тем не менее, вручила Нортону свою руку в знак примирения. Первые аккорды полонеза были ими встречены с улыбками на лицах.
  

***

   Лизабет кружилась в ритме вальса, плавно передвигаясь по своей спальне, и сжимая в руках бальное платье, которое она сняла всего несколько минут назад с помощью Люси. Пребывая в мечтательно-романтическом настроении, молодая леди ввела горничную в состояние сильного удивления и любопытства, которое прорывалось в вопросительных взглядах. В накинутом наспех пеньюаре, Лизабет прошла в ванную комнату, в которой уже была приготовлена горячая ванна. Пар поднимался от воды, разнося легкий аромат лавандового масла. Газовый светильник, размещенный на стене возле раковины, давал достаточно света, позволяя чувствовать себя комфортно.
   Девушка разделась и погрузилась в теплую воду. Кожа сразу порозовела, волосы, спадающие колечками по спине, завились в тугие спирали под воздействием пара. Лизабет вздохнула полной грудью, блаженно потянувшись. Затем отпустила Люси подготовить вечернее платье для приема гостя. Медленно намыливая одну руку, она вспоминала весь вечер, который был заполнен танцами, волнующими прикосновениями и легкой, непринужденной беседой с герцогом. На задний план отступил и страх, испытанный из-за Картера, так внезапно появившегося на маскараде, и отвращение к герцогине, которая напоминала ей изворотливую змею, способную брызнуть ядом в любую минуту, и даже чувство возмущения, которое она вновь испытала из-за властной натуры Нортона. Мысленно девушка уже начинала смиряться с собственническим поведением герцога и мужским стремлением обезопасить ее от чужого посягательства, что скорее говорило в его пользу, нежели наоборот.
   Пройдясь мылом по крепкой, высоко поднятой груди, блестящей от воды, Лизабет вдруг представила, что это его руки сейчас ласкают ее тело, опускаясь ниже. Обведя живот и бедра мыльным кусочком, руки сами собой переместились к сокровенному местечку между ног. Подарив себе немного нежной и одновременно страстной ласки, она исторгла из себя какой-то необычный гортанный стон. В то же мгновение девушка резко села, расплескав воду на пол. В сильном смущении и каком-то испуге Лизабет посмотрела на свои руки. "Боже, что со мною? Я так возжелала этого мужчину, что теряю рассудок...как можно быть такой распущенной?! Неужели я теряю свои принципы...как понимать подобное поведение?"
   Она быстро выбралась из ванны, закутавшись в большое махровое полотенце. Пройдя в таком виде в спальню, девушка присела на кровать, прижав к раскрасневшимся щекам ладони. Появившаяся из гостиной Люси всплеснула руками и начала отчитывать хозяйку за то, что та не позвала ее в ванную комнату. Мол, мисс может замерзнуть и заболеть, необходимо срочно забраться в постель и согреться, а платье уже готово, нельзя же одевать его на влажное тело.
   Пребывая под впечатлением от ощущений, испытанных ею от столь необычных прикосновений к собственному телу, которое до сих пор вибрировало и требовало нечто запретно сладкое, Лизабет не обратила внимания на то, как ее быстро вытерли насухо и облачили в белоснежную рубашку. Поверх было надето платье из красного бархата, плотно облегавшее фигуру, с черной вышивкой по подолу и декольте. Кринолин был полностью проигнорирован горничной, которая не предполагала, что хозяйка планирует принимать гостей, вернее, одного единственного гостя, да еще и мужчину. Узнай она об этом, неизвестно, что пришлось бы выслушать молодой хозяйке от своей юной, но бойкой горничной.
   После того, как хозяйка отпустила Люси спать, которая просто валилась с ног от усталости и готова была спать крепким сном до самого утра, Лизабет подошла к камину и подбросила пару поленьев в огонь. Время визита герцога неумолимо приближалось. Легкая дрожь волнения пробегала по телу девушки, которая присела в кресло возле камина, желая согреться и тем самым унять озноб.
   Она не вполне успела осмыслить возможные последствия своего приглашения, да и не желала задумываться об этом в бальном зале, находясь в его объятиях. Но теперь, оказавшись один на один с самой собой, Лизабет начала понимать, что если она позволит Нортону переступить ту грань, которую сама и прочертила между ними, то обратного пути может не быть. Герцог не тот мужчина, который примет спокойно отказ, будучи уже уверенный в своей победе. Да и в его любви она не была до конца уверена. Только пережитый страх потерять этого мужчину, страх за его жизнь, заставили ее признаться самой себе в чувствах к нему. Но, что принесет ей это признание, которое может слететь с губ в его присутствии, боль и разочарование или подарит надежду на счастье и достойное будущее.
   Роль любовницы, столь яростно отвергавшаяся ею не единожды, у постели умирающего рассматривалась менее мрачно, нежели теперь. Обхватив плечи руками, девушка вскочила и начала мерить шагами комнату.
   "Как себя вести, что говорить...сделать вид, что ничего не испытываю и тем самым смалодушничать, снова убежать в свой панцирь, или ...Боже, если я отдамся ему, то будет ли он уважать меня, как если бы мы были супругами, равными друг другу, будет ли он любить меня дольше, чем обычно отпущено время временной подруге, скрашивающей небольшой отрезок жизни высокородного джентльмена?"
   Подойдя к окну, за которым светила полная луна, стыдливо прикрывающая свой лик разорванными тучками, словно газовым шарфиком, девушка прижалась разгоряченным лбом к холодной поверхности стекла. Лизабет опустила взгляд на скалы и с содроганием вспомнила историю покойной сестры герцога, тело которой убийцы выкинули из ЭТОГО окна на ЭТИ скалы. Холод прошелся по ее спине от осознания, что убийца все еще рядом и готов к нападению. Жизнь ее любимого человека находится на волоске от смерти, а она рассуждает, любить или нет, признаться или нет.
   "Да что тут думать, - возмутилось ее сердце, - надо отстаивать свою любовь...пусть даже и таким образом. Не оглядываясь ни на чье мнение, вверить себя в руки любимого...позволь любить себя и любить самой, - шептало сердце, - счастье - не разменная монета, бери, коли дают".
   Скрип открывающейся потайной двери заставил Лизабет оторваться от размышлений и повернуться в сторону гостя. Герцог вошел уверенной походкой. Отыскав девушку взглядом, благо, что света от камина и нескольких зажженных свечей хватило, чтобы видеть достаточно хорошо, Нортон подошел к Лизабет.
   Прижавшись губами к протянутой руке с тыльной стороны, мужчина исподлобья посмотрел на внешне спокойную леди.
   - Я надеюсь, не нарушил ваши планы на вечер, миледи? - тихо спросил он, вероятно желая убедиться, что она ожидала его.
   - Нет, я ждала вас, - просто ответила она и показала рукой в сторону двери, ведущей в гостиную.
   Герцог пошел вслед за девушкой, лишь один раз бросив жадный взгляд в сторону широкой кровати. Располагаясь на софе в гостиной, Нортону не удалось скрыть разгорающееся пламя во взгляде. Он оценил внешний вид девушки, красный цвет платья, который был достаточно откровенным и вызывающим по сравнению с теми траурными нарядами, которые та носила в последнее время, а так же его не оставило равнодушным отсутствие кринолина и корсета, что можно было определить на глазок. Фигура девушки была столь изящна и великолепна, что кровь начинала кипеть в жилах от одного взгляда на нее.
   Освещение в гостиной было не менее интимным и романтичным, чем в спальне. Мужчина поставил на низкий столик ведерко со льдом и бутылкой шампанского, которое он захватил с собой, а из карманов сюртука достал пару высоких фужеров.
   Разлив шампанского, он подал один фужер Лизабет. Девушка улыбнулась и отпила немного. Поморщившись от того, что маленькие пузырьки защекотали в носу, она допила остальное и отставила бокал на столик. Прямая спина и руки, сжатые в замок на коленях, неуверенный взгляд сказали герцогу о многом. Девушка была напряжена, испытывала в данный момент сильное душевное волнение и не знала как себя вести. Наблюдая за нею, герцог вдруг понял, что в первую очередь он должен поговорить с нею о разводе, заверить ее в своих чувствах и сделать предложение руки и сердца. Отчего-то он тоже стал испытывать робость и волнение. Вспоминая свои предыдущие попытки соблазнения, не увенчавшиеся успехом, Нортон чувствовал сердцем, что напором в этом деле не поможешь. Он должен проявить как можно больше такта.
   - Лизабет, - его хриплый голос заставил девушку вздрогнуть и вскинуть на него немного испуганный взгляд, - дорогая моя леди, - уже как можно спокойнее произнес он, - прежде всего, я рад, что вы дали мне возможность высказаться...вы настолько добры, насколько я эгоистичен...
   - Ага, - воскликнула девушка, сверкнув глазами, - вы признаетесь в этом?!
   - В том, что я эгоист? - усмехнулся мужчина. - Ну, конечно же, если это касается дорогих моему сердцу людей.
   Лизабет слегка покраснела и прикусила кончик нижней губы.
   - Так вот, с вашего позволения, я продолжу. Вы не раз ставили меня на место, указывая на то, что мое поведение далеко от того, которое надлежит быть у джентльмена. Каюсь, виноват и вы абсолютно были правы. Я был слишком избалован женским вниманием, которое оказывалось мне не зависимо от того, расположен ли я к той или иной особе. То женское общество, которое окружало меня, создало в моем понимании определенный стереотип женщины, доступной, беспринципной, жадной до денег и власти...
   Лизабет подняла взгляд, полный возмущения и негодования.
   - Вы хотите сказать, что с первого взгляда причислили меня к той толпе женщин, которые, подобно ночным бабочкам, вились вокруг вас?
   Нортон улыбнулся и пожал плечами.
   - Вы вправе винить меня в распущенности и предвзятости, но, право слово, обстоятельства нашего с вами знакомства и дальнейшего общения в замке вполне могли ввести меня в заблуждение. Дорогая моя леди, не надо сердиться...я только пытаюсь вам объяснить, что мыслилось мне и виделось, а также что послужило причиной моего неверного понимания вас и ваших поступков. Я не мог представить, что в женщине может биться горячее и чистое сердце, которое способно на искреннее чувство...О, прошу вас, не смущайтесь, я должен сказать вам...мне столько хотелось бы сказать вам, Лизабет.
   Он переместился поближе к девушке и взял ее за руку. Легкая дрожь, которая передалась ему от женской ручки, подсказало, что его слова не остались без ответных чувств.
   Поднеся руку девушки к сердцу одной рукой, Нортон прикоснулся другой рукой к ее подбородку. Чуть приподняв его, мужчина испытывающе заглянул в фиалковые глаза.
   Взволнованным голосом мужчина вновь произнес:
   - Прежде чем прийти к вам с достойным предложением, я должен был освободиться от ненавистных уз, сковывающих меня уже столько лет, которые душили и лишали радости, надежды на счастье. Так вот, завтра я стану совершенно свободным человеком, который вправе будет сделать предложение руки и сердца единственной женщине, которая в своих маленьких ручках держит мою надежду на счастье.
   Нельзя сказать, что Лизабет не испытала радости от услышанного, одно маленькое сомнение заставляло ее испытывать недоверие.
   - Как вам это удалось? Насколько мне известно, бракоразводные процессы в нашей стране не приветствуются, тем более в светских кругах, к коим вы относитесь, да и занимают они намного больше времени? Когда же вы подали документы? А разве согласие герцогини не требуется?
   Посыпавшийся град вопросов на заявление герцога нисколько не смутил последнего, напротив, сердце стало биться быстрее от осознания, что эта тема не безразлична леди.
   - Она дала свое согласие, кроме того, мы с нею заключили соглашение, что после развода я буду выплачивать ей некоторую ренту пожизненно, и к тому же я получил от короля благословение на развод. Вот за ним-то я и ездил в Лондон несколько дней назад...я не мог вам объяснить причину своего отсутствия до поездки, боясь спугнуть удачу. Надеюсь, вы меня уже простили за мой внезапный отъезд и за то, что я не попрощался с вами?
  

Глава 28.

  
   Девушка откинулась на спинку софы, испытывающе глядя на герцога. От этого движения, которое со стороны выглядело приглашающим, ее грудь слегка приподнялась, обнажив больше, чем девушка, возможно, рассчитывала. Пребывая в состоянии задумчивости, Лизабет не сразу обратила внимание на голодный взгляд мужчины, которым тот смотрел на ее декольте. Лишь через некоторое время девушка удивилась, отчего в глазах Блейкстоуна полыхает такое пламя, что вот-вот опалит и ее. Затем она перевела взгляд на то место, которое готов был прожечь мужчина своими глазами. Розовые вершины грудей показались из-за корсажа, бесстыже завлекая и дразня сидящего в столь опасной близости герцога. Охнув от смущения, девушка вскочила с софы. Отгородившись креслом, девушка повернулась к мужчине спиной, поправляя недостаток в одежде.
   - Вам нечего смущаться или краснеть, - вдруг раздался возле ушка его вкрадчивый голос. - Вы слишком красивы, чтобы я мог глядя на вас, не испытывать каких-либо чувств и желаний. А те немногие мгновения, которые дарят мне возможность видеть больше, вселяют в меня слишком сильные чувства, с которыми я не в состоянии бороться.
   Его горячие, требовательные губы прошлись по открытой задней поверхности шеи, крепкие руки обвились вокруг талии. Повернув девушку к себе лицом, Нортон впился в ее нежные манящие губы страстным поцелуем, раздвигая языком сомкнутые зубы. Проникнув вглубь бархатно-опьяняющего рта и издав утробный рык, Блейкстоун подхватил Лизабет на руки. Затем опустился вместе с нею на софу, посадив при этом девушку к себе на колени. Не найдя в себе силы, чтобы вырваться из его пленительных объятий и прервать этот страстный поцелуй, Лизабет ответила на него. Впитывая страсть и нежность мужчины, она дарила в поцелуе всю себя, рассказав ответной страстью больше, чем могла сказать словами.
   Наконец с трудом заставив себя оторваться от губ девушки, чуть ослабив тиски, в которых он сжимал столь желанное, податливое тело, Нортон испытывающе посмотрел на Лизабет. Она смотрела на него разомлевшим взглядом, пелена страсти затуманила взор, губы припухли, отчего стали выглядеть еще более соблазнительно, полукружия груди, виднеющиеся в вырезе платья, бурно вздымались, создавая впечатление что-то готовы вот-вот обнажиться еще больше.
   - Святые угодники, - прошептал мужчина и отсадил девушку рядом собой на софу. - Лизабет, вы лишаете меня остатков самообладания, боюсь, что прежде чем сказать вам то, ради чего я пришел, вы соблазните меня на более решительные действия.
   Взгляд девушки прояснился, одной рукой она прикоснулась к своим губам, которые еще помнили огонь поцелуя, опаливший ее до глубины души. Глубоко вздохнув, Лизабет вдруг лукаво улыбнулась.
   - Вы хотите сказать, что мы поменялись ролями? - проказливо спросила она, испытывая ни чем не объяснимое чувство женского удовлетворения.
   Нортон бросил в сторону девушки хмурый взгляд, испытывая при этом досадное неудобство от проснувшегося мужского желания, из-за которого стало невыносимо сидеть рядом с нею.
   - Я не прикоснусь к вам более до тех пор, - вдруг серьезно ответил мужчина, вскочив на ноги и начав нервно мерить шагами комнату, - пока не смогу быть уверенным, что не окажусь вновь отвергнутым и осмеянным...
   Затем быстро подойдя к ней, он взял ее за руку и опустился перед нею на одно колено, после чего яростно произнес:
   - Мисс Лизабет Шелдон, миледи, окажите мне честь...я прошу вас стать моей супругой перед Богом и людьми, я прошу вашей руки и сердца!
   Обеспокоенный и полный надежд, Нортон испытывающе следил за выражением лица девушки. Успев заметить удивление, радость и долю облегчения, пробежавшие за считанные секунды на ее выразительном личике, герцог не проронил больше ни слова, ожидая ее решения.
   Лизабет некоторое время молчала, ошеломленная столь неожиданным, но не менее желанным предложением, затем осторожно переспросила:
   - Вы это серьезно?
   - Абсолютно! - заверил ее Блейкстоун и нежно поцеловал кончики ее пальцев. Затем быстро выпалил, поднявшись на ноги и присев рядом. - Мы поженимся сразу, как только вы сможете снять траур, хотя нет, свадьба состоится через пару дней, но в одной из церквушек Рамсгейта, Вильям успеет договориться о венчании, будут только самые близкие люди, а свадебные мероприятия с большим количеством гостей можно будет устроить попозже, когда уляжется скандал вокруг бракоразводного процесса. Мне бы не хотелось, чтобы вам пришлось отражать нападки недоброжелателей. Сразу после венчания мы отплывем в Европу на моем корабле, который сейчас пришвартован в порту Рамсгейта. Это будет нашим свадебным путешествием, в котором мы пробудем до Рождества. Если вы не будете против, я бы хотел взять в путешествие и Виоллу, а то я немного опасаюсь оставлять ее без присмотра, все-таки Виктория слишком мстительная особа...но если вас не устроит, что ж, пожалуй, придется отправить ее в какой-нибудь закрытый пансионат для юных леди, хотя мне, честно говоря, не хотелось бы этого делать. Уже завтра состоится развод с соблюдением всех необходимых формальностей, мои поверенные все устроят самостоятельно самым наилучшим образом. Виктория завтра же покинет Даркхолт, а если она этого не сделает, то мне, как человеку, находящемуся на смертном одре, придется неожиданно выздороветь и навести порядок в собственном доме.
   Лизабет всё то время, пока Нортон говорил, находясь в каком-то горячечном запале, молчала, пытаясь осмыслить свалившееся на нее счастье. Лихорадочный блеск в его глазах, напряжение мышц лица, говорило о его сильнейшем внутреннем волнении. Осознавая те радужные перспективы, которые уже нарисовало ее воображение, девушка вдруг подумала, что герцог так и не произнес слов любви.
   - Нортон, - прервала она его излияния, - послушайте...Но вы даже не дали мне ответить на ваш первый вопрос! Как вы можете строить какие-либо планы...о свадьбе...
   Блейкстоун замолчал, удивленно посмотрев на нее. Затем нахмурился и как-то порывисто спросил:
   - Вы не согласны?
   Лизабет наклонила голову вбок и решила задать главный для нее вопрос:
   - Вы любите меня или видите во мне только объект для удовлетворения ваших амбиций, страсти или еще чего-то?
   Нортон возмущенно ответил:
   - За кого вы меня принимаете, вы правда считаете, что я мог бы сделать вам предложения, не испытывая при этом к вам более сильных чувств, чем просто увлечение? Неужели вы слепы, Лизабет?
   Девушка поднялась и прошлась по ковру перед софой. Она бросила несколько раздраженный взгляд на герцога и быстро заговорила, словно боясь что ей не дадут высказаться:
   - А что я должна думать? Сначала вы предпринимали попытки сделать меня своей любовницей, затем предлагали содержание, после делали вид, что я вас перестала интересовать...потом опять вдруг воспылали, но этого вам показалось мало, вы стали навязывать мне свою волю, ограничивая мою свободу, принимая решения вместо меня, манипулировали мною и удерживали в замке, воспользовавшись ребенком...да вы просто самовлюбленный, эгоистичный, властный, деспотичный...
   С каждый произнесенным словом она распалялась все больше, внутренне спрашивая себе "что я делаю? Зачем все это говорю ему...но как я еще проверю его чувства?"
   - Затем вы самым безответственным образом позволили себя отравить...как вы могли это допустить? А это предложение руки и сердце - не есть ли всего лишь способ удовлетворить свою мужскую гордыню, что вот, мол, не смог в любовницы причислить, что ж пусть побудет супругой...сколько-то лет, а может и того меньше, а? А что развод теперь для вас не проблема, снова съездите к королю и пожалуетесь, что еще с одной женщиной ошиблись, он вас пожалеет и даст свое согласие?
   Нортон внимал этим обвинением в каком-то оцепенении, испытав вначале сильный гнев и возмущение. Однако по мере того, как девушка все больше распалялась в своих обвинениях, в ее лице он стал замечать отблески душевных переживаний, более глубоких, чем можно было бы заметить при ее обычном поведении. Чувства, которые он сумел разглядеть или ощутить, говорили не о ненависти или безразличии, а совершенно об обратном. Ему хватило опыта, чтобы понять, что Лизабет не просто так решила выговориться, что скорее всего она устроила ему некий экзамен. И если он его сейчас провалит, то уже ничто и никто не сможет удержать эту нифму возле него...вероятно, что она даже сможет отказать и себе в счастье быть рядом с любимым, если он таковым является, если проверяемый окажется слабым и нерешительным, грубым и недалеким.
   Блейкстоун медленно поднялся и подошел к девушке, которая металась по комнате, как загнанный зверь. Обхватив ее за плечи, он прижал Лизабет к груди.
   - Успокойтесь, любовь моя, - тихо произнес он, тем самым удивив девушку и заставив стоять не шелохнувшись. - Я люблю вас, мне нет нужды скрывать это. Я, как всякий мужчина, упустил самое основное, самое главное...и когда только, мы, мужчины, научимся делать предложения руки и сердца своим избранницам так, что бы не получить при этом отпор? Я не стану просить у вас прощение за прошлые ошибки, я только прошу вас дать нам шанс начать все с чистого листа. Конечно же, я не стану повторно обращаться к королю с такой просьбой, потому что как только вы станете моей супругой, то вряд ли я захочу с вами расстаться, да и вам этого не позволю. Именно вас я искал всю свою жизнь, только вас. С первого же взгляда, еще там в опере, я возжелал именно вас, Лизабет. Не в качестве любовницы, хотя в браке я бы очень хотел, чтобы вы совмещали с ролью жены и эту....я возжелал вас именно в качестве своей любимой супруги, дико позавидовав тому счастливчику, который возможно, как мне тогда подумалось, является если не вашим мужем, то уж наверняка вашим возлюбленным. Я не поверил своему везению, когда вы запрыгнули ко мне в карету. Честно говоря, мне даже в голову пришла мысль, что в вашем присутствии в моей карете виновато некое провидение, и никак не хотел вас отпускать. Вы не представляете, но позже я весь Лондон перерыл, если можно так выразиться, чтобы вас отыскать. Однако потерпев фиаско, впал в дикое уныние. Тогда я решил вернуться в Даркхолт зализывать свою сердечную рану и сетовать на свою судьбу. Каково же было мое удивление, когда я вновь встречаю вас, и где, в замке. Да, я вначале подозревал вас в неком умысле, но позже, когда узнал вас лучше, то понял всю нелепость своих прежних умозаключений. Была еще одна странность, которая ставила меня в тупик, это ваше сходство с моей покойной сестрой Дженеврой. Но довольно быстро это сходство рассеялось в моих глазах, вы оказались ее полной противоположностью по характеру, манерам и, можно даже сказать, жизненным принципам. В вашей натуре оказался настолько сильный стержень, насколько и гибкий, который не позволял вам ни сломаться, ни прогибаться перед другими людьми в угоду их пожеланиям и капризам, насколько бы они не стояли выше вас по титулованной лестнице. Да, да, я имею ввиду себя и Викторию. Вы преподнесли герцогской заносчивости и самомнению серьезный урок. А то, как вы защищали Виоллу, совершенно чужого вам ребенка, отстаивая ее интересы? Я полюбил вас не только за доброту, которую вы проявили не один раз по отношению ко мне и моим близким. Не возражайте, Лизабет, но это так. Вы вернули мне брата, устроив нам незабываемую встречу, тем самым открыли мне глаза на всю мою прежнюю жизнь. Теперь я просто с содроганием в сердце смотрю в прошлое, потому что вижу там именно такого человека, каким вы и назвали меня... "самовлюбленный, эгоистичный, властный, деспотичный..." я был именно таким, чего уж греха таить? Однако, Лизабет, вы стали для меня тем лекарством, которое может излечить меня и мою герцогскую гордыню...вы просто обязаны меня вылечить!
   Нортон немного отстранил девушку от себя, заглянул ей в глаза, которые лучились счастьем и любовью. Недоверие и боль покинули ее. Мужчина серьезным голосом продолжил:
   - Любимая моя, дорогая моя леди, я вновь спрошу вас дать согласие стать моей супругой, ибо нет большего для меня счастье, как любить вас, оберегать и лелеять!
   Девушка улыбнулась сквозь слезы, которые отчего-то вдруг проступили на глазах, и ответила:
   - Я согласна...я тоже вас люблю, Нортон. Вы не представляете, что я пережила за время вашего глубокого сна, когда вы лежали в своей постели, будучи отравленным... в то время я настолько сильно осознала, что могу никогда более вас не услышать, не увидеть ваши глаза и улыбку, не почувствовать ваших объятий и поцелуев, что наконец-то призналась себе в своих чувствах к вам...слава Богу, что вы сейчас живы и здоровы, и я могу вам сказать о своей любви. Да, вы действительно очень властный и требовательный мужчина, но разве не эти качества привлекают нас, женщин, при выборе спутника жизни, правда, я не возражала бы, если вы все-таки прислушивались к моему мнению, хотя бы изредка...я понимаю, что не каждый мужчина готов слушать женщину. Но, право слово, ведь если любишь, то не означает ли это следует искать компромиссы с любимым человеком?
   - Вы правы, я постараюсь измениться, однако, любимая моя леди, вы должны понимать мотивы некоторых моих поступков: я очень боюсь вас потерять...этот Картер портит мне нервы, да к тому же еще Виктория плетет интриги, которые могут оказаться слишком опасными для нас обоих, поэтому заранее прошу не держать на меня обиду, если я вновь вынужден буду проявить свою требовательность.
   Просящий и одновременно извиняющийся тон мужчины немного смягчили жесткость его слов, однако, Лизабет, как это ни странно, не почувствовала какого-либо желания спорить. Чувств защищенности и тепла от осознания, что есть мужчина на свете, который готов бороться за нее с любыми драконами, согревал ее сердце и наполнял душу восторгом.
   Блейкстоун, преображенный счастьем от взаимности, достал из нагрудного кармана изящное золотое кольцо с большим аметистом и надел ей на безымянный палец левой руки со словами:
   - Это кольцо я дарю вам в знак нашей помолвки. Его раньше носила моя покойная мать, герцогиня Блейкстоун, а до нее моя бабка по отцу. Кольцо передавалось всегда из поколения в поколение по линии герцогинь.
   - А почему оно не у ее светлости?
   - Вы о Виктории? - мужчина пожал плечами. - Оно одно время куда-то запропастилось, вот, буквально недавно после вашего приезда в замок случайно нашел его в одном из тайников, коих полно в Даркхолте. Должно быть это знак!
   Лизабет какое-то время любовалась камнем, который поражал своей красотой и величиной. Затем перевела любящий взгляд на Нортона.
   - Можно мне поцеловать свою невесту? - спросил тот, обхватывая ее голову ладонями.
   - Если бы вы этого не спросили, боюсь, что я вынуждена была бы просить об этом сама, - игриво ответила девушка.
   Поцелуй потряс обоих. Это был совершенно другой поцелуй, полный любви и нежности, признания и самоотдачи с обеих сторон. Однако огонь, который оба пытались сдерживать так долго, все-таки начал просыпаться. Нортон еще пытался себя сдерживать, даже не смотря на то, что его губы прочерчивали дорожку из поцелуев по нежной женской шее, по плечам, а руки гладили затылок и спину девушки, словно моля о большем. Лизабет тоже не осталась равнодушной. Находясь под воздействия любовного дурмана, она дрожащими руками проникла под рубашку, отстегнув пару пуговиц на груди герцога, нежно и изучающее поглаживая мускулистый торс. Во время его поцелуев в области декольте, она прошлась рукой по его волосам, затем пальцы пробежались по затылку.
   Нортон жадно целовал оголенную часть женской груди, в какой-то момент его руки проникли за вырез платья и стали поглаживать волнующие полукружия, задевая соски. Оттянув край выреза платья, мужчина приник влажными губами к отвердевшим соскам, отчего Лизабет резко втянула в себя воздух, судорожно схватившись за его волосы. Столь острая реакция на его ласки возбудила Нортона еще сильнее. Он стал посасывать розовые бутоны, при этом руками пытаясь расшнуровать платье со спины, чтобы немного ослабить давление и приспустить платье до талии. При этом они оказались в опасной близости от софы.
   Когда ему это удалось, Нортон одним рывком стянул платье с девушки и опрокинул девушку на диванчик. Неистово лаская ее грудь, вслушиваясь в стоны удовольствия, герцог осторожно прикоснулся к лодыжке, затем, отодвигая подол платья, стал пробираться вдоль ноги к бедрам.
   Лизабет ловила каждый поцелуй, каждую ласку, который ей дарил возлюбленный. Мир новых и острых ощущений открывался перед нею, заставляя стонать и метаться. Она практически силой удерживала его голову возле своей груди, не желая прекращать эту сладкую пытку. Не думая ни о чем, не ставя каких-либо преград в сердце, девушка таяла в его руках.
   Поглаживая бедро через панталоны, которые были на девушке, в какой-то момент Нортон прикоснулся рукой к завиткам, охраняющим женское естество. Его поглаживания немного отрезвили Лизабет, которая ухватилась за его руку в останавливающем жесте. Приблизившись к ее лицу, мужчина стал целовать ее губы, шепча:
   - Не бойся, я не причиню тебе вреда или боли...я только хочу подарить тебе удовольствие. Поверь мне. Прошу. Позволь прикоснуться к тебе...там.
   Девушку моргнула, затем облизала припухшие и пересохшие губы.
   - Я не уверена, это, наверное, плохо, распущенно...но мне бы хотелось, чтобы ты прикасался ко мне.
   Нортон послал ей улыбку коварного соблазнителя и снял с нее панталоны, оголив стройные белоснежные ноги. Девушка откинулась назад, закрыв глаза. Залюбовавшись ее бедрами, мужчина медленно провел рукой по ним, затем его пальцы проникли во влажную пещерку и стали нежно поглаживать ее изнутри.
   Наблюдая за реакцией девушки, он нахмурился. Напряжение не сходило с ее лица. Не раздумывая, Нортон наклонился к бедрам Лизабет и, раздвинув ее ноги пошире, приник ртом к сокровенному местечку.
   Столь интимная ласка доставила обоим целую гамму чувств и сильное потрясение. Нортон никогда раньше не доставлял женщинам удовольствие подобным образом. Однако в отношении Лизабет вся его брезгливость и собственная похоть отошла на второй план, а желание доставить любимой неземное блаженство оказалось столь же сильным, как и его любовь к ней.
   Лизабет не смела даже представить себе, что с нею может произойти нечто подобное. Такой взрыв чувственных удовольствий просто заставил забыть саму себя. Она стонала как неистовая жрица любви, стеная и всхлипывая. Вцепившись в волосы любимого, она сама, не осознавая в настоящий момент своих поступков, направляла мужчину, желая получить как можно больше от столь интимной ласки.
   Затуманенный взор блуждал по темному потолку гостиной, когда ее подняли и прижали к сильной мужской груди. А требовательные теплые губы подарили еще один долгий и нежный поцелуй.
   - Вы страстная женщина, Лизабет, - хрипло произнес Нортон, усаживая девушку к себе на колени и поправляя ее платье. - Я счастлив, что моя жена будет для меня единственной любовницей, так как ни одна женщина не сможет удовлетворить то желание, которое вы зажгли во мне своими криками и стонами.
   Девушка немного поерзав на коленях мужчины, удобно усаживаясь, вдруг охнула сконфуженно. Что-то упругое впилось ей прямо в мягкое место.
   - Осторожнее, любовь моя, - сдавленно прохрипел мужчина, - еще немного так поерзаете, и моей выдержке придет конец. Посидите некоторое время спокойно, не двигайтесь.
   Он уткнулся носов в ложбинку между шейкой любимой и плечом, восстанавливая дыхание.
   - Нортон, - позвала его девушка, - мне, право, неловко, но как же вы?
   Мужчина тихо засмеялся.
   - Лизабет, вы просто чудо. Однако, я твердо решил сделать вас своей только после свадьбы, что бы вы обо мне не думали...хотя, должен признаться, соблазн слишком велик, а находиться в такой опасной близости от вас и ваших женских прелестей для меня сейчас, что красная тряпка для быка....Но я выдержу, и тем самым докажу вас свою любовь...вот какой я стал благородный.
   Нортон иронизировал над собой, стиснув зубы. Однако вскоре боль в паху стала отступать. И через некоторое время он смог поднять девушку на руки и донести ее до спальни. Где помог раздеться и уложил ее постель, бережно укрыв одеялом. Чмокнув Лизабет в лоб, герцог тихо произнес:
   - Спите, любовь моя. Завтра предстоит трудный день. Я вас сегодня слишком утомил. Пусть вам приснятся сладкие...греховные сны, конечно, с моим участием. Спокойной ночи.
   Лизабет в ответ пожелала ему тоже выспаться, на что мужчина проворчал что-то о женском коварстве и скрылся в потайном ходе.
  

***

  
   Виктория была довольна своей находчивостью и целеустремленностью. Предвкушение флирта и небольшого интригующего приключения будоражило нервы и вызывало легкую дрожь во всем теле. Она возлежала на небольшом кожаном диванчике в кабинете герцога, томно прикрыв глаза, обмахиваясь веером. Сари съехало как бы случайно с полуобнаженного стана, а маска валялась на полу, позабытая хозяйкой.
   Женщина следила за таинственным незнакомцем в маске, который наливал в один из бокалов шампанского, при этом чему-то улыбаясь одним уголком губ.
   - Позвольте узнать, - вдруг произнесла она жеманно, - чему вы улыбаетесь?
   Мужчина бросил взгляд из прорезей маски на нее, затем поставил бутылку на столик и подошел ближе. Подав герцогине бокал с шампанским, он загадочно ответил:
   - Ваша светлость, позвольте задать встречный вопрос: вы счастливы?
   Заметив удивление на лице собеседницы, он добавил:
   - Я имею в виду такое состояние души, когда нечего стыдиться и чувствовать угрызения совести, когда груз прошлых ошибок не давит на плечи и не делает жизнь невыносимой?
   Виктория едва не подавилась игристым вином, отхлебнув из бокала немного. Поставка вопроса и его обвиняющий тон обескуражили женщину. Прищурившись, она требовательно произнесла:
   - Что вы имеете в виду? Кто вы? Снимите маску!
   Незнакомец покачался на ногах с носка на носок, затем, заложив руки за спину, прошелся из стороны в сторону.
   - Вот смотрю на вас и удивляюсь: все при вас, и красота, и ум, и богатство, власть, роскошь...чего вам еще не хватает? Неужели вы имеете так мало, что вынуждены искать другие способы для удовлетворения собственных амбиций, не гнушаясь даже самыми отвратительными и грязными из них?
   Виктория враз побледнела и, забыв о больной ноге, вскочила с диванчика. Глаза ее расширились от испуга.
   - Я еще раз спрашиваю, кто вы и на что намекаете?
   Мужчина остановился и повернулся к ней. С металлическими нотками в голосе он ответил:
   - Кто я? Я призрак, ваш страшный сон и возмездие в одном лице. Зачем мне говорить намеками с убийцей и шлюхой, я скажу все прямо...
   Быстро подойдя к женщине, он неожиданно для нее выхватил из-за пазухи кинжал и прижал к ее горлу, обхватив испуганную герцогиню за плечи сзади.
   - Я тот, кого вы, ваша светлость, семь лет назад сослали на невольничий рынок. Припоминаете?
   Виктория от страха почувствовала, как сердце забилось с удвоенной силой и едва не подкосились ноги.
   - Не двигайтесь, Виктория, а не то я вас случайно оцарапаю за вашу шейку, хотя не скажу, что не испытываю сейчас дикого желания вам перерезать глотку и избавить этот мир от одной омерзительной гадюки, - прошипел Вильям. - Так вот, я вернулся с намерением получить по всем счетам, по коим вы мне задолжали.
   - Что вы хотите, милорд? - прохрипела осипшим от страха голосом герцогиня. Она вдруг ясно осознала, что попала в ловко расставленную ловушку, и может действительно сейчас расстаться с жизнью, ведь у Вильяма имеются довольно веские основания для приведения угрозы в исполнение.
   - Честно? - усмехнулся мужчина. - Я хочу чтобы ты сдохла...
   С трудом сглотнув слюну, женщина начала лихорадочно думать, как спастись или выторговать жизнь
   - Милорд, прошу вас... Вы же не убийца, что я могу сделать для вас, чтобы искупить...
   - Хм, вы не знаете, скольких человек я убил на гражданской войне, так что попридержите язык и не рассуждайте о том, о чем не знаете. Искупить? Вы собираетесь заплатить своей кровью за смерть моей сестры? За семь лет моего ада? Отлично...я вам предоставлю такой шанс.
   - Что? Что вы ... вы не посмеете. Я буду кричать...
   - Ну, давайте, кричите. И посмотрим, что скажут люди и представители власти, когда узнают, что вы покушались на жизнь герцога Блейкстоуна.
   - Это не правда!
   Мужчина прижал острие кинжала к ее горлу посильнее, отчего тонкая алая струйка вдруг потекла по шее.
   - Еще раз солжешь, и кровь уже будет не остановить.
   Виктория вцепилась в его руки, желая хоть как-то ослабить хватку. Затем поняв бессмысленность сего жеста, безвольно уронила их вдоль тела.
   - Я прошу сказать мне, что вы хотите от меня?
   Вильям довольно осклабился, не теряя бдительности.
   - Это другой разговор. Я не буду спрашивать, что и как вы сделали, так же мне не интересно почему, я и так все знаю. У меня дневник Дженевры, который изобличает вас и мотивы ваших преступлений. К тому же я и Нортон тоже являемся свидетелями против вас, Виктория. Вам светит страшный приговор суда, который будет должной расплатой за все страдания нашей семьи. А последняя ваша попытка отравления герцога, так вообще переходит всякие границы!
   - Так герцог жив? - опрометчиво воскликнула герцогиня, после чего вдруг испугалась, что сказала лишнего.
   Лорд Стил тихо рассмеялся.
   - Естественно, только явно не вашими молитвами.
   Виктория тихо заскулила, слезы отчаяния потекли по ее щекам.
   - Значит так, Виктория, - произнес Вильям, чуть ослабив нажим на горло. - Вы утром пакуете свои вещички и убираетесь прочь из замка, желательно и из Англии, как можно дальше, потому что если вы еще раз попадетесь мне на моем пути, то уж, поверьте, я найду способ решить проблему в вашем лице более кардинальным способом. С герцогом можете не прощаться, с Виоллой тем более...отныне вы ей не мать, а ему не жена. Развод состоялся и вы теперь даже не герцогиня, вас лишили титула и земель, все что у вас осталось, это содержание, которое будете получать по соглашению герцогом...Ах, да, чуть не забыл! Я бы посоветовал вам более так же не встречаться с мистером Шелдоном...
   - Откуда вы знаете о нем? - воскликнула Виктория, будучи добита тем, что Вильям настолько осведомлен о ее любовнике.
   - Это не важно, важно то, что если вы нарушите мой запрет, то я вынужден буду расторгнуть наш договор и убить вас обоих. Надеюсь, я ясно выразился?
   Женщина почувствовала, как ее начал бить нервный озноб, который готов был перерасти в истерику. Ногти впились в собственные ладони, лицо исказила гримаса отчаяния. Затем, словно смирившись, она вздохнула и тихо произнесла:
   - Ну, хорошо, я вам могу это пообещать...У меня есть время до утра, чтобы собраться?
   - Вообще-то, было бы гораздо лучше, если бы вы убрались из Даркхолта немедленно, но я вам предоставлю еще один шанс...утро покажет, уедите ли вы из замка живой и невредимой, или пойдете на эшафот...если вдруг совершите необдуманные действия за эту ночь и тем самым нарушите наш договор.
   Не дождавшись возражений от герцогини или каких-либо других слов благодарности, мужчина толкнул ее на диван. Спрятав кинжал, он окинула взглядом Викторию, которая сжалась на диване в жалкий комочек, испуганно глядя на него.
   - Виктория, я надеюсь, вы дорожите своей жизнью и сделаете все так, как я сказал? - жестко произнес он напоследок. Пронизывающий взгляд сквозь прорези маски замораживал на месте. - Не вводите в грех, до сих пор я еще не убивал женщин, но вы можете стать первой, в принципе и последней.
   Женщина кивнула. Когда за Лордом Стилом закрылась дверь, она сползла с дивана на пол и разрыдалась так, как давно не плакала.
  

Глава 29.

  
   Картер не покинул Даркхолт, как думали герцог и лорд Стил, а скрылся в одной из многочисленных кладовых на первом этаже замка. Приоткрыв дверцу на ширину двух пальцев, он видел, как Лизабет и двое ее защитников скрылись в библиотеке, а затем она вышла с одним из них, а второй последовал в зал позже.
   Затем он наблюдал, как тот мужчина, который сопровождал графиню в бальный зал, пронес на руках герцогиню в кабинет. Долго ждать ему не пришлось, примерно минут через десять незнакомец вышел из кабинета и решительным шагом направился в бальный зал. Через пятнадцать минут после его ухода, из кабинета показалась герцогиня в маске. Неуверенной походкой она тоже вошла в танцевальный зал. Затем Картер наблюдал, как разъезжались гости, и их провожала Виктория, будучи уже без маски. В какой-то момент, Брэндон заметил Лизабет, выходившую под руку с кавалером из дверей в холле на улицу.
   Он предположил, что эта парочка должна была сесть в карету и отбыть...но куда? Его снедало беспокойство, а не уедет ли Лизабет сейчас в неизвестном направлении? Одно его радовало и обнадеживало, это то, что за девушкой он установил наблюдение. Едва та выйдет из замка, как за нею последует человек Брэндона.
   Только кто же этот сопровождающий ее мужчина? Отчего-то Картер был уверен в том, что это герцог...но как такое может быть, ведь Виктория прислала ему записку с сообщением "о скором разрешении важного вопроса". Это могло означать только то, что она отравила герцога и последний, скорее всего, уже при смерти, как она и грозилась устроить, в случае если Картер не убьет его сам. И кто был второй? Столько вопросов без ответов, что можно было сойти с ума от неизвестности.
   Однако мужчина заставил себя успокоиться и выждать удобного момента, который, впрочем, вскоре представился. Все гости разъехались, Виктория пошла на второй этаж. Картер, стараясь не привлекать к себе внимания, проследовал за нею. Он намеревался получить ответы на интересующие его вопросы. Едва оказавшись рядом с женщиной, которая уже открывала дверь в свою спальню, как Картер обхватил её со спины за талию и закрыл рот рукой. Затем втолкнул сопротивляющуюся герцогиню в открытую дверь и захлопнул ее.
   Виктория почувствовала, что свободна. В испуге развернувшись, она готова была увидеть кого угодно, но не своего любовника. Женщина радостно вскрикнула и бросилась к мужчине в объятия.
   - Слава Богу, вы наконец-то пришли, я уже заждалась...где вы пропадали, Эдмонд, как можно было не показаться мне на балу...я вся извелась, думая, что вы бросили меня?!
   Взволнованное лицо женщины вызвало у Картера раздражение.
   - Да неужели. А мне показалось, что вы весьма интересно проводили время с одним из гостей в кабинете, или я чего-то не понял? - язвительно ответил мужчина и, отвернувшись от женщины, стал прохаживаться по спальне.
   - О, - удивленно воскликнула Виктория, будучи польщенной. - Вы ревнуете? Как мило...но вы ошибаетесь, я просто подвернула ногу, а этот господин помог мне оказаться в кабинете в спокойной обстановке...к тому же, если бы вы знали, кем оказался этот незнакомец, то вы бы не стали обвинять меня в связи с ним.
   Картер весь подобрался, внешне проявляя полное спокойствие.
   - И кто же это был? Неужели переодетый лакей?
   Виктория прошла в будуар, на ходу разматывая сари.
   - Нет...увы, это был брат герцога, моего супруга, Лорд Стил...я думала, что он мертв. Оказывается, я ошибалась...Он очень опасен и может навредить нам обоим.
   Мужчина проследовал за нею в женскую обитель. Задумчиво наблюдая за тем, как женщина раздевается, нарочито медленно и соблазнительно, Картер присел на небольшую софу.
   - А герцог, он сейчас где? - спросил мужчина, иронично разглядывая заигрывающую с ним герцогиню.
   Виктория нахмурилась. Сари упало на пол. Переступив через ворох богатой ткани, женщина подошла к Брэндону и присела перед ним, положив руки на его бедра.
   - Я думала, что смогла избавиться от него, - вздохнула она, глубокая морщинка озабоченности пролегла между бровями. - Но он жив, как это ни странно, только вот не знаю, был ли он на балу...мне кажется, я его не заметила..., - между словами герцогиня водила руками вверх-вниз по мускулистым мужским бедрам, стараясь распалить страсть. - В принципе я и не искала его там...
   Приподнявшись, она положила руки на плечи мужчины и, глядя в его немигающие глаза, странно холодные в этот момент, горячо заговорила.
   - Эдмонд, любимый, прошу вас, давайте уедем как можно скорее, пусть все остается как есть, я не хочу больше никого убивать и преследовать....давайте уедем в Америку, вы так много о ней рассказывали, начнем жизнь с чистого листа....вы и я...деньги на жизнь у нас будут...герцог после развода будет выплачивать мне хорошее содержание, нам хватит на первое время, прошу вас...если вы любите меня, поедем?
   Она стала осыпать лицо Картера страстными поцелуями, не замечая, как слезы отчаяния текут по ее лицу, ведь любимый был так холоден и спокоен. Ни один мускул не дрогнул на его лице, губы лишь слегка кривились, словно его раздражал и ее голос, и слова, которые она произносила от чистого сердца.
   - Мы сможем обвенчаться, как и хотели...у нас еще могут быть дети, я всегда хотела иметь детей, но с герцогом отчего-то не выходило..., - слегка улыбнувшись, она в шутку заметила, - вот удивиться мисс Уэлсон, когда не сможет зачать от него...уверена, что как только состоится развод, она завлечет Блейкстоуна в свои сети. Только вот после венчания будет сильно разочарована, узнав, что он не сможет подарить ей детей....
   Находясь под впечатлением от своей шутки, она не заметила, как вдруг помрачнел Картер. Резко сбросив ее руки с шеи, он вскочил на ноги.
   - Какое венчание? Герцог собирается жениться вновь?
   Виктория от толчка откинулась в сторону софы, удивленно глядя на мужчину и не понимая, что могло вызвать такой гнев в нем.
   - Зная его характер, думаю, что он не станет долго тянуть с этим вопросом...мне кажется, он просто помешан на этой хитрой бестии...он просто по уши влюблен в эту мисс Уэлсон.
   Поднявшись на ноги, женщина обеспокоенно наблюдала за гневом на лице любимого.
   - Отчего вы так сердиты, Эдмонд? Неужели я сказала что-то такое, что могло вызвать такой гнев?
   - Скажи, Виктория, ты хоть раз видела, чтобы он ходил к ней в спальню? - заданный вопрос свирепым тоном сразил Викторию, а обращение без должного уважения насторожило.
   - Дорогой, почему вас это интересует?
   - Отвечай, - прорычал мужчина, испытывая сильное желание избить эти лживые губы в кровь.
   - Нет, не видела...только знаю, что он был один раз в ее апартаментах с дочерью..., - заметив, что мужчина начал успокаиваться, она вдруг выпалила, желая проверить неожиданно появившуюся догадку о причинах столь сильного интереса с его стороны к делам герцога. - Но я не знаю, посещал ли он ее по ночам через тайный ход.
   Мужчина резко ухватил ее за плечи и начал трясти, свирепо требуя ответить на вопрос: "Что за тайный ход, куда он ведет?"
   - Эдмонд, что вы делаете...мне больно! - закричала Виктория, чувствуя, как его стальные пальцы оставляют синяки на нежной коже плеч. - Отпустите меня!
   Однако тот не успокоился, пока герцогиня не выдала ему все сведения о тайном ходе. После чего, мужчина оттолкнул от себя свою любовницу и подошел к одной из стеновых панелей.
   - Покажи, - приказал он.
   - Нет! Сначала ответь на мои вопросы! - Виктория перешла на крик.
   Мужчина прорычал в ответ что-то невнятное. Он еле сдерживал свой темперамент и дикое желание причинить боль той, которая недавно говорила ему о любви.
   - Объясни, что происходит? Я просила тебя уехать со мною, ты не сказал ни да, ни нет...затем вдруг разгневался, узнав о дальнейших планах герцога относительно этой девушки, теперь требуешь показать тайный ход, но при этом я уверена, что ты не собираешься убивать герцога...да я тебе теперь не могу это позволить, моя жизнь окажется на волоске из-за Лорда Стила....он пообещал уничтожить меня, а ему хватит на это сил и возможности, уж поверь, если я каким-либо образом причиню вред Блейкстоуну...
   Она подошла ближе к Эдмонду и заглянула в его зеленые глаза, которые сейчас были болотного оттенка и злыми. Испытывая чувство боли, которая рвала ее сердце на куски, она спросила дрожащим голосом:
   - Милый, неужели тебе нужна была не я? Неужели она?... Но почему?
   Мужчина окинул женщину презрительным взглядом и выплюнул слова пренебрежения:
   - Почему? Я никогда не стал бы подбирать объедки с чужого стола.
   Виктория отшатнулась, прижав руку ко рту.
   - Почему? - повысил голос "Эдмонд". - Ты же шлюха, убийца и стерва, каких еще поискать надо...Змея и черт в юбке...какая из тебя жена? Подстилка...
   С каждый презрительным и оскорбительным словом он убивал любящую его женщину, не обращая внимания на искаженное страданиями лицо.
   - Я влюбился в нее с первого взгляда. Она моя страсть и единственная женщина, которую я вижу рядом с собой...и если Блейкстоун хоть пальцем к ней дотронулся, я убью его...а ты мне даром не нужна. Сначала было забавно иметь в любовницах герцогиню...только ты быстро мне наскучила, дорогуша, как дешевая шлюха.... Какие дети, да ты же бесплодна, сама мне говорила, что герцог, как только понял это, перестал спать с тобой...но даже если бы ты и была детородна, мне нет до этого дела... Мне нужна только Лизабет.
   Виктория с криком ненависти кинулась на мужчину, желая выцарапать ему глаза, изуродовать любимое лицо. Однако мужчина быстро справился с взбешенной женщиной, схватив ее за руки и наотмашь ударив по лицу. Струйка крови текла по губе, слезы заливали ее лицо, когда Виктория поднялась на шатающихся ногах и прошипела:
   - Ты умрешь, Эдмонд, но ей не достанешься...ты мой.
   Мужчина рассмеялся и снова ударил в лицо кулаком.
   - Дура!... Но, коли хочешь, я так уж и быть, доставлю тебе удовольствие в последний раз, - отвратительная, мерзкая ухмылка и похотливый блеск в глазах напугал женщину.
   Она хотела было убежать, уже повернувшись к нему спиной, как вдруг оказалась схвачена сзади за чоли. Раздался треск разрываемой ткани на груди, затем последовал толчок в спину. Она повалилась на спинку низкого диванчика. Насильник задрал ей юбку, находясь позади нее.
   - Думаю, что так тебя еще не пользовали...как портовую шлюху...герцогиня, ваша светлость.
   То, что последовало за этими словами, заставило женщину кричать и извиваться. Сильная боль и унижение от неестественного совокупления вызвало в ней тошноту. После того, как Эдмонд оттолкнул несчастную герцогиню от себя на пол, ее вырвало.
   - Надеюсь, милая, что тебе понравилось. А теперь прости, мне пора....
   Он прошел к двери, но, взявшись уже за дверную ручку, бросил последний взгляд на уничтоженную им женщину.
   - Ты отвратительна, Виктория...Прощай, думаю, что в Америке ты найдешь достойную для тебя публику.
   Закрыв за собой дверь, спеша встретиться со своими людьми, которые должны были уже прибыть из Лондона, Эдмонд уже не слышал рыдания, сотрясавшие сломленную им женщину. Однако слезы вскоре высохли на лице красивой и молодой женщины. Теперь же в ее глазах поселился безумный огонь, а руки стали с ненавистью сдирать с тела индийский наряд. Оставшись обнаженной, Виктория прошла к кровати и упала ничком на шелковые простыни. Одна мысль пульсировала в голове, как молот бьет по наковальне: "Ненавижу....ненавижу, всех ненавижу". Женщина села и, обняв себя руками, стала раскачиваться из стороны в сторону.
   - Какой ты оказался мерзавец, - простонала она, - а впрочем, нет, это она виновата во всем....она отобрала у меня все, что я имела...и мужа, и любовника, и положение...теперь она будет герцогиней, теперь ею будут восхищаться и поклоняться, не мне!... А кто я теперь? Ничтожество, пустое место..., - женщина говорила быстро, сбиваясь на всхлипывания и стоны. - Как мне теперь жить? Зачем? Я не могу подарить ребенка ни одному мужчине....разве я в этом виновата? Бесплодна...Меня всю жизнь использовали, сначала отец, ему хотелось подняться выше своего титула, на родство с герцогом замахнулся, затем муж, которому нужно было только продолжение рода и возможность потешить свое мужское тщеславие, ха, взял в жены первую красавицу в Англии, так говорили обо мне семь лет назад... А когда я нашла свою любовь, Блейкстоун безжалостно убил ее...
   Слезы горя и отчаяния текли непрекращающимся потоком, разочарование и боль не покидали сердце.
   - Эдмонд, за что ты так со мною...ведь я тебя полюбила, как не любила своего контрабандиста...и ты тоже попользовался мною, сказал, что я шлюха...я теперь ею себя и чувствую... как мне дальше жить? В семью меня отец не примет, разведенная и не герцогиня больше, зачем я ему?
   Виктория нащупала на пальце крупный перстень и в тот же миг прекратила завывания и раскачивания.
   - А может это решение всех моих страданий и мучений? Если жить незачем, так может и не стоит бороться? Яд поможет мне освободиться... больше не будет ночных кошмаров, которые мне сняться с той роковой ночи, когда я столь жестоко обошлась с Дженеврой? Больше не нужно искать себе оправданий, не нужно мучиться угрызениями совести? Да, так будет лучше...я не хочу больше причинять никому страданий и боль, не хочу, что бы меня использовали, не даря любви и тепла...
   Женщина решительно поднялась с места и прошла к графину с водой, стоящему на маленьком столике возле камина. Налив в хрустальный бокал воды, она приоткрыла крышечку на перстне и всыпала его содержимое в воду. Размешав маленькой ложечкой смертельную дозу яда с водой, она поднесла бокал к губам.
   Уже собравшись залпом выпить ядовитую жидкость, Виктория случайно бросила взгляд в сторону напольного зеркала, стоявшего возле кровати. В нем отразилась обнаженная женщина с распущенными белокурыми волосами ниже пояса, которые обрамляли ее словно сияние. Стройное тело нежно-алебастрового оттенка было без малейших изъянов и могло быть еще желанным, лихорадочный румянец на щеках, припухшие от слез глаза и разбитые в кровь губы немного портили картину, но не настолько, чтобы Виктория не смогла вновь оценить свою внешность.
   Она медленно отставила бокал на столик и опустила руки вдоль тела. Простояв так некоторое время, уперевшись задумчивым взглядом в свое отражение, женщина вдруг издала протяжный вздох. Мелкая дрожь начала сотрясать ее тело, что могло означать одно, наступила нервная разрядка. Схватив бокал, Виктория резким движением выплеснула его содержимое в горящий камин.
   - Нет, я так просто не сдамся...моя жизнь не может так вот закончиться, я еще буду счастлива. Пусть не здесь, не в Англии, и не с этими мужчинами... я не стану покорно сносить удары судьбы...я еще поборюсь. И ты, Эдмонд, горько пожалеешь, что так обошелся со мною. Я буду отомщена за насилие, а после начну жизнь с чистого листа.
   Произнеся последние слова, как заклинание, Виктория начала собирать вещи, которые могли бы ей понадобиться в длительном и дальнем путешествии.
  
  

***

  
   Картер встретился со своим шпионом в местном трактире, который славился отличным грогом и элем. После непродолжительной беседы, мужчина сделал вывод, что Лизабет не покидала пределы замка Даркхолт. В сопровождении своего спутника девушка доехала в карете до берега моря, затем кони понеслись вдоль берега и остановились, едва показался крутой утес, на котором возвышался замок. Затем девушка и мужчина покинули карету и проникли в одну из пещер, которыми был богат скалистый утес. Там, вероятно, как догадался Брэндон, находился вход в тайный туннель, который так его заинтересовал.
   Мучимый жгучей ревностью, Картер не мог спокойно ждать, когда прибудут его люди из Лондона. Их прибытие ожидалось в ночь после бала-маскарада. Потягивая эль, мужчина прокручивал в уме различные планы похищения, и вскоре пришел к выводу, что следует сначала разобраться с герцогом. Если Блейкстоун окажется у него в руках, то Лизабет согласится на все его требования и условия, лишь бы похититель оставил жизнь герцогу.
   Когда в таверну вошли шумной толпой пятеро мужчин бандитской наружности, Картер заказал еще выпивки и жареного мяса, и как можно больше. Разговор предстоял долгий. Присаживаясь за столик к своему главарю, вновь прибывшие не обратили внимания, что за ними следом в таверну вошел еще один посетитель неприметной наружности в сером редингтоне и глубоко надвинутой на лоб серой шляпе. Разместившись чуть поодаль от компании Картера, мужчина тихо подозвал к себе девушку, приносившую выпивку и еду. Сделав заказ, мужчина откинулся на спинку стула, и, казалось, задремал, скрестив руки на груди и сдвинув шляпу еще ниже на лицо.
  
  

***

  
   С утра после завтрака Нортон переговорил с братом и сообщил тому о согласии Леди Лизабет Шелдон стать его супругой, не скрывая правду об ее истинном имени и причинах, побудивших девушку скрываться. Услышав новости, Вильям радостно поздравил старшего брата с тем, что тот наконец-то обретет настоящее счастье. Только один вопрос, заданный им в конце разговора, омрачил обоих мужчин.
   - Собираешься ли ты, Нортон, - спросил Вильям взволнованно, - раскрывать тайну рождения Виоллы? Я думаю, что настоящий отец, коим является Джонатан, имеет право узнать наконец правду?!
   Они находились в кабинете, когда на вызов хозяина заглянул Бриггс. Увидев рядом с герцогом молодого лорда, и узнав его, дворецкий был близок к состоянию обморока, так велико было его удивление и радость от того, что исчезнувший и оплаканный им милорд оказался жив и здоров, и сейчас находился в замке.
   Братья решили более не скрывать от остальных возвращение таинственно исчезнувшего Вильяма. Тем более, что Виктория сдержала данное обещание и с самого утра покинула Даркхолт, увезя с собой минимум вещей. Оставшуюся часть саквояжей и сундуков должны были доставить в лондонский домик, который был отдан ей как отступное при разводе. Герцог распорядился, чтобы бывшей супруге была выдана приличная сумма в первом же банке из тех, в которых он держал счета, по предъявлению ею чека.
   Вздохнув более свободно, Нортон испытал в это утро некую эйфорию. Он свободен от ненавистных брачных уз с Викторией! Как же он раньше не мог решиться на такой поступок, отчего боялся мнения света? Неужели любовь делает человека настолько безрассудным, что никто и ничто не может заставить влюбленного засомневаться в верности своих поступках? Да и зачем, если те чувства любви и счастья, которые в настоящий момент владели Блейкстоуном, исцелили его заносчивость, непомерную гордость и тщеславие.
   - Видимо, - задумчиво и несколько печально ответил Нортон, поднявшись из кресла и пройдя к окну, - настал черед решить и эту дилемму...только одного боюсь, Вильям...
   - Мнения людей?
   Герцог резко повернулся и взмахом руки отмел от себя это обвинение.
   - К черту их мнение!!! Я за ребенка переживаю...она только стала поправляться, должен заметить, что не без влияния Лизабет, как вдруг на нее обрушится такая информация!
   Вильям подошел к нему ближе.
   - Послушай, брат, не стоит сейчас делать поспешных выводов...лучше рассказать все Джонатану, ведь он доктор...и лечил Виоллу. Уж он-то найдет верное решение, которое не окажется пагубным для психики ребенка. Разреши послать за ним?
   Герцог некоторое время задумчиво постоял, глядя в окно и потирая подбородок рукой, затем согласился. Вильям тут же вышел, намереваясь отправить посыльного за доктором. Едва за молодым лордом закрылась дверь, как через несколько минут она вновь открылась и в кабинет вошла Лизабет, которая лучилась счастливой улыбкой.
   - Нортон, - произнесла она имя герцога и тут же бросилась в объятия любимого, которые тот открыл для нее.
   Крепко обняв девушку, мужчина осыпал ее лицо поцелуями. Страстно целуя глаза, щеки, губы, лоб, он не переставал гладить ее по волосам и плечам. Лизабет охотно отдавала частичку своей души, вкладывая в ответные поцелуи не меньше любви и пыла.
   Оторвавшись наконец-то друг от друга, но не разъединив объятий, влюбленные стояли не шелохнувшись.
   - Я боялся, что мне все приснилось, любимая моя, - нежно прошептал Нортон, прижав голову девушки к своей широкой груди. Она могла слышать удары его горячего сердца, обнимая за талию.
   - Вы боялись? - удивилась Лизабет.
   - Представьте себе...я действительно испытываю некие опасения, что состояние счастья, в котором я пребываю благодаря вашему присутствию рядом, может оказаться краткосрочным и некие злые силы смогут разрушить его.
   Он нахмурился, испытывая некоторое беспокойство и смутную тревогу, отчего еще крепче прижал девушку к себе, словно желая слиться с нею воедино, врасти в нее и никогда не расставаться.
   - Отчего такие мрачные мысли, дорогой мой сэр? - спросила Лизабет, пытаясь поднять голову. Это было не так просто сделать, так как крепкие объятия мужчины мешали ей даже пошевелиться. - Ваша супруга отбыла...
   - Бывшая, - быстро поправил ее герцог, - вы моя супруга ...моя избранница, не она.
   - Ну, хорошо, пусть так...она отбыла, мне сообщила Люси, моя горничная...весь замок жужжит, как улий, от этой новости. Вам, насколько я понимаю, больше нечего опасаться ее вмешательства, коли все так складывается?
   Мужчина вздохнул и ослабил хватку. Лизабет смогла немного вздохнуть свободнее.
   - Я не уверен в ее благородстве. Как-то не вериться мне, что эта женщина не станет мстить или еще как-то вредить нам. Правда Вильям заверяет, что она здорово напугана его возвращением, но кто знает?
   - Поживем, увидим, - тихо ответила девушка, млея от нежных объятий.
   Нортон наклонил голову и вновь приник к желанным губам. Поцелуй пьянил, дурманил и манил. Чувствуя, как горячее желание возрастает и вытесняет все благие намерения, мужчина заставил себя прервать эту сладостную пытку. Тяжело дыша, он уперся лбом в лоб девушки.
   Затем отпустил ее и сказал:
   - Лизабет, вы не должны меня поощрять в моих слабостях по отношению к вам.
   Девушка улыбнулась и ответила, сцепив руки позади себя:
   - Почему? Разве я должна скрывать от вас свои чувства? Я люблю вас, Нортон. Я долго боролась с этим чувством, боялась его... но теперь больше не хочу ни бороться, ни скрывать. Вы доказали мне свою любовь тем, что стали свободным от брачных уз, не побоялись быть отторгнутым от высшего света, ради меня.
   Она подошла к мужчине, который смотрел на нее таким жадным взором, что, казалось, сейчас проглотит целиком.
   - Нет, я буду вас поощрять, ибо вы тоже моя слабость и моя боль, вы тот, кого любит мое сердце.
   Обняв герцога, Лизабет сама поцеловала его в губы. Со стоном, Нортон отдался пламенному удовольствию. Смакуя, исследуя и соблазняя, его язык двигался по шелковистой поверхности неба, языка, пробежался по белоснежному ряду зубов, затем захватил ее нижнюю губку.
   За столь интимным занятием их и застал Вильям, войдя в кабинет без стука. Кашлянув в кулак, он испытал истинное удовольствие, увидев краску смущения на щеках девушки, и лихорадочный блеск страсти в глазах брата.
   - Прошу прощения, - иронично улыбаясь, произнес Вильям, - но я вынужден прервать ваш тет-а-тет.
   - Идите к черту, милорд, - хрипло ответил Нортон, сердясь на несвоевременное вторжение брата.
   Лорд Стил поклонился, но с места не сдвинулся.
   - Доктор Фримен просит вашей аудиенции, ваша светлость, - ответил ему Вильям. - Оказывается, он сам решил навестить нас и получить ответы на свои вопросы.
   - Так зови его, чего ты ждешь, - вскричал Нортон, не отпуская Лизабет от себя.
   Брат выразительно посмотрел на обнимающуюся пару, но промолчал.
   Через несколько минут в кабинет быстрым шагом вошел Джонатан, сопровождаемый Лордом Стилом. Однако, едва оказавшись внутри кабинета, доктор оказался сконфуженным, ибо вынужден был лицезреть удивительную картину.
   - Нортон, - воскликнул Вильям возмущенно, - ну, имей же совесть...хватит уже целоваться на глазах у всех! И отпусти, наконец, мисс Лизабет, она же еле стоит на ногах от проявления твоих чувств!
   Герцог недовольно глянул на брата, но возражать не посмел, так как получил чувствительный толчок острым локотком возлюбленной в живот. Вынуждено расцепив объятия, он выпустил на свободу пунцовую от смущения девушку, которая готова была сбежать из кабинета, спасаясь от осуждающего взгляда мистера Фримена и ироничного - Лорда Стила.
   - Что означает это...гм, как вы смеете соблазнять невинную душу, будучи сам женатым человеком? Этого от вас, герцог, я не ожидал! - возмущенно произнес Джонатан, не спуская пристального взгляда с Лизабет.
   Та спряталась за спину Блейкстоуна, не в состоянии выдержать осуждение доктора.
   - Не кипятись, дружище, - миролюбиво ответил Нортон, подспудно понимая чувства Джонатана. Лизабет должно быть и ему нравилась, тем более она была похожа на Дженевру, которую его друг сильно любил. - Я уже свободен от брачных уз, должен тебе сообщить. С сегодняшнего дня я считаюсь разведенным человеком.
   - Что вы такое говорите? - удивился Джонатан, отчего его брови взлетели вверх. Он повернулся к Вильяму, желая увидеть и услышать подтверждение данного заявления.
   - Совершенно верно, - кивнул Лорд Стил, улыбаясь, - мой брат наконец-то разрубил гордиев узел, который сам и завязал семь лет назад. Виктория, между прочим, уже покинула замок, и более не представляет непосредственной угрозы жизни и здоровью проживающих в Даркхолте.
   - Невероятно! Однако, объяснитесь, Нортон, - требовательно произнес доктор, выставив вперед руку с обличительным указательным пальцем, - что за вольности вы себе позволяете по отношению к этому доверчивому дитя?!
   Герцог хмыкнул и, взяв девушку за руку, заставил встать рядом с собой.
   - Это доверчивое дитя, как ты изволил ее назвать, моя невеста, а уже завтра станет моей законной супругой, - гордо заявил герцог, чем вызвал смешок со стороны брата.
   Джонатан осмыслил сказанное и заметно успокоился. Затем рассмеялся и подошел к герцогу, протянув руку:
   - Что ж, я очень рад за вас обоих, - беззлобно произнес он, - честно говоря, я переживал за вас, мисс Лизабет, что герцог не сможет расстаться со своей гордыней и решиться так кардинально изменить свой образ жизни, а, следовательно, предложить вам достойное место рядом с собой. Нортон, ты можешь сердиться на меня, но я видел, как ты был увлечен мисс Лизабет, и решил, что немного ревности тебе не помешает, дабы наш напыщенный герцог мог принять верное решение и не упустить свое счастье. Я рад, что не ошибся.
   Лизабет пожала руку доктора и поблагодарила его за то, что тот проявил заботу о ее благополучии.
   - Вы так похожи на нее, - вздохнул Джонатан, - что мне иногда казалось, будто вы это она, но каждый раз вы открывали мне глаза...вы другая, мисс Лизабет. Моя же Дженевра навсегда завладела моим сердцем и никогда не покинет его.
   Герцог помрачнел, услышав последние фразы.
   - Джонатан, - обратился он к доктору, вдруг став серьезным, - я должен рассказать тебе...правду о гибели Дженевры, и о другом...очень важном событии в ее и твоей жизни...
   Лизабет волновалась, как отнесется мистер Фримен к правде, не возненавидит ли он Нортона, не проклянет ли его. Понимая, что ее присутствие может помешать откровениям между двумя друзьями, она попросила Вильяма проводить ее в апартаменты. Герцог хотел было возразить, но взглянув на взволнованную девушку, решил отпустить ее. Действительно, это его долг перед другом, им давно нужно было поговорить наедине.
   Кивнув на прощание и пообещав, что увидятся позже, Лизабет вышла из кабинета. За нею следом прошел Вильям, осведомившись, не желает ли Леди Шелдон пропустить с ним шерри и сыграть в трик-трак.
  

Глава 30

   По пути в свои апартаменты Лизабет предложила Вильяму позвать и Виоллу для знакомства с новоявленным дядей. Лорд Стил с воодушевлением отнесся к этой идеи. Перехватив дворецкого, который чинно шествовал по своим делам, милорд велел позвать девочку к мисс Уэлсон. Бриггс поклонился, и, улыбнувшись одним уголком рта, спросил, следует ли подать в гостиную молодой леди чай с пирожными.
   - Ну, конечно, Бриггс, вы просто золото, - воскликнула Лизабет, чем явно польстила самолюбию дворецкого.
   Едва зайдя в гостиную мисс Уэлсон, Виолла замерла в нерешительности, увидев возле окна мужскую фигуру. Неуверенно произнеся "папа?", девочка ойкнула, когда мужчина повернулся. Она была смущена, что обозналась. Лорд Стил подошел к племяннице и, присев перед нею на корточки, представился, сказав, что он ее дядя, младший брат ее папы. Вскоре Лизабет разливала по чашечкам душистый чай с листьями смородины и мяты, а Виолла прыгала по гостиной, весело подбрасывая мячик, и, смеясь, рассказывала дяде Вильяму о том, как весело ей стало житься после появления мисс Уэлсон.
   - Нисколько в этом не сомневаюсь, дорогая моя девочка, - ответил Лорд Стил, принимая из рук Лизабет чашку чая и бросая лукавые взгляды на виновницу сего веселья. - Мисс Лизабет весьма приятная особа, должен заметить, хоть и носит эти мрачные одежды с завидным упорством.
   Девочка перестала прыгать и остановилась перед Лизабет, задумчиво глядя на нее своими карими глазами лани.
   - Мисс Лизабет, - вдруг выпалила она, - а когда вы уже снимите траур? Я так хочу увидеть вас нарядной! Боже мой, - всплеснула Виолла руками, - вот лучше уж увидеть вас в свадебном платье, оно должно быть белое-белое, всё в рюшечках и воланчиках, с вышивкой и жемчугом...вот было бы замечательно, если бы вы вышли замуж за кого-нибудь из Даркхолта, и остались со мною навсегда! А может вы выйдете замуж за дядю Вильяма?
   Лизабет чуть не опрокинула чашку с дымящейся жидкостью. Покраснев, она дрожащим от еле сдерживаемого смеха голосом, ответила:
   - Думаю, что это не отвечает моим желанием, юная леди.
   Наморщив лобик от мыслительных потуг, девочка фыркнула:
   - Вот еще, причем тут ваши желания, мисс Лизабет, ведь я так хочу, чтобы вы никуда и никогда не уезжали!
   Вильям откинулся на спинку софы и, наслаждаясь беспомощными взглядами девушки, которые та бросала на него в надежде на помощь, молча улыбнулся.
   - Милорд, - обратилась к нему Лизабет, возмущенная таким спокойствием и его молчанием, - объясните же леди Виолле, что это не возможно!
   Вздохнув с сожалением, девочка села на пуфик рядом со столом. Грустно пожевав миндальное пирожное, она посмотрела на Лизабет.
   - Но за папу вы тоже не можете выйти замуж, ведь у него есть мама! Что же делать?
   Девушка наклонилась к ребенку и взяла ту за руку. Ласково глядя на девочку, она спросила:
   - Скажи, а если бы твой папа был бы свободный, ты бы согласилась называть меня "мамой"?
   Виолла была удивлена, но не разгневана.
   - Если бы у меня была такая мама, как вы, мисс, я была бы самым счастливым ребенком на свете.
   - Спасибо, милая, - Лизабет пожала ее за руку, и привлекла девочку к себе, обняв.
   Виолла и Вильям пробыли еще полчаса, затем пришел герцог в сопровождении Джонатана. Лизабет и Вильям поднялись с софы, тревожно разглядывая вошедших. Однако, как оказалось, для волнений не было оснований. Джонатан казался взволнованным, но не более. Он как-то по-особенному разглядывал Виоллу, словно искал в ее лице черты любимой. Морщинки на лбу и вокруг глаз доктора разгладились, когда он окончательно убедился в правоте слов герцога. Девочка была очень похожа на Дженевру, особенно глазами и овалом лица. Он заметил, что рот и нос были в точности как у него, цвет волос достался от любимой женщины.
   Девочка же кинулась к герцогу с криком "Папа!" и радостно схватила того за руку. С болью и какой-то щемящей сердце грустью Джонатан наблюдал за этой сценой, понимая, что никогда не сможет сказать этой девочке правду. Он, прежде всего, врач, который не имеет права подвергать человека, тем более ребенка, подобным стрессам и столь сильной психологической травме. Стоит ему сказать Виолле, что она его дочь, а не герцога, как весь привычный мир ребенка рухнет, психика может не выдержать такой нагрузки, вновь возобновятся приступы, которые в будущем грозят возникновением эпилепсии. Хотя Блейкстоун и позволил сообщить Виолле правду, если Джонатан так решит, тот в свою очередь сразу от такого права отказался. Что он может дать девочке такого, чего она не получает в этом замке? Отцовская любовь у нее есть, материнская будет, тем более, что Лизабет явно полюбила девочку, роскошь, достаток и море возможностей. А он - заядлый холостяк, все время в разъездах, да и в дом часто приходят больные люди, а порой и заразные?! Нет, не стоит ради собственных амбиций и призрачной мести гордому герцогу лишать ребенка привычных радостей и надежд.
   - Здравствуйте, юная леди, - хрипло произнес мистер Фримен, протянув руку девочке. - Вижу, вы уже не нуждаетесь в моих услугах, вы цветете и хорошеете с каждым днем.
   Герцог вскинул голову, понимание и благодарность вперемешку с чувством острого облегчения промелькнули у него на лице. Он протянул руки к Лизабет, которая несколько неуверенно, стесняясь такого количества свидетелей, и особенно девочки, подошла к нему.
   Обняв девушку за талию, Блейкстоун позвал Виоллу, которая уже начала рассказывать "дорогому доктору" о приобретении дядюшки в лице Лорда Стила.
   Девочка посмотрела на папу, удивленно косясь на его объятия с мисс Уэлсон.
   - Виолла, дочка, позволь тебе сообщить одну важную новость, - торжественно, но, в то же время, без излишнего пафоса, произнес герцог. - Мы с твоей мамой расстались, более ты ее не увидишь...
   - Почему? - спросила девочка, замерев на месте.
   - Она была вынуждена отплыть в Америку, далеко-далеко и надолго...
   - Вы развелись? - выпалила Виолла, побледнев.
   - Откуда ты знаешь такие слова?
   - Мне об этом говорила мисс Торнтон...
   Герцог нахмурился, недовольный вмешательством гувернантки.
   - Понятно. Да, Виолла, надеюсь ты поймешь нас и простишь... мы больше не муж и жена, а она тебе не мама.
   Виолла вдруг расплакалась и бросилась к Лизабет. Девушка оторвалась от герцога, бросив тому предостерегающий взгляд, и присела к плачущей девочке, которая тут же обняла ее за шею. Мужчины явно чувствовали себя не в своей тарелке.
   - Виолла, детка, ты так расстроилась, милая! Не плачь...
   - Мисс Лизабет, - сквозь рыдания, пробормотала Виолла, уткнувшись мокрым носом в шею девушки. - У меня теперь не будет мамы!!! Совсем!!! ЫЫЫЫ, какая я несчастная!!!
   - Милая моя, ну, хочешь, я буду твоей мамой? Помнишь, ты говорила, что хотела бы такую маму, а? - нежно гладя девочку по волосам, прошептала Лизабет, боясь услышать отказ. Может все-таки ребенок любил Викторию и был к ней привязан?
   Виолла отодвинулась немного от девушки и, шмыгая носом, неуверенно спросила:
   - А вы бы хотели? Быть моей мамой?
   - Очень, Виолла, я очень хотела бы иметь такую дочку, как ты, - с чувством ответила девушка, не отводя взгляда от внимательных карих глаз.
   Немного подумав, девочка снова спросила:
   - Но вы же не можете быть моей мамой, если не выйдите замуж за папу?!
   - А ты была бы против? Если бы мы с твоим папой поженились?
   Девочка нахмурила бровки и вытерла лицо платочком, который ей протянул доктор.
   - Нет...думаю, что я не была бы против вашей свадьбы.
   Лизабет радостно улыбнулась и вздохнула с облегчением. Все мужчины тоже испытали огромное облегчение, едва инцидент был исчерпан и поток слез перестал заливать личико девочки. Однако взрослые явно поспешили с выводами.
   - Только я согласна при двух условиях! - твердо заявила Виолла, топнув ножкой.
   - Это что еще за тон, юная леди, - возмущенно воскликнул герцог.
   Лизабет умоляюще посмотрела на него, отчего мужчина тут же расхотел выяснять отношения с дочерью.
   - Я слушаю тебя, Виолла, - спокойно ответила девушка.
   Виолла обвела всех присутствующих умными глазами.
   - Я не стану называть вас мачехой, а только моей любимой мамочкой, это, во-первых, - сердито произнесла она, словно ожидая, что кто-нибудь не согласится. - А во-вторых, вы никогда не будете оставлять меня одну в замке, не отправите от себя далеко и будете любить меня сильно-сильно!
   Лизабет улыбнулась, заметив, что это более чем два пожелания, но она их все с радостью выполнит, ведь Виоллу она и вправду полюбила "сильно-сильно".
   Нортон был благодарен Лизабет за проявленный такт и понимание к Виолле, что он и выразил позже в поцелуе, едва закрылась дверь за спинами Джонатана, Вильяма и Виоллы. Джонатан заверил герцога, что будет бывать в замке, как можно чаще, и если вдруг понадобится его помощь, он сразу явится по первому зову. Вильям и Джонатан отправились с Виоллой прогуляться по парку.
   Оставшись наедине, влюбленные предались поцелуям и построению планов на будущее.
   - Любовь моя, Джонатан опустил меня на грешную землю всего одним вопросом...он действительно как-то вылетел у меня из головы от счастья, когда вы согласились стать моей законной супругой.
   Лукаво улыбаясь и подставляя лицо под страстные, обжигающие поцелуи, девушка спросила:
   - Какой вопрос?
   Нортон вновь увлекся, исследуя губами женскую шейку, подбородок, щеки, глаза, лоб...,затем отодвинулся слегка в сторону со вздохом сожаления, что вынужден прервать эту сладостную пытку и вернуться к действительности.
   - Сколько вам лет?
   Девушка удивилась.
   - А разве я вам не говорила? Нет? Мне через два месяца исполнится двадцать один.
   - О, только не это! Так я и знал, что не бывает в жизни полной чаши счастья, обязательно что-нибудь или кто-нибудь встанет на пути к ней, - Нортон крепко прижал девушку к своей бурно вздымающейся груди, и возмущенно добавил. - Но почему вы мне об этом никогда не говорили?!
   Лизабет хмыкнула и пробубнила в жилетку кофейного цвета:
   - А вы никогда и не спрашивали! Только какое имеет значение мой возраст?
   Мужчина отпустил девушку и начал бегать из стороны в сторону.
   - Но как же, ведь если вы несовершеннолетняя, то необходимо заручиться согласием вашего опекуна или получить специальное разрешение на брак от короля!
   Затем резко остановившись, Нортон стукнул кулаком одной руки о ладонь другой и сердито произнес:
   - Вы говорили, что вашим опекуном был назначен якобы этот лже-кузен, будь он неладен. Однако, я все-таки склоняюсь к мысли, что эта информация была намеренно им искажена, а значит, уж коли он и вовсе не наследник титула и недвижимости вашего покойного батюшки, то скорее всего вам должен быть назначен другой опекун. Только вот кто? И не быстрее ли раздобыть специальное разрешение на брак?!
   Лизабет была не менее расстроена возникшей задержкой на пути к бракосочетанию. Тем не менее, она доверяла интуиции и явному стремлению герцога решить все трудности как можно скорее. Девушка боялась, что в пути с любимым может произойти какое-нибудь несчастье, которое мог вполне спровоцировать Картер. Теперь она вполне была уверена в том, что этот преступник не остановится ни перед чем, лишь бы завладеть ею. Одно похищение за другим, хотя и не увенчавшиеся успехом, наводили на мысль об одержимости этого мужчины ею, что не могло не пугать и испытывать безотчетный страх и отвращение к Картеру.
   Прорычав некое ругательство, Нортон взлохматил волосы. Он очень переживал, что срочно вынужден отлучиться в Лондон, оставив девушку в замке, пусть и под присмотром брата, но без него. Понимал он так же и то, что взять Лизабет с собой не может, так как ее репутация была для него в данный момент превыше всего.
   Заручившись твердым обещанием не покидать стен замка и не открывать тайный проход в спальне, герцог заверил, что заблокировал все возможные ходы и выходы в подземелье.
   - Самое меньшее, насколько я могу отлучиться, это два-три дня...надеюсь, за это время ничего с вами не случится, а вы будете весьма осторожны?! - прошептал Нортон, обнимая любимую на прощание. - Перед отъездом я найду Вильяма, который вероятно все еще гуляет в парке с Виоллой и доктором, сообщу им о своем отбытии. Ах да, большая просьба, дорогая Лизабет, - попросил он, отстранив девушку от себя руками и заглядывая той в глаза, - присмотрите за Виоллой, было бы не лишним, если бы она проводила с вами как можно больше времени...особенно ночью, я просто боюсь, что отъезд Виктории оставил болезненный след в ее душе. Раньше Виолла часто просыпалась от ночных кошмаров, а теперь с нею нет даже гувернантки, которая могла бы ее успокоить.
   Лизабет ласково ответила:
   - Не волнуйтесь, Нортон, я так и сделаю...все будет хорошо. Главное, чтобы вы вернулись поскорее с ожидаемым результатом.
   Герцог заставил себя, наконец, оторваться от любимой и на деревянных ногах проследовать из ее апартаментов. Предстояло написать пару писем, собрать дорожный саквояж и попрощаться с дочерью и братом.
   Когда все сборы были завершены и когда герцог выходил из центральных дверей замка, напротив которых на мощенной дорожке стояла его карета, Нортон услышал звук конского топота со стороны главных ворот. Один лакей подбежал к герцогу и сообщил, что с другой стороны ворот остановилась коляска, принадлежащая городскому вокзалу. В ней находится господин, который выглядит достаточно внушительно, при этом требует выдать ему сейчас же некую Леди Шелдон.
   Герцог встрепенулся и сам лично пошел встречать нежданного гостя, коим оказался хорошо ему знакомый Лорд Уайдли, с которым он несколько раз пересекался в одном из лондонских клубов для джентльменов.
   Выйдя за ворота, он подошел к коляске и приветливо поздоровался со старым знакомым.
   - Лорд Уайдли, рад вас видеть в Даркхолте, - произнес Нортон, велев лакеям помочь его светлости выбраться из коляски. Тот в свою очередь поднес к глазам монокль и некоторое время изучал лицо герцога. Затем заулыбался и воскликнул:
   - Будь я проклят, если это не сам герцог Блейкстоун! Вот это прием!
   Повернувшись к почтительно замершим рядом лакеям, он добавил, взмахнув рукой с моноклем:
   - Давайте, голубчики, несите же мои вещи в замок! Милейший друг, - вновь обратился гость к хозяину замка, - вот уж не думал, что Даркхолт принадлежит именно вам, да и как я мог знать, если мы так редко общались на тему недвижимости, не так ли?
   Блейкстоун улыбнулся и пригласил лорда следовать за ним в замок, сгорая внутри от любопытства и жгучего нетерпения выспросить, что привело его светлость к нему в замок и откуда он знает Лизабет.
   Удобно устроившись в кабинете на кресле возле затопленного камина, сжимая в одной руке бокал с коньяком, а в другой руке гаванскую сигару, Лорд Уайдли наконец объяснил цель своего визита, предавшись пространному монологу.
   - Понимаете, Блейкстоун, несколько дней назад ко мне явился некий мистер Керби, частный сыщик, который сообщил, что искомая мною одна молодая леди, о, только не подумайте Бог весть что, дело вовсе не амурное, а я бы даже сказал чрезвычайно запутанное и мрачное, так вот, о чем это я....ах, да, он сообщил, что искомая мною молодая особа находится в замке Даркхолт на правах постоялицы.
   Тяжело вздохнув и затянувшись, старый лорд продолжил, едва выпустил четыре кольца дыма изо рта:
   - Поэтому я и прибыл сюда, мне пришлось это сделать самолично, я не привык, знаете ли откладывать дела в долгий ящик и перепоручать их другим, тем более, что это касается моего лучшего старинного, но, увы, ныне покойного, друга. Должен заметить, что речь идет о весьма внушительном, я бы даже сказал баснословном наследстве, которое должна получить эта молодая леди, я, кажется, уже проболтался, что ее зовут Леди Шелдон...хм, она дочь графа Уэлского, который погиб не так давно при странных, трагических обстоятельствах.
   Наклонившись ближе к герцогу, сидящему по левую руку в соседнем кресле, доверительно сообщил:
   - Я подозреваю, что мистер Керби прав, дело тут нечисто! Леди Шелдон, бедняжка, была вынуждена скрыться из отчего дома, искать убежище в чужих краях, а кто виноват? Конечно, этот лже-кузен, некий Картер Брэндон, который мне сразу не понравился, доложу вам. Ох, должно быть, я объясняю все очень путано, но меня, честно говоря, весь этот разговор и так порядком утомил, да еще и долгая дорога...мне пришлось покинуть свои апартаменты в Бате, решать наследственные дела покойного графа, заниматься поисками Леди Шелдон, но я не сетую на судьбу, Боже упаси, ведь граф был моим другом, а девочку его я знаю с малолетства...так вот, я должен у вас спросить, Блейкстоун, проживает ли в вашем замке Леди Лизабет Шелдон?
   Герцог улыбнулся.
   - Ваша светлость, - спросил он в свою очередь у гостя, - а вы, разом, не опекун ли Леди Шелдон?
   Лорд Уайдли вздернул одну бровь.
   - А как вы догадались? Хотя, чего это я старый маразматик, ведь сам же, наверное, уже и проговорился.
   - Вы абсолютно еще не стары и не можете претендовать на звание "маразматика", - возразил Нортон. - Просто вы устали с дороги и должно быть голодны, я сейчас же распоряжусь о ланче.
   - О, вы великодушны и проницательны, мой мальчик, - обрадованный и польщенный, гость снова затянулся сигарой. - Так вы не ответили на мой вопрос, Блейкстоун!
   - Разве? - деланно удивился Нортон.
   Хитро прищурившись, Лорд Уайдли внимательно присмотрелся к герцогу, который просто светился от счастья.
   - Э-э-э, голубчик, - протянул вдруг гость, - а вы, случаем, не влюблены ли в мою подопечную? Я, знаете ли, за версту чую, когда кто-либо влюблен и находится в поле моего зрения.
   - А если бы и так? - ответил вопросом на вопрос Блейкстоун. - Вы могли бы дать нам свое разрешение на брак?
   Лицо лорда вдруг вытянулось.
   - Но, послушайте, насколько мне известно, вы, Блейкстоун, женаты!
   Нортон добродушно рассмеялся, затем поднялся из кресла и прошел к столу. Порывшись в бумагах, он нашел документ, из которого следовало, что в отношении вопроса о расторжении брака между ним и Викторией было вынесено заочное решение и вступившее в силу вчерашней датой.
   Показав данный документ опекуну Лизабет, герцог удовлетворенно отметил, как возмущенное выражение лица сменилось на более спокойное.
   - Надо же, чего только в этой жизни не бывает, - глубокомысленно изрек Лорд Уайдли и с уважением посмотрел на герцога, - сам герцог Блейкстоун развелся, не побоявшись пересудов, ради любви? Я правильно понял?
   - Абсолютно, и прежде чем вы увидите Леди Шелдон, я бы хотел просить у вас ее руки.
   - Вот значит как. Ну что ж, мне бы стоило бы сначала спросить саму Леди Лизабет, а согласна ли она, как вы считаете? - выпив остатки коньяка залпом и вернув бокал Нортону, лорд Уайдли выжидательно посмотрел на герцога.
   - Хорошо, я приглашу девушку к нам в кабинет, уверен, что она будет рада вашему приезду не меньше, чем я.
  

***

   - Что ты сказал?! - прошипел Брэндон, вытрясая информацию из своего шпиона, который должен был следить за замком Даркхолт.
   - Так, какого черта, этот старый лис, Лорд Уайдли пожаловал к герцогу, а?! - он стал нервно бегать по комнате гостиницы, при этом крикнув своему соглядатаю, чтобы тот немедленно отправлялся к замку и внимательно следил за всем, что происходит возле него.
   Прибывшие из Лондона члены банды, главаря которого он в свое время выручил и спас тому жизнь, ждали команды Картера. Задача стояла перед ними конкретная: устроить нападение на любую карету, выезжающую из замка где-нибудь в нелюдимом месте и схватить любого, кто в ней окажется, и самое лучшее, если бы в ней оказался сам герцог, либо Лизабет. Только вот Картер понимал, что Лизабет теперь не покинет замок без сопровождения, вооруженного "до зубов".
   Чем и как ее выманить из убежища, новоявленный главарь банды - Картер, пока себе не представлял. Однако, если бы в его руках оказался сам герцог, тогда уже и разговор с леди был бы другим.
   Картер не видел иного пути в достижении желаемого, как похищение девушки или шантаж. Он настолько увяз в своей эгоистичной любви и страсти к ней, что на второй план отошли все иные цели, которые раньше преследовал. На данном этапе жизненного пути его более не интересовали ни ее титул, ни ее богатство, а только возможность прикоснуться, обладать, подчинить своей воле и мужским желаниям. Сломить. Надругаться и отомстить за отказ быть с ним.
   В мечтах он рисовал себе одну картину краше другой, как он предается с Лизабет плотским утехам, а в другую минуту уже видел обращенные к нему ее прекрасные черты лица, искаженные ненавистью. В такие мгновения ему хотелось разнести вокруг себя что-нибудь или избить кого-нибудь. Но делать этого было нельзя, пока нельзя. Городок был слишком мал, не то, что Лондон. Там он мог спокойно снять проститутку и вместо занятия сексом с нею, вылить на жертву всю накопившуюся злость и неудовлетворенность. Одна представительница древней профессии даже не выдержала такого напора и оказалась задушенной, а затем сброшенной в Темзу.
   - Этот Лорд Уайдли приехал неспроста...ему кто-то сообщил, что Лизабет в замке, но кто? Неужели она сама написала ему. Ах, ты ж, дьявольщина, как все некстати! Если он даст свое разрешение на брак герцога и Лизабет, я могу упустить свой шанс завладеть ею..., - мужчина ходил по комнате, раскидывая в стороны все, что попадалось ему на пути. - Надо срочно менять план действий. Так, что мы имеем...первое, в замке есть потайной ход, как в него войти я знаю, но куда он ведет дальше - нет, эта стерва Виктория не удосужилась мне рассказать, дальше, второе: в Даркхолте слишком много представителей сильной половины человечества, ага, значит надо их как-то выманить...подумаю и об этом...в третьих, у меня перевес в силе, значит, можно устроить и облаву, и похищение.
   По мере того, как выстраивался коварный план, Брэндон успокаивался и сосредотачивался. Он теперь понимал, что причиной всех предыдущих неудач являлось то, что все попытки похищения оказывались спонтанными и непродуманными, и подчинялись воле провидения. Теперь же план был четкий и ясный, что обнадеживало и вселяло уверенность в себе. Одевшись в черный костюм, накинув черный редингтон и прихватив дорожный саквояж, Брэндон спустился в холл гостиницы, и, оплатив номер, вычеркнул свое имя из списков постояльцев. Более в этой гостинице он показываться не намеревался. В скором времени, как он полагал, его приютом вместе с Лизабет станет каюта на одном из кораблей, отбывающих в Европу.

***

  
   Сказать, что Лизабет была рада видеть Лорда Уайдли, значит, не сказать ничего. Она была безмерно счастлива не только его видеть, как весточку из той, прошлой, жизни, когда был жив ее отец, и она не знала многих горестей, но была счастлива узнать, что именно он и был назначен покойным графом ее опекуном.
   - Вы, правда, любите герцога, дитя мое? - отеческая забота и беспокойство в мужском голосе тронули девушку до глубины души.
   Она проникновенно посмотрела на Блейкстоуна, который стоял возле окна кабинета и не вмешивался в их бурный разговор, а лишь улыбался, прищурившись.
   - Будьте уверенны, это правда, я очень люблю Нортона, и была бы вам благодарна, если бы вы без промедления дали нам свое благословение на наше венчание, - выпалила Лизабет, не смущаясь.
   Услышав столь искренний ответ, полный чувств, Нортон испытал сильное волнение, понимая, что вряд ли ему довелось бы еще когда-либо и где-либо встретить девушку, которая была бы более честной и любящей, нежели "его драгоценная фиалка".
   Он оттолкнулся от подоконника и тут же очутился возле девушки, заключив ее в объятия.
   - Я присоединяюсь к этой просьбе, милорд, - произнес он, не в состоянии оторвать своего взгляда от ее аметистовых любящих глаз.
   На какое-то мгновение повисла тишина, прерываемая лишь тиканьем напольных часов, затем Лорд Уайдли прокашлялся, привлекая к себе внимание.
   - Ну что ж, коли обе стороны настаивают, я так уж и быть дам вам его в письменном виде. Думаю, что этого будет вполне достаточно, чтобы вас смог обвенчать любой викарий.
   После его слов, Нортон издал радостный клич, словно влюбленный юнец, и позволил войти брату, который около двадцати минут околачивался под дверью, сгорая от любопытства.
   По случаю обручения, решено было устроить небольшое семейное торжество, на которое будут приглашены высокородный гость, Лорд Уайдли, все домочадцы, мистер Фримен, миссис Бигли, которая вполне сошла бы за компаньонку невесты. До назначенного торжества оставалось около двух часов, за которые повар должен был сотворить нечто особенное, а посыльный должен был успеть вызвать доктора в замок.
   Лизабет отпросилась к себе, в апартаменты, желая привести себя в порядок. Нортон с большим трудом согласился отпустить ее на пару часов от себя, словно, боялся потерять девушку из виду, мучимый дурными предчувствиями. Она же в свою очередь заверила его, что потайной ход надежно заперт, и тем самым спровоцировала герцога на то, чтобы пройти с нею в ее спальню, пока гость был занят увлекательной беседой с Вильямом о гражданской войне в Северной Америке. Едва войдя в спальню девушки, мужчина проверил, как заперта потайная дверь, после чего увлек невесту на кровать и стал страстно целовать ее.
   - Лизабет, я словно в огне сгораю, - хрипло прошептал Нортон, оторвавшись от припухших из-за его поцелуев губ девушки. - Мне иногда кажется, что я сплю и мне сниться чудесный сон, в котором вы оказали мне честь, согласившись стать моей женой...
   - Но это правда, - перебила она его, поглаживая по его литому торсу. -Я, надеюсь и молю Всевышнего, чтобы наше счастье не было омрачено.
   Проказливый пальчик начал исследовать упругую кожу, забравшись под мужскую сорочку между пуговицами. Вскоре и вся рука оказалась на его груди, поглаживая и царапая коготочками. Волны удовольствия начали расходиться по телу мужчины, заставляя забыться.
   Он со стоном снова впился в ее податливые губы, а руки начали борьбу со множеством пуговок на платье. Однако терпение Нортона вскоре лопнуло, и он рывком расправился с рядом ненавистных пуговиц. Лизабет охнула от неожиданности, но не остановила его жадных рук и страстных, обжигающих губ, которые словно только и ждали, когда ее тело окажется доступным новым исследованиям.
   Прочертив дорожку из поцелуев вдоль шеи, спустившись к груди, единственным препятствием к которой была легкая шелковая сорочка, Нортон лизнул языком сосок через ткань. Девушка вздрогнула от острого удовольствия, которое пронзило ее насквозь, что подтолкнуло Блейкстоуна к дальнейшим действиям. Он втянул ее розовый бутон вместе с шелком и начал посасывать. Лизабет застонала, забывшись. Она не успела понять, как ее грудь оказалась неожиданно оголена. Его губы были страстными и неистовыми, сминая и втягивая в водоворот сладостных и запретных удовольствий, а руки спешно освобождали податливую невесту от оставшегося вороха одежды.
   Лизабет не переживала, что в спальню может войти Люси, так как та была отослана на кухню для выполнения поручений повара на ближайший час. Следует отметить, что девушку в данный момент вообще не волновало соблюдение правил приличия, даже если бы горничная была где-то рядом. Она отдавалась Нортону всецело, не думаю ни о чем и ни о ком.
   Горячие мужские губы прошлись по животу, языком был обведен пупок, затем его дыхание коснулось темных завитков. Слизнув влагу, проступившую сквозь них, Нортон утробно рыча, приподнялся над девушкой, и сдавленно произнес:
   - Лизабет, любовь моя, если вы сейчас меня не остановите, боюсь вам придется познакомиться со всей страстью, которая пылает во мне...мне остановиться?
   Его голос был и молящим, и взволнованным, и даже несколько напуганным, что сейчас услышит отказ, но чтобы в данный момент не произнесла девушка, он готов был подчиниться, не смотря на то, что его чресла вот-вот взорвутся, если не от удовольствие, то от боли.
   Его прикосновения опаляли ее, словно искры бенгальского огня, и были приятны, слишком приятны! Поняв смысл произнесенных им слов, Лизабет почувствовала, как дыхание замерло в груди, сердце поднималось, пока каждый его удар не стал отдаваться в горле. Она смотрела в его глаза, видя вечность в бездонных глубинах, вечность, которую он хотел разделить с ней.
   Будь моей, Лизабет!
   Он стоял, глядя на нее, окруженный отблесками заката, как будто сам излучал свет, маня ее теплом своего тела. В его глазах мерцали огоньки желания, того же желания, которое разгоралось внутри нее.
   -- Лизабет, -- прошептал он. -- Поделись со мной своим теплом.
   Никто никогда не смотрел на нее так, как он, как будто она была самой яркой звездой, сияющей на небе!
  
  
  
   Девушка колебалась пару секунд, но, видя какие страдания испытывает любимый человек и, желая испытать в полной мере то, что должна испытывать жена, находясь в объятиях мужа, она стала резко стягивать с него брюки.
   - Если вы не завершите то, что начали, сэр, - сбивчиво проговорила Лизабет, - я откажусь выходить за вас!
   Последние бастионы, выстроенные мужчиной перед самим собой и своей страстью, были уничтожены, и теперь вряд ли Лизабет смогла бы его остановить, даже если бы захотела.
   Брюки довольно скоро оказались на полу, а мужчина, устроившись между прохладой женских ног, начал входить в женское лоно, стараясь унять рвущуюся наружу радость. Он понимал, что Лизабет девушка и первый раз может оказаться болезненным, однако, вскоре пелена страсти затмила разум, и вместо плавного движения получился рывок. Лизабет выгнулась под мужчиной, вскрикнув и вцепившись в его плечи ногтями. Нортон замер. Он испытывал не только душевные муки, что причинил любимой боль, но и физические, так как та часть его тела, которая жаждала продолжения, заставляла испытывать его настоящую боль, вероятно, сродни той, которую он причинил Лизабет.
   - Прости, - прошептал он, ловя ее губы.
   Упоительный поцелуй расслабил и напомнил Лизабет, кто завладел ее телом. Она стала отвечать, отвлекаясь от боли между ног. Вскоре танец языков распалил новый огонь, высекая искру, и побежал по их телам вниз. Нортон вышел из ее лона, затем снова вошел, плавно, не торопясь, словно давая время привыкнуть и принять его. Женские руки обняли мужчину и прижали ближе. Движения стали быстрее, стоны звучали громче, и вскоре наступила долгожданная разрядка, унеся с собой боль и тревоги.
   Нортон откатился от девушки и прижал ее к себе поближе. Она ласково провела рукой по его лицу, губам, затем перебралась на грудь и там осталась. Вздохнув, Лизабет несколько разочарованно произнесла, глядя на его умиротворенное лицо:
   - Я, конечно, понимаю, что ничего не знаю об интимных тонкостях....но, дорогой мой Нортон, не должна ли была и я испытать неземное удовольствие?
   Мужчина приоткрыл один глаз, затем снова закрыл. Молодая женщина недовольно стукнула его по мощной груди.
   - Ой, не бейте меня, виноват..., - простонал он блаженно. - Я исправлюсь, обещаю...сейчас отдышусь немного и, ох, как исправлюсь.
   Лизабет сердито вскочила с постели, но тут же вынуждена была присесть. Ноги ее совсем не держали, и в теле появилась какая-то слабость. Оглянувшись, она увидела пятна крови на постели.
   - Боже, что теперь подумает Люси! - воскликнула она и вдруг пара слезинок прочертили дорожки по ее лицу.
   Нортон поднялся и прижал ее к себе, гладя по голове, плечам, спускаясь ниже, к пояснице и ягодицам.
   - Любимая, не плачьте, я право слово стану чувствовать себя чудовищем, соблазнившим прекрасную девственницу и съевшим ее после этого... Ну же, прекратите, или я подумаю, что вы сожалеете.
   Он придал голосу некоторую строгость, а сам снова начал целовать ее губы, распаляя и разжигая огонь в себе и в Лизабет. Вскоре молодая женщина была опрокинута навзничь и опытные ласки, которые дарили его руки, вызвали волну трепета. Чувствуя, что Лизабет вновь готова его принять, Нортон стал не спеша двигаться внутри нее. Медленные, проникновенно чувственные движения зажгли звезды в теле Лизабет. Сладостный полу-стон, полу-вскрик раздался в свете вечернего заката, который проник через открытые портьеры. Два обнаженных тела, сплетенных в едином экстазе, казалось, были одним целым, неразрывным существом.
   - Я никогда не отпущу тебя и никому не отдам, - шептал мужской голос.
   - Я никогда не предам тебя и не оттолкну, - вторил ему женский.
   Музыка слов переплеталась с ритмом любви, заставляя два сердца биться в унисон.
  
  

Глава 31.

   Вечер в узком кругу прошел превосходно. Все были веселы и довольны, как это бывает только в теплой компании, с близкими по духу и крови людьми. После ужина мужчины на некоторое время удалились в кабинет выпить по рюмочке коньяка и обсудить предстоящие события, а дамы, в лице Лизабет и миссис Бигли, отправились укладывать расшалившуюся Виоллу. Ребенок никак не хотела укладываться на боковую, требуя, чтобы все приготовления к свадьбе непременно обсуждались с нею. Особенно девочку волновал вопрос выбора подвенечного платья.
   Лизабет со смехом пообещала юной леди, что обязательно завтра обсудит этот вопрос с нею. Поцеловав ребенка в лобик и пожелав спокойной ночи, девушка оставила Виоллу с горничной Люси, которая тоже привязалась к ребенку и согласилась ночевать в ее комнате. Боясь покраснеть от такой небольшой лжи, Лизабет объяснила Люси, что та обязательно должна сегодня проводести ночи с девочкой, дабы той не приснился кошмар. Лизабет втайне надеялась, что Нортон появится ночью у нее, хотя бы чтобы пожелать ей спокойной ночи, и в то же время боялась, что Люси узнает об этом. Юная горничная была иногда слишком болтлива и могла случайно сообщить другой прислуге о непристойном поведении госпожи.
   Лизабет вернулась вместе с миссис Бигли в гостиную. Разместившись на элегантной софе в чисто английском стиле, смакуя мадеру, женщины стали вести спокойную беседу о необходимых приготовлениях к торжеству.
   Невеста высказала свое пожелание экономке, чтобы венчание прошло в менее торжественной обстановке. Та же охотно согласилась, понимая, что ситуация да и обстоятельства, связанные с разводом и отъездом бывшей герцогине, ныне миссис Виктории Уэйтингем, не располагают к пышной свадьбе.
   О том, что у Виктории новая фамилия, дамы узнали от герцога, который похлопотал насчет того, чтобы его бывшая супруга смогла устроить свою жизнь заново в Северной Америке. Однако, возвращаться обратно в страну туманного Альбиона ей был категорически запрещено, вплоть до угрозы передачи ее властям как преступницы.
   Беседа, однако, в чисто женском обществе продлилась недолго, так как вскоре появились мужчины. Они были слегка навеселе и шумны. Герцог удивительным образом преобразился, исчезла угрюмость и надменность. Он смеялся и шутил, был весел и жизнерадостен. Вильям хитро посматривал то на Нортона, то на Лизабет, словно, его забавляла вся эта ситуация или доставляла ему истинное удовольствие.
   Только Лорд Уайдли был в состоянии засыпающего сурка. Дворецкому, явившемуся на вызов, тут же было велено сопроводить милорда в покои, выделенные гостю и устроить на ночлег лучшим образом.
   Затем и дамы откланялись, сославшись на усталость и позднее время. Выходя из гостиной, Лизабет спиной чувствовала внимательный взгляд Нортона. Обернувшись, она была немного разочарована, так как тот в свою очередь уже переключил внимание на брата и что-то тому доказывал.
   Поднявшись к себе в апартаменты, Лизабет огорченно вздохнула, столкнувшись с проблемой самостоятельного раздевания. Одеть то ее одела Люси, затянув корсет на спине, а вот как теперь скинуть с себя шелковое платье кремового цвета и при этом умудриться всю эту процедуру провернуть при наличии стягивающего и ограничивающего в движениях корсета, она не представляла.
   Пройдясь по спальне, освещенной лишь светом от огня в камине, и подойдя к окну, отодвинула тяжелые портьеры. Она смотрела на ночное небо, на черную гладь моря, игнорируя скалы. Вот вдали мелькнул свет от маяка, озарив на короткое мгновение всю округу, прошелся по скалам и опустился на кромку берега. Быстро пробежавшись по косой линии береге, луч света снова вернулся к морю и удалился, а вскоре и погас.
   Задернув штору, девушка прошла к креслу возле камина. Присев, взяла кочергу и поворошила тлеющие угли, по которым тут же побежал шустрый огонек, распаляясь. Задумавшись, она вздрогнула, почувствовав на себе чей-то взгляд. Повернувшись к двери, она увидела герцога, который стоял в дверном проеме. Он смотрел на нее каким-то изголодавшимся, жадным взглядом.
   Закрыв за собой дверь, он быстрым шагом преодолел расстояние, разделявшее их и присев подле невесты, обхватил ее бедра руками, а голову поместил на ее коленях.
   - Нортон, что вы делаете в моей спальне? - тихо спросила Лизабет, перебирая пальцами правой руки локоны его волос, а левую положила ему на плечо, втайне радуясь его приходу.
   - Я не могу больше находиться вдали от вас, Лизабет, вы стали моей, понимаете, и я ...вы мне нужны..., - голос его был взволнованным и хриплым, то ли от выпитого за ужином и позднее в кабинете алкоголя, то ли от теснящихся в груди чувств, - необходимы как воздух.
   Он поднял голову и впился взглядом в ее аметистовые озера, опушенные густыми черными ресницами.
   - Я не могу проводить ночи, как и дни, не видя и не чувствуя вас подле себя, - голос его окреп, губы сжались, словно он был готов к борьбе.
   - Нортон, но мы ведь еще не женаты..., - возразила Лизабет, понимая, что после драки кулаками не машут, и уж коли отдалась герцогу, то жених вправе рассчитывать и на продолжение, - в прошлый раз мы поддались страсти. Разве прилично...
   - К черту приличия, - воскликнул Блейкстоун, вскочив на ноги. - Я всю жизнь только и думал, что о приличиях, хватит. Кому нужны эти приличия, коли два любящих человека не могут быть вместе, если только этого не одобрит общество.
   Он подошел к женщине и быстро поднял ее из кресла за руку. Затем молча и сосредоточенно стал расстегивать на ней платье, и, сняв его, принялся за корсет. Лизабет оробела от такого напора, боясь шевельнуться. Она не понимала, что движет Нортоном в данную минуту, страсть, затуманенная алкоголем, либо страх перед одинокой ночью, а может он и правда так сильно нуждается в ней, в ее тепле, что готов бороться не только со всем светом, но и с ее скромностью и осторожностью?
   Раздев невесту полностью, он подхватил ее на руки и совершенно обнаженную отнес на кровать. Укрыв одеялом, начал и сам раздеваться. Вскоре Нортон присоединился к ней, прижавшись разгоряченным телом к ее, как можно теснее, пока Лизабет не взмолилась о пощаде, жалуясь, что он ее сейчас раздавит.
   - Простите, любовь моя, - прошептал он, поглаживая спину, талию, очерчивая руками ягодицы. - Вы слишком соблазнительны, чтобы я мог держать себя в руках, но я думаю, что на сегодня с вас было достаточно уроков любви. Вам нужно отдохнуть, тело ваше еще не готово снова принять меня, как бы мне этого не хотелось.
   Девушка была удивлена, что Нортон настолько хорошо представляет себе ее нынешнее состояние. Между ног еще саднило, что притупляло желание.
   - Откуда у вас такая осведомленность, что может чувствовать девственница, когда соблазнение состоялось? - ворчливо, с ноткой ревности произнесла Лизабет, перехватывая мужскую руку, которая уже вольготно устроилась на ее груди.
   Нортон улыбнулся, что было едва видно в отблесках пламени, горящего в камине, и поцеловал ту самую ручку, которая оказала сопротивление в его собственнических исследованиях.
   - Не ревнуйте, милая Лизабет, я никогда и никого не любил, так как вас. Вам грех жаловаться на мою осведомленность. Если бы ее не было, то этой ночью вам пришлось бы испытать не блаженство, а неприятное соитие, вот что я вам скажу. Я пришел к вам в спальню не для того, чтобы доставлять разочарование и боль, а в поисках тепла вашего тела. Боюсь, что если теперь буду проводить ночи не в одной постели с вами, мне будут сниться одни только кошмары.
   Лизабет расслабилась и улыбнулась, теснее прижавшись к мужскому оголенному телу сбоку.
   - Отчего же именно кошмары? - поинтересовалась она сонно. Выпитая после ужина мадера начала клонить женщину в сон.
   - Мне бы снилось, что вас похитили, пока я спал. Это самый страшный кошмар для меня. Поверьте.
   - Верю, - тихо ответила Лизабет, засыпая, убаюканная его теплом и хриплым голосом.
   - Спите, любовь моя, - прошептал в ответ Нортон, прикасаясь губами к ее волосам. - Завтра будет суматошный день. Завтра вечером мы должны пожениться...

***

  
   Разбуженная утром горничной, Лизабет испуганно осмотрелась. Не найдя следов присутствия герцога, несколько обескураженная, она начала облачаться в утреннее платье для завтрака переливчатого цвета. Траурные платья было решено убрать в сундуки. Отныне жизнь стала представляться в радужных тонах, сегодня вечером Лизабет должна была стать супругой герцога Блейкстоуна, а замужней женщине носить траур по безвременно почившему батюшке более не полагалось, траур подошел к концу. Чувствуя себя превосходно отдохнувшей и посвежевшей, молодая женщина прошла в гостиную и была приятно удивлена тем, что уже подали завтрак, который разместился на столе, вынесенном из столовой.
   - Люси, а почему два прибора? - спросила она у появившейся с салфетками горничной.
   Та пожала плечами.
   - Ну, так его светлость распорядился, - ответила словоохотливая Люси, как если бы миледи была непонятливым ребенком. - Еще вы спали, его светлость заглянул на пару минут, велел вас разбудить к девяти утра, мол, будет сюрприз и ушел. Время уже десять минут десятого, так что как только его светлость появиться мне велено отправляться куда-нибудь...хихи, чтоб, значит, не мешала...
   Люси еще посмеивалась, когда открылись двери и в комнату вошел герцог собственной персоной. В руках у него была большая коробка с ярким красным бантом. Однако этим он не ограничился и как только Нортон увидел Лизабет, сияющую слово капелька росы в утренних луча солнца, крикнул, чтобы вносили остальное.
   Вскоре гостиная утопала в разнообразных коробках и коробочках, завернутых в нежно-сливочного цвета оберточную бумагу и украшенных лентами разных оттенков. Лизабет пребывала в некоторой растерянности, не зная, что и думать. Ее еще никогда не заваливали таким огромным количеством приятных подарков, а то, что Нортон решил устроить именно такой сюрприз, она уже не сомневалась.
   Едва лакеи, внесшие коробки, покинули гостиную вслед за Люси, герцог подошел к невесте и заключил ее в крепкие объятия.
   - Нортон, что это вы тут устроили? - задыхаясь от поцелуя, спросила Лизабет и высвободилась из его рук.
   Пройдя между коробками, она подняла одну небольшую коробочку и стала вертеть ею в руках, не решаясь открыть.
   - Как это что? Вам же нужно выбрать подвенечное платье?
   - В общем-то да, но можно было бы обойтись только одним, а не скупать целый магазин, - как это не было странно, но отчего-то молодая женщина не чувствовала себя польщенной или обрадованной такому сюрпризу.
   Нортон выглядел несколько сконфуженным, словно его незаслуженно обидели.
   - Вообще-то я думал, что вы, моя дорогая невеста, как любая другая женщина обрадуетесь такому знаку внимания и такому количеству новых нарядов, тем более что большая часть из всех этих коробок на самом деле хранят в себе разные свадебные наряды. Вы просто должны выбрать тот, который вам больше всего понравиться, а остальные я отправлю обратно в Лондон.
   Лизабет удивленно окинула взглядом гору коробок, затем повернулась к Нортону. Подойдя к нему и обвив руками за шею, она произнесла самым ласковым голосом, на который была способна в настоящий момент:
   - Нортон, дорогой мой, не обижайтесь, я просто немного растерялась. Знаете ли, я не привыкла к подобным подаркам, вы меня поразили... очень сильно поразили.
   Герцог немного расслабился, выражение боли сменилось облегчением.
   - Я надеюсь, что в дальнейшем вы позволите мне делать вам подарки, Лизабет? Это могло бы сделать меня счастливым. Да и как герцогиня, вы должны будете соответствовать новому статусу...
   Лизабет дернула мужчину за мочку уха.
   - Вы неисправимы, ваша светлость. Можно подумать, что я нищенка или того хуже, не способна соизмерять требования обстоятельств и свои потребности. Снова этот высокомерный тон, фи, как не стыдно.
   Нортон вместо возражения просто наклонил голову и поймал губами ее губы. Поцелуй оказался настолько воспламеняющим, что на какое-то время пара влюбленных забыла, где они находятся. Подхватив невесту на руки, герцог уже намеревался было продолжить любовную прелюдию в спальне, как вдруг споткнулся об одну из коробок и едва не свалился на пол с драгоценной ношей на руках. Лизабет взвизгнула от испуга и выскользнула из его рук. Затем со смехом отбежала в сторону и пригласила его завтракать.
   Нортон тяжело вздохнул, провел рукой по волосам, словно отгоняя соблазнительные видения. Взяв себя в руки, он пообещал себе, что сегодня еще до заката солнца снова соблазнит Лизабет. Он поражался себе, что в его возрасте им обуяла просто какая-то дикая страсть и зависимость от настроения одной единственной женщины. Он готов был выполнить любой ее каприз или просьбу, в пределах разумного, конечно.
   - Нортон, что-нибудь узнали о Картере? - вдруг спросила Лизабет, отпив из бокала воды после завтрака.
   Герцог скривился, как от зубной боли.
   - Едва я слышу об этом человека, а уж тем более из ваших прекрасных уст, я испытываю просто страшные чувства, - пробормотал он, вытирая уголки рта льняной салфеткой. - Он словно сквозь землю канул. Вильям наводил справки, из гостиницы Картер съехал, никто его более не видел. Поговаривают, что он вскользь упоминал о намерении отбыть в Европу с некой таинственной дамой.
   Лизабет вздрогнула и внимательно посмотрела на Блейкстоуна.
   - С какой дамой? - переспросила она.
   - Думаю, это могла бы быть Виктория. Они покинули городок одновременно, боюсь, что Виктория не сдержала слово и не отправилась на американский континент, а сбежала с Картером.
   Лизабет поднялась из-за стола и прошлась из стороны в сторону, лавируя между коробками с нарядами.
   - Как вы считаете, - спросила она, остановившись возле Нортона, и обняв его со спины за шею и прижавшись к его телу, - нам не стоит теперь опасаться их мести? Не означает ли это, что Картер успокоился и оставил меня в покое?
   Блейкстоун повернулся и посадил молодую невесту к себе на колени.
   - Боюсь, что не могу с уверенностью это утверждать, - сказал он, проводя рукой по ее лицу, очерчивая указательным пальцем нос, скулы, подбородок, губы. - Я не стану рисковать нашим счастьем и спокойствием, сегодня венчание состоится в Рамсгейте на борту моего корабля, который пришвартован в порту и ждет приказа об отплытии.
   - Но кто будет проводить церемонию? - удивилась Лизабет, улыбнувшись его предусмотрительности, за что герцог и был одарен быстрыми поцелуями и легкими, как прикосновения крыльев бабочки, осыпавшими его лицо.
   - Вы испытываете мое терпение, Лизабет, - прорычал герцог, сжимая ее в объятиях как можно крепче. Вновь нахлынуло острое желание, которое могло спровоцировать его на более решительные действия.
   Лизабет резко отстранилась и вырвалась из его рук. Увернувшись, молодая женщина с соблазняющим смехом отбежала за свой стул.
   Нортон готов был уже броситься вдогонку, как Лизабет умоляюще посмотрела на него со словами:
   - Пожалуйста, расскажите же мне о своих планах, а то мне даже обидно, что все самые важные события в моей жизни происходят без моего участия.
   Наступив на горло своим желаниям, мужчина поднялся и поманил невесту на софу.
   - Давайте присядем и все обсудим....Так вот, - продолжил он, едва они уютно устроились рядом друг с другом на софе, - через четыре часа отбывает наш багаж в карете с парой вооруженных охранников и двумя грумами. Эта карета послужит отвлекающим маневром на случае, если Картер решит напасть на нас, думая, что мы поедем в ней. Охране велено оказать сопротивление насколько это будет возможным.
   Лизабет теснее прижалась к герцогу, представив себе картину захвата кареты бандитами во главе с Картером.
   - А как же мы?
   Нортон хмыкнул.
   - А мы поскачем верхом через пятнадцать минут после отбытия кареты...то есть я и вы, переодевшаяся в мужской костюм.
   - А Виолла?
   - Виоллу и Люси утром доставит Вильям, после чего мы вчетвером отплывем в Бразилию, а Вильям вернется в Даркхолт. Вот такой план.
   Лизабет нахмурилась.
   - Мне он не нравится.
   - Но почему? - удивился Нортон, хотя и сам понимал, что было рискованно отправляться вдвоем без охраны.
   - Вы и сами понимаете, - ответила Лизабет. - Почему бы нам не поехать всем вместе в карете, но с достаточным количеством охраны?
   - Дорогая моя леди, я не хотел бы подвергать Виоллу какой-либо опасности. Если за замком кто-либо следит, то он в первую очередь так и подумает, что в карете находятся герцог, его невеста и ребенок, а, следом, в том же направлении верхом поскакали двое мужчин: Вильям и мистер Фримен, то есть это мы с вами.
   - У меня такое ощущение, что мы находимся на осадном положении, - нервно произнесла Лизабет. - Почему мы должны скрываться и прятаться!?
   - Потому что Картер очень опасный противник, - терпеливо ответил Нортон, понимая ее состояние. Его любимая женщина слишком долго пряталась и скрывалась от этого ненавистного лже-кузена, что в настоящий момент, когда счастье так близко, необходимость снова прятаться просто сводила с ума. - Поверьте, так будет лучше, если же ничего не произойдет и Картер не устроит облаву, тогда мы просто посмеемся над своими страхами, а в старости, когда уже у нас будут внуки, нам будет, что рассказать им.
   - И все-таки меня мучают дурные предчувствия, - возразила Лизабет, уткнувшись мужчине в шею.
   - Давайте не будет омрачать предстоящую свадьбу плохим настроением, - ответил герцог.
   Затем поднялся, огляделся, и добавил:
   - Я пришлю к вам Люси и еще двух горничных, они вам помогут собраться и выбрать платье. Думаю, что и Виолла вам составит компанию с огромным удовольствием.
   - Это правда, она просила ее позвать, - заставив себя успокоиться и собраться с духом, ответила Лизабет.
   Поцеловав невесту в щеку, герцог вышел из гостиной. Молодая женщина подняла одну коробочку и стала разворачивать ее, намереваясь как можно быстрее управиться с приятными хлопотами.
  

***

   В назначенный час из ворот замка Даркхолт выехала карета, в которой, за плотно задернутыми шторками, сидели двое вооруженных слуг, а через некоторое время вслед за экипажем последовали двое всадников налегке. План был хорош, но его участники не знали о том, что один из замковых слуг успел передать банде Картера за приличное вознаграждение сообщение о готовящемся отъезде герцога с невестой в Рамсгейт. Он сообщил о времени отъезда и о том, что поедет карета, загруженная багажом. Может быть, в ней поедет и молодая леди с горничной, а может и нет, этого он не знал.
   Картер велел разделиться и преследовать карету второй группе, а сам с несколькими бандитами остался в засаде, ожидая двух всадников сразу за поворотом дороги из замка, уходящей в сторону моря. Едва завидев ожидаемых всадников, бандиты выскочили из-за больших валунов и окружили их. На лицах всех нападавших были повязаны платки, которые закрывали часть лица, что мешало Нортону определить, кто из напавших был их предводителем. Чертыхаясь про себя, он понял, что Лизабет была права, не стоило так рисковать, действительно, следовало вызвать полицейское сопровождение.
   - Что вам нужно, господа?! - грозно рыкнул герцог, положив руку на пистолет, торчавший из голенища правого сапога.
   - О, всего лишь малость, ваша светлость, - раздался голос откуда-то сбоку, полный торжества и самодовольства.
   "Картер, - пронеслось в голове Блейкстоуна, - это плохо, я все-таки надеялся, что он последует за каретой. Очень плохо и опасно".
   Он повернул голову в сторону говорившего с ним бандита, солнце на миг ослепило глаза. Тот стянул платок с лица, и уставился на второго всадника, показывая в него пистолетом.
   - Кто это с вами? И куда вы так спешите, позвольте полюбопытствовать? - ехидно произнес Картер. Он еще не был до конца уверен в своей победе и опасался получиться пулю в живот, поэтому и не опускал свое оружия, направляя на второго всадника, скрытого капюшоном плаща.
   - Это мой брат, Лорд Стил, и соблаговолите пропустить нас, я спешу воссоединиться со своей невестой, которая следует в карете.
   - Да, неужели? Снимите в таком случае капюшон с головы, милорд, - обратился Картер ко второму всаднику.
   Тот в свою очередь и не подумал так поступить, упорно храня молчание.
   - Ну что ж, в таком случае мы вам поможем, - сердито произнес Картер и велел одному из бандитов подойти к таинственному всаднику ближе. За что последний и схлопотал пулю, едва поднял руку к стремени.
   Выстрел послужил сигналом, и вскоре бандиты были окружены полицейскими в количестве вдвое превышающим количество бандитов. Наведенные ружья в руках представителей власти оказались существенным аргументом в выяснении перевеса силы. Бандиты, желающие избежать участи своего подельника, покидали оружие на землю, и только Картер, злобно скалясь, не решался опустить пистолет.
   Он не мог понять, где он допустил промах, что его так легко обвели вокруг пальца. Последней каплей оказалось то, что таинственный всадник сбросил капюшон и на него уставился презрительно кривящий губы, не кто иной, как Лорд Стил.
   - А кого ты ожил увидеть, мерзавец? - издевательски засмеялся Вильям. - Брось пистолет, тебя кое-кто ожидает...
   Картер опустил пистолет, понимая, что возможно проиграл. Лизабет ему больше не увидеть. Правда была надежда, что он сможет сбежать и разыскать ее в будущем, но и эта надежда растаяла, стоило ему услышать слова мужчины в гражданской одежде, который вышел из-за спин полицейских.
   - Именем закона вы арестованы, Брэндон Картер, за убийство отягчающей степени, а именно графа Уэлского, барона Шелдона, достопочтенного мистера Эдмонда Шелдона, а так же вы обвиняетесь в неоднократной попытке похищения человека, а именно, Леди Лизабет Шелдон.
   Картер упорно хранил молчание, понимая, что до тех пор пока он сам не признает себя виноватым, служителям закона придется попотеть, чтобы доказать в суде предъявленные обвинения. Он начал выстраивать в голове целую вереницу из планов побега, как вдруг услышал женский голос.
   - О, прошу вас, позвольте мне пройти. Я должна попрощаться с этим человеком.
   "Виктория! Что она здесь делает?" Картер удивленно взирал на свою бывшую любовницу, которая растолкала полицейских, занятых надеванием наручников на руки бандитов, и подошла к нему почти вплотную.
   - Что ж, - злобно зашипела женщина, - поделом тебе, мразь.
   И наотмашь ударила Картера рукой, затянутой в перчатку и с нанизанными на пальцы массивными перстнями поверх нее. Кровь тут же хлынула из ран на лице, мужчина ругнулся и попытался ударить женщину в ответ. Однако полицейские успели скрутить его.
   - Виктория, что ТЫ здесь делаешь? - грозно потребовал ответа герцог, спешившийся и державший коня в поводу.
   - Я должна была увидеть это... Этот негодяй обманул меня, втянув в свои интриги.
   Картер злобно сощурился, с ненавистью глядя на женщину. Он уже было хотел плюнуть в ее сторону, как вдруг заметил еще одного всадника, вернее всадницу. Жадно вглядываясь в лицо женщины, которая спешилась и с именем жениха на устах бежала к герцогу, Картер до боли закусил нижнюю губу.
   Герцог обернулся и прижал к себе Лизабет, которая буквально упала в его объятия. Запыхавшаяся, слово она бежала всю дорогу, а не скакала верхом, молодая женщина стала осыпать лицо любимого горячими поцелуями, не стесняясь никого вокруг.
   - Жив, любимый мой, жив, - шептала она, и начав ощупывать, добавила, - не ранен, цел и невредим, спасибо тебе Господи.
   Картер аж почернел от злости и ревности, наблюдая столь трогательную сцену. Что-то замкнуло в голове, и он вдруг выхватил из кобуры полицейского пистолет и нацелился в Лизабет.
   - Раз не досталась мне, так и никому не достанешься, - прокричал он вне себя от гнева.
   Раздался выстрел.
  
  
  
   Эпилог
  
   Двое близнецов, двое четырех летних мальчиков-сорванцов, толклись возле спальни родителей, не решаясь будить их в столь ранний час. Утро едва наступило, а они, сбежав из-под присмотра няни, побежали на перегонки вдоль длинного коридора замка Даркхолт к спальней родителей.
   Так и не сговорившись, кто первый открывает дверь, они вдвоем влетели в комнату. Мама и папа не спали, а сидели на кровати с хитрыми улыбками в ожидании разбудивших их детей. Они давно уже прислушивались к возне за дверью, посмеиваясь.
   - Ма, па, - воскликнули в один голос дети, - пора вставать, сегодня Виолла приезжает из колледжа, вы забыли что ли?
   Не дожидаясь ответа, дети вскарабкались на огромную кровать с балдахином, свисающим с потолка, который им напоминал огромные паруса корабля, на котором их возил папа недавно.
   - Папа, - произнес один из близнецов, - а мы поплывем все вместе к дяде Вильяму в эту дикую страну?
   - Не дикую, а далекую, - возразил второй близнец, ухватив брата за ухо, - мама, я забыл, как называется тот город, где живет дядя Вильям и тетя Светлая Лана....
   - Санкт-Петербург, а страна называется Российская Империя, а тетю зовут Светлана, - терпеливо повторила уже в который раз их мама.
   - А ну марш, дети к себе одеваться, а то не поедите встречать сестру, - грозно прорычал отец, и детей как ветром сдуло из родительской кровати, только было слышно, как топочут по полу маленькие ножки, а детские голоса спорят кто быстрее добежит до своей комнаты.
   - Дорогой, - обратилась молодая мама к супругу, крепко обнимая того под одеялом, - а мы успеем еще разочек повторить?
   - Лизабет, любовь моя, я бы с радостью, но нам, правда, пора собираться. Но обещаю, как только вернемся, повторим обязательно.
   - Ах, Нортон, я так счастлива, - ласковый шепот и нежные прикосновения женских рук заставляют на какое-то время забыться.
   Однако следующий вопрос, заданный коварной соблазнительницей, вырывается герцога Блейкстоуна из мира грез
   - Как ты думаешь, Виктория смогла прижиться в Америке? Я бы очень хотела, чтобы она тоже нашла свое счастье, ведь если бы она не выстрелила тогда, пять лет назад, в Картера и не убила бы его, меня бы сейчас, наверное, не было рядом с тобою. Она искупила свою вину, как ты считаешь?
   - Никогда даже не произноси таких страшных слов, любовь моя. Я не хочу вспоминать, какого страху натерпелся, увидев в его руках пистолет, направленный на тебя. Я уже собрался заслонить тебя собой, как вдруг увидел Викторию с дымящимся пистолетом...да, думаю, что она искупила свою вину. Жизнь за жизнь.
   - Жизнь за жизнь, - тихо повторила Лизабет. - Я благодарна тебе, что ты тогда все-таки пересмотрел свой "безупречный" план, и решил следовать моим предложениям.
   - Да и как иначе, ведь вы же, ваша светлость, оказывается великий стратег, даром что герцогиня.
   В большой герцогской спальне еще некоторое время раздавались голоса хозяев, до тех пор пока они не вышли из нее, облаченные в парадные одежды, готовые встретить свою старшую дочь Виоллу, которая должна была вернуться на каникулы из частного пансионата.
  
  
  

Конец.

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"