Гарридо Алекс: другие произведения.

Сорвейн

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 6.72*6  Ваша оценка:

  Всё происходило на моих глазах.
  И я хочу рассказать об этом. Это очень и очень нелегкая задача. Надо говорить о многих вещах сразу, иначе вы ничего не поймете. И надо говорить о том, что известно всем, и о том, чего никто не знает, не делая разницы между тем и этим. Так что мой рассказ может показаться вам скучным и беспорядочным.
   Но я хочу рассказать об этом - и это мое дело, а вы можете слушать или не слушать, это уже дело ваше.
  Сначала надо говорить о сорвейнах.
  Прежде всего, у них не бывает самок или самцов. Они сами не знают, откуда появляются новые маленькие сорвейны. Хотите верьте, хотите нет, но они этого действительно не знают. У меня создалось впечатление, что они не очень-то этим интересуются. Появляются и появляются. В один прекрасный день среди резвящейся малышни оказывается новенький, и все ему рады, потому что сорвейны по-настоящему любят друг друга, все без исключения.
  О сексе там и речи нет. Хотя, несомненно, они образуют устойчивые пары. Мне не приходилось видеть пару сорвейнов, мне вообще не приходилось видеть сорвейнов, кроме того, который работал с Кунцем. Так что вот этого "нашего" сорвейна я буду именовать просто Сорвейн.
  И говорить о нем буду в мужском роде.
  Не в среднем же, как о неодушевленном предмете. Сорвейн - в высшей степени одушевленное существо.
  И не в женском - потому что им вообще чуждо понятие о производящей потомство самке.
  Раз уж мы говорим в мужском роде о евнухах и гермафродитах, то почему бы не удостоить той же чести сорвейнов, которые, определенно, не гермафродиты и не евнухи, но ни в коем случае не самки.
  Итак, я рассказываю о Кунце.
  Я помню его примерно столько, сколько себя - мы росли вместе, и обстоятельства жизни нашей были одинаковы, и так получилось, что мы не разошлись и не потерялись со временем, как это чаще всего бывает с теми, кто дружит практически с первых шагов. Нам случалось ссориться, но необходимость мириться постепенно отпала. Наши ссоры были такими, после которых мириться нет нужды. Это были, скорее, непримиримые споры, и когда выяснялось, что противник остается при своем мнении, несмотря на все доводы, спор сам собой затухал. Мы просто принимали мнения друг друга и учитывали их в дальнейшем, но никакие разногласия не могли разорвать нашу связь.
  Ну, нет, мы не сорвейны, ни в коем случае, если вы понимаете, что я имею в виду. Нам вполне нравятся самки нашего вида. Некоторые из них - особенно. Даже теперь, когда с Кунцем случилось вот это безобразие, я частенько замечаю, как он провожает восхищенным взглядом какую-нибудь очаровательную юную самочку на улице, когда мне удается вытащить его на прогулку. Теперь уже - да.
  Что? Извините, конечно же, я имел в виду - девушку.
  В первые месяцы после отъезда Сорвейна он ничего вокруг не замечал, разговаривать с ним было мучением. Он вполне адекватно поддерживал беседу, но только до какого-то момента, а потом неожиданно и совершенно внезапно оказывалось, что он сидит неподвижно с пустыми глазами, и надо было хорошенько толкнуть его - на оклики он не реагировал.
  Видимо, я не сумею объяснить толком, что же произошло, если не расскажу, чем занимается Кунц, и в чем, собственно, состояла их совместная работа с Сорвейном.
  Кунц играет с огнем. Это старое и почтенное занятие, и играющие с огнем пользуются всяческим уважением, потому что без огня нет тепла, нет жизни. А огонь не может не играть и не любит играть в одиночку. Он тогда уходит очень глубоко и затаивается там. Без огня мы все тут долго не протянем. Поэтому играющие с огнем необходимы.
  Но ни для кого не секрет, что дело это накладывает неизгладимый отпечаток на играющего. Это занятие - для одиночек, но настоящие прирожденные одиночки, одиночки по призванию, почти никогда не способны играть с огнем так, как это нужно огню. Одиночка и есть одиночка, одиночка принадлежит себе и больше ни в ком не нуждается. Огонь ожидает от человека всей страсти. Всей вообще, а не всей, на какую человек способен, если вы понимаете, что я имею в виду. И это означает, что правильно играть с огнем может только тот, кто вообще не способен переносить одиночество. Огонь становится ему товарищем и возлюбленным.
  Да, играющие с огнем вовсе не дают обета безбрачия, у них бывают семьи, у них бывают дети... Но это так ненадежно - быть женой играющего с огнем. Мало того, что играющий всегда находится как бы не полностью здесь. В любой момент, когда бы огонь ни позвал, играющий оставляет все, глаза его пустеют, дыхание замирает, он "уходит в огонь", так это называют у нас. Но в это самое время у его жены могут начаться роды, или мигрень, или случиться острый приступ недовольства материальным благосостоянием семьи; дети могут разбить коленки и носы, отнять или тайком унести игрушку, начать курить, уйти из дома, забеременеть...
  Понимаете?
  В такой момент играющему с огнем приходится выбирать: огонь или семья. Если он выбирает огонь - с этим всё ясно. Едва ли ему еще когда-нибудь придется наслаждаться обществом жены и детей - этой жены и этих детей, я имею в виду.
  Но если он выберет семью - огонь оставит его. На некоторое время. А потом снова придет по его душу. И неизвестно, что страшнее: быть оставленным огнем или быть снова призванным им. Мне не приходилось испытывать ни того, ни другого, я не по этой части, и жалеть об этом было бы глупо.
  Не знаю, что выбрал бы Кунц, он-то хлебнул и того, и другого, и не по одному разу... Но я лично, глядя со стороны, посоветовал бы ему никогда больше не отказываться от огня вообще. Хотя - к чему теперь Кунцу мои советы.
  А теперь мне придется рассказать о сорвейнах - или о нашем Сорвейне, если угодно, ведь мы с Кунцем видели только его одного. Но, судя по тому, что мы о нем узнали, каждый сорвейн - это сорвейн вообще, и по одному можно составить представление обо всех. Хотя между собой они очень различаются. Но различия эти второстепенные, в то время как сходство - главное.
  Да, я понимаю, что вы ничего не понимаете. О сорвейнах вообще очень трудно говорить. Вот попробуйте хотя бы описать сорвейна. Вы видели его когда-нибудь? Нет? Ну так я едва ли смогу вам помочь.
  Сорвейн - само совершенство. И всё. Само совершенство, каким бы вы его ни представляли. Сорвейн еще совершеннее, чем ваше представление о совершенстве. Именно поэтому его невозможно описать. У них, кажется, нет глаз. Но есть взгляд. У всех людей есть глаза, которые можно описать во всех подробностях, начиная от цвета и узора зрачка и заканчивая длиной ресниц. Но не у всех людей есть взгляд, если вы понимаете, что я имею в виду. У сорвейнов дело обстоит с точностью до наоборот: невозможно представить себе сорвейна без взгляда; а вот есть ли у сорвейна глаза - об этом начинаешь задумываться день этак на третий...
  Я неверно выразился. Невозможно вообще представить себе сорвейна. Только собственный трепет и свечение души, которое возникает при общении с сорвейном - это еще можно вспомнить. Глухим отголоском, смутной тенью...
  У них есть речь - но ничего не могу сказать об их словах и голосе. Кажется, они не нуждаются ни в том, ни в другом. Но речи их полны смысла и страсти, как выразился бы поэт - полны огня.
  Сорвейны любят движение, и когда они двигаются, за ними не уследишь, даже когда они двигаются, оставаясь на месте, если вы понимаете, что я имею в виду. И они же могут застывать в совершенной неподвижности - совершенной во всех смыслах этого слова.
  Вот теперь вы, надеюсь, немного представляете, что такое сорвейны, хотя, как я уже говорил, это едва ли возможно в принципе.
  А теперь снова о Кунце. Как любой играющий, он нуждается в друге, которому может рассказывать о своих играх с огнем, потому что огонь наполняет его своими чудесами, а этого человеческой душе не вместить - в одиночку уж точно. И Кунц рассказывал мне. Со временем я стал, как мне кажется, понимать странные правила этой игры, если у нее вообще есть или могут быть правила. Стал понимать настолько, что даже решился иногда подсказывать Кунцу наиболее выигрышные с моей точки зрения ходы и комбинации. Кто-нибудь из вас имеет в друзьях играющего с огнем? Тогда вы понимаете меня. Впрочем, я рассказываю обо всем, как о неизвестном, и поэтому не буду краток.
  Кунц тоже не бывал краток, когда объяснял мне, как именно и почему он ценит мое мнение. Вы понимаете, это ирония, горькая ирония. Он полагал, что не нуждается в моих советах. Может быть, он был прав. Он-то знаком с огнем, а я - нет. Но зато я чувствовал себя именинником, когда при мне Кунц объяснял то же самое другому играющему или - и особенно - кому-нибудь из Палаты мер. Меня-то он хотя бы выслушивал и старался быть мягким и терпеливым. С ними разговор был короткий и очень выразительный. Если бы речь шла не об играющем и огне, а о мужчине и женщине, я с уверенностью сказал бы, что тут говорит самая яростная ревность. Впрочем, я и сейчас могу сказать то же самое. Это была ревность.
  Никогда бы Кунц не ревновал огонь к другому играющему или играющего - к огню. Это другой вид ревности, если вы понимаете, что я имею в виду.
  Пока не доходит до советов, играющие очень тепло относятся друг к другу. Они любят собраться и провести вечерок вместе, попить пивка или чего покрепче, поговорить о всяком, даже об огне. Но лезть друг к другу с советами считается дурным тоном у лучших из них. Только старые напыщенные хрычи из Палаты, забывшие, какими были они сами когда-то, и давно утратившие собственную связь с огнем, щедры на поучения.
  Вот они-то и решили, что Кунцу необходимо усовершенствовать свое искусство. Вы понимаете?
  И тогда появился Сорвейн. Потому что сорвейны - совершенство во всем по самой сути своей, и чем бы они ни занимались, они неизменно достигают совершенства.
  Кунц, конечно, не пришел в восторг, когда узнал, что его допуск к огню теперь возможен только с одобрения чужака. Огонь выбирает своих очень рано. Допуск - дело наживное, и даже не все лучшие из играющих его имеют, огонь всё равно касается их... Но допуск - это допуск, с ним надежнее. Те, кто имеет допуск, могут больше ничем не заниматься - их обеспечивают всем необходимым. Кунц играл так, что сам себя прокормить не смог бы, пожалуй. У него была семья когда-то, жена, двое детей. Кунц навещает их и сейчас. Мариана научилась не ревновать Кунца к огню только тогда, когда он стал жить отдельно.
  Про сорвейнов слышали все, но мало кому приходилось их видеть, а уж что они представляют собой на самом деле, человеку так просто не понять. Даже то простое обстоятельство, что среди сорвейнов нет деления на самцов и самок, ускользает от человеческого восприятия с необъяснимым постоянством. Что уж говорить о тонкостях, для которых у нас просто нет аналогий...
  Кунц был готов встретить советы и наставления сорвейна в своей обычной манере. Особенно потому, что чужак имел власть решать, сохранит ли Кунц свой допуск. То есть чужак имел право оценивать правильность ходов Кунца и наставлять его в игре. Вы представляете себе, что должен был чувствовать Кунц?
  Но чужак не давал советов. Чужак просто показал ему себя, говорил с ним, дождался, когда Кунца позовет огонь - пошел с ним.
  Нет, не так. Это Кунц взял с собой Сорвейна, повел его в огонь. И Сорвейн смог пойти с ним. И Кунц принял его в свою игру как равного.
  Это значит, что Кунц принял его в игру как самого себя.
  Возвращаясь из огня, они подолгу спорили или, наоборот, высказывали друг другу свое восхищение. Тогда я еще радовался, слыша их беседы: сорвейн восхищался моим Кунцем! Кунц вызывал восхищение у того, кто сам является совершенством!
  Нет, что Кунц - действительно выдающийся играющий, я понимал давно, я ведь слушал его рассказы всю жизнь... Но, как бы вам сказать... мы же с ним когда-то сидели на соседних горшках, понимаете? Он для меня все-таки просто Куся, растяпа и лодырь, но очень душевный человек, друг, да, но...
  Понимаете?
  А тут - сам сорвейн, с восторгом рассказывающий, как замечательно, и тонко, и неожиданно, и необходимо каждое действие Кунца в игре. Нет-нет, были и замечания, и Кунцу они были - как иголки под ногти. Но Кунц решил себе, что будет слушать и принимать их - и слушал, и принимал. Ведь Сорвейн стал для него как бы им самим. Это Кунц так решил и сделал с собой такое - а Сорвейн оказался ему как раз впору...
  Когда хрычи из Палаты попытались устроить Кунцу что-то вроде квалификационного экзамена, Сорвейн - а он совершенен и в гневе - не допустил этого. Он заявил, что такого играющего нельзя лишний раз руками трогать, тем более вмешиваться в его отношения с огнем; что если в игре Кунца есть какие-либо несовершенства, то Кунц сам еще всему научится - у огня.
  И добился, чтобы Кунцу выдали бессрочный допуск.
  Но это всё было снаружи. А между ними - между Кунцем и Сорвейном - был только огонь.
  Сорвейны образуют устойчивые пары. Друг с другом. Но что такое для сорвейна человек, даже играющий, даже очень неплохой играющий?
  Я удивляюсь только одному: при всём понимании и сочувствии, которое было между Кунцем и Сорвейном, как чужак мог не видеть, что на самом деле происходит с моим другом? Как он мог не понимать, что такое было для Кунца - отдать свой огонь еще кому-то в полное владение? Это было всё равно, что отдать самого себя, а иначе ничего у них не получилось бы...
  Если бы они, извините, занимались сексом, они не стали бы ближе. Конечно, совместные занятия сексом еще ничего не значат, да, но вы ведь понимаете, что я имею в виду?
  По крайней мере, так было для Кунца. Для Кунца, который играет с огнем столько, сколько себя помнит, который играл с огнем еще тогда, когда даже не знал, что это - огонь...
  Разве Кунц мог устоять перед совершенством? Перед совершенством, которое впустил в себя, как огонь, как себя самого? Теперь я все чаще думаю, что он просто принял его за огонь. За воплощение огня. Но с огнем возможно только играть, огонь только берет, а Сорвейн говорил с Кунцем, утешал и вдохновлял его, шутил и спорил...
  Они были там на равных, только Кунц, Сорвейн и огонь.
  И Кунц почему-то решил, что так будет теперь всегда. Он ведь - один из лучших играющих. Вы же помните: это означает, что он не выносит одиночества. Но одинок, потому что принадлежит огню.
  И он вцепился в этого сорвейна всей душой.
  Он даже не поинтересовался, есть ли у этого сорвейна пара. Сначала это было неважно, а потом - как спросить? Кунц больше всего боялся выдать свои чувства, ему казалось, что сорвейн тогда отдалится. И в то же время ему казалось, что для сорвейна всё обстоит точно так же.
  А Сорвейн улетел к себе, как только Кунцу выдали новый допуск.
  Сорвейны, они просто помешаны на совершенстве и на распространении его во вселенной. Работа с Кунцем закончилась, и сорвейн отправился дальше.
  
  А я остался с Кунцем.
  Знаете, если уж начистоту, я прекрасно понимаю, почему Кунц так вызверивается, когда к нему с советами лезешь. И не только по поводу огня. Он ведь живет совсем по-другому, какие ему от меня советы? Я понимаю и не обижаюсь, когда вижу прикрытую вежливым вниманием скуку на его лице. Всё, что я могу ему сказать о жизни, будет - о моей или о вашей жизни, но не о нем. Там какие-то совершенно другие принципы лежат в основании, Кунц их знает, а я - нет. И ему бывает тяжело со мной, так же как и мне с ним. Никаких ведь нервов не хватит смотреть, как человек свою жизнь разрушает. Вот ушел от Марианы, работу бросил... Кто тогда мог сказать, что он получит свой первый в жизни допуск? Никто не мог, и он сам не мог. Он уходил от всего - в пустоту.
  Он сидел голодный в неубранной, необставленной квартире, по-детски радовался, когда я приносил ему сигареты и еду, и твердил: "Это - цена свободы".
  Я уверен: если бы он вообще никогда не получил бы допуска, он всё равно не жалел бы о брошенной жизни. Жить без всего и с огнем он мог, а без огня - не мог никак.
  Он рассказывал мне о своих играх, но я понимал, что всего он рассказать не может. Ему слов не хватит. С огнем не говорят, огонь чувствуют, и передать мне это чувство он не мог. И Мариане не мог.
  А вот сорвейн... сорвейн был там с ним вместе.
  А теперь с Кунцем остался я. Всего лишь я.
  Сначала я вообще не понимал, что происходит. Вот только что вчера Кунц весь светился, был полон жизни, вдохновения и надежд. А сегодня - погас, замер, остановился.
  Я пытался как-то развлечь его, разговорить. Но он, наверное, разучился растолковывать свои мысли и чувства, общаясь с сорвейном. Им-то между собой много ли слов надо было? Кунцу казалось, что слова вообще не нужны. Но, видимо, он ошибался. Или был прав, но в другом смысле. Тех слов, что у Кунца были для сорвейна - действительно не надо было.
  Мне они достались, эти слова. Я их из Кунца клещами вытаскивал.
  
  - Разве тебе не достаточно того, что ты сам любишь? Не достаточно знать, что он есть на свете?
  - Нет. Я хочу его для себя.
  - Как это? Ты хочешь владеть и распоряжаться? Сорвейном?
  - Нет.
  - Ты хочешь жить с ним? Ты понимаешь, что он... ну, вообще не человек!
  - Нет. Не в этом дело.
  - Так в чем же? Ну, объясни, может быть, ты сам не знаешь, что тебе нужно, а когда скажешь - увидишь, что тебе этого и не надо совсем? Чего ты хочешь?
  - Я хочу, чтобы он признал меня равным себе. То есть - прекраснейшим, лучшим из всего, что есть в мире, единственным, необходимым.
  
  Он больше не играет с огнем, мой Кунц. Иногда мне удается вытащить его на улицу, и теперь он уже замечает красивых женщин, любуется ими. Но глаза его пусты. Нет, у него есть взгляд. И я благодарен ему за то, что он обычно смотрит в сторону.
  Он говорит, что это пройдет. Огонь оставил его, а значит, позовет снова. И он пойдет в огонь, как раньше, как всегда - один. Но теперь это будет уже не так, как было раньше, и одиночество его теперь совсем другое, и это, кажется, намного хуже.
  Если вы понимаете, что я имею в виду.
Оценка: 6.72*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) О.Миронова "Межгалактическая любовь"(Постапокалипсис) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) В.Кей "У Безумия тоже есть цвет "(Научная фантастика) Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"