Гавряев Виталий Витальевич: другие произведения.

Контра

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Оценка: 7.11*33  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Он потерял всё, друзей, семью, жизнь, весь мир. Новый мир встретил его сурово. Пусть новые родственники от него и не отвернулись, решив, что после тяжёлой травмы он стал немного чудаковатым, однако, друзья, посчитали его предателем их идеалов - контрой. И ему предстоит извернуться, но вписаться в новые реалии чужого мира. А самое главное, постараться вернуть друзей, или найти новых, потому что в одиночку ему не выжить.

  Контра.
  
   Пролог.
  
   Может быть, многие помнят один очень бородатый анекдот, тот, в котором пациенту, перед операцией подходит врач и говорит: - "Больной, да не переживайте вы так. Ваша операция очень простая, и отработана до такой степени, что её может сделать любой студент мединститута. А вами, займётся наш уважаемый профессор. Так что успокойтесь, всё будет хорошо. А сейчас, я вам одену наркозную маску, и вы уснёте. А когда операция закончится, я её сниму, и вы проснётесь абсолютно здоровым человеком‟. - Больному, дают наркоз и он благополучно засыпает. Когда пациент открывает глаза, у него на самом деле больше ничего не болит, не беспокоит. Чудеса! Вот только возле него стоит совершенно седой, бородатый старик с умиротворённым взглядом. Ну, мужик сильно удивляется и интересуется: - "Доктор, что с вами произошло, вы так сильно постарели?‟ - седовласый старец, как-то слишком горестно вздыхает, и отвечает: - "Увы, сын мой, я не доктор, а святой Лука‟.
   Сидя в весёлой компании и выслушав этот анекдот можно посмеяться, или попросту улыбнуться - дабы не обидеть рассказчика отсутствием какой-либо реакции. Но. Только нашему герою, Кононову Владимиру Сергеевичу, было не смешно. Пусть он не был в весёлой компании и ему и не одевали наркозную маску. Или как она там правильно у медиков называется? Его должны были прооперировать, даже подключили к какой-то капельнице, после чего он просто уснул; вот только это совершенно ничего не меняло. Как и положено, по сюжету образчика народного юмора, пациент очнулся вне операционного зала, в котором "заснул‟. А самое главное и коварное, по пробуждению Кононова, об улучшении самочувствия не было и речи, у него до жути болела голова. Такое впечатление, что ей, этой боли, было мало места, и она билась, металась, разрывала черепную коробку на части, пытаясь высвободиться из сдерживающих её оков. Первые секунды перед взором был только фейерверк из миллиарда ярчайших, пульсирующих искр, от чего, самочувствие только ухудшилось. Постепенно эта раздражающая световая атака утихла, стало возвращаться нормальное зрение. И вскоре, Володя смог рассмотреть, что возле его больничного ложа, стоит абсолютно незнакомый, короткостриженый седовласый мужчина. Нет, не так, наш герой не лежал в кровати, а был туго зафиксирован ремнями на неудобном, деревянном кресле с высокой спинкой и массивными подлокотниками. Ну а сам незнакомец был облачён в нелепый, мятый, серый костюм (не верилось, что этот необычный халат когда-то мог быть белым). Вершину увиденного абсурда, являла обстановка в комнате, в ней не было привычных стеклянных шкафов, настенного кафеля, другого оборудования, свойственного для современных медицинских кабинетов. В определение увиденного, напрашивалось одно слово - халупа. И несмотря ни на что, то есть столь очевидные несоответствия выше приведённой байке про медиков, (прибавьте к этому абсурду только что начавшую утихать мигрень), в голове очнувшегося человека, несмотря ни на что, всплыл сюжет именно этого образчика народного юмора.
   Незнакомец, в свою очередь, с нескрываемым испугом смотревший на Владимира, встрепенулся, как будто его ударило током. Видимо незнакомец таким образом сбросил с себя оцепенение, затем замахал руками и залепетал. Точнее, тщедушный мужичок, с седой, давно немытой шевелюрой заговорил нелепой скороговоркой, его визгливый голос, быстрая, сбивчивая речь, свидетельствовали о сильном испуге говорившего. Да и лепетал седовласый мужчинка не на русском языке. И как это ни стронно, прозвучавший монолог иноземца, спровоцировал новую волну боли, вследствие которой началось судорожное сокращение всего тела. Разразившийся приступ был настолько сильным, мощным, что затрещали удерживающие человека кожаные ремни и само пыточное кресло. С каждой волной, стремящейся выгнуть человеческое тело дугою, мышцы и сухожилия напрягались настолько сильно, что грозили порваться в любое мгновение. Благо, что эта мука продолжалась недолго, вот только в отличие от классического эпилептического припадка, Кононов помнил каждое мгновение разразившегося ада и только по достижению определённого пика боли, впал в спасительное забытьё.
   Точнее сказать, это не было забытьём, в классическом понимании этого слова, когда под этим определением подразумевается безмолвная тьма, без каких-либо мыслей; ощущения тела и времени. Здесь же, присутствовал целый калейдоскоп видений, если их так можно назвать. Они чередовались в строгой, неизвестно кем определённой последовательности, сверкали как вспышки стробоскопа, при этом оставались в памяти как воспоминания о чём-то реальном, и весьма длительном по продолжению. Секундная вспышка и разворачиваются вызванные ей события. В них присутствовала пожилая пара в каких-то старомодных костюмах, которые воспринимались как родители, присутствовали смешливые, миловидные девушки - родные сёстры, старший брат, Виктор, выпускник Павловского военного училища. Вспомнилось, что какой-то курс, а может быть училище, он закончил по первому разряду, вот только что это значило, было непонятно. Так что служил старший из братьев Мосальских-Вельяминовых, пехотным подпоручиком - около года. В этой мешанине, немного обособленно существовал некий дядька Протас, отставной солдат, занимающийся воспитанием своего барчука. Вполне реалистично слышалось его недовольное бурчание, нравоучения, и даже в эти моменты в голосе присутствовали нотки, говорившие о беззаветной преданности своему дитяти.
   Полнейшим антиподом этому дядьке, воспринимался невозмутимый учитель англи́йского языка, настоящий уроженец туманного Альбиона, мистер Адиссон. Особенно чётко прорисовывались характерные черты преподавателя, присущие только ему, его немного надменный взгляд серых, холодных как айсберг глаз; невозмутимая маска-лицо, вместо нормальной, человеческой, живой мимики. И как неотъемлемое приложение ко всему этому, короткая, деревянная указка, которая неизменно находилась в руках этого сноба. Та самая, что часто, в самые неожиданные моменты, стучала по столешнице парты, или глухо хлыстала по несчастной спине Митяя - друга по учёбе. Митяй, это младший сын конюха Акима, мальчишку взяли в обучение с одним лишь условием, он, сверстник Александра (!?) будет всё время находиться рядом с хозяйским отпрыском, а заодно, станет неким подобием мальчика для битья. Впрочем, причём тут подобие, сын конюха таковым и являлся. Ну, не всё было так плохо, телесные наказания имели место только тогда, когда у преподавателей возникала необходимость за что-либо наказать Александра младшего, не чаще. Вот такие, абсурдные, но при этом, весьма реалистичные галлюцинации зародились в результате судорожного припадка. Просто необъяснимая, сюрреалистичная жуть.
   Дурной сон окончился, и постепенно, реальность проявилась сквозь ватную стену безмолвия. Тело, измученное хаосом мощнейших сокращений мышц, болело, и весьма настойчиво, неумолимо, требовало покоя. И на грани восприятия слышался испуганный, визгливый голос, жуткой скороговоркой выговаривавший слова:
   - Мистер Бедивир, мистер Бедивир, хвала святой Катарине, этот русский жив. Его колотит падучая, и, судя по всему, несмотря ни на что, умирать он не собирается!
   - О Пип, я же вам говорил, что эти варвары, обладают феноменальной живучестью. - послышался басовитый голос, и судя по изменению силы звучания, его обладатель, неспешно приближался к пыточному креслу. - Поэтому наша терапия, рассчитанная на цивилизованного человека, на них не действует. Отвяжите этого славянина, пусть он пока полежит на кушетке, это время мы также зачтём в оплату посещения. Как-никак, но он будет находиться в нашей клинике и занимать место, а это значит, что мы, официально, продолжаем его лечение. А следующему туземцу, мы немного уменьшим ....
   Мистер Бедивир не успел уточнить, что он собирается уменьшить некому туземцу, так как его перебил возмущённый выкрик какого-то молодого человека:
   - Ах вы, чёртовы эскулапы! Англи́йские шарлатаны - Быдло заморское! Это мы для вас варвары? Александр Юрьевич значит для тебя, знахарская морда, варвар? Да я тебя ...!
   Таких эпитетов и оборотов речи, которые неудержимым потоком обрушились на голову лекарей, Владимир никогда не слышал. Вроде как не было произнесено ни единого матерного слова, однако более оскорбительной речи, нельзя было представить. Молодой человек, бранивший импортных костоправов, начал это делать на языке Шекспира, после, неожиданно, резко перешёл на великорусскую речь. Кононов с радостью узнал свой родной язык, вот только он, сильно отличался от привычного, примерно так, как белорусский от болгарского. И снова, телом завладели судороги, а разумом вспышки молний, безжалостно вбивающие в него чужие воспоминания. На этот раз, пытка была невыносимой, и казалось, бесконечно длящийся ад никогда не окончится, но и он, спустя "вечность‟, сменился милостивой пустотой мрака.
  
   Глава 1
  
   Это пробуждение оказалось более гуманным. Не было с маниакальным упорством, терзающей измученное тело боли и затмевающей весь белый свет мигрени. Хотя мышцы ощущались так, как будто они были перегружены интенсивной, силовой тренировкой и после только что перенесённых пыток, это ощущение воспринималось внеземным блаженством.
   Перед глазами, пока что стояла серая пелена, но вот вернулся слух, и стали различимы глухие удары, как будто били чем-то тяжёлым по мягкому, податливому телу. И судя по сдавленным стонам, на самом деле, где-то рядом избивали человека. Эти звуки доносились спереди и слева или приблизительно оттуда. А вот сзади, неожиданно кто-то громко и надрывно заверещал, судя по высокой ноте - женщина. А уже знакомый молодой голос, также доносившийся из-за спины, вешал, с брезгливыми нотками:
   "Я тебя шельмец, со света сживу, вожжами, на конюшне запорю. Нечисть ты островная. Не приведи господь, Александр Юрьевич не очнётся, или ваши английские камлания ему как-либо навредят. Шаманы - недоучки! Сгною ...
   Что происходило дальше, Кононов не слышал. Его сознание вновь затуманилось, и его снова поглотила спасительная тьма. На сей раз не было ни вспышек, ни сверкающих молний, ни боли. Мозг, перегруженный болевым шоком и воздействием безжалостного стробоскопа, вбивающего чужие воспоминания, а быть может и галлюцинации, отключился. И будь у человека, погрузившегося в эту непроглядную пустоту возможность это осознать, он бы обрадовался этому неожиданному подарку судьбы - блаженной пустоте безмолвной бездны.
   Первое что почувствовал Владимир, это была безбожная тряска. Казалось, что автомобиль мчался не по ровной дороге, а по волнистой стиральной доске, и при этом, у него вышли из строя не только рессоры, но и амортизаторы. Немного погодя, сознание опознало дробный стук лошадиных копыт. Нет, этот звук был услышан с первого мгновения пробуждения, однако определился только сейчас. Следующим ощущением, от которого отвлекала вибрация, была жёсткая поверхность неудобного кресла, на котором он лежал. Впрочем, голова Кононова покоилась на чьих-то коленях. И чтоб она не сильно болталась, её бережно придерживали чьи-то сильные, немного шершавые ладони. Они пахли крепким табаком и ещё чем-то незнакомым и одновременно таким родным, умиротворяющим.
   - Зря вы меня Михаил Николаевич от этого немца оттащили. - хрипловато пробурчал Протас, на чьих коленях покоилась голова Кононова. - Ох зря. Ведь этот нехристь а́нглийская, моего барина, чуть жизни не лишил.
   - Успокойся Протас. Ну, прибил бы ты этого шарлатана, а дальше что?
   - Да я его, за своего барина зубами загрызу любого ирода!
   - Полно-те голубчик. Ты и так его отменно помял. Пока я отвлёкся на его ассистента, ты его чуть до смерти не забил.
   - А мне што? Я-то сперва увидел, как вы, ваше благородие, этого басурманина кулаком сшибли. Знатно так получилось. Опосля, вы кинулись в сторону. Ну а там, я увидел что они, Александр Юрьевич, к этой самой дыбе ремнями привязаны. После этого, помню что вы меня от этого а́нглийского дохтора оттаскивали. Это надо же, чо они удумали, нехристи, людей, что к ним пришли лечиться, к хитрой дыбе привязывать и пытать до смертоубийства.
   - Ничего Протаска, я сам желал забить этих нелюдей - до самого смертоубийства. Но когда увидел, как ты пинаешь ногами этого жирного борова, понял, что ты точно его убьёшь. И из-за него, тебя сошлют на каторгу. А кто тогда, вместо тебя, будет Сашку выхаживать?
   - Прости барин, не подумал об этом. Как увидел я своего барчука, без чувств, так горе глаза и застило. Я же Сашеньку с малых лет выхаживал. Когда он ещё без штанов ходил.
   - Да не за что тебе прощения просить. Я сам не сдержался и искренне желал смерти этим шарлатанам. Будь кто-либо из них родовитой особой, я бы его обязательно вызвал на дуэль. А это быдло заморское, шарлатаны закардонные. Его только ногами и пинать, как погань мерзкую. Это же надо, до чего эти снобы распоясались, они Сашку варваром обозвали. ...
   Кононов, по-прежнему не открывал глаза, слушал беседу и никак не мог понять: "О каком таком Сашке говорят эти двое незнакомцев? Может быть, этот бедолага, о котором говорит эта парочка, лежит на другом сидении кареты? Ох, как же мне хреново. Хотя. Тут же понимаю, что тот человек, который моложе, на самом деле, мой друг детства, а старик, дядька Протас - отставной солдат, приставленный ко мне с детства. Вот только откуда я всё это знаю? Ой, ну и тяжки последствия наркоза, в голове непонятный сумбур и мешанина, в тело ноет от боли, и одновременно ватное от навалившейся на него слабости. Уж точно, "вылечили‟, так "вылечили‟: в таком состоянии, о проблемах со здоровьем и не вспомнишь - не до того. И ещё, невзирая ни на что, жутко хочется спать, и больше никаких желаний кроме этого. Только спать, спа-а -ать, спа...‟.
   "Ой, господи, горе то какое-э-э! - этот девичий крик, на грани истеричного визга, мог разбудить и покойника, что говорить о пусть и измучанном, спящем человеке. - Что же теперь будет? Как же это переживёт Елена Петровна?...‟
   " Цыц дура! - осадил её голос дядьки Протаса - Барин, после лечения притомился, вон он и уснул, крепко уснул‟.
   "Да что, неужели я не вижу, раны на челе Александра Юрьевича?‟
   "Ну, точно дура. Ты Фроська, лучше Ваньку покличь, надобно нашего барина в его покои отнесть‟.
   "Это ты, козёл душной, ополоумел! Не уберёг нашего барчука! Что же мы его матушке скажем?‟
   "Цыц оба! - судя по голосу, гаркнул Михаил, которому надоела бесполезная словесная перепалка. - А ты, Ефросинья, не голоси как кликуша, а зови Ваньку. Да несите своего хозяина в дом. А я за нашим, русским, настоящим врачом поеду‟. ...
   Сказано это было так властно, что девка только ойкнула, и молча умчалась за Иваном. Который вскоре появился и без разговоров, как пушинку, взял своего барина на руки и осторожно понёс его в дом. Вот только Кононов ничего этого не ощущал, он снова прибывал во власти галлюцинаций. И снова, у него сверкали вспышки чужих воспоминаний, которые незаметно раскрывались в долгие эпизоды жизни некого Александра Мосальского-Вельяминова. Вот только, на сей раз, не было никаких внешних проявлений этого процесса, ни конвульсий, ни боли.
   Снова пробуждение, очень хочется пить. В этот раз, Владимир лежал на кровати, правильнее будет сказать, что утопал в мягкой перине, которая почему-то заменила привычный ортопедический матрац. Тело ощущало приятную прохладу шёлковой рубахи и местами, колкость накрахмаленной простыни.
   Рядом с кроватью сидела молодая, рыжая девица с приятным, немного округлым, веснушчатым личиком и приятно удлинёнными ушками, как у эльфийки. Она весьма ловко вязала деревянными спицами и была настолько увлечена этим мудрёным процессом, что не заметила, как Кононов открыл глаза. Он знал эту девушку, поэтому и обратился к ней:
   - Фрося, дай воды напиться.
   - Ой! - Вскрикнула девушка, вскочила, уронила на пол своё рукоделие, забавно отмахивая руками, побежала к двери, оповещая всех домочадцев радостным криком. - Александр Юрьевич очнулись, пить просят. ...
   Крик девушки смолк, как только за ней закрылась створка большой крашенной в белый цвет двери. Впрочем. Правильно будет сказать, что он растворился в топоте ног, стуке дверей и каких-то взволнованных выкриках. И это продолжалось недолго, как по мановению волшебной палочки все разом стихло; после чего пару раз приоткрылась створка двери, из-за которой выглянули радостно-любопытные лица прислуги. И больше ничего, снова наступила мёртвая тишина.
   "Вот идиоты, - подумал Кононов, мучимый жаждой, - подняли переполох, и, увлёкшись этим интересным процессом, напрочь забыли, что я хочу пить‟.
   Владимир уже собирался встать, выйти из спальни и, войдя в свой кабинет; подойти к своему рабочему столу; налить из постоянно там стоящего графина стакан воды, и осушить его до дна. Вот только ослабшие, чрезмерно потяжелевшие ноги и руки, отказывались ему подчиняться. Единственное что он мог сделать, так это немного пошевелить пальцами своих конечностей, но, этого было слишком мало для выполнения задуманного. Так что, больному только и оставалось, смотреть на потолок, с причудливой лепниной, да разглядывать светлые обои, разукрашенные цветочными букетами да причудливыми узорами. Кричать, требуя, чтоб хоть кто-то выполнил такую простую просьбу, как принести воды, не хотелось. Кононову весьма реалистично представилась картина, как он, беспомощный, кричит, некем не слышимый, и это показалось настолько унизительной картиной, что такая идея была мгновенно отвергнута.
   К чести суетливой прислуги, о больном хозяине она не забыла. Дверь бесшумно отварилась и в неё вошла пожилая женщина в строгом, чёрном европейском платье с юбкой до пола. Это была Марта - гувернантка, которая осторожно ступая, несла тонкостенный, стеклянный стакан, до краёв наполненный прозрачной жидкостью. Чинно прошествовав через небольшую спальню, она подошла к постели. Присела на стул, подсунула левую руку под подушку, и на удивление легко, и ловко, подняла Владимира так, что он принял сидячее положение. И не пролив ни капли долгожданной влаги, поднесла стакан к губам больного.
   "Пейте, Александр Юрьевич. - сказала немка на чистейшем русском языке, без каких-либо намёков на акцент. - ну и напугали вы нас всех. А ведь я вас предупреждала, что эти а́нглийские шарлатаны вас только покалечат. А вы мне не верили. Хорошо, что Михаил Николаевич появился сразу, как только вы уехали из дома. Вот он, узнав, куда вы направились, помчался следом за вами, да вовремя ворвался в эту дьявольскую пыточную, где вас истязали эти ..., даже не знаю, как их назвать. Когда поправитесь, обязательно поблагодарите этого молодого человека за своё спасение‟.
   Только сейчас, Владимир окончательно понял, что говоря Александр Юрьевич, эти люди обращаются именно к нему. И эта затянувшаяся галлюцинация, является самой настоящей реальностью. Благо от этого понимания не начались судороги, или того хуже, калейдоскоп из взрывающихся эпизодов чужой жизни. Подавив в зародыше нахлынувшие эмоции, Кононов еле удержался от ненужных вопросов. Володя понимал, что озвучь он их и на его дальнейшей дееспособности поставят большой, жирный крест. Конечно, был шанс, что это всё же затянувшийся бред, рождённый мозгом после воздействия наркоза. Но лучше поосторожничать в бреду, и после, когда весь это "балаган‟ абсурда будет окончен, весело над ним посмеяться. Желательно в одиночку, никому о нём не рассказывая.
   - Марта, что, у меня сильно побитый вид? - еле слышно прошептал, точнее, прошипел Владимир.
   - О да. Сейчас, вы выглядите как Бонапарт после Ватерлоо. Весь побитый, но не сломленный.
   - Неужели? А в зеркало посмотреться можно? Никогда не видел Французского Императора, особенно после этого знаменитого сражения, а как хочется посмотреть.
   - О-у! Браво. - отозвалась немка, которая, чтоб расслышать всё вышесказанное, наклонилась почти к самым губам удерживаемого ею человека. - Я всегда говорила, что вы сильный юноша. Даже в таком состоянии вы умудряетесь шутить. Момент.
   С этими словами, гувернантка снова уложила Кононова на постель, встала со стула, и, повернувшись к двери позвала:
   " Евфроси́ния, Иван, быстрее идите сюда. Александру Юрьевичу надоело лежать, помогите ему сесть на кровати‟.
   На сей раз, дверь отворилась почти мгновенно. Выглядело это так, как будто вся челядь стояла под дверью и ждала нужной команды. А когда обессиленного болящего усадили, подпёрли взбитыми до состояния "облачко‟ подушками обложили, чтоб не падал. Для слуг прозвучало новое указание:
   - Фрося, в моей комнате, на прикроватной тумбочке, стоит зеркало. Возьми его, и принеси сюда, только сделай это как можно аккуратней, не разбей его.
   - Хорошо, Марта Карловна, всё сделаю как велено.
   Девица поспешно исчезла за дверью, да только принести его, она не успела. Судя по звукам, Ефросинья сделала всего лишь пару шагов, а входной колокольчик призывно зазвенел. А Марта, реагируя на него, дала новую вводную:
   - Иван, иди, открой дверь. Это, наверное, Михаил Николаевич привёл настоящего - русского лекаря. Прими у них вещи, а я спущусь следом и препровожу врача к Александру Юрьевичу. А ты Фрося, беги на кухню и принеси таз и кувшин с тёплой водой. Да. И не забудь мыло и чистое полотенце.
   Иван, крепкий мужичок, с такими же, как и у служанки, ушами эльфа, спешно покинул спальню, следом за ним неспешно удалилась и Марта, оставив Кононова в полном одиночестве. Да. Бред, завладевший сознанием Владимира, был реалистичным до самых мелких деталей, которые, обычно исчезали в любом сновидении. Да и продолжалось это торжество сюрреализма, слишком долго, неуклонно стараясь доказать, что настоящий мир, решил окончательно поменяться с вымышленным.
   Стараясь понять, что же происходит, Володя не заметил, как в спальню вошёл низкорослый, гордо носящий сильную залысину мужчина, с Чеховской бородкой и в чёрном костюме тройке и о ужас с такими же как у всех ушами. Следом за ним появилась Фрося и вопросительно посмотрела на гостя. А тот, не обращая на неё внимания, поздоровался с Кононовым хорошо поставленным, и при этом, весьма приятным голосом:
   "Нус, здравствуйте сударь. На что жалуетесь‟.
   Ответом ему было невнятное бормотание. Это обескураженный обилием эльфов Владимир старался объяснить, что и сам ничего не понимает. Просто у него такое состояние, что его пропустили через снопомолотилку, и кажется, сделали это не один раз.
   " Понятно, что ничего не ясно. - задумчиво пробормотал доктор и уже обращаясь к прислуге попросил. - Милочка, поставь таз на этот табурет (как он оказался в спальне, непонятно - точно бред) и будь так добра, слей водичку, мне на руки‟.
   Окончив с водной процедурой, доктор вытер руки полотенцем, накинутым на плечи девушки и, снова заговорил:
   " Благодарю голубушка, можешь всё это забирать. И позови мне того, кто сможет мне рассказать все, что произошло с нашим пациентом. Подозреваю что нашему больному, рассказывать об этом слишком тяжко‟.
   Как следствие. В покои вошёл старый эльф, дядька и вытянувшись перед доктором по стойке смирно, заговорил:
   - Ваше благородие, ...
   - Милейший, не надо ко мне так обращаться. Просто господин доктор. - поправил его врач.
   - Так точно, господин дохтор. - от последнего слова, медик слегка поморщился. - Знамо так. Наш барин занемог, голова с третьего дня болит. Вот он и решился поехать к этому заморскому лекарю, Беди-вир-ду, тфу, чтоб ему пусто было. Он ентим, ехлехтришиством лечит. И чо удумали, аспиды поганые. Барчука моего значит, к дыбе привязали, как мерзкие пауки, медной паутиной голову опутали и мучали.
   - А ты значит, молча смотрел на это безобразие?
   -Никак нет! Меня, значит внизу оставили, подниматься не разрешили. Это я после, с Михаилом Николаевичем туда поднялся. Это когда он прибежал и двинул по мордасам прислуге, которая и его пускать не хотела. Ну и я, стало быть, за ним. А там такое .... Вот.
   - А что было дальше?
   - Ну, мы их немного помяли, те оказывается, моего барина как-то обозвали. Мало иродам было его мукам адским подвергнуть, так они ещё и бранились на него непотребно. Ну, знамо, пока он в бесчувствии прибывал и ответить им не мог. А потом у Александра Юрьевича падучая началась. Вот. И кондрашка то эта, после той дыбы, с ним не единожды приключалась.
   - Понятно голубчик, спасибо. Этими эскулапами, займётся наша фемида, я как раз семью его превосходительства, полицмейстера пользую.¹ ...
   После чего, доктор пробурчал себе под нос что-то на латыни. А Владимира накрыла очередная волна уже знакомого припадка, на сей раз, в дополнение вспышкам вбиваемых воспоминаний, тело снова сковало судорогой. А напоследок, до угасающего сознания Владимира донёсся окрик врача:
   - Что стоишь, солдат. Помогай удерживать твоего господина, чтоб он не ...
  
   Да! Да! Да! Сегодня был один из лучших - удачных дней. Иосиф, второй сын раввина из Лондона, получивший отличное образование и переехавший в САШ, Нью-Йорк, мог считать, что жизнь удалась. Как следствие его напряжённой и кропотливой работы, банк, в котором его тесть был ведущим из совладельцев, расширил сферу своего влияния. Да, да, благодаря его гениальной, трёх летней афере, балансирования на грани дозволенного (а те незаконные действия, без которых нельзя было достигнуть желаемого результата, выполнялись настолько тонко и скрытно, что хоть как-то связать их с Иосифом было невозможно), конкурент был успешно поглощён. Да, да, именно поглощён, так как официально, банкротить банк было нежелательно. Банкам должны доверять и это доверий должно быть незыблемым. Иначе обыватели не захотят нести свои кровно заработанные деньги процентщикам.
   И именно поэтому, незаметно для окружающих, вокруг жертв создавалась такая атмосфера, что в конце операции, они были рады сами прибежать, пасть в ноги представителю банка King, Lieran & Co, вымаливая у оного, сделать в их гибнущее дело "щедрые‟ вливания. А по сути, эти неудачники продали свой бизнес за бесценок. Да, благодаря различным методам воздействия и тонко проведённым махинациям, жертвы были доведены до такой степени отчаяния, что согласны в прямом, а не переносном смысле бить лбом в пол и "голосить‟, что полностью согласны на то, что по подписанному договору они многое теряют. По сути всё, ведь после сделки, их банки становятся заурядными филиалами своего "спасителя‟. А именно. По завершению операции, внешне, всё выглядело примерно так. Спасённые хозяева, получив подачку, в виде списания неизвестно откуда и почему образовавшихся долгов, и, по сути, став банальными клерками, тихо, по семейному, радовались: "Ура великому спасителю, благодетелю, меценату, не позволившему пойти по миру и сохранить для "бедных ‟ семей долю в своём детище - деле всей жизни, пусть и мизерную. Да хоть так, не до жиру‟.
   Именно сегодня, после завершения сделки, как и предшествующей ей тайной операции, Иосиф позволил себе выходной. Всего лишь, один за несколько выматывающих месяцев постоянного цейтнота. Но он сам выбрал этот тернистый путь. И то, что несколько лет назад его заметили, ввели в управление банка, нужно отрабатывать, как говорится, вся энергия, должна приносить благо нынешней семье. Да, немалую роль в его росте сыграли родители Иосифа. Они по-прежнему жили в старом свете, и имели определённый вес в немаленькой еврейской общине, и это сыграло как дополнительный бал в его карьерном взлёте. Однако без надлежащего усердия, на этот факт никто бы не обратил внимание. И его незабвенная, дорогая Тереза, не удостоила бы его даже маленькой толикой своего внимания. Но молодой Шимин, проявив изрядное усердие, как в служебных делах, так и в амурных, добился её благосклонности. Пришло время и, она, вся такая неприступная, не смогла устоять перед его напором и стала его женой, подарив троих прекрасных детей.
   И вот, довольный собою, удачливый банкир, ехал в карете и был погружён в приятные думы о новых, ещё предстоящих победах: - "Сейчас приеду домой и всё, необходимо немного отдохнуть, чтоб со свежими силами переключиться на новый проект. Очень важный для моего бизнеса проект. Благодаря прикормленным чинушам, нашим людям стало известно, что в далёкой, варварской России, собираются строить сверх длинную железную дорогу. Поэтому, жизненно необходимо поучаствовать в этом супер проекте, как-никак, он соединит сухопутным путём, Европу и Азию. Что в свою очередь, сулит огромную выгоду. Значит, нужно урвать у русского царя, хороший, увесистый "кусок столь желанного пирога‟. Работа в этом направлении идёт давно, вот только слишком медленно и вяло, как и всё что происходит в этой дикой, варварской стране. Говорят, что сам император не желает допускать к этому проекту иностранных спонсоров с невыгодными для державы условиями (имеются в виду, расплывчатые формулировки параграфов договора, несущих множество подводных камней). А что он, нечёсаный гой, хочет? Кто платит деньги, тот и должен диктовать условия, и не как иначе. Придётся включаться в это дело самому. Предстоит разобраться в сложившейся ситуации и придумать стратегию, чтоб добиться своей цели. И самое главное, не попасться на незаконных методах нейтрализации несговорчивых чиновников. Такие хоть и были редкостью, но судя по отчётам, имелись. ...‟
  
   Глава 2
  
   Прошло две адских недели, с того момента, как Владимира привезли в дом Александра. Кононов, по-прежнему лежал в хозяйской спальне и всё больше ощущал себя Мосальским-Вельяминовым. Нет, он вовсе не растворялся в личности своего предшественника, просто невольник чужого тела, через мучения, познавал весь его внутренний мир, обрастая всё новыми и новыми воспоминаниями, и знаниями своего предшественника. А самое неприятное заключалось в том, что Володя чувствовал, как вместе с этим медленно угасают последние отголоски личности его донора. Было не понятно, является ли это ощущение реальным, или только плодом больного воображения, однако осознавать это было жутко. Даже не смотря на то обстоятельство, что была сто процентная уверенность - настоящий Александр Юрьевич погиб ещё до подселения в его мозг Володьки. Проще говоря, в клетках серого вещества, осталась только память принадлежавшая былому хозяину и неизвестно, по какой причине, её срастание с новым владельцем тела было невыносимо болезненным. Могло быть и так, что эти кошмарные приступы, напоминающие собою эпилепсию, были следствием борьбы Александра за свою жизнь, которую тот постепенно проигрывал. Что могло объяснить то, что координация ни как не желала восстанавливаться, как будто кто-то этому мешал - саботировал реабилитационные процессы. И не было в этой битве, ни диалога агонирующей жертвы со своим невольным агрессором, ни каких либо других попыток общения. А только взрывообразные муки, которые казались хуже самой смерти.
   Всё то, что познавал и чувствовал Кононов, можно было назвать шоковой терапией, позволяющей познать новый окружающий мир, и присвоить некоторые привычки, характерные для погибшего предшественника. Но всё это, было не таким шокирующим, по сравнению с тем, что на престоле Российской Империи, сидели Рюриковичи. Не Романовы, а именно, род основателя Руси. И был в этом мире свой прототип Петра великого - Павел третий, Олегович. Все здешние мещане называли его реформатором. Но он, в отличие от Романова, не строил известный в первой реальности Петербург на Ниве, с а просто, снёс непокорную Ригу, как говорится: "Не оставил камня на камне‟. После чего, основал на её руинах, свой, новый город порт - Павловск. Мало того, что построил, так ещё сделал столицей своей империи. И как это ни странно, но все прибалтийские народы, к концу правления первого императора, искренне считали, что они были освобождены от европейской инквизиции, и возвращены во чрево славянства, и православия. Даже если так думали не все коренные жители, то их подавляющая их часть, точно. И это, было достигнуто благодаря деятельности первого канцлера, Егория Млинского, начинавшего свою карьеру с рядового сокольничего, а впоследствии, ставшего правой рукой молодого царя - императора. Именно этот проныра, по своей инициативе, ещё перед началом прибалтийских походов, начал свою первую в мировой политике информационную войну. Во время которой, его люди разъясняли потенциальным гражданам, как это плохо, что столько времени, безбожные католики притесняли прибалтийских славян, отрывая их от родных корней, как насильственно лишали их родовой памяти. И надо же, подействовало. Подтверждением чего было то, что многие города открывали ворота перед русской армией и самые именитые граждане, с поклонами, выносили ключи. Правда, массовое, добровольное присоединение к славянской семье, под руководством русского царя, началось только после первых, крупных побед российского оружия. И если честно, Владимиру было непонятно, то ли жители, искренне, желали воссоединения, то ли был корыстный расчёт - города, не "взятые на меч‟, разграблению не подлежали. Оказывается, такие города на самом деле не грабили, а даже освобождали от всех податей, на два года.
   И вот он, Мосальский-Вельяминов Александр Юрьевич, студент второго курса Павловского Имперского Университета, это для всех окружающих его людей, а в действительности, Кононов Владимир Сергеевич, чужак, лежит в своей комнате, осваивает своё новое тело. Да, да, осваивает, так как координация нарушена, возникла необходимость заново учиться брать руками различные предметы, самостоятельно стоять, не говоря о том, чтоб ходить. И осваивать эти простейшие навыки под жалостливыми взглядами и вздохами дядьки Протаса, Марты и Фроси. Благо, по настоятельной просьбе Владимира, о случившейся беде, родителей Мосальского так и не оповестили.
   "Незачем их понапрасну беспокоить. - говорил он как прислуге, так и доктору, и своему другу Михаилу, единственному из всех знакомых, кому врач дозволил посещать больного. - Им и без того хлопот хватает, с моими сёстрами. Вот когда выздоровею, тогда их, о случившейся со мною хвори и оповестим. Приеду в имение и скажу, что недавно, немного приболел, а сейчас здоров как мифический атлант, в чём они могут, воочию, убедиться‟.
   А на самом деле, Володя до жути боялся встречи с роднёй. Если дядька, прислуга, и лучший друг, замечая странности и несоответствия в поведении а именно, странных оборотах речи Александра, списывали их на сильнейшую травму, полученную электричеством. То родственники, на интуитивном, или как это правильно выразиться, душевном уровне, почувствуют чужака и отвергнут его. Как это ни смешно, но такая фобия была и была она, очень сильною.
   - Ну, Александр Юрьевич, вы снова меня не слушаетесь? - вошедший в спальню доктор, начал прямо с порога отчитывать своего пациента; хотя добродушно одобрительный взгляд, улыбка и звучание голоса, говорили об обратном. - Снова изнуряете себя чрезмерными нагрузками.
   - Ну что вы, доктор. Я в последнее время только и делаю что отдыхаю. А что вы сейчас увидели, это сущая безделица.
   - Хороша безделица, руки дрожат, глаза горят нездоровым блеском, щёки горят от румянца. И это вы называете безделицей?
   - Полно те, Кирилл Генрихович, это всё, проявилось у меня от усердия и радости. Не поверите, но я добился определённых успехов, могу более или менее уверенно дотронуться до кончика своего носа, или чужой руки.
   Подтверждая сказанное, ещё безусый молодой человек, неспешно, описав извилистую линию, поднёс палец правой руки к кончику своего носа. Затем, посмотрел на молодую служанку, сидевшую около его постели, и спокойно потребовал: "Давай Фрося, повторим ещё разок‟. - Веснушчатая девушка, мелком взглянув на врача виноватым взглядом, как бы извиняясь за то, что не может ослушаться своего хозяина, протянула свою руку. Дождавшись, когда Александр, неуверенно её дотронется, она смести её. Пришлось немного подождать, пока Мосальский-Вельяминов положит на свою грудь руку, и снова потянется, дотронувшись указательным пальцем до девичей ладони.
   - Вот как-то так, господин доктор, как-то так. - сказал молодой человек, третий раз дотронувшись до руки своей сиделки.
   - Нус, что же, недурственно, весьма недурственно. Но я вам, батенька, советую лишний раз не напрягаться. Силы вам ещё понадобятся. Вы же, почитай, с того света вернулись. Так что я, настоятельно рекомендую больше отдыхать, набираться сил.
   - Кирилл Генрихович, сколько можно? Я не помню чтоб, хоть когда либо, я валялся столь долго. Это же можно умереть - от безделья.
   - Не умрёте, это я вам гарантирую. А сейчас, давайте я вас осмотрю. Возьмите мои пальцы, сожмите их со всей силы. Прелестно. А сейчас, посмотрите за молоточком. Ага. Снова появился нистагм. Так что, молодой человек, я категорически настаиваю не том, чтоб вы перестали себя перегружать. Вы такое ...
   Доктор честно отработал свой гонорар, ещё раз, настоятельно посоветовал больше спать, утверждая, что для нервной системы, сон, наиглавнейшее лекарство. Предупредив, что если пациент по-прежнему будет нарушать его назначения, то он, к уже имеющимся микстурам, он будет вынужден, добавить снотворное поило. Чего ему делать не хочется, так как нормальный сон, более целебен, чем медикаментозный.
   После ухода доктора Штера, заявилась Марта. Пришлось выслушивать и её упрёки, так как она сменила Ефросинию, предварительно отчитав девушку за то, что она не бережёт молодого барина. И конечно же, в наказание за это, служанка получила указание выдраить столовую, коридор, лестницу и ванную комнату - мыльной водой и без чьей либо помощи. И всё это, вместо отдыха, положенного после ночного бдения возле пациента.
   Признаться честно, но и неприступная Марта Карловна, так же как до этого и Евфроси́ния, сдалась, не выдержав напор своего нанимателя. Единственное что она смогла вытребовать, так это, по её мнению, очень важное условие, она поможет Александру Юрьевичу провести его странную тренировку, но, сделает она это только после того, как тот поспит - не менее часу. Пришлось соглашаться на этот наглый шантаж.
   Немка не обманула, впрочем, она и не могла этого сделать, в делах выполнения своих обязанностей, она была до жути щепетильным человеком. И всё же, занятия с женской половиной прислуги, ни шла, ни в какие сравнения с тем, что можно было проделывать с дядькой. Старый солдат не был сторонником чрезмерной опеки больного барчука, поэтому, с радостью выполнял все, что требовал его воспитанник. Были в этом арсенале даже силовые упражнения, когда отставник создавал сопротивление определённым движениям, выполняемыми его барчуком. И как это ни удивительно, ни во время самих занятий, ни через час после них, "эпилептических‟ приступов не развивалось, ни разу. Что дополнительно укрепляло веру Протаса в то, что эти занятия идут его великовозрастному дитяти только на пользу.
   Другою отдушиной в вынужденном лежании, были редкие появления Мусин - Елецкого. Михаил появлялся, пусть и не каждый день, но обязательно приносил свежие сплетни внешнего мира. Они касались их общих знакомых, университета - как "милых шалостей‟ устраиваемых студентами, так и обсуждений лекционных ляпов тех или иных педагогов.
   - Представляешь, наш библиотекарь Шульц, заполняет карточки не только на нас, но и на себя. - оживлённо, и весьма эмоционально жестикулируя руками, говорил Михаил. - Оказывается, если у него возникает желание почитать какую-либо книгу, он собственноручно заполняет нужную форму, даже указывает дату, когда должен вернуть понадобившийся ему фолиант. И судя по всему, ни разу её не просрочил.
   - Да ну?
   -Не веришь? Вот те крест. Это наш франт Викто́р, когда помогал библиотекарю расставлять по местам книги, случайно наткнулся на карточку читателя, выписанную на имя Альберта Шульца. Даже здесь, в России, германцы, возводят свой: "Ordnung muss sein²‟. - В разряд религии.
   - Нет, это у них уже в крови. Я к примеру, смотрю на мою Марту и тоже, диву даюсь. Вроде как подданная российской империи, уже во втором поколении, а по-прежнему, в соблюдении закона и порядка, упорствует как тот робот, действующий по заданной программе.
   - Как кто-о? - граф Мусин - Елецкий, услышав непонятную фразу, с неизвестным ему словом, замер как соляной столб, ожидая столь необходимых для него пояснений.
   - Прости, я не подумал, что ты мог не читать эту дешёвую книжицу. - как можно безмятежнее извинился Александр. - В ней, главный герой, представляет собой мифическое, человекоподобное существо - робот. Эта тварь, может жить только тогда, когда у неё есть хозяин, и она, беспрекословно выполняет всё, что тот ей приказывает - работает. Так сказать, действует согласно программе, предварительно составленной её владельцем. Вот только делает она это, не бескорыстно. Представляешь, она незаметно, постепенно, высасывает жизненные соки из своего ленивого владельца. А когда тот умрёт от полного истощения, спешно ищет нового глупца.
   Александр, понимал, что взболтнул лишнее и старался найти объяснение тому, что только что сказал, пусть и такое несуразное. И делая это, старался сам поверить в тот бред, который говорил. Да, насчёт того, что лежащий в постели человек сам себя признавал Александром, так всё было объяснимо. Всю оставшуюся жизнь, к нему будут обращаться только так, поэтому, нужно как можно скорее привыкать. А тем временем, в комнате, повисла гнетущая тишина, гость усиленно вспоминал, читал ли он хоть когда-либо нечто подобное, а хозяин, мысленно ругал себя за то, что слишком расслабился и сболтнул лишнее.
   "Идиот, кретин! - ругал себя молодой человек. - Кто тебя за язык тянул. Нужно следить за своей речью, если не желаешь, чтоб тебя посчитали душевно больным. Иначе отправят тебя в местный аналог дурдома, или будут относиться как к блаженному с нескрываемой полу брезгливостью, полу сочувствием. Весёлая тогда жизнь получится. Вот сейчас твой друг "стряхнёт с ушей, навешанную тобою лапшу‟ и скажет: " Сашенька, дай-ка мне ту книжицу почитать. Как? У тебя её уже нет? Тогда будь добр, скажи, кто её автор и как она называется‟. - И что ты тогда будешь делать? Идио-от‟. ...
   - Сашка, а как эта книга называется?
   - Не помню этого. Я тогда ещё несмышлёным мальцом был. Так что, не обессудь. Что мне запомнилось, всё сейчас и рассказал.
   - Очень жаль. Судя по всему, там написана очень поучительная история, что нельзя в этом мире жить "трутнем‟, такой образ жизни убивает. И кажется, это не дешёвая книжица, как ты соблаговолил о ней выразился.
   - Да жаль. А насчёт того, дешёвая она или нет. Не помню. Да и вообще, я тогда мало чего понимал. А сейчас, случайно, к слову вспомнил.
   - Ну, ничего страшного, в нашей жизни всякое бывает. Так как ты говоришь, это существо зовут? Робот?
   -Да.
   -Надо запомнить. Весьма поучительная легенда. Так что, поправляйся, выздоравливай. А я пошёл, уже поздно. До свидания.
   - Всего доброго. До свидания.
   Как только за гостем закрылась дверь, и вернулся Протас, Александр, с особым остервенением, приступил к выполнению силовых упражнений, которые должны были препятствовать неизбежной при затянувшейся гиподинамии атрофии мышц. Был у этих упражнений и другой, не менее полезный эффект, удавалось отвлечься от разнообразных, но одинаково тяжких мыслей. Однако, закон жизни, что всё всегда проходит и хорошее, и плохое, сработал и сегодня. Пришла ночь, дядьку сменила Фрося, зашла весьма бодро, несмотря на то, что взгляд, и еле заметные мешки под глазами, красноречиво говорили, как сильно устала девушка. И не смотря на это, она, привычно поворчав на Протаса, мол, тот снова загонял молодого барина, ловко переодела хозяина в чистую ночную рубаху и присела на стул, рядом с изголовьем кровати. Не прошло и часу, как девица стала клевать носом. А минут через пятнадцать, двадцать, облокотившись о прикроватную тумбочку, Фроська мирно посапывала, мило улыбаясь, видимо снилось что-то хорошее. Да Саша и не возражал против этого, зная, что за выполнение именно его приказов, девушка вместо положенного ей отдыха, весь день возилась по хозяйству.
   В доме было тихо, пара толстенных, больших свечей освещали лежащего в постели парня и уснувшую в неудобной позе девушку. Спали все, кроме молодого человека. Он, повернувшись на левый бок, бесцеремонно рассматривал свою сиделку. Её веснушчатое, по молодости красивое личико, немного сбившийся набок головной убор горничной и рыжие, аккуратно уложенные волосы, манили. Всё это, освещаемое живым огнём свечей, завораживало и привлекало взгляд молодого человека. Однако долго эта идиллия не продлилась. Как и положено, появились неразлучные спутницы бессонницы - тяжкие думы. И началось то, с чем можно было успешно бороться - днём. ...
   "Ну что, убедился, это конец всему. И это не бред. - ехидно прошептал закравшийся в сознание страх. - Не бывает такой длительной, реалистичной галлюцинации. Ты попал сюда навсегда и на свою погибель‟.
   "Но здесь тоже можно жить, здесь обитают такие же люди, как и я‟.
   "Ага. Такие, да не очень похожие на тебя. Будешь для них своим - до своего первого, крупного прокола. А потом ..., ты здесь чужак, инородное существо‟.
   "Я справлюсь, Я смогу укорениться и в этом мире, назло всем. Ведь я не слабый человек‟.
   "Конечно, сможешь, ведь ты настоящий профи, столько раз читал "наставления по выживанию‟ - книги о попаданцах. Думаешь, раз они смогли, то и у тебя получится? Ага, сейчас, размечтался. Они все поголовно были или фанатами истории - кладезями всевозможной информации, или ходячими справочниками по техническому прогрессу. И самое главное, они попадали в прошлое, где им помогало после знание. А здесь, другой случай‟. ...
   Всё это можно воспринять как раздвоение личности, тяжёлое душевное заболевание, но этот вывод будет ошибочным. Потому что невозможно передать смысл того сумбура мыслей, борьбы с фобиями, кроме как преподнести его как подобный диалог. И не мудрено. Мир параллельный, шок, подпитываемый ностальгией по прошлому и история, которая течёт по своему, свойственному только этой реальности миру. Это подтверждается тем, что Кононов, попал в 2008 год от рождества христова. Вот только общество, в своём развитии, соответствует концу девятнадцатого века, и то, условно приблизительно. А виной всему (по мнению самого Владимира), была святая инквизиция. В этой действительности, она прошла она более мягко. Началась она во втором веке, борясь с разночтениями в писании, когда искали неправильно истолковывающих библию и просвещали оных, относительно их заблуждения. И далее, пошло всё намного мягче, чем должно было быть. Даже на пике этой борьбы в Европе не горели костры; не умирали от пыток подозреваемые; не бросались в воду, связанные по рукам и ногам красивые женщины, дабы выяснить, ведьма она, или нет. Нет, всё было не так радужно, как могло показаться, не обошлось без аутодафе́ и охоты на всяких еретиков и ведьм. Даже очистительные костры немного подымили; особо рьяные монахи - женоненавистники утопили несколько сотен красавиц, спасая их души. Ну и в некоторых трибуналах, палачи-дознаватели, с особым рвением придумывали всё более и более изощрённые способы допроса. Но размах был не тот, эта "охота‟ не достигла того пугающего размаха, не было того жуткого конвейера Харона, через реку Стикс. С еретиками, конечно же, боролись, пряча оных в монастырях, где святые отцы, усиленно занимались "перевоспитанием заблудших душ‟, даже, временами кого-то освобождая. Пусть счастливчик, больше не обременённый заблуждениями и излишним имуществом, несёт благую весть, что в борьбе за спасение человеческих душ, церковь одерживает весомые победы. Что весьма благотворно сказывалось как на репутации, так и благосостоянии церкви, которой переходило всё имущество спасаемых "овец‟, в комплекте с безропотными рабочими руками их былых владельцев. Благодать.
   Как результат, общество не сильно пугалось того, что любой из его представителей может окончить жизнь в адской муке. Правящие фамилии разных величин, получали из церковной казны регулярную подпитку. И как это ни странно, духовная власть, весьма редко вмешивалась в дела "мирской элиты‟, в результате чего, всем было хорошо. А кто же откажется от хорошего? Благостно было всем, кроме прогресса, во всех его проявлениях. Если кто-то из глупцов, занимался алхимией, механикой, астрономией, развивал медицину, или ещё чего либо, несчастный попадал в разряд еретиков, со всеми из этого вытекающими последствиями. Причём, алчущих премию имени "тридцати сре́бреников‟, добровольных осведомителей святого трибунала, было достаточно много. И из этого, эволюционного анабиоза, мир вышел относительно недавно. И едва возобновил своё движение вперёд.
   Вот поэтому, Кононова мучали сомнения относительно перспектив его дальнейшей жизни. В прошлой мире он был инженером станкостроителем, надо сказать неплохим. Был увлечённым фанатом автолюбителем. Вот только кому здесь это нужно? Никому. Оба местных лидера технического прогресса, Англия и САШ, свысока смотрят на отсталых соседей варваров, безрезультатно пытающихся их догнать. И находятся они в полном убеждении, что у этих - низших, не может быть придумано ничего дельного. И весь мир, с этим заблуждением согласен, или заискивающе имитирует полное согласие. Далее, следующий пункт - необходимые для защиты себя любимого навыки единоборца. Присутствует увлечение борьбой, а позднее боксом, в его ситуации это искусство бесполезно, в его случае, нельзя унижаться до презренного рукомашества. Он нынешний, отпрыск из графского рода, должен отменно владеть шпагой, саблей, пистолем, всем тем, что может потребоваться для цивилизованной разборки - дуэли. Всем тем, чем более или менее владел предшественник, вот только преемником, эти навыки были частично утрачены. Насколько безвозвратно, пока не известно. Так что, быть Володе серой, неприметной мышкой, это в лучшем случае. А так не хочется ...
  
   Глава 3
  
   И всё же, Московия это варварская страна. Вот уже второй месяц, Иосиф проживал в её нынешней столице - Павловске. И это время можно охарактеризовать как бесконечное блуждание по всевозможным кабинетам и результатам, сродни полному фиаско. Его чековая книжка, с невиданной скоростью теряла свои листы, вместе с которыми таял и личный счёт Шимина, а дело, ради которого он приехал в эту империю, так и не сдвинулось с мёртвой точки. Да, отныне он прекрасно понимал тех, кто прибыл сюда ранее и надобился никаких результатов. Нет, ему ни в чём не отказывали, а клятвенно обещали посодействовать и в чём-то даже помогли - не нужно было, каждый вечер покидать стольный город, чтоб следующим утром, возвращаться восьми часовым поездом. Видите ли, местные дельцы, были настолько ленивы и не торопливы, что не поспевали за сынами израилевыми, готовыми приступать к трудам ни свет ни заря. Вот и решили, таким способом, ограничить их активность. Посравнению с Венецианским гетто³, кварталом-островом, где "милостиво‟ разрешалось жить иудеям, которых, вдобавок ко всему, на ночь, изолировали от мира. Это было сущей чепухой. Ведь местным представителям богоизбранного народа, не было запрета на какие-либо профессии.
   Впрочем, не в этом суть. У одного из владельцев банка King, Lieran & Co, пусть и не самого крупного, создавалось впечатление, что эти чинуши, напыщенные снобы этой империи, в вопросах решения особо важных вопросов, не имеют никакого веса. Они брали деньги за "оказание своих услуг‟, имитировали жуткую активность, после чего, разводили руками и говорили: "Нус господин Шимин, решить ваш вопрос не в моих силах, но я нашёл господина, который вам обязательно поможет‟. - Затем, после аванса - получения щедрого выражения "благодарности‟, всё повторялось, один в один. И вот, сегодня, в этой череде неудач, пробился лучик света, обещающий благоприятный исход его дела. Или Иосиф, хватаясь за этот призрачный шанс, придумал то, чего на самом деле не было. Или...
   "Господин Шимин, это ваш последний шанс. - лепетал до жути похожий на всех своих собратьев по службе, неприметный с виду, чиновник под мерный перестук конских копыт; он сидел в кабриолете и заискивающе заглядывал в глаза, сидевшего рядом иноземного банкира. - Их сиятельство, князь Шаховских, служит в Семёновском, лейб-гвардейском полку. И может договориться о вашей аудиенции с ...‟.
   Брови и взгляд "конторской мыши‟, облачённой в добротную, пошитую из дорогой ткани форму гражданского чиновника, поползли вверх, дабы показать, в какие высокие сферы, вхож некий полковник, к которому они сейчас едут. Однако Иосиф не слушал коллежского регистратора Орлова, так как говорил, тот одно и то же, и уже неизвестно по какому разу. А сейчас, вновь начнутся просьбы о глубочайшем извинении за случившиеся неудобства. Пояснения, что для военных, все кто не носит погоны, являются "гражданскими штафирками‟ - людьми, стоящими на белее низшей ступени общества. Поэтому, не стоит на этих своенравных господ обижаться, а всего лишь, необходимо успеть на аудиенцию до того, как эти господа офицеры начнут свой кутёж. Иначе хозяйская челядь, никаких просителей, к усадьбе и близко не подпустит. А может получиться и так, что вышеуказанные господа офицеры, приняв достаточное количество благородных напитков, примут решение наслаждаться жизнью в обществе прелестных актрис, на крайний случай цыган. Или того хуже, как-либо подшутить над незадачливыми посетителями. Ведь всем известно, что некоторые из них, воздав должное Дионису, становятся такими затейниками.
   "Но вы не бойтесь, - заискивающе щебетал бюрократ, - Пока они трезвы, они вполне нормальные люди, и если вы с его сиятельством о чём-либо договоритесь, э-э..., то Александр Петрович, своё обещание сдержит. Он такой э-э..., он хозяин своего слова, и ещё, э-э..., у него такие связи ...‟.
   Кабриолет, как раз въезжал в гостеприимно распахнутые ворота, и коллежский регистратор начал усиленно озираться по сторонам. Его речь стала рассеянной, сбивчивой, казалось, что он боится увидеть нечто, лично для него страшное, отчего у его спутника, усилилось чувство брезгливости к этому человеку. Знал он такую братию, презрительно плюющую на всех, кто ниже их по положению, и пресмыкающуюся перед теми, кто стоит на более высокой ступени иерархической лестницы.
   "Нус, вотс. Гостей у князя нет, и мы никому не помешаем. - зачастил скороговоркой Орлов, отчего, у Иосифа, чувство отвращения к этому человеку только усилилось. - Вотс, голубчик, правь к парадной. Дас. О чём это я хотел сказать? Ах да. Господин Шимин, вас уже ждутс. А я, с вашего позволения, вас здесь подождус. Чтоб не мешатьс, такс сказатьс вашему приватному разговору.
   Гостей и в самом деле встречали. Возле ступеней парадного входа, величественно стоял лакей, в дорогой ливрее, накрахмаленном парике и бесстрастным выражением лица. Немного поодаль, по обе сторону небольшой лестницы, сбдили два добрых молодца, косая сажень в плечах, а их одеяние, было заметно проще, но также радовало дороговизной ткани. Взгляды молодых людей были такие же отрешённые, вот только, от них веяло опасностью. Они напоминали вымуштрованных псов, ожидающих команду фас.
   Как только Иосиф покинул экипаж, во взгляде флегматичного привратника проявился немой вопрос: "По какому делу к нам пожаловали?‟
   - Мне назначено. Их сиятельство, князь Шаховских, ждёт меня. - ответил Шимин на языке Шекспира.
   - Добрый день, сэр. Следуйте за мной.
   Ответ был дан на безупречном английском, вот только гость этого не оценил; он просто кивнул и последовал за слугой, который молча указывал дорогу. Само здание, поражало гостя высотой потолков, количеством зеркал на стенах, колон и потолочной лепнины. Вопреки ожиданию, лакей свернул вправо от широкой лестницы и прошествовав по хорошо освещённому коридору, слуга остановился возле высокой, выкрашенной в белый свет, двухстворчатой двери и церемониально неспешно, постучал в неё. После чего выждал несколько секунд, с отточенной до совершенства грандиозностью и величественной бесстрастностью, широко открыл створку двери.
   "Сэр Шимин‟.
   Хорошо поставленным голосом, на зависть некоторым конферансье, проговорил слуга. Выслушал какой-то ответ, прозвучавший на языке аборигенов, шагнул в сторону. Затем, уступая гостю проход, величаво произнёс: "Проходите, сэ-эр, вас ждут‟. - и застыл в неглубоком поясном поклоне.
   "Ну и дела. - подумал Иосиф, входя в хозяйский кабинет. - У нас, в САШ, о таких пережитках прошлого, давно успели позабыть‟.
   Помещение, в котором оказался банкир, напоминало как библиотеку, надо признаться не маленькую, так и хозяйский кабинет. Любой входящий в него человек, видел перед собою большой стол, с набором различных письменных принадлежностей. Рядом с которыми, красовалась искусно вырезанная малахитовая пепельница, изображающая черепаху, с откидной крышкой - центральной частью панциря. Сам князь, на вид тридцати, тридцати пяти летний мужчина, одетый в щегольскую форму гвардейца, со свойственной для военных выправкой, стоял у одного из книжных стеллажей. И, судя по всему, возвращал на место книгу, которую перед этим читал - ожидая гостя.
   - Рад вас видеть, господин Шимин, - по-военному чётко повернувшись во фронт, хозяин, сдержанно поприветствовал гостя, указывая на одно из двух кресел, стоявших у какого-то экзотического растения, - проходите, присаживайтесь.
   - Здравствуйте, сэр. Не знаю, как к вам правильно обращаться, так как не понимаю в хитросплетении знаков на вашем погоне.
   - Вы, как сугубо штатская особа, можете обращаться ко мне, ваше сиятельство. Хотя..., разрешаю просто, сэр. Раз это вам более привычно.
   - Благодарю, сэр.
   - Говорят, что вы приехали издалека?
   - Да сэр, из САШ.
   - Прелестно. И как там в Нью-Йорке? Всё ли хорошо?
   - Благодарю сэр, всё хорошо. Вот только, у меня возникли трудности здесь, и связаны они с ведением моего бизнеса.
   Князь Шаховских еле заметно поморщился. И было не совсем понятно, что послужило тому причиною, может быть жуткий американизм, сильно уродующий всемирный язык мореплавателей. Или то, что гость, минуя традиционную в приличном обществе часть беседы не о чём, резко перешёл к её деловой части.
   - Даже так. - с лёгкой, почти незаметной усмешкой, ответил князь. - видать уважаемый, вас сильно обидели наши "глубоко уважаемые‟ бюрократы, тьфу, чернильные их души.
   - Вы не правильно поняли. Меня никто не обижал. Просто так уж получилось, но неизвестно почему, моему порыву - желанию помочь вашей империи, создаются ненужные препоны.
   - Ну а от меня то вы чего хотите?
   - Помощи.
   - Какой именно?
   - Устройте мне аудиенцию с вашим императором.
   - Даже так? - удивление князя, было подчёркнуто ни сколько голосом, сколько слегка вздёрнутой бровью придающей взгляду оттенок удивления. - Вы даже не его подданный. И почему вы должны быть удостоена такой чести?
   - Дело в том, что в последнее время, ни для кого не секрет, что ваша империя собирается строить гигантскую железную дорогу. Для воплощения этого проже́кта, вам потребуются не малые финансовые вливания.
   - Да, это общеизвестный факт. Но какая у вас в том корысть?
   - Я знаю, что у вашего государства, не так давно возникли проблемы с финансированием. И готов вам помочь.
   Князь молчал. Он чего-то обдумывал. А может быть, его сиятельство держал паузу, поощряя собеседника рассказать всё. У него могли возникнуть вопросы: "Откуда этот банкир узнал о возникших финансовых проблемах в империи? Насколько много он знает и чего он в итоге желает добиться?‟
   Молчал и банкир. Он не собирался уточнять, что знает истинную причину всего происходящего. Сам приложил к этому делу свою руку. Ведь Ротшильды, не просто так начали финансовую блокаду Российской империи. И общеизвестный русский философ, литератор и правозащитник Огнеев, не причина, а инструмент в этой финансовой войне. Да, этот талантливый муж, давно использовался определёнными кругами втёмную. Нет, этому человеку не диктовали условий и не отдавали прямых приказов к действию. Им всего лишь на всего восхищались, его смелостью и желанием "вскрывать гнойники феодальной отсталости‟ отчизны, призывая к борьбе за перемены. Благо есть ведущая держава, на которую нужно равняться. Его популяризировали, посредством статей и хвалебных отзывов в прогрессивной прессе - раскручивали его имя. Постоянно, действуя через подставных лиц, устраивали встречи с единомышленниками, где они, обсуждая недостатки устоев своей родины, заражали своими идеями неокрепшие умы молодёжи. А самое главное, издавали большими тиражами его труды, платя через издательские дома приличные гонорары. И вот на них, эти деньги, варварская империя и покусилась. Захотела приструнить Огнеева, заблокировав его счета. Впрочем. Не поступи она так с Викентием Семёновичем, была бы срочно придумана другая причина. Как говорится: " Ничего личного, это просто бизнес⁴‟. Следуя этому канону, нельзя давать окрепнуть тому, кто в последующем может стать конкурентом. В данном случае, это была Московия, с её огромными территориями.
   Первым, молчание нарушил князь, отрешённо глядя перед собою, он тихо сказал: "Timeo Danaos et dona ferentes⁵‟. - Сказано это было не громко, но так, чтоб гость всё расслышал.
   "Что вы сказали сэр?‟
   Иосиф знал латынь, но решил не демонстрировать степень своей грамотности. В данной ситуации он выступает в роли просителя, поэтому, Шимин считал, что лучше вести себя так, чтоб этот князёк, чувствовал себя покровителем, пусть ушлого, получившего некое образование, но, по сути, дельца недоучку.
   - Да так ..., удивляюсь. Вы так вовремя появились в столице, сулите такие щедрые дары, что страшно думать: "Что за ловушка ними скрывается?‟
   - Ну, во-первых: то, что мои дары щедрые, я не говорил, это вы так подумали. Второе, я ищу встречи с вашим императором для того, чтоб обсудить все условия предстоящей сделки. Чтоб всё было взаимовыгодно: и ваша империя построила то, что она желает, недорого. И я, бедный еврей, смог заработать свой небольшой гешефт.
   - Не такой уж вы и бедный. Мне, кое-что, о вас поведали.
   - Сэр, так я могу рассчитывать на вашу помощь? За моей благодарностью дело не станет.
   - Можете. Вот только, стоить это будет триста рублей серебром. И встречаться вы будете не с нашим императором, а с канцлером Лопухиным.
   - Но как же ...?
   - Не перебивайте меня. Как я вам уже сказал, вы не подданный российской империи, не дипломат, и даже не дворянин. Значит вам, не по рангу такие аудиенции. А Олег Игоревич, имеющий большие полномочия, может решить вашу проблему.
   - Вы так думаете?
   - Я в этом уверен. При необходимости, он сможет согласовать своё решение с самим... - Шаховских, весьма выразительно посмотрел на потолок. - Но если вы не согласны с моим предложением. То мы можем считать, что наша беседа так и не состоялась.
   - Я согласен. Но только у меня, с собой, нет такой наличной суммы. Но я могу выписать чек. ...
   Усадьбу князя Шаховских, Иосиф покидал в приподнятом настроении. На аудиенцию с царствующим отпрыском великого рода Рюриковичей он и не рассчитывал. Просто, на случай неудачи, нужен был прецедент, мол, в Московии процветает такой махровый антисемитизм, что для бедного иудея, во всех коридорах власти, закрыты все двери. И пусть в большинстве мировых держав, дела обстоят намного хуже. Это не столь важно. Уж он сумеет заострить внимание мировой общественности именно на этой империи. Уж он, пусть и не сразу, но сумеет придумать, как выгодно разыграть этот "козырь‟. Настроение не портил даже Орлов, который, в надежде на премию, продолжал преданно "пожирать глазами своего состоятельного клиента ‟. Пришлось, при расставании, сунуть в его руку десяти рублёвую ассигнацию. Прикормленный, исполнительный чиновник, всегда может пригодиться.
   Тем же вечером, Шимин ужинал в ресторации постоялого дома, того где он поселился. Надо признаться, отель был неплохой, несмотря на излишнюю роскошь. Да и кормили постояльцев отлично. Еда была вкусной, порции излишне большими, а алкогольные напитки - выше всяких похвал. Всё это позволило, весьма приятно закончить трудный день. Ведь таким пережитком как кошерность, Иосиф не страдал. Он давно считал себя только американцем, стоящим выше расовых и религиозных предрассудков, что весьма облегчало его жизнь.
   А в тот момент, в другом конце ресторанного зала, весьма громко и разгульно - от всей широты купеческой души, гуляли местные торговцы. Банкир этому не удивлялся, он уже привык к их беспредельному веселью, за всё время пребывания в столице, он не единожды сталкивался с подобным - точно варвары. Вот и сейчас, пара купчин, явно о чём-то спорили. И если бы не сидящая за соседним столом группа столичных жителей, явно семья, которая излишне громко обсуждала, на французском языке, разгулявшихся торгашей, то смысл их спора, так бы и остался тайной. Выходило так, что торговцы, воздавшие должное богу виноделия Бахусу, выясняли, кто из них самый-самый ... как говорится: "Vinum locutum est⁷‟. Вот, после громких и долгих препирательств, бородачи ударили по рукам, решив, что выкупят участки земли на пустыре, который недавно выделили городу под застройку, после этого, построят там по доходному дому. Чья постройка будет более шикарной, тот торговец и круче своего собрата. А призом для победителя будет то, что в доме победителя будет заседать городская, купеческая гильдия⁶.
   "Да, - подумал Иосиф, когда, окончив неспешный ужин, подымался в свой гостиничный номер, - в цивилизованном мире, такие дела, спонтанно не решаются. Точно, варвары, с упрямством, достойным лучшего применения, держащиеся своих устарелых обычаев‟.
  
   Глава 4
  
   В то же время, когда Шимин считал дни, в ожидании встречи с канцлером Лопухиным, а на данный момент, он обедал в успевшей надоесть ресторации: в доме молодого графа Мосальского-Вельяминова, начался переполох. И вызван он был не тем, что судьба медленно и уверенно сводит этих двух, столь непохожих друг на друга людей. Всё было намного банальнее и проще, к сыну, который резко перестал писать письма, приехала его мать. Мучимая недобрыми предчувствиями женщина, не выдержала и никого об этом не предупреждая, отправилась в Павловск. И с первой секунды, как только холоп Ванька открыл дверь и увидел Графиню его рябое лицо, перекосила виноватая гримаса, взгляд при этом, стал испуганно щенячьим. Что больно резануло по материнскому сердцу - похлеще острого кинжала.
   Вот так, двое, они и стояли - несколько секунд: Иван с перекошенным лицом-маской, застывший от испуга в дверном проёме как соляной столб, и Ольга Олеговна, понявшая, что с сыном, в самом деле, произошла беда. От острой боли в груди, у неё потемнело в глазах, и стало нечем дышать. Неизвестно, чем бы это закончилось, так как прислуга, приехавшая с графиней, возилась с её багажом, если бы не Марта Карловна, которая, случайно выглянула в окно и увидела хозяйскую карету, после чего не поспешила навстречу своему работодателю.
   "Здравствуйте, Ольга Олеговна. Что же вы, никого не предупредили о своём приезде? - совершенно спокойно, заговорила гувернантка, оттесняя от двери, растерявшегося слугу. - Простите нас за Ванькину оплошность. Матушка графиня, проходите в дом, ваш сын, Александр Юрьевич, в данный момент, изволят обедать. Я сейчас же распоряжусь и обеденный стол, сервируют на две особы‟.
   Пропуская, величаво входящую в дом графиню Мосальскую-Вельяминову и осторожно подержав её за локоток, Марта, одарила прислугу взглядом, который не обещал для последнего ничего хорошего. Ведь благодаря его оплошности, мать молодого хозяина, держась из последних сил, балансировала на грани обморока.
   "А всё же, материнское сердце не обманешь. - думала фрау Крайсберг, вновь посмотрев на изрядно побледневшее лицо Ольги Олеговны; на её посиневшие, плотно сжатые губы и слегка замутнённые близким обмороком глаза. - Ведь почувствовала она, что с её чадом что-то стряслось, не вытерпела и приехала его проведать. А тут, этот олух, своей испуганной мордой, подтвердил все, самые страшные из её догадок‟.
   - Ну что стоишь, олух царя небесного? Чего застыл? Прими у хозяйки вещи. Совсем обленился!
   - Ой, простите барыня. - засуетился, вышедший из ступора Иван. - Давайте ваш плащ ...
   - Фрося! - продолжила давать указание немка. - К нам прибыла наша барыня, поставь на стол ещё приборы, они желают отобедать вместе с сыном! Протас, возьми в моей комнате капли, те, что в синем флаконе, отдай их кому-либо из кухарок и пришли её сюда! Графиня чувствует себя неважно. Да не забудь о стакане с водой.
   - Марта, не стоит так беспокоиться, мне уже лучше. Наверное, на меня, так подействовала жара, вот и вся причина моего недомогания. - Всё это было сказано на языке Гёте.
   - Я вас прекрасно понимаю. Во всём виновата жара, мучавшая вас в дороге, да тут ещё непотребная нерасторопность прислуги, всё вместе, это очень вредно для женского сердца. Так что не побрезгуйте, фрау Ольга Олеговна. Примите предложенное мною лекарство. Его мне прописал один из лучших докторов Павловска, оно совершенно безвредно и весьма хорошо успокаивает нервы. Говорю вам по своему опыту...
   О чём ещё беседовали дамы, прислуга так и не поняла. Они не знали иноземных языков и не страдали излишним любопытством. Однако, когда раскрасневшаяся от постоянного нахождения у горячей печи, пышнотелая кухарка принесла капли и стакан воды, графиня Мосальская-Вельяминова, согласилась выпить целебную микстуру. Выпила, и немного поморщилась. Всё же, лекарства редко бывают приятными на вкус. К тому времени, появилась другая прислуга, приехавшая с хозяйкой, а именно Митяй, некогда бывший сотоварищем молодого графа - по учёбе. Это был крепкий, светло-русый парень, можно было бы сказать красивый, не перечеркни его лицо уродливый шрам. Был он памятью об усердном учителе латыни, якобы случайно стеганувшего вымоченной в рассоле розгой не по мальчишечьей, изогнутой от боли спине, а по его голове. Как он позднее объяснился, немного промахнулся - бывает. Хорошо, что глаза не пострадали. Всё бы нечего, но как назло, произошло это в разгар жаркого лета, и "случайно‟ полученная рана, заживала излишне долго и тяжело. Вот этот мальчишка, а на данный момент юноша-крепыш, учтиво поклонившись, доложился хозяйке, что все её вещи доставлены в гостевую комнату, где на данный момент, хозяйничают дворовые девки - раскладывая их по местам.
   - Спасибо голубчик, позови Ефимку, и идите с ним на кухню, там вас покормят. - снисходительно кивнув, ответила графиня, и снова перейдя на немецкую речь, обратилась к Марте. - Так у вас здесь всё в порядке? Ну не считая этого глупого, нерасторопной холопа.
   - Насчёт прислуги не беспокойтесь, Ваньку, сегодня же вечером накажут.
   - Накажите, но только не сильно сурово. - уточнила Ольга Олеговна.
   - По этому поводу, не извольте беспокоиться. Что касается того, всё ли у нас в порядке, так можно сказать, да. Ваш сын недавно болел, но уже выздоравливает. По словам нашего доктора, Кирилла Генриховича, уже почти здоров.
   - Как?! Он болел?! И почему меня не известили? - возмущению обманутой матери, казалось не было придела ...
   - Прошу прошения, Ольга Олеговна, но ваш сын, строго настрого, запретил вас беспокоить по этому поводу. Сказал, что сам всё расскажет, когда приедет в родовое имение.
   - Бог с ним, с этим его чудным запретом. Ты главное скажи, что с моим Алёшенькой произошло?
   - От излишнего упорства в учёбе, с ним произошла мигрень, вот он и обратился к модным, а́нглийским лекарям.
   - Постой. Ты сказала, что Александра Юрьевича пользует некий Кирилл Генрихович.
   - Я, от этих слов, и не отказываюсь.
   - Марта Карловна, как тогда прикажите понимать ваши слова?
   - Эти представители туманного Альбиона, оказались истинными шарлатанами. - и как будто, только опомнившись, немка, на манер, свойственный для истинно русской женщины, всплеснула руками, и извиняясь проговорила - Господи! Да что же мы стоим в дверях. Покорнейше прошу прощения, Ольга Олеговна, вас, наверное, уже заждались в обеденном зале. Там, всё сами и увидите. ...
   Гувернантка торопилась по одной причине, он боялась, что может случайно проговорится об истинной причине той злополучной мигрени, возникшей у отпрыска знатного рода. И возникла она не из-за излишнего усердия на поприще обретения новых знаний. Ясно, что истинная причина была другой, и крылась она в частых, и обильных возлияниях хмельных напитков, на студенческих пирушках. Только, пусть об этом рассказывает кто-то другой и не в данный момент. Графиню и без того ждёт новый удар, её сын, до сих пор выглядел не лучшим образом - не может самостоятельно передвигаться по комнате. Максимум на что хватало его сил, это пара, тройка неуверенных шагов, после чего он падал, не в силах более удерживать равновесие. Казалось, в этом не сильно помогали и его странные упражнения, состоявшие из быстрых вращений головой.
   Надо признаться, второй, наиболее сильный удар, графиня выдержала достойно. Увидев сына, излишне бледного, что впрочем, в высшем обществе не было изъяном, но самое ужасное, не вставшего при её появлении со стола, а только слегка обозначившим приветствие, лёгким кивком головы. И было понятно, что сделал он это не из-за странной прихоти, а по причине невозможности выполнения им положенного для данной ситуации правила этикета. Даже осознав это, женщина не перестала улыбаться. Только в её глазах, заблестела излишняя влага и прочиталась, завладевшая ей нестерпимая боль и то, проявилось это только на несколько коротких мгновений. Только, на несколько секунд, графиня слишком высоко запрокинула голову назад, как будто искала на потолке не убранную паутину. Что можно было воспринять, как будто неожиданно нагрянувшая хозяйка проверяет, как без её пригляда содержится дом. Не нужно ли её кого-либо простимулировать на предмет надлежащего выполнения своих обязанностей.
   Не стоит говорить о том, как выглядела графиня в момент, когда увидела своего любимого сына, ей по статусу не позволялось проявлять свои эмоции при челяди. Для которой, она в любой ситуации должна быть спокойной, требовательной госпожой, не смотря ни на что. Достаточно пояснить одно, Ольга Олеговна, не помнила, как вошла в зал, присела за стол. Ей прислуживали, она неспешно дегустировала всё, что перед ней ставили - не чувствуя вкуса еды. Отвечала на какие-то вопросы, бросая короткие взгляды на сына. Слегка кивала, с чем-то соглашаясь. А в голове, крутились горестные мысли: "Боже милосердный, за что? Чем я тебя прогневала? Боже! Марта конечно же сказала, что Сашенька немного приболел, но это не так ...! Всё выглядит намного хуже ..., как он исхудал. Вон даже глаза впали. А глаза, боже, что стало с его глазами? Они изменились. Куда делся тот, немного наивный, открытый взгляд отрока. Сейчас, на меня взирают очи уставшего от жизни старца! Вот. Даже плечи опустились, как будто их придавило непосильно неподъёмной ношей. Да и столовыми приборами пользуется так, как будто только недавно научился ими владеть. За что? Матерь божья, заступница небесная, сними с Сашеньки всё его боли и недуги! Пошли их на меня, только исцели моего сыночка! ...‟
   Последним ударом, было окончание трапезы. Когда к Александру подошёл Протас, с жутким скрежетом выдвинул из-за стола стул, на котором сидел его воспитанник и поднял его. Ощущение было такое, что молодой граф был пьян - настолько, что не мог самостоятельно стоять. Позабыв про вбитые с детства условности, Ольга Олеговна, с душераздирающим криком: "Саша-а-а! Да как же это ...? Да что же это такое ...?‟ - Не понимая, что мешает отставному солдату отвести её ребёнка в его покои, больше не сдерживая хлынувшие из глаз слёзы, обняла сына. Прижалась к нему так сильно, что оторвать её было невозможно. Матери казалось, что стоит ей только ослабить хватку, и сына не станет, его унесёт как пушинку, попавшую во власть ураганного ветра. Она не слышала робких слов сына, что самое страшное уже позади, и скоро он будет совершенно здоровым. Графиня даже не удивилась даже странной фразе, прозвучавшей из уст её младшего - самого любимого сына: "Мама, я жутко извиняюсь, но мне на самом деле тяжело долго стоять ...‟. Нет. То, что сын не попросил прощения, а сам, самым неподобающим образом снял с себя какую-то вину, резануло её сознание, но не задержалось в нём. Тем более, в голове у графини Мосальской-Вельяминовой зашумело, весь мир, плавно погрузился во мрак, сменившийся великой, неосязаемой пустотой.
   Сознание вернулось неожиданно, как будто резко распахнули ставни, не пропускающие в окошко свет. Ощущение огромного горя, давящего на душу как огромная глыба, никуда не исчезло. Графиня лежала в гостевой комнате, на мягкой перине, возле неё возились обе её дворовые девки. Одна держала таз, видимо с холодной водой, а другая, отжимала чистую белую, тряпицу. Если судить по ощущениям, лоб холодило, а это значит, что прислуга меняла, прикладываемый на голову компресс. Да и дышалось намного легче. Не ощущался, сдавливающий бока и грудь корсет. Открыв глаза Ольга Олеговна обнаружила, что на ней одета просторная ночная рубаха.
  - Алёнка, как там Александр Юрьевич? Как его самочувствие? - осипшим голосом поинтересовалась графиня.
  - Ой, матушка боярыня! Ой! Вы очнулись! - обрадованно залепетали сразу обе девицы - Как вы себя чувствуете. С вами всё хорошо.
  - Не обо мне речь. Я вас, дурёхи, спросила. Как себя чувствует мой сын?
  - С ним всё хорошо. Он сейчас у себя. Велел, как вы очнётесь, позвать его. Да и за доктором, для вас, послали или Протаса, или Ивана - мы не прислушивались.
  - Я сама проведаю в сына, он болен и слаб. Помогите одеться. ...
   Говорилось всё это на французском языке. Как-никак, девки были своими - дворовыми, их в раннем детстве взяли в хозяйский дом. И многое чему обучали. Они могли не только прилежно прислуживать, но и в случае необходимости, поддержать культурную беседу, как минимум на трёх иноземных языках. Делалось это не только для удобства общения с хозяйкой, но иногда и для развлечения. Ведь граф, весьма крепкий здоровьем мужчина, отставной полковник первого кирасирского полка, был в определённой степени гурманом. Он предпочитал не только примитивное снятие стресса, но и прилагаемое к оному культурное общение. Настоящие мужчины, они такие. Имеют право на небольшую слабость - главное, чтоб на сторону открыто не ходили. А неизбежно появляющихся в результате оных забав байстрюков, как впрочем, и отслуживших своё девок, всегда можно пристроить так, чтоб некому не было обидно.
   В итоге, через десять или двадцать минут - это не столь важно, графиня Мосальская-Вельяминова, одетая в повседневное, можно сказать, домашнее платье, стояла у двери комнаты сына. Дверь была плотно прикрыта и из-за неё раздавались странные звуки:
   - Стук, шлёп-шлёп, стук, шлёп-шлёп. - Сопровождалось это, чьим-то довольным сопением. Ольга Олеговна остановилась, с недоумением посмотрела на своих спутниц и повелительным кивком головы, указала на дверь. Вышколенная, молодая служанка, без лишних слов постучалась.
   "Да, да. Что, матушка уже очнулась? - послышался голос молодого хозяина. - Сейчас иду, Протас, помоги мне...‟.
   "Не надо, сын. Моё самочувствие в полном порядке и я сама к тебе пришла. Надеюсь, ты допустишь мать в свои покои?‟ - вопрос хоть и прозвучал, но произнесено это было так, что воспринимался как предупреждение о намерениях.
  "Конечно матушка, входите‟.
   Молодая девка - рыжеволосая, на вид не старше семнадцати лет, та, что перед этим, стуком в дверь обозначила приход своей госпожи к сыну, весьма элегантным движением отворила дверную створку и изобразила почтительный книксен. Как и её подруга-сверстница, жгучая брюнетка, зеркально повторившая эти действия. Графиня же, не удостоив прислугу даже мимолётным взглядом, перешагнула порог.
   Графиня сделала пару шагов, чтоб за ней могли прикрыть дверь и остановилась. Осмотрелась. В спальне её сына хоть и было чисто, однако порядком это, назвать было невозможно. Пусть кровать, в которой должен был лежать больной, застелена, и нигде не было видно пыли.... Но кто посмел свернуть все прикроватные ковры? Далее. Поближе к ближайшему углу, возле кресла, которое должно нахохлиться в хозяйском кабинете, стоял небольшой столик, сделанный из бросового дерева. Было видно, что собран он был недавно, и не очень умелою рукою. В завершение ко всему, посреди спальни, стоял её сын, и находился он в деревянной, подковообразной конструкции нелепого вида.
   Заметив, что взгляд матери, застыл на непонятной конструкции, молодой человек, еле заметно пожал плечами и ответил на немой вопрос: "Это ходунки, матушка. С их помощью я могу самостоятельно передвигаться по комнате, восстанавливая утерянный из-за своей болезни навык‟.
   "Протас, выйди‟. - Не глядя на воспитателя, сказала женщина. И только после того, как отставной солдат, поспешно, покинул хозяйскую опочивальню и за ним, почти бесшумно закрылась дверь, женщина позволила себе "скинуть‟ полагающуюся её положению маску.
   По идее, оставшись наедине, должны были расслабиться оба человека. Однако позволить себе это, могла только женщина. Юноша наоборот, предельно мобилизовался. Пусть он знал как его предшественник, материн любимчик, обожал вот так, тет-а-тет, общаться с матерью, с младенчества делясь с ней своими детскими секретами. Но, знать о привычках того, чьё тело ты занял, и владеть ими - две разных, несовместимых вещи. Непроизвольно расслабившись во время беседы, можно перейти на привычное для себя построение речи, что выдаст чужака - с головою. Видимо именно поэтому, сын, на слова матери: "Cher ami⁸, ...‟. - Поспешно ответил: "Матушка, прошу прощения, но я не имею права прерывать свои занятия, от моего усердия зависит, насколько быстро я верну былую крепость своего тела‟.
   Сказав это, юноша вспомнил, с какой телячьей нежностью, Александр смотрел на мать во время их бесед наедине, и постарался проимитировать соответствующее моменту взгляд и миму. Судя по реакции Ольги Олеговны, это у него не получилось. Женщина насторожилась, и выглядела она, сильно обеспокоенной.
   "Алёшенька, всё равно присядьте. Мне нужно с вами поговорить. И наш разговор, будет серьёзным...‟.
   Пришлось Александру присаживаться на край своей кровати, давая матери (именно матери, пришелец из другого мира решил воспринимать эту женщину именно так, для ускорения вживления в эту реальность) возможность присесть в единственное кресло. И доверительная беседа матери, с любимым чадом, началась. Графиня с невероятным упорством выпытывала, что послужило причиной такого состояния здоровья у её кровиночки? Почему он, пошёл именно к этим шарлатанам, а не к проверенному годами семейному врачу? И почему не оповестил о своей болезни? На оправдание, что юноша просто не желал того, чтоб весть о его болезни дошла до дому, вызвав ненужные переживания, женщина только отмахнулась рукой. Так что, к окончанию часового разговора по душам, Ольга Олеговна поняла, что за этот год, а быть может, благодаря именно борьбе с последствиями деяний британских шарлатанов, её сын сильно изменился. Вот только непонятно, к добру ли это. Ведь она так любила своего милого, послушного малыша который резко повзрослел и более, не нуждается в её постоянной опеке, а быть может и тяготится оную. А эти а́нглийские шаманы, ещё пожалеют о том, что покусились на её чадо. Уж она найдёт на них управу.
   Выйдя из покоев сына, графиня снова была такой, какой её привыкли видеть все окружающие. Вот только немного припухшие веки, красноречиво говорили, что женщина недавно плакала. Однако это не помешало ей посмотреть на свою челядь так, что девушки, почти синхронно потупили взор.
   "А ведь они, были только в моём услужении, - подумала графиня, придирчиво осмотрев свою прислугу, - значит, Юрий Владимирович их не трогал. А Сашенька, уже повзрослел ...‟.
  - Вы, обе, остаётесь прислуживать моему сыну. Да смотрите, чтоб я в вас не разочаровалась. Иначе, верну в имение и сошлю на самую грязную, и тяжёлую работу.
  - Не извольте беспокоиться матушка. Будем служить со всем усердием. - за двоих ответила рыжеволосая девица.
  - Я и не беспокоюсь. Знаю, что будете стараться. Особенно, чтоб скрасить Александру Юрьевичу скуку его вынужденного заточения.
  - Всё сделаем, матушка боярыня.
   Однако, графиня Мосальская-Вельяминова, их уже не слушала. Она неспешно удалялась в свои покои. Но стоило ей увидеть гувернантку своего сына, она остановилась, и негромко окликнула её:
  - Марта Карловна, подойдите ко мне.
  - Да, Ольга Олеговна.
  - Как успехи моего сына в учёбе?
  - Он усерден. Даже сейчас, не смотря на своё состояние, не желая отстать от своих однокурсников, он продолжает занятия. С моей помощью, разумеется.
  - Прелестно. А где Аким? Почему мажордом, до сих пор не попался на мои глаза?
  - Он сильно приболел. Так что, пока я выполняю его обязанности, под его контролем, разумеется. - увидев удивлённо приподнятые брови работодателя, немка поспешно пояснила. - У Акима сильный жар и прочее недомогание. Доктор велел, чтоб с ним, до полного выздоровления, никто не контактировал. Я к нему вхожу только в тканевой маске и после посещения, несколько раз в подряд, мою руки с мылом.
  - Тогда всё понятно. Значит так, послезавтра, с утра, я уезжаю в имение. Ваньку я забираю с собою, здесь остаётся Митяй, Сашеньке нужен друг, а они вместе росли. Обе мои девки, также будут жить здесь, отныне, они прислуживают только молодому хозяину. Чуть не забыла, замену Ивашке, я пришлю в воскресенье.
  
   Глава 5
  
   Время шло. Однако обещанная князем Шаховских аудиенция с канцлером, так и не состоялась, и Иосиф, вечерней порой, перед сном, терялся в догадках, что было тому причиной. Первой, самым рациональным объяснением было то, что Шимину дают понять, данный чиновник высокого ранга, занят государственными делами, и примет челобитчика, когда сочтёт это возможным. Пусть ждёт и прочувствует, кто он есть такой по сравнению с канцлером Лопухиным. Вторая из причин, то, что его, американского гражданина кинули и, получив деньги, никто не собирается выполнять своих обязательств, - была абсурдной. Никто, даже из представителей высшей правящей элиты любого государства, находясь в здравом уме, не пожелает сориться с банкирами, слишком тяжкие последствия такого обмана испытает обезумевший хитрец. А другие домыслы, дети затянувшегося ожидания и ночной тьмы, были из разряда абсурда. Так что, оставалось только набраться терпения и ждать.
   Вот Иосиф и ждал. Он не сидел затворником, а занимался делом - укреплял контакты с нужными людьми. Не известно, чем закончится его проект, но иметь свою агентуру, в этой державе, необходимо, облегчит проведение других операций. Тем более, полезно иметь "князьков‟ повязанных или деньгами, или пустяшным, не совсем законными делами. Ведь в положительном результате своей финансовой аферы, банкир уже сомневался. Надо сказать, что эти сомнения были не беспочвенны. Несмотря на опутавшую все ветви управления державы коррупцию, сама власть была сильной. И держалась она на императоре Александре третьем, Изяславовиче. Если судить по портретам и слухам, это был волевой самодержец, богатырского телосложения и самое главное, умный человек. И если что-то находилось под его патронажем, можно было не сомневаться, Александр третий будет "гнуть‟ свою линию, где волевым усилием, а где, изворотливостью пронырливого политика, пока не добьётся успеха. И никто, в этих делах, ему не указ, ибо одним из любимых лозунгов самодержца был: "Veni, vidi, vici‟⁹.
   И именно в тот день, когда Графиня Мосальская-Вельяминова, покинула своё столичное домовладение, банкир занимался своими делишками - обедал с полицмейстером Архиловым. Амбициозным, целеустремлённым чиновником, способным для достижения своей цели, пройтись по чужим головам. Хотя, с виду, это был тщедушный, низкорослый человек, незапоминающейся внешности, с ранней лысиной на голове.
  - Так что вы хотите? - поинтересовался полицейский чин, когда счёл, что все формальности соблюдены и, можно переходить к деловым переговорам. - Зачем я вам понадобился?
  - Мне нужна ваша помощь, Георг Андреевич.
  - А почему вы решили, что каждый раз, когда вы ко мне обратитесь, я буду вам помогать?
  - Но мне, вас, порекомендовал ваш лучший друг, профессор математики, Илларионов, Евгений Семёнович сказал, что только вы можете мне помочь в этом непростом деле.
   Такая беседа с математиком была (правда по другому, весьма пустячному вопросу) и, учёный обмолвился о том, что если возникнут какие-либо трудности, то Иосиф, может негласно обращаться к их общему знакомому. Надобности в таком обращении, как таковой не было, преследовалась другая цель. Срастись с силовой структурой этой варварской империи, сделать это при помощи денег, уплаченных за разнообразные услуги. И это обращение, было очередным "червячком, насаженным на финансовый крючок‟.
  - Хм. И какая проблема заставила вас обратиться ко мне? Ведь надомною есть более высокое и могучее начальство - например обер-полицмейстер Лауцскас Ольгерт Костович.
  - Но это не тот случай. У меня, как у вас говорят: "Сущая безделица‟. Вы знаете, по какому делу я приехал в вашу империю. Так вот, пока я искал тех, кто сможет мне помочь. Нашёлся один нечистый на совесть коллежский регистратор, который меня обманул, можно сказать ограбил.
  - Ха-ха-ха! - на удивление звонко захохотал полицмейстер. - Насмешили. Вас, природного жида, обвёл вокруг пальцев какой-то наш мелкий чинуша? Ха-ха-ха!
  - Вот это то и обидно.
  - И что вы хотите, Иосиф? Ха-ха-ха-ха! Чтоб я его арестовал и засудил?
  - Нет что вы, я прекрасно понимаю, что доказательств вины, коллежского регистратора Абросимова Акакия Павловича у меня нет. Он очень ловко всё обставил. Но вот здесь, - Шимин положил руку на свою грудь, - остался очень горький, тяжёлый осадок обиды. Вы понимаете?
  - Вот теперь, я совсем, ничего не понимаю. Чего же вы хотите от меня? Каких моих действий вы ожидаете? - Георг Андреевич, как-то резко посерьёзнел и снова говорил деловито пренебрежительным тоном.
  - Незачем устраивать официальные разбирательства, кидать тень на уважаемых людей, под чьим подчинением служит этот презренный гой. Мне будет достаточно, чтоб этому чиновнику, объяснили, мол, есть определённые "рамки‟, за которые заходить нельзя. А в моей благодарности, можете не сомневаться.
   Иосиф демонстративно полез в карман. Несмотря на то, что собеседники трапезничали в отдельном кабинете, где они были надёжно укрыты от посторонних глаз, чиновник протестующе махнул рукой и тихо проговорил:
  - Отставить. Всё потом, господин Шимин, всё потом. - Значит так, завтра к вам подойдёт городовой Скляров, он сам вас найдёт и представится. Вот. Все волнующие вас вопросы оговорите с ним. И на будущее, все дальнейшие дела обсуждаете или с ним, или с теми, кому он вас в последующих встречах представит. На этом всё. Я пошёл. Честь имею.
   Полицмейстер по-хозяйски неспешно, покинул ресторан, не удостоив вниманием согнувшегося перед ним полового.А Иосиф, расплатился за обед и довольный результатом беседы, направился в ближайший парк, для послеобеденной прогулки. Вот только он не догадывался, что коллежского регистратора Абросимова, уже приговорили к смерти. И погибнуть он должен был возле одного из притонов, на чужой территории. Исполнить этот заказ, должны были осведомители - "приручённые‟ бандиты. Этим деянием "убивались сразу несколько зайцев‟, американский банкирчик привязывался кровью - как-никак заказчик; на территории конкурента, происходило громкое убийство с ограблением, портящие показатели его работы. Впрочем, Иосиф не возражал и против такого варианта событий - крепче узы. А по поводу жертвы, так этот чиновник почти ничем не отличался от прочих своих собратьев, только был самым бестолковым. Вот и стал, именно он, жертвенным бараном. Ничего личного.
   Уже через день после вышеупомянутого обеда, утреннюю тишину спящего города, пронзила беспокойная трель свистка. Прибежавшие на его зов городовые, увидели виновника переполоха - коренастого, бородатого дворника, который, увидев служителей порядка, перестал подавать звуковой сигнал, замахал рукою, с зажатой в ней метлою, протянув другую в направлении подворотни.
  "Сюда, ваше благородь, сюда! - закричал мужичок. - Тута смертоубийство! ‟
   "Ты чего несёшь, дурень! Не ори так!‟
   Прикрикнул на мужичка более молодой городовой, он бежал быстрее чем его запыхавшийся, более пожилой сослуживец. И был недоволен тем, что дворник, сильно громко кричит, грозя переполошить всю округу. Второй служитель правопорядка, уже не бежал, а медленно шёл, он был не только старше своего товарища, но и намного слабее здоровьем. Чтоб это понять, не было нужды особо присматриваться. Достаточно было увидеть с каким трудом, передвигались коротенькие ноги, одетые в нелепые шаровары и как короткая, тупая шашка, своей инерцией качала тщедушное тело¹ᴼ стража порядка.
   Пока жители ближних домов могли наблюдать за трагикомедией - спешащий полицейский. Молодой и явно не страдающий ущербным здоровьем городовой, уже был рядом со служителем чистоты и негромко обратился к нему:
  - Ну, братец, показывай, чего так всполошился.
  - Да вот, значит. Выхожу я утром, двор мести, значится. А он лежит. И не шевелится.
  - Кто лежит?
  - Да вот. Он.
   Дворник снова указал рукою на тёмную подворотню. Там, в её глубине, на земле, виднелось тёмное пятно.
  - Ты хочешь сказать, там лежит человек¹¹?
  - Нет. Судя по одёже, какой-то господин. Только водочкой от него, дюже сильно пахнет. Видать, они, где-то хорошо погуляли и заблудились. Знамо...
  - Хватит. Помолчи. Я сам посмотрю. - с этими словами, молодой служитель порядка шагнул в сумрак подворотни.
   На земле, в неудобной для живого человека позе, лежал мужчина. Судя по костюму, если хорошенько приглядеться, то кажется коллежский регистратор. Как он попал в этот район города? Это вопрос, на который можно и так и не ответить. Рядом с покойником, лежал его головной убор, а вокруг головы, растеклась и засохла огромная лужа крови.
  "Значит так, его убили ударом по голове, да и запах дешёвой сивухи, присутствует. Странно, - подумал молодой городовой, выходя на освещённую утренним небом улицу, - чиновник вроде как не из бедных, а такую дрянь пил, надо будет об этом доложить‟.
   Следом, за молодым полицейским, как хвост, двигался его, более старший сослуживец. А высокий служивый, пользуясь тем, что все, беспрекословно, признали его старшинство, начал раздавать указания:
  - Егор, ты это, постой рядом с убитым, да смотри, чтоб его не обокрали.
  - Хорошо.
  - А ты, - обратился полицейский к дворнику, - пошли кого-либо в околоток¹². Да побыстрее...
   Люди, они везде одинаковы, будь то сельчане, или горожане, все одинаковы, любят посудачить. Так что, к вечеру по всей столице поползли слухи, что рядом с неким домом встреч, был убит и ограблен вполне приличный господин статут его рознился от коллежского регистратора до коллежского асессора . И якобы, его видели в компании некой особы лёгкого поведения. И чем больше вечерний сумрак вступал в сои права, сильнее обрастал новыми, холодящими душу подробностями это происшествие.
   Впрочем, в доме покойного коллежского регистратора Абросимова Акакия, тоже шептались. Нет не правильно. Тихо перешёптывались, кидая сочувственно удивлённые взгляды на раздавленную горем вдову.
   "Надо же. - шушукались как служанки, так и соседушки, пришедшие "поддержать‟ овдовевшую хозяйку. - А с виду, был таким семьянином‟. - ... "Такой тихий был, слова плохого не услышишь‟. - ... "Да, да, оказывается, и пил, и по девкам был ходок. Как не боялся подцепить какую-то заразу?‟ - "Господи, прости душу ....‟ - "Вот те и тихоня. Как это говорится: "В тихом омуте...‟. И не говорите‟.
   Тем же вечером, к швейцару одного из престижных отелей столицы подбежал мальчишка, который утверждал, что ему поручили передать записку, адресованную одному из гостей, господину Шимину, и предъявил её.
  
  
  
  
  
  
   Концевая сноска.
  1) Пользует - означает, лечит.
  2) Ordnung muss sein (нем.) - Порядок должен быть.
  3) Гетто, не изобретение фашисткой германии. Это изолированный каналами участок земли в районе Каннареджо в Венеции (Getto Nuovo - "новая плавильня‟), отданный Советом Десяти, для проживания в нём евреев - ответ на требование папы, об изгнании евреев из Венеции. К сведению, так же существовал запрет на профессии для евреев, который не распространялся на медицину, мануфактуру, ростовщичество. Также евреям запрещалось иметь в городе какую либо недвижимость.
  4) Ничего личного, это просто бизнес. - Аль Капоне.
  5) Timeo Danaos et dona ferentes (лат.) - Бойтесь данайцев, дары приносящих.
  6) Реальный случай, произошедший в Ростове на Дону, в конце 19-го века. Два ростовских купца Карапет Чернов и Гавриил Мелконов-Езеков поспорили, кто из них более крут. И выстроили два, почти одинаковых доходных дома - напротив друг друга.
  7) Vinum locutum est (лат.) - Говорило вино.
  8) Cher ami (фр.) - Милый друг.
  9) Veni, vidi, vici (лат. Плутарх). - Именно такая надпись, была на доске, которую несли во время прохождения по городу триумфатора - римского императора Юлия Цезаря.
  10) Только в 1857г. был отменен набор на полицейскую службу ущербных здоровьем и прочих неблагонадёжных. Служба в полиции была малооплачиваема и не престижна.
  11) Раньше, слово человек, применялось только к представителям низшего сословия.
  12) Околоток - минимальная часть полицейского участка.
Оценка: 7.11*33  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Галина Осень "Шаг в новый мир" (Фэнтези) | | С.Волкова "Неласковый отбор для Золушки" (Любовное фэнтези) | | Р.Ехидна "Мама из другого мира. Чужих детей не бывает" (Попаданцы в другие миры) | | Zzika "Лишняя дочь" (Любовное фэнтези) | | Наталья "Знай " (Современный любовный роман) | | Н.Ильина "Мама для Мамонтёнка" (Короткий любовный роман) | | В.Десмонд "Золушка для миллиардера " (Романтическая проза) | | С.Елена "Пламя моей души" (Приключенческое фэнтези) | | Р.Навьер "Искупление" (Молодежная проза) | | М.Весенняя "Босс с придурью" (Женский роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"