Гаврюченков Юрий Фёдорович: другие произведения.

Кровавая баня Крупнера (часть 3)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Финальная часть. Крупнер поставил точку в своих отношениях с Исследовательским Центром и взялся за новые свершения.

  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
  
  1
  - Доктор Тернов, прошу вас принять премию из рук Его Величества короля Швеции!
  Председатель Нобелевского комитета почтительно протянул королю плоскую красную коробку с медалью и большой красный же диплом. Оркестр, разместившийся вверху на галерее, грянул туш, когда Карл XVI Густав торжественно вручил заслуженную награду академику Тернову.
  - Ты опять во сне улыбался.
  Тернов открыл глаза, и сверкающее великолепие городского концертного зала Стокгольма, парадная сцена, застеленная роскошным голубым паласом, ряды зрителей во фраках, члены королевской семьи - все они мгновенно исчезли, растворились, уступив место тусклому люминесцентному фонарю за окном и серым прямоугольникам книжных полок. Тернов смежил веки, понимая бессмысленность этой попытки, но сон не вернулся. За последние два года это снилось уже в пятый раз - пора бы задуматься, нет ли какой скрытой патологии, например невроза, но видение церемонии было столь приятно, что анализировать не хотелось.
  - Спи, - сказал он. - Сколько времени?
  - Пятый час, - пробормотала жена.
  Она обняла его, и Тернов почувствовал, как по плечу растекаются складки ее подбородка. Ощущение было привычным - как-никак почти тридцать лет вместе. Регина, однокурсница по Университету, старый надежный друг, но, к счастью, не коллега. Конкурентов Тернов не терпел, он их "поедал" в безжалостной борьбе за место под солнцем - это позволило ему высоко забраться по служебной лестнице, чему немало способствовало обеспечение крепких тылов. Жена шумно вздохнула, и Тернов нежно погладил ее мягкое плечо.
  Погода в последние дни устоялась, и артрит не беспокоил его. "Счастье, это когда несчастья нет," - вспомнил он афоризм. Порой бывает нужно так немного - чтобы не болели суставы. Тернов попытался заснуть, но сон не шел. Бессонница. Не так уж он и стар, пятьдесят шесть лет не возраст для ученого, но организм не желает этого признавать. Так в борьбе с телом и существует разум. Большая часть жизни позади, и сделано за этот период достаточно много. "Но! - подумал Валерий Игнатьевич: - а) я еще член-корр; в) директор только филиала института; с)..." В пункте "с" профессор открыто не признавался даже самому себе. В 1992 году ему удалось попасть в Стокгольм на церемонию вручения премий, с тех пор микроб честолюбия окончательно поразил еще не до конца изъеденную душу. Он считал, что достаточно сделал для того, чтобы попасть в число избранных, и в последние месяцы эта идея стала навязчивой: блеск золотой медали с профилем Альфреда Нобеля и слава, слава. А потом, может быть, и председательство в Нобелевском комитете.
  Тернов заворочался. Голова жены сползла по плечу и уткнулась в подушку. Тернов сжал кулак; суставы, оккупированные солевыми отложениями, хрустели и щелкали. Мысли снова вернулись к премии. Чтобы попасть в номинанты, необходимо заручиться поддержкой номинаторов, составляющих списки и отстаивающих твою кандидатуру на обсуждении и голосовании, а для этого надо иметь несомненные заслуги. Но, при беспристрастном взгляде на свою научную деятельность, профессор осознавал, что не может претендовать на исключительность, хотя и сделано немало. А нужно еще больше, нужен некий качественный скачок, шансов совершить который на шестом десятке крайне мало, а если смотреть трезво, то и вообще нет. Но что-то сделать нужно. И даже не для того, чтобы стать нобелевским лауреатом, а хотя бы действительным членом Российской академии наук. Член-корреспондент - это как бы полуакадемик, место которого в табели о рангах четко определяется, стоит попасть в больницу Академии наук или на совещание к президенту РАН. Весь вопрос в том, пройдет ли он на следующих выборах, будет ли его фамилия в списках кандидатов на очередную вакансию или нет. А успех кампании целиком зависел от расположения начальства. В ходе голосования и даже на определенном этапе подготовки к нему кандидаты в академики четко делятся на две категории: "шансонетки" - не имеющие шансов быть избранными, и "проходимцы" - очевидность прохождения которых не вызывает сомнений. А для второй категории требовались немалые организаторские способности. Но тут профессор Тернов не сомневался в своем успехе. Он был исключительным проходимцем.
  
  ***
  Мокрые темные сосны глухо шумели ветвями на весеннем ветру. Семагин глубоко вдохнул аромат хвои и подошел к калиточке в одной из створок ворот. Он нажал кнопку звонка.
  - Вы к кому? - поинтересовался с той стороны охранник.
  - Ах да. - Семагин достал из кармана новенький пропуск, развернул и подержал перед глазком.
  Лязгнул засов. Охранник приоткрыл калитку и впустил полковника, внимательно оглядывая его. Этого сотрудника он видел впервые. Обычно новенькие прибывали с сопровождающим, и постоянный пропуск им выписывали в отделе кадров, являвшемся по совместительству бюро пропусков. Охранник этого человека не помнил. Возможно, привели в прошлую смену. После реорганизации Исследовательского центра появилось много новеньких. Только в охране все осталось без перемен, а это его вполне устраивало- Страж запер калитку и поспешил под защиту стен караульной будки - территория ИЦ исправно продувалась ветром, и он не хотел простудиться.
  Семагин прошел по центральной аллее к главному корпусу ИЦ. Дорожка аккуратно очищалась от снега и представляла собой утрамбованную наледь, покрытую кашей из песка и талой воды. По бокам лежали толстые ноздреватые сугробы. Семагин вошел в вестибюль и направился в отдел кадров, расположенный перед вахтой.
  Он постучал.
  - Да-да, - откликнулись дуэтом женщины. Семагин зашел и увидел двух дам, перебиравших тряпки на письменном столе. Одна была высокая, в красной блузке, вторая - пониже и пополнее, в толстом белом свитере. Отвлеченные от своего занятия, они недовольно уставились на посетителя.
  - Добрый день, - по привычке улыбнулся Семагин. Женщины заулыбались в ответ. - Могу я видеть Зинаиду Владимировну?
  - Вы насчет работы? - шаблонным тоном поинтересовалась высокая. - Я Зинаида Владимировна. Вы с кем пришли?
  - Александр Семенович, - представился Семагин, доставая удостоверение. При виде багровой корочки дамы насторожились. Одетая в свитер сгребла в хрустящий мешок шмотки и, пробормотав: "Я потом забегу", выскользнула из кабинета.
  - Я насчет работы, - сказал Семагин, ханжески улыбаясь.
  - Чем могу быть полезна?
  - Меня интересуют сотрудники, попадающие под сокращение. Я бы хотел посмотреть их дела и побеседовать.
  - Да, я в курсе, - кивнула начальница отдела кадров. Ее известили. Она открыла шкаф и достала стопку папок из тонкого коричневого картона. - Вот, присаживайтесь за тот столик, пожалуйста.
  Семагин удобно устроился за пустующим конторским столом, открыл первую папку и принялся за дело.
  Бывший руководитель программы "Ландскнехт" полковник Семагин заново создавал свою команду. После осеннего скандала, когда его попытались подставить менты, Александру Семеновичу пришлось попереживать. К счастью, у него оказалась пара хороших знакомых в нужных местах. Один помог избавиться от опасного свидетеля - капитана Колыванова, который знал много лишнего о Семагине. Прежде чем раненого "чистильщика" стали допрашивать, в капельницу ему была введена такая доза ЛСД-25, что ни о каких показаниях и речи быть не могло. Воздействие диэтиламида лизергиновой кислоты привело к необратимым изменениям в мозгу, и в состоянии полной невменяемости капитан отправился в специальную психиатрическую лечебницу для уголовных преступников.
  Вторым знакомым оказался генерал-лейтенант Яшенцев, курировавший по линии ФСК деятельность филиала Љ 2 Института мозга человека, которому в тот момент катастрофически не хватало надежных соратников. Использовав свое влияние, Яшенцев уладил вопрос с дальнейшим трудоустройством опального полковника, взяв к себе в отдел. Семагин крепко сидел у него на крючке: компромата, чтобы в момент стереть его в порошок, у генерала было предостаточно. Яшенцев же, в свою очередь, мог не сомневаться в его надежности. В свете происшествий в подконтрольном ему учреждении генерал-лейтенант переживал острый некомплект кадров для оперативной работы. Поэтому он поручил Семагину подыскать пару единиц и взять их под свое командование .
  Александр Семенович не спеша листал содержимое папок. Из всех личных дел он пока отобрал одно: Панин Игорь Васильевич, младший научный сотрудник третьей лаборатории отдела психодинамики. Молод, 1968 года рождения. Старший лейтенант госбезопасности, психиатр, подает надежды. Хорошо. За что же его так? Попал под сокращение. Неприятно, но что поделать, бывает. Плачущий да найдет свое утешение. Отложим его в сторону, изучим внимательнее и займемся позднее. Дальше.
  Дальше ничего интересного не было. Не брать же, в самом деле, биохимика, да еще с такой анкетой, что страшно становится. Семагин подровнял стопку папок и открыл личное дело Панина.
  - Зинаида Владимировна, - позвал он.
  Кадровичка подняла голову.
  - Я бы хотел пообщаться вот с этим товарищем. Остальное можете забрать, благодарю.
  Зинаида Владимировна вернула папки в сейф.
  - Обождите, минутку, - она заперла сейф и вышла.
  В ожидании Панина Семагин внимательно просматривал его автобиографию и анкету. Все ничего, и фотография ему понравилась, но главную оценку даст личный контакт. В выборе помощников важно не ошибиться. От этого зависит очень многое.
  Дверь осторожно приоткрылась, и в комнату заглянула знакомая дама в белом свитере. Увидев Семагина одного, она сказала "ой!" и скрылась. Послышалось затихающее шуршание мешка. Через пару минут кадровичка ввела молодого человека в потертом мышиного цвета пиджаке и бежевых брюках, забрызганных снизу грязью.
  - Я вас оставлю, - сказала она. - Это Александр Семенович, он хочет с вами побеседовать. Я буду по телефону пятьсот одиннадцать.
  Зинаида Владимировна еще раз проверила сейф, убрала в стол какую-то бумагу и удалилась. Панин и Семагин секунду пристально изучали друг друга.
  - Добрый день, присаживайтесь, - указал на стул Семагин, широко улыбаясь. Этот нехитрый прием предназначался для преодоления у собеседника неосознанного страха перед незнакомым человеком и помогал завязать доверительную беседу. Другое дело, что улыбка не всегда получалась достаточно искренней и превращалась в фальшивую мину, раздражавшую оппонента. Полковник замечал этот недостаток и всю жизнь с ним боролся.
  - Здравствуйте, - Панин подсел к столу.
  - Меня зовут Александр Семенович, - повторил Семагин, - а вас Игорь Васильевич, и вы попадаете под сокращение штатов.
  - Я уже поставлен в известность, - заметил Панин.
  - Чем думаете заняться после увольнения?
  - А что вы хотите предложить?
  "Норовистый, - подумал Семагин. - Расслабился в институте. Ничего, почувствует власть - быстро встанет на место. Из всего этого сброда только один и пригоден более-менее..."
  - Перейти на оперативную работу, - сказал он вслух. - Вам нравилась ваша научная деятельность?
  - Она и сейчас мне нравится.
  - Вы сможете к ней вернуться, когда появятся вакансии. Если захотите, конечно. Полагаю, что как психолога вас заинтересует поведение человека в необычных и даже экстремальных ситуациях. Так что вы можете и не захотеть возвращаться.
  - Похоже, у меня нет большого выбора, - поднял брови Панин.
  - Почему же, выбор у вас есть, вы ведь еще сотрудник нашей конторы. Правда, в другом месте может оказаться скучновато, и выбора уж точно не будет. По крайней мере, вернуться в науку вам вряд ли разрешат.
  - Ну что с вами поделать! - вздохнул Панин. -А вы, я так понял, занимаетесь контролем и безопасностью Исследовательского центра?
  - Что-то вроде, - согласился Семагин. - Так что вы будете при филиале.
  - Тогда я тем более готов. - Лицо Панина посветлело.
  - Наберите пятьсот одиннадцать, - сказал Семагин. - Нам может понадобиться Зинаида Владимировна.
  Он улыбнулся, расслабив лоб и подняв уголки рта, и, судя по тому, как расцвел в ответ Панин, гримаса удалась.
  
  ***
  Серый рассвет занимался над парком. Одинокая белка в серой зимней шубке проскакала по мокрой земле и взлетела на верхушку сосны, сорвав по пути тоненькую пластинку коры. Пробегавший мимо Крупнер поймал кору двумя пальцами и тут же отбросил. Он не ел кору, она потребовалась ему для проверки реакции. Белка вцепилась когтями в ствол и проводила взглядом двоих целеустремленных мужчин.
  Крупнер и Волосатый прибегали на спортплощадку к шести утра. До семи они занимались ушу, постигая в предрассветный час благотворной Истины свет. Оба всю зиму вмазывались СС-91, и Волосатый, ранее считавший Крупнера человеком не от мира сего, стал понимать друга. "Сенсорный стимулятор", добытый Крупнером в ИЦ, позволил Волосатому повысить достижения в технике Багуа-чжан и Шаолинь-цюань. Теперь он хотел изучить тао Байхэ-цюань, которым владел Крупнер, и продвинуться далеко вперед в области экстрасенсорики. Волосатый был романтиком и после знакомства с СС-91 поставил перед собой задачу переделать в лучшую сторону весь мир. Он считал, что ему повезло на тридцатый год жизни, и наметил трехлетнюю программу самосовершенствования, по реализации которой он в возрасте Христа явится людям, чтобы повести их за собой к Свету и Добру. А пока они с Крупнером организовали маленькую общину вроде хипповской, благо Волосатый жил в квартире один.
  Когда они вышли на площадку, небо с восточной стороны посветлело.
  - Ос-с, - выдохнул Волосатый, снимая с шеи сань-цзе-гунь. Он почти не расставался с любимой игрушкой, везде и всюду таская ее с собой. Волосатый считал, что, находясь с ним, трехзвенный цеп пропитывается его энергией и становится частью тела, а это поможет овладеть оружием еще лучше.
  Крупнер попрыгал на месте. Он даже не запыхался - бежали они трусцой. Поутру вредны сильные нагрузки. Утро - время для души, тело тренировать лучше днем. Он затаил дыхание и прислушался. Парк был наполнен тысячами мелких звуков, а за его пределами - шумом просыпающегося города.
  Волосатый встал рядом, и они синхронно подняли и опустили руки, начиная комплекс Тайцзи Цюань из 37 форм.
  Постепенно площадка наполнялась утренними спортсменами. Появились уже знакомые завсегдатаи - старик-инфарктник, азербайджанец-боксер и еще один поклонник ушу - реаниматолог, у которого сегодня был выходной. Завершив комплекс, Крупнер и Волосатый поздоровались с ними и, немного поразмявшись на брусьях, перешли к парной форме Тайцзи - Туй Шоу. Постепенно плавные движения убыстрялись, пока взмахи рук не превратились в едва различимое глазом мелькание. Волосатый осваивал крупнеровскую технику, порожденную "эффектом ускоренного передвижения". Зиму Крупнер потратил на создание собственного стиля, задумки, которого появились у него еще при тестировании в Исследовательском центре. Большинство технических приемов было основано на новых способностях, проявляющихся посредством СС-91. Силы, дремавшие в человеческом организме, бурно просыпались под воздействием "сенсорного стимулятора", что заставляло Крупнера задумываться об открытии своей школы, если будет возможность наладить стабильную поставку или производство СС-91- Насколько ему было известно, "эффектом зависания" в мировой истории спорта владели считанные единицы мастеров, получивших эту способность после десятков лет кропотливых тренировок. СС-реципиент же достигал аналогичного результата в течение нескольких недель. Это давало повод поразмыслить о новых горизонтах совершенствования человеческой природы и переходе в иное качественное состояние Homo sapiens - Homo superior. И, наблюдая за Волосатым, Крупнер думал, что все здесь зависит и от самого человека. Получивший силу начинает по-иному осознавать свою миссию в этой жизни. Не только удовлетворение трех основных потребностей: питания, размножения и выживания, но и стремление к неким новым ценностям, открывающимся после насыщения оборонительного инстинкта, когда личность осознает себя неуязвимой для внешнего воздействия агрессивной окружающей среды. Для себя Крупнер еще не мог сформулировать, какие же именно ценности должен обрести Homo superior, но Волосатый был ближе к разрешению этой загадки. Во всяком случае, Крупнеру так казалось. История с ранением в голову не могла пройти бесследно, и он до сих пор не избавился от ощущения собственной уязвимости, неприемлемого, по мнению Волосатого, для истинного сверхчеловека. Сам он, несмотря на летнюю историю с "волкодавами", обернувшуюся трагедией для его брата и Антона и едва не стоившую жизни ему самому, оставался идеалистом, непоколебимо верившим в гуманизм человеческой природы, а влияние Крупнера только утвердило его на этой стезе.
  Но сам Крупнер, познавший предательство друга и неумолимую жестокость государственного аппарата, был несколько иного мнения. Он разочаровался в гуманизме.
  
  2
  Мягко завывая мотором, темно-вишневая служебная "Волга" тридцать четвертой модели проехала по центральной подъездной дорожке и остановилась у главного входа. Валерий Игнатьевич Тернов важно покинул салон и потянул на себя дверь главного входа. Он прошел мимо вахты, вежливо кивнув контролеру на угодливое "доброе утро!". Контролера звали Шевцов. Директор запомнил, потому что случайно узнал, как этот человек гармонично совмещает научную работу со службой в охране. "Слизняк", - в очередной раз подумал Валерий Игнатьевич и тут же выкинул его из головы.
  Как обычно бывало до его прихода, дверь в приемную оказалась открыта, и секретарь-референт сидела на своем месте, ожидая начальника. Анастасия Алексеевна, сухощавая дама пятидесяти лет, почти идеально соответствовала занимаемой должности. Будучи всегда под рукой, она каким-то таинственным образом находилась в курсе всех институтских событий, в информационном плане превосходя даже зама по общим вопросам и начальника Первого отдела вместе взятых. Кроме того, она заранее знала, что понадобится в тот или иной момент ее директору, и была железным стражем его покоя от рудиментарных телефонных говорунов.
  Заслышав знакомые шаги (а слух Анастасии Алексеевны, как отметил Тернов, был почти абсолютным), она по-куриному наклонила голову и увидела выплывающую из-за ступенек фигуру начальника. Приемная находилась напротив парадной лестницы, что в представительском плане было весьма удобно - члены комиссий и иностранцы могли достигнуть конечной цели самым кратчайшим путем, не замечая изнанок жизни филиала. Разумеется, никаких иностранцев в секретном Исследовательском центре пока не было и быть не могло, но Тернов очень надеялся, что таковые непременно появятся. В его планы не входило оставаться всю жизнь безвестным управляющим закрытого почтового ящика. Когда он возник на пороге, секретарь немедленно встала и чуть поклонилась.
  - Доброе утро, Валерий Игнатьевич!
  - Здравствуйте, - ответствовал Тернов, отворяя дверь в кабинет.
  Как всегда, рабочее место сияло чистотой. Ковер был тщательно вычищен, а паркет вымыт и успел высохнуть. В окна, смотревшие на юго-восток, светило яркое солнце. Тернов прошествовал к столу, положил на него большой черный портфель, преподнесенный коллегами к 50-летнему юбилею, когда он был начальником отдела в Институте мозга, открыл и выложил две папки - одну из красного кожзаменителя, другую обычную, картонную. На красной было оттиснуто "40 лет Победы", и в ней помещались обычные рабочие документы: письмо из Москвы, копия телефакса из Минска и рукописный черновик телефакса в Минск же; а на картонной не было ничего, она была новая и пустая, Регина купила ее вчера в магазине канцелярских товаров. Именно ее содержимым, точнее, заполнением этой папки, Тернов и предполагал заняться в самое ближайшее время.
  - Валерий Игнатьевич.
  Тернов повернул голову. Стоящая на пороге Анастасия Алексеевна являла собой образец секретаря ведомственного п/я: строгая серая кофта, длинная черная юбка и черные туфли; прическа аккуратнейшая - волосок к волоску. Тернову захотелось поморщиться от внезапно накатившего осознания того факта, что он засажен в свободонепроницаемый мешок каменной секретности, о стены которого можно биться до бесконечности и даже расшибить себе лоб. Но он сдержался и напустил заинтересованный вид.
  - Да?
  - Шифротелеграмма поступила. Вас просили забрать.
  Шифрованные сообщения, принимаемые в Первом отделе, имел право получать только директор Исследовательского центра либо лицо, его замещающее. Для этого надо было топать в Первый отдел, но в настоящий момент Тернову было не лень: телеграммы приходили достаточно редко, и он мог догадываться с большой долей вероятности, чему она посвящена. Решение из Москвы. Да или нет.
  - Спасибо, - сказал он. - Я зайду.
  Прислонив портфель к тумбе стола, Тернов покинул кабинет и направился в дальний конец коридора, где помещались комнаты Первого отдела. Там он постучался в предпоследнюю дверь.
  - Ах, доброе утро, - поприветствовала директора Маргарита Сергеевна - видавшая виды дама со снулым лицом и цепким настороженным взглядом. Она была капитаном госбезопасности и занимала должность секретаря начальника Первого отдела.
  - Доброе утро, - ответил Тернов. - Что мне тут пришло?
  - Сейчас, подождите, - она повернулась к обитой железом двери и постучала. К зарешеченному окошку с той стороны подошел гэбэшный охранник.
  - Открой, Леша, тут директор пришел.
  Дверь приоткрылась. Тернов в сопровождении Маргариты Сергеевны шагнул в комнату, где была установлена прослушивающая техника АТС и сидела пара операторов. В смежной справа находилась засекречивающая аппаратура телефонной связи, а слева была установлена массивная сейфовая дверь, какую не встретишь даже в квартире современного нувориша - достижение отечественной режимки, - за которой помещалась святая святых Первого отдела и всего филиала Љ 2 в целом: шифровальное устройство, кодовая книга и дежурный шифровальщик со всеми прочими атрибутами. Охранник Леша внимательно оглядел Тернова с ног до головы, затем снял трубку прямого телефона и произнес:
  - Миша, к тебе директор.
  - Проходите, - сказала Маргарита Сергеевна.
  Тернов подошел к железной двери, Леша встал рядом и нажал на звонок. Внутри залязгало, и охранник натужно потянул на себя ручку.
  - Входите, - разрешил он.
  Тернов проскользнул в щель, и дверь тут же грохнула за ним, автоматически запираясь на замок. Шифровальщик - невысокий чернявый мужичок - положил на стол конверт и открыл журнал регистрации-
  - Распишитесь, пожалуйста.
  Тернов расписался за прием сообщения, открыл конверт и достал лист плотной бумаги. Как он и ожидал, телеграмма была из Москвы. Уведомление гласило:
  
  Тернову.
  Согласно п.3 Приказа Љ 28/3 начальника Управления медицинских исследований результаты работ по теме "Экстра сенс" могут защищаться патентом Роспатента, а также публиковаться в открытой печати без указания специфики экспериментальной базы.
  Начальник УМИ Г. Ю. Гусев.
  
  "Замечательно," - подумал Тернов. Ему показалось, что в комнате, хотя она и была без окон, стало светлее. Регина не зря купила папку. Тернов облегченно вздохнул и убрал листок во внутренний карман.
  Шифровальщик, пыхтя, отодвинул дверь. Тернов вышел в коридорчик и был заботливо препровожден Лешей в наружную комнату.
  - Вам телетайп поступил, - доверительно сообщила Маргарита Сергеевна и протянула полоску бумаги.
  Несмотря на возраст, особистка умела быть интимно-обаятельной. Она нравилась Тернову. Он хотел бы иметь такого секретаря, но госбезопасность дорожила своими кадрами. Валерий Игнатьевич пробежал глазами текст.
  
  МОСКВА 169785/3188 29 03 95 =
  САНКТ-ПЕТЕРБУРГ АКСОН ТЕРНОВУ =
  ТЕМА "ЭКСТРА СЕНС": РЕЖИМ "ООО" ОТМЕНЕН=
  2-1/420 ЛИМИТ ЗЕРНОВ=
  
  - Спасибо, - сказал он.
  - И вот еще, распишитесь, пожалуйста. - Маргарита Сергеевна придвинула гроссбух.
  Тернов поставил автограф, любезно кивнул и возвратился в свой кабинет- Он сдал полученные бумажки Анастасии Алексеевне, чтобы в канцелярии на них поставили входящий номер и занесли в соответствующую графу учетной книги, а потом убрали в архив, где они будут пылиться до окончания положенного срока хранения, после чего их сожгут вместе с прочими бюрократическими экскрементами. Скоро к ним присоединится письмо из Управления, являющееся основным регламентирующим документом, в частности, для Первого отдела. Оно будет неоспоримым свидетельством снятия завесы секретности по СС-91. Вот тогда и можно будет праздновать победу. Но, чтобы насладиться этим событием и получить определенную пользу, требовалось провести некоторую подготовительную работу.
  Директора переполняла кипучая деловая энергия. Его очень порадовал телетайп. Если Зернов, далеко не последний человек в министерстве, решил известить его лично, фактически продублировав официальное уведомление, значит, в Москве весьма заинтересованы в успешной деятельности "Психометодологической лаборатории", которую предпочли "сенсорному стимулятору", утратившему первостепенную важность. Это существенно приободрило Тернова. Рассекречивание темы СС давало зеленый свет дальнейшим планам. Валерий Игнатьевич задумал увеличить свои заслуги в деле развития отечественной науки, прибрав к рукам ставшие бесхозными результаты исследований СС-91. Он считал, что имеет на это все права. Тернов был научным руководителем Агапова и входил в число соавторов на закрытом авторском свидетельстве. Теперь, когда запреты на публикацию были сняты, Валерий Игнатьевич решил обнародовать "свои" замечательные достижения, справедливо полагая, что мертвым слава уже ни к чему. Оставался, правда, один небольшой нюанс: для написания статьи требовалось ознакомиться с экспериментальными данными, монополизированными старшим научным сотрудником Бегуновым.
  Григорий Дмитриевич Бегунов, также один из соавторов, был начальником четвертой лаборатории, занимавшейся получением "сенсорного стимулятора". Человек дела, скромный труженик науки, он, как и Агапов, сделал карьеру лишь благодаря золотому дождю, которым Министерство обороны осыпало разработчиков СС. Государственная тема финансировалась щедро. После гибели коллег он исхитрился собрать у себя большую часть розановских бумаг и весь архив Агапова, который жена покойного без всякой задней мысли доверила давнему товарищу мужа. Бегунов сделал это на всякий случай. Он был слишком принципиален, чтобы оставить плоды многолетнего труда на растерзание шакалам, коих, как он не без основания полагал, обнаружится в достатке, едва появится возможность добраться до лакомого куска. И он не ошибся. Узнав, что в санаторий перебирается со своей командой знаменитая акула Тернов, он постарался "подмести" все крохи розановской деятельности, после чего отдел рефлексологии стал практически стерилен для пытливого изыскателя со стороны.
  Память усопших для Григория Дмитриевича была свята.
  
  ***
  - Завтра к восьми, как обычно? - спросил водитель.
  - Да, - кивнул Тернов. - Спокойной ночи.
  Впрочем, ложиться спать было еще рано. Приличное расстояние от работы - полтора часа быстрой езды в один конец - успело надоесть профессору, поэтому он заканчивал в восемнадцать ноль-ноль, чтобы к половине восьмого прибыть на ужин. Тернов зашел в прихожую и сразу же понял, что дома что-то произошло.
  - Андрюша приехал, - сообщила Регина Самойловна, выйдя из кухни с большой салатницей.
  - И не один? - предположил Валерий Игнатьевич, покосившись на две пары больших грязных ботинок.
  - Да, с приятелем.
  Тернов повесил на плечики пальто и прицепил на вешалку. Чувства, которые он испытывал, были двойственны. С одной стороны, как отец он был рад возвращению сына, с другой, как отец же, недоволен его поведением. Андрей был единственным ребенком, и поэтому все педагогические неудачи, допущенные в его воспитании, нельзя было исправить на следующем отпрыске. А неудач, как считал Тернов, оказалось предостаточно.
  До определенного возраста Андрей рос в точном соответствии идеалам научного работника, коими исчерпывались представления четы Терновых о мире. Закончив школу с серебряной медалью, Андрей поступил на химический факультет ЛГУ, и быть бы ему доктором наук, не начни он по молодости лет увлекаться силовыми видами спорта. Самбо, культуризм и дикая японская борьба каратэ, которой он обучился в подпольной секции, совсем сбили парня с правильного пути. Молодой организм брал свое, и Тернов с тревогой следил за снижением успеваемости. Постепенно обстановка в семье начала накаляться. Наставительные беседы отца и увещевания матери вконец озлобили Андрея и заставили принять решение не в их пользу. Тернов-младший забрал из Университета документы и устремился на поиски романтики в Нагорный Карабах, благо обстановка там полностью соответствовала самореализации творческой личности в роли пушечного мяса.
  Однако Андрею повезло и он выжил, не в последнюю очередь благодаря умению думать и действовать самостоятельно - важному качеству наемника, которое отличает его от недолговечного солдата срочной службы. За Нагорным Карабахом последовали Фергана, Приднестровье, Хорватия, где Тернов-младший ухитрился повоевать на стороне мусульман, потому что там больше платили, затем он возвратился на полыхавший огнем Кавказ, примкнув к агонизирующим силам Звиада Гамсахурдиа, после чего наступила очередь Чечни. В перерывах между кампаниями он отдыхал, щедро тратя заработанные на крови деньги преимущественно на курортах Прибалтики, наезжая время от времени домой. Каждый такой визит сопровождался обильной пьянкой, если он был с кем-то из товарищей, либо короткой грызней на вечные темы отцов и детей, после которых Андрей вылетал отводить душу в очередную горячую точку.
  Его появление не предвещало ничего хорошего. Со смешанным чувством радости и страха Валерий Игнатьевич прошел в комнату.
  - О-о-о, папа! - Андрей пошатываясь выбрался из-за стола и стиснул отца в объятиях. Тернов с кислой миной похлопал сына по плечу и незаметно вздохнул.
  - Ну как ты, сынок? - спросил он, достав из кармана платок и протирая очки.
  - Живой, как видишь. - В первые минуты Андрей был искренне рад встрече с родителями, пока ему не портили настроение. - Знакомься, папа, это мой, так сказать, боевой товарищ. - Широким жестом Андрей указал на сидящего на диване мужчину лет тридцати, который хотя и успел изрядно выпить, держался немного скованно. - Его зовут... Питон. Нет, - Андрей явно забыл имя своего друга. - Э... Арнольд...
  Оба товарища заржали. Видимо, как понял Тернов, успевший немного познакомиться с психологией наемников, это тоже была кличка. Дружок, тоже забывший свое имя или по каким-то причинам скрывавший его, молчал, и Андрей тужился, размышляя, как бы его представить отцу.
  - "Арнольд" я только для лабасов, - напомнил Питон.
  - Женя, - пришла на выручку Регина Самойловна. - Так ведь?
  - Точно! - заржал Андрей. - Его зовут Женя. А вот это мой отец. Так ведь?
  Они снова заржали. Тернов надел очки и пожал Питону-Жене руку.
  - Садись, папа, к столу, - предложил Андрей, - выпьем. Мам, и ты тоже садись. Сейчас я еще одну бутылку принесу.
  Он вернулся из кухни с запотевшей бутылкой "Куранта", плеснул себе в стакан остатки и убрал пустую посудину. Тернов положил себе винегрет и куриное крылышко. Андрей разлил холодную водку.
  - Папа, скажи нам какой-нибудь тост.
  Тернов поднялся, воздев стограммовый стаканчик. Он вдруг почувствовал, сколько лет осталось за его спиной. Сын повзрослел и уже не был самоуглубленным юношей, мечтавшим о великой и чистой Науке. Тернов подумал, что он, наверное, зря прожил жизнь, если не сумел воспитать себе достойную замену. А потом он вспомнил, что сегодня был очень удачный день, и от этого стало весело.
  - Сынок, - начал он, - ты, наверное, ждешь от меня поучений...
  Андрей и Регина смотрели на него, и Тернов понял, что именно поучения, даже в виде тоста, они и ждут, ибо ничего другого никогда не получали, а посему заранее приуныли. И он решил свернуть с наезженной колеи.
  - Так вот, больше не дождешься. Ты не маленький, и тебе не нужно напоминать прописные истины. У меня был сегодня хороший день: по работе, и ты вернулся. Пусть таких дней в нашей жизни будет как можно больше.
  Над столом пронесся вздох облегчения- Женя-Питон ничего не понял, Регина уловила какой-то хитрый педагогический подвох, а Андрей подумал, что отец наконец-то исправился.
  Тернов выпил и закусил. Следующий тост Регина Самойловна произнесла лично - она любила застольные речи, а Тернов подумал, что напиться сегодня не помешает. Как всегда, от водки голова здорово отупела и захотелось поспорить - неважно о чем, лишь бы навязать оппоненту свою точку зрения. Так всегда бывало на ученом совете и за столом, и удовольствие приносил не конечный результат, а сам процесс. Третью выпили уже просто так, и Тернов поинтересовался, чем же именно занимался сын в эту экспедицию.
  - Стреляли, - на манер Саида вставил Женя, и друзья заржали - видимо, это был какой-то им одним известный прикол.
  - Все как обычно, - сказал Андрей.
  - Воевал?!
  - Нет, папа, - терпеливо разъяснил сын. - Я же говорил, мы не воюем, мы работаем. Это мой способ добывать деньги. Ты двигаешь вперед отечественную науку, токарь, допустим, вкалывает на станке. Он тоже специалист. Вот и мы с Питоном специалисты. Только специальность у нас своя. Если обществу требуются рабочие руки для разрешения политических конфликтов - на рынке труда образуется свободная ниша, которая будет заполнена. Рынок труда предусматривает все профессии. У токаря она своя, у пекаря своя, вот и у нас - своя. Каждому свое. Тут Ницше был прав. Правда, Питон, Ницше прав?
  - Угу, - прогудел наемник. Он привык прикрывать друга.
  - Ясно, - резюмировал Валерий Игнатьевич. - За кого теперь сражался?
  - За белых аль за красных? - продолжил Андрей. - Питон, за кого мы сражались, за белых или за красных?
  - За голубых, - нашелся пьяный Питон.
  - Вот Питон говорит, что за голубых. Еще у нас парнишка был из Красноярска, так он домой писал, что в "Гринписе" работает. В рядах "зеленых" защищает недра земли от добычи нефти. Диалектика!
  Тернов понял, что его старательно уводят от главной темы, но поспорить очень хотелось, и он взял быка за рога.
  - А Родину тебе никогда не хотелось защищать? Стал бы кадровым военным...
  - И что потом, - скорчил иезуитскую мину Андрей, - на Луну? Немцев за Вторую мировую до сих пор судят, хотя они только выполняли приказ. А где гарантии, что с нашими офицерами потом так не будет? Сменится правительство, и пожалуйста: вчера ты был родины герой, а сегодня - палач и предатель. И никакие ссылки на вышестоящее командование тебя не спасут. Убивал - значит, виновен, и точка!
  - Так ведь ты и сейчас... воюешь.
  - За деньги, - уточнил Андрей. - Чтобы не было потом мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Мы сейчас за день зарабатываем больше, чем Питон в армии за месяц. Я маме, кстати, десять тысяч зеленых дал на хозяйство. Где бы я их в армии достал? Вот Питон - бывший офицер, а что он на службе видел кроме комнаты в общаге? Нет, работать на государство невыгодно.
  - А как же Родина? - вопросил Тернов.
  - Какая Родина - двенадцать с половиной метров с раздельным санузлом и телефоном?
  - За это смешно умирать, - вставил Питон.
  - Как вы не понимаете, - возмутился Валерий Игнатьевич. - Родина - это место, где вы живете!
  - Вот именно, - утвердительно проговорил Андрей. - Где мы живем. Умному человеку недостойно отдать жизнь за санузел.
  - Не за санузел, а вообще - за родную землю сражаться.
  - Поясню еще раз. У меня родной земли отродясь не было, только жилплощадь. Несколько десятков квадратных метров, и то не на земле, а в воздухе: снизу четыре слоя соседей, сверху четыре слоя соседей; и у всех у них эти квадратные метры, что ли, родная земля? Это чистейшей воды надувательство!
  - Это наша родина, сынок!
  - Вот именно, - подхватил Андрей. - Я поначалу много об этом думал. Как почетно и сладостно умереть за отечество! А потом понял, что каждый человек живет ради себя. Каждый! Во всяком случае, должен жить, чтобы достичь чего-то путного. А знаешь, папа, Родина - это не то место, где мы родились, а те люди, которые нас окружают. Вот за тебя, за маму я бы сражался, да. Но сражаться за унитаз... У нас даже земли-то своей нет, чтобы ее оборонять, как крестьянину, а отдать свою жизнь за интересы правительства только потому, что одному кабинетному уроду было лень дать другому по морде? Нет уж, извини, но на такую идиотскую аферу меня никто не сподвигнет. Мы же для них пешки, о нас никто и не вспомнит. Сколько русских в Чечне положили - ты думаешь, кому-то, кто их туда посылал, есть до этих ребят дело? Солдаты для них стадо. А знаешь почему? Потому что они тупо идут, как стадо, хотя и знают, что их гонят на бойню.
  - Кто овцой станет, того волк съест, - заметил бывший офицер Питон.
  Валерий Игнатьевич понуро слушал замечания друзей.
  - Вот именно, - сказал Андрей. - И пока они идут, их будут гнать в мясорубку без счета. Кто везет, на том и едут. Правительство тоже состоит на отдельных людей, и каждый из них заботится прежде всего о своих интересах, а всем в целом наплевать на интересы остальных. И с твоим мнением считаться не будут до тех пор, пока ты, его не научишься отстаивать. Но для этого надо выйти из толпы.
  "Выйти из толпы, чтобы не умереть за двенадцать метров в многоэтажной коробке, а то и просто так", - подумал Валерий Игнатьевич. Спорить ему расхотелось, он чувствовал, что залез не в свою область.
  - Ну ладно вам спорить, - вмешалась Регина Самойловна. - Устроили тут диссидентский клуб какой-то. Давайте чаю попьем и спать.
  Тернов скукожился на диване и не мигая уставился в стол. Он почему-то вспомнил особистку, и от этого стало грустно.
  - А ты-то как, папа, - спросил Андрей, - директорствуешь?
  Тернов поджал губы.
  "Вот именно, - подумал он. - Занимаю должность директора".
  Тема "Психометодологической лаборатории" показалась ему незначительной и слабой, хотя в министерстве считали по-иному.
  - Ты что, пап?
  - Директорствую, - обронил Тернов. Друзья недоуменно переглянулись. - Ты что, обиделся?
  Водка вогнала Тернова в дремотное состояние. Он медленно поднял глаза.
  - Нет, сынок. - Валерий Игнатьевич подождал, пока удастся ухватить за хвостик ответ. - Просто пока ты молодой, тебе кажется, что ты можешь выходить из своего стада, а потом получается, что оно все равно тянет тебя за собой.
  Андрей цинично хмыкнул.
  - Смерти бояться - на свете не жить.
  "Интеллигенция не размножается, - глядя на сына, понял Тернов. - Она обречена на вымирание, потому что естественная воспроизводимость у нее имеет отрицательное значение. И вот тому хороший пример. А ведь это мой единственный ребенок, и других детей больше не будет. Мы все вымрем. - Мысли всплывали, словно из океанских глубин, проецируясь на экране тускнеющего сознания. - Один-два ребенка в семье, потому что интеллигенты не плодятся, как кролики. Кто-то из этих детей сопьется, сядет в тюрьму по собственной глупости или станет вот таким искателем приключений, коих много теперь, а кто-то попытается продолжить род, но в силу различных причин это у него не получится. Потом, глядишь, через полвека никого из деятелей науки и в помине нет. Правда, придут другие. Этим русская земля богата."
  - Папочка, ты совсем спишь. - Регина Самойловна потрясла его за плечо и бодро, словно и не пила, сказала: - Ну-ка, мальчики, перенесите его в спальню, я сейчас кровать постелю.
  - Не надо, - пробурчал Тернов, - я сам. Он решил не возражать против депортации и, полный достоинства, шагнул навстречу постели.
  
  3
  Все утро небо было затянуто белесыми облаками, но во второй половине дня распогодилось. Крупнер и Волосатый, захватив деревянное оружие, отправились в парк. Волосатый отрабатывал технику сан-цзе-гунь, параллельно осваивая "ускоренное передвижение". Перед выходом он сделал инъекцию СС-91 и теперь был способен творить чудеса. Крупнер на тренировках обходился без стимулятора - он уже достиг своего физического предела и мог подключать резервы по своему усмотрению. Друзья дошли до своей площадки и повесили куртки на куст. Крупнер был вооружен боккеном - деревянным мечом в форме японской катаны. Это было самое приличное оружие из коллекции Волосатого. Сегодня оно предназначалось для нанесения колющих ударов. Волосатый решил попрактиковаться в защите - в жизни, как он считал, все может пригодиться.
  - Начнем, - сказал Крупнер.
  Волосатый взял цеп за крайние звенья и небрежно парировал первые выпады. Легко, как казалось ему, но для постороннего наблюдателя - совершенно невероятно. Крупнер усмехнулся, он вспомнил себя на первых тестах. Волосатый еще не овладел "ускоренным передвижением". До некоторых пор он будет считать себя всемогущим, пока не поймет, что всему есть предел. "Сенсорный стимулятор", как рассудил Крупнер, повышал все функции жизнеобеспечения в комплексе, ускоряя прохождение импульсов по нервным волокнам, восстанавливая ослабленное зрение или слух и открывая скрытые возможности здорового организма. Последнее было весьма тонкой материей, вероятно, многое зависело от врожденной предрасположенности человека и разовой дозы СС. Имея лишь собственный опыт, Крупнер не мог делать каких-либо фундаментальных выводов. Он планировал изучить воздействие препарата более досконально, поэкспериментировав с Волосатым, и открыть нечто вроде секты, где ученики могли бы постигать величие человеческой природы на собственном опыте. Волосатый был того же мнения, и в свободное время друзья переоборудовали квартиру, сделав ее более пригодной для предстоящих собраний. Впрочем, начало было положено - знакомые Волосатого из прихиппованных с охотой повадились на новый флэт, где можно было пообщаться с весьма неординарными людьми. Волосатый и сам был склонен к хипповому образу жизни, но окончательно эту философию так и не постиг. Теперь он стал отходить от нее, готовясь стать лидером нового движения, для чего последние несколько месяцев штудировал классиков марксизма, создавая собственное учение о мире Человека Совершенного. Крупнер охотно уступил роль пастыря и пророка, он рассудил, что удобнее держаться в тени.
  - Отлично, - сказал Волосатый, глаза его возбужденно блестели. - Теперь я буду контратаковать.
  - О'кей, - Крупнер понял, что Волосатый вошел во вкус. Он почувствовал силу, и теперь придется быть осторожнее. - Давай!
  Движение меча было стремительным и точным, но прежде чем его конец ткнулся в солнечное сплетение, Волосатый отвел его скрещенными палками и попытался поразить Крупнера в голову правым звеном цепа, действуя им как дубинкой. Крупнер закрылся, подняв боккен рукояткой вверх, и увернулся от тычка левым звеном в ребра. Он провел рубящий удар Волосатому в шею, но тот парировал средним звеном и попытался сделать подсечку. Крупнер отпрыгнул, пырнув острием боккена в живот. Волосатый с разворота снес удар средним звеном в сторону и выбросил правую ногу назад, едва не задев бедро. Крупнер успел увернуться - пятка ощутимо чиркнула по штанам - и подхватил голень противника. Почувствовав зацеп, Волосатый извернулся каким-то совершенно невозможным движением и левой ногой описал дугу, целя Крупнеру в голову и используя держащую руку в качестве опоры. Вторая рука Крупнера быйа занята мечом, и он успел только поставить блок, чтобы смягчить удар. Подошва болезненно проехала по лицу. Крупнер присел, выпустив ногу, и вскинул боккен, защищаясь от следующего удара. Сань-цзе-гунь разрубил буковый меч пополам. Крупнер развернулся, выбросив правую ногу в полушпагат, и перенес на нее центр тяжести, уйдя с линии атаки. Следующий удар цепа пришелся по земле. Крупнера забрызгало грязью. Он вскочил, держа в каждой руке по обломку. Их можно было использовать как парное оружие. Волосатый перехватил сань-цзе-гунь за первые два звена, описывая третьим восьмерки. Крупнер отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Волосатый пошел в атаку, но движения его замедлялись - действие препарата заканчивалось. Крупнер встретил рассекающий удар скрещенными палками, наклонив голову и рванувшись навстречу. Звено перегнулось сочленением через блок и хлестнуло по затылку. В то же мгновение нога Крупнера метнулась вперед, и Волосатый отлетел на несколько шагов, выпустив сань-цзе-гунь и ловя губами воздух. Крупнер отбросил обломки боккена и подошел к нему.
  - Живой?
  - Ох... вроде бы, - прохрипел Волосатый, восстанавливая дыхание.
  - Случается, - Крупнер присел на пенек.
  Волосатый постепенно реанимировался.
  - А неплохо, - воскликнул он, бодро попрыгав на месте. - Мне понравилось.
  - Я бы даже сказал, занимательно, - вставил Крупнер.
  - Да, все вокруг словно бы замирает, один ты движешься.
  - Теперь мы будем практиковать это чаще. Потом ты привыкнешь и сможешь ускоряться по мере необходимости уже без СС. Тем более что он кончается.
  - М-да, - погрустнел Волосатый, - надо его как-то добыть. Или самим сделать. Из чего его, кстати, делают?
  - Сложно сказать, я не химик.
  - Но ты же там был!
  - Ну и что?
  - Может быть, нам найти того, кто это делает?
  Крупнер покачал головой.
  - И что дальше? Ну, допустим, мы даже узнаем технологию и закупим все необходимые ингредиенты. Ладно. А кто нам его изготовит? Я не химик, ты - тоже. Что у нас получится - черт его знает. По крайней мере я не думаю, что нам удастся узнать во всех деталях способ получения и тем более достать реактивы. Не говоря уж об оборудовании.
  - А если поговорить с каким-нибудь химиком?
  - О чем?
  - Чтобы он сварил по нашей технологии.
  - У тебя есть знакомый химик?
  - Нет, но можно поспрашивать.
  - У кого?
  - У ребят.
  - И что ты им скажешь?
  - Придумаем что-нибудь.
  Крупнер пожал плечами.
  - Маловероятно, - сказал он. - Боюсь, что придется снова посетить Исследовательский центр.
  - Так долго продолжаться не может. - Волосатый нетерпеливо поерзал на пне. - Ну, еще раз, ну два. Дальше они примут меры. Будут хранить где-нибудь так, чтобы не достать. А если мы хотим создать свое общество, нам потребуется очень много "сенсорного стимулятора".
  - Тогда что-нибудь и придумаем. - Крупнер понимал, что Волосатый прав, но как получить СС-91 без помощи специалиста, не знал.
  - А может, его подкупить?
  - Кого? - не понял Крупнер.
  - Химика.
  - В смысле?
  - Ну... найти в Исследовательском центре того, кто СС получает, и договориться, чтобы он нам его продавал. Ну как?
  - Откуда мы возьмем деньги? - полюбопытствовал Крупнер.
  - Скинемся. Соберем взносы с членов общества. В конечном итоге, для них все делается.
  - А если не соберем? - спросил Крупнер.
  - То есть как? - Такая абсурдная мысль, что члены общества откажутся платить взносы или у них не наберется нужной суммы, даже не могла прийти Волосатому в голову. - Соберем!
  - А если химик откажется?
  Волосатый замолк. Сомнения, которые высказывал его друг, казались ему надуманными. Крупнер тоже выжидал.
  - Да не может такого быть! - возмутился Волосатый. - Не так уж им много платят, чтобы отказываться от денег. Наука сейчас бедствует, а у химика наверняка есть семья. Возьмет!
  "Как же ты слаб!" - подумал Крупнер, наблюдая, как Волосатый хватается за соломинку. - Впрочем, как и большинство "гуру"!"
  - Нам надо готовиться к вылазке, - решительно сказал он. - Будем надеяться, что ты овладеешь ускоренным передвижением раньше, чем закончится препарат.
  - Хорошо бы, - вздохнул Волосатый. - А когда ты почувствовал, что можешь обходиться без него?
  - Когда убежал, - сказал Крупнер. - Просто попробовал, и получилось.
  - Будем тренироваться, - резюмировал Волосатый. - Слушай, Слава, давай освободим спецпациентов.
  - Зачем? - удивился Крупнер.
  - Как зачем? - удивился в свою очередь Волосатый. - Они же в плену.
  - Мы все в плену, - смиренно рассудил Крупнер. - В плену наших предрассудков и навязанных нам чужих мнений.
  - Да ты что. - Волосатый даже привстал. - Тебе не хотелось, чтобы тебя освободили?
  - Нет, - честно признался Крупнер. - Там сначала было очень интересно, а потом меня держали под какой-то бодягой, так что даже и мыслей никаких не было.
  - Ты не прав, - заявил Волосатый. - Их надо освободить. И потом, это отличная отмазка. Пусть решат, что это и была наша главная цель.
  - И что мы с ними будем делать? - спросил Крупнер. - Они же как овощи, придется их на себе таскать. Кроме того, там есть настоящие психи, которым место в изоляторе.
  - Психов мы оставим на месте, - Волосатый был воодушевлен благородной идеей и не хотел отступать. - Вытащим только нормальных, а заодно под шумок стянем СС.
  - Много возни, - заметил Крупнер. - Препарат надо брать тихо, без лишней суеты. И то еще неизвестно, получится или нет.
  - Почему нет?
  - Во-первых, стимулятора может не быть, во-вторых, там еще имеется охрана, в-третьих, может не найтись ключей. Сейф тогда чем, зубами грызть?
  - По-моему, ты все усложняешь, - поморщился Волосатый.
  - Отнюдь. В предыдущие разы мне просто везло. В этот может и не повезти.
  - Ты чересчур пессимистичен.
  - Нисколько. Наоборот, я трезво оцениваю ситуацию и вижу, что она гораздо сложнее, чем ты себе представляешь.
  - Ерунда, - отмахнулся Волосатый. - Вдвоем мы управимся быстрее. Потом, можно купить пластиковой взрывчатки, тогда и ключи не понадобятся.
  - Ампулы перебьются, - заметил Крупнер.
  - Можно сделать небольшой заряд.
  - Замечательно. Ты умеешь обращаться со взрывчаткой?
  - Ерунда. Пластиковая взрывчатка спокойная, как пластилин. Чего с ней обращаться: вставил детонатор да шнур поджег.
  - И ты знаешь, где ее купить?
  - Можно узнать.
  - У кого?
  - Поговорить с ребятами, - неопределенно предположил Волосатый.
  - И у тебя есть на нее деньги?
  - А! - Волосатый взмахнул руками.
  - Так вот, наверное, надо сначала узнать, купить, а потом строить дальнейшие планы на этот счет.
  - Ты циник, - заключил Волосатый.
  - В определенной степени, - Крупнер демонстративно потрогал затылок. Под волосами прощупывались две вмятины в том месте, куда вошли пули. - Странно, что ты циником не стал.
  - Потому и не стал, - сказал Волосатый, - хотя у меня оснований для этого не меньше, чем у тебя. Просто я смотрю на мир по-иному. Я заглядываю в будущее и вижу...
  "Фигу", - подумал Крупнер.
  - ...перспективу, а ты зацикливаешься на деталях, начинаешь считать их непреодолимым препятствием и в результате возводишь из них стену, через которую сам же не можешь перепрыгнуть.
  - Я просто не строю воздушных замков. - Крупнер почесал голову. - Поэтому у меня все получается.
  - А могло получаться гораздо больше, если бы ты смотрел не под ноги, а за горизонт.
  - Это как? - поинтересовался Крупнер.
  - Не разводи демагогии, - отмахнулся Волосатый.
  Так они и жили.
  
  ***
  - Анастасия Алексеевна, - произнес Тернов в селектор, - вызовите, пожалуйста, начальника Четвертой лаборатории.
  Он любовно обозрел пустую картонную папку, которой сегодня предстояло наполниться великолепным рабочим материалом для серьезной научной статьи. Тернов предвкушал, как он открывает свежий номер "Медикал ревью" и видит знакомый заголовок. Разумеется, статья, посвященная свойствам СС-91, будет подписана только его именем. Агапов, Розанов и Максимов претензий уже не предъявят. Не предъявит их и Бегунов, если вообще узнает о публикации.
  В дверь постучали.
  - Да-да, - крикнул Тернов.
  - Здравствуйте, - Григорий Дмитриевич Бегунов, облаченный в помятый лаборантский халат, вошел в кабинет. Хотя отдел рефлексологии и простаивал, четвертая лаборатория продолжала производить "сенсорный стимулятор", создавая запас для предстоящих тестов. Сейчас у Бегунова шел синтез, и поскольку штаты были значительно сокращены, рабочих рук не хватало. Григорий Дмитриевич был недоволен, что его оторвали от дела.
  - Садитесь, пожалуйста. - Тернов решил вести вежливо-благодушную тактику, видя, что Бегунов раздражен. Такая деликатная вещь, как изъятие плодов чужого труда, нахрапом не решалась.
  "Что он резину тянет?" - сердито подумал Бегунов.
  - Слушаю вас, - сказал он.
  - Мне нужны материалы по "Экстра сенсу", - промурлыкал Тернов. Солнце дробилось в его реденьких волосах над лысиной и создавало подобие нимба.
  - Хорошо, Валерий Игнатьевич, - быстро кивнул Бегунов. - Я вам представлю отчет.
  - Нет, Григорий Дмитриевич, отчет мне не нужен, - намекнул Тернов. - Другие материалы.
  - Вы хотите лабораторный журнал?
  - Нет.
  - А какие? - Бегунов ждал этого вопроса. Когда-нибудь эта беседа должна была состояться.
  - Все материалы.
  - Я вас не понимаю, - притворно удивился Бегунов. - Вы о чем, Валерий Игнатьевич?
  - Я о материалах, - почти пропел Тернов, соединяя кончики пальцев, - которые вы храните.
  - Вы можете журнал опечатать, - сказал Бегунов. - И вообще, знаете, Валерий Игнатьевич, у меня процесс как бы идет...
  Выражение безмятежного благодушия исчезло с лица Тернова. Он расплел пальцы и придвинулся к столу.
  - Григорий Дмитриевич, - с металлической ноткой в голосе начал он, - вы присвоили себе научный архив, в котором находятся сведения государственной важности. На каком основании, спрашивается?
  - На основании того, что авторы, которым принадлежит разработка, заметно сократились в количестве, - не растерялся Бегунов.
  - Но ведь это не ваша собственность. К тому же эти сведения составляют государственную тайну.
  - Главная тайна вот здесь, - указательный палец Бегунова коснулся лба. - Если я захочу продать секреты, архивы для этой цели мне не понадобятся.
  - Может быть, дорогой Григорий Дмитриевич, - приторным тоном произнес Тернов, - вы и правы. Но только материальные носители информации заговорят без вашего желания, а их, в случае вашей небрежности, могут похитить. Где вы бумаги храните?
  - В надежном месте, - усмехнулся Бегунов.
  "Не надо так было начинать", - подумал Валерий Игнатьевич и взял себя в руки.
  - А все-таки?
  - Это тайна, - Бегунов решил открыто пойти на конфликт. В любом случае упрямство вышло бы ему боком. - Зачем они вам?
  - Кажется, я здесь директор, - напомнил Тернов, - и не обязан перед вами отчитываться. И по той же причине мне следует знать, чем занимаются в подконтрольной мне организации.
  - Я вам представлю отчет, - кротко сказал Бегунов. - Там будет сказано о деятельности моей лаборатории. Если то же самое сделают по всему отделу, вы сможете составить общую картину.
  - И все же я предпочел бы ознакомиться с теми материалами, которые вы держите у себя, - не менее спокойно произнес Тернов. Несмотря на довольно сдержанный тон собеседников, атмосфера, нагнетаемая в кабинете, напоминала затишье в центре тайфуна.
  - Нет, - тихо, но твердо отрезал Бегунов.
  - Вам не кажется, что это напоминает хищение?
  - Скорее сохранение.
  - Для кого, для потомков?
  - Не для, а от.
  - Григо-рий Дмитриевич, - укоризненно протянул Тернов, он решил переменить тактику, - мы ведь, кажется, соавторы, если мне не изменяет память.
  Бегунов внимательно смотрел ему в глаза.
  "Только не отводить, - подумал Тернов, делая над собой усилие, - только не отводить".
  - Я могу разрешить вам написать статью, - предложил он.
  - А что, тему уже рассекретили? - спросил Бегунов.
  Директор занервничал.
  - Под моим руководством мы можем ее опубликовать, - сказал он.
  - Да? - вскинулся Бегунов. - А чья фамилия будет стоять первой: по алфавиту али как?
  Тернов покраснел.
  - Да как вы смеете! - закричал он. - Я с самого начала был научным руководителем этой темы. Вы тогда еще в лаборантах ходили... - Тут он понял, что сболтнул лишнее, и замолк.
  - Прекрасно, - рассмеялся Бегунов. - Вы меня радуете, Валерий Игнатьевич. Теперь я знаю, что могу справиться с этой проблемой один. Тема, как я понял, не является больше закрытой. Спасибо, что поставили в известность. Так вот, Валерий Игнатьевич, открытие девяносто первой серии принадлежит только мне и Агапову. Ваше участие я склонен рассматривать не более как паразитическое. И если статья выйдет в свет, то под ней будут стоять две подписи: Александра Парфеновича и моя. В порядке уменьшения заслуг и в алфавитном порядке. А теперь я удаляюсь, у меня работа.
  Он встал и вышел, а Тернов только посмотрел ему вслед.
  "Здорово же я директорствую, - подумал он, - если какой-то завлаб..."
  Тут он вздохнул и почувствовал, как пересохло во рту. Он налил полный стакан воды и залпом осушил его. Взгляд упал на укоризненно открытую папку.
  "Директорствую, - решил Тернов и злобно толкнул ящик стола. Он задвинулся с громким стуком. - И член-корреспондентствую. С такими организаторскими способностями не быть тебе академиком!"
  Он встал и прошелся по кабинету. Тернов весь кипел от ярости. Такого отпора он не ожидал. Он мог предполагать, что Бегунов поломается, будет канючить о соавторстве или хотя бы ссылке на него. Теперь все перевернулось с ног на голову. Имея на руках материалы, Бегунову не составит труда написать статью и задвинуть ее в мало-мальски научный журнал, не обязательно академический. Еще меньше Тернову хотелось получить сенсационное разоблачение где-нибудь в "Химии и жизни", состряпать которое этому правдолюбцу ничего не стоит. Тернов сел за стол и начал думать, какие меры принять.
  Можно упредить, напечатав краткое сообщение. Такая заметка, если ее протолкнуть, выйдет в кратчайшие сроки - месяц-два. Главное "застолбить приоритет", а дальше... Что делать дальше, Валерий Игнатьевич не знал. Бегунов сам бумаги не отдаст. И как с ним быть? Устроить проверку по лаборатории, помочь следователю найти "хищение" и подвести строптивого завлаба под статью? Этот способ Тернов перенял из ВНИИОЧБ, где таким образом успешно устраняли неугодных администрации. Заставить Бегунова написать заявление по собственному или вообще посадить. С другой стороны, кто будет работать? Будучи сам по специальности химиком-органиком, директор знал, какими тонкостями может обладать технология получения продукта. Без специалиста, знающего технологию, работа может вообще застопориться, а для освоения придется открывать все секреты заново. На это могут уйти месяцы, если не годы, а Бегунов наверняка был ведущим специалистом.
  Тернов с удовольствием развалил бы остатки агаповской шаращки, но в производстве "сенсорного стимулятора" были заинтересованы многие силовые ведомства, и под "Экстра сенса" намечался приличный заказ от Министерства обороны. Несмотря на бурлившую ненависть, Тернов понимал, что лишаться такого источника финансирования ему нельзя. СС-91 худо-бедно кормил весь Исследовательский центр, включая его собственную "Психометодологическую лабораторию", которую пока нельзя было назвать прибыльным предприятием. Если даже в Управлении и были заинтересованы в успехах ПМЛ, достаточного количества денег на нее не выделяли, а строгий режим не позволял продать что-либо из ее наработок. Так или иначе, но "Экстра сенса" пока не следовало хоронить. И в то же время Бегунова следовало наказать.
  Промучившись над этой проблемой весь остаток дня и ничего не придумав, Тернов в пять часов отправился домой.
  Прибыл он очень расстроенный. Буркнув Регине что-то невразумительное, Валерий Игнатьевич прошествовал в кабинет, одновременно служивший спальней. Там он понял, что дома ничем не лучше.
  - Скучаешь, па?
  Андрей был навеселе. Впрочем, из этого состояния он в периоды затишья не выходил, чем изрядно огорчал родителей. Однако сейчас Тернов не чувствовал обычного по этому поводу раздражения, его даже не покоробило фамильярное обращение сына. Он был слишком озабочен, чтобы отвлекаться на такие мелочи.
  - А ты все веселишься? - злобно спросил он.
  - А чего нам грустить, - Андрей, заинтригованный необычной реакцией родителя, опустился на стул. С переходом на новое место работы отец сильно изменился. - Ты-то что не весел, опечалился чему?
  - Да, есть проблемы, - отрывисто сказал Тернов.
  - Большие? - участливо поинтересовался Андрей. - Может, помочь чем?
  - Чем ты мне поможешь, - обронил Валерий Игнатьевич. Но посмотрел на сына. Тот внимательно слушал. Такое проявление заботы, несвойственное ему, смягчило сердце Тернова. Обычно все свои горести он изливал Регине, которая иногда помогала советом, но в настоящий момент под руку подвернулся сын, и Тернов поплакался ему.
  - Вот такие дела, сынок, - закончил он.
  - Чего же ты печалишься? - возмутился Андрей. - Нашел проблему!
  "Ну да, тебе сейчас море по колено", - подумал Тернов.
  - Сейчас мы тебе ее решим, - заверил Андрей. - Питон!
  В дверях бесшумно возникла фигура наемника.
  - Чего? Здравствуйте, - он заметил Тернова.
  - Есть работенка, - сказал Андрей. - На папу наезжают, могут быть неприятности.
  - Надо помочь, - согласился Питон. Дело это было само собой разумеющееся.
  - Документы надо забрать, да, папа?
  Валерий Игнатьевич не сразу решился раскрыть рот. Он вдруг понял, что в его руках оказалось мощное оружие, которое он может пустить в ход по своему усмотрению. Ответственность за принятие решения была слишком велика.
  - Надо подумать, - выдавил он.
  - А чего там думать, - пожал плечами Андрей. - Давай адрес, говори, что делать. Отцу не помочь, да, Питон?
  - Без проблем.
  Тернов почувствовал себя маленьким Джоном Коннором, которому в пользование попал Терминатор.
  "Без проблем, - подумал он и услышал, как за спиной хлопнула дверка ловушки. - Верно?"
  
  ***
  Григорий Дмитриевич Бегунов успел на последнюю электричку и торопился домой, благо, метро было всего в двух остановках. Денек выдался напряженный: с доработкой едва не остался на ночь, и директор скучать не дал. Тернов обязан был проявить свою акулью сущность - вот чего ждал все это время Григорий Дмитриевич. Что ж, директор получил отповедь, достойную такого паразита. Вверх рвется, академиком хочет стать. Бегунов помнил высказывание на этот счет одного из членов РАН: "Академик - это бочка с дерьмом, которое время от времени помешивают". Бегунов не собирался опрометью мчаться в редакцию, но в принципе напечатать статью о девяносто первой серии было надо. Хотя бы в память о своих коллегах. Он вошел в парадное и мгновенно был скручен.
  Андрей и Питон ждали субчика уже пятый час. Безделье им порядком наскучило, и они не упустили случая поразмяться, тем более что дело было плевое - поймать научного сотрудника, забрать ключи от квартиры и заставить сказать, где находятся бумаги. Двух-трех ударов, считал Андрей, будет довольно. Однако Питон прихватил на всякий случай напильник. Сослуживцы по батальону охраны пусковых установок стратегических ракет малой дальности, базирующихся на границе дружественной Китайской Народной Республики, научили его маленьким хитростям форсированного допроса. Китайские пытки, будучи опробованы на практике в Чечне, подтвердили свою эффективность. Теперь Питон был на сто процентов уверен, что сумеет развязать пленному язык.
  - Он, гад буду, он, - шепнул Андрей, угадав каким-то шестым чувством нужного человека. Разумеется, отец описал как мог внешность Бегунова, но разглядеть в темноте детали лица было практически невозможно. - Пошли вниз.
  Друзья спустились со второго этажа, из лестничного окна которого вели наблюдение. Андрей достал из кармана рулончик пластыря, оторвал небольшую полоску и приклеил уголком на ладонь.
  - Готов? - одними губами спросил он.
  Питон кивнул. Человек открыл дверь в парадное, и тут же на его рот легла лапа Андрея, залепив губы пластырем, второй рукой он скрутил кисть, а Питон врезал в солнечное сплетение. Человек потерял дыхание и способность сопротивляться. В кромешной тьме после освещенной фонарями улицы он ничего не видел. Ему дали согнуться, связали за спиной руки, повалили и быстро связали ноги.
  Выйдя на место, друзья заранее изучили все достопримечательности засады и, к великой радости, обнаружили незапертый вход в подвал. Разумеется, там была наварена решетка, на которой висел замок, но, повертев его в своих могучих пальцах, Питон резюмировал, что дужка изготовлена на редкость плохо. Они выбросили замок в кучу мусора, полазили по подвалу и вышли на исходную.
  Спеленатого словно куклу Бегунова оттащили в подвал и обшарили в поисках паспорта или любого другого документа, удостоверяющего личность. Паспорта не нашли, но обнаружили пропуск с фотографией.
  - Бегунов Григорий Дмитриевич, - прочел Андрей. Он сунул пропуск в карман и уставился немигающим взглядом на Бегунова. Тот сидел на колченогом стульчике у стены, освещенный тусклой сорокаваттной лампочкой. Ноздри Андрея хищно раздулись, он коротко зарычал и вдруг набросился на Бегунова, нанося удары куда попало. Тот застонал и начал заваливаться, Питон подхватил его за шиворот и усадил на место. Андрей внимательно наблюдал за поведением подопечного. Решив, что нужный эффект достигнут, он сорвал с его губ пластырь и, вздернув за подбородок, прошипел:
  - Говори, где архив по девяносто первой серии?
  - За что? - простонал Бегунов.
  - Ты не понял? - Андрей врезал ему по скуле. - Я тебя убью!
  - Я... не знаю, о чем вы, - промямлил Бегунов. Кровь обильно текла из носа и брызгала при каждом слове с губ. - Пожалуйста, не бейте меня.
  - Знаешь, врешь!
  - Не вру, я правда не знаю, - Григорий Дмитриевич тянул время, надеясь что-нибудь придумать и рассчитывая, что бандитов кто-нибудь спугнет. Отправлять их в квартиру, где были жена и старики, он не мог себе позволить даже под страхом смерти.
  - Дай-ка я попробую, - заявил Питон, доставая из заднего кармана напильник. - Придержи его.
  Андрей охотно уступил ему место и взялся за плечи Бегунова. Питон всунул ему в рот напильник и сделал несколько энергичных движений. Бегунов истошно заорал. Питон дал ему в лоб, чтобы не тревожить соседей сверху, и брезгливо обтер о бегуновское пальто белое крошево зубной эмали. Григорий Дмитриевич прислонился к стене, закатив глаза. Питон резко сжал ему ногтями реанимационную точку под носом, Бегунов дернулся и пришел в себя.
  - Ну, - вкрадчиво спросил Питон, - где бумаги? Бегунов заплакал. Питон поднес к его лицу напильник.
  - Повторить?
  - Не, - Бегунов мотнул головой, - умал... ай!.. умаяю... дома, они дома, в секретере.
  Питон вскинул глаза на Андрея.
  - Ну, все?
  - Как выглядят документы?
  - Белые картонные папки, - Григорий Дмитриевич приспособился говорить неповрежденной стороной рта. Боль была адская, но он терпел, чтобы не злить палачей. Он уже больше ни о чем не думал, кроме того, как избежать мучений.
  Андрей достал из кармана тонкий капроновый шнурок. Он надел кожаные перчатки, чтобы не попортить руки, захлестнул шею Бегунова и стал душить. Складки кожи скрыли глубоко врезавшуюся нить. Лицо Бегунова покраснело, он слабо задергался, но Питон навалился ему на плечи, не давая упасть. Изо рта Григория Дмитриевича поползла окровавленная слюна, лицо посинело, а белки глаз покрылись красными точками. В воздухе ощутимо запахло мочой. Друзья молча держали тело, наконец Андрей кивнул Питону:
  - Посмотри пульс.
  Наемник хладнокровно наложил палец на горло, пытаясь уловить хотя бы слабые признаки жизни.
  - Готов, - констатировал он.
  Андрей сдернул шнур, и обмякшее Тело Бегунова повалилось на пол. Питон нагнулся и достал из кармана ключи.
  - Стук-стук, - он покачал на пальце колечко, ключи зазвенели, - я твой друг.
  Андрей несколько раз провел руками по стене.
  - Слюни пустил, коз-зел! - стена стала розовой, а перчатки покрылись кровью. - Погнали.
  Они взлетели на четвертый этаж. Питон быстро открыл дверь.
  - Стук-стук... - завороженно пробормотал он.
  - Гри... - жена Бегунова не успела ничего понять и тем более разобрать чьих-то лиц. Она запомнила лишь черную молнию, влетевшую в дверной проем. Мощнейший питоновский апперкот швырнул ее на стену, и Елизавета Давыдовна потеряла сознание.
  Родители сидели в комнате и смотрели телевизор. Ими занялся Андрей, лихо разметав двумя ударами ног. Дополнительно уделять им внимание он не стал, справедливо посчитав, что глубокий нокаут обеспечен обоим. Друзья разошлись по комнатам, изучая все имеющиеся шкафы. Наконец Андрей нашел то, что нужно.
  - Давай сумку, - крикнул он.
  Питон вынырнул из коридора, неся баул и какую-то шкатулку.
  - Открывай.
  Андрей быстро переложил имеющиеся в секретере бумаги, вытряхнул до кучи содержимое шкатулки и разворошил книги на полке. В качестве маскировки они решили сымитировать ограбление. Питон раскидал по полу белье из шкафа и с чувством выполненного долга друзья покинули квартиру.
  
  ***
  Тернов собирался ложиться спать, когда возвратились его посланцы. С довольным видом Андрей протянул объемистую и очень тяжелую сумку.
  - Добыли, - доложил он отцу.
  Тернов заволновался.
  - А Бегунов?
  - Забудь о нем, - махнул рукой Андрей. - Такой больше в списках не значится.
  Он повернулся и пошел в свою комнату.
  Валерий Игнатьевич оторопело поднял баул и отнес его в кабинет. В нем оказался, конечно, не весь архив Агапова и даже очень небольшая часть рабочих заметок Розанова, но для журнальной статьи материала хватало с избытком. Тернов провозился с ним до трех ночи, и только когда глаза сами стали закрываться, решился пойти спать.
  Утром он встал с ощущением чего-то важного, а когда вспомнил, что произошло накануне, на душе стало тревожно. Бегунов убит? К таким резким переменам профессор Тернов подготовлен не был. Что значит "в списках не значится"? Смерть человека была для него значительным событием, и Валерий Игнатьевич не мог в это поверить. Бегунов убит! И сделал это, возможно, его сын, которого он лично туда послал. Кошмар какой-то. Пока Тернов умывался и приводил себя в порядок, чувство тревоги росло. Регина приготовила завтрак, но, сев за стол, Валерий Игнатьевич обнаружил, что у него пропал аппетит. Он нехотя пожевал котлетку и, не доев, в один присест выхлебал стакан горячего чая.
  - Что-то случилось, папочка? - спросила жена.
  - Нет, ничего, все в порядке. - Тернов рассеянно встал. - Спасибо, дорогая.
  Он посмотрел на часы, было без четверти восемь. Автомобиля еще не было. Директор стал нервно прохаживаться перед крыльцом взад и вперед. Внутри росло беспокойство и какая-то обреченность. Тернов сдавил в кулаке ручку портфеля. Впереди показалась "Волга", и он пошел навстречу.
  - Доброе утро, Валерий Игнатьевич, - сказал водитель.
  - Опаздываете, - бросил Тернов.
  - Виноват, - водитель удивился, но вида не подал.
  "Что на него нашло? - подумал он. - Жена, что ли, не дала?" - Больше никаких предположений в шоферской голове не родилось, и до Исследовательского центра доехали молча.
  В машине Тернов немного успокоился и, входя в здание, собрал волю в кулак. Он педантично развернул пропуск перед вахтером, поздоровался с кем-то из сотрудников, вежливо поприветствовал секретаря, однако, оказавшись в кабинете, Тернов заметил, что руки у него дрожат. Он разложил на столе принесенные из дома бумаги и попытался включиться в работу, но голова была забита совершенно посторонними мыслями. Бегунов. Где он и что с ним? Тернов отложил ручку и побарабанил пальцами по столу. В дверь постучали. Директор мгновенно сгреб агаповский материал и скинул его в ящик.
  - Войдите! - крикнул он.
  - Валерий Игнатьевич, - секретарь открыла фирменную папку с золотым тиснением "На подпись", - вот, приказ завизируйте, пожалуйста.
  Тернов впился глазами в лист, совершенно не видя текста, и, подождав положенное время, поставил подпись на каждом экземпляре.
  - Еще что? - безжизненным тоном спросил он.
  - Все, спасибо, - Анастасия Алексеевна наконец соблаговолила удалиться.
  Оставшись один, Тернов с облегчением вздохнул. Он достал свои бумаги и тупо уставился в них. Какие глупости! Чего он боится: секретаря, которая мгновенно опознает по фрагментам материала рабочую тему неизвестной ей лаборатории девяносто первого года, сопоставит ее с проводившимися в центре исследованиями, вникнет в коллизии вчерашнего дня (допустим, разговор она слышала весь) и на основе этого сделает неопровержимый вывод о том, что... Тернов напряженно рассмеялся. Паниковать нельзя. Так и до паранойи дойти недолго. Зачем напраслину разводить? Надо выяснить у Андрея, что же, собственно, произошло, а потом только строить логические выводы. Именно логические, основанные на рассуждениях объективных, а не на эмоциональных.
  Однако обработку материала Тернов на сегодня прекратил. Он вытянул ящик, в котором хищно топорщилась открытая папка, скормил бумаги в ее жадный зев и завязал тесемочки двойным бантом.
  Заперев ящик, он подумал, что задвинул папку слишком глубоко.
  
  ***
  Домой Валерии Игнатьевич приехал в половине восьмого. Весь день он старательно готовился к разговору, обдумывая основные тезисы и вопросы, и даже набросал небольшой планчик, который потом засунул в машинку для уничтожения мусора.
  Сын с приятелем сидели в своей комнате. Они пили. Тернов поморщился. Сам он не курил, а в комнате стоял такой смрад, что хоть топор вешай.
  - А, здрасст, па, - протянул Андрей. - Как твое ничего?
  - Мне интересно узнать, что вы сделали с Бегуновым, - начал Тернов, чувствуя, что теряется, а заготовленная речь вылетает из головы прочь. Он не был готов к такому началу. Возможно, в другой обстановке он бы смог удержать себя в руках, но сейчас две пары глаз действовали на него почти гипнотически, подавляя волю. - Оставаясь в неведении, я...
  - Убили, - прервал его Питон.
  Тернов постарался выдержать паузу и спросил, проявляя осведомленность, которой он так гордился:
  - Это я понял. Другой вопрос, как вы это сделали? - его собственное хладнокровие показалось ему достойным уважения. - Видел вас при этом кто-нибудь?
  - Ну, ты обижаешь, па, - укоризненно заметил Андрей. - Совсем уж за мальчуганов нас держишь. Твой этот... ничего не скажет, а его родню мы по стенкам размазали. Они тоже ничего не скажут. Ты не сомневайся, все чисто.
  - Какую родню? - переспросил Тернов.
  - Ну, родственников. Жену там, и родителей вроде.
  - Вы и их убили?!
  - Отключили, - успокоил его Андрей. - Вряд ли они нас запомнили, а если и запомнили, то что? Скоро нас уже здесь не будет. Мы воевать поедем. Да, Питон?
  - Угу, - сказал Питон.
  - А... как вы его убили? - полюбопытствовал Тернов, ощущая себя канатоходцем.
  - Интересно?
  Сумеречный взгляд питоньих глаз заставил затаить дыхание. Тернов понял, что сейчас ему откроется истина, узнать которую он в принципе не хочет. И Валерий Игнатьевич снова услышал, как за спиной захлопнулась дверца, только теперь был еще и лязг множества засовов. Бегство от действительности заканчивалось. Если до этого вопроса он был для себя самого лишь формально причастен к преступлению, то теперь становился прямым соучастником. Признание себя убийцей существенно отягчало душу.
  - Сначала мы связали его пластырем, чтобы он не мог сопротивляться, потом избили, чтобы он стал разговорчивее, но когда это не помогло, я спилил ему зубы напильником. Тогда он заговорил. А потом мы задушили его веревкой.
  Тернов проглотил слюну. Ему казалось, что все это снится.
  - Грязная работа, папа, - заметил Андрей, - но кто-то должен ее делать. Ты двигаешь Большую Науку, а мы помогаем тебе бороться за выживание. Каждому свое. Верно, па?
  - Да, - пролепетал Тернов. Теперь он не мог не согласиться.
  
  4
  На работе надо заниматься работой. Тернов сделал необходимые выписки в блокнот и перевернул лист. Профессор, доктор химических наук писал статью - картина, будь она представлена постороннему взору, могла бы сойти за идиллическую. Ничто не нарушало его напряженного труда. В душе Тернова также царило спокойствие.
  Валерий Игнатьевич быстро смирился с необходимостью жертв в борьбе за место под солнцем и даже стал гордиться могуществом вершителя чужих судеб. Вчера похоронили Бегунова. Директор как официальное лицо присутствовал на траурной церемонии и с облегчением выслушал многократно повторенную потом версию о нападении грабителей. Скорее всего наркоманов, а может быть, даже гастролеров из других городов, вероятно, "черных". О документах упомянуто не было ни полсловом. Теперь Тернов мог не опасаться, что, напечатав статью, он попадет под подозрение в убийстве Григория Дмитриевича. Никто не узнал, что Бегунов не передал ему бумаги, а Елизавете Давыдовне было не до архива, исчезновения части которого она в устроенном налетчиками бардаке не заметила. Ее родители попали в больницу, так что хватало забот поважнее. Операция прошла очень чисто, и совесть Валерия Игнатьевича, дремавшая в те периоды, когда ему ничто не угрожало, могла быть спокойна. Фотография невинно убиенного завлаба красовалась на стенде в вестибюле главного корпуса, а его рабочий стол занял давно мечтавший о повышении другой научный сотрудник.
  Жизнь не стояла на месте.
  Тернов посмотрел на часы, вот-вот должен был появиться особист. С Семагиным его познакомил главный кагэбешник Исследовательского центра генерал Яшенцев. Он представил полковника как своего заместителя по оперативной работе и порекомендовал обращаться в экстренных случаях напрямую к нему. Поначалу Тернов не придал этому значения, расценив как предупреждение о возможном нападении сумасшедшего спецпациента, который в прошлом году терроризировал ИЦ, но вскоре Семагин сам навестил директора и поинтересовался о возможности использования статуса филиала Института мозга как лечебного учреждения. Тернов сказал, что в принципе так оно и есть, потому что в "санатории" присутствует определенный контингент "пациентов", и попросил уточнить, в какой именно области предполагается вверенное ему заведение задействовать. Семагин долго ходил вокруг да около, не давая четких формулировок, но в конце концов стало ясно, что ему требуется перевести и взять под контроль заключенного из специального изолятора для невменяемых. Задача эта была непростая, и Тернов обещал подумать.
  Теперь пришла пора соглашаться. Дело это было действительно непростое, но все же осуществимое - Исследовательский центр мог привлекать пациентов психиатрических клиник для изучения новых лекарственных препаратов. Однако долг платежом красен: Тернов рассчитывал предложить Семагину оказать встречную услугу.
  Валерия Игнатьевича беспокоил Питон.
  Каждый новый день в обществе наемников прибавлял Тернову душевных страданий. Опасения, что друзья вот-вот сопьются и отмочат какую-нибудь непоправимую глупость, росли, а ощущение домашнего уюта - уменьшалось. Регина также была не в восторге от гостя, хотя и не знала о последнем приключении боевых товарищей. Тернову же Питон стал казаться чем-то вроде живого воплощения дьявола, источающего невидимую ауру зла. Источником этого предрассудка стало признание Питона, сделавшее его кем-то вроде свидетеля преступления Валерия Игнатьевича. Все это умножало скорбь доктора наук, и он решил избавиться от Питона.
  Телефон прямой связи издал тихую трель.
  - Валерий Игнатьевич, к вам товарищ пришел, - известила секретарь.
  - Пусть войдет.
  - Здравствуйте, - Семагин бодро подошел к столу и энергично пожал директору руку. Лицо его сияло.
  - Присаживайтесь, пожалуйста! - радушно предложил Тернов.
  - Спасибо!
  - Как добрались?
  - Благодарю вас, прекрасно. - Семагину не доставляло удовольствия мотаться на электричке черт знает куда, но дело того стоило. - Надеюсь, у вас тоже все в порядке?
  - Разумеется, - согласился Тернов. - Та маленькая проблема, о которой вы упоминали в прошлый раз, может быть решена.
  - Прекрасно, - понимающе кивнул Семагин. - Что от меня потребуется?
  - Петр Владимирович упомянул, что вы занимаетесь оперативной работой, - Тернов перелистнул блокнот и накрыл ладонью половинку фотографии. Другую часть, на которой был изображен его сын, он предусмотрительно сжег. - У меня тоже есть некоторая проблема.
  - Нет нерешаемых проблем, - заметил Семагин.
  - Разумеется, нет. Тем более что для вас она не сложнее, чем ваша для меня.
  - Чем я могу вам помочь?
  Тернов многозначительно оглянулся на телефон и выдернул его из сети. Семагин с заговорщицким видом достал прихваченный на случай серьезных переговоров приборчик.
  - Генератор белого шума, - объяснил он, нажав на кнопку. - Прослушивание и запись через ретранслятор невозможны, создает абсолютные помехи.
  Генератор был настоящим, только без батареек.
  - Я бы хотел избавиться от него, - ощутив надежное прикрытие технического достижения человеческого гения, Тернов выложил на стол, словно козырную карту, фото Питона.
  - Вот как, - изумленно поднял брови Семагин. Он не предполагал такого откровенного финта, а если бы предполагал, то обязательно вставил батарейки в генератор. Разговор оказался неожиданно серьезным.
  - Равноценный обмен, я полагаю, - сказал Тернов. Он уже начал привыкать к роли властителя душ.
  - Каким именно методом вы предлагаете разрешить данную задачу? - поинтересовался для порядка полковник.
  - Радикальным.
  Семагин подумал.
  - А, скажем, перемена места жительства данного фигуранта вас устроит?
  - Боюсь, что нет, - покачал головой Тернов. - Меня устроит только вышеназванный вариант.
  - Хм, - Семагин потер подбородок. - Когда вы сможете перевести моего человека?
  
  ***
  "Похмелья не будете - гласила реклама, и это была ложь. Похмелье было, и очень сильное. Андрей глушил по-черному третий день подряд и наконец почувствовал, что должен остановиться. Иначе - каюк. Следующие сутки он жрал кофе с аспирином, не похмеляясь, и, проснувшись сегодня днем, ощутил себя здоровым. Но здоровым было тело, болела душа, а это было во много раз хуже.
  Поняв, что он не может больше торчать дома, Андрей оделся и отправился прогуляться куда глаза глядят. Ноги вынесли его к парку. Он углубился в лес, еще не просохший после зимы.
  Несколько дней назад убили Питона. Какой-то подонок выпустил четыре пули в спину, когда Женька заходил в парадняк. Кто, зачем? Андрей терялся в догадках. Он почти не сомневался, что тут замешаны мутные питоновские дела. Повстречался с кем-нибудь из тех, кого год назад освобождал, и где-то недоглядел. На войне всякое бывает. А война теперь не имеет границ.
  Погруженный в свои размышления, Андрей не заметил, как вышел на окруженную кустами поляну, а когда разглядел, что на ней происходит, остановился как вкопанный. На поляне дрались двое мужчин. Движения их были стремительны и неуловимы. Неподалеку на снарядах занималось еще несколько человек, не обращая на бойцов внимания. Очевидно, зрелище было им не в новинку. Андрей присел на корточки под деревом и стал наблюдать. Стиль боя не был похож на известное ему каратэ. Скорее он относился к разновидности кунг-фу, которым оба спортсмена неплохо владели. Один носил густую бороду и длинные волосы до плеч, перехваченные хайратником, а другой имел короткую стрижку и обладал семитскими чертами лица. Схватка шла на огромной скорости, и неравнодушный к состязаниям Андрей следил за ней со все возрастающим интересом. Наконец бой завершился - бородатый допустил тактическую ошибку и был сбит на землю. Противники поклонились друг другу и отошли в сторонку, не замечая зрителя.
  "Где вы столько силы берете?" - удивился Андрей. Бойцы, похоже, ничуть не устали, видимо, дыхалка у них была отменная. Такая подготовка не могла не вызвать уважения. Андрей встал и не спеша подвалил к ним.
  - Привет, - сказал он. - Я тут посмотрел, как вы занимаетесь. Кунг-фу?
  - Багуа-чжан, - ответил бородатый.
  - Меня вообще Андреем зовут.
  - Володя, - бородатый протянул руку.
  - Слава, - представился его напарник.
  - Вы давно занимаетесь? - спросил Андрей.
  - Да, - бородатый посмотрел на Славу. - Сколько уже?
  - Смотря чем, - уточнил тот.
  - Багуа, - пояснил Володя и повернулся к Андрею. - Да лет пять, наверное. Слава вообще давно занимается - с семьдесят восьмого года. Он - мастер.
  - Ну, до мастерства нам всем еще далеко, - усмехнулся Слава, - но кое-какие шаги вперед делаем.
  Крупнер не собирался вступать в дискуссию с Андреем. Он теперь относился с опаской в равной степени ко всем незнакомым людям, хотя дух этого человека не нес враждебности, а находился в смятении. Незнакомец не был розыскником, но с какой стати перед ним раскрываться? Волосатый, в силу врожденной коммуникабельности, был не прочь почесать языком. Крупнер занял выжидательную позицию. Любопытные всегда находились, и гораздо удобнее было удовлетворить их интерес, зачастую весьма мимолетный, чем постоянно менять место занятий.
  - Я с самбо начал, - сообщил Андрей. - Потом, как и все, каратэ, а когда воевать пошел - в рукопашном бою поднатаскался.
  - В горячих точках? - поинтересовался Волосатый.
  - Там.
  Крупнер и Волосатый деликатно промолчали, понимая, однако, что этим их знакомство не ограничится. Особенно остро чувствовал это Крупнер, и он не ошибся.
  - Вы часто тут занимаетесь? - спросил Андрей.
  Крупнер хотел его вежливо отшить, но Волосатый уже открыл рот:
  - Каждый день, - объяснил он. - Утром и во второй половине дня, если дождя нет.
  - Можно к вам присоединиться? Давайте вместе поработаем, вы мне покажете что-то свое, я вам - свое.
  - А почему нет, - Волосатый снова опередил Крупнера. - Присоединяйся.
  - Ну, ништяк, ребята, - приободрился Андрей. - Сегодня я немножко не в форме, перепил накануне слегка. Был повод - друга похоронил. Вместе воевали, ну и все такое. А завтра обязательно приду. Вы утром во сколько начинаете?
  - В шесть, - сказал Крупнер.
  - Ну вы даете! - удивился Андрей. - Я, наверное, тогда днем буду приходить.
  "Как будет угодно, - недовольно подумал Крупнер. - Сосновка круглые сутки открыта".
  - Подскакивай часам к двум, - предложил Волосатый. - Мы примерно так же появляемся. Когда чуть раньше, когда позже...
  - Идет, - обрадовался Андрей, поняв, что его зачислили в компанию. - До завтра!
  - Пока, - сказал Крупнер.
  - Счастливо, - кивнул Волосатый.
  Андрей отсалютовал и двинулся в обратный путь. Питона, конечно, жаль, славный был товарищ, но жизнь на этом не кончается- Он успел привыкнуть к тому, что друзья - это ненадолго, что жизнь может оборваться в любой момент и горевать по каждому просто некогда. Он обязательно найдет гадину, которая убила Питона, а пока надо было купить хороший спортивный костюм.
  
  ***
  Белый "рафик" медицинской помощи въехал в ворота Исследовательского центра и остановился у входа в главный корпус. Из машины вышел врач и вразвалочку подошел к вахте.
  - Мы тут вам больного привезли, - обратился он к охраннику, перекидывая спичку из одного угла рта в другой. - Позовите кого-нибудь, чтобы приняли.
  - Да, конечно, - контролер был извещен, что сегодня привезут спецпациента. - Подождите минуточку, к вам подойдут.
  Врач ждал у проходной, пока к нему не вышел высокий представительный армянин в белом халате - Георгий Аветисович Козарян, старший научный сотрудник "Психометодологической лаборатории ".
  - Здравствуйте, - сказал он. - Привезли?
  - Здравствуйте, - сказал врач. - Пойдемте смотреть.
  - Пазавите начальника, пажалуйста, - обратился Георгий Аветисович к контролеру.
  - Сейчас, - пискнул вахтер. Он всегда заискивал перед армянином. В его поведении Козарян с чувством некоторой брезгливости уже давно разобрал отчетливую гомосексуальную мотивацию.
  Подошел начальник караула.
  - Одно место в вашем отэле падгатовьте, пажалуйста, - пошутил Георгий Аветисович. - Мы заказывали.
  С начальником караула он еще мог шутить, а вот с его подчиненным опасался.
  - Понял, - кивнул начкар, доставая из кармана связку ключей на шнурке.
  - И пусть санитаров пропустят.
  - Угу, - начальник караула повернулся к охраннику. - Дай дежурного. Алло. Сними решетку с сигнализации, запускать будем.
  Козарян и врач подошли к машине и открыли задние двери. Два могучих санитара выволокли затянутого в смирительную рубашку человека. Человек был счастлив. Обратив пустые глаза в пространство, он что-то беззвучно напевал.
  - Красавец, - заметил врач. - Обследовать будете?
  - Лечить будем, - брезгливый Козарян поморщился.
  - Вот история болезни, - врач протянул журнал. - А вот тут распишитесь за прием.
  - Колыванов Виктор Гаврилович, - прочел вслух Козарян. - Давайте ручку, распишус за получение цэнного груза.
  - Повели, - скомандовал врач, бросив журнал в машину.
  Козарян предупредительно придержал дверь, когда санитары буквально внесли немаленького, но усохшего на больничной диете "чистильщика". Начальник караула ждал их у открытой решетки.
  - Сюда, - он отворил дверь в камеру. Санитары погрузили Колыванова на койку и быстро сдернули смирительную рубашку, которая была больничным имуществом. Начкар выпустил их на волю и захлопнул дверь. Замок автоматически закрылся. Он запер решетку и снял трубку висевшего на стене телефона.
  - Ставь седьмую дверь и решетку, - приказал он. Оперативный дежурный пульта нажал кнопки "ОНАРа". Появление зеленых огней показало, что дверь камеры и заградительная решетка в коридор поставлены на сигнализацию.
  Козарян попрощался с врачом. Машина проехала по центральной аллее и выкатила за ворота.
  - Ненавижу эту черную сволоту, - сказал врач, тщательно обтирая ладонь о халат.
  - У вас невроз навязчивых состояний, - хмыкнул один из санитаров.
  Санитары загоготали, потом другой с некоторой опаской заметил:
  - А мне здесь не понравилось, если честно. Место какое-то нехорошее. Что тут, клиника?
  - Ты не знаешь? - удивился врач. - Это филиал Института мозга человека, закрытая военная шарашка. Тут, если хочешь знать, такие вещи творятся...
  Первый санитар присвистнул.
  - Так вот, значит, где это. Здорово они в глушь забрались.
  - А что тут такое? - спросил второй санитар.
  - Опыты на людях ставят, - сказал врач. - Вырабатывают способы электронной коррекции личности. Оружие делают.
  - Психотронное оружие, слыхал? - спросил первый санитар.
  - Зомби всякие, - поддержал его врач. Второй санитар работал у них недавно, поэтому возник повод пошутить, пользуясь его неосведомленностью. - Этому дружку, что мы привезли, трепанацию сделают, крышку черепной коробки снимут и будут в мозг электроды втыкать.
  - Ну! - утвердительно кивнул первый санитар, - натыркают электродов и ток пустят. Импульсы будут проходить, подавать команды реципиенту, а он будет дергаться, как паяц на ниточках. Ну, а потом хана ему. Нового привезут.
  Второй санитар сплюнул.
  - Вот гадючник развели. Сразу мне это место не понравилось, если честно.
  
  ***
  - Анастасия Алексеевна, Семагин не появлялся?
  - Еще нет, Валерий Игнатьевич, - ответила секретарь. - Как придет, сразу сообщу.
  - Спасибо, - сказал Тернов.
  Профессор ждал прихода гэбиста с большим нетерпением. Он волновался - и было отчего. Вчера вдова Бегунова позвонила ему домой и высказала все, что думает. Тернов был потрясен ее осведомленностью. В день их последнего разговора Григорий Дмитриевич быстренько выплеснул эмоции, побеседовав по телефону с женой. Вероятно, в их семье было так принято, но Тернов об этом и знать не мог, так что теперь ему было отчего запаниковать.
  Он посмотрел на часы. Электричка уже прибыла на станцию, и Семагин должен вот-вот появиться. Валерий Игнатьевич очень хотел посоветоваться с особистом. Он рассчитывал на его помощь. Елизавета Давыдовна сказала, что обвиняет его, Тернова, в похищении бумаг мужа, пропажа которых обнаружилась после его похорон. Она сообщила, что не знает, когда это случилось - на поминках или... И добавила, что обязательно поделится своими подозрениями со следователем.
  Вот это уж было совсем ни к чему.
  Страж государственной безопасности возник точно в положенное время. Как всегда, на лице его застыло выражение вежливой заинтересованности.
  - Здравствуйте, - уверенно, как в своем кабинете, Семагин прикрыл дверь и уселся на стул, не дожидаясь приглашения. Он считал, что формальности сейчас ни к чему. Директор попросил его прийти. Не вызвал, не пригласил, а именно попросил. Значит, он был сильно заинтересован в их встрече, поэтому можно было не церемониться. Семагнн хотел выторговать максимум условий для скорейшего возвращения в строй Колыванова. Ему был необходим дополнительный оперативный сотрудник.
  - У меня есть проблема, - без предисловий начал Тернов. - Она касается нас обоих.
  - Слушаю вас внимательно, - полковник демонстративно привел в действие генератор белого шума. Теперь уже по-настоящему. Он не любил часто пользоваться этим приборчиком, чтобы не облысеть, но в данный момент безопасность была важнее волос.
  - Меня подозревают, - начал директор.
  "Многообещающе", - подумал Семагин.
  - Подробнее, пожалуйста.
  - Э-э, видите ли, погиб один научный сотрудник. - Тернов помялся. - Что-то с ним случилось, хулиганы... или его ограбили. Но днем у меня была с ним беседа и получился конфликт, а его жена подозревает, что это я был причиной его гибели, и собирается пойти к следователю. Вы понимаете?
  - Вам-то что волноваться? - невозмутимо произнес Семагин. - Не вы же его ограбили. Вызовет вас следователь, снимет показания. Вы в это время где были?
  - Дома.
  - Кто вас видел?
  - Жена.
  - Не густо. Алиби слабоватое.
  - И сын еще... с другом.
  - С тем самым?
  - Э...
  Вопрос был выпущен, будто пуля. Полковник быстро все понял. Просчитать ситуацию ему не составило труда.
  - С каким? - в голосе Тернова прозвучала фальшь.
  Он догадался, к чему клонит Семагин, но иного пути, кроме как признаться, у него уже не было. В его интересах было быть предельно откровенным со своим подельником.
  - С тем самым, - выдавил директор.
  - У нее есть какие-то доказательства... вашей заинтересованности? - Семагин говорил, как адвокат, убежденный в вине подзащитного, но все равно отстаивающий его права.
  - Телефонный разговор с мужем, - и Тернов подробно пересказал аргументы Елизаветы Давыдовны.
  - То есть ничего, кроме предположений, - уточнил Семагин. - Вам это ничем не грозит, если, конечно, вы не явитесь с повинной.
  - Что значит с повинной?! - возмутился професор. Если он хоть как-то будет замешан в этой грязной истории, то не видать ему действительного членства в Академии наук как своих ушей. Валерий Игнатьевич был с такой участью категорически не согласен. - Вы что, меня под статью хотите подвести?!
  - Надеюсь, до этого не дойдет, - сказал Семагин, он понимал, что Тернову ни при каком раскладе не переиграть следователя. Директор расколется на первом же допросе, а заодно сдаст и его, чего ни в коем случае нельзя было допускать. Тернов еще был нужен, потому что от него напрямую зависел Колыванов, а вот Бегунова никому не была нужна.
  - Успокойтесь, ничего не будет, - заключил Семагин после небольшого раздумья. - А как поживает мой пациент?
  - Хотите взглянуть? - повеселел Тернов.
  - На обратном пути, - сказал Семагин. - Говорят, вы можете поставить на ноги любого психически неполноценного человека?
  - Кто говорит? - удивился Тернов. Работы "Психометодологической лаборатории" оставались пока в секрете. - Болтун - находка для шпиона.
  - Мой непосредственный начальник, генерал-лейтенант Яшенцев, - усмехнулся Семагин.
  - Ах, - с деланным облегчением вздохнул Тернов. - Ну, если Петр Владимирович, тогда не страшно. Я полагаю, вас интересует этот ваш...
  - Колыванов, - напомнил Семагин. - Я хочу, чтобы его вернули в строй.
  - Это возможно, - заметил Тернов, - если у меня будет все в порядке.
  - Будет в порядке, - согласился гэбист. С Терновым приходилось считаться. - Я бы хотел подробнее узнать об этой даме.
  - Конечно. - У Тернова словно камень с души свалился. - Конечно.
  
  ***
  - Как вам удается так быстро двигаться? - Андрей поднялся с земли, отряхиваясь от хвои и листьев.
  - Длительные тренировки, - ответил Крупнер. - Бег тренируется только бегом, плавание - плаванием, а быстрота движений - скоростной подготовкой.
  Постепенно он привык к присутствию на занятиях Андрея. Человеком тот оказался неплохим, к тому же знал много тактических приемов, полезных при штурме здания. Волосатый проявил к ним повышенный интерес, и Андрей охотно делился, взамен получая крупнеровские прикладные разработки на базе техники Шаолинь-цюань. Волосатый также делал успехи в освоении "ускоренного передвижения" без дополнительной стимуляции и нарабатывал собственные приемы, главным образом с применением сань-цзе-гунь. Андрей ничего не знал об СС-91 и считая достижения друзей заслугой исключительно физических упражнений. Крупнер не стремился его в этом разубеждать.
  - И, разумеется, многократные повторения тао.
  - Эти тао - чисто оздоровительные, - заявил Андрей. - И пользы от них ноль. В бою нужны простые короткие приемы. Дать так, чтобы сразу наповал.
  - От тао тоже есть польза, - возразил Волосатый. - Ты оттачиваешь движения, доводишь до автоматизма, чтобы потом применить не задумываясь.
  - Это гимнастика, - покачал головой Андрей. - В реальной схватке требуется нечто конкретное. Окинав-ское каратэ было очень неплохое. Я им занимался. Нам ката по минимуму давали, в основном ориентировали на реальный бой. На войне здорово пригодилось. А формальные упражнения хороши здесь, на гражданке. На Окинаве раньше как было: крестьяне дрались, чтобы защищаться голыми руками против вооруженного противника. Там длинных поединков не было. Принцип иккэн-хиссацу: ударил - убил. Вот и сейчас надо так же. А тао, энергетика, я считаю, ни к чему. На войне махать руками некогда.
  - Ну, это кому что нравится, - заметил Волосатый.
  - В общем-то, да, - согласился Андрей. - Каждому свое. Кому нравится энергетика - пусть занимается, но тут только к старости можно чего-то добиться, а жить нужно сейчас и сегодня. Так ведь?
  - Н-ну... да, - пожал плечами Волосатый, сраженный набором аргументов.
  Крупнер наблюдал за ними, скептически усмехаясь.
  - По-моему, ты путаешь причину и следствие, - сказал он наконец Андрею, при этом обращаясь главным образом к Волосатому, в душе которого дали всходы сорняки сомнения. - Ты рассматриваешь прикладной аспект как изначальный, хотя боевое искусство лишь небольшая часть любого философского направления: буддизма. даосизма или ислама. Неотъемлемая часть, но небольшая. Обретение навыков самозащиты - это метод совершенствования духа, такой же, как живопись или поэзия, и столь же необходимый для его закалки. Многие школы используют единоборства для привлечения учеников, которые через это приходят к духовным ценностям, более высоким, нежели махание кулаками. Существуют древние воинские системы, ориентированные на скорейшее уничтожение противника, но даже они не обходятся без философской подготовки и базируются на прочном религиозном фундаменте. А современные боевые системы, такой основы не имеющие, ведут в тупик. В результате человек, усердно постигающий три удара кулаком и пять ударов ногой, но при этом не имеющий ничего в голове, останавливается в своем развитии и быстро проигрывает сопернику, осмысливающему связь любого движения с цветом, запахом или точкой силы своего внутреннего органа. Одно увлечение чисто внешними атрибутами не приведет к совершенству.
  - Практика показывает иное, - без особой уверенности заявил Андрей.
  Он признавал авторитет Славы в вопросах боевых искусств, хотя личный опыт подчас убеждал в обратном. Впрочем, здесь - это не там, рассудил он и успокоился, утвердившись в решении получить те знания, которые он считал нужными, и избежать бесполезных, только мешающих в бою. Воевать приходится не с мастерами кунг-фу, да и применять приемы случается крайне редко. Появление огнестрельного оружия уменьшило значимость искусства борьбы на поле боя и сделало ненужными большинство приемов, кроме самых простейших. Пулю, в отличие от стрелы, руками не поймать, да и сближаться на расстояние удара почти не приходится. Незачем штурмовать дом, если его можно обстрелять из гранатомета. И все же Андрей чувствовал, что Слава был прав, но ему была не нужна эта правда.
  - Каждому свое, - сказал он.
  - У тебя тоже неплохо получается, - утешил его Волосатый. - Кстати, покажешь еще раз "вход в дверь"?
  - А что вы собрались штурмовать? - не без иронии поинтересовался Андрей.
  Крупнер послал убийственный взгляд в сторону Волосатого, но тот его не заметил.
  - Есть тут один Исследовательский центр... - многозначительно заметил он.
  
  ***
  На третьем этаже Исследовательского центра царило обычное рабочее оживление. Семагин сидел на стуле в комнате 322 и наблюдал за своим подопечным.
  С того момента, как Елизавета Давыдовна Бегунова воссоединилась с мужем, а произошло это прямо на его могиле, на кладбище, за Колыванова взялись нейрофизиологи "Психометодологической лаборатории". Тернов привел Семагина в помещение, где производился психосемантический анализ, и познакомил с Георгием Аветисовичем Козаряном, которому было поручено лечение "режимного больного". Несмотря на то, что Валерий Игнатьевич стал большим начальником, в лаборатории его встретили очень тепло, без всякой настороженности. Все-таки старые сотрудники, да и Тернов держался не как директор, а как коллега, заглянувший проведать сослуживцев. Он попросил Козаряна ознакомить Александра Семеновича с методикой, а сам удалился, чтобы не мешать.
  Семагин сидел и смотрел. Колыванов был зафиксирован в специальном кресле, имеющем зажимы для конечностей, к голове были прикреплены электроды, соединенные с ЭЭГ, и надеты наушники. На мониторе перед ним с огромной скоростью мелькали слова и картинки. Как объяснил Козарян, электрические потенциалы мозга регистрируются энцефалографом с последующей обработкой данных компьютером для получения картины неосознаваемой психической деятельности, из которой впоследствии будет составлена фабула - ключевые слова, воздействующие на подсознание. Текст внушения будет закодирован в музыке и записан на кассету, при помощи которой "чистильщика" можно будет запускать в работу или заблокировать. Полному восстановлению личности, т.е. возвращению в нормальное человеческое состояние, заглушенный ЛСД Колыванов не поддавался. На подготовительном этапе его с применением химиотерапии пытались "вытащить" назад, но не удалось. Даже воздействие сверхвысокочастотного излучения, портативный генератор которого находился на оснащении ПМЛ, не дало положительных результатов. Зачистка свидетеля удалась Семагину на совесть.
  Согласно выработанной Терновым и Козаряном программе, Колыванову намечалось индуктировать дремлющие в подсознании профессиональные навыки и попытаться возродить аналитические способности. Насколько эффективными в данном случае окажутся методы ПМЛ, никто не знал, но Георгий Аветисович уверял, что положительный результат обязательно будет. Семагин на это сильно рассчитывал. Его личный киллер - мальчик тринадцати лет, прошедший подготовку у военспецов ГРУ, которого полковник не без труда выкупил у следователя по особо важным делам, - снова угодил за решетку, и с оперативными сотрудниками опять возникла напряженка.
  - Скора будет как новенький, - похлопал больного по плечу Козарян, лицо его светилось от удовольствия. - Мы еще возьмем "сенсорный стимулятор" у рефлексологов и вылечим савсэм. Будет как зайчик прыгать и "кьйа" кричать!
  Семагин поморщился. Развязность армянина его раздражала.
  
  5
  Начало рабочего дня для Тернова ознаменовалось получением пакета из редакции "Медицинского вестника". Это был приятный сюрприз. Тернов заперся в кабинете, вскрыл конверт и вытряхнул на стол его содержимое.
  В разгар лета, когда большинство сотрудников ушло в отпуск, Валерий Игнатьевич тоже начал подумывать об отдыхе. Все складывалось как нельзя лучше. Страсти, кипевшие вокруг семьи Бегуновых, исчезли вместе с семьей; зарплату персонал ИЦ получал с завидной регулярностью, благо деятельность четвертой лаборатории не застопорилась, и заказ Министерства обороны был выполнен, а деньги за него перечислены; сын, похоже, оставил милитаристские идеи и начал задумываться о создании собственного предприятия. Будет ли это частная охранная фирма или клуб боевых искусств, он пока не решил, но в любом случае, как считала Регина, Андрей взялся за ум. Признаки этого были налицо - он бросил пить и начал по целым дням заниматься спортом, а остальное время тратил на изучение философской литературы. Он мог позволить себе такой образ жизни - с войны он привез более пятидесяти тысяч долларов. Словом, Валерию Игнатьевичу было отчего сохранять безмятежность.
  Он нацепил очки и любовно проглядел присланные из редакции гранки статьи "Эффективность воздействия синтетического аналога адренокортикотропного гормона (АКТГ 4-7), или как стать суперменом". Название Валерий Игнатьевич выдумал сам и очень этим гордился. Статья могла претендовать на открытие. После получения из министерства разрешения на рассекречивание результатов по СС-91 Тернов отослал свою компиляцию в "Медицинский вестник", деликатно переименовав спецпациентов в добровольцев, и стал ждать результатов. Теперь честолюбие ученого увлекало его все дальше. Следующая статья о новейших достижениях "добровольцев", написанная в соавторстве с начальником отдела рефлексологии, охотно пошедшим навстречу директору, должна была отправиться в "Медикал ревью". Поймав себя на том, что мурлыкает вслух какую-то мелодию, Валерий Игнатьевич довольно рассмеялся. Будущее расцвело для него самыми яркими красками.
  
  ***
  Открытый грузовик ГАЗ-51 остановился впритирку к забору недалеко от ворот Исследовательского центра. Крупнер и Волосатый перелезли с крыши кабины через ограждение и спрыгнули вниз. Волосатый тут же рванулся к караульной будке и ударил охранника цепом по голове, а Крупнер помчался к главному корпусу. Друзья выбрали дневное время для проведения своей акции, когда нападения точно никто не ждет, а значит, не будут к нему готовы. Грузовик, на котором предполагалось увезти "пациентов", быстро отыскался на станции. Связанный водитель лежал в кузове. Согласно намеченному плану, Крупнер должен был прорваться к запасам "сенсорного стимулятора", пока Волосатый отвлекает охрану, после чего они вместе освободят пленных.
  Если бы кто посмотрел в окно на центральную аллею, он был бы немало удивлен видом санитара, точно к финишной ленточке рвущегося к дверной ручке главного входа. Далеко не каждому рефлексологу филиала Љ 2 доводилось наблюдать столь продолжительный "эффект ускоренного передвижения". Крупнер влетел на проходную, выдернул контролера из "аквариума" вахты и впечатал его лбом в стену. Проходивший мимо техник только с изумлением открыл рот, когда мимо него проскользнул человек-болид, устремляясь по лестнице вверх. Техник медленно сложился пополам от страшного удара в живот и завалился на пол.
  Крупнер замедлил перемещение, чтобы не выдохнуться раньше времени- Он пробежал по коридору второго этажа и увидел искомую дверь.
  Скучающие лаборанты отдела рефлексологии пили чай. Работой их в последнее время не загружали, отдел, лишившись специалистов, простаивал, и праздному персоналу оставалось точить лясы до положенных 17 часов 12 минут, согласно графику. Появление незнакомого мужчины внесло оживление.
  - Где ключ от сейфа? - быстро спросил Крупнер.
  Лаборанты, две женщины и мужчина лет сорока, недоуменно уставились на него.
  - Ну? - Крупнер двинулся к ним, стараясь закрывать спиной выход.
  В глазах мужчины проступило выражение панического ужаса. Он работал со спецпациентами, в отличие от женщин, давно и узнал вошедшего.
  - Это Крупнер! - заорал он и с поразительным проворством отпрыгнул от стола, оставив женщин на произвол судьбы.
  Чтобы они не разбежались, Крупнер ткнул мужчину пальцами в подреберье и, подскочив к столу, схватил дам за плечи и рывком усадил на место.
  - Мне нужен ключ, - Крупнер дернул подбородком в сторону металлического шкафа. - Где он?
  - Сейчас, сейчас, - заторопилась одна из лаборанток, копаясь в кармане халата. Другая с ужасом смотрела на мужчину, который застыл посреди комнаты, не в силах сдвинуться с места от нервного шока. Крупнер выхватил из рук ключи и открыл сейф.
  Коробки занимали целую полку, не иначе как создали запас для предстоящих тестов. Крупнер скинул небольшой нейлоновый ранец и принялся набивать его упаковками. Ампулы бренчали, но ни одна не разбилась. Закончив, Крупнер помахал дамам ручкой и выскочил из лаборатории .
  Тем временем Волосатый, которого случайно увидели в монитор, встретил высланную наперехват группу из трех человек.
  - Стой, стрелять буду! - крикнул старший смены второго поста и с удовольствием шмальнул в воздух из "макарова".
  Волосатый остановился и положил на землю сань-цзе-гунь. Охранники осторожно приблизились.
  - Это не Крупнер, - уверенно сказал один. - Ты кто такой?
  - Некрупнер, - Волосатый развел руками. - Вы же видите.
  - Разберемся, - старший смены достал наручники. - Лапы вперед.
  Пистолет он засунул в карман, за что Волосатый был ему весьма благодарен. Охранники окружили его. Волосатый вытянул руки, словно предлагая надеть на них браслеты, на что старший купился, а караульный слева приблизился, думая, вероятно, подстраховать. Браслеты уже коснулись кожи, когда Волосатый быстро сместился влево, схватил охранника за кисть с пистолетом, другой рукой за шею и, развернув на триста шестьдесят градусов, толкнул на командира. Третий караульный опешил, он побоялся стрелять в живого человека. Волосатый зачерпнул горсть песка с дорожки и бросил ему в глаза. Выстрел запоздал на секунду. Волосатый успел распластаться у самой земли и воткнул пятку в мочевой пузырь незадачливого стрелка. Тот отлетел на метр, а Волосатый подхватил цеп и обрушил град ударов на поднимающуюся парочку.
  Из окон караульного помещения это было хорошо видно.
  - Караул, в ружье! - скомандовал начкар, мельком подумав, что надо было позвонить в Первый отдел.
  В вестибюле главного корпуса Волосатый услышал рев сирены, который, впрочем, быстро смолк, а также топот и лязг внутри караульного помещения. По крайней мере он считал, что это оно. На плане, начерченном Славой, караулка помещалась слева в конце коридора, за вахтой. На вахте тоже кто-то был, но он не представлял опасности. Новый контролер был ни жив ни мертв от страха. Единственным его желанием было оказаться подальше отсюда. Волосатый не стал его трогать и побежал по коридору, чтобы перехитрить тех, кто выйдет на усиление проходной.
  В его задачу входило нейтрализовать как можно большее число охранников, чтобы без помех освободить заключенных. Волосатый замер у двери. В караульном помещении суетились, но рано или поздно должны были перейти к организованным действиям. И они перешли.
  Первого выскочившего охранника Волосатый ударил ладошкой в подбородок. На встречном движении удар получился приличный. Охранник взбрыкнул ногами и рухнул на пол, освободив проход и заклинив дзерь. Волосатый ворвался в пультовую, врезал коленом в пах стоящему на пути и ткнул в глаз концом цепа оперативному дежурному, который не успел даже встать с кресла. Из комнаты бодрствующей смены появился еще один караульный с автоматом, но применить оружие не успел - Волосатый отвел ствол скрещенными звеньями сань-цзе-гуня и локтем сломал ему переносицу. Выпавший "калашников" был отброшен ногой под пульт. Волосатый влетел в "бодрячку".
  - Я сдаюсь! - пожилой охранник поднял руки, оставив на столе автомат.
  - У кого ключи от камер? - спросил Волосатый, схватив его за грудки.
  - Все у начальника, - затараторил охранник. - Я - что? Я - контролер. Мне ничего не дают. Все у начальника...
  Почувствовав движение за спиной, Волосатый резко обернулся. Из комнаты отдыхающей смены появился еще один охранник, ненамного моложе предыдущего. Он нацелил АКМ в живот Волосатого, но стрелять не торопился. Юность, когда можно было совершать необдуманные поступки, давно закончилась, и охранник хотел только одного - наиболее достойным образом выйти из сложившейся ситуации. Стрелять ему не хотелось: во-первых, чтобы не брать грех на душу, а во-вторых, чтобы не получить срок за превышение пределов самообороны. Однако сделать что-то было надо. И он сказал:
  - Сдавайся.
  Волосатый помотал головой. Он чувствовал настроения обоих стариков и понимал, что охраннику капитулировать в присутствии коллеги крайне неудобно, но и стрелять он не будет- Что ж, поражение в бою - не признак слабости.
  Сань-цзе-гунь мелькнул в воздухе и со страшной силой обрушился на ствол, зацепив мушку и выбив АКМ на пол. Пнув подошвой караульного в грудь, отчего тот исчез в спальне, Волосатый повернулся к старцу, который поспешно вздернул ладони.
  - Я сдаюсь, - напомнил он.
  - Иди туда. - Волосатый втолкнул его в комнату отдыхающей смены и закрыл дверь. - Выйдешь, убью.
  - Понял-понял.
  Волосатый вернулся в пультовую, где тройка охранников под присмотром Крупнера потирала ушибленные места, смирно сидя в углу. Крупнер держал в руках автомат.
  - Встали, - сказал он, открывая дверь в оружейную комнату- - Пошли.
  Заперев охрану, Крупнер позвенел ключами.
  - Ну что, революционер, - спросил он, - откроем тюрьмы?
  - Откроем, - осклабился Волосатый.
  - Тогда бери "калаш". Все революционные атрибуты должны быть в наличии.
  Друзья пробежали мимо вахты, где притаился напуганный контролер, и оказались в левом крыле здания. Крупнер распахнул наружную дверь и услышал, как в караульном помещении запищала сигнализация пульта-
  - Ну что, амнистия? - Крупнер открыл внутреннюю решетку.
  - Амнистия! - заорал Волосатый. Друзья ворвались в коридор и стали отпирать одну за другой двери камер. - Свобода, мужики!
  
  ***
  Когда на станционном извещателе "Гамма-2М", находящемся в Первом отделе, загорелась лампочка под табличкой "Руж.парк", майор Ершов спокойно выключил зуммер и стал ждать звонка из караульного помещения, предположив, что произошел обычный сбой сигнализации. Такое иногда случалось. Охрана находилась под юрисдикцией Первого отдела, и в кабинете висел блок "Гаммы", дублирующий контроль за такими важными объектами, как комната для хранения оружия, склад изотопов и образовавшееся с появлением "Психометодологической лаборатории" помещение технического контроля. О точном предназначении последнего Ершову было мало известно, но по некоторым деталям майор вычислил, что там находилось электронное оборудование, в частности СВЧ-генератор: все, кто там работал, имели магнитоустойчивые часы либо вообще часов не носили.
  Не дождавшись доклада от начальника караула, майор сам позвонил в охрану. Оперативный дежурный пульта сбивчиво доложил, что на Исследовательский центр кто-то напал, но начальник подойти не может, поскольку занят выдачей оружия. Возможно, добавил дежурный, это опять Крупнер.
  Последующие действия Ершова полностью соответствовали инструкции. Он приказал шифровальщику загерметизироваться и не впускать никого, кроме самого Ершова, доложил в Управление о поступившем сигнале, позвонил Тернову и приказал оставаться на месте. Одного своего охранника Ершов направил вниз разобраться, что там случилось. Через минуту начальник Первого отдела заступил на охрану и оборону директора ИЦ. В Управлении Яшенцев сказал, что в случае гибели Тернова особисту будет лучше умереть вместе с ним. Ершов не обиделся, он знал, что так оно и есть.
  
  ***
  - Выходите, мужики, все выходите. Свобода!
  Лежащие на койках люди лениво шевелили головами, глядя на Волосатого тупым осоловевшим взглядом. Как Крупнер и догадывался, спецпациенты были заглушены гуманитарным американским торазином, исключающим возможность побега. Всего "режимных больных" оказалось девять. Что делать с ними, Волосатый не знал.
  - Господи, что же это, Слава? - Волосатый подскочил к койке и попытался приподнять лежащего на ней человека. - Давай его вытащим.
  - Надо сматываться, - сказал Крупнер. Вид пациентов окончательно убедил его в нецелесообразности этой попытки.
  - Нет, - Волосатый взвалил человека на плечо. - Мы их освободим. Бери еще одного.
  - У нас ничего не выйдет, - возразил Крупнер. - Ты что думаешь, нам дадут всех вынести? Да мы и до ворот не дойдем.
  - Мы не можем их так оставить, - Волосатый подхватил сань-цзе-гунь и поудобнее пристроил человека. Человек ничего не соображал и пытался двигаться. - Ну не стой!
  С этими словами Волосатый побежал по коридору, постепенно набирая скорость. Крупнер пошел за ним, держа наготове АКМ. Он чувствовал приближение опасности и не был намерен терять друга.
  Волосатый не оглядываясь выскочил в холл, и тут же мощный удар в плечо развернул его и сбил на пол. Крупнер услышал выстрел и увидел за мраморным ограждением парадной лестницы притаившегося человека. Он не был охранником, от него шла аура уверенной четкой агрессии. Заметив Крупнера, он нырнул за перила и стал медленно отступать вверх. Между первым и вторым этажами была небольшая площадочка, на которой лестница раздваивалась. Крупнер чувствовал, что человек не намерен принимать бой, а уйдет налево, чтобы окончательно укрыться от пуль и убежать. Свой вклад в дело обороны ИД он сделал, завалив террориста, и не собирается понапрасну рисковать своей головой. Вероятно, это был сотрудник Особого отдела. Крупнер дал очередь поверх перил и рванулся к лестнице, ориентируясь по звуку шагов противника. Тот действительно отступал по левому пролету. Крупнер взлетел на площадочку и увидел крупного коротко стриженного мужчину, направившего на него пистолет. Крупнер дернулся вправо-влево, две пули срикошетили от мраморной облицовки, оставив на ней широкие выбоины. Крупнер нажал на спуск. После армии он впервые стрелял из автомата. Человека толкнуло назад, он выронил "макаров" и медленно пополз по ступеням вниз. Теперь он был не опасен. Крупнер спустился к Волосатому. Тот стоял на коленях перед трупом спецпациента. Пуля попала несчастному точно в сердце.
  - Пойдем, - сказал Крупнер. - Ему уже ничем не поможешь.
  Притаившийся на вахте охранник с интересом наблюдал за ними.
  - Я только хотел как лучше, - пробормотал Волосатый.
  - Революция никогда не была благом, - сказал Крупнер. - И не надо больше никого спасать.
  По бороде Волосатого текли слезы. Он плакал.
  
  ***
  В первый раз Семагин видел Яшенцева таким взволнованным. Генерал приказал явиться к нему немедленно, а когда полковник переступил порог кабинета, понял, что нервы у старика разгулялись не на шутку.
  - Теракт в филиале, - устало бросил он Семагину вместо приветствия. - Опять Крупнер.
  Лицо генерала посерело и осунулось, щеки обвисли. Он был стар, ему пора было на пенсию по состоянию здоровья, но он не хотел.
  Семагин отлично понимал, что творится в душе Петра Владимировича. Он не знал Крупнера лично, но судя по тому, что случилось в прошлом году, человеком он был опасным. Переходя в подотдел, Семагин рассчитывал на более спокойную работу, он не думал, что Крупнер появится снова, но он появился, и теперь надо было принимать самые крайние меры, чтобы такого больше не повторилось. Семагин не был посвящен в детали поисковой операции 94-го года и был уверен, что справится с этой задачей лучше своих предшественников. На служебной машине Ященцева они выехали в Исследовательский центр и прибыли туда, когда охрана уже оклемалась.
  На этот раз нападавших было двое. В одном несколько человек опознали Крупнера, который похитил неприкосновенный запас стимулятора. Семагин сделал в записной книжке пометку, чтобы потом выяснить, откуда Крупнеру могло быть известно об НЗ, созданном по приказу директора всего пару месяцев назад. Не исключено, что у него были свои информаторы среди персонала ИЦ.
  В охране, к счастью, потерь не было. Семагин побеседовал с начальником караула и контролерами, которые в один голос утверждали, что не видели нападавших до того момента, как получали по голове. Глядя на их растерянные лица, Семагин готов был поверить, но то обстоятельство, что все были вооружены, подвергало сомнению их правоту. Никакой человек в здравом уме не полезет с голыми руками на автомат. Впрочем, именно сумасшедший из-за своей безрассудной храбрости может вытворять вещи, недоступные нормальному человеку: история об охране Исследовательского центра отрядом "Цунами" оставалась в памяти у сотрудников Управления. Семагин был прекрасно осведомлен о свойствах препарата СС и теперь мог убедиться, к чему приводит бесконтрольное применение этого средства. Вводимый в организм регулярно, СС-91 должен был снижать естественную выработку гормонов, что приводило к зависимости от производителя препарата. Следовательно, Крупнер будет и в дальнейшем предпринимать попытки добыть "сенсорный стимулятор", используя для этого скорее всего проверенный силовой метод. А это ничего хорошего за собой не влечет- Ни для Крупнера, ни для Яшенцева. Семагин предчувствовал хорошую трепку за то, что грабитель до сих пор не пойман. Вдобавок этим психам зачем-то понадобилось освобождать "режимных больных". Их переговоры слышали несколько человек, речь шла о какой-то революции. Судя по всему, нападавшие находились под воздействием наркотических веществ или алкоголя. Это объясняло их отчаянные поступки. Картина складывалась крайне печальная, тем более что в завязавшейся перестрелке был тяжело ранен охранник из Первого отдела и кем-то, вероятнее всего террористами, убит пациент. Вполне возможно, что обдолбанные наркотиками бандиты вытащили его и расстреляли просто для развлечения. Но это были первичные версии Семагина. Фактически же имели место налет на ИЦ и похищение СС-91.
  Закончив с охраной, Семагин поднялся к директору. Тернова трясло. Ранее он считал, что все случившиеся разборки не имеют к нему никакого отношения, оставаясь достоянием прежнего коллектива, но теперь стало ясно, что одной местью дело не ограничится.
  - Александр Семенович, - пролепетал он, увидев Семагина, - это... это невероятно?
  - Мы постараемся вам помочь, - уверил его полковник, делая упор на слово "мы". - Возможно, мне понадобится оперативный сотрудник. Как он у вас?
  - А, Колыванов, - оживился директор. - Он в полном порядке. Проконсультируйтесь у Козаряна. По-моему, лечение закончено.
  - Очень хорошо, - сказал Семагин. - Крупнер обязательно будет найден.
  - Я очень на это надеюсь. - У Тернова не было оснований не доверять гэбисту, ибо опыт сотрудничества показывал, что обещания свои тот выполняет.
  - Где Яшенцев?
  - В Первом отделе, - сказал директор.
  - Как туда пройти?
  - В конце коридора, комната двести тридцать пять. В самом конце, вы увидите.
  - Спасибо, - ответил Семагин. - Я еще зайду.
  Генерал-лейтенант Яшенцев пришел в кабинет начальника Первого отдела, чтобы позвонить по ЗАСу. Ершов дожидался в соседнем помещении. Семагин зашел без стука. Яшенцев, не отрывая трубки от уха, указал на стул, продолжая напряженно вслушиваться в то, что ему говорили. А говорили ему, судя по его лицу, мало приятного.
  - Так точно, - глухо произнес он. - Есть.
  Семагин замер. Начальник Управления устраивал Яшенцеву разнос.
  - Есть, - сказал генерал и повесил трубку.
  В воздухе запахло нехилой грозой, а полковник ощутил себя громоотводом. Яшенцев больше не был усталым стариком, ему сказали что-то такое, от чего он весь подтянулся и стал напоминать крепко сжатый кулак.
  - Ну вот, Александр Семенович, - подвел итог генерал. - У нас есть неделя, чтобы найти Крупнера.
  - Значит, найдем, - ответил Семагин, чувствуя, как внутри все похолодело. Неделя, и все - после этого Яшенцев будет отправлен на пенсию, если не сможет представить живого или мертвого Крупнера. Для Семагина же это означало не только конец карьеры, а нечто куда более серьезное. Напоследок генерал приложит максимум усилий, чтобы виновника его отставки - Семагина - закопали как можно глубже, а это он мог. Поэтому Крупнера следовало отыскать хоть из-под земли, а отыскав, для верности убить.
  - Не буду терять время, - Александр Семенович поднялся.
  - Удачи вам, - напутствовал его Яшенцев и, когда за Семагиным закрылась дверь, обхватил голову руками.
  Он был уверен, что эта неделя ничего не решит.
  
  ***
  Первым делом Семагин отправился в "Психометодологическую лабораторию". Козаряна он нашел в комнате 322. Георгий Аветисович что-то писал, а кучка техников резалась на компьютере в покер. Семагин поразился их беззаботности, они напоминали детей, оставшихся дома без присмотра.
  - Кого я вижу, - обрадовался Козарян. - Хотите, покажу вашего пациента?
  - Не хочу, - отказался Семагин. - Я бы хотел знать, он к работе готов?
  - Вполне, - заверил его Козарян. - Фабулу мы записали, можете в любой день забирать.
  - Хорошо, - сказал Семагин, - спасибо. А какова его надежность?
  - Надежность? - переспросил Георгий Аветисович. - Смотря что вы имеете в виду. В обычном понимании он уже не человек. Моделированная личность имеет достаточно фрагментарное строение, но поставленную задачу он выполнит безукоризненно от и до. В отдельных случаях потребуется корректировка, совет. Действуя совершенно автономно, он может в экстремальных условиях проявить неадекватность оценки ситуации, инспирированную инстинктом самосохранения, который у него в настоящий момент принял несколько гипертрофированные формы. Каждое существо стремится выжить, а ваш Колыванов сейчас именно существо.
  - Он хоть разговорную речь понимает?
  - Отчасти. Кардинально на выбор решения влияет только указание в виде наложенного на фабулу приказа. Посторонняя речь воспринимается им в качестве информации для последующего анализа и экстраполяции с целью оптимизации аналогового алгоритма.
  - То есть постороннему человеку переубедить его не удастся?
  - Только если он будет знать код.
  - Значит, по телефону я смогу контролировать его действия?
  - По любым аудиальным и визуальным средствам связи. Читать он еще не разучился.
  - Это обнадеживает, - хмыкнул Семагин. - Грамотные люди нам нужны.
  - Я слышал, у вас там внизу неприятности, - поинтересовался армянин. - Большие, да?
  - Некоторые, - неопределенно ответил Семагин.
  - Говорят, Крупнер приходил, - полюбопытствовал Козарян. - Вы его знали?
  - Нет, - ответил полковник, - но очень хочу познакомиться.
  - Ха-ха, - изрек Козарян. Ему было наплевать на чужие беды. - Я вам так сочувствую.
  - Да, конечно, - кивнул Семагин. - Я вас в ближайшее время навещу, Георгий Аветисович.
  - На этой неделе или на следующей?
  - Постараюсь на этой, - заверил его Семагин. Ему и самому этого хотелось. - Очень постараюсь.
  
  ***
  - Хали-гали Кришна, - сказал Волосатый, запрокидывая голову. Он аккуратно сдавил кончик пипетки и глубоко втянул носом капельку СС-91.
  - Нам может быть небезопасно оставаться здесь, - заметил Крупнер. Он сидел на ковре, скрестив ноги и упокоив на бедрах раскрытые ладони.
  - Ерунда, - поморщился Волосатый. - Кто здесь будет искать?
  - Я чувствую опасность, - сказал Крупнер. - Нам лучше отсюда уйти.
  Его действительно не оставляло беспокойство. Интуиция требовала немедленно сняться с места и уйти от греха подальше. Не ровен час, придут, что тогда делать?
  - Да брось ты, - беспечно заявил Волосатый. - Кому мы нужны? Если тебя всю зиму искали и не нашли, почему обязательно должны заявиться прямо сейчас?
  - Ты зря их недооцениваешь, - предостерег его Крупнер. - У них там тоже не дураки работают. Помнишь, как нас с Антоном вычислили?
  Волосатый пожал плечами. Память на плохое у него была поразительно короткой. Он быстро оправился от потрясения после гибели пациента и к вечеру уже пребывал в хорошем настроении. Их акция по большому счету оказалась успешной: техника "ускоренного передвижения" и работы сань-цзе-гунем были на высоте, а "сенсорного стимулятора" захватили столько, что хватит просветить не одну заблудшую душу. Словом, Волосатому было отчего радоваться, и он радовался.
  Крупнера же не покидало чувство тревоги. Оно росло, и когда достигло критической величины, он вскинул руку, призывая товарища сохранять спокойствие. Спустя мгновение раздался звонок.
  - Т-с! - прошипел Крупнер, жестом сдерживая порыв Волосатого подойти к дверям- Глаза его яростно сверкнули: "Сиди и молчи!"
  Послышалась серия нетерпеливых звонков. Незваным гостям очень хотелось, чтобы им немедленно открыли дверь. Последний звонок длился без перерыва почти полминуты, затем несколько раз стукнули кулаком и, выждав еще некоторое время, удалились.
  - Вот так аресты и происходят, - выдохнул Крул-нер, настороженно прислушиваясь. - Теперь ты понял, что нам лучше уйти?
  - Ты думаешь, это были ОНИ?
  - Уверен.
  Друзья разговаривали шепотом, хотя все, кто мог подслушать, давно ушли.
  - К кому пойдем?
  - А к кому лучше?
  - Ты уверен, что они вернутся?
  Крупнер закрыл глаза и наклонил голову.
  - Не сегодня, - глухо, словно в себя, произнес он. - Потом. Позже.
  - Потом, когда?
  Но Крупнер уже стряхнул оцепенение.
  - Не знаю, - сказал он. - Чувствую, что пока нам ничего не грозит. Это озарение, проблеск. Думаю, нам все же лучше смотаться. Возможно, даже уехать из города.
  Волосатый настороженно покосился на него. Он не испытывал моментов предвидения и не всегда верил Крупнеру.
  - Может быть, и так, - сказал он. - Но не будем торопиться. Уехать всегда успеем.
  - Не всегда, - печально заметил Крупнер. - Вовремя смыться - это большая удача, а удача - редкая вещь.
  По спине Волосатого пробежал холодок.
  - И что же? - спросил он.
  - Надеюсь, нам повезет, - заключил Крупнер.
  Главная их беда заключалась в том, что при обилии знакомых друзьям было некуда пойти.
  
  ***
  Ночь Семагин провел плохо, честно говоря, не спал совсем. До четырех он мотался по адресам, навещая те, где мог оказаться Крупнер. Это дело было совершенно безнадежным. В трех местах ему не открыли, в одном из-за дверей откровенно послали подальше, а поверхностный досмотр остальных квартир, куда его впустили, испугавшись удостоверения, ничего не дал. О Крупнере там не слыхали с прошлой осени, когда к нему внезапно проявили повышенный интерес то ли уголовный розыск, то ли военные. Словом, наобщавшись с обывателями, сытый по горло совками, Семагин залез в постель и до утра крутился под одеялом, но задремать так и не удалось. Беспокоили его сроки. Недели на поиски человека, которого не могли найти почти год, было слишком мало. И это при том, что подручных шиш, а из технических средств - генеральский "Вольво". Сейчас как никогда были позарез необходимы дополнительные глаза и уши. С утра он начал обзванивать всех, кто мог бы ему помочь, но после опалы таких знакомых осталось совсем немного. Параллельно с ним работала оперативно-следственная группа, но фактически он вел поиск один. Александр Семенович загрустил. Поделиться своими проблемами ему было не с кем, потому что никому не нужны стали его горести и печали. Сказалась усталость, но полковник уже свыкся с мыслью, что об отдыхе до поры до времени придется забыть. Крупнер был проклятием Яшенцева, а теперь это проклятие обрушилось и на него.
  Напоследок он позвонил Тернову. Валерий Игнатьевич был на своем месте и обещал содействие, но чем он мог помочь? Впрочем, на него Семагин и не рассчитывал.
  
  ***
  Андрей прибежал на спортплощадку задолго до появления друзей. Чтобы успокоиться, он сделал пятьдесят отжиманий на брусьях, но это не помогло. Он волновался. Ему срочно нужны были спортсмены, к ним имелась масса вопросов. Вчера отец вернулся ни жив ни мертв и сообщил, что на институт было совершено нападение, а его самого чуть не убили. Памятуя обмолвки, сделанные Володей, Андрей засомневался, был ли его базар пустым трепом. Могли ли ребята совершить вооруженное ограбление? Слава - тот вполне мог, да и Волосатый тоже.
  Прождав впустую три с половиной часа, Андрей, злой как черт, отправился в обратный путь. Его подозрения стали перерастать в уверенность. То-то их сейчас нет, затихарились где-нибудь, ждут, пока все утихнет. Или вообще дернули из города, если только их не застрелила охрана. Но трупах отец ничего не сказал. Надо все разузнать, выяснить по возможности наиболее полную картину и тогда на основе этого предпринимать какие-то шаги- Отца он в обиду не даст. В принципе Володя со Славой парни неплохие, но отец говорил, что те, кто вчера напал на институт, в прошлом году убили директора и еще несколько человек. Где гарантии, что теперь не убьют его? Несмотря на прошлые размолвки, Андрей своего отца любил и был готов защищать всеми возможными средствами. Кое-что у него было: из Чечни он привез небольшой арсенал. Осталось дождаться отца и разузнать все по порядку.
  Вечером, когда появился Тернов-старший, Андрей дал ему спокойно поесть, а после ужина пошел за ним в кабинет.
  - Как дела на работе, папа? - спросил он с искренним участием.
  - Плохо, сынок, - за день Тернов утомился: возни со следователем и Первым отделом хватило бы на троих.
  - Что, убили кого-нибудь? - как бы невзначай поинтересовался Андрей.
  - Убили? Да, убили. - Валерий Игнатьевич щелкнул суставами - артритные пальцы болели. - Одного пациента - неизвестно за что. Говорят, особист застрелил.
  - А этот... кто за тобой охотится?
  - Крупнер? - Тернов неопределенно взмахнул рукой. - Он ненормальный. Видишь ли, Андрюша, я тебе по секрету только скажу: филиал института, который я сейчас возглавляю, работает с пациентами психбольниц. Один такой убежал в прошлом году и стал терроризировать Центр. Он в буквальном смысле уничтожил несколько человек. Потом он утих, но по весне опять взялся за свое. Весной и осенью люди с нарушениями психической деятельности проявляют особенную активность, Как, впрочем, и все остальные люди, только у особей с развитой патологией и проявления не вписываются в рамки общепринятых норм. Этот Крупнер Вячеслав Сергеевич - настоящий психопат. Он обучался какому-то восточному единоборству и очень опасен. Охрана говорит, что вчера был он, только не один. Нашел еще какого-то ненормального. К счастью, наше местное КГБ взяло дело под свой контроль, так что теперь ни одна мышь не проскользнет.
  - Как, ты сказал, Крупнера зовут? - насторожился Андрей.
  - Вячеслав, э-э... Сергеевич.
  - Знаешь что, папа, - Андрей посуровел. Закладывать кого бы то ни было он, в принципе, не привык, но тут дело могло обернуться непоправимой бедой, и он наконец решился. - Я тут тренировался с одним Славой, с ним был еще один парень, с бородой...
  - С бородой? - встрепенулся Тернов.
  - Ты знаешь?
  - Да, был бородатый. Я сейчас позвоню, ты рассказывай дальше.
  - В общем, этот бородатый, его звали Володя, он обронил, что собирается напасть на какой-то Исследовательский центр. Это твой Центр, папа?
  - Мой, мы его так называем. А что еще говорили эти ребята?
  - Больше ничего особенного. Владимир случайно обмолвился об Исследовательском центре, но мы вместе отрабатывали приемы для атаки здания, а Слава, который с ним, мастерски владеет кунг-фу. Стилем Багуа-чжан и Шаолинь-цюань.
  - Это они, - покрывшись от волнения потом, пробормотал Тернов. - Я сейчас позвоню.
  Он схватился за телефон и стал набирать номер Семагина. По вопросам, касающимся ЧП, он должен был в первую очередь связываться с ним. Гэбист ответил хмуро и заспанно. Он думал подремать, потому что предстояло работать всю ночь. Полковник составлял план оперативно-розыскных мероприятии и счел нужным отдохнуть.
  - Это Тернов, - представился Валерии Игнатьевич. - Кажется, мой, сын видел Крупнера. Он мне только что сказал.
  - Когда, где? - Семагин мгновенно включился в работу.
  - Когда, где? - Тернов прикрыл микрофон ладонью и пристально посмотрел на Андрея.
  - В Сосновке, мы вместе занимались. Ну, где-то часа в два обычно.
  - Говорит, днем в два часа, в парке Сосновка. Знаете такой?
  - Знаю, - напрягся Семагин, будто сеттер, учуявший добычу. - В какой день: вчера, сегодня, неделю назад?
  - Когда ты его видел? - переспросил Тернов у сына.
  - Последний раз позавчера, - сказал Андрей. - Вчера они не пришли, сегодня тоже.
  - Позавчера, говорит. Вчера и сегодня не было.
  - Как он узнал, что это Крупнер?
  - Он представился как Слава, - ответил Тернов. - Так, Андрюша? - И, получив утвердительный кивок, продолжил: - А его товарища звали Владимир-
  - Владимир? - Запах добычи усилился, у Семагина потекла слюна, как у павловской собачки. Многое начинало сходиться, теперь он был почти уверен, что Тернов-младшнй видел настоящего Крупнера, и даже мог с уверенностью предполагать, у кого он до сих пор жил. А ведь он туда заходил, только никто не открыл. У Семагина загорелись глаза, его буквально распирало изнутри: такое ощущение бывает при игре, когда на руки пошла масть.
  "Пруха, - вдруг пришло ему на ум, - пруxa!"
  - Да, Владимир. - Тернов снова прикрыл микрофон. - Правда ведь, Владимир?
  - Да, - согласился Андрей.
  - Не закрывайте вы все время трубку, - попросил Семагин.
  - Хорошо, - смутился Тернов. - Не буду.
  - Мне бы хотелось знать точно, где именно Крупнер встречался с вашим сыном. Дайте ему трубку.
  Валерий Игнатьевич передал телефон Андрею, и Семагин повторил вопрос.
  - Как бы вам получше объяснить, - начал Андрей. - Там есть такая полянка у спортивной площадки.
  - Где железные снаряды стоят? - уточнил прекрасно знавший парк Семагин.
  - Именно.
  - И вы встречались с ними обычно... Во сколько?
  - В два. В четырнадцать часов.
  - Когда последний раз?
  - Позавчера.
  - Как выглядел Слава?
  Андрей как мог подробно описал внешность нового знакомого. Семагин поблагодарил Андрея и поспешил порадовать Яшенцева. Петр Владимирович был слегка пьян, видимо, успокаивал нервы. Доклад его приободрил, и он приказал немедленно форсировать поиск. Семагин заверил, что займется этим немедленно, однако он понимал, что ранее четырнадцати ноль-ноль вряд ли стоит на что-либо рассчитывать. Разумеется, он навестит квартиру крупнеровского подельника вместе с оперативной группой, имеющей постановление на обыск, чтобы беспрепятственно взломать в случае надобности дверь, но это вряд ли что-нибудь даст. Опыт предшественников показывал, что Крупнер может изощренно скрываться, менять место жительства, но тренироваться он приходит обязательно в одно и то же место, словно что-то тянет его туда.
  Именно на эту особенность фигуранта и сделал ставку Семагин.
  
  ***
  Подъехав утром к крыльцу главного корпуса, Тернов не без удивления обнаружил на служебной стоянке новенький "Вольво-940" с ведомственным номерным знаком. В салоне курил водитель.
  Опять кто-то из шишек пожаловал, подумал Тернов и, поднявшись к себе,, в приемной обнаружил Семагина. Он также приехал недавно и еще не успел заскучать.
  - Здравствуйте, Валерий Игнатьевич, - встал гэбист навстречу директору.
  Они уединились в кабинете.
  - Мне нужен Колыванов, я хочу его забрать, - о вчерашнем разговоре не было сказано ни слова, но Тернов с какой-то обреченностью понял, что именно он явился причиной изъятия спецпациента. С такой деловитостью берут в руки нож, чтобы зарезать свинью. Профессору стало не по себе.
  - Конечно, - заторопился он. - Я вас провожу.
  Они прошли во владение Козаряна. Георгий Аветисович тоже только что явился и даже не успел снять плащ. По лицу Семагнна он сразу понял, с чем тот пришел.
  - Доброе утро, Валерий Игнатьевич, Александр Семенович! - Козарян широко улыбнулся. - Пациента забирать будете, да?
  - Буду.
  - Сейчас сделаем. Олег, подними больного, пожалуйста.
  Лаборант, еще не успевший запустить игровую программу, выключил компьютер и удалился с недовольным видом.
  - Вы тут все Александру Семеновичу расскажите, - попросил Тернов. - Проинструктируйте его как следует.
  - Конечно, Валерий Игнатьевич, - вежливо, но по-дружески заверил его Козарян. - Конечно, все сделаем, можете на меня положиться.
  Тернов напоследок окинул суетливым взглядом Семагина и ушел.
  - Насовсем решили забрать? - спросил Георгий Аветисович.
  - Как получится, - не вдаваясь в подробности, ответил Семагин.
  В хитрых глазах Козаряна промелькнул неподдельный интерес. Он догадывался, зачем готовят человека для Конторы, но врожденное любопытство простиралось дальше: он хотел узнать, какая конкретная цель будет поставлена его пациенту; с таким чувством смотрят приключенческий фильм. Да и с чисто научной точки зрения было занимательно узнать назначение собственноручно закодированного им зомби. Когда у подопытного кролика могут вырасти зубы длиной в метр, это всегда интересно.
  Подталкивая в спину, лаборант ввел в комнату Колыванова и усадил на стул.
  - Теперь он ваш, - Козарян похлопал "чистильщика" по плечу, словно тот был не человеком, а бездумным животным. Возможно, он был по-своему прав. Глаза Колыванова, пустые, как у жвачной скотины, были устремлены в пространство.
  Семагин от этого зрелища даже смутился.
  - И как с ним... работать? - спросил он.
  Козарян открыл железный шкаф и достал с полки кассету.
  - Вот здесь, - он потряс коробкой, - записана фабула методом наложения на музыку. Проигрываете запись этому, - он кивком указал на капитана, - он активируется. Затем сообщаете код и диктуете задание. Вторая часть кода является пометкой окончания приказа и сигналом к действию. Возвращение в латентное состояние достигается проигрыванием обратной стороны кассеты. Запись сделана таким образом, что вам ее надо только перевернуть на другую сторону. Будьте внимательны при отдаче приказа, избегайте слов с приставкой "не", чтобы не получить обратный результат. Он теперь не поймёт, чего ему не надо делать. Лучше сразу говорите, что надо. Советую заранее составить текст. Он будет выполнять задание дотошно, до мелочей, смотрите ничего не напутайте.
  Он протянул Семагину коробку. Полковник машинально открыл ее и увидел строчку арабских цифр, записанных на наклейке. Числовые группы на сторонах "А" и "В" существенно различались.
  "Вот вам и "Артишок" ," - подумал Семагин. Вживую сталкиваться с подобными программами ему пока не приходилось. Он закрыл кассету и положил ее в карман.
  - Как его забирать? - спросил он, опустив определение потому, что тот, кого он до недавнего времени рассматривал, ошибочно и скорее по инерции, как личность, духовно превратился в лишенную индивидуальности аморфную субстанцию. Козарян понял его и улыбнулся.
  - Возьмите под руку и ведите.
  Семагин достал наручники.
  - Зачем кандалы? - поморщился Георгий Аветисович. - Он безобидный.
  Полковник испытующе посмотрел на него, подумал и снова поверил. Специалист знал, о ком говорил. Или, скорее, о чем. Семагин спустил Колыванова вниз и усадил рядом с собой на заднее сиденье.
  - В Управление, - сказал он шоферу.
  Колыванов был козырной картой Семагина. Полковник обстоятельно изложил план оперативной разработки Яшенцеву, в которой "чистильщику" отводилась ведущая роль. К двум часам пополудни он должен прийти на спортплощадку с целью ликвидации Крупнера. Генерал выразил сомнение, что фигурант вообще появится там в ближайшее время, и попросил Семагина обосновать свое убеждение. Полковник не мог привести никаких доводов, кроме интуитивных догадок, но Яшенцев поверил на слово. Он знал, что шестое чувство бывает надежнее всяких умозаключений, да и плана получше не мог предложить. Поэтому он не стал возражать и выдал Семагину оружие из своих запасов: чистый ствол, припасенный для подобного рода акции. В случае неудачи вычислить концы будет невозможно, а Колыванов ничего вразумительного не скажет. Уничтожение Крупнера было давней мечтой генерала, достаточно сладкой, чтобы пойти на риск.
  Семагин отвел капитана к себе в кабинет и положил перед ним фотографию Крупнера. Он обошел стол, не сводя с "чистильщика" глаз, нащупал магнитофон, достал из него кассету, потом вытащил из кармана коза-ряновскую коробку; на его лице появилось выражение недоверия. Полковник откинул крышечку и прочел выписанный на наклейке цифровой ряд: 4 42 16 11 08 6.
  "Пять из шести кратны двум и одно простое число, - подумал он. - Что бы это значило?" Семагин запомнил ряд и вставил кассету в магнитофон. Колыванов неподвижно сидел на стуле, вперив взгляд в пространство. Активация сейчас произойдет, а ему и невдомек, - это было настолько ненормально, что даже стало жутковато. Колыванов вдруг показался чем-то вроде железного человека, выкованного Гефестом для охраны кузницы, в которой горел священный огонь. Впрочем, это не остановило Прометея. Полковник помедлил, затем убрал палец с кнопки, полез за ключами и открыл сейф. С верхней полки он достал портупею, вытащил "макаров" и передернул затворную планку. Пистолет он положил в карман. Теперь, когда его можно было остановить, железный человек казался не так опасен. Семагнн включил воспроизведение.
  Музыка произвела на Колыванова живительное действие, словно стакан водки на впавшего в прострацию алкоголика. Он задвигался, в глазах на секунду появился осмысленный блеск и тут же исчез, сменившись гипнотическим трансом.
  - Четыре, сорок два, шестнадцать, одиннадцать, ноль восемь, шесть, - нараспев произнес Семагин.
  Колыванов застыл, но теперь это было уже совершенно другое состояние. Теперь он прислушивался
  - Виктор Гаврилович, как вы себя чувствуете? - спросил полковник.
  - Вы обращаетесь ко мне? - голос Колыванова был ровным и бесцветным. Полковник вздрогнул, контакт был установлен-
  - Да, к вам, - сказал он, и тут ему в голову пришла более изощренная идея. - Кем вы себя чувствуете?
  - Мое состояние в порядке, я хочу в туалет, - механически ответил капитан на первый вопрос и тут же на второй: - Скорректируйте формулировку.
  - Как вас зовут?
  - Вы имеете в виду автоидентификацию?
  - Да, идентифицируйтесь, пожалуйста.
  - Шестнадцать-одиннадцать.
  "О Господи, - содрогнулся полковник. - Надо же так обработать!"
  Знакомый с криптографией, он понял, что 16-11 является зашифрованным определением личности для самого Колыванова во избежание декодировки команды управления от случайного индуктора; первые группы - 4 и 42- что-то вроде закодированного сигнала предупреждения, образующие вместе со второй парой команду готовности, а третья пара - вводная. Цифры - это указание принуждения, а числа содержат формулировку приказа.
  Теперь 16-11 готов был внимать.
  Полковник глубоко выдохнул и четко продиктовал задание.
  - Вы поняли?
  - Принято, - подтвердил "чистильщик".
  Семагин открыл магнитофон, просмотрел ряд на этикетке "В" и вставил кассету обратной стороной.
  - Четыре, пятьдесят, шестнадцать, одиннадцать, пятнадцать, два, - проговорил он.
  Колыванов поднялся, готовый к автономному действию.
  - Укажите, где туалет, - попросил он.
  
  ***
  Сегодня они осмелились прийти сюда днем. Друзья нашли приют у крупнеровской подруги, которая проявила сострадание к одиноким мужчинам. Утром они заглянули домой и обнаружили заклеенную полосками бумаги дверь. Квартира была опечатана, скорее всего проводили обыск, так как косяк был порядочно раскурочен и замок почти не держал. Ничего хорошего в этом, естественно, не было, и подельники направились в парк - отвести душу.
  Крупнер чувствовал, что у них начинается новый период жизни. Грядут большие перемены, которые не оставят тут камня на камне, но что именно произойдет, с уверенностью сказать не мог. Что-то должно было измениться, резко и бесповоротно. Тао принесли успокоение. Само место, где они занимались, излучало теплую ласковую энергию, и Крупнер постарался слиться с нею; превратившись в бесплотный неосязаемый поток. То же чувство охватило и Волосатого, словно он перешагивал через край, за которым не было ничего, кроме бездны: лебединый танец идущего в пустоту. Синхронно они исполнили тао Белого Журавля - Байхэ-цюань, а потом их расслабленное состояние нарушил звук шагов приближающегося Андрея.
  - Вот вы где, - без предисловия начал он. - Нам надо поговорить.
  - Здравствуй, - улыбнулся Крупнер. - Конечно. О чем?
  - Что ты говорил насчет Исследовательского центра? - надвинулся на Волосатого Андрей.
  - А что ты узнал? - не таясь спросил Крупнер. Все равно скоро многое переменится, так что лучше ничего не скрывать.
  - Вы на него наехали?
  - Да, - признался Крупнер. Лицо Андрея побагровело.
  - На хрена?! - изменившимся от волнения голосом заорал он. Идя разбираться, он прихватил пистолет и был настроен довести дело до конца. Если налетчики окажутся неправы, он их грохнет. Против пули не поможет никакое кунг-фу.
  - Мы хотели освободить заключенных, - спокойно объяснил Волосатый.
  - Каких?! - Андрей осекся, вспомнив разговор с отцом.
  Крупнер чувствовал его настороженность, она сковывала плечи и заставляла каменеть голову. Медленно он качнул энергию вперед и вверх, вытесняя напряжение. Но надо было говорить еще и еще, чтобы скованность не вернулась.
  - В этом так называемом Исследовательском центре над людьми проводят опыты, - мягко сказал Крупнер. - Я был одним из таких спецпациентов, но мне удалось бежать.
  - Так это ты Крупнер? - Андрей с интересом посмотрел на него.
  - Я, - согласился тот. - Ты обо мне знаешь?
  - Отец мне сказал, что ты сумасшедший.
  - А кто твой отец?
  - Директор Исследовательского центра.
  - Ого! - сказал Волосатый.
  - Мы вчера о вас говорили, - продолжил Андрей, сбавив обороты. - Отец мне все рассказал.
  Тогда ты все знаешь, - заметил Крупнер.
  - Мне бы хотелось услышать кое-что от вас.
  - Спрашивай, - бесхитростно предложил Волосатый.
  
  ***
  Разноцветный мир был наполнен запахами и звуками. Колыванов двигался по заданному маршруту, подсознательно впитывая все до мельчайших деталей, которые могли нести в себе полезную информацию. Он четко представлял себе, как сделает следующий шаг, но дальше свои действия не планировал. Промежуточный этап до занятия исходной позиции не включал в себя отступления от базового алгоритма, если только не возникнет ситуация, препятствующая поставленной задаче.
  "Чистильщик" шел в лесопарк, вооруженный автоматом А-91, тремя запасными магазинами и прибором бесшумной и беспламенной стрельбы. Двадцати зарядные рожки были снаряжены патронами повышенной пробивной способности СП-5 с сердечником из термоупрочненной стали, на случай, если фигуранта придется доставать через преграду, например сквозь дверцу машины или внутреннее перекрытие здания. Девяти миллиметровая пуля, со ста метров пробивающая сантиметровый стальной лист, могла творить чудеса даже при навинченном глушителе. Помимо оружия, капитан был оснащен радиотелефоном. По нему можно было связаться с Семагиным для получения дополнительных указаний, если в них возникнет необходимость.
  Колыванов знал и любил свое дело. Даже сейчас, когда его пустое сознание механически просеивали картину окружающего мира, та часть, которую невозможно было изменить никаким воздействием, называемая душой, пребывала в приятном возбуждении. Работа доставляла "чистильщику" творческое наслаждение, к которому он, как и всякий хороший специалист в своей области, упорно стремился.
  Колыванов свернул с дорожки и прошел напрямик к спортплощадке, на которой стояли трое. Сквозь кусты он разглядел знакомое по фотографии лицо. Колыванов достал автомат. Согласно приказу, он должен был убить всех, кто находился рядом с фигурантом, максимальное количество объектов не ограничивалось. В голове его возникли загадочные слова: "мир трансмутации". Они были первыми с тех пор, как у него отобрали память. Капитан улыбнулся, слова будили что-то ранее знакомое и приятное. Он достал из внутреннего кармана куртки длинный глушитель и прикрутил его на ствол.
  Чувство опасности пришло внезапно, словно удар бичом. Крупнер повернул голову и увидел полускрытую ветками фигуру человека, направляющего на них автомат. Для "ускоренного передвижения" Крупнер был не в форме, и убить нападающего не представлялось возможным. К тому же Вячеслав был не один и не мог рисковать, подставляя друзей под огонь. На то, чтобы оценить обстановку, потребовались доли секунды.
  - Падай, падай! - заорал Крупнер, сделал Андрею подножку и навалился сверху, прижав его к земле.
  Краем глаза он увидел, как с кустов посыпались веточки, листья, и почувствовал, что совсем рядом прошла прямая твердая струя.
  - Ты чего? - Андрей попытался отпихнуть его, но Крупнер уже вскочил и прыгнул в сторону, подальше от ребят, отвлекая на себя внимание целящегося.
  Следующая очередь едва не разрезала его пополам. Крупнер успел увернуться, отделавшись глубокой царапиной поперек спины. Оглушительно ударил выстрел, затем еще. Человек за кустами исчез. Крупнер увидел лежащего на животе Андрея, сжимающего в вытянутых руках потертый черный пистолет, сочащийся сероватым дымом.
  - Кто это был? - спросил Волосатый, не поднимаясь с земли.
  Только сейчас Крупнер обратил внимание, что на спортивной площадке раздаются испуганные крики и заходится плачем раненый ребенок.
  - Какая разница, - выцедил сквозь зубы Андрей, - давайте-ка мотать отсюда.
  Колыванов спрятался за дерево, обшаривая глазами площадку и часто дыша. Он едва успел отступить, спасая свою жизнь, но при этом упустил фигурантов. Они исчезли, словно провалились сквозь землю. "Чистильщик" принял к сведению факт наличия у одного из них огнестрельного самозарядного оружия, который станет определяющим в выборе последующей тактики. Он не собирался вступать с ними в перестрелку - собственная безопасность была прежде всего, но теперь ему требовалось согласовать свои дальнейшие действия с начальством. Колыванов достал радиотелефон и нажал кнопку вызова. Автоматически набрался домашний номер Семагина, однако к аппарату никто не подходил. Александр Семенович не мог подойти - он только что встретился со своим личным киллером, но уже не в качестве начальника, а в качестве его жертвы, и в настоящий момент лежал в комнате на полу с мясницким ножом в груди. Переход в мир иной требовал слишком большой сосредоточенности, чтобы отвлекаться на земные звонки,
  Капитан убрал телефон, снял с автомата ПБС и спрятал оружие под куртку. Заложенная в него программа предусматривала полностью автономный режим, когда он должен был сам вырабатывать стратегию поведения на основе имеющихся данных и составлять алгоритм тактических действий. В пустых глазах Колыванова вспыхнул огонек осмысления. Он поднял голову, словно собака, обнаружившая добычу верхним чутьем, и принюхался. Ноздри его несколько раз сузились. Это было чисто рефлекторное действие, символизирующее поиск решения. "Чистильщик" обладал максимально полным объемом информации по фигуранту, на основе которой сделал соответствующие выводы. Просчитав с учетом специфики поведения Крупнера возможные варианты развития событий, он пришел к выводу, который на первый взгляд мог показаться крайне неразумным, однако это наиболее полно соответствовало задаче.
  Мир построен на парадоксах. Колыванов, чья голова теперь сочетала невозможное для нормального человека двойное мышление с учетом и одновременно отсутствием инвариантности "человеческого фактора", не мог представить истинной мотивации поступков Крупнера и его друзей, но тем не менее не ошибся. Впрочем, было это к лучшему или наоборот, сказать трудно.
  
  ***
  - Сволочи, - скрипнул зубами Андрей.
  - Они в выборе средств ни перед чем не остановятся, - Крупнер пощупал затылок. - Тот стрелок был послан за нами.
  - Простите, ребята, - виновато произнес Андрей, - гад я. Я про вас сгоряча наболтал, а отец кому-то брякнул.
  - Ничего, - смиренно успокоил его Крупнер. - Главное, что ты сам понял, как такие дела делаются.
  - Понял, - сказал Андрей. - Теперь я все понял. Про вас, про Питона... Я понятливый. Ну, папа, зря ты так.
  Они шли дворами к терновскому дому. Андрей срочно хотел встретиться с отцом. Теперь, когда он догадался, кто мог застрелить Питона, ему приспичило немедленно устроить разборку, чтобы выяснить все до конца, а потом собрать вещи и уехать. Война звала его в свой пламенный мир. Андрей отпер входную дверь.
  - Сынок, - спросила Регина Самойловна, - кто это с тобой?
  - Папа дома?
  - На работу же уехал, - удивилась мать.
  - Точно, блин! - Андрей хлопнул себя по бедру. Он забыл, что отец в это время обычно бывает в институте. - Я сейчас, вы подождите, - сказал он друзьям.
  Он быстро прошел в свою комнату и достал из угла картонную коробку, в которой хранил трофеи: килограммовый брикет пластита, упаковку детонаторов, мешочек с патронами для "браунинга" и моток огнепроводного шнура. Из-под дивана он вытянул за ремень покрытую пылью трубу РПГ-22. Всего этого, он считал, хватит, чтобы разнести вдребезги отцовскую шарашку. Андрей достал скомканный мешок и уложил туда свое барахло.
  - А вот теперь погнали, - сказал он, возвращаясь к друзьям. - Навестим отца на службе.
  - Ты к папе собрался? - почувствовав неладное, забеспокоилась Регина Самойловна.
  - Точно, - ответил Андрей и спросил у Крупнера: - Ты знаешь, как туда ехать?
  - Да уж не заблудимся, - усмехнулся тот.
  - Ну, тогда двинули, - заключил Андрей, и вся троица выкатилась на улицу.
  - Нам все равно по дороге, - сказал Волосатый. - Давайте зайдем домой.
  - Зачем? - спросил Крупнер.
  - Возьмем сань-цзе-гунь.
  Крупнер вздохнул.
  - Что возьмем? - переспросил Андрей.
  - Сань-цзе-гунь, - уточнил Волосатый.
  - А это что такое?
  - Это его любимая игрушка, - разъяснил Крупнер. - Палочка-выручалочка, он без нее не может.
  - Амулет, что ли? - не понял Андрей.
  - Трехзвенный цеп, ты его в Сосновке видел - просветил Волосатый.
  Крупнер многозначительно промолчал.
  - Тебе что, оружия мало? - Андрей тряхнул мешок. Теперь, когда он вышел на тропу мести, ему не хотелось тратить время на проволочки.
  - Осторожнее, - предостерегающе заметил Крупнер, - а то взлетим все к чертовой матери.
  - Не взлетим, - успокоил его Андрей. - "Пластилин" - штука спокойная. Так зачем тебе этот твой, как его?
  - Что он, помешает, что ли? - обиделся Волосатый. - Слава, он что, лишним когда-нибудь был?
  - Ладно, - примиряюще сказал Крупнер. - Зайдем, зайдем. - И добавил, повернувшись к Андрею: - Не лишать же ребенка удовольствия.
  - Эх, чем бы дитя ни тешилось... - вздохнул Андрей.
  
  ***
  Георгий Аветисович Козарян взял половину отгула, чтобы до вечера успеть привести себя и квартиру в порядок. Он хотел погасить конфликт между двумя дамами сердца, возможно, расставшись с обеими сразу, чтобы завести третью: лаборантка из седьмой лаборатории отдела психодинамики давно строила ему глазки. Козарян был любвеобилен, как кролик, и это создавало ему в жизни массу проблем, которые он так же походя разрешал. Впрочем, именно женщины были основой козаряновского благосостояния. Где бы он ни был, вокруг него всегда крутилось множество поклонниц, а кое-кто из почитательниц обладал хорошими связями. А как бы он иначе попал в этот институт на приличный оклад, даже несмотря на то, что был высококлассным специалистом? Связи решают все.
  Насвистывая песенку Челентано и отчаянно при этом фальшивя, Козарян прошел через турникет и ступил в яркий прямоугольник, который солнце через стеклянные двери нарисовало на бетонном полу.
  - Георгий Аветисович? - Охранник догнал его. Козаряна нисколько не удивило, что вахтер назвал его по имени. Он считал, что охрана знает все обо всех, но вот выражение лица контролера почему-то его заинтересовало. И озадачило.
  - Георгий Аветисович, - повторил охранник. - Я... Мы давно уже с вами знакомы. Ваше имя-отчество я из временного пропуска узнал, еще когда у вас был временный пропуск, - и сразу запомнил. Георгий Аветисович, я вас так часто вижу, когда вы проходите через проходную, знаете. - Он искательно заглянул в глаза армянину и выпалил: - Я думаю о вас!
  - Фу, - с отвращением сказал Козарян.
  - Вы мне не верите, - с тоской в голосе заметил охранник. - Я люблю вас - это правда, чистая правда!
  - Уйди отсюда! - отмахнулся Козарян и повернулся, чтобы уйти.
  - Я вас люблю, - безнадежно пробормотал контролер первого класса, плечи его горестно поникли, и он побрел на вахту нести дежурство.
  А Козарян отправился по своим козаряновским делам. Душу его переполняло отвращение. Он не давал воли чувствам, но возмущение его не знало границ. У него было здорово подпорчено настроение.
  Эта история обязательно стала бы скандалом, если бы у Исследовательского центра был хотя бы завтрашний день.
  
  6
  Трое мужчин, останавливающих машину, не внушали доверия водителям, а везти их куда-то к черту на рога, пусть даже за хорошие деньги, и вовсе охотников было мало, поэтому Андрей, Крупнер и Волосатый проторчали у трассы битый час, пока им наконец не улыбнулась удача.
  - Садитесь. - Андрей открыл дверцу и лихо забросил баул на заднее сиденье.
  Крупнер поежился. Взрывчатка, а особенно гранатомет, представлялись ему не предназначенными для жонглирования вещами.
  - Ты бы поосторожнее, - напомнил он.
  - Пустяки, - улыбнулся Андрей. - Ну, поехали.
  "Чистильщик" ждал их у парадного, но троица внезапно изменила решение и вместо того, чтобы пойти в квартиру, где бы он их благополучно прихлопнул, вышла на людный проспект и стала тормозить транспорт на другой стороне улицы. Колыванову это не понравилось, однако эмоций у него не было, и он просто отменил этот вариант и стал искать другой. Поскольку очередное покушение у него сорвалось, он, следуя алгоритму действий в нештатной обстановке, отзвонился Семагину, но тот уже был мертв и трубку не брал. Тогда "чистильщик" выработал альтернативный вариант и, не переставая вести наблюдение за фигурантами, начал подыскивать себе средство передвижения. Если не удается убрать их здесь, надо ехать за ними и уничтожить где-нибудь в другом месте. Здесь расстояние было слишком велико для успешной стрельбы.
  Наконец наступил момент, когда ему повезло. Бежевый картонный "Трабант" остановился неподалеку, а его водитель стал выгружать из багажника какие-то сумки и корзины. Колыванов заметил, что фигурантов подобрал грязно-коричневый "Сааб-900", явно колымивший на бензин и запчасти, и поспешил к намеченному автомобилю.
  - Вам что? - успел произнести владелец "Трабанта", увидев подошедшего к нему высокого худощавого мужчину. Последним, что он увидел, были мертвые глаза "чистильщика", потому что девяти миллиметровая пуля, пройдя газозаборные коллекторы ПБС, пробила насквозь его нижнюю челюсть, верхнее нёбо и мозг, вылетела через темя и попала на крышу дома в конце соседнего квартала. После чего "Трабант" уехал, увозя на заднем сиденье остывающий труп, оставив нелепо покинутые без присмотра корзины и прочий багаж, впрочем, быстро нашедший новых хозяев, а гильза стала достоянием местного мальчишки, который потом долго гордился своей находкой.
  Подельники не подозревали, что обзавелись эскортом. Они проехали мимо четырех постов ГАИ, и два раза их остановили, но ограничились лишь проверкой документов у водителя, даже не обследовал содержимое большой сумки, хотя могли найти там немало интересного. Но так уж ребятам повезло, а еще больше повезло водителю "Сааба". Они беспрепятственно добрались до Исследовательского центра, расплатились и вышли. "Сааб" уехал, оставив их одних. Погода была отличная, на небе ни облачка, лишь ветер шумел в верхушках сосен, словно волнами моря, набегающими на галечный пляж. Приятели расслабились. Им сразу расхотелось нападать и производить какие-либо насильственные действия. Даже Андрей задумался. Он решил сначала поговорить по-хорошему.
  - Как тут с охраной связаться? - спросил он у Крупнера. - Пусть сообщат отцу, что я здесь, а он нас пропустит.
  - Ты так думаешь? - с сомнением спросил Крупнер и пожал плечами. - Вот звонок.
  - Поговори, - предложил Андрей. - Я здесь в первый раз.
  Волосатый хихикнул. Он очень надеялся, что в караул заступила другая смена, он попытался прикинуть, они ли сейчас на дежурстве, но быстро отбросил это бесполезное занятие, потому что не знал графика: сутки через трое или два через два.
  - Нет ничего проще, - сказал Крупнер, делая шаг к забору. Они с Волосатым переглянулись, а затем он нажал кнопку у калитки и подпихнул к глазку стушевавшегося Андрея.
  - Вы к кому? - охранник заглянул в глазок.
  - К Тернову Валерию Игнатьевичу, - произнес Андрей. - К директору.
  - Вам назначено? - спросил охранник. Обычно списки визитеров находились на посту, но сегодня никаких гостей не намечалось. - Как вас представить?
  - Тернов Андрей Валерьевич.
  - Хорошо, сообщу.
  Прошло несколько минут, друзья ждали со все возрастающим беспокойством. Впрочем, у каждого беспокойство было свое: Андрей волновался, что те, кто стрелял в них в парке, находятся в здании и теперь ломают голову, как их убрать; Волосатому казалось, что его опознали, он ждал, что сейчас забегает охрана, примчится вооруженный наряд и вообще будет много суеты; а Крупнер ощущал опасность, но опасность эта шла не из Исследовательского центра - она приближалась почему-то со стороны города. Ему было непонятно, что это значит, и он заволновался.
  Наконец лязгнул засов и калитка открылась.
  - Заходите, - позвал охранник. - Прямо по дорожке, потом спросите на вахте. Директор вас ждет.
  
  ***
  Колыванову не повезло на последнем участке пути. Он уже понял, куда направляется "Сааб" - в лечебницу. Фигуранты были как-то связаны с этим учреждением, возможно, они там работали. Мотор тянул плохо, он всю дорогу отставал, просто чудо, как он не потерял их, выручало то, что перегруженная колымага тоже не торопилась. Стрелка указателя топлива скакала где-то на нуле, и Колыванов не был уверен, что доедет. Впрочем, выбора у него не оставалось. Не доедет - будет ловить другую машину. И так далее, пока не выполнит приказ. Провалить задание Колыванов не имел права - он был запрограммирован на результат, поэтому мотивации не требовалось и не существовало.
  До развилки он доехал нормально, а у самого поворота, в кустах, притаился контрольный милицейский пост, на котором для развлечения тормознули достижение социалистического автомобилестроения Германской Демократической Республики. Колыванов остановился. Он счел целесообразным вести бой на открытом месте, пусть даже с превосходящими по количеству силами противника, но зато с возможностью надежной ликвидации систем оповещения и связи. Гаишников было трое: один сидел в дежурке за пультом и принимал пищу, второй - толстый майор, приехавший на своей патрульной "шестерке" перекинуться парой слов с коллегами и попить чайку, копался в багажнике государственного транспортного средства, а третий, прыщавый старлей с длинным угреватым носом и большим кадыком, махал на обочине жезлом, приманивая, как ему показалось, игрушку, а на самом деле - верную смерть.
  "Чистильщик" свернул с дороги и затормозил, потудобнее обхватив пластиковую рукоять.
  - Старший лейтенант Птицын, будьте добры, ваши документы, пожалуйста.
  В ответ из окна высунулся длинный черный цилиндр с отверстием посередине. Пуля, выпущенная в сердце, свалила старлея с ног. Колыванов открыл дверцу и вышел, передвинув предохранитель в положение "автоматический огонь". Майор поднял голову и замер. Колыванов заметил его, но не он интересовал в данный момент "чистильщика". Тот, кто сидел у пульта и мог поднять тревогу, представлял для него опасность. Колыванов любил делать все чисто. Ему не была нужна огласка.
  Отомкнув приклад, капитан вскинул автомат и выпустил очередь, подведя срез мушки под нижний края головы дежурного. Пули проделали два аккуратных отверстия от носа к затылку и от скулы к боковой части темени, уловив ментозавра с недоеденным бутербродом во рту наповал. Комнатку слегка забрызгало кровью в назидание личному составу, а из микрофона, висевшего на вделанном в пульт крючке, по-прежнему доносилось хриплое бормотание, на некоторое время оставшееся без ответа.
  Майор проворно отскочил за машину, доставая из кобуры ПМ, "Чистильщик" не дал ему возможности выстрелить, первой очередью прижав к земле- ИДПС присел за крыло, избежав вредно воздействия А-91. Второй очередью Колыванов исполосовал служебный автомобиль, целясь в заднее крыло, и отпустил курок, когда в магазине кончились патроны. Одновременно с этим из-за бампера откинулась седоватая голова и откатилась фуражка, описав неширокую дугу, словно возвратившись после небольшой прогулки к хозяину.
  Колыванов перехватил автомат за цевье и тут же отдернул руку - раскалившаяся газоотводная трубка обожгла пальцы. Приладившись поудобнее, он сменил рожок, дослал патрон в казенник и поставил на предохранитель. Сделав свое дело, он оттащил трупы под прикрытое КПМ, чтобы бдительные граждане не сразу подняли тревогу. Впрочем, таковых очень долго не нашлось - лезть к дохлым ментам дураков было мало. Так до приезда патруля и умирал майор - самый старший и самый живой в этом царстве мертвых. А Колыванов сел в свою иномарку и укатил.
  Он задержался всего на восемь минут.
  
  ***
  - Знакомься, папа, - произнес Андрей. - Это Вячеслав Сергеевич Крупнер.
  Профессор Тернов побледнел. Он ждал их, жена сообщила, что сын с друзьями собрался навестить его, но не думал, что это окажутся столь известные личности.
  "Бородатый!" - было первой его мыслью, когда троица, сопровождаемая секретарем, появилась у него в кабинете. Анастасия Алексеевна сразу же вышла, но присутствие сына не принесло Валерию Игнатьевичу покоя. Когда он узнал, кто был третий незнакомец, настроение испортилось окончательно. Он заметно приуныл.
  - Итак, вы Крупнер? - спросил он нерешительно и вдруг неожиданно для себя протянул руку.
  - А вы новый директор, - заметил тот и двинулся навстречу. - Очень приятно.
  Их ладони встретились в крепком рукопожатии. Будь этот эпизод заснят на пленку, он бы стал знаменательным документом в истории филиала Љ 2 ИМЧ РАН.
  Ecли бы только у Филиала была дальнейшая история.
  - Володя, - представился бородатый.
  "Вот так дела, - подумал Тернов, - охрану бы сюда", - но его отвлек сын.
  - Я приехал по делу, - начал он. - Ты понимаешь, что мы здесь не для того, чтобы познакомиться. Мы пошли на риск потому, что больше не было выхода. В нас сегодня стреляли. Да, папа, стреляли, - уточнил Андрей, перехватив испуганный взгляд отца. - И я допускаю мысль, что это напрямую связано с нашим вчерашним разговором по телефону. С твоим, я уж не знаю кем, но, видимо, особистом. Я не ошибся?
  - Он не... Да, - выдавил Тернов, сбившись. Под давящим взглядом сына он не смог выкручиваться.
  - Ты Питона убрал? Он тебе мешал, да? - срывающимся голосом произнес Андрей.
  Крупнер почувствовал скованность директора и подтолкнул.
  - Да, - кивнул Тернов, которому вмиг стало тепло, и он сломался. - Это было невыносимо. Когда убийца живет рядом с тобой, под одной крышей, он постоянно напоминает о преступлении, поэтому всегда хочется от него избавиться. Я думаю, ты меня понимаешь.
  Андрей помолчал.
  - Может быть, и пойму, - наконец сказал он, - но не прощу. Мы с тобой теперь совершенно чужие, папа. Совершенно чужие.
  Дрожащими руками Валерий Игнатьевич снял и протер очки.
  - Ты уедешь? - спросил он.
  - Скорее всего, - кивнул Андрей. - Мне незачем здесь оставаться. Скажи, как найти твоего контрразведчика. Мне надо вернуть ему один должок. За Питона.
  - Не надо, сынок, - попросил Тернов. - Лучше уезжай.
  Андрей криво усмехнулся.
  - Есть еще такое понятие, как дружба, - сказал он.
  
  ***
  Колыванов подошел к калитке, позвонил и стал ждать.
  - Вы к кому? - спросил охранник.
  - Сюда должны были прийти трое, вы их впускали?
  - Да, - ответил страж.
  - Тогда откройте дверь.
  - У вас есть пропуск?
  Колыванов понял, что препираться с охранником - пустая трата времени. Он вытащил из-под куртки автомат и прострочил калитку. Из-за ворот послышались крики, звук падения тела и длинный мучительный стон. Колыванов отошел подальше и с разбега вскарабкался на ворота. Оказавшись на другой стороне, он побежал по центральной аллее к знакомому зданию главного корпуса.
  Они спустились по парадной лестнице прямо к вахте. В качестве исключения Тернов решил их проводить лично, напустив на себя официозный вид, но на самом деле ему хотелось уберечь сына от неприятностей. Где-то по зданию бродил следователь, да и охрана могла вспомнить приметы небезызвестного спецпациента. Валерий Игнатьевич хотел сыну только добра. Пусть уезжает куда хочет. В любой горячей точке ему будет безопасней, чем в тылу. Они уже приблизились к турникету, когда входная дверь распахнулась, и в вестибюль вошел высокий человек в коричневой кожаной куртке. В правой руке он держал неизвестное Тернову оружие с длиннющим толстым стволом.
  "Не может быть!" - мелькнуло в голове у Крупнера, когда он увидел человека из парка. Ближе всех к нему был Волосатый, Крупнер толкнул его в сторону, а сам бросился с кувырком в другую. Негромко хлопнула приглушенная ПБС очередь. Колыванов стрелял в фигуранта, но тот внезапно исчез, и все пули достались двоим, идущим сзади. Терновы - отец и сын - повалились на пол.
  - Я здесь, я здесь! - заорал Крупнер, отвлекая на себя внимание, и побежал в конец коридора, - к лестнице. Он знал все хитрости переходов и мог до бесконечности гонять киллера по лабиринту "санатория". Колыванов вошел в режим преследования цели.
  
  ***
  Тернову не было больно, просто в животе стало очень жарко и навалилась небывалая слабость. Он лежал на спине, виновато улыбаясь и глядя на сына, который метался над ним, держась за окровавленное плечо-
  - Папа, папа! Ты меня слышишь? - кричал Андрей. Волосатый держал Тернова за руку, в которой постепенно затухал пульс. Стрелявший погнался за Славой, а к ним со всех сторон сбегались люди.
  - Врач есть? - Андрей обвел круглыми от страха глазами растерянные лица сотрудников. - Где у вас медсанчасть?!
  Тернов смотрел на расплывающийся силуэт сына, и улыбка на губах постепенно бледнела. Лужа крови под ним была просто огромной, не помогали тампоны из рубашки, которыми Андрей пытался заткнуть дырки. Дырок было много - в директора попали четыре пули и, не задерживаясь, вышли насквозь. Печень, крупные кровеносные сосуды были разорваны.
  - Пульс нитевидный, - констатировал Волосатый.
  - Эй, папа! - испуганно заорал Андрей. - Ты давай не подыхай, слышишь? Ты того, держись!
  - Пульс не прощупывается...
  По лицу Андрея струился пот. Первую помощь он как мог оказал, а больше ничего не умел. Он понимал, что отца может спасти только немедленное переливание крови, но где ее взять? Поэтому ему ничего больше не оставалось, как прощаться.
  
  ***
  Крупнер взлетел на третий этаж, подпрыгнул и ухватился за потолочную панель, притянув кверху ноги. Алюминий гнулся под его пальцами, вцепившимися в вентиляционные дырочки, еще немного - и панель бы рухнула, но тут с лестницы показался Колыванов. Он преследовал фигуранта, стараясь не потерять из виду, но в здании, изобилующем поворотами, это становилось затруднительно. Крупнер обрушился на него из-под потолка, сбив с ног и отшвырнув автомат. Без оружия "чистильщик" был для него не опасен.
  Словно оживший муляж, Колыванов встал на ноги. Крупнер сдержал удар, буквально застыв в воздухе - он почувствовал вдруг такое отсутствие всяческого движения в душе этого странного человека, что замер, внимательно изучая противника.
  - Ты кто? - спросил он.
  Преследователь молчал, и Крупнеру показалось, что перед ним стоит мертвая кукла, манекен: его разум был пуст. Крупнер попытался качнуть, дав энергетический посыл, но человек не принял его. Он был заблокирован настолько, что становилось жутко. По большому счету это существо мало походило на человека, и Крупнер медленно отступил.
  - Тебя нет смысла даже убивать, - произнес он. - Ты и так мертв.
  Он подобрал автомат и пошел вниз. Туда, где он был еще нужен.
  
  ***
  - Что тут происходит? - спросил начальник караула, протиснувшись через толпу к центру круга.
  - Директора застрелили, - шепнул техник, сделав страшные глаза.
  - ?!!!
  Начкар рванулся вперед и едва не споткнулся о ногу в черной модельной туфле. Еще не веря, он уставился на труп Тернова, из волосатого живота которого торчали окровавленные лоскуты ткани. Рядом плакал какой-то молодой человек.
  Начкар ошеломленно посмотрел на врача, который понуро развел руками.
  "Все, аллее, - подумал он. - Если меня просто уволят - можно считать, что повезло".
  Смерть товарища в бою и смерть отца были вещами разными. Скорбь была настолько глубока, что даже почти не ощущалась. Затмевая ее, откуда-то из глубины поднималась горячая ярко-красная волна ярости. Когда Андрей отнял от лица ладони, Волосатого передернуло от его взгляда.
  - Там, в подвале, есть дверь с табличкой "Генераторная" , - вкрадчиво сказал незаметно подошедший Крупнер, тронув его за плечо. - Рядом, за стеной, находится цистерна с горючим.
  Андрей покорно кивнул. Ярость наконец нашла выход. Он притянул к себе мешок и вынул массивный ком ПВВ-4 .
  - Иди, - подтолкнул его Крупнер.
  - Ты что делаешь? - спросил его Волосатый. Они пробрались к выходу и вышли из здания.
  - Я делаю все как надо, - ответил Крупнер, запуская руку в мешок, который зацепил по дороге. - ТАКОЕ дальше продолжаться не может.
  - Ты с ума сошел, а люди?
  - Люди уйдут. Взрыв не причинит им вреда, а соляру еще надо уметь поджечь.
  - А где этот... - вспомнил Волосатый. - Ты его убил?
  - Его еще до нас убили, - загадочно ответил Крупнер.
  Они отошли к забору со стороны хоздвора. Раньше этот участок простреливался БПУ, но после инцидента со Шламовым пулемет сняли, оставив темно-зеленую башню. Теперь в ней приютилась одинокая видеокамера, включающаяся от срабатывания сейсмодатчика "Герб", закопанного на подходе к внутренней стороне ограждения. В настоящий момент она исправно передавала изображение друзей на монитор в караульном помещении, но у охраны, которая совместно с Первым отделом сейчас стояла на ушах, хватало забот поважнее.
  Андрей аккуратно всунул конец бикфордова шнура в детонатор и осторожно обжал зубами трубочку вокруг него. Вмял взрыватель в пластик и прилепил комок у стены. Он размотал шнур, отходя задом к выломанной двери в генераторную, чиркнул зажигалкой, прогрел и поджег порох. А затем что было силы помчался наружу.
  Оказывается, неплохую войну можно устроить и здесь. Андрей это запомнил.
  Два с половиной метра шнура горят чуть больше четырех минут. За это время Тернов-младший успел убежать далеко.
  Ударной волной Волосатого чуть было не сбило с ног. Земля под ним дернулась, будто стукнули по чашке с желе. В воздухе стало расползаться облако пыли.
  Друзья стояли с противоположной генераторной стороны здания, а когда обошли кругом, увидели, какие повреждения понес санаторий. Стена главного корпуса треснула по всей длине, из подвальных окошек цокольного этажа валил дым. Бризантная взрывчатка только разрушила цистерну, затопив цокольный этаж, в котором, к счастью, не оказалось рабочего персонала. Люди, напуганные взрывом, густой волной выливались наружу.
  Крупнер вытащил РПГ-22 и кинул пустой мешок под ноги.
  - Что ты задумал? - испуганно спросил Волосатый Крупнер раздвинул трубу и положил ее на плечо.
  - Я тебя закрываю, - сказал он, обращаясь к филиалу Љ 2.
  Реактивная граната попала в подвальное окошко и там взорвалась. Из окон повалил густой дым.
  - Может быть, так и надо, - пробормотал Волосатый.
  Они стояли и смотрели, как разбегаются люди, а жадный огонь пожирает обломки. Дым от пожара, загоняемый ветром в лес, смешивался с облаком пыли, поднятой колонной грузовиков: первая и вторая группы отряда специального назначения "Цунами", высланные для охраны Исследовательского центра предусмотрительным Яшенцевым, с опозданием прибыли к месту назначения. Друзья не замечали машин, и только когда бампер головного "Урала" вынес створки ворот, а в образовавшийся проем и с гребня забора посыпались солдаты, Волосатый испуганно обернулся, а Крупнер машинально поднес руку к голове и пощупал затылок.
  Он был уверен в одном - в камеру свою он уже никогда не вернется!
  
  7
  Пробраться через внешние сторожевые посты солдат-срочников не составило труда. Несмотря на раннее утро, солнце припекало даже в лесу. Впрочем, климатические трудности не являются обузой тренированному организму. А Крупнер тренировался вовсю. Сегодня он решил попрактиковаться в особенно сложном деле. До сих пор все задумки ему удавались.
  Крупнер успешно преодолел первый рубеж заграждения и вплотную приблизился к даче Президента...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"