Георгиев Андрей Владимирович: другие произведения.

Призрачный экспресс. 2

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Вместо ненужного пролога
  
  
  
  
  К сожалению, мы склонны доверять правдивой лжи. Для нас это ближе и понятней, проще и доступнее.
  Короткий замах. Чёрт, хороший удар!
  Перед глазами появились синие мельтешащие кружочки, в голове раздался звон колоколов. Мне нужно время, чтобы прийти в себя, перевести дух. Но Она спешит, не даёт возможности собраться с мыслями.
  Нейроны и синапсы, бесконечное и гладкое поле воспоминаний. Нет ни малейшей зацепки и намёка на возможность восстановления памяти. Иллюзорные отрывки, как какие-то насекомые, ползают по гладкому полю, между собой не контактируя. Они избегают друг друга, у каждого - свой путь и своя дорога. Над полем воспоминаний вспыхнула яркая звезда, насекомые замерли на месте, потом начали между собой переплетаться хвостами, лапами, усами. Над полем образовалась огромная воронка, в неё затянуло насекомых, меня, в воронке исчезло поле воспоминаний.
  Только холодный расчёт, ничего личного и никакой предвзятости. Бизнес есть бизнес. Я её понимаю лучше всех. Пожалуй, как никто другой. Время серого волка, время беспринципности.
  - Я убью тебя не больно, милый.
  - Сделай одолжение.
  - А ты сильный, мой дорогой.
  - Да, наверное.
  Ластится, как кошка, гладит по голове, проводит остриём ножа за ухом, щекочет прерывистым дыханием. Я её знаю, как мне кажется, даже лучше себя, и даю себе полный отчёт, что последует за этими ласками. Смерть, но сначала кровь. Много крови и море боли. Или наоборот. Это для меня не важно и не принципиально. Голова, как чугунный колокол на звоннице церкви или собора, перед глазами - кровавая пелена. Во мне только одно желание: сдохнуть и сделать это как можно быстрее.
  
  
   Глава 1
  
  
  - Извини, Костя, но дальше мне нельзя. Видишь трёх типов на детской площадке?
  - Ты до сих пор не пришёл в себя? - выдавил из себя смешок Док. - Время позднее, какие люди?
  - Во-от, ты не видишь людей, а я их лицезрю. Или лицезрею, как правильно? Плевать. Это комитетчики, мать их так! Решили за меня взяться по-взрослому, прихлопнуть, как злую осеннюю муху или назойливого комара-комарика на воздушном шарике.
  - Слушай, Олег, а может, ну его куда подальше? И Москву, и призрачные экспрессы с миром Изнанкой. А? Хочется пожить в своё удовольствие и исключительно для себя. Купим билеты, рванём за границу, снимем домик на побережье чего-то там тёплого, ласкового и невероятно чистого. Обворожительные и легко доступные мулатки с бусами на шее, зажигательные танцы до утра, высокие пальмы, красивые кипарисы и магнолии. Кофе в постель с круассанами, двести грамм горячительного для разогрева и поднятия настроения, и так сутки напролёт.
  - Док, ты знаешь не хуже меня, что рано или поздно мулатки надоедят, пальмы, как и кипарисы с магнолиями, превратятся в обычные деревья, которые перестанешь воспринимать, как экзотику. Наступит тяжёлое похмелье, ты упрёшься лбом в стену безысходности и на ней, на стене, будет написано одно единственное слово. Ты его знаешь, Док.
  - Знаю. Это слово "долг". Я прав? Но кому и что ты должен, Олег?
  - Долго рассказывать, а время уходит, как вода в песок. Если в двух словах, то: первое, меня наняла чудесная девушка Лана, спасшая меня от смерти. Её сестра-близнец Кристина, не спрашивай, как и почему, оказалась в мире серого солнца и застряла в нём по самое не балуй. Второе, пожалуй, самое главное и первоочередное: из-за меня погибли два расчудесных... хм... погиб человек с известным для многих обывателей именем Мерлин, и одно около мифологическое существо с серебристыми волосами и фиолетовыми, огромными глазами-глазищами. Если у меня получится задействовать нужную руну, то я смогу - из кожи вылезу, но это сделаю - изменить ход истории и сохранить жизни тем, с кем подружился. Ну, и третье, самое неприятное и отвратительное...
  - Твою мать! - перебил меня Док. - Да что же это происходит? Карусель сама сделала несколько оборотов. Неужели на вертушке действительно комитетчики непонятного для меня комитета сидят?
  - Вот сейчас было обидно, Костик, - произнёс я. - Я обманываю в исключительных случаях и только женщин. Шутка. Да, я вижу трёх здоровенных мужиков в плащах и нелепых шляпах. Так вот, третье и самое неприятное и трудновыполнимое: мне нужно найти в огромном мегаполисе расчудесную, предавшую меня и нашу профессию, девочку со светлыми волосами с наиредчайшим именем Маша-Мария, которую в наших кругах называли Орхидеей. Ну, и само собой, я должен найти не менее расчудесную женщину Магду Блэндиш. Да-да, Костя, ту, которая меня похоронила заживо. Сука эдакая. Она пожалеет, что её церберы не всадили в меня пару-тройку пуль и не размозжили о рельсы мою буйную головушку. Как я найду Орхидею - без понятия, но я уверен, что найду Магду и через неё выйду на Орхидею. Тогда с переходами через Грань можно будет завязать. Навсегда.
  - И потом мулатки, пальмы и кипарисы? - улыбнулся Док.
  - Двести грамм виски с утра для разогрева и поднятия настроения, круассаны с шоколадом, бассейн с бирюзовой водой и очередь из массажисток. Распутных и не очень, блондинистых, шатенистых или очередь из брюнеток. Без разницы, но с одним условием: они должны быть топлес и немного больше, чем топлес. Сам понимаешь.
  - Да ты гурманистее, чем я, Олег! - засмеялся Док. - Хорошо, по рукам. Я постараюсь себя вести тихо-скромно-мирно, на улице лишний раз не отсвечивать, на вопросы соседей отвечать, что я твой двоюродный брат из Бишкека.
  - Почему это и с какого перепуга из Бишкека? - удивился я.
  - Я там жил какое-то время, - осклабился Док. - Поэтому меня голыми руками не возьмёшь.
  
  Я наблюдал на Доком, пока он не подошёл к подъезду временно не моего дома, заметил, как он чуть приподнял руку в прощальном жесте. Ничего, Док, жить будем. Не знаю, как долго, но будем. Пора проведать людей без определённого места жительства. Надеюсь, что они, после моего последнего посещения старой, заброшенной котельной пришли в себя и не вздрагивают от скрипа давно никем не смазанных навесов двери.
  Котельная была на месте, через грязные, подслеповато смотрящие на мир окна, были видны отблески огня. Идёт приготовление к позднему ужину, как я понимаю. Миль пардон, дамы и господа, я ненадолго. Мне нужно место, скрытое от людских глаз. Дверь, на удивление, не скрипнула, я прошёл по коридору с висящими слева-справа агитационными плакатами, со стендом, в кармашках которого находились какие-то бумаги, вышел в машинный зал. Так-так, пять человек. В нос ударил запах давно не мытых тел и спиртного. Увидев меня, красивого и нарядного, бомжи бросились врассыпную, как мальки рыб при приближении рыбы-хищника. На то она и щука, чтобы карась, как говорится, не дремал. Четверо рассосались-растворились. На фундаменте какого-то оборудования, давным-давно кем-то демонтированного, сидел и смотрел на меня парень. Молодой, лет тридцати. Без ног.
  - А я, глупый, рассказам не верил, - пожал он плечами. - А оно вон как бывает. Ты - Проводник?
  - Что-то типа того, - ответил я, присаживаясь рядом с инвалидом. - Ты здесь недавно?
  - Да, две недели как. Только не задавай глупых вопросов. И о ногах, и о...
  - И в мыслях не было. Человек - сам себе Всевышний и Творец. Два в одном, не взбалтывать, добавить цедру лимона и на кончике ножа - кардамон.
  - Верно, - улыбнулся парень. Только сейчас я понял, что не такой он и молодой: на лбу - глубокие морщины, лицо парня напоминало мне сморщенный грушевый сухофрукт. - Выпьешь, Проводник, не побрезгуешь?
  - Берёшь меня "на слабо"? Не стоит этого делать. Во время перехода может произойти всё, что угодно. Поэтому... если не хочешь ослепнуть - закрой глаза.
  - Дамы и господа, только у нас и только сейчас незабываемое огненное шоу, - засмеялся парень, делая большой глоток спиртного из горлышка бутылки. - Удачи тебе, Проводник из ниоткуда в никуда. Ты убегаешь из промозглой осени или у тебя там дело?
  - Знаешь, куда меня перенесёт на этот раз, сказать не могу. Это вообще необъяснимое действие, загадка из загадок. Можешь попасть из осени в жаркое лето или оказаться посредине заснеженной степи в трескучий мороз. Так что, выбирать не приходится. Да, у меня там много дел. Прощай. О глазах не забудь.
  Руна переноса "Район", самая капризная из рун, на удивление мне появилась сразу. Вокруг неё вращался круг, диаметром около трёх метров, разбрасывающий по сторонам огненно-красные капли квазиматерии и искрящий, как фейерверк бенгальских огней. Увидев ряд деревьев, просёлочную дорогу, далёкое зарево огромного города, мысленно перекрестившись, я шагнул вперёд, в неизвестность. В голове промелькнула мысль: а парень не тот, за кого себя выдаёт. Он знает, кто такие проводники, что такое Грань. Находясь там по другую сторону портала, пока не исчез круг из астральной материи, я посмотрел, что происходит в котельной. Парня, как я и ожидал, не было, на полу шевелилось что-то студенистое и бесформенное. Метаморф! Опять предвидение Магды Блэндиш или совпадение? Трудно в него поверить, имея такого могущественного врага.
  Грунтовая дорога, без колдобин и выбоин. До города, примерно, часа три шлёпать. Скоро стемнеет, и придётся идти, что называется, на ощупь. За спиной раздался душераздирающий сигнал чего-то мощного и быстро передвигающегося. Я успел отпрыгнуть в сторону, на обочину, умудрился устоять на ногах. Такого я ещё не видел: из плотного облака тумана, шевелившего своими щупальцами, появился огромный грузовой автомобиль. Ядовито-красная кабина, тонн на сорок прицеп. Проехав мимо меня метров триста, грузовик остановился, сдал назад.
  - Куда меня на это раз занесло, парень? - спросил водитель грузовика, спустившись по лестнице из кабины. - Или ты, как и я, не местный?
  Пришлось врать-изворачиваться, объяснять пожилому драйверу, что не знаю сам, как сюда попал и всё в этом роде. Закурив, водитель почесал затылок.
  - Чёртовы временные петли! Никогда не знаешь, куда тебя занесёт судьба. Ладно, поехали, довезу до города.
  Через несколько километров пути промелькнул знак: на когда-то белом фоне красовалась надпись: "Londo". До города, как объяснил водитель, осталось совсем ничего. Около пяти километров.
  
  
  ***
  
  
  
  Сколько продолжается мой сон? Час, два, неделю или месяц? Я вытаращил глаза, посмотрел налево-направо, потом вверх-вниз. Хрен редьки не слаще. Сколько угодно можно всматриваться во всепоглощающую черноту ночи, но что-то увидеть-рассмотреть, даже смутный силуэт чего-то призрачно-эфемерного, было невозможно. Вокруг тьма-тьмущая, мебели, даже убого-невзрачно-покосившейся, нет. Конура, примерно, три на три метра, трёхметровые стены, потолок с жалюзийными решётками приточно-вытяжной вентиляции. Нет даже подобия окна, только прямоугольник двери с круглым набалдашником поворотной рукояти.
  Внутренний будильник зазвонил громко, от неожиданности я подпрыгнул на раскладушке, и она, подлюкистакая и зловредная, решила сложиться, сбросить меня, красивого, но пока не умытого, на пол. Для порядка чертыхнувшись, я нащупал рюкзак, в накладном кармане - спички "Охотничьи". Бенгальский огонь вспыхнул так ярко, что пришлось на некоторое время закрыть глаза и подумать о том, что кануло в века-столетия. С таким фейерверком можно смело хороводить вокруг незаконно срубленной в Диком лесу ёлочки, петь песенки и просить у Деда мороза какой-нибудь подарок. Ёлки нет, Новый год ещё далеко, Дед с бородой из ваты пылится в чулане детских воспоминаний.
  Ничего и никого нет, есть только подсобка, гордо именуемая ответственным квартиросдатчиком "комфортабельной комнатой для проживания", поломанная раскладушка бренда "привет из наисветлейшего прошлого", канделябр с тремя свечами и желание кого-то съесть. Голод, всепоглощающий инстинкт выживания, заставляет меня зажечь от спички свечу. Почему-то нежно-розовую, как кожа на попе у младенца. Чимкен, рунный нож, недовольно заурчал-забубнил. Это и понятно: по доброте душевной я его упаковал-завернул в тридцать три слоя фольги. Не дай боги кто-то уловит присутствие магии! От добропорядочных и беззастенчивых граждан, в управление Магистратуры города Лондо полетят-поспешат закладные записки с просьбой арестовать, справедливо осудить и потом казнить нарушителя порядка, неизвестно кем и когда установленного. Мне это нужно? Нет, не нужно.
  Пнув для проформа изменницу-раскладушку, я походил по комнате, размял затёкшие ноги, изобразил руками ветряную мельницу, поприседал и попрыгал. Стало значительно легче, но не на столько, чтобы отправиться в город-тюрьму, или с обходом бесславно-ублюдочного Лондо. Я на секунду закрыл глаза, представил расчудесно-прекрасную сестру девочки в красном берете. Почувствовав с ней линию-связь, удовлетворённо кивнул растрёпано-спящей головой. Здесь Кристина, здесь. Причём, недалеко от меня. В трущобах Лондо или на острове Плача. Ну и название для тюрьмы, мать вашу! Философы хреновы, амфористы недоделанные, Диогены доморощенные, не в бочках сидящие!
  Ключ, с фильдеперсовой головкой-вензелем, со скрипом провернулся в наиглубочайшей скважине старинного замка, в его недрах отжались-разжались невидимые пружины, что-то с чем-то вышло из зацепления, я ударил ногой по швабре, которой на ночь подпёр дверь. Слабый тусклый свет в конце длинного коридора, множество не пронумерованных дверей, оббитых кожей убитого дерматина, витающий и раздражающий рецепторы запах чего-то съестного, приторный запах феромонов самок и самцов, запах тел, разгорячённых всенощным и утренним, а также предрассветным сексом. Секс на восходе солнца, что может быть символичнее? Ничего. Разве что... рыбалка. Ассоциации, однако, у меня несочетаемого с невозможным.
  Я тряхнул головой, отгоняя от себя наваждение и мысли о вечном и прекрасном. Об этом, пока молодой, сильный и потенциально-готовый, нужно думать всегда и везде, конечно же, но не в моём случае. Постараюсь изобразить на какие-то время из себя импотента и интеллигента в третьем поколении. Желудок заурчал, я поспешно закрыл дверь, зашёл внутрь погреба-погребка. Ладно, нужно поискать комнаты для проведения утреннего моциона, потом - найти что-то удобоваримое, съестное и неотравленное. Желательно, горячее и с хрустящей корочкой чего-то там вкусного и аппетитно пахнущего. Достав из рюкзака походный гигиенический набор, полотенце и, закрыв на ключ дверь подсобки, я начал шествие по бесконечному коридору.
  Слева и справа вдохи и охи, шепот в ночи, приглушённые голоса. Пятиэтажное здание не спит, готовится к новому серому дню, к обманам и разочарованиям мира-изнанки, мира, в котором нет места правосудию, а законы отступают под натиском лжи и обмана. В метре от меня чуть слышно скрипнула дверь, в коридор выскользнула полупрозрачная и полуголая, завернутая в подобие невесомого пеньюара, шатенистая и третье-грудо-размерная, с разноцветными дредами и что-то там поющая. Девица оглянулась, с удивлением посмотрела на меня, улыбающегося и бесстыдно на неё пялящегося. Сверкнув жемчугом ровных и красивых зубов, красавица умчалась в конец коридора. Верной дорогой идёте, дорогие товарищи, друзья-подруги, камрады и камрадессы.
  Кран выплюнул порцию ржавой воды, захрипел и забился в предсмертных судорогах.
  - Воду включат через час, амиго, - раздался за спиной очаровательный, обволакивающий и почти ангельский голос недавно увиденной мною разноцветно-дредной красавицы. - Могу организовать воду, если ты спешишь. Так что, амиго? О, ты застыл, как истукан, не в силах оторвать от меня, такой великолепной и желанной, своего взгляда. Забавно!
  - Не так, чтобы очень, но... - выдавил я из себя что-то хриплое и маловразумительное, рассматривая вблизи два очаровательных поплавка, ярко-красного и аппетитного цвета, протыкающие собой почти прозрачную ткань накидки.
  - А вот хамить не нужно, - надула свои алые губки полноразмерная и симпатичная. Её поплавки сдулись и исчезли, незнакомка отступила от меня на шаг. - Если я не в твоём вкусе, то это не повод для...
  - Нет, ну что ты, - замахал я руками и расшаркался ногой. - С тобой-то как раз всё просто замечательно, ты великолепная и неотразимая, почти как Клеопатра, принявшая ванну с парным молоком. Я сказал о спешке. Не так чтобы очень, но спешу, от воды не отказался бы. Организовывай, в долгу не останусь. Отработаю по мере сил и возможности.
  Не знаю из какого места красавица извлекла сувальдный ключ, точь-в-точь похожий на тот, который лежал в кармане моих штанов. Она помахала ключом, шепнула:
  - За мной и тихо, амиго. Мало кто знает, но он есть.
  Я промолчал, не стал уточнять кто не знает и о чём этот "кто-то" не знает. В каждой женщине должна быть загадка, даже если у неё на голове волосы цвета парного молока или множество шевелящихся радужных дредлок. Мы вышли в коридор, напротив двери в туалетную комнату я увидел невзрачную и оббитую оцинкованным железом дверь с табличкой "бойлерная". Логично, практично. Воду можно перекрыть где угодно, но только не в бойлерной. Ибо чревато это и небезопасно. Как здесь не позавидовать благоустроенности водонагревателю и подводяще-отводящим трубам? Большое, четыре на пять метров помещение, окно с видом на спящий город, облицованные плиткой стены.
  - Водонагреватели на каждом этаже, что ли? - спросил я у девушки. - Дорогое удовольствие.
  - Сразу видно, что ты здесь недавно, амиго, - усевшись на подоконник и взяв в руки пачку сигарет, ответила неотразимая и гостеприимная. - Каждый этаж - это как отдельный мир. Понятно? Открывай вон тот кран и мойся себе на здоровье.
  Рядом с пузатым нагревательным прибором примостилось что-то похожее на детскую ванночку, к которой подведена полдюймовая труба, заканчивающаяся привычным для моего мира полуповоротным краном. Раздевшись по пояс, я немного поплескался, чувствуя на себе прожигающий взгляд хозяйки дредлоков. Жгло между лопаток и по позвоночнику ниже и ниже.
  - На тебе нет ни грамма лишнего жира, амиго, зато есть целый набор шрамов. Жизнь полна сюрпризов, так? Кто ты есть на самом деле? Явно не тот, за которого себя выдаёшь. Так-так, хорошо-хорошо.
  - Примерно так, но не совсем и не всегда хорошо, - ответил я, вытираясь полотенцем. - Сюрпризы зачастую бывают неприятными и смертельно-опасными. У тебя в бойлерной курилка, что ли? А если кто-то поймает и надаёт по твоей упругой и аппетитной попке?
  - За три года никто не поймал, и никто не надавал, - пожала плечами девица. - Меня зовут Энделлион Грин.
  - Меня - Дарием Лукрецием, - не задумываясь, ответил я, и на секунду замер: поймёт она, что это подвох или примет мои слова за правду? Приняла и поверила, можно и дальше из себя изображать великого и бесстрашного полководца. - Так что ты сказала о этажах? Как они могут быть в разных мирах? Не просветишь?
  - Не в разных мирах, а как бы в разных мирах, амиго, - с умным лицом произнесла Энделлион, выпуская на волю сладко пахнущее сизое облако. - Это трудно объяснить, проще самому побывать на этажах. Что-то связано со временем, но сплошь и рядом заумные слова, а с ними я не дружу. Сам понимаешь, Дарий, это лишнее. Есть хочешь? По глазам вижу, что хочешь. Или ты что-то удумал-задумал против меня? Я, кстати, и не против эдакого нехорошего и похабно-развратного.
  Пошла жара. Как же я люблю охоту, кто бы знал! Ты с ножом стоишь напротив измученного погоней дикого зверя. Глаза в глаза и глаз не отвести. Или, когда держишь в руках удилище и чувствуешь, как сопротивляется заглотившая наживку рыба. Умная и осторожная, но голодная, и поэтому совершающая одну ошибку за другой. Я включил байтраннер на безынерционной катушке, смотал со шпули леску. Пусть рыбка почувствует беспечность рыбака и его неопытность, пусть она, золотая и в будущем исполняющая все желания, заглотнёт наживку, распробует её на вкус. И тогда...
  Я сделал шаг к Энделлион, прикоснулся к её руке. Она, "защищаясь", выстрелила мне в лицо ферамонами, сверкнула молниями, ушла в глубокую защиту, потом перешла в контрнаступление. Исчезнувшие под водой поплавки выстрелили вверх, её голос и тело задрожали, в глазах появился масляный блеск и поволока. Рыбка моя. От головы до хвоста и со всеми плавниками. Нужно приготовить подсак и садок.
  - Да как ты смеешь...? Не здесь же, Дарий!
  Я отступил на шаг, высвободил руку девушки, дрожащую от нетерпения и вожделения. Бойлер и трубы осуждающе вздохнули, потом заохали, забулькали и от негодования затрещали. Знаю-знаю, понимаю-понимаю, чувствую себя идиотом и отъявленным негодяем, но что поделать? Таковы правила игры.
  - Конечно, не здесь. Позавтракаем в твоей комнате, Энди. Если ты не против, конечно.
  Сверкнули молнии, в помещении запахло озоном. Я взял из пачки сигарету, прикурил от миниатюрной зажигалки, выпустил в воздух колечко дыма. Оно устремилось вверх, к лампе накаливания, на орбите которой кружили две мухи-сплетницы. Они, оставив инверсивные следы, убрались подобру-поздорову в тёмный, плохо освещённый угол бойлерной с шевелящимися тенями и налётом флюоресцирующего ядовито-зелёного грибка.
  - Сволочь... ключ занеси, - выдохнула Энделлион Грин.
  Я кивнул, посмотрел в окно. Город оживал. В окнах домов медленно, но уверенно появлялся свет масляных фонарей, свечей и ламп накаливания. Чудесный мир, а живущие в нём сами выбирают, как им жить, с кем им жить и так далее. В нём всё до ужаса просто и одновременно с этим - всё очень и очень сложно. Я опять закрыл глаза, нащупал нить-связь с Ксенией. Да, ошибки нет и быть не может: сестра-близнец Ланы находится в тюрьме на острове Плача, отделённого от города Лондо небольшой безымянной рекой с довольно-таки сильным течением и отвесными берегами-кручами. Интересно, почему Ксению поместили именно в эту тюрьму, а не в тюрьму города Нуар? Очередной и гениальный план Магды Блэндиш? Запросто, с неё станется. И не раз и не два станется, а много-много раз. Ну-ну.
  Комната, как комната. Метров двадцать квадратных. Справа от входа, припав на одну ногу, взгромоздился шпонированный шкаф с примкнувшей к нему обувной полкой, слева от входа - раскладывающийся лёгкий столик "а-ля дача", два стула, над столом - навесной шкафчик и светильник с матово-белой слабой лампой накаливания. Слева от столика - холодильник, урчащий и шипящий, и в наказание за это поставленный хозяйкой в угол. Комната разделена на две части полупрозрачной тканью, которой играет свежий ветерок. Хорошо просматривается белый прямоугольник окна, разложенный у стены диван и стол. Двухтумбовый и явно старинный. Обиженная мною, и поэтому неприступная, лежит на диване, отвернувшись к стене. Ну ладно, пусть будет так. Пока так.
  Мои глаза что-то уловили, но что? За что они могли зацепиться и на чём сфокусироваться? Надо же быть таким невнимательным: на двери платяного шкафа, на плечиках, висит униформа. Почти военного образца, тёмно-синего цвета и с шевроном на правом рукаве. А шеврон не простой, не простой. Орёл, держащий в лапах карающий меч-кладенец, остриё которого направлено на какое-то монументальное сооружение. Ёпть, как говорит Док! Да это же мной искомая тюрьма острова Плача! Энделлион, кто же ты такая и в каких таких войсках служишь? Неужели мне, в кои веков, улыбнулась удача? Мисс Грин и есть мой ключик к искомой двери, только как к этому ключику подобрать ключик, эдакую открывалку-отмычку? Задобрить Энделлион, забросать её подарками? Звучит это всё как-то по-хамски, пижонисто и вульгарно-неприлично. Хорошо, забросаю подарками с щедрого барского плеча, а дальше-то что? А если она идейно-упёртая и политически подкованная, несгибаемая и образцово-показательная? Нет, нужно оставаться мужчиной в любой ситуации. Только так, и никак по-другому.
  Я нашёл хлеб, в холодильнике - что-то похожее на вареную колбасу, на столе откопал-раскопал нож и разделочную доску. Из навесного шкафчика достал на свет божий тарелку, банку с, предположительно, растворимым кофе, включил электрический чайник, приготовил чашки. Разувшись, прошёл по высоковорсистому белоснежному ковру, присел на край дивана и нежно погладил разноцветные дредлоки. Они взметнулись над подушкой, на меня уставились два сонных ярко-зелёных глаза.
  - То, что ты хам, я поняла сразу, - прошипела-прошептала-проурчала мисс Грин. - Но что ты хам до такой степени хамства...
  Попробуй возразить той, которая похожа на Лилу из известного фильма. Вкус дикой вишни на губах, прерывистое дыхание...
  
  
   Глава 2
  
  
  Это было восхитительно и расчудесно-прекрасно! Душа парила в небесах, руки жили своей жизнью. Они, бесстыжие и полностью раскрепощённо-развратные, гладили доступные и не очень части тела Энделлион, которая не могла пошевелить опорно-двигательным аппаратом. Теперь, после произошедшего, я поверил, что ей никто не надавал по упругой и аппетитной попке в течении и на протяжении трёх лет. Бедолага! Как такое вообще возможно в её возрасте, когда гормоны прыгают и резвятся, ищут выхода на свободу, но выхода не находят? Сколько разноцветно-дредной? Лет двадцать пять, не больше. Хотя, в этом мире чёрт не только ногу сломит, но и рога. Два, и причём - одновременно. Ей может быть, как двадцать пять, так и все сорок-пятьдесят.
  Душ, на удивление мне, освещался-озарялся масляным фонарём. Как так-то? В бойлерной висит и не коптит лампа Ильича, здесь же... какое-то средневековье. Это называется "череп собирали по частям и собрать не смогли". В соседней кабинке плескалась Энди, что-то мурлыкающая под нос, я же уворачивался от непредсказуемо вылетающих струй воды. Разнотемпературные, умеренно сильные, обжигающе-горячие и моментально замораживающие тело, они били откуда угодно, но только не из подвешенной к потолку конусообразной лейки. Дырявые и побитые шрапнелью трубы, масляный фонарь, лейка из бронзы или латуни. М-да...это вам не тут и даже не там!
  Обматерив "ответственного квартиросдатчика" трёхэтажным, трудно переводимым, но общедоступным, после очередного контрастного душа я выскочил из кабинки, не удосужившись прикрыть полотенцем срамные места. На меня уставилось - не знаю, какого пола и рода-племени - трёхглазое существо. Богомол, чтоб мне пусто было! Он, или она, задвигал жвалами, что-то проскрежетал, поменяв окраску хитинового слоя с бледно-голубого на ядовито-зелёный.
  - Ошоро ха, унаби! - раздался за спиной голос Энделлион. - Ош мона!
  Богомол поклонился, попятился к двери.
  - И что это было? - спросил я у Энди.
  - Не что, а кто, - тряхнула волосами девушка. - Самка богомола, не знаю каким чувством понявшая, что с тобой можно спариться. Ну ты и кобель, милый мой. Марш в комнату и оттуда ни ногой. Понятно?
  - Ногой - понятно. А руками, туловищем и головой? Мне, вообще-то, вещи нужно забрать из своего номера-люкса. Я возжелал временно к тебе переехать. Ты же не против?
  Энделлион была не против, а только за и большинством голосов. Я дорезал хлеб и колбасу, когда в комнату впорхнула-влетела гостеприимная, ставая мне не чужим человеком, мисс Грин. Исчезли дредлоки, но от этого очарование Энделлион только усилилось. Многократно и бесповоротно. Она уселась на мои колени, поморщив очаровательный носик, отодвинула в сторону тарелку с бутербродами.
  - Не помню сколько месяцев тому назад это приобреталось, поэтому рисковать здоровьем не будем. Я не дам, и не позволю тебе пропасть и сгинуть из-за несварения желудка или элементарного пищевого отравления. Питаюсь исключительно на работе, поэтому...
  - Мой желудок легко и без остатка переваривает стекло и железо, детка, - произнёс я с набитым ртом. - Без еды я зверею, становлюсь диким и никем не управляемым хищником. Ты не ешь, блюди фигуру, а то таскаешь на себе пять-шесть, может быть и больше, лишних кило. Так недолго дотаскаться до ожирения третей или второй степени. Я уже не говорю о первой, хотя не совсем понимаю, что это такое. Нам это не нужно. Одно странно и непонятно, милая Энделлион Грин: ты меня затащила в постель исключительно из-за моей любви к пожрать. Где еда, девочка?
  У манекенов, выставленных в витринах магазинов, на лице, скорее всего, в наличии больше мимики, чем оказалось на лице у Энди. Она вобрала в себя несколько кубических метров воздуха, сработал предохранительный, за ним - подрывной клапан. Я услышал свист перегретого пара и понял, что совершил непростительную ошибку, указав женщине на недостатки, которых у неё нет. Взрыв сверхновой, соударение небесных тел, рождение нового солнца. Боже, что же я наделал! Энделлион легко вытряхнула себя и из махрового халата, открыв дверцу платяного и хромающего на одну ногу шкафа, затанцевала-закружила перед зеркалом.
  - Ну и где? - прищурившись, спросила она.
  - Нигде, я пошутил. Хотя, грудь могла быть и побольше. К твоему прекрасному телу и к гневному раскрасневшемуся лицу, висящая на плечиках форма, это моё сугубо личное мнение, должна идти. Подлецу, а это всем известный факт, любая одежда к лицу. Сдаётся мне, что в ней ты неотразимая и богоподобная. Мужчины падают лицом исключительно в грязь, бьются в наидичайшем экстазе, и произносят слова молитвы. Я угадал, Энди? Набрось халат, ты меня смущаешь и провоцируешь. Кстати, а что это за форма? Где такую красивую выдают и за какие заслуги?
  Поникла и загрустила. Присела, забыв о халате, на мои колени, обняла за шею.
  - Знаешь, из-за своей работы я не могу наладить, устроить-обустроить, личную и такую неудавшуюся жизнь. Если расскажу правду о работе, ты соберёшь свои вещи-вещички, и скроешься в заоблачные дали, гонимый ветром и опалённый солнцем.
  Я понял, что клубок переживаний, чего-то личного и болезненного, оказался в моих грубых мужских, корявых руках. И стоит мне чуть-чуть переусердствовать, нить сразу же порвётся. Я приобнял и прижал к себе Энделлион, вдохнул запах её волос и молодого сильного, очень сексуального тела, поцеловал мочку уха, миниатюрного и розового.
  - А ты попробуй, Энди, расскажи и покажи. Я внимательный слушатель, суровый снаружи, но очень добрый внутри. Как мишка плюшевый, только наизнанку.
  - Ну... - засмущалась сидящая на коленях и покрасневшая. - В общем, я работаю, точнее служу, в тюрьме на острове Плача. Вот такая моя грустная история.
  - Во как? - изобразил я на лице озабоченно-удивлённое выражение. - Не иначе уборщицей или половомойкой-посудоубирайкой?
  - Да ну тебя, - глубоко, два раза вздохнув, ответила мисс Грин. - Скажешь такое! Какую работу может выполнять такая как я, хрупкая и безразмерно-застенчивая? Я - надзиратель. Эй, ты чего ржёшь?
  Отсмеявшись, ссадил с себя нагую всадницу, выпил наполовину остывший, пресно-опилочный кофе.
  - Не представляю в твоих руках демократизатор. Он примерно одного с тобой веса, возможно, даже потяжелее будет.
  - Не знаю, что ты называешь демократизатором, - зарделась от смущения Энделлион. - Но догадываюсь. Нет, мы никого не бьём и не пытаем. Для подобного существуют другие тюрьмы. Мы просто контролируем неконтролируемое со стороны осужденных за попытку к побегу.
  - Кто и куда сбегает или бежит, что-то я не совсем понимаю, - спросил я честно и ни разу не лукавя.
  - Из этого мира в наш, родной.
  Вот оно как. Люди, с удовольствием покинувшие мир жёлтого солнца, осознав все прелести, в кавычках, этого мира, пытаются правдой и неправдой перейти через Грань. Но сами, без Проводников, они этого сделать не могут. Их ловят и помещают в тюрьмы. Ага! Зачем их, такое огромное количество, содержать, кормить, поить и одевать? Для чего нести такие колоссальные затраты и, соответственно, убытки? Непонятно. Пока непонятно, но зная свой предерзкий и примерзский характер, я могу с уверенностью сказать, что во всём разберусь. Разобраться-то разберусь, а что дальше? Одни вопросы, на которые мне никто не ответит.
  - Надзирателю на работу не пора? - спросил я. - Так сказать, надзирать и блюсти?
  - Тебе повезло, - ответила Энделлион. - У меня два выходных, и я в полном твоём распоряжении. С пламенеющим сердцем и другими, не менее горячими частями тела. А у тебя какие планы? Зачем ты в Лондо, или, как его называют по-другому, в Лангольме? Знаю, правду не услышу, но...
  Я пропустил мимо ушей водопад вопросов, пошёл против течения:
  - А как ты попала в этот мир, Энди?
  - Как и многие, - вздохнула опечаленная и грустная. - Там - она посмотрела на потолок - я сильно болела и почти умерла. Родители продали имение, машину, на вырученные деньги наняли Проводника, а оно оказался жутко дорогим, и вот...
  - Существует же Призрачный экспресс, Энди! Почти бесплатно и быстро, без риска и безопасно.
  - Это он сейчас ходит, этот экспресс. Тогда его для обычных смертных, как бы, и не существовало. Грустная история, да? Я выздоровела, а что с родителями - не знаю. Ругаю себя последними словами, но... кстати о словах. Ты из России?
  Я поперхнулся полностью остывшим кофе, вытаращил глаза, усиленно соображая, где и когда мог приколоться. Энделлион засмеялась:
  - Когда мы были в душе, ты красиво и красочно ругался. Подобные, сочные слова я недавно услышала от заключённой из России.
  Натянутые, как тетива лука нервы, тело напружинилось, радиостанции включились на полную мощность, они стали сверхчувствительные к любому слову мисс Грин. "Слышала", "недавно", "из России". Это уже не тепло, это очень и очень горячо. Леска натянулась, фрикцион на катушке полностью отпущен. Ждать, теперь нужно ждать и дождаться, естественно, удобного момента, чтобы рыбку, золотую и красивую, подсечь. Какой же я хам и невоспитанный человек! Использую, причём по полной программе, девушку. Пусть и с дредлоками на голове, но она - живой человек. Эх, Олег, Олег...
  - Знаешь, - произнесла Энделлион, набрасывая халат, - мне всё больше и больше кажется, что ты меня используешь в своих корыстных и бессовестных целях. Пользуешься тем, что неотразимый, мужественный, весь в шрамах и почти Бонд. Который Джеймс. Это так и есть, мастер интриг?
  Я вздрогнул, вспомнив присказки Мирамиры. Взяв себя в руки, ответил:
  - Все мы небезгрешные, девочка. Парадигма жизни, мать её много раз и.
  - Значит, женские чутьё меня не обмануло, - еле слышно произнесла Энделлион. У неё на глазах, ярко-зелёных и очаровательно-красивых, выступили слёзы. - Какие же вы, мужчины, сволочи! Говорила мне мама...
  Я решил, что пора подсекать. Куй, как говорится, пока горячо.
  - Скажи, а в Лондо часто появляются проводники? И второй вопрос, с ходу и вдогонку: если бы тебе кто-то предложил, пусть и за огромные...
  - Конечно, - перебила Энделлион. - Я готова пожертвовать чем угодно, чтобы увидеть родителей. Только нет в Лондо проводников, обходят они этот город третьей, или даже тридцать третьей, стороной. Доходили слухи, что их полным-полно в Нуаре, но как в него попасть? А если и попадёшь в столицу королевства Эспер, то как связаться с проводником? А сколько это стоит? Одни вопросы. Как твоё настоящее имя?
  Я решил, что пора убирать горшки с геранью с подоконника явочной квартиры, и хватит расставлять утюги в шахматном порядке.
  - Если есть желание, а оно у тебя есть, то почему бы не попробовать искусить судьбу, схватить птицу удачи за пушистый и разноцветный хвост? Или за клюв, что чревато, конечно. Меня зовут Олегом.
  Я услышал в голове Энди щелчок, она, расправив крылья, вспорхнула со стула, порывшись в кармане кителя, вытащила сложенный вчетверо лист бумаги.
  - Можешь не говорить, милая, чей на бумаге изображён брутальный фейс. Это я.
  - Ты - это ты, - согласилась Энделлион Грин, уперев руки в бока. - Палач, за поимку которого назначено сногсшибательное и головокружительное вознаграждение, включая бесплатную отправку за Грань. Вот так, Олег, который Палач. Чем ты Ей не угодил - не знаю. Но я знаю одно: не моего скудного ума это дело. Ты - Проводник с большой буквы, но странно и непонятно, зачем тебе я, такая красивая и доверчивая?
  - Чтобы защитить и уберечь. В первую очередь, от самой себя и от этого сумасшедшего мира. Если ты со мной до победного конца и до водружения флага над Рейхстагом, то мы все проблемы решим, расставим множество точек на "и", превратив их в "й". Если ты без меня, то я уйду и не хлопну дверью, только поцелую на прощание и скажу нежное "прости". Решать тебе.
  - Я верила, что со мной, рано или поздно, нечто подобное произойдёт. Конечно же, я с тобой, чего бы мне это не стоило, - как по написанному и тщательно выученному, сказала Энделлион, прикусив до крови губу. - Говори, что делать, мой принц.
  - Помечтать о чём-то о своём, о женском, не отвлекать меня, мудрого и решительного, от дум думских. Проще говоря, мне нужно время "на подумать". По истечении времени я задам вопросы, на которые ты ответишь. Хорошо? Вот и славно. А пока приготовить что-нить съестное и удобоваримое. На голодный желудок хорошо думается только о сексе. Жестоком и беспощадном. И ещё: я бы не отказался от сигаретки.
  Я прошел по коридору до его логического конца, не удержавшись, заглянул в умывальную комнату. Никого и ничего. Как Энделлион сказала, на всех этажах этого странного пристанища, гордо именуемого гостиницей, а в простонародное - общежитием, происходят очень странные дела. В соседних комнатах вроде как постояльцы есть, но увидеть их, практически, невозможно. Что-то со временем, точнее, с его сдвигом. На секунду, на миллисекунду или на наносекунду. А что, удобно! Никакой очереди в душевой, в туалете, в прочих местах и заведениях. Интересно, как тогда получилось-произошло, что я, нос к носу или лбом с жвалами, столкнулся с уродливым богомолом, который хотел меня изнасиловать? Странно... странно и непонятно. Казалось бы, знаешь о мире-изнанке всё, а тут такое, что на голову не напялишь, и на ногу не наденешь. Или наоборот.
  В бойлерной всё так же вздыхали и охали подводяще-отводящие трубы, водонагреватель недовольно пыхтел и проталкивал через своё нутро воду. Я распахнул окно, наполнил лёгкие кислотно-угарным воздухом города Лондо, посмотрел в сторону острова Плача. Закрыв глаза, представил Ксению. Тонкая розовая нить-связь, огибая здания-строения, терялась где-то вдали. Линия определенно уходила в сторону тюрьмы, в которой Энделлион встретилась, предположительно, с русской девчонкой, свободно владеющей русским национальным достоянием - матерно-ругательно-понятным языком. Уверенности в том, что это Ксения - ноль целях и единица в периоде. В любом случае, мне предстоит переправиться через реку без названия, как можно ближе подойти-подползти к тюрьме и только после этого принимать какое-то решение, вполне осознанное и ответственное. Как действовать, чем действовать и когда действовать.
  Солнца нет и не будет. Ночь прошла, и в городе зажглись уличные фонари. Жёлтый свет мощных ламп прячется между струй воды, низвергающихся с серого и угрюмого - другого здесь нет и быть не может - неба. Сегодня нелётная погода, зарядил наисильнейший дождь, поэтому в небе нет дирижаблей и других воздухоплавающих и небоисполосовывающих собой агрегатов. Город-спутник мегаполиса Нуар, город-тюрьма Лондо, противный дождь, жёлтый свет фонарей, и за углом аптека. Как не вспомнить классика? Освобожу Ксению, препровожу её и Энделлион домой, и этим самым развяжу себе руки. Месть... Какое же это сладкое слово! Найду Орхидею, выйду на Магду. Или наоборот. Гранд Мастера тёмного мира, которая может оказаться всего-навсего пешкой в руках гроссмейстера, человека, знающего всё и с лёгкостью решающего проблемы, им же созданные.
  Эх, мечты-мечты! А дальше-то что? Вспомнил слоган "мечты сбываются" и улыбнулся. Вернусь домой, что же ещё? По левую руку от меня будет возлежать Ксения, по правую - Лана, на мне будет сидеть темпераментная и неотразимая Энделлион Грин. А в кресле, как на троне всевластия, со связанными руками-ногами и с кляпом во рту, будет сидеть грозная, сверкающая глазами Магда Блэндиш. Интересно, куда запропастилась Энди? Вроде как собиралась за компанию подымить. Передумала? Ну и правильно, курить - обделить товарища.
  На острове Плача колокол пробил восемь раз. Восемь часов утра. Услышав визг тормозов, я перевесился через подоконник, посмотрел вниз: две чёрные машины с зарешеченными окнами. Из них на улицу высыпали серые люди в серых спецовках. Их ожидали охранники в тёмно-синих строгих мундирах и при оружии. Мужчины и женщины-арестанты, вторых, почему-то, намного больше. Что у них в руках? Допотопные мётлы, что же ещё? Сейчас начнётся монотонное вжик-вжик, бжик-бжик. Тюремную пайку нужно отрабатывать, приводить Лондо в надлежащий порядок, куда без этого? Заорала-завизжала моя паранойя: Олег, какая уборка листьев под дождём? Какие мётлы и другая атрибутика дворника, идиот? Это капкан на лося, то есть, на тебя!
  А вот это интересно, даже очень. Правда - интересна с одной стороны и отвратительна с другой. В ушах засвистел ветер, он не стих и продолжал шуметь, когда я ворвался в комнату мисс Грин. Никого и ничего. Змей-искуситель, зуб даю, шепнул Энди на ушко: "Таких, как Олег, дурочка, у тебя будут сотни, если не тысячи. А совершить донос - твой реальный шанс обрести свободу реальную и свободу в денежном эквиваленте". Не думаю, что девушка долго колебалась. Эх, неудобно и обидно. Даже грустно в нескольких местах. Эти мысли блуждали в моей голове пока я одевался. Быстро, как в армии учили. Вернувшись в бойлерную, теперь с рюкзаком в руках и жующим недоеденный бутерброд, я нащупал выключатель, в бойлерной стало темно. Ключ с вензельной головкой, лежащий на подоконнике и случайно задетый мной, таким неуклюжим и нерасторопным, упал на пол. Хорошая мысля, как говорится, приходит опосля: с какого такого перепуга у Энди оказался ключ от бойлерной? Кто она такая для владельца притона-общежития? Помимо машин с арестантами, во дворе гостиницы припарковались три чёрные машины. По виду военные и на вид грозные. Эх, Энделлион, Энделлион! Из списка обнажённых и развратных мы тебя вычёркиваем. Раз и навсегда. Аминь, мать вашу!
  
  
   Глава 3
  
  
  Захлопали двери, гостиница-общежитие наполнилось гулом и топотом ног. Люди со служебными удостоверениями в боковых и накладных карманах, с убойно-смирительным оружием начали охоту. Интересно, на кого же они охотятся, кого хотят усмирить-уничтожить-растоптать и бросить к ногам Гранд Мастера тёмного мира? Неужели меня, такого скромного и обаятельно-привлекательного? Да, я сейчас в роли волка-подранка. Почему подранка? Ранила меня Энди. Сжала прелестными руками моё огромное и любвеобильное сердце, пленила своей обворожительной улыбкой и наивной простотой. Эх, красивая девчонка с разноцветными дредлоками, как ты могла так похабно-вульгарно поступить с человеком-человечищем, то есть, со мной? Убить ты меня не убила, но ранила, и теперь рана в груди огромная и кровоточащая, безобразная и рваная. Но одно радует: рана пока не загноившаяся и это слегка обнадёживает. Эх, Энделлион!
  Я вставил ключ в наиглубочайшую скважину замка, два раза провернул. Вовремя: кто-то попытался дверь открыть, пару-тройку раз её дёрнул за ручку, пнул со злости ногой и обматерил меня с ног и до самой головы-головушки. Да так сильно обматерил, что я покраснел. Или хотел покраснеть, но передумал и не стал этого делать. На двери появилась руна "Гебо". Две пересекающиеся линии, большая русская буква "Х". Руна выбора времени, для меня потерянного. На тыльной стороне ладони я нарисовал корявую руну "Наутиз", напитал её энергией. Энергетика Сатурна. Сложная, но универсальная руна, не раз и не два (и даже не двадцать два) выручавшая меня из наисложнейших ситуаций. Помоги мне, небо, помоги мне, солнце! "Гебо" засияла так сильно, что я на некоторое время ослеп. Водонагреватель булькнул и заткнулся, водяные трубы зашипели и притихли. Меня опалило жаром, потом тело сковал холод.
  Бойлерная исчезла, исчез мир Тень, вокруг закружили в красивом танце звёзды. Они начали вращаться вокруг только им ведомой линии-оси, разбрасывая снопы искр, прожигающих наитончайшую пелену пространство-временного континуума. В одном месте звёзды таки умудрились и прожгли в пелене дыру, образовалась огромная воронка, в которую меня, никем и ничем не защищённого, а поэтому легко ранимого, начало засасывать-затягивать. Раскинув руки в стороны, я падал в бездну воспоминаний. В голове, стараясь вырваться на свободу, билась в судорогах мысль о бренности бытия и несовершенстве человека. Мы совершаем неосознанные поступки, любим и ненавидим, рожаем и умерщвляем себе подобных, не осознавая и не понимая, что все наши действия давно предопределены. Кем-то или чем-то. Куда, интересно, меня перенесёт на этот раз? Определённо - в прошлое. Я закрыл глаза, сложил руки на груди. Аминь! Будь что будет...
  
  ***
  
  - Вы меня не слушаете, граф? Да что с вами происходит? Хм... или произошло?
  - Что? - я открыл глаза, посмотрел по сторонам. - С кем и что произошло?
  Небольшой лес, недалеко от него, соответственно и от нас, находится железнодорожная станция. Диспетчер что-то неразборчиво и несвязно прокричал в микрофон много сот ваттного усилителя, усиливающего и разносящего по перрону непонятные слова, раздался лязг сцепки вагонов, утробный рык локомотива. Мерлин и Мирамира смотрели на меня испуганно-восторженными глазами, как на какое-то божество, на тотем или на существо из параллельного мира. Айва, с присущей ей грацией, приблизилась ко мне на расстояние вытянутой руки, прикоснулась к моей небритой щеке. Я посмотрел в её фиалковые глаза, улыбнулся.
  - Мирамира, от меня теперь ни на шаг. О двух и трёх - даже не думай и не помышляй. Понятно? И вам, Мерлин, советую, и даже на этом настаиваю, - от меня далеко не уходить. Мы на станцию не идём. Там, гадливо улыбаясь, нас ждёт и никак не дождётся смерть. Тварь ненасытная и прожорливая.
  - Смею предположить, что вас посетили странные видения. Я не ошибся, граф? - спросил озадаченный маг.
  - Можно и так сказать, - согласился я с Мерлином. - Как же я вас рад видеть, ребята. Живыми и здоровым, полными сил и надежд на неминуемо приближающееся светлое будущее, которое поможет и позволит свергнуть паразитирующий на наших плечах класс тунеядцев и безработных, ничего не делающих бестолочей.
  - Сколько же новых и непонятных для меня слов. Нужно их записать, пока не забыл, - пробормотал Мерлин, доставая из заплечной сумки что-то похожее на записную книжку.
  Мирамира посмотрела мне в глаза, едва заметно кивнула головой в сторону густых зарослей дикого орешника. Мол, отойдём-поговорим-пошепчемся?
  Отошли и обнялись. Как без этого? Никак. Слёзы на прекрасных фиалковых глазах-глазищах, бровки "домиком", дрожащие губы.
  - Как я умерла, Мастер приключений?
  - Без понятия, Мирамира. Правда, и она исходит от всего необъятного, любящего тебя сердца. Был взрыв огромного и красивого дирижабля, зависшего над железнодорожной станцией. И на этом всё, ничего не помню. Еле живой, или наполовину мёртвый, я очнулся в своём мире. Меня заштопали-подлатали, поставили на ноги, дали пинка под зад. И вот я здесь, моя дорогая, - беззастенчиво врал я, сам себе удивляясь.
  - Из-за меня? - вытирая слёзы, спросила девочка с серебристыми волосами, умопомрачительной фигурой и относительно большой грудью. Ум... обожаю подобное сочетание. - Скажи, ты вернулся из-за меня? Да или нет.
  Я подумал и пришёл к выводу, что, сказав "да", нисколько не покривлю душой. То есть, не совру, потому что очень часто Мирамире вспоминал и, украдкой от себя, вздыхал. Очень часто и непонятно-непривычно трогательно.
  - Твой вопрос меня обидел, милая, - прошептал я, приобняв Мирамиру. - Естественно, из-за тебя. А теперь пойдём к Мерлину. У него удивительная способность влипать в неприятности, которых априори быть не должно и не может быть.
  - Ты же его плохо знаешь, Мастер комплиментов, - улыбнулась айва.
  - Я его знаю лучше, чем он себя, девочка. Пойдём, не время для обнимашек.
  - Как всегда, одни загадки, - вздохнула Мирамира. - Пойдём, Мастер обмана.
  - Подожди, - остановился я, придержав айву за рукав куртки. - У тебя удивительный дар видеть будущее и недалёкое прошлое. Как же ты не предвидела произошедшее на станции? А ну-ка, признавайся, негодница!
  - Признаваться не в чем. Чем ближе к станции, тем слабее мой дар, человек из другого мира.
  Мерлин сидел в позе роденовского "Мыслителя", прообраза великого Данте. Похоже, что маг, погружённый в свои мысли, не заметил нашего отсутствия. Или сделал вид, что не заметил. Но потом Мерлин встрепенулся и подобрался, посмотрев на небо, стал похож на гончую собаку. Чёрт бы меня побрал: по небу, плавно и величаво, но пока от нас далеко, скользит дирижабль. Огромный и красивый, с подвесной гондолой, из которой торчит невообразимо огромный арбалетный болт, по размеру не уступающий гарпуну китобоев.
  - Чёрный ворон, ты не вейся, - сфальшивил я, набрасывая на плечи лямки рюкзака. - Уходим быстро и незаметно. Мирамира, ты - впереди колонны, я замыкающий. Идём по лесу тихо, на сухие ветки не наступаем, не охаем и не ахаем, по возможности не разговариваем.
  - И долго нам идти, граф? - задал вполне себе резонный вопрос Мерлин. - Вообще-то, существует руна переноса, и я не совсем понимаю, почему мы этой полезной руной, в столь критический момент, не воспользуемся.
  - Засветимся, Мерлин, - ответил я, наблюдая за плавными обводами цеппелина. - А вот жахнуть по летающему серебристому кондому нам не помешает. Мы сейчас находимся, в кавычках, на станции. Если взорвём дирижабль - спрячем конец-концы в воду. Те, кто нас преследует, подумают, что с врагами-нами покончено и этим самым развяжут нам-храбрым руки. Дирижабль будет над станцией минут через десять, не раньше. За это время нам предстоит сделать массу нужных и не очень дел. Первое: успеть сесть на отправляющийся поезд, а потом, удаляясь от станции и чуть позже, находясь на безопасном расстоянии, жахнуть. Это будет вторым нашим делом. Жахнуть эффектно и беспощадно, громко и впечатляюще. Задача ясна? Тогда по коням и не отставать.
  Догонять пришлось мне. Мирамира, не касаясь ногами земли, парила в воздухе. Ловко уклоняясь от веток деревьев, она бежала впереди и чуть в стороне. Мерлин, наступая мне на пятки, дышал мне в спину, предположительно, успевая крутить головой на триста шестьдесят градусов, отслеживая местоположение дирижабля. Серебристый гигант закрыл собой полнеба. Он приближался к станции медленно, но уверенно, я бы сказал - грациозно и величаво. Приближался он к своей смерти, неизбежной и неминуемой. Опять приходится убивать ради... я споткнулся и чуть не растянулся на земле. Жирная мандрагора, раскрыв в беззвучном крике беззубую пасть и распустив щупальца, пыталась спеленать-скрутить потенциальную жертву, чтобы потом высосать из неё энергию, превратив её в высохшую мумию.
  Чего угодно ожидал от Мерлина, но только не такой нечеловеческой и почти звериной прыти. Маг всех времён и народов за считанные секунды подхватил с земли ветку дерева, вогнал её относительно ровный конец мандрагоре в глаз. Через наносекунду в руках Мерлина оказался нож, слегка искривлённый и угольно-чёрный, а ещё через несколько ударов сердца голова мандрагоры была отделена от безобразного тела. Только после окончания успешной хирургической операции, Мерлин посмотрел на меня растерянными глазами, не зная, что ему делать дальше.
  - Нашли время заниматься патологоанатомией, Мерлин! - прошипел я, доставая из рюкзака плотный полиэтиленовый пакет, литров на двадцать-двадцать пять. - Бросайте сюда ваш военный трофей и не стойте истуканом. Мирамира, помогай!
  - Я? Да ни за что! - категорически ответила айва, отступив на шаг от Мерлина. - Я боюсь и не просто боюсь, а дико боюсь и даже брезгую к ней прикоснуться.
  - Пакет держи, - рявкнул я, - а вы, Мерлин, соберите в пучок щупальца и их придержите. Вот так, хорошо.
  Голова мандрагоры кое-как поместилась в пакете, маг с трудом затолкал в него извивающиеся щупальца. И только сейчас до меня дошло: на какой ляд нам голова умерщвлённой Мерлином мандрагоры? Но дело было сделано. Мерлин, из-за заплечной сумки и пакета, стал похож на двугорбого верблюда, и мы продолжили забег на короткую, но очень изматывающую дистанцию.
  - Не успеем - опоздаем, - прохрипел я, когда увидел проплывающие мимо вагоны поезда. - За мной!
  Ноги предательски разъезжались, на насыпь полотна пришлось подниматься в коленно-локтевой позе. Мы успели, и ещё как успели, запрыгнуть на ступеньки переходной площадки последней "теплушки". Хорошо - и это нам помогло при "посадке" - что локомотив, выпуская в воздух кубометры пара, только-только начал резво работать кривошипно-шатунным механизмом и набирать скорость. Отдышавшись, я сориентировался на месте, показал Мерлину на швартующийся к высокой причальной мачте дирижабль. То ли сильный боковой ветер ему помешал, то ли неопытность летуна, но наполненный взрывоопасными газом летающий баллон, отошёл от мачты для повторной попытки к ней пришвартоваться.
  - Теперь можно жахать, Мерлин! - прокричал я на ухо магу. - Только ради всех святых, не вливайте, как в прошлый раз, в плетение столько энергии и ненависти. Давайте пакет, я его постараюсь не выронить, а выроню - ничего страшного не произойдёт. Теперь сосредоточьтесь, продышитесь и успокойтесь. Вот сволочи, они всё-таки нас увидели, засекли-запеленговали и теперь пустились в погоню. А я, наивный и неопытный, неискушённый в воздухоплавании человек, подумал, что дирижабль не может элементарно пришвартоваться. Ветер ему, якобы, помешал, а оно вон как получается. Мерлин, пора жахнуть!
  - Позвольте! Но вы, граф, меня в работе ещё не видели. О каком таком "последнем разе" вы сказали и какой смысл вы вложили в это странное и не совсем уместное словосочетание? - спросил Мерлин, вытаращив и без того немаленькие глаза.
  - Потом расскажу. Обещаю! Если не забуду! Может быть! - ответил я, не отрывая взгляда от совершающего манёвр цеппелина.
  Ошибся я, ошибся: пилот был мастером своего дела. Он развернул летательный аппарат, практически, на месте и направил его в нашу сторону, вдогонку поезда. Открылась боковая дверь гондолы, из неё по пояс высунулись два автоматчика. Пули-дуры прошлось по кронам деревьев, пара-тройка просвистела в угрожающей нам и нашим жизням близи. Мирамира, скорее всего от страха, зашлась в крике, и маг огня, наконец-то, соизволил выпустить на волю лохматого демона смерти.
  Я смотрел-наблюдал за священнодействием Мерлина, отслеживал тончайшие мизиенхорды плетения "огненный шар", но до того момента, пока на небе, сером и угрюмом, не вспыхнула яркая звезда. Она, вобрав в себя энергию окружающего пространства и всего мироздания, увеличилась в размерах, стала тяжелой, и от этого смертельно-опасной, беспощадно-уничтожительной для наших врагов и для мира в целом. Удивившись своему красноречию, я покачал головой. Вагон завизжал всеми имеющимися колёсными парами, накренился: поезд повернул налево и прибавил скорости.
  Дирижабль, пытаясь совершить "противоракетный" манёвр, самым странным и неестественным образом сделал разворот на сто восемьдесят градусов, показав нам кормовую часть и огромный трёхлопастной винт. Нам показал, но не плетению Мерлина. Огненный шар, разбрасывая в стороны протуберанцы огня, пошёл на снижение. Поезд нырнул куда-то вниз, из-за деревьев что-то увидеть или рассмотреть стало невозможно.
  - Не уйдёт и никуда он не денется, граф! - уверенно, как это делал известный мне по героическо-патриотической литературе Железняк, произнёс Мерлин, потирая руки. - Я добавил в плетение поисковый элемент Хаоса, и теперь он ищет и уничтожает всё живое, огонь - остальное. То есть, неживое и созданное людьми. Сейчас произойдёт самое интересное и...
  Что произойдёт, я не услышал. Над деревьями появился огненный, ядовито-красного-жёлтого цвета гриб-переросток. Воздух на мгновенье сгустился, стало очень тихо. И от этой зловещей тишины у меня засосало под ложечкой, во рту появился кисло-горький и металлический привкус. Вспомнив слова Дока о том, что вместо железнодорожной станции, блуждающей точки бифуркации, возникла огромная воронка, а меня нашли в форме хорошо пожаренного стейка с вытаращенными от страха глазами, я понял, что зря доверил уничтожение дирижабля маньяку от науки Мерлину.
  Бросив под ноги пакет с головой мандрагоры, я правой рукой сграбастал и прижал к себе пискнувшую, пахнувшую утренней свежестью Мирамиру, левой рукой - повалил на пол переходной площадки Мерлина. Упал-придавил своим грузным телом мага и хрупкую айву, навалившись на них сверху и закрыв глаза. Происходящее было странным и для меня не совсем понятным. Ничего страшного и ужасного не произошло. Моё тело стало необычайно лёгким, потом я понял, что на меня действует центробежная сила и вдобавок к ней - сила Кориолиса. Как при покатушках на быстро вращающейся карусели.
  Я прикинул поочерёдно первый и левый глаз, но ничего для себя необычного не увидел. В очередной раз пространственно-временной континуума претерпел изменение, дрогнул и расступился в стороны, образовав огромную воронку. Полотно железной дороги, по которой, утопая и захлёбываясь собственным паром мчался поезд, причудливо изогнулось, превратившись в бесконечное кольцо Мебиуса. Над головой, показывая нам грязно-запылённые ребристые крыши, мелькали вагоны. Пассажирские и грузовые. Ярко-зелёного и угрюмо-коричневого и поэтому отталкивающего цветов.
  В голову пришла и ушла мысль о том, что мне в очередной раз не удастся побывать в замке графа Лорена Бельтвийского, которого прокляла обесчещенная похотливым и ненасытным графом красавица Ванну из бедного рода Криспис. Выпрыгивать из поезда, когда он находится неизвестно на каком временном промежутке или на временной линии, - чистое самоубийство. Мир-изнанка выталкивал меня в свой мир, словно говоря: живёшь в своём мире, ну и живи. Пока живи и не лезь в дела взрослых и преуспевающих людей. Опять возопила моя паранойя, с макушки головы и до пяток ног меня накрыло дурное предчувствие.
  - Мерлин, Мирамира, если нас в очередной раз разлучат враги и мы окажемся неизвестно где и порознь, то предлагаю встретиться в том же городе, в котором мы познакомились, и в той же гостинице.
  - В "Хромой сосне?" - уточнил педант Мерлин. - У вас очередное предчувствие чего-то неизбежного и отвратительного, граф?
  - Да, - ответил я будущему чародею всего мира и всех народов. - Прислушайтесь. Вы слышите звук пыхтящего паровоза, который должен пыхтеть и выбрасывать в воздух пар? Вот и я не слышу. Сейчас мы всё выясним. Минуточку, господа.
  Схватившись правой рукой за поручень, и встав ногами на ступеньку небольшой лестницы, я наклонился, чтобы посмотреть, что происходит впереди, с огромным чёрным паровозом. А ничего с ним не произошло, потому что его не было. От слова "совсем". Впереди состава бесновалась то ли туча, то ли облако из непонятной грязно-синей субстанции. В этом облаке, как я понимаю, исчез локомотив, один за другим исчезали вагоны. И грузовые, и пассажирские.
  - Граф! - закричал Мерлин.
  - Олег! Сверху... - пискнула Мирамира.
  Поздно! В моё левое плечо впилось что-то бритвенно-острое, левая часть туловища занемела и окаменела. Превозмогая адскую боль, я посмотрел вверх и увидел злобный оскал горгульи. Она, хлопая крыльями, пыталась подняться в небо, я же, цепляясь правой рукой за поручень, пытался этому помешать. Но силы человека не безграничные, и я отпустил поручень вагона. Горгулья рванула вверх, со скоростью реактивного самолёта начала подниматься к серому небу. Я посмотрел вниз, но ничего, кроме леса и столба огня на месте железнодорожной станции, не увидел.
  Через "не могу" и "мне же больно", правой рукой я нащупал висящий на поясном ремне рунный нож. Горгулья, почувствовав присутствие сильной магии, заверещала и попробовала меня, десантника без парашюта, сбросить вниз. Но коготь этой твари так глубоко засел в плече, что я оставался висеть у горгульи на ноге. Размахнувшись, ударил ножом в основание когтя. Потом в голову пришла мысль: а не идиот ли я? Упаду с заоблачной высоты, и никто меня воедино не соберёт, чёрт побери, ни один хирург! Нож грозно сверкнул рунами, и я понял, что не всё ещё в моей жизни потеряно. Да, я падал, но относительно небыстро. Меня подхватила какая-то невидимая сила, я увидел внизу заснеженную равнину и, прикрытый плотными клубами пара, железнодорожный состав.
  
  
  Остальные главы на: https://www.starywriting.com/novel/3Yf%2FWCdDIOIYTRZCf%2B7f6w%3D%3D.html
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) О.Миронова "Межгалактическая любовь"(Постапокалипсис) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) В.Кей "У Безумия тоже есть цвет "(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"