Юрьевич Алексей
Потусторонний мир в литературе

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Полный вариант моего экспериментального эссе - со всеми ссылками на мои произведения, не предназначенные для широкой публики. А так - то же самое, что и в размещенном чуть ранее эссе "Отображение реальности в фантастических произведениях" - размышления о литературе и жизни, о социальных проблемах и их отображении в реалистической фантастикЕ (турборелализма), гуманитарной (мягкой) НФ. В тексте этого необычного исследования размещены ссылки на эти свои произведения и другие статьи автора. Экспериментальный текст (с гипертекстовыми ссылками), в котором встречаются отрывки и комментарии к моей прозе и к фантастическим повестям Сергея Абрамова, а также цитаты из Эдуарда Лимонова и Александра Дугина.

  -- Притча притч
   Даже в коротком рассказе объемом в 10 тысяч знаков (символов с пробелами) очень трудно вместить все задуманные коллизии, повороты сюжета, то в миниатюрах (не более 5 тыс. знаков) это сделать тем более трудно. Основные элементы рассказа (особенно новеллы): экспозиция, завязка, кульминация, развязка - обозначаются кратко, либо вовсе отсутствуют.
   Тем не менее, стоит подчеркнуть важность и даже необходимость миниатюр.
   И дело не только в кратком формате, пригодном для чтения вслух на литературных встречах. В миниатюрах повышается необходимость четкого выделения главной мысли рассказа, в которой заключен его основной посыл, его послание (месседж), его философия - без этого миниатюра теряет смысл. Без прочих элементов новеллы можно обойтись - даже без сюжета. Кстати, в произведениях больших по объему, главная мысль может затеряться за поворотами сюжета, за долгими описаниями... так что может ее и вовсе не быть, но объем "помогает" это скрыть.
   Естественно, что преобладающим жанром в миниатюрах становится притча. В притчах и им подобных произведениях, повышается роль иносказаний. Ибо, чтобы "взять читателя", важны краткие, но ёмкие образы, сравнения, метафоры, аллегории.
   В сказочной, полусказочной поучительной форме изложения, не обязательно подробное описание психологических характеристик героев. Как и в фольклорных произведениях не всегда нужно описывать внешность персонажей, давать экспозицию и т. п. Тем не менее, все эти приемы "высокого стиля" могут присутствовать в миниатюрах. Тем интереснее ухитриться их там уместить.
   В качестве примера такого подхода я хотел бы привести свой рассказ "Гавань разбитых кораблей".
  
   Гавань разбитых кораблей
  
   Элви и Клава шли по берегу. Темно-синее небо висело над ними, белые чайки кружили над берегом.
   Элви шел, как будто печально погружённый в свои мысли, а Клава казалась спокойной, хотя и не радостной. Темные волосы, собранные заколками в прическу открывали ее лоб, темно-красная лента, заплетённая в волосах, лазоревая блузка и широкая темно-красная юбка до колен, довершали ее облик.
   Вскоре из-за песчаного мыса показался залив, где стояли темные остовы кораблей.
   Видя, что Элви посмотрел на суда, а Клава ответила на его немой вопрос:
   - Это гавань разбитых кораблей, гавань разбитых надежд людей.
   И, видя пробудившийся во взоре Элви интерес, пояснила:
   - Каждый корабль - это человек. Когда его большая мечта, большие надежды разбились, его жизненный корабль можно увидеть в этой гавани...
   - Как жестоко, - промолвив Элви.
   - Это еще не всё, - сказала Клава и продолжила:
   - У каждого из стоящих здесь судов есть вода - это залив, все корабли стоят в воде. А там дальше за дюнами на берегу покоятся остовы кораблей прямо на песке. И так как они без воды, то значит, тех людей уже нет в живых. А тот, кто здесь, в этом заливе - у них еще не все потеряно, как бы ни были тяжелы их потери, - заключила она.
   Элви приободрился, в его глазах мелькнуло нечто вроде надежды:
   - Тот, кто здесь... ты хотела сказать тот, чей корабль здесь?
   - И так и так верно. Ведь это тонкий мир. Многие вещи здесь понимаются и выражаются буквально и воплощаются в виде реального (в этом мире) воплощения. Подобно тому, как мы я приходила к тебе время от времени в твоем городе.
   - Да, ты виделась мне на берегу большого озера или даже моря, которого нет в центре твоего города - но в Тонком мире есть. Хотя каждый раз я забывал о нашей встрече, но мне чудилась картина: как девушка сидит над тоннелями. проложенными под Транссибом и смотрит вдаль, где за железной дорогой виднеются городские дома. А дальше берег - на месте острова Богородский находится море или озеро. Ведь та низина походит на дно древнего водоема - его берега крутые... а дальше пойма Селенги. В 92 году похожее видение было - у холма, где Дворец культуры, у его огромной лестницы - я вижу тоже летний день и небо - с пейзажем, уходящим на восток.
   - Да, я там была. Но ты не помнишь, что не только видел меня. Мы и разговаривали... мы звали тебя вперед. Тебе подобные должны были тогда, на рубеже эпох придти во власть.
   - Мне же было всего 13 лет тем летом...
   - Я говорю о состоянии дел в тонком мире. Власть действительно должна принадлежать венценосным "младенцам".
   - Но ее у меня не было...
   - Могла быть власть. Ты не помнишь, но мы тогда кричали... я кричала тебя сквозь слезы, что решается в этот момент все в жизни. Это поворотный момент в истории твоего города... Но мы упустили власть...
   - Ты упоминаешь о событиях, которых не помню... правда чувствую кое-что. А это как будто даже видел - как ты кричала мне сквозь слезы, что счас либо конец - прозябание, либо мы берем власть в этой жизни ее богатства... был какой-то выбор - но не помню. В моей жизни не было такого, но ощущение четкое...
   - Это отображение борьбы твоей мамы с жизнью... Осенью 1992 года она от тебя скрывала, что редактор ей предложил войти в редакцию новой газеты "Ночной Забайкальск", но она отказалась. А сомнениями поделилась с тобой спустя почти 20 лет. Если бы ваша жизнь по другому руслу... Это и был поворотный момент, когда такие как ты, твоя мать, не прошли во власть...
   - И что делать? - Элви потупил взор.
   Клава встала напротив него - ветер выбил пару прядей из причёски и они развевались у ее щеки.
   - Я назвала тебя венценосным младенцем, хотя ты уже не юн - спустя четверть века после точки бифуркации. Но ты маргинал - ты не удел. Ты неуклюж. Но при том ты один из Лучших. И потому ты достоин власти.
   С этими словами Клава взяла в руки венец, невесть как оказавшийся у нее, и вознесла его на голову Элви:
   - Пойми. Речь идет о тонком мире. Здесь мы тебя короновали - там, в материальном мире, произойдут изменения - мы даже еще точно не знаем, какие. Но - жди событий.
  
   Дети и маргиналы - избранные
  
   В вышеприведенном рассказе "Гавань разбитых кораблей", задается вопрос, почему маргиналы не взяли власть в 1991-1992 годах? На этот вопрос есть ответ и в самом рассказе, когда Клава говорит Элви, что у таких как он была возможность пройти во власть в начале 90-х. Почему этот невозможный казалось бы шанс был тогда реален, объясняет отрывок из повести ташкентского фантаста Владимира Васильева, из его продолжения "Улитки на склоне братьев Стругацких под названием "Тень улитки":
   - Но я же был директором! - возразил он вслух.
   - Да, как оказалось - при временном отсутствии какого бы то ни
   было порядка, в промежутке между старым и новым.
  
   В моей повести "Апрель новой жизни" ("Газетный город") также есть ответ на вопрос, почему и как маргиналы не взяли власть в 1991-1992 годах?
   "Получается, в 92-м году настоящие люди стояли на пороге успеха... Как же случилось, что те, кто мог более справедливо и мудро руководить на всех уровнях -- так бездарно проиграли? И кому - бывшим номенклатурным работникам, которые при каждом удобном случае поливают грязью прошлое, в том числе и свое собственное -- очень успешное, кстати.
   Коммунисты проиграли, и сами моментально перекрасившись, сразу вернулись во власть -- кое-где, правда, пустив в нее на время демократов. Но в Усть-Чунске женщины из бывшей демоппозиции, заехавшие в органы местного управления, продержались недолго...".
  
   Ричард Олдингтон в своем первом самом лучшем романе "Смерть героя" подчеркнул: "Сколько-нибудь настоящая книга всегда возникает прямо из жизни и писать ее надо собственной кровью". И моя повесть "Апрель новой жизни" (Газетный город) написана, можно сказать, моей кровью на протяжении 2014-2015 года, ведь, несмотря на некоторые мистико-фантастические элементы, она полна реализма, даже трагического реализма. Почему 2000-е годы стали трагедией для части населения нашей страны, написано в моем исследовании "Голос молчащего слоя" (приватизация ЖКХ стала трагедией для молчащего слоя.).
  
   А встречаемый в рассказе "Гавань разбитых кораблей" термин "венценосные младенцы" взят мной из статьи Александра Дугина "Власть венценосных младенцев". Удивительно, но с творчеством Дугина я познакомился довольно поздно, в начале 2016 года. Тем не менее, еще задолго до этого в моем творчестве встречались мысли об особых способностях детей и маргиналов. Нечто подобное проскальзывает и у других авторов, рассмотрим творчество известного советского фантаста Сергея Абрамова, повести которого я знаю с 13 лет.
   Как пишет Дугин, "Взрослые обязаны изучать в высших учебных заведениях мифы и сказки, сдавать экзамены на чудеса и видения, слушаться непредсказуемых ассоциаций и велений многомерной безграничной любви". И главный герой повести Абрамова "Потому что потому" взрослый - художник, приехавший в загородный поселок, убеждается, что ему-то (несмотря на его творческую профессию) как раз и не хватает этого "сказочного" образования. Эти "венценосные младенцы", оказываются и мудрее его и знают что-то такое, чему взрослому за всю жизнь не научиться.
   Удивляет, что произведение относится к жанру фантастики, оно находится на грани с реализмом. Сказочность происходящего осознаётся главным героем, который верит и не верит необычным способностям детей из загородного поселка. Повесть можно назвать турбореализмом, реалистической фантастикой, мягкой гуманитарной фантастикой.
   Мне запомнилась эта повесть, когда я учился в 8 классе, в начале 1992 года - как и первая в той книге, купленной тогда мамой - "Однажды, вдруг, когда-нибудь". Была какая-то притягательность, ощущение неразгаданной тайны, так что спустя 11 лет после прочтения я написал рассказ, вдохновленный "Однажды..." - "Ключи к апрелю" (2003). Позже этот рассказ вошел в мою повесть "Гости из лучшего мира". Также я изложил фабулу этой повести в школьном сочинении в 9-м классе (1992-1993 учебный год).
   "Подростковый романтизм... вера в добро, мечты о "прекрасном принце/прекрасной даме" -- все это не наивные штампы... Именно подростки несут в себе тайную память о том, как должны обстоять дела в нормальном традиционном обществе, где взрослая жизнь не скучная рутина, а непрерывное соучастие в мифе, в сказочной реальности". (А. Г. Дугин. Крестовый поход детей).
  
   О важности сна и сноподобных состояний пишет Дугин, характеризуя современных подростков: "К 12 годам это уже, как правило, законченные взрослые, неисправимые циничные идиоты, без грез и видений, без тонких предчувствий и мудрой веры в чудо, без чистой любви и внимательного вкуса к магии сна".
   А у меня в рассказе "Ключи к апрелю" (2003 г.) как раз говорится о сне как важном способе познания мира.
   Итак, в годы революционной перестройки общества, маргиналы, в том числе молодые маргиналы могут сделать резкий социальный скачок: Аркадий Гайдар в 15 лет ставший командиром и т. д.
   Александр Дугин пишет: "Нормальным государством и нормальным обществом должны править дети, венценосные младенцы или, на худой конец, те, кто ближе всего стоят к детскому состоянию души -- провидцы, мудрецы, святые, пророки, так же, как дети, чисто верующие во вселенную чудес и так же, как дети, сохраняющие связь с миром души, предшествующим рождению" ("Власть венценосных младенцев).
   Бывший же соратник Дугина - Лимонов высказывает созвучные ему мысли: "наиболее революционным типом личности является маргинал: странный неустроенный человек, живущий на окраине общества, талантливый изувер, фанатик. Поэт, психопат, неудачник" ("Другая Россия").
   То есть обществом править должны либо дети, либо маргиналы. А о последних сказано: "Неудачники (и самоучки) по знаниям всегда превосходят человека преуспевающего, ибо тому достаточно преуспевать в чем-нибудь одном, он не тратит время на прочее; а энциклопедичность - признак невезучести. Чем больше вошло кому-то в голову, тем меньше у него вышло в реальной жизни" (Умберто Эко. "Нулевой номер").
   Как понятно из вышеприведённой цитаты, именно слом прежних порядков может обеспечить выход наверх (социальные лифты) людей с высокими знаниями (серые карьеристы каким-то образом должны уступить им дорогу). Эта характеристика маргиналов (интеллект) должна стоять на первом месте, чем собственно маргинальность, ибо маргиналами могут быть банальные алкоголики и прочие асоциальные элементы, знания (интеллект) которых как правило даже намного ниже "прогнивших" чиновников - серых людей, не дающих, согласно законам Паркинсона, восходить наверх талантливым людям.
   Кстати, после революции 1917 года в России именно такие наглые и необразованные Швондеры и Шариковы полезли наверх, как иронически описано Булгаковым в "Собачьем сердце". То есть, в революцию выдвигаются быстро вверх отнюдь не только образованные молодые наполеоны (как известно Бонапарт еще до 30 лет стал одним из самых популярных генералов революционной Франции, затем первым консулом - фактически диктатором, а собственно императором - в 31 год).
   А вот уже в недавнем своем произведении "Экспресс до звезд" ("Ларец демонов, или Поезд в Греко-Бактрию") я пишу об опасности восхождения наверх серой массы:
   "Три четверти населения любой страны на Земле непригодны для высоко ответственной жизни, поскольку не менее 50 процентов людей - с отклонениями в поведении. В благоприятных условиях девиантные люди незаметны, походят на хороших. Генетические сбои у большинства дремлют в тихом омуте (например, как было при советском застое), выжидая подходящего момента. И при ужесточении социального строя или при катастрофах и войнах, выползают наверх самые худшие, которые разрушают социум, а остальные пассивны и их терпят. Худшие губят остальных, по чьим головам пробились к благам или власти".
   "Итак, многократные попытки - повторяю, многократные попытки, - лицо Чанга озарилось яростью, - кончались полным провалом. Недобитки, ущербные представители рода хомо сапиенс - именно ущербные, то есть стоящие даже ниже средних значений - рано или поздно одерживали верх над подлинной элитой общества".
   Вынесен даже вердикт: "Столько людей сплетены с тянущими вниз отрицательными качествами. Умные люди слабы и нерешительны, а сильные тупы и жестоки. Несмотря на грубость и приблизительность, эта схема довольно чётко описывает всё происходящее на Земле".
   Но герои моих произведений видят выход из такого мрачного положения: "Мировое общество выработало идею создания легионов жизни - решительных людей с положительной мотивацией своих поступков. Ведь как известно редко встречается порядочный человек, обладающей достаточной агрессивностью и решительностью, чтобы наказывать негодяев, в то время как люди неважные, серые, а то и откровенные мерзавцы обладают и силой воли и напористостью вплоть до жестокости, направленной в первую очередь против тех, кто пытается жить по совести или хотя бы просто не мешает другим людям, против более способных талантливых людей, которые обычно слабее серых личностей, мещан и, тем более, слабее мерзавцев. Особенно мерзавцы рады расправиться с теми, кто пытается транслировать гуманистические ценности другим людям. Чтобы сломать это неравноправие в генетическом облике человечества, и была создана система воспитания, включающая в себя в том числе и генетическое моделирование активных положительных людей. Из общей выборки человеческой популяции отбирались положительные люди, и им, путём генетической модификации (дополнявшейся впоследствии воспитанием) прививались более активные качества характера, необходимые в борьбе со своими злыми конкурентами. Мы назвали своих питомцев легионами жизни...".
  
  
  -- Постапокалиптическая коммуна как модель идеального общества
  
   Из всего вышеизложенного вытекает парадоксальный с обычной точки зрения тезис: "Мы станем ближе к социальному идеалу в случае гибели привычного общества". В случае частичной гибели, разумеется - когда в оставшихся населенных оазисах путем самоорганизации населения возникнет нечто, напоминающее коммуны. Анархический идеал? Похоже на то.
   Александр Дугин пишет: "Труд должен стать следствием изобилия радостных созидательных сил души, увлекательной игрой, легкой, захватывающей, бескорыстной, свободной. Но для этого необходимо совершить переворот, привести к власти людей с детским сознанием, с детской наивностью, детской мудростью".
   Именно такое состояние и отношение к труду описано мной в повести Штурман Сарматских Степей (Катастрофа Мира Гоблинов) или "Ты слышишь тихий гул Земли?":
   "Вспоминая потом те дни, я понимаю, что оказался в каком-то подобии пансионата. Часть молодых людей жила в других комнатах, похожих на мою. Часть - приходила, чтобы с нами пообщаться и поработать в хозяйстве этого двухэтажного здания. "Приходящие" жили в отдельных уютных домиках неподалёку. А сам "Пансионат" - как я окрестил здание, в котором жил, было прекрасным, светлым, похожим на дворец или на детский сад из полузабытых снов.
   В этом городке всё было чисто и прибрано. Я тоже почувствовал вкус к такой жизни и, особенно к здешней работе. Она заключалась в посменном дежурстве по уходу за хозяйством: расстановка стульев, накрытие столов... Все это здорово напоминало детский сад - такая легкая и приятная работа! Я ощутил вкус настоящей жизни, давно уже подзабытый... "Вот решение проблем общества!", - думал я. Посильная физическая работа, которая приносит ощущение полноценной жизни. Наша ошибка в том, что люди умственного труда давно отвыкли от такой необходимой физической нагрузки. Давайте вернём равноправие, которое было у нас в детских садах! Вернём ту дружбу, игры и равномерную физическую работу... Ведь там уважение людей, приятельские и дружеские отношения".
  
   В случае "конца света" и может наступить идеальное с точки зрения Эдуарда Лимонова общество из его книги "Другая Россия. Революция продолжается". Там речь идет о мотокочевниках: движущихся коммунах (на авто как в моей повести "Ты слышишь тихий гул Земли"), которые сами себя обеспечивают - кажется еще более радикальная вещь, чем мир второй и третьей частей "Безумного Макса". Понятно, что такое экстремальное состояние коммуны может возникнуть не по доброй воле людей, а ввиду крайней необходимости. Но Лимонов к сожалению, не дает оговорки, важного условия существования такого общества: в случае апокалипсиса, гибели большей части прежних социальных, административных структур. А надо бы.
  
  -- Отображения реальности в сказках и турбореализме
  
   "Ведь это тонкий мир. Многие вещи, происходящие в реальном мире, здесь воплощаются, - говорит Клава в "Гавани"
   Еще до своего появления турбореализм нашел свое отражение даже в кинематографе.
   Хотя экранизация середины 80-х годов повести Абрамова "Потому что потому" под названием "Сезон чудес" (где песни в массовках поет уже знаменитая Алла Пугачёва) и получилась далёкой от оригинала, но режиссеру удалось отобразить сюрреалистичность и происходящего, кудесничество, что видно даже по названию. Танцы обширной массовки создают ощущение фантастичности, ведь псевдопиратские морские костюмы танцующих в тельняшках напоминают массовые танцевальные сцены в экранизации другого тоже фантастического произведения - "Остров погибших кораблей" Александра Беляева.
  
  
  
  
  
  
  
   Мой рисунок. август 2019. Сев. Америка. Первопроходец и индеанка-проводница [автор]
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"