Alamus Fairfox: другие произведения.

Тайна тёмного ворона - Глава 1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Хидден Лэнд - городишко немалых размеров. Это цивилизация, окружённая первозданной природой; хорошие семьи; дружелюбные соседи и множество светлых шкафов, в которых нет ничего, кроме пустоты. Ничего особенного, только сонный городок с тихими жителями. Пока в какой-то момент город не оживает, а его шкафы не пополняются мрачными скелетами. И вот тогда стоят вопросы: "Кто лжец, а кто невинный?", "Кто убийца, а кто жертва?", "Кто враг, а кто друг?".


   Тайна Тёмного Ворона
   Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий,
Задремал я над страницей фолианта одного,
И очнулся вдруг от звука, будто кто-то вдруг застукал,
Будто глухо так застукал в двери дома моего.
"Гость,-- сказал я,-- там стучится в двери дома моего,
Гость -- и больше ничего".
дверь открыл я: никого,
Тьма -- и больше ничего.
Эдгар Аллан По "Ворон
"

Пролог

1Он придет в одно мгновение - словно крик.

Он раскинет руки - и реки потекут вспять.

Он не будет ни страшен, ни милостив, ни велик.

Он будет просто стоять на холме - и ждать.

И город станет прятаться за холмами

Он подымет веки - бросит на город взгляд

И очутится за вашими окнами, рядом с вами,

начнется дождь - и он явится из дождя.

Он посмотрит в глаза вашей пустой надежде.

Ветви сплетут одну из его корон.

Камни сложат трон для него, как прежде,

И вздрогнет земля, когда он взойдет на трон.

Древние снова вернутся в свои пределы.

Время прервется - начнется иной отсчет.

Мир возродится. Цвет его будет белым

и золотым - как извечный небесный свод.

Король возвратится - о нем возвещают птицы

И уличные чародеи на всех углах.

Так говорит пророчество и провидцы -

Знаки его написаны на камнях.

  
   Сильвии Кларк уже не раз рассказывали легенду о Короле-Вороне и его пророчестве. Мирра, являвшаяся по материнской линии бабушкой, постоянно находила время для рассказов древних историй. Она всегда садилась перед камином, и лучезарно улыбаясь, начинала рассказывать всякое из легенд и фольклоров. Иногда многим из них хотелось верить, а в некоторые верилось с чистой мечтой в сердцах и диким огоньком в глазах. Эту легенду она рассказала однажды, когда Сильвии только исполнилось десять лет. Это происходило невзначай, Мирра находила внучку одиноко блуждающей по двору или смиренно читающей книгу.
   "- Хочешь, я расскажу, как всякие древние камни, лежащие на земле, старинную легенду? - появление Мирры сопровождалось подобными вопросами, на которые Сильвия охотно кивала головой.
   - Тогда слушай, - поворачиваясь к камину, и улыбаясь разгорающемуся в нём огню, она начинала рассказ.
   - 2В британской мистике существует легенда о Короле-Вороне, который был самым сильным английским магом, после получеловека-полудемона Мерлина. Считается, что он владел тремя королевствами, одно из которых располагалось на севере Англии, другое - в Стране фей, именуемой также Иными краями, а третье - в странных землях на окраине ада. Поверье, согласно которому души самоубийц достаются не Богу, не Дьяволу, а только Королю-ворону, называют ересью Меро. Верят также, что ему принадлежат все разрушенные дома и судьбы заплутавших в дороге путников. Согласно Пророчеству о Короле-Вороне, он вернется, когда на камнях появятся его знаки. Он спустится с гор, явится из лесу, сопровождённый разбушевавшимся зверьем, пробудивший леса древности, со взглядом змеи, тёмным, от чёрных перьев, плащом и прекрасным лицом забвенного Бога."
   Но в другие моменты Мирра становилась жуткой и словно неизвестной личностью. Это замечалось в её разговорах на заднем дворе то ли с самой собой, то ли с кем-то невидимым. Иногда она надолго куда-то уходила, появляясь глубокой ночью с кровоточащими ранами. Это пугало маленькую Сильвию. Но ещё больше приводили в страх странные слова.
   "Ты королева среди воронов, дитя древ! И ты проклята! Не буди чёрного человека! Иначе конец всему!"
   Дочь Мирры - Элисон Кларк уводила девочку и прятала на чердаке. Но безумные речи бабушки прерывали тишину ночи: "Проклятая вороная королева! Она разбудит его! Разбудит! И его пробуждение принесёт только смерть!"
   Мирра умерла через год. После её смерти всё изменилось. Сильвия перестала слышать эту легенду и другие различные истории. Они унеслись вслед за бабушкой, как будто, умерев вместе с ней. Её звонкий голос больше не слышался в коридорах дома перед камином. Не встречалась больше обитателям дома та тёплая улыбка. Сам дом опустел и затих, растительный двор, казалось, завял и обезжизнил. Изменилась и сама Сильвия, вырастая, она становилась всё более обычной, непримечательной девчонкой, полностью отрешившись от реальности, прибегая лишь к книгам, но делая исключения только для учёбы, она перестала замечать всё, даже самое странное и необычное.

1. Явления, при которых странность - обычное явление

  
   Часы показывали 7:48 утра. До начала первого урока оставалось двенадцать минут. Потянувшись на кровати, Сильвия медленно встала. Утренний подъём она всегда сравнивала с результатами после тяжёлой физической работы, когда тело получало стресс и отказывалось на какое-то время подчиняться или с рабством, когда оно занимало положение раба кроватного правителя, но рабу это даже приятно. А сейчас, пробуждение и поднятие с кровати приравнивались к чему-то безумному, будто до поздней ночи девушка каталась по кругу на аттракционах, особенно на вертящихся и резких и танцевала без передышки, а затем она получила удар по голове бутылкой, и, когда девушка лежала, по ногам станцевали степ десятки страусов. Сильвия медленно, но уверенно начала собираться. Неважно, во сколько происходило пробуждение, путь практически всегда пролегал по проторенной тропке леса. Он оказывался дольше, но это стоило того, даже опаздывая на учёбу. Стоило, чтобы просто увидеть всю красоту Аляскинской природы, на мгновенье забыться, вдохнуть чистого воздуха, растворяясь в благоухающем запахе растительности, и просто оживиться лесом, как обезвоженный странник водой. Сентябрь - время много чего приятного, но только не школы, как могли бы воскликнуть многие школьники. Но это прекрасное время, когда деревья играются яркими красками, а лес предстаёт очень древним и мудрым. И хоть сегодня двенадцатый день осени, ведь листья быстрее отреклись бы от дерева и улетели, чем закончились осенние учебные дни, Сильвия улыбалась.
   До учебного учреждения она добиралась на старом друге, объезженном и в какой-то правдивой степени измученном - скоростном велосипеде, которого девушка нарекла Квазимодо. Направляясь по своей улице, она переехала горизонтальную аллею Первая Авеню и добралась до шоссе Стэмпид Хайуэй. Перебравшись через дорогу, перед девушкой выступил лес. Сильвия повернула к нему и продолжила путь по лесной тропе, расстояние до школы занималось ещё на две авеню, плюс четыре вертикальных улицы. По этой тропке любили бегать утренние бегуны, а неформальная молодёжь управляла ею по ночам и вечерам. Это вовсе не означало, что тропа занималась непрерывно и постоянно. Повернув Квазимодо на проторенном повороте, она повстречалась с улицей Шестая Авеню, на которой находилась старшая школа. Переезжая четыре улицы, Кларк добралась до учебного заведения. Припарковав транспорт возле других разнообразных моделей велосипедов, девушка, не обращая внимания на смешки подростков, взглянула на наручные часы и мигом побежала на урок, начавшийся одиннадцать минут назад.
   Первая лекция, в списке обязательных и выбранных по усмотрению предметов, на которую Сильвия опоздала - урок английского языка. Мистер Джейсон Хоул, мужчина среднего возраста, с неизменной бабочкой на шее и светло-тонкой ниточкой усов, находил подход к ученикам, иногда закрывая глаза на постоянные опоздания. С его разрешения она зашла в кабинет и прошла к месту за партой. Девушка молчаливым жестом играющих бровей поздоровалась с четвёркой ребят, расположившейся друг за дружкой с другой стороны. Словно до конца школьных дней им повезло забронировать парты под собственное владение, и от них не требовалось практически никаких усилий, хотя у Кларк подобного явления не происходило, потому как тут работало два варианта - или из-за опозданий, или низковатого роста. А ведь иногда рост становился выигрышным в деле.
   Четвёрка завладевала нужными местами благодаря одному парню - Роберту Мэллоу, у которого в ход шла не грубая, а хитрая сила. Он расположился самым первым из них, словно тянущий, как лидер, весь состав за собой. Этот высокий черноглазый мулат, с хорошо развитой мускулатурой и причёской афро, которую удобно назвать птичьим гнездом, выглядел подобающе и даже идеально для американских школ. Но не в его внешности заключалась вся фишка. Всё на самом деле просто. У него имелась куча связей, как в школьной обители, так и за её пределами. Он мог бы стать знаменитым и даже быть чьим-то кумиром, тем более американский ученик - полный гений в американском спорте. Для Роберта не существовало преград, а выступающие тупики он пробивал до невозможности многочисленными связями. А ведь в заведомо проигрышном деле достойная связь обыгрывала ситуацию в нужную сторону. Роберт это понимал и этим пользовался.
   Он махнул рукой в ответ, как знак приветствия или жест отгонения от назойливой мухи. Позади него сидела Александрия Уайлд, поглощённая чем-то и, казалось, даже не заметившая девушку, всматриваясь то ли в затылок, впереди сидящего, Роберта, то ли на преподавателя, она изредка что-то записывала в тетради.
   Раздался всхрап, а затем послышался хлюпающий звук, словно кто-то громко и неприлично пил воду. За следующей партой после Александрии, свесив голову, расположился Эрик Ходж. Роберт захохотал и, свернув лист бумаги в комок, кинул в парня.
   Преподаватель прервал лекцию:
   - О, Мэллоу, извольте мне остановить вас только для того, чтобы сказать вам, что, думается мне, я не буду против второго снаряда, намеренно запущенного в нашего вечно-сонливого Эрика, - выдал мистер Джейсон Хоул.
   - О, конечно, мистер Хоул, мне не трудно, - проговорил Роберт и кинул ещё один бумажный комок. Он залетел Ходжу прямо в нос. Эрик открыл глаза и сел, как ни в чём не бывало.
   - Мистер Ходж, прекратите засыпать на моих лекциях, - строго, но с еле заметной смешинкой во взгляде отчеканил преподаватель, - Понимаю, что моя нудная болтовня заставляет вас закрывать глаза, да что там вас, я и сам, порой, готов распластаться прямо на своём учительском месте, поддаваясь наступающему сновидению. Между нами, я чисто случайно могу не заметить, как вы пускаете слюни на парту, но увольте меня, если вы к этому всему ещё и храпите.
   Все, кто мог и кто этого хотел, засмеялись. Деметрий Ванберг, расположившийся самым последним из четвёрки, не смеялся. Не замечая ничего вокруг себя или просто не желая отвлекаться, он молча слушал и записывал лекцию, которую мистер Хоул продолжил. Сильвия время от времени поглядывала на него, стараясь придать выражению лица обеспокоенный вид, а он, как будто, равнодушно отмахивался от взгляда.
   После нескольких долгих или быстрых, смотря как посмотреть и кто это будет делать, минут прозвенел звонок. Ученики собирались и выбегали в коридор. Неадекватные покидали кабинет, словно за ними кто-то гнался, кто-то очень ужасный, чуть ли не падая при побеге из тюремной комнаты школы. А адекватные таращились на них, качая головами и презрительно сдувая от себя собственную независимость. Преподаватель словно бы печально осматривал школьников, только вот каких - беглецов или же прямо противоположных, у кого на лицах написано быть политиками или очень успешными бизнесменами? Сильвия подловила себя на обдумывании сюжета. Может, те самые беглецы убегают из кабинета по разнообразным причинам, а те другие - просто застенчивые и культурные ребята. А у преподавателя печальный взгляд потому, что рассчитывал на протяжении всего урока устроить себе ланч, но в конце понял, как это невозможно и придётся прождать ещё несколько уроков. Или он забыл выключить дома утюг, когда гладил идеальную рубашку. Может, всё так или совсем не так, а она воображает, как всё может быть.
   - Куда же вы так торопитесь? - обратился мистер Хоул к Роберту, лихорадочно бросающему всякие принадлежности для учёбы и не только в рюкзак.
   - Я тороплюсь в столовую, - улыбнулся Мэллоу преподавателю. И лицо мистера Хоула стало задумчивым и на какой-то малый тон мрачным. Может, всё-таки, он думал о ланче.
   - Увидимся там, - обратился юноша уже к ребятам и пулей умчался за остальными. Математика Сильвии не давалась. Пришлось бы обращаться к интернету. Хотя, в любом случае, даже если бы она ладила с точной наукой, пришлось бы обращаться к всемирной паутине. Это так удивительно странно - сравнивать Роберта с пулей, но в тот момент именно это сравнение пришло на ум. Так быстро парня не оказалось в кабинете, что если бы кто-то позевал и моргнул, то задался бы вопросом: "Куда, чёрт возьми, он делся?".
   Кларк вышла в стремительно пустеющий коридор. Словно начался зомби-апокалипсис. Все люди убегали, кричали. А на них наступали волны мертвецов. Обернувшись к друзьям, она произнесла:
   - Я, пожалуй, пойду..
   - Читать, - сонно закончил Ходж, закатив глаза. Как бы это не воображалось отвратительным и ужасным, но почему-то первой жертвой живого трупа оказался именно он.
   - Си, постой, - девушку остановил голос Уайлд, прерывая воображаемые крики Эрика. О, этот звук голоса! И все зомби разом исчезли, - Ты ведь проспала, да? Я пыталась тебя разбудить, но ничего не помогало. И ещё, я слышала, как ты ночью стонала, а потом меня разбудил какой-то звук. Это всё из-за того сна?
   - Он снится мне уже неделю подряд после последнего дня лета, - шёпотом ответила Кларк, словно кто-то мог подслушивать разговор, - А что это был за звук?
   Ходж смачно зевнул и, что-то неразборчиво сказав, удалился по коридору.
   - Хочешь поговорить об этом? - вторила шёпотом Александрия.
   Сильвия выдавила жалкую улыбку, посмотрела в лицо Деметрия, смотревшего в ответ, но, как будто, сквозь девичью голову, отчего-то напряглась и произнесла:
   - Нет, думаю, лучше побыть одной.
   Две пятиминутные переменки прошли так незаметно, как не могли проделать подобное математика и биология. Хотя все, без исключения, естественные науки вызывали интерес. Всё могло вызывать интерес, помимо точных наук. К ним Сильвия относилась особенно равнодушно.
   После окончания третьего урока начался заветный ланч. Заветный потому, что 45 минут Кларк потратила бы на единственное любимое занятие в школе - чтение. А мистер Хоул на блаженную еду.
   Она добежала до собственного шкафчика и, не успев его даже открыть, уставилась на, прикреплённый к металлической дверце, клочок бумаги, гласивший беречься OBC. Рюкзак в руках так и норовил проскочить в спокойное место локера, но девушка, сдёрнув записку, не теряла ни секунды, чтобы, по-быстрому, убраться из школы.
   Кто-нибудь вообще когда-нибудь догадывался создать особое клубное сообщество, смысл которого заключался в борьбе против чтения и читающих? В этой школе догадались. И надо же Кларк обучаться именно в ней. На стремительное исчезновение действовало осознание того, насколько она оказывалась беззащитной с книгой в руках. А это такое ужасное дело - окажись руки не занятыми книгой, а глаза прочтением. Потому что продолжительное время без чтения сказывалось слишком плачевно. Почему? Просто взгляду открывалась реальность - грубая, предсказуемая, болезненная, а чтение и книги, как антидот, сродни самому великому спасению и счастью. Но OBC (противники книжных клубов), минимум, как саранча, и максимум, как чума отбирало, портило то драгоценное, что она могла иметь, а потом издевалось над горем страдающей. Даже Роберт по его словам не мог ничего предпринять, хотя для него это интерпретировалось, как неудачная шутка. Отчаяние длилось недолго. Сразу после того, как сообщество дало о себе знать (далёких два года назад), Сильвия нашла выход. Просто читать вне школы. Спасение выглядело, как причудливая скамейка, укромно стоящая неподалёку от школы, но в идеальном месте, в которое не доберётся OBC, с уютным видом на дикую прелестную природу.
   Она домчалась на старом друге до этой одиноко стоящей скамьи, мимо которой проезжала, добираясь до школы. Строение стояло напротив проторенной тропки реликтового леса, соревнующегося с человечеством на сохранность своего вида. Лес выглядел настолько древним и загадочным, что от него исходили опасное величие и полноправная мощь, а также что-то, не подающееся объяснению и пониманию. Кларк замечала за собой странное счастье, гуляя по лесистой местности и думая о чём-то своём или просто спокойно читая в окружающей растительной обстановке. Скамейка казалась очень необычайной здесь, но позволяющей сесть на неё или даже приглашающей присесть, но пугающей, доходящей до какой-то опасности, таящейся в ней. Как будто, она предвещала то, что входящий кто-то в такой же необычный, но пугающий лес, никогда более её не увидит, а также всё то, что находилось извне леса. А вышедшему из него она уже более не предвещала и не показывала ничего. Кларк прошла к одинокому строению и, сев, углубилась в чтение. Когда, вдруг, становилось грустно, когда изнутри терзали боль или пустота, она всегда бралась за книги, и полностью выматываясь, забывалась сном. Читать здесь - странное дело, читать бумажные страницы в бумажном переплёте, когда на тебя смотрят множество деревьев, сородичи которых шли на изготовление этих самых книжных страниц и их переплётов. Будто, сейчас древа взбунтуются и корнями потянутся к шее, а ветками изуродуют тело до неузнаваемости.. Хотя, сделать такое они не посмели бы и не захотели. Истина здесь проста - Сильвия Кларк с самого детства считалась другом всей растительности.
   Сон пришёл незаметно и быстро. Сидя с книжкой в руках, девушка не противилась ему. Неопытное, наивное дитя. И всё же, странное дело - спать здесь.
   Снова. Не просто сон. Кошмар. Он мучал однажды сразу после смерти бабушки и делал это сейчас, спустя шесть лет. Кошмар, в котором умирала Мирра, в котором сама Кларк - убийца, только в другом теле. Нож в очень бледных руках, взмах, крик, кровь и чей-то, холодом пробирающий до костей, хохот. Возле тела мёртвой сформировывалась кровавая лужа. А затем, эта лужа исходила рябью, и из неё выползал шёпот. Хриплый. Гудящий. Множественный. Ужасный. Он, как незримое существо, достигал уха, и страшный вопль поглощал всё. Приводил к гибели. Всё предавалось гниению и низвергалось во Мрак. Возникала чернота и пустота.
   Проснувшись, Кларк огляделась по сторонам и растерянно взглянула на время. 11 часов 11 минут. Она проспала ровно одну минуту от начала лекции, и по этому случаю девушка выбрала обратный путь до дома. Это только в первой середине сентября. За опоздание и прогул урока она могла получить специальную карточку. Получит точно, если погрешности при посещении продолжатся. Кларк разговаривала с мамой, и она беседовала с учителями, которые в свою очередь общались с матерью девушки. Учителя признавали, что Сильвии просто-напросто не хватает твёрдой мужской руки. Хотя Элисон сама - женщина не из мягких, тем самым Сильвия признавала, что отсутствие отца в семье восполнялось женскими, но явно не мягкими руками Элисон Кларк. И все они желают девушке добра и успеха в учёбе, но только если она серьёзно за себя возьмётся. Интересно, какова вероятность того, что они пожелают добра вне учебной сферы? А ведь ещё ожидалась последующая беседа со школьным консультантом. Вероятность, что консультант смог бы раскрыть в себе потенциал дружелюбного психолога, раскрывая беспощадную суровую правду, с преувеличением равна половине процентам из ста.
   Пока Кларк ехала на велосипеде, она пыталась отсортировать в голове нужные мысли. Возможно ли считать то пятиминутное видение сном? Почему оно так часто происходит в голове и что такого в нём? Возможно ли так быстро пробудиться? Если да, то что или кто этому поспособствовал? Может, она до сих пор спит? Может, кто-то очень сильно стремился показать это видение для того, чтобы девушка пришла к какому-то выводу. Единственный итог этих кратких снов, что держались в голове - это, что она не имела ни малейшего понятия, зачем они снятся и для чего.
   Сильвия направлялась обратно в дом, в котором проживала, как говорила мама, дальняя тётя. Женщина уехала куда-то по делам, что делала постоянно, особенно в последнее время. Кларк обменивалась с ней лишь парой слов, которых того требовало уважение, и отношения у них, прямо-таки сказать, как у только что познакомившихся людей, но словно бы каждый из них зависел друг от друга. Но если девушке предоставлялись кров над головой, еда, тёплая постель и комфортная уединённость, то какой прок от этого дальней тётушке можно только догадываться.
   Кларк во время обучения приезжала из сельской местности, расположенной далеко к югу от столицы штата - Джуно, в самый юго-восточный город - Хидден Лэнд. Небольшой городишко с населением более, чем в 95 тысяч человек (по занимаемому пространству штата Аляски весомо уступающий Анкориджу, но значительно обширнее городов, площадям которых далеко до пределов тысячной отметки). Город на первый взгляд казался типичным и самым обыкновенным американским населённым пунктом, с виду, не далёкий от цивилизации, в отличии от Джуно. Хидден Лэнд (Хиддланд, Хиддлэнд) имел в своём распоряжении культурные ценности современного мира, экономическую и технологическую развитость. И отличался от мегаполисов, крупных и даже некоторых мелких городов Аляски относительной бесшумностью, редким спокойствием, меньшей популярностью среди туристов, но огромной заинтересованностью исследователей, заселённостью и временами мрачной сонностью, словно весь город засыпал и люди вместе с ним. Но даже здесь находилось большое количество приезжих. Казалось, что их могло тянуть в такую цивилизационную тишь?! Что-то неведомое? Тех, кого Сильвия замечала, нельзя назвать обычными скучающими туристами. Скорее, странными исследователями и подозрительными личностями. Они приезжали сюда с какими-то приборами или с неприятным внешним видом, как какие-нибудь телохранители какой-нибудь главной шишки, а уходили не все из них, и на лицах у них читалось выражение неудовлетворённости, безысходности, утомления, будто они нашли то, что искали, но не смогли понять. Но больше всех город удивлял отсутствием царя Аляски. Медведи считались чем-то неотделимым от штата, а казалось, в Хиддланде их не существовало никогда. Самое смешное в том, что люди зачем-то пытались расселить зверя на диких территориях леса (в качестве эксперимента). Но их ожидало то ли разочарование, то ли облегчение (ведь эксперимент провалился). И медведи в дальнейшем не стали бы угрозой спокойному существованию жителей города. Может, опасным существам необходимо дать достойный отпор, чтобы они перестали считать себя властителями территории? Если мишка не пугается людей, то, быть может, нашлось что-то, что имело право на царствование в пределах Хиддланда? Что-то, отчего мишки решили не появляться здесь.
   Соседка по комнате, Александрия, имя которой она сократила до более короткого "Алекс", так же, как и Кларк, приезжала из сельской местности. Очень удачно Алекс выпала честь лицезреть благое настроение тётушки Сильвии, которая разрешила поселиться девчушке у себя дома.
   Алекс. Это имя вызывало безудержную радость и всеобъемлющую теплоту, из которой, как будто, сама Уайлд и создавалась. Она казалась сосудом для всего доброго и хорошего. То тепло, которое Алекс впитывала в себя, она и отдавала без остатка, раздавая его всем окружающим. Иногда, даже казалось, что ей подвластна способность обогревания холодной души, растапливания ледяного равнодушия сердца. Сама её внешность выделяла тёплые оттенки: от светлой кожи, карих глаз, золотистых волос до милой белоснежной улыбки.
   Выезжая из лесной тропы, Сильвия направила велосипед к шоссе Стэмпид Хайуэй. Неожиданно, даже слишком, потому как девушка вздрогнула и упала бы, не сумей она удержаться на транспорте, из-за поворота выехал тёмно-бордовый автомобиль с громкой и неприятной музыкой. Неизвестная марка машины, но по виду средства передвижения пришло неприятное понимание, что стоила бы она не меньше прожитой жизни, а вернее, даже намного больше. Этот бордовый монстр выделывал круги на дороге, буксовал, разгонялся до определённого расстояния и возвращался обратно. Подобными умениями кто-то показывал все прелести этого авто. Типо "Смотрите, какая крутая тачка, посмотрите на неё, но не смотрите на меня". Владелец монстра затонировал стёкла настолько, что в них виднелась сплошная чернота. Ещё раз буксанув, машина разогналась, уже точно покинув данное место.
   Дом 2613 на Саллэн Стрит встретил Сильвию мрачным приветствием. Название улицы объяснялось угрюмым внешним видом квадратных или прямоугольных строгих домиков, и люди, живущие в них, отличались хмурыми взглядами, а иногда и недружелюбным настроем. Здесь никто не уступал дорогу; если ты знал главное правило Саллэн Стрит, а именно: "Думай о себе и спасай только себя", то ты уже считался здесь избранным. А ещё, к северу на этой улице располагался дом с монахинями. Почему-то этот монастырь добавлял к всеобщему настрою атмосферу жуткости. Когда Сильвия вернулась в комнату тётушкиного дома, Алекс уже сидела на кровати, лучезарно улыбаясь при виде подруги. Столп мощного света возник в образе от её улыбки, осветляя мрачные стены и душевный настрой. Эта девушка - источник света и тепла на Саллэн Стрит.
   - Ты как-то долго, - встрепенулась Александрия, словно до этого она вздрагивала при каждом шорохе, обнадёживая себя тем, что это могли быть шаги подруги, - Просто перед тем, как идти сюда, я прогулялась с Робертом и Ходжем. Захожу, а тебя нет. Я разволновалась. Позвонила Деметрию, и через большое количество гудков он, видимо, совладал с собой и взял трубку. Я очень удивилась, ведь это Деметрий. Я спросила его о тебе, а он сказал, что ничего не знает и повесил трубку.
   - А что же Деметрий? Он не захотел прогуляться с вами? - спросила Кларк, подойдя к собственной постели, скинув рюкзак и вяло потянувшись.
   Уайлд закатила глаза, кинув девушке яблоко, которые употребляла, как заметила вчера Сильвия, в утреннее, обеденное и вечернее время:
   - Ты же знаешь, без тебя он старается даже не появляться перед нами, - ответила она.
   - Прекрати, - произнесла Сильвия, на миг отвернувшись от подруги только для того, чтобы забраться на кровать; рассматривая фрукт, она задалась вопросом, питается ли Алекс ими всегда или только отводит на это определённые дни, - Тебе не надо говорить, что я этого не люблю.
   - Я точно знаю, что тебе это нравится, - заговорщически улыбнулась Алекс и тут же серьёзно выдала, - Ты расскажешь, что тебе приснилось?
   Сильвия ещё раз рассмотрела яблоко и взглянула на соседку по комнате.
   - А ты знаешь, что, постоянно поедая яблоки, ты будешь молодеть?
   - Правда?
   Кларк вздохнула и ответила:
   - Нет. Просто ты, как Идунн.
   Алекс рассмеялась громко и искренне. В образе смех девушки пробудил силы добра, из её рта вылетали тёплые лучи жизни. Сильвия расслабилась, сливаясь настроением с приятной атмосферой дружественного тепла.
   - Поделись со мной переживаниями. Я знаю, что тебя что-то обеспокоило во сне.
   - Не думаю, что это лучшая тема для разговора, - серьёзно проговорила Кларк, но не сдержала ответной улыбки.
   - Я обязана знать. И к тому же мне ведь заметно, что ты хочешь рассказать, - настаивала теплоликая девушка.
   Долгая пауза маячила громким звоном тишины в не особо непримечательной комнатке, по которой заселённость определялась расстеленными постелями, предметами девчачьего обихода, что, в большей части, касалось стороны Алекс. А на стороне Сильвии целая библиотека - кучи книг в шкафу с прозрачными стёклами, на тумбочке, кое-где на полу и на кровати, и под ней, а также какие-то склянки с чем-то содержимым. Вся стена занималась листками со странными, тёмными рисунками: похожая на жабу, тварь, с длинными клыками, из пасти которой торчали сломанные стрекозиные крылья; мрачный лес с десятком глаз; тени, которые не повторяли движений хозяев; огромный стол с пробирками, в которых хранились или органы, или части тел, или какие-то порошки; свисающие с ветвистого потолка кучки трав или конечностей; что-то, лежащее в глубокой ванной; внутренний дом в широком стволе; богомол с человеческими пальцами и глазами. Ближе к центру располагался рисунок чёрной фигуры, стоящей за деревьями, у которой выделялись одни лишь очи, а за спиной ершились перья. Далее по кругу: чёрная фигура стояла перед костром, в котором заживо горел человек; люди сидели в висящих клетках, и чёрная фигура смотрела на них огромными круглыми глазами, с раскрытым клювом, обнажив глубоко в нём острые зубы. Самый центр показывал когтистую чёрную кисть, к которой тянулась детская ладошка, совсем маленькая на фоне величавой ручищи.
   И после этого молчания девушка заговорила:
   - Мне бабушка рассказывала истории.
   - О, те самые легенды? - прервала Уайлд, пересаживаясь на кровать подруги, а затем сделала знак, чтобы она продолжила.
   - Эти истории уже не о Короле-Вороне, про которого ты была наслышана. Это другие истории, и одна из них гласила о бледноликом монстре.
   "Существовало как-то одно несчастное создание. И глубоко в нём жил губительный демон. Демон этот не был злым, но он действовал в контексте своей природы, а природа его считалась тёмной.
   - Стой, - вскрикнула Алекс, в ставшей, вдруг, мрачной обстановке, словно у стен появились уши, дабы слушать историю юной девушки. А над листками возвышались тени рисунков, мрачными очертаниями продвигаясь к рассказчице, голос которой, будто, завладевался чем-то потусторонним, словно сама Мирра предстала в образе сказчицы, и то ли от этого, то ли от чего-то другого кожу слушающей пробирали мурашки, - Ты собираешься это пересказывать?
   - Несомненно, ведь иначе ты не поймёшь мой сон, - спокойно ответила Сильвия и продолжила пересказ, - И как-то в один необычный день, когда такое могло произойти, демон настолько устал, что решил заснуть долгим сном. Действия его прекратились и, казалось, что демон исчез. Однако, по истечению срока произошло его пробуждение. И в этот самый необыкновенный день, когда Свет и Тьма особенно вели ожесточённые сражения, когда, казалось, ничему нет конца, особенно неугомонному Хаосу, демон призадумался о смысле своего бытия, о своих деяниях, о той тонкой грани, что разделяет силы света и силы тьмы. И в этот момент раздумий он, вдруг, решился задаться вопросом, что же им движет и почему он поступал именно так, а не иначе; и ему подумалось, что было бы неплохо изменить себя. Стал демон для начала одаривать смертных помощью - исцелял, направлял, дарами одаривал. В это время изменений он думал, что сможет ощутить что-то приятное, но всё же демон был далёк от того чувства, которое хотелось назвать счастьем. В итоге, решил он, что ему просто-напросто чего-то не хватает. Долго демон искал, изучая смертных, Мир и себя пока не нашёл то, что не давало покоя и то, что необходимо ему - это была любовь. Что, если, когда-то живший глубоко в несчастном создании, губительный демон стал справедливым ангелом?!
   Это была история о том, чьи поступки вызывали противоречивые чувства у благородных граждан и негативные оклики у лиходеев, и чей облик внушал скорее сострадание, чем страх..
   Мраморная кожа, так прекрасно сияющая при свете небесных светил, обтягивала худосочную, но идеально прямую фигуру. Острые когти на ногах и руках это существо отрастило себе само, дабы отпугивать всех, думающих по-лиходейски, от своего жилища и дабы противостоять тем, кто будет охотиться за ним. А ведь такие случаи случались. И как-то раз подловили его, срезали плоть вплоть до костей, навеки изуродовав прямую спину, а голову его опалило страшным огнём, поэтому нет у него волос и мраморной кожи, только обгоревший кусок из плоти и кости. И воет оно дни напролёт, не в силах заглушить боль. И вой этот пронзает насквозь. Не зол и не милостив он, однако, страшен и мрачен, которым существо вот уж десятки лет, не пропуская плач девицы хрупкой, успевает зарекаться, что обрушится на мир смертоносною стрелою. Справедливости ради в бездну мглы сопроводит души, тленные Тьмою, с капюшоном надетым встанет на дыбы и приукрасит средь светлых детей свой облик магией чистейшей любви. А когда восхитятся все во славу сияющего героя, покажет лицо ужасающее и меч свой поднимет, справедливость творя, дабы запомниться миру, как правосудия ангел с тёмным началом.
   - Ты думаешь, он тебе снился? - добросовестно дослушав всё до конца, спросила по виду чем-то беспокойная Алекс.
   - Именно так я и думаю. И мало того, этот его шёпот показался мне более реальным.
   - Но Сильвия, - Уайлд побледнела, смотря в лицо девушки, и в её тёплых глазах отобразился безумный взгляд Сильвии, - Это всего лишь твоя причудливая фантазия, навеянная сказками Мирры.
   - Ты мне не веришь, - расстроилась рассказчица.
   - О, Си, мне так жаль, прости меня, - мягко залепетала Александрия, - Но может, ты поговоришь с миссис Гриффин?
   Сильвия встала с кровати и, натянуто улыбнувшись, ответила:
   - Безусловно. А теперь я думаю, было бы неплохо, если бы ты показала своё мастерство по приготовлению обеда, потому что постоянно обедать и ужинать яблоками ужасно.
   Далее девушки говорили о чём-то бессмысленном и неважном (о школе и учёбе, о личных отношениях и о парнях, в основном болтала лишь Уайлд), стараясь не упоминать тему, связанную со сновидением Кларк. Они отобедали, взялись за уроки, снова поговорили о чём-то ненасущном. Затем поужинали, разбрелись по своим делам. Потом подурачились и решили лечь спать, хотя Сильвия, связанная по рукам и ногам излюбленным чтением, вдобавок ко всему, думы занимались важными темами, не могла ещё долго заснуть. Но не она одна страдала бессонным бременем.
  
   Роберт долгое время лежал без сна. В руках он держал огненно-рыжие пряди волос. Парень улыбнулся. Года три назад Сильвия пришла в парикмахерскую матери. Миссис Мэллоу сделала Кларк короткую причёску, а Роберт затем в тайне от матери собрал пряди и спрятал у себя в комнате. Юноша прижал волосы к носу и вдохнул. Улыбка погасла. Он презрительно называл собственное поведение преследованием маньяка только без отвратительных намерений. Но всё же ему не оставалось ничего, кроме как глупо улыбаться и скрывать тайну в компании Сильвии и друзей. Хотя он отдавал должное приставучей внимательности и раздражающей наблюдательности Деметрия. Этот парень всё понял с первого взгляда Мэллоу. Роберту так отчаянно хотелось избавиться от него, но что он мог поделать, если в компанию его устроила именно Сильвия?! Она же просила всех быть с ним понимающими и терпеливыми. Эта пара познакомилась ещё маленькими детьми, раньше даже, чем Кларк подружилась с Алекс. А первая встреча с Робертом состоялась в младшей школе. Когда она только зашла в класс вся растрёпанная, растерянная и с каким-то странным поблёскиванием в глазах. Явившаяся, словно, дикушка, она первое время держалась одна. Тогда Сильвия стала для него кем-то, вроде сестры, но вырастая, она всё больше расцветала на глазах. В старшей школе вокруг парня начала бегать туча красавиц, с природными прелестными достоинствами, и некоторые из них совсем не прочь стать частью жизни Мэллоу. Что такого он нашёл в рыжей дикарке, когда как другие девчонки словно богатенькие модели? Если Сильвия и обладала красотой, так только простой и непривлекательной. Лицо девушки, как миллиарды других, обычное, и ни капли не выделяющееся. Но шутка ли это природы или хитрость иллюзий, когда становилось не до девичьих черт лица, а ведь Роберт первым делом смотрел на внешность. Ни за что и никогда в жизни он бы не выбрал некрасивую спутницу. Что-то другое, будто маня, уводило от разглядывания внешнего облика. Красота Кларк, словно волшебный фрукт, но не первой свежести; сколько бы ты ни поглощал этот плод, пусть даже уже сгнивший, к нему хочется возвращаться и есть, есть. Что-то волшебное в Сильвии манило и не отпускало, поэтому даже столь унылые глаза казались блистающими, плотно сжатые губы, как будто у старухи, становились манящими, бледное измученное лицо свежим, а эта вечная морщинка на переносице от постоянной нахмуренности только лишь радовала взгляд и считалась особенным дополнением. Может, он манился необычайно-изумрудным цветом глаз? Или странным взглядом? Или чем-то другим? Словно, он бедное насекомое, попавшееся чем-то блаженным в пасть хищного цветка, но ведь этому насекомому возможно понять, что это верная погибель. Может, это растение дьявольское?!
   Утром девушки пришли к обоюдному соглашению, что в этот день, покуда они отправляются вместе, дорогу нужно выбрать короткую и более безопасную. Алекс опасалась пути, минующего через лес и так нравящегося Кларк, что она всегда старалась держаться подальше от него. Уайлд называла царство древних деревьев местом жутким, а в мыслях добавляла - и проклятым. Сильвия же прекрасно всё замечала на лице Алекс и не оспаривала мнение подруги.
   Они выбрались из дома, что стоял громадной скучной коробкой. Его окна мрачным взглядом наблюдали за миром. Хозяйка жилища, доверив племяннице значительную сумму денег на проживание и оплату счетов, ещё не вернулась.
   Путь расположился прямой дорогой, проложенной от дома до школы. Как только они добрались до главного шоссе, слух уловил знакомый рёв разгоняющейся стали. Бордовый монстр на всех порах мчался по трассе, стремительно приближаясь к девушкам. В то время, когда Алекс на велосипеде успела достигнуть противоположной стороны, автомобиль затормозил от неё в нескольких сантиметрах. Из салона доносился тяжёлый рок и громкий смех. Двери открылись, из монстра вышли трое парней, одетых в дорогую одежду брендовых фирм. Воздух наполнился вонью сигаретного дыма и чего-то ещё гнусного и отвратительного, словно бы последний запах источала сама натура парней.
   - Привет, малышки, - сказал кто-то обкуренным мерзким голосом, кто вылез с заднего сидения, - Не желаете прокатиться?
   - Чёрт возьми, они запачкают мне тачку, - произнёс один из них грубым тоном, судя по всему тот, который и вёл машину; его белые волосы, выбритые на висках, болтались нахальным хвостом.
   Засмотревшись на причёску, Сильвия случайно произнесла:
   - Как глупо, - взглянула на парня, который предложил присоединиться к ним, - Было бы неплохо, отвезите вы нас до школы, вот только если бы у нас не было велосипедов, но нам лучше в цельности и сохранности добраться самостоятельно.
   Третий парень, показавшийся на первый взгляд самым дружелюбным, пригладил волосы и сказал:
   - Уверены? Мы ведь сможем вам помочь, - дружелюбный переглянулся с мерзким, и они оба засмеялись.
   - Спасибо, но мой велик слишком требователен. Он привык, чтобы только мои руки держали его. Тем более, по лицу мистера "выбритые виски" заметно, как он не желает, чтобы такие, как мы, оказались в тачке.
   Выбритые виски в ответ нервно закурил, словно он или боялся девушек, или ненавидел.
   - Но ведь мы не против дам, - произнёс мерзкий, а дружелюбный добавил, - А ты насколько требовательна?
   - О, да кончайте уже, - зло бросил выбритые виски, - Они не будут залезать в мою тачку и поганить её чистый салон.
   Сильвия приподняла бровь. Алекс встала перед лицом и замотала головой, как здравомыслящий советник импульсивного царя, у которого на всё лишь один ответ: "битве быть".
   - Знаете, - начала Кларк, отодвигая девушку, - Спасибо за предложение, но мы откажемся, потому что вы кажетесь подозрительными, а мистер "выбритые виски" нам не просто не симпатичен, а ужасно отвратителен.
   Она отвернулась и кивнула Алекс, та растерянно кивнула в ответ - знак того, что всё в порядке, и ногой приложилась к педали старого друга. Что-то схватило куртку и отдёрнуло тело Кларк от него. Раздался крик Уайлд. Сильвия забрыкалась. За спиной звучал мерзкий смех.
   - Отвратителен? Да знаешь, что ты и моей куртки не стоишь, деревенская дрянь, - изрёк обладатель грубого голоса, не выпускающий девушку.
   - Закинь их в тачку, - прогнусавил другой голос.
   - Нет, не тащи её в салон, - сказал тот, кто держал Сильвию. Алекс издала судорожный вдох. Девушка всегда делала так, когда плакала. Понимание того, что она оказалась в опасности, побудило на храбрый, но чрезвычайно необдуманный поступок. Кларк резко развернулась и зубами вцепилась в руку, которая не отпускала ткань куртки.
   - Дикая тварь, - зашипел парень с выбритыми висками, отталкивая от себя девушку. Сильвия упала, но тут же встала, нахмурено глядя на противника, как охотящийся зверь. Выбритые виски губами присосался к запястью и в следующий миг сплюнул на землю кровавую слюну.
   - Вы бы лучше извинились, - сказала Алекс, вытирая рукавом лицо.
   Парни засмеялись. И тот, кто держал Сильвию, ответил:
   - Извинишься сама перед моей тачкой, когда я тебя нагну перед ней.
   Кларк снова кивнула. Девушки залезли на велосипеды и отправились в школу. Виновники происшествия, как неразумные существа, улюлюкали вслед.
   На урок она снова опоздала, первое, что попало в поле зрения Кларк - улыбающееся лицо Роберта. Казалось, парень намеренно выбрал предметы, которые угодили Сильвии. Его смеющееся глаза, словно, прожигали в девушке дыру. Он протянул руку и ухватился за девичьи пальцы. Кларк, тем самым, не стала выдергивать ладонь, это показалось неуважительным жестом.
   Девушка аккуратно выбралась из захвата Мэллоу и села за парту. А Роберт сел на школьный стол. Обнял Сильвию за шею и отстранился с вопросом:
   - Что это? - его палец устремился через девичью голову и ткнул в воротник сзади.
   Она схватилась за куртку, придвигая ткань ближе к глазам и присмотрелась, в свете светодиодного освещения на ткани просматривалась маленькая прожжённая дырка.
   - Ты, что, когда курила, поправляла свой воротник? Или ты жгла свои книги? Чем ты занимаешься, пока мы тебя не видим? - сказал Роберт и слез с парты. Девушка сомкнула глаза.
   - Прожигаю свою жизнь в будничной рутине, пока это не обратится в тлен, - устало произнесла Сильвия. Прозвенел звонок. Она резко распахнула веки. Вокруг происходила суетня из подростков. Роберта не оказалось рядом.
   Так снова начался день, как предыдущий и все остальные перед ним. Сильвия выбиралась из тётушкиного дома, приходила в учебное учреждение и несколько часов в нём проводила. Иногда что-то понимая для себя и открывая, а иногда ощущая себя маленьким винтиком огромного устройства, которому навязали определённую работу, не особенно понимая, а для чего это собственно надо. Винтик запросто может отвалиться, осознавая бесполезность, ведь он бы больше не считался никаким винтиком. И если бы кто-то сказал, что он, этот винтик, потерял всякий смысл, бывшая часть огромного устройства обязана была бы ответить: "Всякий смысл может существовать глубоко внутри, и пусть, даже от меня не получить никакой полезности, я могу быть бессмысленным, но только лишь в понимании других, свой смысл я обрету сам, отыщу в самом себе и буду жить, благодаря ему, а не потому, что считался бы для кого-то полезным".
   Время последних лекций пролетело незаметно для вовлечённого ученика, но томительно для скучающего, из-за чего голова Сильвии занималась чем угодно, дабы приставучая скука развеялась. Девушка посещала занятия, иногда даже не понимая, зачем это, в конце концов, надо. Она всего лишь мечтала жить в тихой уединённости, каждыми днями, часами, минутами собственной жизни прочитывая книгу за книгой. Хотя американские школы и баловали учащихся разнообразными клубами, Сильвия среди них выбрала бы книжный, но она человек такой, который не любит обсуждать прочитанное перед другими. А когда стоило только признавать, что это интересное дело, как в клубе она встречала глупых подростков, а не интеллигентных и эрудированных людей. Так протекала жизнь - медленно, томительно, ужасающе нудно. И если бы только не помощь книжных друзей, точно не получилось бы ответить, что она сделала бы со своей жизнью. Всякая надежда уже давно угасла, как потихоньку угасает пламя, которое искренне верило в долгое существование, но которое оказалось совсем не нужным, а потому ему предпочтительнее было бы угаснуть навеки. Не потому ли сказки живут только для детей? Они испытывают счастье, когда ребёнок с волшебством внутри открывает их для себя и в себе, а затем весь смысл теряется, когда сказки, обливаясь слезами печали, оказываются больше не нужными серьёзному взрослому, что когда-то в себе носил волшебство. Кларк до боли в груди, из-за столь видимой отчуждённости и отличия, словно девушка в буквальном смысле прибыла из другого мира, не могла позволить себе отказаться от этих сказок и историй Мирры. Она даже не хотела верить в их исчезновение из мира людей, потому как ещё во время расцвета технологического прогресса даже дети предрасполагались к заражению приступом взрослости, и их внутренний ребёнок сменялся чем-то губительным для скрытого волшебства. В Сильвии же спит удивительный ребёнок, который не просто знает, а верит, что волшебство существует. Он всегда в ней жил и живёт сейчас. Этого ребёнка девушка усыпила давно, чтобы не злить непонимающих взрослых. Но в любое время дня и ночи он готов был пробудиться, чтобы, наконец, воочию увидеть настоящие чудеса.
   Кларк приходила к выводу, что человеческий мир на вид лишь прост и скучен, но на самом деле он таит в себе что-то великое. Эти убеждения проявились не столько внутренним чутьём или даже возможным внутренним знанием, сколько в основе всего лежало изучение мифологий и легенд, которым она занималась в возрасте от десяти до тринадцати лет. В то время некоторые причуды оставили глубокий след в сердце, тогда она получала насмешки от сверстников. А потом произошёл жестокий случай. Дети и подростки насмехались, взрослые молвили, что это станет уроком, которого она заслужила. Когда Сильвия перестала чудить, она скрылась в последнем убежище - книгах. Но достигнув 14-летнего возраста, прочла историю Сюзанны Кларк и разочаровалась в мире, уйдя глубоко в себя. Затем, книги стали чем-то вроде утешения, способа сбежать из реальности в мир, полный магии, который, к тому же, населён фантастическими созданиями. Там существует добро. В реальном мире люди перестают верить в него, и это ведёт к тому, что его перестают творить. Добро исчезает из мира людей.
   И хоть надежды угасли, они подобны одной-единственной искорке пламени, которой дано разгореться, дай лишь простой, даже самый мелкий повод. Эти поводы находились, они возгорались прямо из недр земли и пускались к небу, дабы осветил и очистил их небесный огонь, и чистая душа ребёнка, пока ещё не пробуждённого, пропускала через себя тепло света, которое питало юную деву верой. К примеру, Сильвия постоянно задавалась вопросом - отчего у неё строение кое-каких частей тела не такое, как у человеческого создания? Это можно списать на аномалию или несчастный случай в далёком детстве, когда она ещё даже не умела ходить..
   Размышления прервал шум. Наступил конец лекции. Она направилась в особый кабинет, отведённый для чтения, и одинокой фигуркой обустроилась в его укромном углу. Если в школе и могли быть излюбленные места книгоманов или интровертов, так только этот, маленьких размеров, переполненный тишиной, кабинет. Он выглядел так просто и привычно, с незапоминающимся дизайном. Грустить или смеяться изо всех сил в нём казалось невозможным. Кабинет оберегал молчание и равнодушие. Каждому, входящему в него, предоставлялось место для долгих размышлений или скоротечных, но важных обдумываний. Поэтому, сюда никто особо не захаживал, все либо недодумывали, старались не затягивать с думами, либо и не думали вовсе или просто боялись в столь смиреной обстановке навязчивых возгласов собственных мыслей.
   Сильвия полностью поглотилась чтением, как до безумия голодный человек, решивший питаться себе подобными, но который благополучно избежал такой участи. Она постоянно голодала. И полностью поправлялась, когда питалась чтением книг. "Лучше быть голодным, чем есть, что попало" - известная цитата известного философа Омара Хайяма. Но в философию Сильвии включалось - лучше не есть ничего вообще, если только безобидно насыщаться прочитыванием книг. Этой острой потребности в книгах, казалось, нет конца. И если жадная страсть к поглощению книжных историй могла считаться грехом, то именно этот грех девушка жаловала.
   Пока Кларк читала, она никак не могла отбиться от мысли и ощущения, что в комнате кто-то присутствовал. Сильвия неохотно подняла взгляд от книги и повернула голову. Возле двери мрачной тенью стоял призрак в образе Деметрия. Или Деметрий в образе призрака. Прислонившись плечом к стене, он стоял неподвижно, казалось, даже не моргая, молча в глухой тишине. Где-нибудь в альтернативной вселенной она испугалась бы, если бы они считались незнакомцами по отношению друг к другу, но в этой они знакомы более одиннадцати лет. И за это время она изучила его всего вдоль и поперёк. Всё же, это не мешало ему выглядеть, действовать или появляться слегка жутковато. Землистый цвет кожи, который, казалось, он обрёл с рождения, делал его лицо болезненным, особенно когда оно начинало бледнеть. Весь бледный, Деметрий походил на смерть, а из-за иллюзорной прозрачности казался духом. Он словно становился духом тусклым, когда на него попадал дневной свет из маленького оконца. И в то же время настолько незаметный, будто юноша сливался со всем окружающим или понемногу исчезал. А затем, происходила игра цвета, когда его кожа то бледнела, то тускнела, из-за чего приходилось видеть в нём потустороннее существо. Но Ванберг считался чем-то сверхъестественным столько же, сколько он мог посоревноваться с этой главной комнатой на незаметность. В данном случае, второй участник одержал бы лидерство.
   Они вдвоём, живые и единственные здесь, как смесь чего-то странного. Каждый имел своё намерение, приходя сюда. Сильвия, чтобы спокойно провести время с книгой, а Деметрий, чтобы спрятаться и побыть в одиночестве.
   Они смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляд, который, казалось, у каждого притягивался неведомой силой. Эта игра в гляделки переросла в настоящую привычку, и никто никогда не желал выйти из игры проигравшим.
   Немного погодя, не прерывая зрительного контакта, Деметрий произнёс очень тихим голосом, который, также как и его обладатель, будто куда-то постепенно пропадал:
   - Alium silere quod voles, primus sile.
   - Это намёк на то, что зря я не выбрала в дополнительные предметы изучение латыни?
   - Если хочешь, чтобы о чём-либо молчали, молчи первый, - произнёс юноша, подразумевая тем самым перевод, хотя в этом Сильвии не хватало уверенности, как не хватало максимального желания, чтобы всё-таки выбрать изучение латинского языка.
   - Тогда не было смысла тебе что-то говорить. Ты знаешь правила кабинета, и ты приходишь сюда не просто так. Зачем пришёл сейчас? Ты искал меня?
   - Я хотел поговорить с тобой о миссис Гриффин.
   Кларк аккуратно захлопнула книгу, но звук в тишине раздался громким хлопком, и посмотрела на фигуру Деметрия. Он выглядел, как пристанище вечной скорби. Как оплакивающий ангел смерти. Его наряды включали в себя режим то ли свадьбы, то ли похорон. Белая рубашка, как и хозяин, избегала любой грязи, и в её приоритете скорее выбиралась смерть, чем осквернение любыми пятнами, пусть даже и не грязными. Вот только вместо привычного пиджака Деметрий носил кардиган чёрно-серого цвета. Не единственный, но обычно именно этот верх одежды он предпочитал.
   - О, и ты туда же? Что же на этот раз? Я собираюсь сегодня встретиться с ней, - отвечала она шёпотом. Своей тишиной возмущённая комната призывала всех к молчанию.
   Деметрий широко раскрыл глаза, как будто увидев настоящий страх, и сжал кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели на фоне тусклой кожи цвета бледного картона - словно смесь из оттенков серо-бежевого и мрачно-бледного.
   - Не приходи к ней, - произнёс юноша, как обезумевший. Он замолчал и устремил взгляд к своей руке. Что-то маленькое отвалилось от неё и со звуком упало на пол. Тишина стояла такая, что приходилось возможным слышать не только шумное жужжание насекомого, но и перебирание его маленьких лапок по стенам и стеклу, а в иные моменты даже порхание тоненьких крылышек. Эта удивительная комната успокаивала и пугала одновременно. Деметрий аккуратно подобрал это что-то и спрятал в карман кардигана вместе с ладонью. Кларк подскочила и схватила ткань его одежды.
   - Покажи мне руки, - потребовала она, на что Деметрий отрицательно замотал головой, - Нет? Пусть будет так.
   Сильвия устремилась назад, когда юноша отошёл к другому краю комнаты. Девушка расстегнула куртку и отбросила её на стул.
   - Что ты задумала? - отвернувшись, сказал Ванберг меланхоличным тоном.
   Кларк пожала плечами и принялась читать книгу.
   - О, ну раз ты не желаешь показывать мне руки, я заставлю тебя это сделать путём собственного раздевания, - сказала она, прошуршав одеждой, чтобы казалось правдоподобнее.
   - Ты сошла с ума, - простонал он.
   - А что такого? - изумилась девушка, сморщив нос; сравнение с безумцами или открытое обращение с подобными словами вызывали только отторжение и раздражение, - Ты с пелёнок знаешь меня, а я тебя. Уже тогда голышом ходили друг перед другом.
   Деметрий вздохнул и произнёс так, словно каждое слово произносилось с усилием:
   - Ты ведь читаешь книгу. Ничего, помимо куртки, ты с себя больше не сняла.
   Сильвия взглянула на него.
   - Почему же ты ещё до сих пор стоишь ко мне спиной, если думаешь так?
   Деметрий закачался; движением его рук кардиган соскользнул с сутулых плеч и упал на пол. Он старался выпрямить спину, но оставил эту попытку, словно выпрямиться ему мешал огромный груз, тянущий за локти вниз. Пока Сильвия шла к фигуре парня, она надеялась, что когда-нибудь Ванберг расскажет о причине возникновения этого груза и о его происхождении. Юноша закатал рукава рубашки и повернулся. Мгновение девушка рассматривала его предплечья, перевязанные, эластичным синим, бинтом.
   - Что у тебя отпало с руки? - спросила Кларк. Деметрий не отвечал. Она разглядела его ладонь, а затем принялась снимать бинт. Поверхность кожи выглядела нездоровой, как и на всём теле, но без повреждений. Сильвия попыталась перехватить его взгляд. Выражение на лице Ванберга говорило о том, что он удивлён и одновременно спокоен.
   Девушка не стала больше задавать вопросов, хотя они так и норовили вылезти из уст любопытного естества глубины. Вместо разговоров, они старались казаться недвижимыми статуями, пытаясь перенять всё их великолепие вечности. Пока тишину комнаты предательски не прорезал звук вибрации от мобильного телефона. Кларк вытащила устройство из кармана джинсов, на экране высвечивались слова - сообщение от психотерапевта Гриффин, и прочитала смс: "Сильвия, твоё время сегодняшнего посещения назначено на 18:00. Прошу прийти во время. P.S. Извиняюсь за столь поздний сеанс, в раннее время буду слишком занята".
   Деметрий вытянул шею и наклонил голову к телефону:
   - Почему так поздно? - поинтересовался он спокойным тоном, а затем голосом, полным слёз, продолжил, - У тебя есть выбор. Всегда был.
   - Разве? - усмехнулась Сильвия и натянула куртку.
   - Я просто хочу сказать, - начал юноша и перед тем, как ему сказать что-то важное, в опустевший класс вошла хмурая уборщица, которая как-то, как показалось юным друзьям, странно посмотрела на них. Затем с улыбкой поинтересовалась у молодых людей, когда они соберутся уходить. Ванберг сразу замолк, его лицо приняло жалостливые черты, словно юноша постоянно чем-то печалился. Деметрий поднял кардиган, развернулся и вышел из класса. Когда он выходил, Сильвии показалось, что уборщица Софи - давняя знакомая бабушки, грозно скосила на него взгляд. Женщина посмотрела на Сильвию и снова улыбнулась, по-другому, как-то по-матерински.
   - Ну, здравствуй, говорящая с деревьями, - произнесла уборщица, задержав девушку перед выходом из кабинета.
   В детстве Сильвия постоянно делала это - вела беседы со всякой растительностью. Уходила из дома, брела по лесу и разговаривала с ним. Это успокаивало и радовало. Нет в мире места священней, чем природа леса и все его окрестности. Сильвия беседовала с лесом и каждым деревом в одиночку или даже перед взглядами родных, не испытывая при этом никакого стыда. Почему? Просто она не выдумывала и ничего не представляла. В ответ на вопросы и просьбы звучал шёпот листьев. Молвили лесные голоса, неважно духи ли то или сама природа обретала голос. И каждое дерево, пусть даже городское или искусственное, роняло звуки языка древнего или только его отголоски, когда они вбирали в себя разговоры древних древ между собой. И язык этот не находилось нужным переводить, ибо Сильвия, как будто, сама становилась древесной сущностью. Она сливалась с сознанием растительности, и благодаря этому полученные звуки помогали разбирать состояние и даже мысли. Но при прошествии 11 месяцев после смерти бабушки голоса древ утихали, пока не прекратились совсем. Лес впал в спячку вместе с городом.
   - Здравствуйте, миссис Мёрсер, - произнесла девушка, стараясь улыбнуться давней знакомой семьи.
   - Вот смотрю на тебя и вижу то же самое лицо с твоего детства, только вот стала ты выше и серьёзнее. Ну ладно, не буду задерживать.
   Кларк прошла в коридор и присоединилась к грустному юноше. Они взялись за руки и стали было уходить, пока уборщица Софи не окликнула Деметрия. Ванберг засеменил назад и вместе со старушкой вошёл в кабинет. Спустя относительно неприятное время, за которое чтение может показаться слишком скоротечным занятием, а положение ожидающей позы очень утомительным, юноша вышел с отсутствующим видом, при котором характерны: отчуждённый взгляд в пол и сутулость фигуры. Понимание того, что сейчас Деметрий не отличим от воздуха, пустого места врезалось в голову так сильно, что Сильвия нахмурилась. Всё равно, что его нет рядом.
   - Что она тебе сказала? - озвучила терзающий вопрос Кларк. Ванберг молчал. Как и ожидалось.
   Деметрий зашагал по коридору, и Сильвия поплелась следом. Выходя из здания, они снова взялись за руки и странным существом, словно пара соединилась, но не телами, а душами, обернулись. Табличка "Высшая школа Рейнгардта" и статуи горгулий казались лишними и древними на фоне перестроенной школы. Здание словно разглядывало в ответ взглядом столь мрачным, что по нему, а ещё дому тётушки Сильвии и некоторым другим строениям в Хиддланде замечалась отчуждённость от города, будто им всем плевать на сонность, которая овладела этим населённым пунктом, ведь иногда казалось, что даже его люди заснули здесь навсегда. Девушка потянула Деметрия, и они пошли прочь.
   - Может, зайдём по пути в Криспи Крим? - спросила она после долгого молчания. Юноша ничего не ответил, что означало знак согласия, хотя молчал он часто. А кричал, за исключением младенческого возраста, никогда. Если в детстве его обижали, он не реагировал, даже не плакал, подавая маленькой Сильвии пример. Двое самых странных детей в селе, в Хиддланде и, возможно, даже всей Америки, если не всего мира. Вот только девочка восстанавливалась, походя на нормальных людей, а в мальчике что-то сломалось, и причину этой поломки он хранил, как самую важную тайну.
   - Какой именно цвет? - добавила девушка, начиная личную игру. Что-то, что могло быть только между этой парой. Личное, совместное, слишком секретное.
   Если можно сравнить молчание с цветом, то его неразговорчивость - серый. Когда Ванбергом полностью завладевало отрешение, он ничего не слышал, не видел, не говорил, и его молчание преобразовывалось в самый тёмный из оттенков серого. Если Деметрий не разговаривал, при этом реагируя на окружающую среду или просто давая знать, что он всё слышит и понимает, но сохраняя долгое молчание, цвет - средний серый среди всех оттенков. А когда неразговорчивость приводила к редким, но осмысленным ответам, его молчание имело самый светлый серый цвет.
   Деметрий слегка придавил ладонь большим пальцем. Средний серый цвет. Оттенок отчуждённого безразличия. Цвет простоты. Это золотая середина - между белым и чёрным, тьмой и светом. Это его любимый оттенок.
   Пекарня Криспи Крим дарила то, что по большему счёту люди с взрослением получали меньше всего: сладкое, тепло, время спокойствия и счастливые минутки радости. А ещё, здесь делали отличные пончики, поеданием которых занялась Сильвия, пока Деметрий ковырялся в яблочно-ананасовом штруделе. Одно из лучших произведений искусства в сонном городе. Это его душа. Но центром всего Хиддланда местные, да и приезжие, жители всегда считали закусочную Пончо`Сомбреро. И дело не в блюдах, а в продажности её владельца, который решил подстраиваться под самую богатую семью в этом городе - Гарретов. На подаренные деньги владелец каждыми неделями устраивал день косплея. Тема костюмированной игры развешивалась на витринах закусочной за семь дней до начала, и весь город старался не пропустить данное событие. В день косплея закусочная забивалась людьми изнутри и снаружи, как соты пчёлами. Причём насекомыми не только одомашненными, но и дикими. В закусочной замечался разный народ: от одиноких подозрительных личностей до свирепых малоизвестных банд.
   После часовой посиделки в душе Хиддланда, ребята отправились в книжный магазин, чтобы скоротать время до посещения психотерапевта. Сильвия поприветствовала книжный рай традиционным жестом - сложенными в молитве руками и лёгким поклоном. Пока Деметрий оперативно брал на себя роль вопрошающего собеседника для продавца-консультанта, она читала творение "Историк" автора Элизабет Костовой. Рассуждения по этой книге затягивались в интересные и любопытные думы. Каждый раз, когда Сильвия приходила в книжный, эта история давала напоминание - как молодая девушка пыталась разгадать тайну, так Кларк постоянно стремилась к знаниям и таинственной информации, и показывала, что книжное путешествие настолько же важное, насколько необходимое физическое. Райское время закончилось, когда Деметрий уселся рядом. Консультант прошла мимо ребят, подозрительно косясь не на Сильвию, а на юношу. И ещё несколько раз по пути оглядывалась. Деметрий учился быть практичным, типичным человеческим жителем, но всё, что у него выходило - избавление себя от малой дозы жуткости среди океана странностей и ненормальностей. Даже когда он спокойно вёл беседу с книжным консультантом, девушка время от времени различала у его собеседницы различные взгляды, которые бы говорили, что этот пришедший парень - съехавший с катушек, клоун-беглец из цирка. Деметрий не торопил. Он просто молча сидел и ждал. Сильвия собрала воедино остатки воли и сделала вынужденный ход. Жизнь, как шахматная доска, но редкостная и самоуправляемая. Когда-нибудь, всегда зарекалась девушка, ходы будут продуманы вплоть до конца игры, когда-нибудь она будет ступать только по белым ячейкам.
   Миссис Гриффин проживала по адресу: 2293 Юго-Восток Вторая Авеню. Дом отличался от хозяйки тем, что он выглядел слишком уж искусственным, дом не просто спал, он никогда не имел жизни, в него не вкладывали ни любовь, ни уют. Вечно пустая коробка, без души. Дом то продавался, то занимался кем-то на недолгое время, а миссис Гриффин - его самый долгий житель. Женщина жила одна, если не брать в расчёт трёх кошек и двух змей.
   - Итак, - произнесла миссис Гриффин звонким радостным голосом, когда пара оказалась в доме, - Сильвия, тебе кофе, а твоему другу чай?
   - Просто воду, - отозвался Деметрий, его руки обвивались длинными телами змей, которых он уже успел вытащить из аквариума.
   - Я считаю, он думает, что их это успокаивает, - сказала Кларк, смотря на вопрошающий взгляд женщины, - Они ему не нравятся.
   После того, как миссис Гриффин ушла из гостинной комнаты и вернулась с кухонной с подносом в руках, она задала вопрос:
   - Как думаешь, это взаимная неприязнь?
   Сильвия поблагодарила за предложенный кофе:
   - Да, - ответила она, взяв кружку и сделав глоток, - На данный момент змеи не терпят Деметрия.
   - Что повлияло на такой твой ответ? - внимательный взгляд разглядывал каждое движение девушки.
   Кларк сделала ещё два маленьких глотка, а затем выпила напиток залпом.
   - Просто, - Сильвия перевела взгляд на Деметрия; он сидел на полу с закрытыми глазами, одна из змей обтягивала одну его руку, а другая перебиралась по шее, - Его никакие животные не терпят.
   - Тогда может будет лучше, если змеи окажутся в домике?
   - Они уже в нём, - вставил Ванберг, - Клетка ли или этот дом, или целый мир. Я думал над этим, ведь стоит только дать им полную свободу, они погибнут, без такой власти над ними. И все эти простые люди им в сравнение, как пресмыкающиеся в этом огромном аквариуме.
   - Ты чувствуешь себя беззащитным в этом мире, Деметрий? - спросила женщина.
   - Я думаю, он не испытывает подобного, - ответила Сильвия и замолкла.
   Ванберг поднялся и резко бросил слова:
   - Не отвечай за меня. Ничего ты не можешь знать, - он переглянулся с психотерапевтом, - Вы знаете, ваши змеи милые существа, вне зависимости от того, сколько раз они пытались вогнать в меня свой яд. И мы втроём удручены тем фактом, что их ядовитые железы удалены, - посмотрел на стакан воды, - Это был эксперимент. В большинстве случаев, когда у человека спрашивают, что тому преподнести, гость, если его выбор падает на воду, ни к чему не притрагивается. А мой эксперимент заключался в наблюдении - принесёте ли вы мне бокал воды или нет. В следующий раз, я запрошу у вас стакан мочи. Мне будет интересно посмотреть на то, как вы отреагируете. Я найду у вас сортирную комнату, не утруждайтесь мне подсказывать.
   Он ушёл, оставив Сильвию в неловком положении:
   - Извините, - сказала она.
   - Да, это было неподобающе с его стороны, но он таков, какой он есть. Мы не сможем ничего с этим сделать, тем более самостоятельно изменить его, в нашей власти лишь принять его таким, - взяла диалог в свои руки миссис Гриффин, - И Сильвия, мы ведь договаривались. Общение должно быть лёгким и уютным. Просто Эйми, хорошо? - после того, как девушка моргнула, она продолжила, - Постарайся на каждый последующий вопрос ответить одним словом и отвечай первым, что придёт в голову. Я буду давать пять секунд. Держи ответы в голове. После трёх вопросов ты озвучишь их по порядку. Итак, начнём. Как твой день в школе? Сегодня тебе так или иначе приходилось с кем-то взаимодействовать, помимо Деметрия - это удовлетворяло тебя или вызывало дискомфорт? Чем сегодня ты занималась большего всего?
   - Однотонно. Дискомфорт. Обдумыванием, - как робот изрекла Кларк.
   - Итак, ты живёшь книгами, мечтами и мыслями, совершенно забывая внешний реальный мир. Этот мир - твоя жизнь, которая полностью предоставлена тебе. И что с ней делать - разрушать или жить, решать не книгам, которые убивают твою настоящую жизнь. Ты могла родиться любым другим существом, но сегодня, завтра и всю свою оставшуюся жизнь, ты человек. Человек, который живёт в человеческом мире. Мыслями человеческая девочка не в этом мире, где угодно они витают: в будущем, мечтах. И эта девочка заболела болезнью ожидания. Разочарование, апатия, тоска, усталость, пустота - всё это синдромы затяжной болезни. А всякая болезнь, если её игнорировать или, что ещё хуже, развивать, оканчивается плачевной ситуацией. Не погружай себя в пучину бед и травм, депрессий и отравлений. Зачем игнорировать этот прекрасный мир, просто потому что ты разочарована в нём? Но оглянись, разве ты не участвуешь в его создании, не восполняешь его собой? Так сделай так, чтобы это восполнение происходило чем-то, что тебе важно.
   - Как мне понять, что в этом мире для меня важно, кроме чтения и книг?
   - Ты любишь просто книги или читать? Почему тебе это нравится - дело в персонажах и их историях или ты воображаешь себя в этих мирах, лишь бы мыслью не быть в реальном?
   - Всё это вместе. Но почему ты считаешь, что существование других миров, ничем непохожих на этот, нереально?
   - Нереально - это слишком громкое самоуверенное слово в данном контексте. Вот скажем, неправдиво для таких мелких существ во Вселенной, как мы. Возможно, когда-нибудь ты познаешь это, но сейчас ты та, кто ты есть. Ты человек. Так живи полной человеческой жизнью. И тебя ждёт награда. Ты ангел, не осознающий волшебства жизни. Притягивай в свою жизнь важное для себя. И наполнись этим. Найди радости жизни, разгляди волшебство в своей жизни, займись любимым делом и испытывай счастье от её выполнения. Попробуй хоть раз отвлечься от мыслей и прочувствуй в себе покой. Было бы неплохо, если бы ты занялась медитированием. Созерцай себя и свой внутренний мир. Не будь закрытой книгой, открой своё сердце. Живя настоящим моментом, ты не должна ощущать себя обездоленной, всё необходимое придёт к тебе в нужное время. Ты просто можешь это принять и перетерпеть, - женщина улыбнулась, потянулась к маятнику Ньютона и добавила, - Давай поговорим об историях? Опиши мне кратко свою жизнь, затрагивая главные аспекты, особенно возбуждающие твоё эмоциональное состояние. Сегодня я дам тебе лекарство. Оно поможет тебе хорошо спать.
   В воздухе ощущался притягательный аромат, который немного клонил ко сну, лёгкие постукивания металлических шариков только привносили больше дрёмы ; Кларк расслабилась, закрыла глаза и охотно начала рассказ..
   После 45 минут беседы с психотерапевтом, ощущая приятное восстановление, Сильвия отправилась за юношей. Она нашла Деметрия в углу ванной комнаты. Он сжался возле раковины, как раненный зверь. В его ладонь, как пиявка, впивалась одна из змей.
   - Эта самая смелая, но глупая, - сказал он, отдёргивая пресмыкающееся, - Потому что она может не выжить. Моя кровь будет для неё отравой.
   - Нам пора, - произнесла девушка. Юноша поднял взгляд и долго держал его, пока не встал. Иногда реакцию Ванберга казалось невозможным предугадать, он сравнивался с непредсказуемым потухающим пламенем. Казалось, что сейчас он способен впиться смертельным укусом. На его руках змеи, но, кто из них троих представлял наибольшую опасность, оставалось неизвестным.
   Ребята вышли из огромной коробки с унылой крышей к уличному простору. Хиддланд обрёл оранжевый цвет от приближения солнца к горизонту. Настроение образовывалось в искрящийся приятным теплом комок. Деревья купались в ярких волнах воздуха закатного цвета. Ни одна травинка не умудрялась быть поглощённой тенью, а что уж до братьев их высоких, деревьев замечалась такая туча, и никто из них не упускал возможности погреться в тепле света, практически незаметно раскачивая ветви и приводя в движение листья, словно бы танцуя. Особенность этого города заключалась в том, что, выйдя из любого дома разной части города, не получилось бы не угодить в редколесье. Деревья стояли отовсюду: одиночками, группами или в преобладающем большинстве двумя рядами на всех улицах без исключения. А самая массовая их сходка имелась в Национальном парке Стэмпид и за его пределами, в восточной, северо-восточной и полосы северной части, где не обустроилась современность цивилизации. Этот город кишел деревьями, как небо и земля апокалиптической тучей саранчи.
   Сильвия катилась на велосипеде, которым Деметрий, вышагивая спокойным шагом, взялся управлять. Они молчали, наслаждаясь теплом и светом. И молча поменялись положением, едва не добравшись до Криспи Крим. Солнце скрылось за горизонтом, позади Деметрия на Квазимодо Сильвия устроилась стоящей позой. Они пересекли школу и добрались до развилки, а затем свернули на лесную тропу, по которой доехали до одинокой скамейки, стоящей неподалёку от поворота. Время сумерек стремительно приближалось к наступлению темноты. Юноша остановил транспорт. Кларк спрыгнула, перехватила руль Квазимодо, и пара обнялась. Свет от фонаря, висящего над скамейкой, моргнул и ярким цветом устремился к ребятам. Последующая ситуация произошла так быстро, что девушка не успела выкрикнуть, когда с плеч стянулся рюкзак, а сама она оттолкнулась к скамейке. Деметрий стоял в паре метров с чёрным канкеном (модель рюкзака) и баночкой таблеток в руках. Он открутил крышку баночки и высыпал её содержимое на дальнее расстояние.
   - Что ты наделал? - произнесла Сильвия с досадой в голосе, - Это лекарство я должна принимать каждый день, пока оно не закончится.
   - Ты больше не притронешься к нему, я обещаю, - юноша стоял с каменным лицом, без жизни в глазах, а затем он поднял голову к свету фонаря, его рука взмыла вверх, словно она пыталась достигнуть чего-то высшего.
   Пока девушка шла к юноше, она не могла отвести взгляд от этого зрелища. Его глаза на миг засияли, словно они состояли из серебра и кристаллов. Чтобы не нарушить столь очаровательной красоты, она мягко произнесла:
   - Почему ты делаешь это? Нарушаешь правила. Из-за этого всё становится только хуже.
   - Ты никогда не любила правил.
   Отчего-то злость растекалась ядом по позвоночнику, расползалась во все стороны и пронзала раз за разом сердце. Сильвия не могла с этим справиться, эмоции оказались сильнее. Она схватила юношу за плечи и затрясла, будто тот бездушная игрушка, смотрящая пустым взглядом:
   - Ты портишь меня. Ты понимаешь это?
   - Это сказала миссис Гриффин? - Деметрий замолчал и погладил большим пальцем девичью щеку, - Какой яркий цвет, - пальцы дотронулись до пряди, выбившейся из нелепо-неаккуратного хвоста, - Огонь, - сказав это, он резко отдёрнул руку, как будто, волосы, в действительности, оказавшиеся огненными, обожгли его. Его и без того аристократичные черты лица выглядели в свете фонаря слишком острыми и бросающимися в глаза, но осунувшееся лицо, серо-зелёная кожа из-за попадания на неё освещения, и тусклость серебристо-русых волос показывали его измученным и полностью истощённым от жизни, - Я буду ждать здесь своего шофёра.
   Именно так и было, этот странный, замкнутый, но довольно умный и интересный, стоило только раскрыться, мальчишка имел не только личного шофёра, в его богатом доме, если не особняке, выполняли свою непосредственную работу всякого рода прислуги, присутствовал даже дворецкий. Но Сильвии никогда ещё за все годы дружбы не доводилось познакомиться с его родителями лично. Эта странность могла объясняться тем, что большая часть семьи Ванберг находилась в постоянных отъездах, тем временем, когда за Деметрием присматривали служащие в доме. Жизнь без близости родителей оправдывала его непрактичность и отделённость от всего жизненного. Это парадокс. Сколько бы он не старался, ему никогда не удастся стать типичной частью человечества. Деметрий причинял только дискомфорт и показывал неумение или незаинтересованность. Ванберг не имел соображений о том, как вкладывать пользу в мир и как этот мир использовать в своих целях. Казалось, у него никогда не существовало целей, если только не научиться становиться невидимым физически, все жизненные и бытовые задачи он игнорировал по мере необходимости, даже телефон ему предназначался просто для вида, потому что для него это устройство не имело смысла. Но всё же, Деметрий как-то жил в современном мире или просто выживал.
   Он хотел сказать что-то ещё, но промолчал, заметив лёгкую тень, пролетевшую под фонарём. Этой тенью оказался ворон, севший на спинку скамейки, крупнее своих сородичей. Кларк, позднее его заметившая, разглядела, что у птицы не имелось одной лапки, его, сверкающий красноватым отблеском от света фонаря, глаз осторожно следил за стоящей парочкой. Стало немного жутко, как в фильме ужасов, но от последующих слов, сказанных Деметрием, по коже Кларк поползли мурашки.
   - И смутился Дьявол, и увидел, как ужасно добро.
   - Это необычно, - добавил Ванберг, - Первый раз вижу таких воронов. Ведь мы его чем-то заинтересовали. Может, он особый?
   - Слишком странно думать об этом, пусть даже птицей и оказался ворон.
  
   Чьи-то невидимые руки блуждали по телу. Раскрыв глаза, Кларк тихо лежала, слушая своё учащённое сердцебиение. Ощущение блуждания всё ещё чувствовалось на коже, но разбудило девушку не это, что-то частично билось об окно. Удары казались не громкими, а какими-то приглушёнными. Встав, она подкралась к окну и увидела вспархивающего ворона. Учащённое сердцебиение снова напомнило о себе, но стук сердца как будто стал исходить за дверью комнаты. Сильвия перевела взгляд на кровать Алекс, и девушки там не оказалось. "Это сон", - пронеслось в голове. Она стояла, стараясь отдышаться. А затем, раздался странный удар. Сильвия повернулась к окну, и в ночи разглядела чью-то ладонь на обратной стороне стекла. Ладонь заскользила вниз, показывая лицо Деметрия. Он склонил голову набок и упёрся взглядом в девичьи глаза. Рука как-то прошла сквозь окно, словно, его поверхность не твёрдый материал, а жидкий. Холодные пальцы дотронулись до щеки девушки, Сильвия закрыла глаза, холод уже ощущался на губах. Моментально холодные прикосновения исчезли, открыв глаза, она обнаружила расплывающееся лицо, что пугающе искажалось. За размытым лицом показывались остальные части тела. Фигура стала биться о стекло, как будто, желая войти внутрь. Девушка удивилась, ведь рука Деметрия смогла пройти сквозь оконное препятствие. Как только она предположила подобный исход, в руку вцепились когтистые пальцы. Она отдёрнула её и, не удержавшись, упала. Сначала показалась рука, за ней часть туловища и сразу шея. Девушка вскочила и рванула бежать. Она выбежала из дома и бежала. "Это сон, это сон, это сон", - проносились без устали мысли. Сильвия бежала так долго, пока из-за поворота не выехал тёмно-бордовый автомобиль и не загнал в тупик. Машина раскрыла дверь, словно настоящий монстр, и боком продвигалась ближе. Боясь, что автомобиль может раздавить, Сильвии пришлось сесть внутрь. За рулём сидел белесый человек, тот самый, что прозвался "выбритые виски". Он повернул голову и улыбнулся:
   - Ах, какая встреча. Я очень рад ей. Ты, должно быть, Сильвия Кларк? Я Адам, Адам Куинни.
   Дверь захлопнулась. Девушка подскочила и, отвернувшись, попыталась её открыть. Раздался смех.
   - Тебе не спрятаться от меня, дитя древ.
   Голос прошипел так холодно величаво и леденяще властно, словно его обладатель правитель змей. Повернувшись на него, она разглядела тёмную фигуру на месте белесого, с глубоким капюшоном и длинным клювом. Взгляд двух кроваво-красных точек просвечивался через ткань, смотря не отрываясь. Девушка, не без страха, сидела, как заворожённая. Клюв приоткрылся, и голос произнёс, одновременно и вопль, и шёпот:
   - Королева разбудит. Пробуждение настанет. Смерть этому миру.
   Кларк резко вскочила. Тело покрылось холодными бисеринками пота. Что-то смутно знакомое и в тот же момент неизвестное явилось в сон. Но сны случались обычными. Когда Сильвия просыпалась, а затем замечала в мире что-то, пришедшее со сновидения, то непосредственно это что-то вылезало из кошмаров.
   Алекс приболела. Постель её пустовала. Она оставила записку, которая гласила, что девушка ненадолго отъехала к родителям. Проявление сна в мире - пустая кровать Алекс. Это раз.
   Добираться до школы Сильвии пришлось в паре с, неизвестно откуда взявшейся, тоской. Перед любой ситуацией стоял выбор, но почему-то внутри девушки шевелились ощущения того, что она безжалостно ограничена и зависима. Эти ощущения происходили странным образом после окончания приёма у Эйми Гриффин, особенно если она по каким-то причинам не принимала таблетки или забывала это делать. Пока девушка доезжала до трассы, она опасалась, что из-за каждого угла может выехать бордовый монстр, но этого не происходило по всему пути.
   В школе она старалась не смотреть на Деметрия, его размытое лицо все ещё стояло перед глазами. В любую минуту, что юноша пребывал в компании девушки, у него замечались безжизненный взгляд и странный наклон головы. Это второе проявление сна.
   На второй пятиминутке Сильвия прошмыгнула к своему шкафчику, чтобы удостовериться о сегодняшней полной бездеятельности ПКК (противники книжных клубов). Поведение Кларк объяснялось непредсказуемыми набегами этих варваров и нежеланием влипать в неприятности, пусть лучше она покажется покорной овцой, чем сразу начнёт выказывать скрытые когти и клыки. Пока девушка забирала самодельный сэндвич, позади раздался какой-то шум. Сильвия обернулась. Шум исходил от группы парней, которые смотрели на что-то в сторону коридора. Она прижалась к шкафчику, и в следующий момент по центру коридора проехал кто-то на скейте. Девушка разглядела фигуру в чёрной мантии с капюшоном и маской "Крик". Скейтбордист держал в руках плакат с какими-то словами, которые вслух успел прочесть один из парней: "Пробуждение глупцам". Какая-то сила - невероятная тяга, захлестнула посмотреть на школьные часы. Десять минут сменились на одиннадцать. Время показывало 11:11. Сильвия смотрела, будто не в силах отвести взгляд, словно время смогло бы дать что-то неизвестное, но жизненно важное, а затем прозвенел звонок. Он опоздал ровно на одну минуту. Этот звук показался чересчур громким. Сильвия будто оглохла на секунды, а теперь приходила в норму. Дальше по коридору компании из девчонок смеялись. Какие-то парни кричали вслед исчезающей фигуре, что Хэллоуин в конце октября.
   После лекций к Сильвии обратился Эрик Ходж. Рост его превышал высоту фигуры Кларк, метр шестьдесят шесть против метра шестьдесят три. Девушка испытывала понимание по отношению к Ходжу, потому как он считался самым низким из парней в компании. Роберт, как прославленная гордость школы и города, имел рост метр девяносто с лишним, чуть ли не два метра. Эрик же походил на тихого коротышку, который прятал глубоко в себе ненависть и злобу на весь мир. Мерзкий гоблин добродушной наружности.
   Ходж обладал коротко-стриженными волосами цвета пшеницы, острым носом и пухловатыми губами, слишком пухлыми для такого некрупного лица с маленькими, невыразительными глазками. Чем-то он напоминал крысу, гордился только широкими плечами, которые не забывал демонстрировать каждому.
   - Мне нужно сходить с кем-то из вас кое-куда, - просто сказал он. Объяснениями он не удосуживался, а пояснял так, как мог.
   - Куда? - задала вполне логичный вопрос девушка, но Эрик посмотрел так, будто она маленький ребёнок, которому приходиться объясняться попроще.
   Он вздохнул и произнёс:
   - А ты можешь просто согласиться и не спрашивать ни о чём? - пауза затянулась, тогда он добавил, - Всё будет нормально, это ненадолго, обещаю.
   Они оказались на улице, идя по тротуарной дороге, и напряжённо оглядываясь по сторонам, Эрик направился в сторону тёмно-бордового объекта, стоящего от входа в шагах пятидесяти. Он решительно двинулся к нему, а Кларк решительно занесла этот цвет в список самых нелюбимых. Она подошла поближе. Ходж что-то говорил белесому, тот резко вскинул голову и взглянул на девушку.
   - Ох, какая встреча! Возможно, это сама судьба. Мне всё никак не удаётся узнать твоё имя, - заговорил он насмешливым раздражающим голосом, - Ну и, как же тебя звать, детка?
   - Или сначала представиться мне? - всё не унимался парень, кривя свои губы. Кажется, это стало его раздражать, белесый вышел из машины и, подойдя вплотную, наклонился к лицу девушки.
   - Я Адам, - прошептал он. Что-то скрутило внизу живота, ноги подкосились, страх мурашками пополз по коже Кларк.
   Белесый ухватил подбородок девушки пальцами и неожиданно прижался поцелуем к девичьим губам. После того, как она отстранилась, белесый одной рукой схватил девичью шею, а другой обвил талию. От изумления Сильвия раскрыла рот, и он тут же подался вперёд. Эту пытку Кларк не назвала бы поцелуем, особенно если учитывать, что она ни с кем ещё никогда не делила свои губы. И из-за этого стало так обидно, будто девушку обманули и, по-настоящему, обесчестили. И перед тем, как ему отстраниться, нижнюю губу девушки пронзило болью. Во рту слюна смешалась с неприятным металлическим привкусом. Вытерпев это насилие, она сжала кулаки и со всей силы ударила парня по лицу.
   Он засмеялся:
   - Мелкая сучка. Я никогда не прощаю. И не позволяю оставаться в моих должниках. Ты забрала мою кровь. И не расплатилась. И сегодня я забрал её у тебя.
   - Ты поэтому явился сюда, ради капли моей крови? - прикрикнула Сильвия, позволяя громкому тону вырываться из уст; главный дворик не так уж и сильно кишел людьми, ученики на радость девушке поспешно разбредались в сторону, и никто, казалось бы, не смотрел на эту сцену.
   Он схватил руку Кларк со словами:
   - Ты ответишь за то, что ударила меня, - парень с силой дёрнул Сильвию на себя и потащил к машине. Во время подоспел Эрик, его удары оказались в разы мощней. Белесый тут же освободил девушку. Драка, ругань, кровь. Два варианта бились в голове за преобладание первого места, что делать - либо звать на помощь, либо самой идти в помощь? Тут, словно из ниоткуда, подбежал Деметрий. Он оттолкнул белесого от Эрика и выставил руки вперёд, как бы сдаваясь. Белесый дал ему мощную пощёчину, от которой голова Ванберга резко отклонилась в сторону. Кларк сделала шаг по направлению к Деметрию, но белесый остановил попытки девушки взглядом, он, будто, решался на что-то.
   - С тобой мы ещё не закончили, - он стал приближаться, но его перехватил Деметрий, а по другую сторону от него встал Эрик. Белесый врезал кулаком по лицу первому, и Ванберг, не удержавшись, упал.
   - Хороши защитнички, - выбритые виски сплюнул кровью на землю и продолжил, - Наша встреча произойдет очень скоро, Кларк. Я узнаю, где ты живёшь. И с кем контактируешь. Я умею наводить справки, - он гадко ухмыльнулся и, сев в бордового монстра, убрался от школы.
   Перед тем, как Эрик позволил себе уйти, Сильвия задала отчаянный вопрос:
   - Как его фамилия, Эрик, какое у него полное имя? - она не спросила, что этому отморозку нужно от их друга, не пыталась узнать о нём побольше; девичью голову терзал только один вопрос.
   - Куинни, - отозвался тот, - Адам Куинни.
   Сердце пробило тяжёлые удары. Третье проявление сна в мире - этот парень.
   Оставаясь на том же самом месте, Кларк позволила себе внимательно оглядеть пространство. Ученики, что высовывались из школы, быстрым ходом направлялись куда-то к задней стороне школы. Теперь людей замечалось больше. За учениками выбегали учителя. Те, кто стоял возле входа, любопытным шагом брели по их следу. Сильвия переглянулась с Деметрием, и они оба поспешили за всеми. Огромные толпы стояли на заднем дворе. Все громко переговаривались, некоторые смеялись, другие что-то кричали. Но взгляды практически всех здесь собравшихся были прикованы к небу. Кларк подняла голову и увидела, из-за чего так взбудоражилась эта толпа. На самом краю крыши стояла фигура, та, что разъезжала по коридору на скейте. Девушка вздрогнула, когда рядом громко прокричал ворон и взлетел ввысь. Секунды показались вечностью, когда человек начал поворачиваться спиной. Сначала показалось, что он хотел откинуться с крыши в таком положении, но потом он сделал маленький шаг от края. В ухо Сильвии кто-то облегчённо выдохнул. Но что-то пошло не так. Смех учеников смешивался с громкими разговорами. Солнечный зайчик, отражённый от экрана чьего-то телефона, поигрался на вышке здания. Ворон поскользнулся на крыше, словно бы ослеплённый, и замахал крыльями. Человек встрепенулся, пытаясь отогнать птицу, и оступился. Тело сорвалось с высоты. Сильвия закрыла лицо, чтобы не видеть, как тело разобьётся о землю, но звук всё выказал без картинки. Криков стало больше, кто-то всхлипывал, а кого-то шумно стошнило.
   Но кто-то удосужился произнести:
   - Крик упал без крика.
   От этих слов внутри текла тяжесть. Злость, ещё не успев проявиться, сменялась чем-то специфическим. Сильвия отняла руки, пытаясь отойти от шока. Она бездумно шла, а стая воронов, что впереди сидела длинной кучкой, громко прокричав, разлеталась по разные стороны, словно бы уступая дорогу.
   Королева. Пробуждение. Смерть. Это четвёртое проявление сна.
   Кларк нашла в толпе Деметрия. Юноша не смотрел на тело. Он вглядывался в девичьи глаза, и в его очах девушка разглядела испуганный взгляд. Она смотрела на него немым вопросом, ощущая себя иссушённой куклой. Усталость и тяжесть ложились и придавливали к земле.
   - Я заберу тебя к себе, - понимающе отозвался Ванберг, огромный ужасный синяк проступал на его лице; и Сильвия не смогла даже выдавить слов благодарности, - Ты не можешь сегодня оставаться одна.
  
   Машина заехала за Деметрием ровно через полчаса. Скорая помощь, полиция - всё гудело в множественности звуков и запахов, а переливающиеся цвета сигналов кружились перед глазами, отчего становилось только хуже. Шофёр даже не посмотрел на девушку, когда она залезала в автомобиль, и Кларк не смогла выдавить вежливое приветствие, казалось, губы сомкнулись навек. Когда путь безмолвно проложился к лесной развилке, девушка не спрашивала о причине выбора столь причудливой дороги. Возможно, передвижение по городской местности могло бы сократить путь, но, может, Деметрию нравилось смотреть на пейзажи леса, а желания юноши шофёр учитывал. Взгляд водителя казался таким отсутствующим, словно, он заколдованный, кем-то манипулировался. Когда машина въехала в редколесье и достигла тропки, свернув в другую сторону от скамейки, Сильвия перевела взгляд на лес. Сколько бы девушка не находилась в городе, она никогда ещё так далеко не выходила на другую сторону. Вдалеке показалось одинокое строение. Водитель бросил на девушку резкий взгляд, и она зажмурила глаза от накатившей усталости. Что-то яркое достигло опущенных век, и Сильвия открыла глаза. Послеполуденное солнце ослепительными вспышками маячило среди крон деревьев. Через какое-то время, шофёр направил машину мимо небольшой заброшенной церкви, к ней вела проторенная тропа из города. Если верить бабушкиным историям, то рядом с этим заброшенным строением находилось болото, сейчас уже высохшее, которое раньше было озером, в него когда-то втекала река и вытекала в Тихий океан, и через неё проходил ещё не разрушенный мост. Что-то как будто изменилось, что-то ощущалось неправильным. Тропка закончилась, машина разъезжала мимо деревьев, а затем, вдруг, свернула на запад, после на север, и где-то на стыке Южного и Западного лесов шофёр затормозил возле высоких стальных ворот. Они раскрылись, будто живые, позволяя автомобилю забраться во двор. Дом стоял чёрно-матовой неправильной формой с тремя этажами, будто состоящий из множества лишних деталей, но при этом смотрящийся относительно изысканно и аккуратно. После рассматривания дома девушка принялась разглядывать, полный растительности, двор, в центре которого водяными струями игрался фонтан, изливаясь в пруд. Шофёр открыл дверцу Деметрию, тот что-то сказал ему, и отчуждённые глаза водителя моргнули в знак согласия. Юноша позволил Сильвии выйти. Девушка встала на кирпичную дорожку и неуверенно поглядела на дом. Этот особняк ещё больше походил на живое существо, которое не подавалось сонным чарам. Мало того, дом имел не только мрачный взгляд, но и какое-то неведомое намерение, которое витало в воздухе. Кларк подошла к пруду, пытаясь поймать игривые струи, но они как будто играли в салки. Выливаясь в искусственное озерцо, вода издала лёгкое шипение, как будто, посмеиваясь. Рядом встал Деметрий. Он окинул водоём угрюмым взглядом, посмотрел на девушку и, взяв девичью руку, молча направился к дому.
   Дверь открылась, на пороге показался дворецкий с длинной седой бородой. Он странно поглядел на Сильвию, как будто, не считая служащих и самого Деметрия, первый раз видел людей или словно перед ним предстал не человек, а какое-то диковинное, но не опасное существо. На миг во взгляде что-то блеснуло - какая-то искорка азарта, а затем, всё потухло. Юноша не произнёс ни слова, всё тем же угрюмым взглядом поглядывая на служащего, он лишь крепче стиснул девичью ладонь и повёл по огромному холлу-прихожей. Высоко от чёрного мраморного пола свисала старинная и очень большая люстра, что упади она вниз, одной пятой части зала пришлось бы несладко, а помещение казалось исполинским. Они двинулись к Y-образной парадной лестнице из чёрного дерева, на которой лежал тёмный бархат. Сильвия оглядела первый этаж. Кое-где тёмные стены, никогда не видящие света, будто бы из-за возможной влаги обрели мутный зеленоватый оттенок, словно на них взрастала плесень. Чёрные портьеры, которые, казалось, полны пыли, позволяли одному единственному солнечному лучику проникать в зал. Потолок, заменяющий в доме самые грозные грозовые тучи. Мрачные картины, что писались когда-то тёмными красками. И статуи, обходящиеся без той или иной части тела, словно бы облитые смолой. Весь дом - будто тень прошлого величия, который горел-горел и горел и выжил, но стоял, обделанный, угольком от разрушающего красоту и шедевр, но и одновременно созидающего странное искусство, пламени. Дом впитывал в себя ночь и тьму. И от этого выглядел безвкусицей, но что-то цепляло взгляд и не позволяло отводить его, казалось, это что-то конкретное в доме или он весь сам. Может, он внушал страх из-за прячущихся призраков по углам, которые вот-вот должны схватить за ногу и утащить? Тот, кто имел роль дизайнера, наверняка намеревался здесь что-то скрыть, спрятаться в тени или убежать от своих демонов, но он и не догадывался, что эти демоны взялись в доме жить.
   Поднявшись по лестнице на второй этаж, девушка заметила разбегающихся по комнатам, как стайки крыс, служанок. Деметрий продолжил путь по лестнице на третий этаж. По мере приближения к нему, дорога и стены делались всё светлее от яркого света, вылезающего диким потоком из высокого витражного окна. Оказавшись наверху, Сильвия передохнула от мрачности интерьера. Дом начисто прогорел всеми оттенками чёрного, но здесь имелось больше окон, из которых лились приятные лучи солнца. Повернув вправо, они углубились в освещённый коридор, и Деметрий зашёл в одну из комнат. Спальня юноши в мыслях Кларк - мечта. Если дом, действительно, заживо превращался в особняк мрака, то над этой его частью злодей сжалился. Комната выглядела так, будто её собирались отдать огню, но передумали. Вся внешняя стена представала из стекла, полностью выказывая картину леса, а мраморный пол покрывался серебристым мехом. Как говорится - в тепле и уюте.
   Юноша прошёл к кровати и, сняв с себя галстук и рубашку, скинул это на неё.
   - Где твои родители? - тихо произнесла Сильвия.
   - Это неважно, - пробормотал Деметрий, сползая с края кровати на мех.
   - Важно, ведь твои родители..
   - Всего лишь люди, да? - закончил он, распластавшись на мягком покрове.
   - В любом случае я тебе не скажу, - добавил Ванберг, принимая позу эмбриона, - Даже если ты решишь защекотать меня до полусмерти. Но лучше втыкать иголки в ногти. А ещё лучше, просто не давай мне спать.
   Сильвия покачала головой:
   - Пойду позову одну из девушек, - произнесла она и направилась к двери. Ответом послужило молчание, и она уверенно схватилась за дверную ручку. Дверь, успевшая открыться на жалкие сантиметры, захлопнулась с такой силой, что этот стук вышиб из девушки дух. Она прикусила язык до крови от неожиданности.
   - Нельзя, - еле-еле заговорил юноша, опираясь ладонями о дверь, словно там снаружи стоял кровожадный монстр, пытающийся пробраться внутрь, - Тебе нельзя. Я сам всё принесу.
   - Почему бы тебе не попросить одну из служанок? - поинтересовалась девушка.
   - Я не доверяю им, - ответил тот и, простояв в напряжении пару секунд, вышел, как будто ему предназначалось пробираться через адское логово.
   - А мне, значит, доверяешь? - спросила Кларк, придержав ногой закрывающуюся дверь.
   Он стоял в коридоре, молчаливый и не двигающийся, а затем юноша произнёс:
   - Уже нет. Но ты единственная, кому я доверяю больше всех во всём мире. И я должен тебя защитить.
  
   Тепло со всех сторон обвивало окоченевшее тело, чьё-то дыхание щекотало лицо. Деметрий нависал над Сильвией. Он учащенно дышал, а его взгляд казался каким-то безумным. Юноша грубо схватил озябшие плечи, вдавливая пальцы, из-за чего ногти больно впивались в кожу. Она попыталась дёрнуться, но всё тело как будто сковал лёд. Кларк снова попыталась пошевелиться, раз за разом она претерпевала неудачу, ведь даже глаза не желали смыкаться, словно принадлежали кому-то другому. Юноша успел отпрянуть прежде, чем его тело пронзило судорогой. Он стал корчиться, гримаса боли отразилась на его лице. Изо рта выказывались острые зубы, ногти заострялись и удлинялись, кожа менялась, а на голове вылезали два обрубка, похожих на рога. Он менялся и все меньше походил на человека.
   Кларк резко изогнула туловище на кровати, ловя ртом воздух. Затуманенный взгляд метался из стороны в сторону. В голове стояла пустая пелена, а боль раскалывала её на сотни осколков, но Сильвия всё ещё не могла отдышаться. Она тонула. Захлёбываясь в чём-то неподвластном пониманию. Вода. Везде вода. Или везде туман и нигде нет воздуха.
   - ..на меня, - чей-то отстранённый голос звал.
   Пелена сгущалась, стоило голосу исчезнуть. Она залезала во все щели и заполняла их.
   - Смотри на меня, - голос звал, но Кларк продолжала тонуть, - Посмотри. Я здесь. Не умирай. Пожалуйста.
   А затем, всё прекратилось. Стало очень легко. Пелена отступала, и Сильвия подступала к ней.
   - ..умираешь. Пожалуйста.
   - Нет, - хотела произнести Кларк, но вышла сплошная тишина. Сильвия подняла руки и не увидела их. Она стала ничем.
   Глаза широко распахнулись. Сильвия запрокинула голову и втянула грудью воздух. Руки онемели, а голова принялась отбиваться от прежней невыносимой боли. Девушка попыталась встать, но Деметрий крепко держал девушку за запястья. Она еле сдержалась, чтобы не вывернуть содержимое желудка на кровать. Поняв намёк, юноша убрал дрожащие руки. Сильвия скатилась на пол и прижалась разгорячённым лбом к ледяному полу, пытаясь унять тошноту.
   - Ты з-задыхалась, - судорожно изрёк Ванберг; сквозь заслезившиеся глаза стало видно, как он раскачивался на кровати, зажав в пальцах локоны волос, - А потом перестала дышать. И умерла. Ты была мертва несколько секунд.
  
   Весь побледневший и уставший, Деметрий стоял возле стеклянной стены и наблюдал, как две служанки кропотливо носились вокруг девушки. Кларк, поблагодарив их, смотрела в ответ на юношу. Волосы неприятными гусеницами липли к лицу, но жар спал, а тошнота немного иссякла.
   Разглядывая профиль Ванберга, она только сейчас заметила огромный лиловый синяк на его лице.
   - Это я тебя так? - осведомилась девушка, пытаясь улыбнуться.
   - И от тебя здесь тоже есть, - ответил он и отвернулся к стене, - Извини, тебе нельзя здесь больше оставаться. Ты отделалась самым меньшим из того, что с тобой могло произойти.
   Она смотрела, поражённая его изменениями, которыми он мог подвергаться во снах. Голова всё ещё пульсировала. Сильвия сомкнула веки.
   Где заканчивается реальность и начинается кошмар? Может, сны и кошмары - это самая что ни на есть обыкновенная действительность, а что тогда жизнь после сна? А самое главное, когда ждать исполнения этого кошмара в мире?
   Шофёр Деметрия довёз Сильвию до лесной тропки и остановил напротив одинокой скамейки.
   - Вы не знаете, когда приедут родители Деметрия? - спросила Кларк.
   Водитель даже не посмотрел в сторону вопрошающей, он молча выгрузил велосипед и сразу же уехал, без слов. Он никогда не произносил ни звука, отчего даже казалось, что водитель не имел языка. Но девушке он казался послушной и созданной марионеткой. А внешность шофёра замечалась странной, он то ли старичок, то ли крепкий мужчина. Или никакой - самое правильное слово, которое смогло описать его.
   Путь до дома предстоял недолгим. Где-то на середине езды по лесу начался дождь. Она невольно залюбовалась пейзажами древ, вдыхая запах мокрой древесины, свежей травы и чистый воздух, из-за чего не сразу заметила постороннее движение - какая-то темная фигура, находившаяся в глубине леса, неотрывно наблюдала за девушкой или просто стояла высокой тенью, прячась за деревом. Кларк, словно под гипнозом, остановила велосипед. Она щурилась в ту сторону. Дождь превратился в ливень. По мокрой земле и лужам словно бы полз шёпот. В нос ударил новый запах, в одно время знакомый и неизвестный, приятный и отвратительный, лёгкий и тяжёлый. Очень громко прокричала ворона, и Сильвия вышла из оцепенения. Помотав головой, она оглядела таинственную часть леса, фигуры там не оказалось.
   Пока Сильвия добиралась до Саллэн Стрит, странным образом появилось и не исчезало ощущение того, что что-то принялось наблюдать за передвижением "Квазимодо" и его хозяйки. Что-то наступало. Приближение этого замечалось общим напряжением, витающим в воздухе. Птицы стали замолкать или исчезать, а вороны становились заметнее, словно падальщики, слетающиеся и ожидающие чего-то страшного и смертельного, но город не оживал, а деревья не пробуждались. Что-то сплетало Хиддланд в мрачную сеть неизвестного происхождения, переплетая все дома и людей в единый кокон. Кокон, в котором что-то происходило и не существовало выхода.
  

0x01 graphic
1 ; 2 Найдено на просторах интернета; ник автора - Velsa

  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Кристалл "Покорение небесного пламени"(Боевое фэнтези) С.Суббота "Драконий подарок. Королевская академия Драко ??"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) Р.Ехидна, "Жена проклятого некроманта"(Любовное фэнтези) А.Ардова "Невеста снежного демона. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Невеста Стального принца"(Любовное фэнтези) З.Иван "Славия: Офицер"(Постапокалипсис) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"