# На барже

Маргарита Александровна Гирфанова

________________________________________


Реальная история, произошедшая 15августа 1941года на р.Волхов


Вера проснулась от какого-то странного ощущения необычной тишины. Слышался только лёгкий плеск волны, изредка бьющейся о баржу, мерно покачивая её, словно люльку. Предрассветная свежесть августовского утра, холодком проникая сквозь одежду, студила кожу, вызывая озноб. Вера поёжилась, тесней прижала к себе завёрнутую в байковое одеяльце годовалую дочку. Иришка, посапывая, сладко спала и чему-то улыбалась во сне. Рядом, опустив седую голову на грудь, прикорнул отец. На скамьях, на полу сидели, полулежали, опершись на свои узлы и чемоданы, бледные, измученные люди. Где-то далеко, на берегу, за лесом просыпалось солнце, бледной желтизной высветляя небо. В предрассветной дымке угадывались очертания далёких берегов. Вера закрыла глаза, облегчённо вздохнула: "Слава Богу, весь этот ужас позади... Даже не верится, что вырвались из этого пекла." Вчерашнее вспоминалось, как страшный сон. Родной Новгород пылал ярким огнём, горящие головешки летели в Волхов, с шипением падая в воду и казалось, будто горит сама река. Немцы бомбили, сжигали город, а наши войска, не в силах им противостоять, отступали. Вера, как военнообязанная, должна была отправиться на фронт, но у неё был годовалый ребёнок и потому её эвакуировали с престарелым отцом и дочкой в г.Череповец для работы на металлургическом заводе, который был переоборудован для военных целей.

" Как всё-таки тихо и спокойно... - опять подумала Вера, - будто и нет совсем никакой войны." Но тревожные предчувствия не покидали: что-то было не так, и она, наконец, поняла, в чём причина её беспокойства - не слышно было рокота движка буксира, тянущего баржу.

- Папа... пап... проснись. - Вера тихонько тронула за плечо отца, - мы, кажется, стоим. Что-то случилось? Просыпающиеся люди с недоумением и тревогой переглядывались, тихо роптали. Наконец, кто-то громко крикнул: "Да он же нас бросил!"

- Кто?.. Как?.. Почему? - спросонья люди ничего не могли понять.

- Кто-кто... Да буксир! Отцепились ночью и удрали, суки!!

Неуправляемое, брошенное на произвол судьбы судно медленно дрейфовало по воде, подёрнутой рябью прохладным, уже почти осенним ветром.

- И как нам теперь быть?.. - люди растерянно вглядывались вдаль, надеясь увидеть хотя бы какую-нибудь лодчонку с рыбаком. Но тщетно.

- Надо бы кому-нибудь вплавь добраться до берега и сообщить о нас... - неуверенно предложил один, бойкого вида, старичок. - Есть тут среди нас энтузиасты - спортсмены?

Но на барже были только женщины, дети, да старики. Все спортсмены-энтузиасты ушли на фронт.

Внезапно послышался гул.

- Что это? Буксир возвращается? - некоторые слегка воодушевились, воспрянули духом, появилась маленькая надежда. Гул нарастал, но было уже ясно, что идёт он с неба. Из облаков вынырнули две точки, быстро увеличиваясь в размерах.

- Самолёты! О, Господи, хоть бы это были наши...

Приближаясь, они спускались всё ниже и ниже. И вот уже стали видны на крыльях и фюзеляже чёрные кресты. "Немцы!"

- Поднимайте вверх детей! - крикнул тот же активист-старичок. - Пускай они видят, что здесь мирные люди, а не солдаты!

Матери подхватили ребятишек на руки, подняли их над собой. Дети кричали от страха, цепляясь за них ручонками. Самолёты пролетели так низко над палубой, что были видны в застеклённых кабинах пилоты в шлемах. Один из них, совсем молодой парень, смотрел вниз и хохотал, показывая крепкие, белые зубы. Совершив круги над баржей, они резко взмыли вверх и исчезли в облаках. Все облегчённо вздохнули.

- Слава тебе, Господи, пронесло, кажись... - перекрестились две старушки. Но нет. Вновь послышался гул со стороны улетевших самолётов.

- Они возвращаются!!!

С нарастающим с каждой секундой рёвом, самолёты круто пикировали, нацеливаясь прямо в беззащитную, одиноко стоящую посреди реки баржу с безоружными стариками, женщинами, детьми.

Жуткий, свистящий вой снарядов... оглушительные взрывы... огонь... Как подкошенные, падали убитые, разлетались оторванные конечности. Люди метались по палубе с искажёнными от криков ужаса лицами, кто-то падал, прикрывая своими телами детей.

Расходясь в небе друг с другом, самолёты пикировали вновь и вновь, пулемётным огнём круша ещё оставшихся в живых.

- Кого вы убиваете, сволочи?!! - старичок вскочил, потрясая кулаком приближающемуся самолёту. - Женщин и малых де... - но тут же упал, не успев досказать, пулей сражённый в голову. Вера с ужасом глядела на его уже мёртвое лицо, на стекленеющие глаза, на так и не разжавшиеся кулаки. Она лежала тут же, рядом, закрыв собою дочурку. А над нею, широко раскинув руки, навис старик-отец, пытаясь собою защитить от свинцового града свою дочь.

Наконец, они улетели. Люди не осмеливались подниматься, и было непонятно, есть ли выжившие в этом жутком пекле. Но помалу, приходя в себя, взирая на эту жуткую картину бойни, они осознали, что произошло... и протяжный, словно звериный вой огласил пространство. Выжившие оплакивали своих погибших, истерзанных в одно мгновение, родных. Никто не замечал, что пробитая снарядами баржа медленно погружается в воду.

Но с берега уже спешили на лодках колхозники. Лодок было три.

- Берём только детей, стариков и раненых, могущих двигаться. Остальные добирайтесь вплавь.

Вере удалось посадить в лодку отца с дочерью.

- А ты, доченька? Как же ты?.. У тебя рана - кровь на шее...

- Пустяки, папа, царапина. Не волнуйся, ты же знаешь, как я хорошо плаваю. Береги Иринку!

Проплыв несколько метров, Вера оглянулась. Баржа уже скрылась под водой, унеся с собою тяжело раненных людей и... выживших, но не сумевших оставить своих близких.

В горячке Вера не почувствовала, что ранена: из икроножной мышцы вырвало кусок до самой кости, а кожу шеи "пропахал" осколок, чудом не задев сонную артерию. Вера действительно плавала отлично, ещё в школе на соревнованиях занимая первые места. Но, проплыв полпути, поняла, что слабеет и сознание вот-вот покинет её. Потеряла много крови, к тому же, одежда, намокнув, тянула вниз. До берега ещё было далеко, а вконец ослабленная Вера всё чаще и чаще уходила под воду. Вынырнув, хватала воздух ртом, и вновь скрывалась под водой. "Неужели конец?" Уже не было ни сил, ни желания бороться. "Господи, спаси и сохрани... я должна спастись ради ребёнка, ради старенького отца, ведь они пропадут без меня".

Из последних сил Вера, судорожно двигая будто чужими руками и ногами, сделала последний рывок. Навстречу с берега спешил отец. Почувствовав вязкое дно, встала. Жидкая грязь заполнила рану, и Вера, потеряв сознание, упала отцу на руки.

Очнулась она спустя несколько дней в доме одной доброй женщины, приютившей их.

- Ну, вот, слава Богу, выкарабкалась наша Верочка, - сказала баба Нюра (так звали эту женщину). - Да-а-а, девонька, напугала ты нас. Вся горела в жару, бредила. Если б не отец твой, быть бы тебе уже там, на небесах... Сколь раз в день ходил он к Святому роднику, аж за семь вёрст и промывал, промывал твою рану целебной водицей. Ладно, хоть кость не задета была, а то бы ничто не спасло. Вот так, с божьей помощью, тебя и выходили. Ну, а как же иначе? Тебе, дочка, выжить надо было, чтоб ребёнка растить. Война-войной, а жисть должна продолжаться!

Вера слабо улыбнулась. Она ещё не знала тогда, какие беды выпадут на их долю, сколько мытарств ждёт их. Ведь война только началась.