Гирфанова Маргарита Александровна: другие произведения.

Страничка из альбома

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Как быстро иногда взрослеют дети... Рассказ занял 1-е место на конкурсе "Такая Разная Любовь"

  Страничка из альбома
  
  
   Новенькая появилась в школе в середине сентября. В наш шестой "А" втиснулась могучей фигурой завуч Ольга Андревна, "тётя Туча", - так прозвали её острословы с "камчатки" за извечно хмурый взгляд из-под широких бровей, непомерную рыхлость телес и неизменный тёмно-серый костюм. За мощным плечом завуча, словно солнышко, выглядывающее из-за хмурой облачности, сияла чья-то ярко-рыжая макушка.
   - Садитесь, - небрежно махнула рукой "туча" на наше приветствие, и вытолкнула вперёд высокую девочку в синем форменном платье с чёрным фартуком. - Вот, принимайте новенькую... как бишь тебя зовут?
   - Генриетта...
   - Ну, вот, прошу любить и жаловать э-э-э... Генриетту... - Ольга Андреевна, кивнув головой нашей классной, вышла.
   Мальчишки бесцеремонно с ироничными ухмылками и репликами разглядывали рыженькую, в конопушках на розовых щеках, новенькую, а девчонки шушукались и хихикали, поглядывая на неё. Однако девочка, судя по всему, вовсе не чувствовала себя "не в своей тарелке". Она оглядела класс дерзким взглядом, на пару секунд задержав его на "галёрках" и, не дожидаясь приглашения, прошла к моей парте, намереваясь сесть на свободное место.
   - А тут занято! - сказала я ей.
   - Но пока нет ни хозяина, ни его вещей, я посижу здесь, - ответила мне девчонка решительным голосом, и я не нашлась, чем ей возразить.
   - Итак, продолжаем урок... - постучала по столу учительница...
  
   ***
  
   Новенькая как-то сразу, с первого дня вписалась в наш классный коллектив, словно всю свою тринадцатилетнюю жизнь провела рядом с нами. Мальчишки, пытавшиеся заигрывать с ней, дёргая за короткие рыжие косички, тут же получали мощный удар учебником по башке, да и вообще, будучи ершистой, она в драку с ними ввязывалась по любому поводу. "Меня... зовут... Генриетта!" - всякий раз, выделяя каждое слово, раздражённо поправляла она любого, кто окликал её коротко - "Геня!" Но однажды, на уроке математики, когда она, единственная из всех, решила трудное уравнение, и математичка восторженно воскликнула: "Да ты ж у нас просто гений в юбке!", это "гений" намертво прилепилось к ней, и с этим она уже ничего не могла поделать.
   С Генькой мы подружились сразу. Бывшую мою соседку по парте ей удалось уговорить пересесть, пообещав давать списывать "матику". Оказалось, что родители новенькой - врачи. Их прислали сюда вместо прежнего, ушедшего в мир иной, старенького доктора.
   Генриетта отличалась от нас, своих одноклассников удивительной любознательностью и начитанностью, вот только была она несколько высокомерной по отношению к нам.
   - Ну, хоть бы один нормальный пацан был в школе... - пренебрежительно скривив губки, говорила она мне вполголоса, - одни сопливые недоростки... не на ком взгляд задержать. - Впрочем, я с ней была согласна полностью.
   - Хм, шестой "А"... - насмешливо хмыкая, говорила Генриетта, - можно подумать, что есть ещё шестой "Б"! Не школа, а сарай какой-то... - В самом деле, наша семилетка располагалась в старом деревянном одноэтажном здании, действительно похожем на сарай, который обустроили под школу. Так что Генька оказалась недалека от истины. В районном центре имелась другая школа - кирпичная, двухэтажная, но она предназначалась для латышских ребятишек, которых было значительно больше, чем русских. Это были первые послевоенные годы, и сюда, в Латвию, по велению партии присылали специалистов для обустраивания молодой советской республики. Руководить строительством машино-тракторной станции прислали и моего отца с семьёй. Время было хоть и мирное, но всё же очень неспокойное и тревожное, так как прячущиеся в лесах бандиты всячески мешали стройке. В семье зажиточных крестьян Култансов, у которых мы снимали жильё, было четверо ребятишек - шестнадцатилетний Томас, Вольдемар, на год моложе брата, и двое девчонок-двойняшек - тринадцатилетние Моника и Сузанна.
  
   Вечерами мы, подростки-погодки, частенько просиживали на огромной кухне Култансов за длинным столом с картами, или увлечённые прочими играми. Тётя Маруся ставила нам по кружке парного молока и по толстому ломтю домашнего хлеба. Однажды я привела в нашу небольшую компанию и Геньку.
   - А они ничего ребята... - удивлялась она на следующий день, когда мы с ней торопились в школу, - хоть и латыши, а по-русски почти свободно говорят.
   - Так у них же мама русская...
   - Кстати, похоже, что их старший... как его?.. Томас? к тебе неравнодушен...
   - С чего ты взяла?.. - я почувствовала, как щёки у меня вспыхнули.
   - Да это ж видно по взглядам, какие он на тебя бросает... Думаешь, я не заметила? Да ты и сама на него поглядываешь украдкой... так нежно, так застенчиво... Ах! - и Генька закатила глаза, откровенно насмехаясь над моим смущением.
   - Ничего такого и в помине не было! - попыталась я возразить, - и нечего выдумывать!
   - Да пожалуйста, не больно мне и надо... Скрытная какая, а ещё подруга называется! Чего ж тогда краснеешь?
   - От холода, от чего ж ещё... - буркнула я в ответ.
   Была уже середина декабря, морозы крепчали, но небо почему-то не спешило укрывать продрогшую землю снежным одеялом. До школы было километров пять, если идти большаком. Так мы и ходили обычно в осенне-весеннее время. А зимой путь значительно сокращался, если скользить на лыжах прямиком через озеро и лес.
   - Слушай, а может быть, вода в озере уже замёрзла? - высказала я предположение. - Морозы-то стояли аж целую неделю! Айда проверим!
   Мы свернули с дороги и, пройдя сквозь небольшой лесок, остановились в изумлении... Перед нами открылся невероятной красоты пейзаж... Синевато-зелёная гладкая поверхность озера, и в самом деле уже скованная льдом, казалось огромным зеркалом, окаймлённым в причудливую рамку из тонких и хрупких ветвистых ив... Одетые в ледяную корку дождями и морозом, их ветки казались прозрачными, будто сделанными из тонкого хрусталя... Прутик отломился под моей рукой со звоном разбитой ёлочной игрушки...
   - Это сказка какая-то... - прошептала восторженно Генька. Мы заворожено любовались волшебной красотой озера, не решаясь ступить на лёд. Но раздумывали недолго - минуту спустя мы уже бежали, падая иногда, по идеально прозрачному льду всё дальше и дальше от берега.
   - Лилька, бегом сюда! - громким шёпотом звала Геня, - смотри, рыба! Какая крупная!
   - Ой, гляди, гляди! - вторила я ей, - да подойди же скорее... такая красивая, с оранжевыми плавниками... ну, во-от, всё... - в водорослях спряталась!
   Мы легли на лёд и в изумлении стали рассматривать сквозь него, как сквозь чистое стекло, загадочный подводный мир. В тёмной глубине угадывалось дно, и через прозрачный слой льда видны были сине-зелёные, застывшие, словно во сне, длинные стебли лилий и кувшинок с огромными круглыми листьями и изогнутые в чудные узоры узколистые водоросли... И среди них, время от времени медленно, сонно плавали рыбы, открывая рты и лениво двигая хвостами и плавниками.
   - Невероятно... - восторгалась Генька, - просто сказочное царство какое-то! Я никогда такого не видела! А ты?
   - Мы летом здесь катались на лодке. Если б ты знала, какие красивые здесь цвели лилии! - Я вспомнила вдруг, как Томас тогда сорвал несколько белых душистых цветков на длинных толстых стеблях, по одной дал сестрёнкам - Сузанне и Монике, а оставшиеся три протянул мне: "лилии для Лилии"... - чуть смущённо сказал он тогда.
   - Вот наступит лето, и ты тоже с нами будешь кататься... - сказала я мечтательно.
   - Когда ещё оно наступит... - вздохнув, ответила Генька.
   Забыв про школу и про всё на свете, отбросив подальше портфели с книжками и тетрадками, со смехом и радостными возгласами носились мы по озеру, скользя по льду на подошвах ботинок и совершенно не думая об опасности.
   А на следующий день и землю, и озеро накрыло ярким белым пухом первого снега.
  
   ***
  
   - Воронцова Генриетта! Почему ты до сих пор не записалась в библиотеку? - спросила училка по литературе.
   - А зачем? - удивилась Генька. - У меня дома своих книг полно.
   - Всё равно надо записаться - такие правила.
   В библиотеке было пусто. Если не считать библиотекаршу "Мегеру", прозванную так не столько из-за созвучия её имени-отчества - Мира Германовна, сколько из-за вреднючего характера. Мегера корчила из себя учительницу - получая обратно книги, заставляла пересказывать их краткое содержание, иногда даже требуя отчёт в письменном виде! Книжки она выдавала строго по списку литературы для внеклассного чтения.
   Заполнив карточку Генриетты, Мира Германовна спросила, что та желает почитать.
   - У вас есть "Красное и чёрное" Стендаля? - спросила Генька, подумав пару секунд.
   Мегера внимательно посмотрела поверх очков на Геньку.
   - Есть "Белый клык" Джека Лондона... Ещё - "Белый пудель" Куприна. Ни красного, ни чёрного у меня нет.
   - Тогда может быть есть "Яма" Куприна?
   Мегера пробежала глазами список литературы для шестого класса, но такого произведения не нашла.
   - Странно... - сказала Генька, - а в той школе, где я училась, эти книги были. Бедная у вас библиотека! Запишите мне вот это! - Она, покопавшись в стопках книг, подала изумлённой Мегере "Русские народные сказки".
  
   - Если хочешь, мы можем сходить в поселковую библиотеку, - предложила я Генриетте, - может, там спросишь те книжки...
   - Да есть они у меня дома, - огорошила она меня, - читала я их сто раз!
   - А зачем же ты тогда их спрашивала?
   - Да так просто... позабавиться захотелось! - смеясь, ответила Генька. - Но похоже, ваша Мегера про них и слыхом не слыхивала!
   - А дашь почитать?
   - Не-а... Ты ещё маленькая!
   - А то ты большая! Всего на полгода старше...
   - Зато я прочитала много книг и знаю гораздо больше тебя о жизни! Потому что я дочь врачей и сама буду врачом. Пошли ко мне домой - сама увидишь, какая у нас библиотека!
   В доме Генриетты и в самом деле все полки и шкафы ломились от книг. Кроме литературы по медицине - собрания томов Большой Медицинской Энциклопедии (Генька сказала, что там есть столько ужасно интересного!), было действительно много и художественной литературы. Я взяла почитать Паустовского.
  
  
   ***
  
   Зимние каникулы... Счастливое время! Санки, лыжи, коньки! От дома к бане и узкой речушке длинная, пологая гора. Выкатываем дровни, усаживаемся все хором в них. Мальчишки, оттолкнув тяжёлые сани, резво в них вспрыгивают, и мы летим вниз с нарастающей скоростью! Аж дух захватывает от восторга! Но радость полёта длится не так долго, как хотелось бы... А тащить сани обратно в гору не так уж и легко! Пару раз съехали и решили идти кататься на лыжах с более крутых горок.
   Генька пришла на гору без лыж: "Сломалась одна"... - пояснила она мне, потупив очи. "Врёт ведь, но зачем"?.. - подумала я.
   - А мы с тобой по очереди будем кататься, идёт?
   - Ладно... - ответила я не слишком радостно. - Но ожидать своей очереди у Геньки не было никакого терпения, и ей вздумалось пристроиться на лыжах за спиной у Томаса.
   - Если свалишься - я не виноват! - предупредил он её. Генька встала на его лыжи и обхватила Томаса руками.
   - Ну, пошли! - скомандовал он: левой - правой, левой - правой... - Они покатились, но где-то в середине горы неожиданно оба упали. Лыжи, одна за другой, неслись вниз, а эти двое, валяясь в снегу, хохотали, как безумные. Шапочка слетела с головы Геньки, и её рыжие волосы разметались по белому снегу... "Ну, чисто - лисица... - подумалось мне, - сама же, наверное, нарочно упала и его с собой увлекла..." И вдруг ёкнуло и заныло в груди, когда Томас склонился над ней и, сняв варежку, бережно смахнул ладонью снег с её лица. Я даже зажмурилась... Мне показалось, что вот сейчас... сейчас он коснётся губами её губ. Не было сил смотреть на эту сцену и я, оставив лыжи (пусть Генька катается), ушла домой. "Нет... он не мог этого сделать... Ведь тогда бы все увидели и подняли их на смех, - успокаивала я себя, - но он хотел её поцеловать, хотел! Это же было видно по всему". Впервые ревность терзала и мучила меня... Впервые слёзы любви и отчаяния катились по щекам. " Ненавижу её... ненавижу их обоих... - шептала я, как заклинание, - знать их больше не хочу!"
   Но на следующий день мы снова были подружками "не разлей вода". Я вглядывалась в Генькины зелёные глаза, пытаясь найти ответ на мучивший меня вопрос, но в них, как всегда, озорных, с насмешинкой, ничего особенного не находила. И сама она оставалась прежней Генькой - весёлой, дурачливой. Мы так же сидели вечерами на кухне вшестером, играя во всякие бумажные игры, и я, исподтишка наблюдая за Генькой и Томасом, ничего "такого" не замечала.
   ***
  
   В те времена почти все девчонки имели свой альбом. Обычно это была общая толстая тетрадь в коленкоровой обложке. Обмениваясь ими друг с дружкой, мы, как могли, оформляли листы, рисуя пронзённые стрелами сердца и прочую ерунду, или обклеивая их вырезанными из открыток цветами; писали пожелания, чаще в незатейливых стишках, типа: "Пусть жизнь твоя течёт рекою среди волшебных берегов, и пусть всегда живёт с тобою - надежда, вера и любовь." Или ещё: "(имя) роза, (имя) цвет, (имя) - розовый букет. На букете можно спать, крепко (имя) целовать!" Некоторые девочки к этому делу подходили формально - кое-как, лишь бы отвязаться, другие же вкладывали душу, стараясь придумать что-нибудь поинтереснее. Мне нравилось оформлять альбомные странички, и получалось это у меня неплохо, поэтому одноклассницы и просто подружки чаще, чем другим подсовывали мне свои альбомы с просьбой "подписать".
   Однажды подошёл ко мне Томас и попросил что-нибудь оставить в его альбоме на память. Я удивилась - не думала, что и мальчишек могут интересовать такие девчоночьи забавы. Тетрадка блестела чёрной коленкоровой обложкой, новёхонькая. Подумалось, что мне первой доверено такое почётное дело - оформить начальную страницу альбома! Я была счастлива и смущена, да и Томас выглядел каким-то робким... Окончательно успокоившись, решила, что напрасно ревновала его к Геньке, что я просто глупая дурёха, что между ними вовсе ничего нет и быть не может. Дома, с трепетом достав его альбом, открыла... Как же я заблуждалась! Почти половина тетради была уже заполнена: разукрашенные цветными карандашами и вырезанными из открыток картинками и цветами листы были старательным почерком исписаны стихами и прозой на латышском языке. Я листала страницы с возрастающим разочарованием и вдруг... наткнулась на русский текст. Он был без подписи, но этот корявый почерк не узнать было невозможно. Генька! Единственное, за что Генриетту ругали учителя - это за её размашистое, небрежное письмо. Но у той всегда был один ответ - ничего, мол, не попишешь, наследственные гены родителей-врачей. Но здесь чувствовалось - Генька старалась. Тщательно выводила, наверное, каждую буковку. Я прочитала стихотворение, думаю, списанное из какого-нибудь сборника поэзии... Прекрасные стихи... что-то там о зарождающейся любви. И опять, успокоившееся было сердце, заныло от приступа ревности. Я отбросила этот альбом подальше, решив отдать его завтра же без всяких своих подписей, но, подумав, решила, что такая выходка будет выглядеть довольно странно и наводить на некоторые мысли.
   ...Несколько дней альбом сиротливо валялся в ящике моего стола. Время от времени я доставала его, машинально листала... Но, дойдя до странички подружки-соперницы, появлялось вдруг желание выдрать этот лист и изорвать в клочья! "Подруга называется! Надо мной потешалась, а сама"... Я уже не сомневалась в том, что Генька влюблена в Томаса, больше всего меня волновал вопрос - что же он?.. Неужели тоже... в неё влюблён?.. Эта мысль была невыносима для меня. Я открыла альбом на чистой странице и долго смотрела на неё, впервые не испытывая никакого желания творить. Никогда ещё перед белым листком чужого альбома не чувствовала я такой растерянности... На сердце была тяжесть, а в голове пустота... В очередной раз отложив альбом в сторону, желая отвлечься от грустных мыслей, взялась за книжку. Читая одну из повестей Тургенева, меня вдруг неожиданно осенила мысль... Никаких, конечно, цветочков и пронзённых стрелами сердечек на моей страничке не будет! Лишь фон, переходящий из голубого в синий, можно немного и фиолетового цвета добавить... Точно! Получится небо в тучах... Но главным здесь будет текст, написанный красными чернилами. И пусть он поломает голову над ним, пусть помучается, пытаясь его понять... И ничего, конечно, не поймёт, потому что текст этот будет написан по-латыни! Не на латышском, а на латинском языке, совсем Томасу не знакомом.
  
   Я так увлеклась этими размышлениями, что и любовь моя, и ревность отошли далеко на задний план. Мне стало весело. Перелистывая книгу, я искала запомнившиеся мне строки древнего римского философа по-латыни, а заодно выискивая подходящие фразы, которых так много у И.С.Тургенева и на других языках. Собрав "винегрет" из фраз на латинском, французском и итальянском языках, я каллиграфическим почерком латиницей вывела небольшой текст, используя красные и чёрные чернила. Вот что получилось, если перевести на русский:
  
   От любви до ненависти один лишь шаг...
   Почему это бывает, может быть, Вы спросите?
   Не знаю, но это совершенно так, дружище!
   Я думаю, Вы меня хорошо понимаете, существо без сердца!
   Вот и всё! Прощайте...
   Лилия.
  
   Внизу листочка поместила картинку - срисовала из книжки простенький пейзаж со сломанным тонким деревцем. А сверху, для гармонии - тройку летящих птиц... Работой своей осталась довольна.
   - Переведи, что ты мне написала! - всё требовал потом Томас. Но я только загадочно улыбалась...
  
   ***
  
   - Генриетта! Воронцова! Ты где сейчас?! - классная постучала по столу указкой, - встань и повтори, что я сказала!
   - Вы сказали, что... Но я же тихо сижу, Раиса Петровна... не балуюсь и не разговариваю.
   - Но ты и не слышишь ничего! В каких мирах ты витаешь, Воронцова?
   С Генькой и в самом деле происходило непонятное. Всегда озорную и весёлую девчонку словно подменили. Она стала какой-то слишком задумчивой, иногда даже заторможенной... И в зелёных её глазах не было больше привычных смешинок. Может быть, она просто повзрослела - ведь ей уже исполнилось четырнадцать лет... Особенно странным было то, что любимица всех учителей - умная и сообразительная Генька съехала на тройки, и даже двойки! Она стала частенько пропускать уроки, под любым предлогом отказывалась от разных школьных мероприятий и даже избегала общения со мной, своей лучшей подругой, что было непонятно и очень обидно...
  
   Наступившая весна радовала тёплым солнышком и яркой голубизной неба. Резвыми змейками неслись по дорожкам и тропкам весёлые ручейки. Хрустальная бахрома сосулек украсила края крыш, и гулко раздавалась повсюду звонкая музыка капели. В огромной луже, как в зеркале, отражались деревья и небесная синь, и только налетевшая неожиданно стайка шумливых воробьёв, решивших искупаться, подняла рябь на этой гладкой весенней купели.
   А Генька уже второй день не приходила в школу. "Наверное, заболела"... - подумала я, и вечером решила навестить подружку. Но дома никого не оказалось, а соседка сказала, что Геню ещё вчера увезли на скорой помощи. На следующий день, пропустив занятия, я пошла в больницу. Но Елена Сергеевна - мама Гени, встретила меня довольно холодно и на мой вопрос "Что с Генриеттой и где она лежит?" ответила, что серьёзно заболевшую дочь увезли в город на операцию, и больше она ничего сказать не может. "Извини, меня больные ждут"... - и Елена Сергеевна, явно не желая со мной разговаривать, спешно удалилась. Я была в растерянности и недоумении...
  
   ***
  
  
   Украдкой, сквозь щёлку в занавесках я наблюдала, как Том во дворе колет дрова. Рубил он их не спеша, привычно и ловко, и я залюбовалась им. Помню, когда два года назад мы переехали из Букмуйжи сюда, на хутор, братья Култансы, стриженые наголо, мне ужасно не понравились. Сейчас Томас был совсем другим - повзрослевшим, стройным... Волнистые светлые волосы то и дело падали на лоб и он лёгким взмахом головы отбрасывал их назад. А вот Вальдек совсем непохож на брата - прыщавый и низкорослый. Да ещё нос вечно сопливый! Противный такой... никакого прохода не даёт! Спрячется где-нибудь, только выйдешь - налетает, как коршун, схватит в охапку и лезет, дурак, целоваться... Как-то раз так огрела его пустым ведром, аж шишка на башке вскочила! И сама по носу кулаком получила. Разбил до крови. "Ну, всё, быть тебе моей невесткой"! - смеялась тогда тётка Маруся.
   Я взяла ведро и вышла во двор. Проходя мимо Томаса, остановилась.
   - Привет, Том! Баню топить собираешься?
   - А, Лилька, здравствуй! Ну, да. Сегодня же банный день.
   - Давай, помогу дрова донести...
   - Так ты ж по воду собралась!
   - Да успею!
   - Ну, ладно, давай помогай! - улыбнулся Томас.
   Мы несли дрова к бане, болтая о погоде, о том, что пора уже запасаться берёзовым соком, пока не появились на берёзах почки, и мне было радостно и тепло, то ли от весеннего солнца, то ли оттого, что рядом Том, такой красивый, улыбчивый. И с нами рядом нет никого больше...
   - Послушай, Лиль, а куда подевалась ОНА?..
   - Кто это - ОНА? (в груди опять знакомо заныло.)
   - Ну-у, эта... подружка твоя, Генька?..
   - Так бы и сказал! А то - ОНА... Увезли её. В Резекне, в больницу.
   - А что с ней случилось?
   - Не знаю, не говорят...
   Вроде и солнце светило так же ярко, и небо оставалось таким же ясным, но краски весны сразу померкли перед моими глазами. Говорить вдруг стало не о чем, и мы замолчали.
   "Выходит, он думает о ней... - опять эта мысль сверлила мозг и мучила сердце, - значит, он всё-таки её любит"...
  
   ***
  
   В конце апреля, субботним днём я в очередной раз пришла к дому, где жила семья Воронцовых, в надежде встретить кого-нибудь из них и хоть что-нибудь узнать о Гене. "Почему её мама так и не хочет говорить со мной о ней?.. - недоумевала я, - в чём моя-то вина"?.. "Нет её и будет не скоро!" - всегда одинаково отвечала она мне и захлопывала дверь. А я скучала по подружке. Конечно же, мы дружили и с Сузанной, и с Моникой, и с другими девчонками, но к Геньке я чувствовала какую-то особую привязанность. Хоть и жутко ревновала её к Томасу, но всё равно тосковала по ней.
   - Лилька! - услышала я голос Гени вслед за звуком открывшейся форточки. Оглянувшись, увидела подругу в окне. Она звала меня. Я хотела бежать к дверям, но Генька вдруг отворила оконные створки.
   - Залезай! В дверь не войдёшь - меня заперли...
   Мы крепко обнялись. Я смотрела на свою милую подругу и... не узнавала её. Исхудавшая, на неестественно бледном лице поблекли даже конопушки. Но более всего поражали глаза - они были какими-то бесцветными и словно пустыми. Генриетта выглядела старше своих лет, и у меня просто сердце зашлось от невероятной жалости к ней.
   - Что с тобой случилось?! Твоя мама говорила, что ты сильно заболела...
   Генька молчала. А я смотрела на неё и не могла поверить, что это она - моя, ещё совсем недавно смешливая и бесшабашная подружка!
   - Да... - наконец, заговорила Генриетта, - я была больна. Я и сейчас... нездорова. И никогда уже... - Лицо её страдальчески сморщилось, мне показалось, что она сейчас заплачет. Мне захотелось обнять её, но Генька слегка оттолкнула меня.
   - Не надо... Нет, не бойся - я не заразная, - поспешила она успокоить меня, - просто, когда ты всё узнаешь - ты сама не захочешь меня обнимать. Скажи, Лиль, а ОН... Он что-нибудь спрашивал обо мне?
   - Ты про Томаса?.. - голос мой дрогнул. - Спрашивал... но я и сама ничего не знала. А почему ты о нём говоришь? Ты с ним разве... дружила?..
   - Мы встречались...
   "Они всё-таки встречались... и целовались, конечно"... - с горькой ревностью подумала я. И уже не слышала, о чём говорила мне Генька. Сомнения разрешились. Слабая надежда, что всё мне только показалось, растаяла без следа. Я представила себе, как сидят они рядышком где-то в укромном местечке и, держась за руки, нежно шепчутся... и голова моя закружилась, словно опрокинулся весь белый свет. Голос Гени доносился до меня, словно издалека, и я заставила себя прислушаться...
   - ... хотела избавиться сама. Вычитала в справочнике про одно лекарство, хинин называется... Нашла у матери в ящике - там его полно...
   - Погоди, я не поняла... От чего ты хотела избавиться?..
   - Не от чего, а от кого... Ну, я же говорю... от ребёнка. От его... нашего ребёнка.
   - Ничего не пойму... какой ещё ребёнок?.. Откуда ребёнок?! Вообще при чём тут...
   - Боже, Лилька, ты прям, как дитя малое... Как будто не знаешь, откуда берутся дети! У нас с ним всё было, понимаешь - ВСЁ! Я поздно поняла, что беременна... Но я не решилась сказать родителям. Я выпила слишком много этого хинина... В общем, еле спасли - из меня чуть ли не вся кровь вытекла. Пришлось срочную операцию делать. Теперь у меня никогда не будет... Лиль, Лиля! Тебе что, плохо?! О, Господи, ты такая бледная стала...
   - Нет... ничего... сейчас пройдёт... Просто затошнило что-то... - бормотала я словно одеревеневшими губами.
   - Ой, прости, я совсем забыла, что ты тоже его...
   - Нет!! Нет!!! Я ненавижу его, слышишь?! - прервала я Геньку, - презираю его!
   - А я его не виню - мы оба хотели этого... Только пострадала я одна, а он и не догадывается ни о чём. - Генька горестно улыбнулась. - Лиленька, у меня к тебе огромная просьба... Меня через неделю увезут отсюда в Ригу, к тётке. Теперь уже насовсем... Я должна его увидеть!
   - Ну, напиши записку - я передам ему.
   - Нет, он не придёт сюда сам. Ты его приведи, пожалуйста, завтра, часа в три...
   - Как ты это себе представляешь? Надеть ему на шейку поводок и вести, как козлика? - я ещё пыталась шутить, но улыбка получилась вымученная. А Генька вообще не улыбнулась, и мне подумалось, что раньше, в той, "другой" жизни мы бы обе хохотали до икоты, изображая в лицах эту сценку...
   - Просто скажи, что тебе тоже нужно меня увидеть. Уговори его... я очень хочу встретиться с ним. Пусть не волнуется - родителей не будет. Отец на курсах, а мама завтра дежурит сутки.
   - Думаю, его уговаривать не придётся, сам побежит!
   - И всё-таки, Лиль... приведи, ладно? Знаешь, я всё равно люблю его. Очень люблю, понимаешь?..
  
  
   Мы шли с Томасом по лесной тропе в сторону правления колхоза, где проживали в построенных для них домах приезжие строители и другие работники. В одном из них обитала и семья Генриетты. Горьковатый запах деревьев, одевшихся влажными клейкими листочками, яркая желтизна одуванчиков, солнечными зайчиками разбросанных по нежному бархату травы... Ещё вчера эта картина кружила голову радостью от цветущей весны и от ожидания скорого лета. Сейчас же я ничего не замечала и не ощущала. Просто шла впереди него и думала только о том, чтобы поскорее выполнить просьбу Геньки, попрощаться с подругой и оставить их наедине. "Оставить их наедине"... - я вдруг подумала, что эта мысль не вызвала во мне никаких чувств. Как странно... Ни жгучей ревности, ни боли, ни горечи...
   - Чего ты так бежишь, Лилька? - Томас неожиданно взял меня за плечи и развернул к себе лицом. - Может, не пойдём, а? Она уезжает, ну и пусть себе! Мы-то остаёмся? Ты мне давно нравишься, ты же знаешь... Мне казалось, что и я тебе тоже... - Томас вдруг привлёк меня к себе, пытаясь поцеловать. Резко высвободившись, я ударила его по лицу. Удар получился слишком мягким, захотелось дать ещё одну пощёчину, но Том перехватил мои руки.
   - Ты чего дерёшься, маленькая хулиганка? - рассмеялся он.
   - Да как ты можешь?! - голос мой прерывался. - Ты... ты... да ты негодяй, слышишь?!! А она, она любит тебя! Пусти!!! - Он в изумлении отпустил мои руки. - Ты хотел узнать, что я написала в твоём альбоме? Так знай! Я написала, что от любви до ненависти один шаг. ...Я ненавижу тебя, понял?! - Резко повернувшись, я пошла назад сначала быстрым шагом, потом бегом. Услышав жалобный звук хрустнувшей ветки, оглянулась. Томас быстро шагал в сторону посёлка. Сломанная им в непонятной ярости тоненькая берёзка жалко повисла, держась на одной коре...
  
   С Генриеттой мы распрощались спустя пару дней. Обменялись адресами... Заканчивалась длительная командировка моего отца, и после окончания учебного года мы собирались ехать домой, на Украину.
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Климовцова "Я не хочу участвовать в сюжете. Том 2."(Уся (Wuxia)) А.Тополян "Механист"(Боевик) А.Верт "Пекло 3"(Киберпанк) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) В.Чернованова "Попала! или Жена для тирана"(Любовное фэнтези) Ю.Васильева "По ту сторону Стикса"(Антиутопия) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Кретов "Легенда 2, Инферно"(ЛитРПГ) Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) А.Робский "Блогер неудачник: Адаптация "(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"