Аннотация: Избранные посты в ФБ (2011 - 2021) и ВК (2025)
НИКИТА ГЛАДИЛИН
ИЗБРАННЫЕ МЕСТА ИЗ ПЕРЕПИСКИ В СОЦСЕТЯХ
1. ПЕРВОАПРЕЛЬСКОЕ
Баллотируюсь в ректоры Литинститута. Прежнему ректору в этом году исполняется 65 лет, и министерство это не устраивает.
Программа моя проста. За 15 лет работы в Литинституте я видел множество увечных-калечных студентиков, а также прочих инвалидов и ДЦПшников, особенно на заочном отделении. На дневном же отделении учатся преимущественно девочки, причём подчас с весьма подозрительными фамилиями. Кого только не было: Фельдман, Гуревич, Абдурахманова, Шамсуварова, Ким, Сим (не выдумываю)! Если не принять должных мер, завтра негритянки будут русскую литературу вперёд двигать. А мальчики литинститутские - не мальчики, а фуфло: все в очках и с длинным хайром (вроде моего сына).
Так вот: если я стану ректором, учиться в Литинституте будут одни только славянские мальчики с аккуратными причёсками и в камуфляжных рубашках, сдавшие нормы ГТО и годные к строевой службе. Кстати, главным предметом в Литинституте с моим воцарением станет строевая подготовка. Ведь ничто так насущно не необходимо писателю, как чувство локтя и чувство ритма. Я уже слышу бой барабана около памятника Герцену (институт хоть и носит имя Горького, но памятник во дворике стоит именно Герцену, потому что тот в здании Литинститута уродился):
та-тададата, та-тададата, та-тададата, тата-да!
ФБ, 01.04.2012
2. ИЗБЫТОК БЛАГОДАТИ
Кто полон благодати и самодостаточен - тому лучше этот пост не читать. Тому же, кто ущербен и нищ духом, приходится изобретать себе разные развлекалки. Для меня таковой давно является футбол (и шире - большой спорт вообще). Это такой суррогатный способ саморазмыкания, отдохновения от проблем, которые всегда с тобой.
Напряжённо слежу за спортивными событиями с 7 лет. Лет с 13 болел против СССР, так как лжелюбительская "красная машина" выигрывала всё подряд. Года этак с 1996 г. опять начал болеть за Россию, так как сверхдержавные амбиции в спорте исчезли вместе со сверхдержавой.
И лишь в одном виде спорта всегда болел "за наших" - в многострадальном футболе. Который больше, чем спорт, а попросту - жизнь (см. недавний пост о финале лиги чемпионов).
Но последние лет десять (с приснопамятных ОИ в Солт-лейк-сити) к моему болению и связанному с ним благорастворению во всеобщем добавился противный привкус: сугубо спортивные события (кто-то кого-то надрал, кто-то кому-то просрал, кто-то машет медалькой, скачет от радости и бегает круг почёта) постепенно стали отходить на второй план в связи с вопросом: кто жрал допинг? кто неспортивным путём шёл к победе? дисквалифицируют - не дисквалифицируют? Эти вопросы всё больше стали отравлять удовольствие от боления и со-боления.
А в футболе... В футболе и того хлеще. Вопрос "кто кому и за сколько продал игру?" стал едва ли не главным. Но это - на внутренней арене. А на внешней всё казалось не столь мрачным. Главное: велика ль прореха в нашей обороне.
Но вот начался чемпионат Европы - и опять ловишь себя на том, что думаешь не столько об игре родной сборной, сколько о том, какой околофутбольный скандал просочится в прессу после матча. И радость от блестящего старта нашей команды отравляется ожиданиями чего-то скверного и злодушистого.
И ожидания сбываются. Сегодня УЕФА начал "дисциплинарное расследование против РФС" в связи с "неподобающим поведением болельщиков" и расистскими эксцессами во время первого матча. Заседание о том, какие принять против нас санкции, назначено на 13-ое сего месяца. То ли ещё будет! 12-го вон нам с поляками играть - тут-то имперские амбиции наших фанов и хлестнут через край. Разнесём пол-Польши, перевешаем всех негров и передавим всех либерастов. И выдворят нас с позором со всех чемпионатов, отлучат и без того чахленький российский футбол от мирового годков этак на 25, а заодно и чемпионат мира-2018 отнимут. И правильно сделают. Потому что я об этом чемпионате мира не с предвкушением думаю, а с всё нарастающей тревогой, так что, когда (и если) он начнётся, у меня уже не будет моральных сил следить за чисто спортивными перипетиями.
Завидую громящим стадионы и гнобящим негров фанатам. Они - не то, что мы, болельщики. Мы-то за спортивной составляющей следим, заполняя вакуумные зоны в своём нутре, а они - самодостаточны и полны благодати.
Самореализуются.
ФБ, 10.06.2012
3. АЛЕКСАНДР ГРАДСКИЙ
Моя зазнобушка помолодела - ей исполнилось столько-то лет. Ознаменовать славную дату (некруглую) она решила рафтингом в Новгородской области и... походом в зал имени Чайковского на концерт Градского.
Рафтинг, куда она ездила вместе с сыном, удался на славу, а вот Градский... На Градского с нею пошёл я. Не убоявшись цен - три тыщи с рыла. Странно, если бы не пошёл. Когда-то ведь я был доподлинным фанатом сего деятеля и в 1982 - 1985 гг. присутствовал на его концертах целых 9 (девять!) раз, всякий раз энергетически подзаряжаясь и культурно поднасыщаясь. Мне как начинающему рокеру импонировало причащение к истокам русского рока, а как завзятому маленькому антисоветчику - "гражданское мужество" сабжа, осмеливавшегося в разгар тухлейшего застоя гнать со сцены голимый антисовок (чего, хотя бы стоил "Монолог батона за 28 копеек или Советы отъезжающим навсегда") и оглашать стихи абсолютно запретных авторов (скажем, Набокова). Кроме того, сабж был сам немало искушён в стихосложении и обладал уникальным, не знающим преград баритональным тенорино, сметавшим всё, что плохо стоит или незакреплённо лежит.
Отправляясь вчерась на концерт, правда, оставалось немного терзаться сомнениями. А почему зал Чайковского? Не будет ли Градский петь классический репертуар - ну, разные там арии-каватины-романсы. Нет. Плохи дела зала Чайковского - приходится ему привечать и прописывать у себя нехарактерный для себя "неформат". Каватин и романсов не было. Градский пел так же как и 30 лет назад и то же, что и 30 лет назад (в жанровом отношении). Вот только при всём желании на шесть тыщ это не тянуло.
Вот я написал - "в жанровом отношении" и задумался: а какой, собственно, у Градского жанр? Рок-музыка? Боже упаси. Дедушка русского рока прочно обрубил собственные корни. Авторская песня? Вот это ближе, только непонятно, зачем претенциозные тексты раскладывать по трём вокальным октавам и украшать затейливыми фиоритурами. Шансон? Боюсь, что это ближе всего к истине - тюремные аккорды были спутником 95% прозвучавших вчера песен, ставя под сомнение композиторское дарование автора. Особенно стремали кабацкие инструментальные отыгрыши в большинстве песен, вызывающие в памяти то Лепса, то Вику Цыганову. (Половину программы Градский пел под гитару, половину - под инструментальную фонограмму). Весьма кисло для автора Сатир" и "Русских песен".
Но зал писал кипятком. Зал неистовствовал. Потому что на первый план в условиях музыкальной импотенции вышла текстовая основа песен. А она вся была - общественно-политической. Про то, что "по-прежнему в Колыму впадают Ока и Волга". Залу, состоявшему чуть более чем полностью из русской интеллигенции, именно этого и было надо. Казалось, вот-вот все снимутся с места - и стройными рядами попрут на Болотную. Но не слишком ли это дешёвая задача для трёхоктавной голосины? Ей-Богу, если бы эти тексты были тихо прошёптаны, а не раскрашены соловьиными руладами, пользы от них было бы больше. Поэтому на Болотную так, слава Богу, никто и не попёр.
Градский - недурной версификатор, но на звание поэта, ввиду штампованности образного ряда, не претендует. Получается какое-то традиционное КСП, сдобренное богатырским вокалом. На любом "слёте КСП" (а теперь ещё и в КВНе) можно услышать тонны подобной продукции (минус богатырский вокал). Полностью отсутствует "драйв", истинная музыкальная зажигательность (а выступал-то Градский, как ни крути, всё-таки в храме Музыки). Вокальные изыски лишь гасят ритмический рисунок и утяжеляют доступ к содержанию песен. Вывод - в свои 63 года Градский, человек, бесспорно, недюжинных дарований, своего жанра так и не нашёл. Не смог упрячь в одну телегу мощный голос, гражданский пафос и словесную вязь. Что-то из перечисленного в представленной программе было явно лишним.
Оживлялись мы с зазнобушкой лишь когда звучали старые хиты. Но их мелодическая и стихотворная основа опять же тонула в ненужных вокальных излишествах, до неузнаваемости искажая исходный замысел.
Шишечка на шишечку на шишечку дают менее, чем полшишечки. В этом мы вчера убедились сполна.
Малость грустно.
ФБ, 23.09.2012
4. ЛЕВ ТОЛСТОЙ
.
В своё время Лев Толстой изрёк: "Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает 100 ударов розгой".
Как обычно, я со стариком категорически не согласен. Не говоря уже о том, что объяснение значения слов - прерогатива толкового словаря, и писатель может оказаться слишком косноязычен или слишком златоуст, объясняя, какой смысл он в то или иное слово вкладывал - главное же то, что самая соль и самый сок литературы - в "красном словце", пусть пустом, пусть вопиюще неточном, но таком желанном, сочном и прыскающем.
Вот я только что, опомнившись, "ступицу" заменил на "обод". А какое жидкое слово - "обод", и какое полнокровное - "ступица"! Почему, спрашивается, заменил? Потому что работаю всё-таки наполовину в эстетике Толстого. Наполовину. Потому и получается что-то межеумочное. Но в этой межеумочности, будем считать, и кроется "индивидуальный писательский почерк".
А где-то, по недосмотру, так и останется "100 ударов розгой".
ФБ, 07.01.2013
P.S. Боюсь, что Толстой первый прошёл бы сквозь ощерившийся розгами строй, и уж не знаю, сколько бы для этого батальонов понадобилось. Вот лишь один пример: "он... повысил диапазон голоса" ("Воскресение"). Старик словно не знал, что диапазон просто так не повысишь - он какой есть, такой есть. Однозначно имелось в виду "повысил голос". Надеюсь, кто-то из френдов вспомнит нечто подобное.
ФБ, 26.06.2017
5. ЛИКИ
Лет 20-30 назад в метро нередко попадались просветлённо-великомученические (евреи-мэнээсы?) и блаженно-юродивые (русские забубённые пьяницы?) лики. Ныне - сплошная сыто-усреднённая безликость.
ФБ, 28.11.2013
6. НОВОГОДНЕЕ
Накануне нового 1991 года ехал я в троллейбусе.
Что это было за время - многие помнят. Совершенно пустые магазины, полный разброд и шатания в умах. Алармизм как теперь типа.
И всю дорогу, что я ехал, солировала одна пассажирка - толстенькая и пьяненькая девушка. На разные лады она повторяла две фразы:
"Ну и что, что жрать не хуя?" - "Главное, любите друг друга".
Вот и в нынешнее новогодие желаю всем алармистам и не-алармистам: любите в новом году друг друга что есть мочи. ЛЮБИТЕ И ЛЮБИТЕСЬ!
Ваш Н.Г.
ФБ, 31.12.2013
7. АНАТОЛИЙ КОРОЛЁВ. "ЭРОН"
На излёте советской эпохи были написаны два титанических по объёму и охвату философских романа - "Бесконечный тупик" Дмитрия Галковского и "Эрон" Анатолия Королёва. Они знаменовали собой наступление эры постмодернизма, т.е. постгуманизма, которая уже тоже, в свою очередь вроде подошла к концу, но кого из нас деформировала, а кого и сформировала.
"Тупик" Галковского (70 печатных листов) лишь недавно впервые был издан легитимно. И только-только пришло время полномасштабного издания "Эрона" (60 печатных листов). Такие огромные глыбищи всё это время не вписывались в издательский формат.
К выходу своего многострадального детища Анатолий Васильевич Королёв, с которым имею честь работать в одной конторе, приурочил его презентацию. В стенах всё той же конторы - Литературного института имени Горького.
На презентацию opus magnum лучшего современного русского писателя в главной кузнице русских писателей пришло ровным счётом 4 (ЧЕТЫРЕ) человека.
И свелась презентация к блестящей по исполнению и содержанию импровизации именинника на тему "Издательский бизнес сегодня". Масса новых, сенсационных подробностей. Ничего нового по существу - место писателей прочно заняли издательские проекты.
И пока издательские проекты будут рулить, писатели превращаться (по словам Галковского) в "интеллектуальную шпану", а читатели вымирать как класс, эра постгуманизма не кончится. Живуча, сволочь.
ФБ, 8.10.2014
8. МЕМУАРНО-БИОГРАФИЧЕСКИЙ ЖАНР
Ненавижу мемуарно-биографический жанр. Для меня важно то, что человек создал, а не кого он продал или кого ёб.
ФБ, 14.11.2014
9. "ГУСЁНОК"
В начале 1975 г. как примерный октябрёнок, грезящий поскорее стать пионером, я начал выписывать "Пионерскую правду". Самой увлекательной из четырёх её страниц была, конечно, последняя - там публиковался научно-фантастический роман. Но как примерный октябрёнок, а впоследствии - пионер я всегда аккуратно прочитывал и первые три страницы, куда более скучные.
И лишь однажды на этих первых трёх появилось нечто, что меня зацепило. За самое живое, так, что до сих пор в памяти. Это было читательское письмо - от такого же недавнего октябрёнка.
"Я придумал настольную игру под названием "Гусёнок". На фабрике игрушек она всем очень понравилась, и мне сказали, что эту игру будут выпускать. Но время идёт, а игра "Гусёнок" до сих пор не производится".
Цитирую, естественно, по памяти, передаю суть письма. Мальчик просил газету разобраться, когда взрослые дяди выполнят своё обещание. Я проникся проблемой мальчика и с тех пор каждый раз, заходя в "Детский мир", спрашивал, не продаётся ли игра "Гусёнок"... Но равнодушные продавцы ничего о ней не слышали.
Я не хочу упрекнуть конкретную эпоху - эта история могла произойти где угодно и когда угодно. Но это был мой первый опыт знакомства с гадским устройством бытия. Власть имущие дяди наёбывают даровитых мальчиков. И никого на свете мне не жаль так, как этого мальчика: представляю, каким озлобленным подонком тот вырос.
(Фамилию мальчика и нумер газеты не записал: маленький был, глупый).
ФБ, 13.05.2015
10. ВАЛЕРИЙ ЗАЛОТУХА. "СВЕЧКА"
Осилил "Свечку" В. Залотухи.
Если кто не знает (а мало кто знает), "Свечка" - исполинский роман в 1700 страниц. Признаюсь, люблю такие объёмы в современной литературе, такой дерзкий вызов стандартному формату - недаром среди моих любимых книг "Бесконечный тупик" Д. Галковского и "Эрон" А. Королёва. Чего-то равнозначного я ждал и от "Свечки".
С другой стороны, как бы и не ждал: дело в том, что Валерий Залотуха совершил гениальный пиар-ход - он завершил свою нетленку, издал её и тут же... помер. Теперь его роман наверняка получит "Большую книгу", изрядно озолотив наследников. А я ко всему, что получает "Большую книгу", зело пристрастен: с собственным рОманом сравниваю, с собственноручной нетленкой, этой "Большой книгой" обделённой, - и всегда не в пользу чужих творений. Не хватило во мне духу тот же пиар-ход совершить - вовремя помереть и осчастливить близких.
С такими двойственными чувствами я начинал читать "Свечку", но очень скоро она меня "забрала", и я просто отдался тексту. Правда, на самом деле она меня то "забирала", то "отпускала": трудно поддерживать одну и ту же силу горения на протяжении двух толстенных томов. Так, я до сих пор до конца не понимаю, почему в разгар повествования автор аж на целых 500 страниц бросил своего героя, занявшись описанием его окружения, демонстрируя не лучшие образцы "тёплого, мягкого юмора", а проще говоря - смехуёчков в духе А. Слаповского.
Это не единственная моя претензия к роману Залотухи: даже "жёсткий реализм" порой оборачивается банальным неправдоподобием, как, скажем в насквозь фальшивой сцене спасения двух монахов от ментов и бандитов. Недостаточно выразителен стиль. Недостаточно, на мой взгляд, мотивирован суицид одного из важных для автора персонажей. Недостаточно мотивировано и обретение протагонистом Бога. Ну и т.д.
Но местами роман потрясает. Особенно в тех своих узлах, которые в совокупности образуют стержневую его тему. Сначала она гласит "как человек пошёл однажды защищать демократию, а встретил Бога", а в конце трансформируется в "...и Бог его чуть не изувечил". Всё, что касается, богоискательства и богооставленности героя - самое, как мне кажется, сильное. И в этом роман встраивается в магистральную традицию русской литературы: поиск Бога вкупе с "милостью к падшим" и к "маленькому человеку".
Главный герой романа - современный юродивый. Главный герой романа - "опущенный". Для традиционной русской литературы - находка, для литературы эпохи "супергероев" - табу. Теперь это табу нарушено, и я с нетерпением жду, когда в свет выйдут "Записки опущенного" от первого лица и на материале собственного опыта (хотя, какие мои годы, может, сам их и напишу). Наконец, герой романа - московский интеллигент, порой до анекдотичности карикатурный. Автор пытается показать нам, что интеллигент тоже человек. И порой ему это даже удаётся.
Притом этот интеллигент показан не как агент инобытия, но как органически присущий русской стихии элемент. Мысль на сегодня столь крамольная, что остаётся порадоваться за автора за своевременный уход из жизни. А роман "Свечка" именно что весь пропитан русской стихией, ужасом перед её инфернальностью и благоговением перед её святостью. Потому что юродивый - тот же святой. Но современный русский святой действует в атмосфере, отрицаюшей святость. И то, как В. Залотуха проводит эту линию, какие подбирает примеры и доказательства, достойно уважения.
Я не знаю, получит ли "Свечка" в результате "Большую книгу". Я знаю только, что эти два бумажных кирпича что-то собой знаменуют. Или возрождение русской литературы или её окончательную смерть. Смерть В. Залотухи сразу после публикации его романа в равной мере допускает оба толкования.
ФБ, 10.10.2015
11. ЭДЕН ФОН ХОРВАТ. "ЮНОСТЬ БЕЗ БОГА"
В 2012 г. Daria Parshikowa в качестве дипломной работы перевела фрагменты романа австрийца Эдена фон Хорвата "Jugend ohne Gott". Я оппонировал тому диплому. Даже по фрагментам было очевидно, что роман потрясающий. Тревожная, юродивая, вопиющая экспрессионистская проза. Летом обязательно прочту роман целиком. Но речь не о романе.
Речь о фигуре Хорвата, вернее о решающем факте его биографии. После аншлюса Австрии нацистами Хорват, как и все уважающие себя интеллектуалы поспешил сразу же эмигрировать от ужасов нацизма. Во Францию. Но не успел он пустить корни в новой стране и вздохнуть воздухом свободы, как на него упало дерево. И насмерть.
К чему это я? К тому, что повороты нашей судьбы, какие мы сами себе рисуем, могут не сбыться или сбыться с точностью до наоборот. Два года назад я со страху об этом забыл. И допустил самую большую ошибку в своей жизни, которую уже не исправить. Решил за Бога, каким будет будущее. А этого делать нельзя. Ни за что.
Мне остаётся плач и скрежет зубовный, а вы, мои юные друзья, не повторяйте мою ошибку. Не просчитывайте, что произойдёт в будущем. Не берите на себя роль Бога. Помните судьбу Э. фон Хорвата.
ФБ, 4.05.2016
12. ПОСТГУМАНИЗМ
Наши провозвестники постмодерна стонут и плачут, недовольные вектором движения окружающего пространства. Всё-то не по их, мир рушится, основы гуманности попираются и нечто зловещее, багрово-чёрное маячит на горизонте.
Между тем не они ли за яйца тащили нас в постмодернизм, суть которого прежде всего - постгуманизм, отрицание гоголевской шинели? Так что же плачетесь, что со всех вас шинели срывают и на зимнем ветру коченеть оставляют?
Постгуманисты в мундирах и рясах правят бал. Не вы ли их вызывали-призывали, славя пелевинское членистоногое существование, сорокинскую копрофагию, лукьяненковский вампиризм? За 25... нет, за 30 предыдущих лет не вспомнили вы об Акакии Акакиевиче, а сейчас - зябко стало без сорванных шинелишек-то?
Посеявшие постгуманизм его же и пожинают.
И только я, последний гуманист, взывал и предупреждал. Да кто ж меня слышал-то? Недаром нынешние обиженные со мной знаться не хотят, чураются, мои тексты игнорируют, за своего не держат. Но это факт - моей частной биографии. И их частной биографии. А в планетарном масштабе - всесокрушающее торжество постгуманизма, сжирающего и своих противников, и своих предтеч. Вы этого хотели? Не обессудьте.
ФБ, 5.09.2016
13. СЕРГЕЙ КУЗНЕЦОВ. "КАЛЕЙДОСКОП"
В конце прошлого года мне посоветовали прочесть роман "Калейдоскоп: расходные материалы" парижского писателя Сергея Кузнецова, предупредив, что роман огромен по объёму и всеохватен.
Признаюсь: люблю исполинские текстовые проекты, рублёвый замах, вселенский масштаб. Неоднократно признавался здесь же, в Фэйсбуке, в своей любви к "Эрону" А. Королёва и "Бесконечному тупику" Д. Галковского - исполинским китообразным словесным глыбам "обо всём на свете".
Поэтому что мне какие-то 850 страниц Сергея Кузнецова...
Но роман изначально пошёл плохо. Дочитывал я его через силу и только потому, что придерживаюсь принципа, однажды начав книгу, обязательно добраться до её конца. Уважаю труд автора.
Дочитал. И теперь могу сказать однозначно: роман Кузнецова разочаровал.
Написанный как опровержение постисторической теории Фукуямы, как первый роман после постмодернизма, он оказался уныло постмодернистским по структуре и ньюэйджевым по содержанию. Конечно, для любителей текстуальных мозаик и интертекстуальных игрушек много технических завлекалочек, но мельтешение стёклышек "Калейдоскопа" быстро надоедает, лишённое цели и эстетической ценности.
Книга начисто лишена драйва, как лишён драйва пластмассово-музейный мир, где живёт её автор. Все персонажи - обеспочвенные туристы и у них ничего не болит, даже тогда, когда они говорят, что болит. В романе некому сострадать и не за кого переживать. Почти все герои успешно решают проблему выхода из зоны переживаний и праздно предаются верхоглядному созерцанию.
Они стряхнули с себя пыль истории, которая лишь изредка заявляет о себе в их сновидениях наяву, но они умеют вовремя ущипнуть себя и проснуться. Роль "расходных материалов" их тяготит, и они с ней запросто расстаются.
Вместо этого они по уши погружаются в мир пустых обозначений - марок вин, маркеров эпох, лозунгов былых революций, плоских артефактов истекшего столетия. В этом мире им не хорошо и не плохо, но иных миров они не приемлют и по-настоящему не знают. Даже сполохи первой мировой (второй словно и не было) фигурируют как наглые заимствования из не самого даровитого Ремарка. Полный штиль.
Штилем отмечен и стиль. Никаких режущих неправильностей или излишних красивостей, голимый "культурный навык". Идеально для перевода на другие языки, тоскливо-гладко на родном. Неспешный поток эмигрантского сознания. Без единого всплеска.
В принципе, я не против эмигрантской литературы "вообще". Навскидку назову роман С. Болмата "В воздухе", где тот же постисторический контекст таит судороги стиля и отмечен въедливым вглядыванием в детали, за призрачными гранями калейдоскопических узоров. Но книге Болмата уже немало лет.
Новые и новые эмигранты спешат отрешиться от проблесков истории, от промельков страшных снов. Они хотят скользить по гладкой поверхности, не заморачиваясь и не страдая.
А литература у них получается всё хуже, и родным языком они пользуются всё реже. Они знают: их дети будут говорить совсем иным языком, нелитературным, обезболенным. И не вспомнят о зоне боли, из которой столь дальновидно выбрались их родители.
Если язык предков не настигнет их.
Он непереводим.
ФБ, 4.03.2017
14. ПЁТР ГЛАДИЛИН. "ПЛАТОНИЧЕСКОЕ СОТРЯСЕНИЕ МОЗГА"
25 апреля 2014 г. я уже писал в ФБ слова восхищения своим однофамильцем Petr Gladilin. Но тогда его ещё не было в соцсетях. Теперь, надеюсь, он прочтёт этот пост. Пост благодарности и восторга.
Я и прежде знал, что Петя - ренессансный человек, универсальный гений. Драматург, режиссёр, поэт, художник, фотохудожник. Но сейчас имел удовольствие познакомиться с прежде не знакомой мне петиной ипостасью. Здесь мы играем на одном поле: он оказался ешё и прозаик. И очень хороший прозаик, надо признать.
Сильная сторона этой прозы - не язык, не сюжет и даже не глубина мысли (хотя в основе петиных текстов, безусловно, лежит серьезная философская концепция). Прежде всего подкупает смелость и умелость, с какой он расширяет миры и сопоставляет несопоставимое. Разумеется, в постмодернизме и то, и другое - вполне общие поэтологические принципы. Но если, скажем, у Пелевина и Д. Липскерова творимые альтернативные миры часто становятся самоцелью, безответственной игрой, мыслительным конструктом, лишённым референций к наличной реальности и человеческих, слишком человеческих чувств, то в мирах П. Гладилина есть место и искреннему восхищению, и неподдельной боли, и глубокому состраданию; они не отрицают и не высмеивают наше повседневное бытие, а именно расширяют его, оставаясь, по сути, в русле вполне гуманистической этики. Постмодернизм П. Гладилина - не набивший оскомину постгуманизм, а трансгуманизм, раздвигающий границы гуманизма традиционного. "Постмодернизм с человеческим лицом".
И плюс это очень хорошо написано. Без излишних стилистических изысков и филологических гурманств, свойственных, например, моей прозе, зато с широким дыханием и напряжённым динамизмом, присущим каждой фразе. Остаётся только сожалеть, что проза - лишь один из множества коньков, на которых Пётр едет на Парнас, и, судя по всему не самый приоритетный. Но похоже, всё, за что мой однофамилец берётся, получается у него здорово. Моё почтение!
ФБ, 15.04.2017
15. НОВЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК
Я очень хорошо отношусь к идее возрождения традиций русского народа. Но именно как к идее, а не как к практической программе. Потому что её авторы и проводники не отдают себе отчёта в том, насколько сложно она реализуема.
Дело в том, что русский народ до 1917 года и советский (постсоветский) русский народ - два совершенно разных народа, лишь по недоразумению и для удобства именуемые одинаково. Большевикам за годы их власти удалось, казалось бы, невозможное - полностью изменить генетический код населения страны.
В чём это выражается? Достаточно почитать дореволюционную русскую литературу, очеркистику, мемуаристику, чтобы понять отсутствие в тогдашнем русском народе предпосылок к тому, чтобы явилась на свет Божий невиданная в истории многомиллионная популяция, называемая гопниками или - короче - урлой. Между тем именно этот сорт людей доминировал и доминирует в нашем обществе, задаёт тон, стиль, дискурс. Эти люди не лучше и не хуже остальных, просто они совершенно иные.
Отличие урлы от прочих (в том числе дореволюционных русских) людей столь глубоко, что можно защитить по этой теме сотни диссертаций. Пока коснусь только одного элемента кода - главного, определяющего. Языка.
Лишь в четырнадцать лет, благодаря половому созреванию повернувшись лицом к социуму, я к изумлению своему обнаружил, что все за пределами моего отчего дома разговаривают исключительно матом. Ради запоздалой социализации мне пришлось срочно овладевать новым языком, столкнувшись с обычными трудностями всех изучающих иностранный. Ведь до той поры я знал русский язык исключительно по книгам, а они не имели ничего общего с живой повседневной речью.
Главной трудностью, естественно, было не усвоение лексических единиц - их набор, ясен пень, ограничен. Самым сложным было освоить мат в функции "речевой смазки", связующей слова семантической пустоты, нагромождения означающих, начисто лишённых означаемых и тем самым означающих бесконечно многое. Это - уникальное явление в лингвистическом космосе, не знающее аналогов. Ибо, скажем, убогий и бедный "английский мат" сводится к тому, что все значимые слова заменяются одним-единственным. В каждом случае чётко идентифицируемым как существительное, глагол, прилагательное и т.п. Ни следа "речевой смазки".
В последние 25 лет мы узнали, что и до революции "по матушке ругались". Но где, в каких источниках есть хотя бы самое туманное указание, что русский мужик или дворянин использовал матерную брань как "смазку"? Иначе придётся признать, что Владимир Даль и иже с ним исследовали какие-то маргиналии русского языка, начисто умалчивая его центр, его суть.
"Послереволюционным", урловым языком, используя мат именно скорее как смазку, нежели для значимых слов, в пору моей юности говорили все - от малолетних преступников до великовозрастных столпов общества, от механизаторов до учёных. В пору моей юности. А в пору юности Николеньки Иртеньева? А Ваньки Жукова?
Увы, чтобы возродить "традиции", нужно возродить основу основ - язык. Но как это сделать, если думаешь на советском мате? Который не в словах, а между слов? "Смазка"?
P.S. В моём романе есть две страницы, написанные сплошным немотивированным матом. Обычно эти страницы вызывают недовольство и у эфирных барышень, и у завзятых заземлённых матершинников (многие из которых - вполне себе литераторы). Смысл этих страниц один - показать культурный шок, возникающий у старорежимного сознания при столкновении с реальностью современных речевых практик. Недоумение, растерянность, страх. Страх прежде всего - ибо всё небывалое и непонятное страшно. Но как эти чувства передать тем, кто впитал реальный (а не газетный) советский русский язык с молоком матери, естественным путём? То есть - всем, кто в отличие от меня начал социальную жизнь не с четырнадцати лет, а с рождения?
Поэтому их не пробрало. Показалось ненужным, лишним. Несущественным, бля.
ФБ, 13.06.2017
16. ИОСИФ КАЛЛИНИКОВ. "МОЩИ"
Прочёл "Мощи" Каллиникова. По форме: орнаментализм в духе Ремизова - то, что больше всего люблю. По содержанию - приключения двух сексуально озабоченных монахов на фоне трёх русских революций. Роман в 20-е годы публиковался в СССР, очевидно, в силу мнимого "антиклерикализма", хотя автор к этому времени был типичным белоэмигрантом. Лишний раз подтвердилось, что именно 20-е годы - золотой век русской прозы. Другое дело, что не везде меня убедили авторские акценты и сюжетные повороты. Но в принципе, получилось не осуждение русского монашества, а его прославление - с такой любовью выписаны детали монастырской жизни и духовные поиски лучших из числа чёрного духовенства. Советские цензоры явно просчитались.
Главное же - беспощадна и нелицеприятна демонстрация обуявшей страну революционной стихии. Все будущие ужасы советской власти уже чётко прописаны в довольно камерном пространстве романа. При этом разгул деструктивного начала рука об руку идёт с разгулом сексуальным. Автор сам был, по его признанию, гиперсексуален - и его отношению к любви и сексу амбивалентно: наряду с саморазрушительной похотью он демонстрирует образцы подлинно платоновского эроса, в отличие от плоско ницшеанских бредней Арцыбашева. Интересующимся становлением русской эротической мысли весьма рекомендуется. И главное - никакой мизогинии, вполне себе феминистский документ.
Да, литература не первого ряда - но заметная веха в авторефлексии кратковременного русского модерна. Недаром "Мощи" очень поддерживал Горький. А главное: это очень честная книга, не чета какому-нибудь "Хождению по мукам".
ФБ, 1.08.2017
17. ВЫСТАВКА "МОСКВА - ПАРИЖ" (1981)
Я очень хорошо помню, как провёл этот день ровно 36 лет назад. Сначала сводил соседку-ровесницу Ольгу Тимофееву на выставку "Москва - Париж". Выставка по тем временам была чем-то космическим - по количеству искусства, доселе в Совке не виданного. Подробностей почти не помню, кроме того, что моей спутнице больше всех понравился Шагал, а мне - Филонов.
Впрочем, не помнить экспозицию выставки мне простительно. Дело в том, что я всего лишь второй раз в жизни куда-либо ходил с девушкой и потому немилосердно переживал: как в грязь лицом не ударить, достойным кавалером показаться... Как в песне про выставку Ван Гога: нервы как канат. Поэтому после нашего культпохода я остро нуждался в психологической разрядке. И шанс для оной, к счастью, представился.
Вечером того же дня я встретился со своим одноклассником Михаилом Лининым, которого не видел целое лето. Обсудить было что (скажем, тем летом я впервые побывал за кордоном - в ГДР), но это не способствовало требуемому отходняку. В разговоре я по-прежнему был напряжён и несловоохотлив. И тут Миша загадал мне загадку:
"Вышел месяц на балкон. Там засеребрился. Скрылся месяц в облаках - кто остался на балконе?"
Помнится, я перебрал много вариантов ответа и никак не мог попасть в точку. Но когда Миша сжалился и сказал правильный ответ, со мной стряслась сущая истерика. Я хохотал так долго и так неуёмно, что проходивший мимо наш общий одноклассник заподозрил неладное. Как в плохих спектаклях, я катался по траве, дрыгая коленками и пуская пену. Разрядка состоялась.
А вы, мои френды, особенно молодые, сможете разгадать мишину загадку?
ФБ, 31.08.2017
18. ВАСИЛИЙ ГОЛОВАНОВ. "КОЛЫБЕЛЬНАЯ..."
Я совершил неоднозначный поступок.
Набрал и опубликовал текст без ведома его автора.
https://www.litmir.me/bd/?b=589307
Скорее всего, автор этот текст давно перерос, и ему самому он давно не интересен.
Но я не вижу другого способа высказать автору свою благодарность за этот текст, появившийся 26 лет назад. В "Литературной газете" - тогда боевой и бескомпромиссной. В самые что ни на есть разломные времена.
Да, текст молодого тогда В. Голованова наивен и прекраснодушен. Слишком "женственен". Большое значение в нём имеет тема надежды - вопреки завету А. Зиновьева "Мы мужчины, и надежды нам не нужны". Конечно, сегодня он выглядит красивым анахронизмом. Но от этого он не менее ценен, чем в пору первой публикации. Как документ эпохи. Как манифест очень малочисленного социального страта, вернее, его представителей 60-х годов рождения. Зажатых между молотом тоталитаризма и наковальней разнузданного постмодернизма вкупе с диким капитализмом. Остро чувствующих обвальное крушение всех традиционных ценностей.
Первая часть текста В. Голованова была опубликована 12 июня 1991 г. - в преддверии великого исторического разлома, вторая - 21 августа 1991 г., то есть практически в день, когда этот разлом стал необратим. И хотя актуальные политические события впрямую не нашли в нём отражения, более пронзительного литературного свидетельства тех времён я лично не знаю.
Я тогда работал на телевидении и загорелся идеей сделать телеспектакль по этому тексту. Я даже съездил в гости к его автору и заявил о своих намерениях. Ничего из моей затеи, разумеется, не вышло - хотя бы потому, что жанр телеспектакля безвозвратно и тоже "обвально" отошел в прошлое.
Голованов же сказал мне тогда: в опубликованном весной в той же "ЛГ" эссе "Насекомое измерение" он тихо и осторожно рассказал о своих тревогах. А в "Колыбельной, для тех, кто боится темноты и не может заснуть в июне" (так называется размещённый мной сегодня в интернете текст) - "выкричался" в полный голос. Теперь же, как буддистский монах, перекатывает две гальки - пишет книгу о батьке Махно.
Про Махно я прочитал только этим летом (второе, переработанное издание). Это замечательная и очень страшная книга. Не только о Махно, но и о беспрецедентной катастрофе, постигшей наше отечество, известной как октябрьская революция и гражданская война. Об инфернальной сущности людей, пришедших к власти и поправших любые нормы права и нравственности - человеческой и Божеской. Заваривших тот бесконечный ужас, от которого мы всё никак не оправимся и в котором варимся по сей день.
Но первый раз Василий Голованов ужаснулся в 1991 г.
(Прилагаю фрагменты "первородной" публикации в "ЛГ", потому что на них можно разглядеть замечательные иллюстрации Гелены Гриневой - спутницы и музы Голованова. Одна называется так же, как текст её мужа, другая - "Архангел Гавриил в летнем кафе").
01.09.2017
19. НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР. "ТИХИЙ ДОН"
Невозможно прочесть всё на свете. До недавнего времени среди не прочитанных мною книг значился "Тихий Дон", хотя я прекрасно помню, как в сравнительно раннем детстве слушал главы из романа по всесоюзному радио. И вот - дошли руки. Впечатление - колоссальное. По-моему, отродясь не читал я такой плотной и зрелой прозы. Достаточно тривиальная история рассказана так, что каждый поворот, каждая перипетия предстаёт совершенно уникальным, неподражаемым событием. Проза "синтетическая" (предельная смысловая насыщенность каждого знака) в противовес "аналитической" наших почвенников (изобилующей громоздкими сравнительными оборотами). Восторг!
И естественно - размышления по поводу авторства. Мир, конечно, полон чудес, но моё воображение отказывается предположить, что такую мощную прозу мог написать 22-летний мальчишка. Что умел настолько адекватно и физиологично передать ощущения рожающей бабы или убивающего/убиваемого бойца. И потом всю жизнь стриг купоны с дебютного своего успеха, не создав не то что ничего равноценного - в сущности, вовсе ничего. Только подпевал власти во всех её злодеяниях да рыбку с раками ловил. Ну не укладывается у меня это в голове. И, как показывает история вопроса, - не только у меня. Тем более, проза эта "беспартийна", точнее - "надпартийна". В сущности, l'art pour l'art. Демонстрация невероятных возможностей русского языка, пусть даже сдобренного местным диалектальным колоритом. Ведь всё предельно понятно и предельно ужасно, как, в сущности, ужасна даже самая обыкновенная человечья жизнь. А тут - ещё и на историческом разломе. И это - творение бойкого шустрого пацана? Увольте...
ФБ, 10.10.2017
20. ПАМЯТИ РЕКТОРА
Ушёл Сергей Николаевич Есин...
Он был ректором Литинститута в самые тяжёлые, самые гибельные годы (1992 - 2006), сохранил институт на плаву, отразил все наскоки на него, привнёс массу нового, полезного, дерзкого. Крайне мудра была его кадровая политика, основанная на принципе "сдержек и противовесов" - на каждого "левого" обязательно "правый", в результате чего институт не превратился в филиал какой-нибудь политической партии, а остался тем, чем должен быть - кузницей талантов.
Я обязан Сергею Николаевичу в этой жизни практически всем. Это он в 1997 г. взял на работу отъявленного аутсайдера, перед этим добрых семь лет не имевшего дела с немецким языком и сразу поставил на ответственный пост - учить немецкому художественных переводчиков. Это он помог мне восстановить изрядно позабытый язык, регулярно и надолго посылая меня на стажировки в Германию. Это он в 2001 г. проглотил мою трёхмесячную отлучку в ту же Германию и принял как ни в чём ни бывало назад. Это он в 2003 г. спас меня от опасной ситуации, в которую я сам загнал себя своей дуростью и трусостью. Это он в 2006 г. помог мне с поступлением в докторантуру МПГУ. "И это всё о нём...".
Казалось, он будет в Литинституте вечно. Ещё весной я слышал из его уст зажигательную речь к руководимой им в последнее время кафедре творчества, где он призывал всячески противостоять десакрализации (sic!) института. Ещё этой осенью он бодрым, скорым шагом взлетал по ступенькам любимого своего детища. Он выглядел лет на 20 моложе своего истинного возраста, он был весь устремлён в будущее. Казалось, годы над ним не властны.
"Мне интересно", - как сейчас помню заключительные слова его тронной речи после очередных выборов ректора. Ему были интересны все мы - студенты, аспиранты, преподы. Ему была интересна любая литература. Он читал всё подряд, невзирая на загруженность своими руководящими обязанностями. Он поспевал везде.
Мир Вам, Сергей Николаевич. Спасибо Вам за всё...
ФБ, 11.12.2017
21. ЕЛЕНА ИВАНИЦКАЯ. "ДЕЛАЙ, ЧТО ХОЧЕШЬ"
На памятной выставке non-fiction обменялись своими романными творениями с Еленой Иваницкой. Елена о моём романе уже написала, теперь мой черёд. Конечно, велико искушение похвалить кукушку за то, что похвалила петуха. Постараюсь этого не делать и судить по возможности беспристрастно.
Но и вне зависимости от пристрастий констатирую: роман Иваницкой "Делай, что хочешь" - хорошая литература. На должном уровне в ней и "как", и "что". "Как" выражается в умело закрученном нелинейном сюжете, в индивидуальной дыхательной ритмике (чем дальше, тем более "задыхательной"), в отборе слов и построении словосочетаний. Аналитические сравнения (которые, обожает, скажем, не к ночи будь помянут, А. Проханов) практически отсутствуют, уступая место синтетическим образам: "руки и плечи... пели лебедиными линиями" (с. 25), "жаркая тишина" (с. 75), "завитушечный фонарь" (с. 76), "морально попятиться" (с. 85), "рыскнул удивлённым взглядом" (с. 111), "разгладил хмурость" (с. 117), "оборотился внутрь души" (с. 121), "мёдом по сердцу" (с. 125), "благорастворение" (с 136), "гибко втёк кот" (с. 145), "благоглупости против звероглупостей" (с. 157), "обида... загнала в грудь коготь" (с. 174), "не в ту сторону думал" (с. 180), "скука столбнячная" (с. 190), "возлёг трапезовать" (с. 204), "в полусне дотлевал кошмар" (с. 212), "рассвет уставился... жёлтым волчьим глазом" (с. 215), "тревога закогтила... меня" (с. 223), "хаос нахаосили" (с. 228), "в горле царапалась жажда" (с. 233), "порфирно пропела фанфара" (с. 244), "выплясывали эротический сюжет" (с. 245), "рассыпал шелест и щебет" (с. 248), "взвихрила песню" (с. 251), "полномочный посол стихий" (с. 260), "связал её тонкой ниткой взгляда" (с. 263), "отворил ей бёдра" (с. 268), "пасмурно протянул полицейский" (с. 271), "мгновенье зазвенело её появленьем" (с. 272), "изваяние долга и должности" (с. 276), "приказы метались и вопили" (с. 318), "смрад и позор" (с. 350), "меня обваривает настоящая паника" (с. 353), "выскрипит голосом-сверлом", "саблезубый осколок" (оба - с. 357), "гнусный, гнусавый, насморочный... голос" (с.383), "сердцеспасительный заговор" (с. 394) . И вместе с тем на 400 страниц текста эти перлы строго дозируются, нет злоупотребления "красным словцом", чувство меры соблюдено.
Теперь о "что". Название романа отсылает к Телемской обители Рабле, что впрямую подтверждается в тексте. Но не стоит забывать, что "Do what thou wilt" - основной принцип эзотерического учения Алистера Кроули, который переводится так же как максима телемитов у Рабле и вместе с тем может быть истолкован с акцентировкой "Что хочешь, т о делай". Потому что, как явствует из романа Иваницкой делать именно то, что в самом деле хочется - чревато неимоверной ответственностью, хлопотно, трудно, а может быть - и вовсе невозможно. В этом убеждают теоретические споры персонажей, которыми богата первая часть романа. В ходе этих споров выясняется, что всякое слово настолько многозначно, поливалентно и неуловимо, что невозможен никакой универсальный, "юридический" язык. В части второй это находит своё отражение в "методике допроса", практикуемой "слугой закона", способным извратить, вывернуть наизнанку любое высказывание, без особых сверхусилий подогнать его под нужную схему. Не "юридический", а "художественный" язык единственно годен для описания мира, что своей, не столько цветистой, сколько "тёмной" речью постоянно демонстрирует автор. "Делай, что хочешь" - роман, полный загадок; лично я далеко не уверен, всегда ли адекватно понимал, что происходит в той или иной главе, кто именно действует в том или ином эпизоде. Е. Иваницкая сознательно "затемняет" ход событий, прибегая, например, к такому приёму, как частое опускание подлежащего в предложении.
Действие романа происходит на территории, называемой "границей" или "пограничьем", что весьма символично: здесь постоянно осуществляется взаимоперетекание смыслов, идентичностей, мотивов и последствий человеческих поступков, здесь по определению не может воцариться ясный всем и общий для всех Закон. Его именем творятся самые вопиющие безобразия, в результате чего некоторым жителям Пограничья порой представляется, что беззаконие - едва ли не лучше. Жизнь на границе приобретает черты хождения по лезвию ножа.
По своим убеждениям Е. Иваницкая, как свидетельствует Википедия, - завзятый либерал. Но логика повествования в её романе показывает, может быть, где-то против воли автора, уязвимость либерального умонастроения. Заодно чётко показано, почему диктаторские режимы находят широкую поддержку у населения - они зиждятся на иллюзии однозначных решений, на примитивных дихотомиях. Творение Е. Иваницкой носит подзаголовок "эскапистский роман", но демонстрирует невозможность эскапизма вкупе с извечной мечтой человека о нём. Как пел, обращаясь к своему лирическому герою, М. Щербаков: "Побег немыслим. Но побег необходим". В конечном счёте, побег возможен лишь как чисто эстетический жест, и это подтверждают лучшие страницы романа "Делай что хочешь" - скажем, описание народного праздника, изобилующее яркими красками, любованием, восторгом. Вообще - чувствуется, что роман написан женщиной: совершенно мужская безнадёжность сдобрена изрядным вниманием к деталям одежды, украшениям, безделушкам. То есть - эстетически самодостаточным объектам. За счёт этого трагизм мироздания несколько смягчается, и мерцает призрачная надежда, назло горькому тезису А. Зиновьева "Мы мужчины, и надежды нам не нужны".
Заключительный эпизод романа - сказка с несколькими возможными концами. Торжествует версия, в которой герой пережил выпавшие на его долю испытания только для того, чтобы потом рассказывать о произошедшем внукам. "Этическое" содержание сказки меркнет по сравнению с её эстетической - чисто литературной - ценностью. Что ещё раз подтверждает, какой именно побег из юдоли скорби оптимален и возможен. Мне так показалось...
ФБ, 14.12.2017
22. ИСКУССТВО
Немецкое слово "Kunst" ("искусство") - производное от модального глагола "koennen" (мочь, уметь). Даром что эти слова мало похожи - здесь налицо чередование корней типа "раст/рос" или "лаг/лож".
Поэтому для меня крайне прост ответ на вопрос "Что такое искусство?" Искусство - это то, чего я не умею и не могу. А поскольку я почти ничего не могу и не умею, я счастливый человек - меня окружает сплошное искусство.
Вот только то, что сегодня узурпировало право называться "искусством", я как раз-таки большей частью могу и умею. Часто даже лучше могу. Со всеми вытекающими.
(в ходе обсуждения 7 главы учебника немецкого языка "Erkundungen" (уровень C2) c Марина Сивак (Marina Sivak)).