# Бездны Юрия Мамлеева

Никита Валерьевич Гладилин

Сценарий телевизионного фильма о русском писателе Ю.В. Мамлееве (1992)

НИКИТА ГЛАДИЛИН


БЕЗДНЫ ЮРИЯ МАМЛЕЕВА


Сценарий телевизионного фильма


В фильме предполагается участие четырёх человек: писателя Юрия Мамлеева (Москва - Париж), актрисы и двух актёров.

Актриса мыслится на роль ДЕВУШКИ-СОМНАМБУЛЫ. Этот полисемичный образ может быть истолкован как: соборная душа России; страсть к познанию Трансцендентного; потайное высшее "Я" индивидуума и т.д. и т.п. Лицо актрисы должно отличаться неброской внутренней красотой; от эпизода к эпизоду макияжа на лице должно быть всё меньше; во вступительном и в последнем эпизодах его не должно быть вовсе.

Образы, представляемые актёрами, условно названы автором ЧЕЛОВЕК С ПОРТФЕЛЕМ (ЧсП) и ЧЕЛОВЕК С ГИТАРОЙ (ЧсГ). Они знаменуют собой два различных духовных пути, две различные духовные установки. Первым путём, магистральным, ортодоксальным идёт большинство (хотя подавляющее большинство вообще никаким не идёт), он даёт уверенность в себе и жизнеприемлющее оптимистическое миросозерцание. Второй путь сопряжён с колоссальным риском, чреват падениями, провалами, невыносимыми страданиями; однако только он позволяет добраться до подлинных духовных высот.

Оба - и ЧсП, и ЧсГ - субъекты "неопределённого возраста". Первый - благообразный, с мягким приятным голосом, гладко выбритый, т.е. по всем параметрам "комильфо". Второй - страхолюдный, заросший, неряшливо одетый, говорит скоро, сбивчиво, резким голосом, с придыханиями, присвистом, как будто силится сдерживать рыдания.

Писатель Ю.В.МАМЛЕЕВ выступает в роли арбитра в спорах героев и комментатора собственных текстов.

Помимо того в ряде случаев звучит (за кадром) нейтральный, объективированный ГОЛОС ОТ АВТОРА (фильма).


Н.Гладилин


Вечерний предзакатный час. Чёрная недвижная вода озера (или пруда). На берегу стоит часовня, над ней проплывают облака. Тишь да гладь, лишь квакают лягушки, трещат кузнечики, щебечут птицы да коровы мычат где-то вдалеке. Указатель "Деревня Большие Хари".

На берегу пруда (озера) сидят два не совсем тверёзых мужичка. Один задумчиво перебирает (тень-тень) две или три струны, оставшихся на старой, страшной, видавшей виды гитаре. Другой достаёт из огромного кожаного портфеля очередную бутылку пива (несколько опорожнённых уже валяются рядом на траве), откупоривает.

ЧсГ (словно не замечая протянутую ему бутылку). Что есть счастье?

ЧсП застывает, несколько изумлённый.

ЧсГ (берёт бутылку, схлёбывает, трогает ЧсП за колено). Слышь, браток... Почему ты счастлив... Скажи... Корову подарю.

ЧсП (снимает руку ЧсГ с колена). Ты меня не трожь...

ЧсГ (вздыхает). Ведь всё вроде у меня есть, что у тебя... Корова, четыре бабы, хата с крышей, пчёлы... Подумаю так, чево мне ещё желать? Ничевошеньки... Только мелочное всё это, что у меня есть. Не по размерам, а просто так, по душе... Мелочное, потому что мысли у меня есть. Оттого и страшно...

ЧсП (лакает очередную бутылочку). Иди ты...

ЧсГ. Тоскливо мне что-то жить, браток...

ЧсП. А чего? (Жадно лакает).

ЧсГ. Да так... Тяжело всё... Люди везде, комары... Опять же ноги... Облака... Очень скушно мне вставать по утрам... Руки... Сердце...

ЧсП (улыбается, почти не отрываясь от бутылки). Плохое это... (Закусывает, говорит наставительно, с полным ртом, причмокивая). Счастье - это довольство... И чтоб никаких мыслей. (Для вескости энергичным движением руки дублирует сказанное).

ЧсГ (глядя прямо перед собой, рассеянно дёргая струны). Вот мыслей-то я и боюсь. Завсегда они у меня скачут. Удержу нет. И откуда только они появляются... Всё ничего, ничего, пусто и вдруг - бац! - мысль... Боязно очень. Особенно о себе боюсь думать.

ЧсП (гладит себя по животу, хочет откинуться). Ишь ты... О себе - оно иной раз бывает самое приятное думать...

Оба к чему-то прислушиваются и смотрят куда-то вдаль.

Общий план: от часовни по берегу, поросшему лесом, медленно движется белая женская фигура с развевающимися волосами. Начинает звучать протяжно-тревожная музыка.

ЧсП (сладострастно ухмыляется).

ЧсГ (решительно). В секту пойду!

ЧсП (не сводя глаз с приближающегося объекта). Не по-научному так. Ты... в Москву поезжай или за границу. Там, говорят, профессора мозги кастрируют.

ЧсГ. Ух ты...

ЧсП. Ножами. В городах таких как ты много. У которых - мысли. Так им, по их прошению, почти все мозги вырезают. Профессора. Так, говорят, люди к этим профессорам валом валят. Очередь. Давка. Мордобой. (Музыка становится громче, ЧсП силится перекричать её). Ты на всякий случай свинины прихвати. Для взятки...

Музыка перекрывает дальнейшие слова ЧсП. Внезапно он и ЧсГ меняются в лице, вскакивают, хватаясь друг за друга, пятятся в сторону леса.

Микшером проступает лицо приближающейся ДЕВУШКИ: её веки сомкнуты, словно она погружена в глубокий сон. Ступают босые ноги. Облака на небе движутся в несколько раз быстрее. Двойной экспозицией возникают картины художника Л.Кропивницкого. ДЕВУШКУ преследуют со всех сторон (тоже двойная экспозиция) узловатые, корявые, извивающиеся руки...

ДЕВУШКА подходит к озеру (пруду). Руки пропадают. Её фигура отражается в воде. ДЕВУШКА медленно опускается на колени, наклоняется над водой. Крупный план: глаза ДЕВУШКИ медленно открываются. ДЕВУШКА смотрит на своё отражение в воде.

Камера тоже берёт отражение лица в воде. Стоп-кадр. Возникают заглавные титры: "БЕЗДНЫ ЮРИЯ МАМЛЕЕВА". Музыка, достигнув апогея, затухает. ЗТМ.

Тихий московский дворик. Писатель Юрий Мамлеев сидит на скамейке.


Ю.Мамлеев входит в арку и - исчезает.


Возникают обложки книг Ю.Мамлеева: "Шатуны", "Вечный дом", "Утопи мою голову", "Голос из ничто". Перелистываются страницы.


Медленная ПНР по безлюдным московским улочкам и дворам. Город точно вымер. Крупным планом - названия улиц и переулков.


Двойная экспозиция - продолжение ПНР и бредущая прямо на телезрителя ДЕВУШКА-СОМНАМБУЛА. Двор-колодец (вроде "петербургских") начинает крутиться в кадре всё быстрее и быстрее. ДЕВУШКА движется всё в том же замедленном ритме.


ЧсП возникает в кадре вместо ДЕВУШКИ. Он улыбается; портфель прижат к груди.

Неподвижный план двора. ЧсГ, шатаясь, выходит из той самой арки, куда нырнул Ю.Мамлеев. Наезд на крупный план.


ЗТМ. Писатель Ю.В.МАМЛЕЕВ сидит в домашней обстановке и говорит в кадр.


Возникает обложка книги "Утопи мою голову", перелистывается страница. Микшером проявляется новый план:

ЧсГ сидит на асфальте, зажав гитару между ног (руки на грифе, подбородок на корпусе) - на том же месте, где мы с ним расстались. ЧсП стоит за его спиной, в профиль. Держит портфель одной рукой, вторая занята книгой, которую он близко поднёс к глазам.

ГОЛОС ОТ АВТОРА. Семнадцать лет назад был выдворен из России широко известный в узких кругах писатель, ярчайшая фигура так называемого "московского метафизического подполья". Нервный стресс первых месяцев эмигрантской жизни, преподавание литературы в Нью-Йорке, затем в Париже, членство в престижном международном ПЕН-клубе, запоздалое возвращение на Родину - судьба Юрия Мамлеева типична для русских писателей его поколения. Однако, пожалуй, единственный среди них, он вступил в конфликт с большевистской властью по причинам совсем не политического свойства. Впрочем, эстетическое инакомыслие считалось по тем временам грехом куда более тяжким. Да и сегодня - ко двору ли в своём Отечестве такой сомнительный пророк как писатель-сюрреалист?

Гомон человеческой толпы, отдалённый шум автомобилей, вой клаксонов - еле слышный "городской" звуковой фон.


ГОЛОС ЧсП (бархатный бас, с еле скрываемым смакованием). Народ в этих местах жил шальной и бывалый, и, несмотря на одиночество, крик здесь стоял день и ночь; сами людишки носили тут печать особой, животной индивидуальности, были тяжёлые, с расплывающимся мешком вместо лица, на котором сидели, правда, как ненужные наросты, два тупо блестящих выпученных глаза; были матерно-активные, условные, как бегущие сами не зная куда лошади...

Звуки города становятся чуть слышнее.


ГОЛОС ЧсГ (надтреснутый, визгливо-плачущий тенорок). Существо я странное, в общем, простое и неприхотливое, но с болезненно-хрустальной, построенной из воображения душой...

ГОЛОС ЧсП (подхватывает) ...Вид у мужчин помятый, странный, глаз - полузвериный, полуищущий правду, кулак - тяжёл и увесист, словно грузное и уверенное дополнение к правде. Бывает, что летними вечерами крик восходит от домов, как плотное облако; женщины кричат о разбитой посуде, о жизни, о детях, о деньгах; мужчины переругиваются более тихо и мрачновато, в основном о водке и смерти...

Шум города ещё усиливается.


ГОЛОС ЧсГ (форсированный). Человек я нервный, издёрганный, замученный противоречиями жизни. Но когда возникают ещё и другие противоречия, не всегда свойственные жизни, то тут уж совсем беда...


ЧсП (зловеще-торжественно). Изредка этот монотонный вой прерывается взрывным грохотом, тяжёлым падением тела - и наступает тишина, мёртвая и страшная, как в глубине вод. Это верный знак того, что произошло нечто, близкое к смерти: удар, кровь, стон и замирание чьего-то сердца и скорый выход души. Но куда?

Шум совершенно стихает.

Слышны лишь нетвёрдые шаги ЧсГ. Он берёт нестройный аккорд и тут же опускает гитару.


ЧсГ (измученно, полушёпотом). Неудачный я человек. Очень нежный и очень жестокий. Нежный, потому что люблю себя, и, наверно, от страха хочу перенести эту нежность вовне, смягчив ею пугающий меня мир... Очень жестокий, потому что ничего не нахожу в мире похожего на меня и готов поджечь его за это...


Ю.МАМЛЕЕВ. В какой-то момент я увидел людей и их души по-другому. Я увидел, что человеческая душа, которая отражается в поступках, действиях, разговоре - это только маленькая часть всей огромной и таинственной человеческой души. И по некоторым поступкам, по некоторым моментам можно всё-таки судить об этих глубинах. Мне как бы открылось видение бездны, глубины человеческой души; я был настолько поражён этим видением, что решил: это обязательно надо выразить художественно...


ЧсГ (раздражённо, в кадр). Любили мы друг друга, целыми днями скитаясь по нашим запертым комнатам наедине с кошмаром и тёмным, молчаливым небом, глядящим на нас в окна. Зина чаще молчала, и всё больше небо в себя впитывала. Я же подвизгивал, смотрел на неё и строил миры. Миров она моих боялась и, кажется, плакала от них. Но до меня ей было далеко, не хватало полёта-с! Так и глядели мы, одинокие, растрёпанные, из своих миров друг на друга и пели потайные сказки...


ЧсП (глядит в книжку, хихикает). И вы не расписались в ЗАГСе, не оформились, не зачлись?..

ЧсГ (не оборачиваясь). Если я мистик, так уж значит, ничего этого и не было?.. Было, было, всё было. И ЗАГс, и идиотическая свадьба с идиотическими родственниками, и салат с картошкой, и даже "горько"... Впрочем, у меня было такое ощущение, что женят не меня, а кого-то другого.

ЧсП (хихикает). Но родители тебя быстро раскусили. Помнишь одинокие вечерние чаи, когда всё семейство было в сборе?

ЧсГ (не оборачиваясь). Застывшая лампа с синим абажуром казалась мудрой и индивидуальной по сравнению с этим обычными, ничуть не хуже других, людьми, сидящими за столом. Пока я с ними ни о чём не говорил, я чувствовал в душе непередаваемую тонкость и нежность. Мои мысли казались мне потусторонне-сентиментальными и воскресающими мёртвых.

ЧсП (хихикая, читает, чуть ли не по слогам). Почему ты не поедешь на дачу, не купишь котлет, не выучишь стихи?

ЧсГ (не оборачиваясь, невозмутимо). Я обязательно сделаю всё это в субботу.

ЧсП (в том же ключе). Но ты каждый раз обещаешь нам всё сделать в субботу. И так уже четыре месяца. И ничего не делаешь.

ЧсГ (невозмутимо, глядя прямо перед собой). Дав-тяв-гав-сяв. Брэк-тэк-халек.

ЧсП (отрываясь от книги). И почему, по-твоему, луна внутри пустая?

ЧсГ (невозмутимо). Му.

ЧсП (становясь серьёзным). Может, ты думаешь, что ты умнее нас?

ЧсГ (взрывается). Я готов биться об заклад, что любой убийца, дегенерат, алкоголик - лучше и возвышенней среднего человека... У преступника в душонке может быть и покаяние, и страх, и на лбу потик от чувствительности выступает, а вот у обычного человека даже этого ничего нет - он говорящая машина, и считается, что обладает здравым смыслом. Но по сравнению с ним любой олигофрен с субъективинкой - мыслитель.

Последние слова ЧсГ произносит на самом крупном плане. Затем он оборачивается - выясняется (камера делает отъезд), что ЧсП и след простыл.

Зато в арке появляется лицо Ю.В.МАМЛЕЕВА. ЧсГ поворачивается вовсе спиной к камере, точно внимая своему Крёстному Отцу: автор наставляет своего героя.

Ю.МАМЛЕЕВ. Я не совсем согласен с этим героем, я поясню, что я думаю. Люди с так называемым травмированным сознанием могут быть вполне здоровые люди. Но с травмированной психикой. Меня не интересовали какие-то там болезни, но: они содержат в себе те ситуации, те проблемы духовные, психологические, которые так называемый нормальный человек старается изгнать из своего сознания, чтобы с ним не сталкиваться. Грубо говоря, у таких людей полное сознание более обнажено, но в том-то и дело, что я брал, в общем, такие проблемы, такие ситуации, которые имеют прямое отношение также и к любым людям, в том числе и средним... Хотя я сейчас мало верю, что есть средние люди, есть просто люди, которые считают себя средними, и другие думают, что они средние, на самом же деле в глубине их души хранятся самые необыкновенные вещи, но они могут просто этого не знать. Изображение людей с травмированной психикой - это определённая линия русской литературы, которая идёт от Достоевского или даже от Гоголя - она позволяет увидеть духовные, физические, метафизические, психологические бездны, которые есть и в душе среднего человека.

Ю.МАМЛЕЕВ исчезает, зато из арки выходит ДЕВУШКА-СОМНАМБУЛА и приближается к ЧсГ. Тот становится в позу влюблённого идальго (на одно колено) и запевает было серенаду, однако ДЕВУШКА, не открывая глаз и не поворачивая головы проходит мимо. Руки ЧсГ умоляюще тянутся к ней (широкоугольная съёмка). Затем ЧсГ пускается в погоню. Вскоре оба выбегают из кадра, лишь дорожный указатель свидетельствует, куда лежит их путь: к Пищезадумчивому Переулку. Короткое ЗТМ.

Возникает обложка книги "Голос из ничто". Перелистывается страница - и вот на экране грязный, обшарпанный столик в дешёвой забегаловке, заставленный опорожнёнными кружками. Отчётливо слышен гул полупьяных мужских голосов, звон кружек, звук плещущегося пива.

Появляется ЧсП, чья-то рука ставит на столик перед ним полную кружку. ЧсП усаживается, открывает портфель и раскладывает на краю столика книги (сплошь философского и богословского содержания). Когда места на столе не хватает, он складывает книги просто под стол.

ЧсП (делая в книгах пометки и прихлёбывая пиво). Я очень самолюбив, но - безответно. Хотел жениться - женился, но через год развёлся, хотел стать учёным - но стал бюрократом, хотел совершить подвиг - оказалось, что в этом не было счастья... Ключи к счастью я нашёл случайно. Мне пришла в голову молниеносная, радостная мысль: что если всю жизнь сдавать одни и те же экзамены и радоваться. Воспользоваться тем, что мой дядя - величина в научных кругах... Я поступлю так: в зимнюю сессию и особенно в летнюю буду оставлять много хвостов и в конце приносить справку о болезни. Институт заочный. Меня оставят на второй год, и по положению буду сдавать одни и те же экзамены. И так далее. На каждом курсе лет по пять, чтобы растянуть. А там видно будет...

Погружается в чтение. Гул голосов нарастает, становится злобно-озабоченным, точно зреет драка. Вдруг он перекрывается отчётливым выкриком: "Боюсь!"

ЧсП отрывается от чтения, быстро достаёт бутылку водки, наливает в кружку. Вопль "Боюсь!" повторяется.

Внезапно гул стихает до прежнего монотонно-ленивого уровня. К столику подскакивает ЧсГ, плюхается на второй стул, быстро озирается по сторонам и, наклонившись к ЧсП, заглядывая ему в глаза, повторяет: "Боюсь!"

ЧсП (гладя себя по ноге, тихо). Кто же вас так напугал?

ЧсГ. Скажите, вы верующий?

ЧсП (с достоинством). Да, а что?

ЧсГ. Наконец-то, наконец-то. А то меня уже тошнит от атеистов. К тому же этих трусливых тварей я чересчур легко довожу своими идеями, так что они лезут на стены... А вы всё-таки более серьёзный противник.

ЧсП (пододвигая к себе книги). Так кто же вас так...

ЧсГ. Тсс! Знаете, что мне открылось: что Бога нет, а мир создан Крысой, огромной такой, трансцендентной, омерзительной, припадочной, мстительной, галлюцинацией, бредом, тяжёлым кошмарным характером...

ЧсП (испуганно). Не может быть!

ЧсГ. Почему же не может быть? У меня откровение было... А потом - разве вы сами не видите, естественным разумом, что мир - чудовищная экспериментальная мастерская для Крысы, для зла... Ведь смотрите в корень: для чего мир создан: для добра или зла? (подскакивает на стуле, проливает пиво, хватает ЧсП за галстук и полушепчет ему в ухо). Обратите внимание на одну тончайшую, убедительную деталь-с... Добра и жизни в мире отпущено как раз ровно столько, сколько необходимо для зла и смерти... Матерьялец, матерьялец ведь нужен для зла, для садизма - вот что такое жизнь... (Хватает гитару, начинает тренькать, продолжает нараспев, визгливым фальцетом).

По ночам я смотрю на чистое звёздное небо и в хаосе галактик вижу её огромную патологическую проекцию... Крыса... Тонкие, безумные, как звёздная пыль, смертельные очертания, её тень всегда с нами, в трепете травы, в шуме ветра, в корчах гибели, в нашей душе... Вы думаете, будет конец мира? Ерунда! Тогда нечего будет истязать!..

ЧсП (робко подпевает). Но... зло нужно (то и дело заглядывает в книгу) для испытания, для того, чтобы существовало добро как его противоположность. И чтобы не уснул духовно человек в своём благе. Эта теория обратна вашей... Зло нужно, чтобы оттенить добро.

ЧсГ (кричит). Слушайте, для чего же тогда вашему всемогущему доброму Богу понадобилось так кошмарно, патологически много зла, чтобы оттенять добро? (Поёт). На днях, например, у нас в доме крысы - не мировая Крыса, а обыкновенные, имманентные крысы - сожрали живьём трёхлетнего мальчика... Сколько рахитичных, хиленьких объяснений появилось на свет - их даже гипотезами трудно назвать. И никто не взял на себя крест соединить в единую идею Творца и Зло.

ЧсП (вырывает гитару из рук ЧсГ). А духовный прогресс? Духовный прогресс? Искусство, субъективная жизнь?..

ЧсГ (вдруг становится спокоен, говорит, зловеще улыбаясь, тихо и веско). Уморили вы меня. Да знаете ли вы, что такое духовный прогресс, искусство, субъективная жизнь? Видели ли вы когда-нибудь глаза раздавленной, но ещё живой собаки, которую переехала на улице машина? Загляните, обязательно загляните как-нибудь в такие глаза, наклонитесь так покойненько и всей душонкой своей живите её последним человеческим взглядом. Не бойтесь, она вас не укусит... Только пить не давайте. Больные, фантастические видения раздавленной собаки - вот что такое духовный прогресс, искусство, субъективная жизнь... Простая, неадекватная, истерическая реакция человека на невыносимые, навсегда непонятные для него страдания - вот что такое жизнь Духа...

Полная тишина. ЗТМ.

Вновь в кадре Ю.В.МАМЛЕЕВ. Уютная домашняя обстановка. Писатель говорит в кадр. Мои герои часто выглядят монстрами не потому, что они связаны с каким-то злом - совсем напротив, просто потому, что в некоторых случаях они перешли вот эту действительно запретную черту, запретную черту познания и ищут ответа на то, на что, может быть, человеческому разуму и не дано ответа, поэтому они часто находятся в состоянии метафизического безумия, но... есть такая эзотерическая доктрина, такое великое положение, что если вы хотите увидеть истинный свет, то вы должны пройти через ад, вы должны пройти до конца, через все мутации человеческого существования, через все бездны...

Дальнейшие слова писателя тонут в звуках пустого и однообразного американского шлягера. Возникает фотография Ю.МАМЛЕЕВА из американского журнала в обрамлении английского текста.

Следующий кадр: на заднем плане - виды Нью-Йорка и других американских городов: небоскрёбы, Бруклинский мост, статуя Свободы. На переднем плане движется ДЕВУШКА-СОМНАБУЛА, только одета она по-новому: джинсовая куртка, мини-юбка, чёрные колготки, волосы собраны в "хвост". Её движения несколько напоминают движения манекенщицы или участницы конкурса красавиц: они совпадают с тактом шлягерной музыки. Извиваясь, жадные, потные руки со всех сторон тянутся к ней. Руки совершенно заслоняют ДЕВУШКУ, заполняя весь кадр...

Один шлягер вытесняется другим, более тихим и более спокойным, мажорным, и оттого - ещё более пустым. На экране возникает мизансцена, очень напоминающая мизансцену "в пивном баре". Но вместо русского "пивняка" - американская пиццерия: вместо обшарпанного деревянного стола - новенький, пластиковый, сверкающий, вместо пива - пепси, над столиком укреплён телевизор, в котором видна какая-то мельтешня - очевидно, боевик. За столом опять - ЧсП и ЧсГ, только куда лучше одетые и ухоженные (особенно первый). Соответственно и портфель - не чета прежнему (не портфель, а кейс), и гитара - фирменная, электрическая, чуть ли не "Стратакастер". Никаких книг на столе нет, зато ЧсП отгородился от соседа по столику солидной многополосной газетой.

ЧсП (читает). "Становись священником. За небольшую плату ты сможешь заново обучиться у нас этому ремеслу. Выдаём диплом. Не теряйся. Пиши по адресу..." Мда, мда, мда... Кто был наш Учитель? Прежде всего он был бизнесмен. Твой отец торгует автомобилями, а он торговал бессмертием. И скажу тебе, это была самая успешная торговля за всю историю человечества. Твой отец всегда молился Христу, чтоб успешней шло его дело и текли денежки. Так поступает каждый истинный американец. И когда твой отец хорошо молится - бизнес всегда идёт отлично. Он торговал шинами, а ты торгуй бессмертием...

ЧсГ (в пустоту). Вы с вашими автомобилями в рай не въедете...

ЧсП (обалдевает, высовывается из газеты). I am sorry?

ЧсГ. Какой-то ужас. Уже десять минут я жду официанта, а его нет. Наверное, трепется с поваром. Лучше застрелиться. (Берёт гитару на манер ружья, приставляет ко лбу).

ЧсП. Да вы что?

ЧсГ (смрадно улыбаясь). Я уже не первый раз этим занимаюсь.

ЧсП. Чем?

ЧсГ (играя с гитарой как с ружьём). Да стреляю в себя из-за всяких пустяков. Надоела вся эта жизнь. Одни неудачи и какая-то тягучесть.

ЧсП. Хм, но вы не похожи на израненного человека.

ЧсГ. А я до смерти стреляюсь. Без промаха.

ЧсП начинает усиленно жевать, закрываясь газетой.

ЧсГ (спокойно продолжает). И это продолжается уже тысячу лет. Раздражают меня всякие казусы в миру. Как будто стенка. Или, может, просто терпения нет. Впервые, я, кажется, зарезался каменным ножом из-за того, что долго не мог добыть подходящий шлем на свою голову. Один раз я, например, повесился из-за того, что не мог найти носков. Я почему-то очень быстр на судьбу и мгновенно рождаюсь опять, как только умираю. Сейчас, к примеру, меня зовут Peter.

ЧсП. Что же, самоубийство для вас - способ развлечения?

ЧсГ. Ваш юмор не к месту. Просто мне надоело натыкаться на вещи. Полёт, полёт, у Петра Дмитриевича должен быть полёт! Поэтому и стреляюсь.

Тут собеседники вдруг обращают внимание на телевизор - там выступает... Ю.В.МАМЛЕЕВ.

Музыка стихает.

Ю.МАМЛЕЕВ. Именно в смерти лежит разгадка человеческой жизни. Это признают, кстати, все традиционные религии. С познанием смерти начинается познание самого себя, познание бога и собственной души. Потому что если мы закрываем глаза на этот фундаментальный момент, на эту фундаментальную ситуацию человеческой жизни, на которую обречены все, то мы просто закрываем глаза на жизнь вообще, на мир вообще...

ЧсП (растерянно). Официант... Официант!

ЧсГ. Не обращайте внимания. Иногда я стреляюсь просто так, по инерции. Даже без особого раздражения на вещи. (Решительно приставляет ко лбу гитару-ружьё).

Звучит вихревая бешено-полётная музыка. ЧсП кричит, но голоса его совершенно не слышно. На стуле, где только что сидел ЧсГ, одиноко лежит гитара. Очертания предметов начинают расползаться, сам кадр - вращаться. В быстром темпе, микропланами сменяют друг друга картины Льва Кропивницкого, виды русской деревни, Москвы, Нью-Йорка, изображение идущей ДЕВУШКИ то с закрытыми, то с открытыми глазами.

Затем (всё под ту же музыку) Девушка начинает танцевать, притом её изображение - то позитивное, то негативное и к тому же прерывистое, фрагментарное ("эффект стробоскопа").

Внезапный обрыв музыки. ЗТМ.

Указатель "Деревня Большие Хари".

Деревенский пейзаж, аналогичный заявленному в начале фильма. На просёлочной дороге тормозит шикарный автомобиль, из него выходит ЧсП в шикарном костюме. В одной руке у него портфель-кейс, в другой - забытая ЧсП гитара.

ЧсП (средний план) поворачивается к зрителям спиной. Вдали, на опушке леса видна смутная фигура седобородого старичка (ЧсГ).


ЧсП идёт на зов. Звучит тихая тревожная музыка. Старичок увеличивается в размерах, становясь больше ЧсП, подавляя его.


Договорив реплику, Старичок исчезает, словно его и не было. Микшер: ДЕВУШКА идёт по дремучему лесу, не разбирая дороги, продираясь сквозь заросли. Опять на ней белое платье, только помятое, изодранное. Длинные волосы спутаны, лицо расцарапано. Микшером вместо ДЕВУШКИ появляется бредущий словно в безвоздушном пространстве ЧсП.


Вокруг ЧсП множатся, извиваются, тянутся к нему со всех сторон руки, руки, руки...


Огромные, трансцендентные руки хватают ЧсП с одной стороны за руку с портфелем, другие - за руку с гитарой и начинают тянуть беднягу в разные стороны. Он болтается то влево, то вправо, стараясь устоять на месте...


...и вдруг утягивается в одну сторону - вместе с портфелем. В кадре - только руки, выхватившие у ЧсП гитару. Микшером начинает проступать...


...деревенский пейзаж, окрашенный в голубые тона, музыка становится слащаво-элегичной.


ЧсП, устало и блаженно улыбающийся, один в кадре. Фон - однотонно-голубой. В продолжении реплики ЧсП открывает портфель, движением фокусника вынимает из него книги - одну за другой - и небрежно выкидывает вон из кадра.


Откуда-то сверху появляется огромных размеров гитара. Двигаясь, точно маятник, она с размаху бьёт ЧсП по голове. ЧсП исчезает. Голубой фон сменяется чёрным. Лишь пустой портфель-кейс да растрёпанные, без обложек книги вокруг.

СТАРИЧОК (голосом ЧсГ). Ну что ты всё прыгаешь, всё про ведьм и леших гадаешь? Эка невидаль! Да у нас ещё при Екатерине Великой колдуны под Москвой свадебные поезда в волчьи стаи оборачивали... Ты ведь серьёзное хочешь узнать?

ЧсП (торопливо). Самое глубокое и тайное...

ЧсГ. Ну так что же такой мелочью интересуешься? Пойдём, я тебе дверку покажу.

ЧсГ. Слушай, парень. Стоп. Потом сделай несколько шагов к двери. Иди медленно. Если до двери дойдёшь и заглянешь, тебя не будет. Нигде. Но не думай, что это твой конец... Ты будешь там, где тебя не будет. Но можно не заглядывать, на любом шаге от дверки можно свернуть, если будет знак. Иди!


ГОЛОС ЧсГ (медленно, полушёпотом). Чёрный ужас заморозил его. Вернее, он сам превратился в ужас. Только высунулся, как у собаки, красный язык. Но он шёл и шёл, точно охваченный невидимым, не от мира сего, холодным и жестоким течением. Если бы не это течение, ужас убил бы его тут же на месте или отшвырнул бы в сторону, как тень, превратив в чёрную бессмысленную жужжащую муху. Но он двигался к дверке, уже превращённый в нечеловека, тихо волоча свои ноги, как лапы.

ГОЛОС ЧсП (полушёпотом, быстро). И вдруг, по мере приближения ужас стал превращаться в нечто другое, но это было ещё невыносимее любого ужаса, внушённого когда-либо людям, чертям или духам на этой земле. "Этому" не было слов, и любое безумие было только нежным шелестом утренних трав по сравнению с "этим".

ГОЛОС ЧсГ. До двери оставалось всего десять-двенадцать шагов, а "это" длилось уже несколько секунд...

ГОЛОС ЧсП (очень быстро). Мне показалось, что я уже ощущаю тень того, что прячется за дверью, тень последней тайны. Она лишь слегка коснулась моего сознания, в котором смешались все пласты, потусторонний, подсознательный, человеческий...

И в этот момент кто-то мягко и нежно (свет не без добрых леших!) выбросил меня из течения, выбросил с пути.

И затем нечто голубое, воздушное, пленительной струёй вошло в моё сознание.

ГОЛОС ЧсГ (словно из космоса, с ревербератором). Это будет тебе подменой, ибо с тем, что ты ощущал, нельзя жить, хотя ты даже не дошёл до двери.

ГОЛОС ЧсП (весело). Потихоньку я добрался до деревни. Уже пели петухи. Одинокими голосами перекликались ведьмы. Всё было до удивительности нормально и спокойно. Где-то в саду тоненько пели о любви...

ГОЛОС ЧсГ (печально). Теперь в душе его пел приобретённый подарок - голубая радостная струя... Он не знал, что этот смешной покой был лишь тенью, вернее антитенью того страшного, но высшего покоя, который он мог бы приобрести на одной из ступенек к двери.

ЧсП. Между тем жизнь брала своё. В соответствии со своей голубизной я настойчиво объяснял своим друзьям, что "в целом всё хорошо", и "там", и "здесь", но что особенно-де "там", то есть где-то после смерти, причём для всех и во всяком случае, "в конечном итоге". Я стал очень активен, доверчив к людям, шёл душа нараспашку, всем помогал... Стал как-то чересчур, до неприличия, социален: копошился в различных общественных организациях, хлопотал, выступал, ездил убирать картошку...

И только после смерти мне послышался дальний смешок, и чей-то голос в пустоте произнёс...

(Искажённый, с хрипом и треском, удар колокола). ГОЛОС ЧсГ (космический, через ревербератор). Улизнул всё-таки... щенок!

Всё поглощается чёрной водой, в которой проступает лицо Ю.В.МАМЛЕЕВА.

Ю.МАМЛЕЕВ. Мы живём в так называемую эпоху Кали-юга, то есть в эпоху человеческого падения. Если рассматривать человеческую историю не с материалистической или позитивистской точки зрения, а с точки зрения традиционных религий, то она идёт к определённому завершению, к определённому концу. Возрождение после конца этой истории произойдёт уже на другом уровне. Цель истории - всё-таки не колбаса, не сыр, а человек. Западные философы давно уже говорят об исчезновении человека, и это более катастрофический кризис, чем дефицит колбасы - как бы это не звучало некстати в данный момент.

Ю.Мамлеев исчезает. Отъезд на берег озера (пруда). Указатель "Деревня Малые Хари". Свесив ноги в воду, на берегу сидит ЧсГ, в руках у него - балалайка; тренькает что-то незатейливое. Вокруг - бутылки, пустые и непочатые. День - солнечный, радостный.

ЧсГ (рассказывает в кадр). Деревня наша жила святой, малопомешанной жизнью: кто с трактором спал, как с бабою; кто бензин в моторе заговаривал; кто зубы блаженным духом лечил. В основном же это были простые незаметные люди. Только Матвей выделялся среди них. Как только к нему приближались - все индивидуальности были массового характера, а его, Матвея - всамделишная.

Отъезд, переходящий в ПНР по берегу. Стоит одинокая часовня, над ней ярко светит солнце, бликуя на маковках деревьев и на воде. Звучит медитативная светлая музыка. ДЕВУШКА в белом идёт по направлению к часовне, спиной к камере.


Появляется Ю.В.МАМЛЕЕВ, лишь в углу кадра продолжает своё шествие ДЕВУШКА и видна часовня.


Микшером возникает разворот книги "Вечный дом".


ДЕВУШКА идёт по берегу, теперь мы видим её лицо - глаза широко раскрыты, губы - в полуулыбке. Музыка достигает апогея.


Свой путь ДЕВУШКА продолжает по воде. Солнце закатывается. Высится часовня. Чёрная вода (микшером) поглощает всё.

ЧсГ (за кадром продолжает рассказ). Весёлый был дед, бессознательный. Смеялся как волк, скорее даже жрал что-то невидимо со смехом, чем просто смеялся. Больше всего любил в прорубь нырять. Вылезал быстро, как змея человечья, и голый на гармошке играл. В пляс пускался. Любил плясать перед пустотой; без всякого присутствия; только разве что совсем дальнего. Дело происходило так. Дед шёл, шёл одиноко себе по тропинке и вдруг чувствовал, что сознание выпрыгивает из него и скатывается перед ним в пустоте, как некое зеркальце...


Ю.В.МАМЛЕЕВ. Россия существует только тысячу лет фактически, и я надеюсь, что она, несмотря на все наши кризисы, продолжит своё существование и ей принадлежит будущее. Чувство, которым было объято так много русских людей, писателей, и в том числе людей культуры - это не просто чувство, это чувство какой-то иной реальности, отвечающее какому-то предназначению России, какой-то реальной загадке России, которая, может быть, окончательно разрешится в будущем.

ГОЛОС ДЕВУШКИ. С Пищезадумчивого переулка уеду. И найду Бога. Который во мне и Который есть моё истинное Я. Живёт в Москве Учитель, он поможет. Но главный Учитель во мне самой. И он раскроется, я знаю. И войду в жизнь высшую и вечную. И забуду о себе как о человеке и мир забуду. И рухнет преграда между мной и Богом, и будем мы Одно. Всё забуду, и ум человеческий исчезнет во мне, только одну Россию не забуду. Не знаю, почему. Что за Россией кроется?! Но чувствую: это не забуду даже Там, в Вечности. Или... неужели придётся выбирать?!! Нет, нет, нет!!! Всё должно исчезнуть во мне, кроме Бога, но не Россия. Только не Россия...


Голос ЧсГ. А на следующий день в деревню вошла процессия обнажённых высоких стариков со скрипками: они остановились как раз около того места, где выскакивало сознание Матвея, и, повернувшись лицом к видимой пустоте, молча заиграли на скрипках.

Кончив, повернулись и скрылись в лесу.

ЗТМ. Заключительные титры. В том числе: "В фильме использованы фрагменты рассказов и сказок Юрия МАМЛЕЕВА "Счастье", "Сон в лесу", "Многоженец", "Управдом перед смертью", "Утопи мою голову", "Нежность", "Городские дни", "Тетрадь индивидуалиста", "Борец за счастье", "Крыса", "Чарли", "Полёт", "Голубой", "Сельская жизнь", а также повести "Вечный дом".

Использованы картины художника Льва Кропивницкого".


К О Н Е Ц


Апрель 1992г.


В марте 1992г. наша съёмочная группа снимала небольшой сюжет о Ю.Мамлееве для программы "Складчина", в том числе - интервью с писателем в помещении мастерской Льва Кропивницкого. Тогда же были сняты на видеоплёнку картины этого художника.

Эти два плана были не только сняты, но и смонтированы и показаны по ТВ в означенном сюжете.

"Синхроны" Ю.В.Мамлеева - фрагменты расшифровки снятого в мастерской Л.Кропивницкого интервью. Этим объясняется некоторая грамматическая и стилистическая неправильность живой речи писателя.


ЧсГ лишь имитирует игру на гитаре, в действительности звучит студийная запись некоей инфернальной музыки.

С утрированным английским прононсом.


1


14