Исуна Хасэкура: другие произведения.

Волчица и пряности. Том 21

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Предварительная редакция, переведено 66 из 102 условных листов


0x01 graphic

ВОЛЧИЦА И ПРЯНОСТИ

Том 21

ИСУНА ХАСЕКУРА

Перевод с японского на английский Жасмин Бернардт

Иллюстратор Дзю Аякура

Перевод с английского: Гугл, О.М.Г.

ВОЛЧИЦА И ТО, ЧТО СКРЫТО ЗА ПАРОМ

     
   Пробуждение было резким, как удар топора. Лёжа под одеялом, она чувствовала, как колотится в груди сердце, должно быть, ей приснился кошмар. И так уже несколько дней.
   Селим стала медленно и ровно дышать, глядя в потолок, затем закрыла глаза. Здесь тебе не о чем беспокоиться, сказала она себе. Она спала в комнате, под настоящей крышей, в уютной кровати с надлежащим постельным бельём, в котором не гнездились насекомые. Одеяла были мягкими и тёплыми. От постели исходил слабый сладкий запах, вероятно, ароматического масла. Поистине благословенная обстановка, немыслимая во время её долгого странствия.
   По странному стечению обстоятельств она оказалась здесь, в деревне горячих источников Ньоххира, преодолев длинный путь, начавшийся далеко на юге. То, что её взяли на работу в одну из самых престижных купален, в "Волчицу и пряность", было не просто удачей, скорее - маленьким чудом.
   Может, потому, когда она начала здесь работать, ей снились сплошные кошмары. Вроде того, в котором она залезла в чей-то сарай в деревне, встреченной по пути, надеясь там прикорнуть, и вдруг обнаружила себя среди бушующего пламени.
   Селим среди своих страхов, неспособная поверить в эту удачу, всегда была настороже, опасаясь рано или поздно лишиться этого подарка своей судьбы.
   Ей стало легче, когда долгая в этих северных землях зима Ньоххиры, наконец, сменилась временем зелёного возрождения окружавшего её мира.
   Если бы спросили у Селим, тяжела ли её работа, она бы точно не назвала её лёгкой, но и особо страшного в ней тоже не было. В прошлом она бралась за работу в торговых домах крупных городов, на деревенских фермах и загородных домах знати. Работа в купальне была наподобие сочетания всех трёх этих разновидностей.
   Сюда приходило много людей, а сделки велись порой на очень большие суммы, как это было в торговых домах. Здесь закупали, обрабатывали и хранили мясо, рыбу и овощи, а также сами занимались содержанием своих построек, чаще всего в свободные от гостей периоды, готовясь к их приезду, и это было похоже на деревенские фермы. А сходство с усадьбой аристократа определялось необходимостью соблюдения определённого этикета, необходимого для надлежащего приема гостей. Работники должны были делать бессчётное, как песчинки в пустыне, количество разных дел.
   И за всё время Селим никто ни разу не ударил, не кричал ей больше работать, не бросали с пренебрежением корку заплесневелого хлеба за изнурительный труд в течение дня. И даже если она ошибалась в чём-то, её добросердечный хозяин не злился на неё, а выяснял причину ошибки, а выяснив, улучшал ей условия труда.
   Селим перевернулась на бок и, когда её взгляд скользнул по столу рядом с кроватью, она увидела ещё одно доказательство ума и доброты своего хозяина. Лунный свет, проникший в щель между ставен окна, поблёскивал в круглых полированных стекляшках аккуратной формы. Они были скреплены вместе, образуя устройство, называемое очками, которые, если их надеть, позволяли ясно видеть даже самые мелкие надписи.
   Она даже подумать не могла, что её зрение настолько уступало другим, когда смотрела на что-то рядом. Всё это время она думала, что наталкивалась на предметы из-за своей неловкости, а путала вещи и неправильно писала по глупости. Когда хозяин купальни Лоуренс в первый раз дал ей очки, она была так счастлива и взволнована, что всю ночь читала при свете луны. В эту самую ночь Селим впервые захотела работать в этой купальне вечно. В тот момент, когда она посмотрела сквозь стёкла на буквы в золотом свете луны.
   Но...
   Селим закрыла глаза и вздохнула. В последнее время она чувствовала себя подавлено. Её сны снова стали ужасными испытаниями. А именно - у неё начались кошмары, уже не те, что были прежде.
   - Фух...
   Селим надоела собственная слабость. Она была уверена, что если бы её старший брат увидел её в таком состоянии, он, несомненно, стал бы ругать её.
   Но... Селим чувствовала себя виноватой. Она уткнулась лицом в подушку и крепко сжала её руками, пытаясь раздавить это чувство. Конечно, это не помогло.
   Она пыталась изо всех сил успокоить своё беспокойное сердце, и среди этой борьбы с собой она услышала через окно шаги и плеск ведра, брошенного в колодец. Похоже, поднялась повелительница кухни Ханна, первая в доме. Всего лишь приготовить завтрак и подготовить всё для стола на весь день - было достаточно нелёгким делом. Селим должна была помочь ей.
   Перед тем как встать с кровати она в последний раз уткнулась в подушку и выдохнула в неё. После этого подняла голову и покорилась судьбе.
   Настал ещё один день.
     
   Поутру следовало принести воды, убраться, разжечь плиту и очаг, а ещё испечь хлеб - хлеб выпекался ежедневно, когда в купальню приезжали гости и раз в четыре дня, когда гостей не было.
   Селим замесила теста, дала ему подняться и с восходом солнца отправилась к общественной хлебной печи деревни испечь хлеб. Любой, кто здесь пёк хлеб, приносил с собой дрова, но тот, кто начинал первым, когда печь ещё была холодной, должен был расходовать больше дров, чем те, кто последует за первым. И потому жители деревни тянули соломинки, определяя порядок.
   Конечно, её хозяин Лоуренс никогда не будет сердиться, если ей достанется короткая соломинка. У Селим не было оснований стремиться быть первой, но у печи собиралась толпа деревенских женщин, весьма любопытных и любительниц посплетничать. А Селим, появившаяся ниоткуда под конец зимы, стала главной мишенью их сплетен. Меж тем купальня "Волчица и пряность" и без того была для них неисчерпаемым источником тем для пересудов. Потому Селим старалась быть среди первых. Вытянутая соломинка позволила ей печь четвёртой - достаточно неплохая позиция, - но она успела собрать немало стрел, пущенных в неё языками сплетниц, пока выпекался хлеб. Селим возвратилась на кухню уже в разгар утра, совершенно изнемогая от всей этой болтовни.
   - Я вернулась.
   Она положила корзину со свежим хлебом на кухонную полку, и Ханна, дородная женщина, помешивая ковшом содержимое горшка, взглянула на неё.
   - А, привет, - сказала она, отложила ковш и, приподняв ткань, прикрывавшую хлеб, удовлетворенно кивнула. - Совсем неплохо.
   Селим облегчённо выдохнула, на этот раз она испекла хлеб безупречно. Нос у неё был лучше, чем у обычного человека, она могла следить за происходящим в духовке, не полагаясь на глаза. Но ей ещё не хватало умения, и она могла замешкаться и передержать в печи хлеб.
   - Ты всегда меня поражаешь, госпожа волчица. Достаточно пропечено, но корочка не слишком потемнела. Ты могла бы вполне работать и пекарем в пекарне.
   - Я лишь могу определять, когда пора вынимать хлеб из печи. Возможно, я смогла бы проследить за выпечкой по запаху, но у меня не хватит сил замешивать столько теста, - сказала Селим, смущённо улыбнувшись.
   Ханна улыбнулась в ответ. На вид Селим не отличалась от любой другой молодой женщины в деревне, но так лишь казалось. Её истинная форма - белая волчица, обитатель леса, которая проживёт дольше любого человека.
   - Верно. Тебе нужно набрать немного веса, Селим. Твой завтрак там.
     
   0x01 graphic
     
   Рука Селим была чуть ли не вполовину руки Ханны в обхвате. В купальне хватало ручной работы, и ей бы хотелось по возможности стать выносливей к исполнению своих обязанностей. Однако Селим не была любительницей поесть, то ли причиной тому было долгое время в дороге со скудным питанием, то ли она просто была такой сама по себе. По утрам ей просто не хотелось есть. Однако на кухонном столе её ждали пшенично-ржаной хлеб, овощной суп и солёное мясо.
   Она принесла стул и взяла ложку - в конце концов, Ханна приготовила еду для неё, а правильная еда могла считаться частью её работы, но потом она замерла. Она говорила себе, что следует быстро поесть и заняться работой, которой ей хватит на весь день, и в этот момент сзади её коснулась рука.
   - Я смешала кипячёное козье молоко с вином, добавила немного мёда и измельчённых сухариков. Тебе бы этого хотелось, верно?
   Селим обернулась и встретилась с улыбкой Ханны.
   - С-спасибо...
   Такой напиток часто давали больным детям, но он был, несомненно, весьма питательным, и его сладкий аромат расслабил её напряжённое горло.
     
   0x01 graphic
     
   - Ты уже давно сама не своя, - сказала Ханна, её улыбка стала чуть болезненной при виде Селим, потягивавшей сладкое козье молоко. Плечи той невольно напряглись, заставив Ханну довольно рассмеяться.
   - Я тебя не ругаю. Ты очень усердна, Селим. Ты иногда слишком много думаешь, - устало вздохнула она, уперев руки в бока.
   Уже не первый день Ханна беспокоилась за неё.
   - Но... - заговорила, было, Селим, её перебил приход двух мужчин.
   Один был высоким, худым юношей, другой - невысоким и толстым мужчиной средних лет. Первый содержал решето с горными овощами, а второй - корзину с бобами.
   - Госпожа Ханна, мы закончили с переноской овощей и лущением бобов... О, доброе утро, госпожа Селим.
   -Д-доброе утро... - сжавшись, пролепетала Селим и направилась в угол кухни с деревянной чашкой козьего молока в руке.
   - Ух ты, хлеб пахнет великолепно, - заметил низкий мужчина, а высокий быстро убрал принесённое сито и корзину. - Госпожа Ханна, чем нам сейчас заняться? Мы уже перевернули сыры и отчистили их сверху солёной водой. Сидр остыл за ночь, может, нам стоит ненадолго оставить его у камина.
   - Спасибо вам обоим. Может, я поручу вам заняться вяленым мясом для хозяев, - великодушно ответила Ханна и взяла с полки большой нож.
   Селим беспокойно посмотрела на неё.
   - Вы же не собираетесь расплакаться и убежать? - решительно добавила Ханна, её вызывающая улыбка прекрасно подходила такой могучей женщине.
   Мужчины переглянулись и ухмыльнулись.
   - Нет, госпожа, конечно, нет. Хотя определённо было время, когда мне это было внове.
   - Ха-ха-ха, у тебя это звучит, будто весь мир тебя закалял.
   - Что ты пытаешься этим сказать, хм?
   Подшучивая друг над другом, мужчины взяли свёрток оленятины и большой нож, затем вышли через задний выход из кухни. Проводив их, Ханна повернулась к Селим.
   - Вот правильное отношение, если ты спросишь меня. Я почти уверена, что с ними не будет ненужных забот.
   Селим посмотрела на Ханну округлившимися глазами, но в итоге снова опустила взгляд на чашу в руке.
   Эта пара, словно явившаяся к ней из прошлого, была одной из причин её состояния подавленности в последнее время. Не потому что они ей чем-то не угодили. Просто она не знала, как ей с ними держаться. Селим была воплощением волчицы, а эти двое - воплощениями кролика и барана.
   - Я, может, и птица, которой в еду годны лишь орехи да фрукты, но я не уступлю хозяйке ни в чём по части еды.
   Гордая Ханна тоже не была человеком, как и Хоро, жена хозяина Лоуренса. А Хоро была волчицей, очень похожей на Селим, её когда-то называли мудрой волчицей, она была поистине легендарным существом, могучим, огромных размеров и полным достоинства. Селим была ей многим обязана и, так как Хоро и её муж ничего не требовали взамен, она решила, что работала бы на них, пока её тело не стало бы прахом, даже если бы Хоро была мышью.
   И всё же ей было особенно приятно, что они обе волчицы.
   Но потом пришло ещё восемь человек. Пришли поначалу как гости, но по одной причине остались здесь на некоторое время и стали помогать. Однако все они были лошадьми, кроликами, баранами и птицами - весь этот народ питался зеленью, орехами и ягодами. А помимо того, что Селим была волчицей, было и иное, затруднявшее отношения с ними. Мало того, что они не ели мяса, но Селим, Хоро и хозяин Лоуренс ели мясо их родственников.
   Селим знала, что все они много странствовали и стали частью мира людей. Они не будут потрясены или обижены, когда кто-то ест родственных им животных. Иначе они бы никогда не пришли в купальню, где жила, как они слышали, мудрая волчица Хоро. И потому попросить их заняться вялением мяса и дать им нож, как это сделала Ханна, ничем не отличалось от просьбы вялить рыбу.
   Конечно, нельзя сказать, что Селим не хотела с ними работать. Как правило, летом купальни были заняты, приходило умопомрачительно много гостей. А наступавшая зима приведёт их в Ньоххиру ещё больше. Как бы там ни было, она была благодарна за помощь дополнительных рук.
   Но в ответ на гордое высказывание Ханны она пожала плечами.
   - Ладно, я думаю, ты не слишком похожа на того, кто умеет распоряжаться, - криво усмехнулась Ханна.
   Селим вздохнула. Это было так же, как и то, что преследовало её в снах. Она всё ещё держала чашу в руках, но совершенно забыла о её содержимом.
   - О чём думают госпожа Хоро и господин Лоуренс? - пробормотала она.
   Она откровенно души не чаяла в Хоро и Лоуренсе. Они спасли её, когда она не знала, что делать, уткнувшись лбом в неудачу после долгого пути на север за светом слабой надежды. Да даже если бы они не смогли ей помочь, она полюбила бы их за то, какими они были сами по себе.
   Но, возможно, свою роль сыграло и то, что их жизнь была настоящей сказкой - торговец-человек и мудрая волчица отправились в великое путешествие, взявшись за руки, и, в конце концов, пришли в северные земли, чтобы открыть здесь купальню. В них было что-то невообразимое, и вот, они однажды объявили что-то настолько немыслимое, насколько и неожиданное.
   - Как они могли оставить меня ответственной за купальню?.. Что с нами будет через месяц, не говоря уже о шести?..
   По этой причине Селим почти не ела, видела по ночам кошмары и постоянно вздыхала. Это произошло однажды утром, когда Селим проснулась, готовая усердно работать, чтобы служить своим хозяевам. Хоро сообщила ей о предстоящих переменах.
   "Слушай, мы отправимся в путешествие до весны или лета следующего года. Ты не возьмёшь управление купальни на себя, пока нас не будет? Не волнуйся, у тебя будет восемь новых пар рук!"
   Именно Хоро и Лоуренс спасли Селим и её родню, пришедших сюда на север. Она не могла отказать ни одной их просьбе.
   - Что ж, полагаю, любой опешит, когда ему вдруг скажут, что он отвечает за купальню. В конце концов, эти двое живут в своей собственной сказке, - от слов Ханны становилось чуть легче, она так проявляла своё внимание. - Тем не менее, они тебя оставляют ответственным, потому что с их точки зрения проблем нет. Хозяин Лоуренс - торговец, избороздивший пути мира людей, а госпожа Хоро, ясное дело, - мудрая волчица. Конечно, она ведёт себя мило перед хозяином Лоуренсом, но... она сильная. Они не из тех, кто просит о чём-то без оснований.
   Разумом Селим понимала слова Ханны. Вероятно, она была права.
   Но было кое-что, что она не могла принять.
   - Но я просто не могу избавиться от чувства, что они ошиблись... переоценили меня...
   - В самом деле? Думаю, то, что ты начала здесь работать, считать чем-то меньшим, чем удача для нас, нельзя.
   Селим посмотрела на Ханну, та пожала плечами и стала загибать пальцы.
   - Смотри, ты работаешь с рассвета до заката без жалоб и почти без передышки. Кроме того, ты умеешь читать и писать. Даже расчёты тебе можно доверить. А это не то, с чем я справлюсь. Я больше десяти не сосчитаю.
   Селим сомневалась, что это так, но Ханна никогда не покидала кухни, возможно, у неё была натура ремесленника, стремящегося сосредоточиться на чём-то одном.
   - А ещё ты в мгновение ока заменила Коула, взяв на себя всю эту сложную переписку, разве нет?
   Селим сама не знала Коула, но по аккуратным записям, оставшимся от него, она могла сказать, что он усидчивый, способный и, вероятно, очень добрый молодой человек.
   - Это... лишь потому, что они великодушно научили меня вести расчёты и делать заказы...
   - Нет, нет, ты слышала, каким был Коул. Он был слабовольным, когда имел дело с госпожой Хоро и молодой Миюри. Иногда они заставляли его добавлять ненужные дополнения к нашим заказам. Эти дополнения раньше занимали целую полку здесь, на кухне, чтобы спрятать от хозяина Лоуренса, и этот парень беспокоил меня по этому поводу. Всё это прекратилось, когда ты занялась этим, госпожа Селим.
   Селим никогда не видела Миюри, единственную дочь Лоуренса и Хоро. Из того, что она слышала, Миюри казалась волчонком в ??своей расцвете своей шаловливости, что лишь доказывало, что она действительно являлась дочерью Хоро. Как поняла Селим, когда она стала вести книги, все эти хитрости подошли к концу. Будучи тоже волчицей, она должна была придерживаться определённых принципов.
   - И, наконец, ты можешь делать свечи. Можешь сделать ремонт. Умеешь обращаться с сыром и варить эль.
   - Мы жили, обходясь малым, всегда в пути, так что всё это просто...
   - О чём ты говоришь? Я иногда болтаю с поварами из других купален, и у них полно болванов, неспособных луковицы почистить.
   Как это так?
   Селим была слабой и пыталась возместить это своим неуклонным усердием, чтобы она не быть обузой своему старшему брату и остальной родне. Она никогда не считала это необычным и хвалиться этих находила столь же бесполезным, как слушать разговор рыб на дне озера.
   - Как бы ни было, эти двое решили, что купальня будет в твоих руках, госпожа Селим.
   Вздох...
   Селим продолжала сомневаться в своей способности управиться с купальней.
   Большинство тех, кто будет у неё под началом, были для неё чужими. Хуже того, никто из них не ел мяса. И хотя всё здесь знала лучше их, её опыт насчитывал еле-еле шесть месяцев. В довершение ко всему она ещё не имела опыта работы купальни в зимнее, самое напряжённое время. Изнывая от волнения, Селим услышала тяжёлый вздох Ханны и подняла голову.
   Она встретила добрую, но обеспокоенную улыбку.
   - Думаю, вопрос в том, сможешь ли ты обрести некоторую уверенность... Дай-ка я тебе скажу что-то забавное.
   - Забавное?
   По лицу Ханны расплылась озорная улыбка.
   - Я сказала, что они живут в своей собственной сказке, так? Даже если купальня придёт в полный беспорядок к их возвращению, я сомневаюсь, что они будут сильно против этого.
   - Что?
   Глаза Селим округлились, Ханна пожала плечами.
   - Тебя ведь беспокоит ответственность за то, что купальня будет работать и вообще всё будет в порядке, пока они не вернутся, верно? Я не думаю, что тебе следует слишком беспокоиться об этом.
   - Н-но это же...
   - Это то, что я думаю после того, как они столько лет были у меня на глазах... Но, полагаю, тебе лишь надо это увидеть - и своими глазами.
   Слова Ханны Селим восприняла с недоверием. Как бы надёжна ни была Ханна, её натуре, казалось, было свойственно не беспокоиться о мелких деталях. Похоже, она была из тех, кто чувствовал себя в порядке независимо от того, где и как складывалась жизнь. По её лицу было ясно, что она понимала, как Селим её воспринимает.
   - Представь себе, что ты мне поверила, и посмотри на этих двоих с этой позиции. И потом они сейчас в самом разгаре своей подготовки к пути. Я думаю, ты поймёшь, что я хотела сказать.
   Селим всё это ещё не убедило, но Ханна хлопнула в ладоши, словно обозначив этим конец разговора.
   - Ладно, заканчивай свой суп и спеши на работу. Хозяева готовятся к отъезду, а нам ещё учить желторотиков их работе. И пора готовиться к зиме.
   Точно - Селим вспомнила свои обязанности и вернулась к действительности. Её сердце ещё таило кучу вопросов и забот, но она утопила их в чашке с козьим молоком. Сладкий, тёплый напиток легко завершил еду и удобно устроился у неё внутри.
   - С-спасибо.
   Она, пожалуй, съела многовато, по горлу поднялся комок, пришлось его тут же глотком загнать обратно.
   - Не стоит. Удачи в сегодняшних делах.
   Ханна бы приготовила обед из того, что останется от завтрака.
   Погрузившись в обычные дела, Селим продолжала думать над словами Ханны. "Следи за этими двумя, и ты увидишь..." - что это значит? Она думала и потирала полный живот, потом срыгнула лишнее - ей бы полностью собраться сейчас перед своими опасениями.
     
   Сборы владельцев "Волчицы и пряности" в путешествие не укрылись от внимания деревни. Особенно если учесть, что Лоуренс всё ещё считался новичком и должен был заранее предупредить об отъезде, ведь он не сможет выполнять обязательства перед деревней, пока его не будет. Он привёл Селим к деревенскому складу, служившему и залом собраний, чтобы представить её другим хозяевам купален как временного управляющего "Волчица и пряности".
   По пути с юга на север Селим привыкла к презрительным и подозрительным взглядам: разве может что-то сделать эта маленькая девочка? Ведь ей нередко удавалось получить работу, заявляя о своём опыте в работе, которой она никогда раньше не занималась, или обещая делать то, что было ей запрещено по законам. Однако она знала больше всех остальных владельцев купален, насколько она не доросла до Лоуренса.
   Но, несмотря на эту её убеждённость, Лоуренс, похоже, ни о чём не беспокоился, и как только её официально представили, пути назад уже не было. А повседневное поведение Лоуренса даже подвигло нескольких хозяев купален проявить своё сочувствие Селим и предложить ей помощь.
   Ей, конечно, не впервой приходилось готовиться к невыполнимой, по её суждению, задаче, но теперь Селим чувствовала себя намного напряженней, чем в те времена, когда сама жизнь её подвергалась в опасности. Она молила судьбу отложить отъезд Лоуренса и Хоро хоть на денёк и хоть на денёк раньше вернуть их домой.
   Но мир никогда не подчинялся желаниям людей.
     
   Лоуренс и Селим сидели за учётными книгами, он читал вслух, а она записывала.
   - Тридцать серебряных дивы от господина Генри, пять золотых люмионов и двадцать три серебряных тренни от господина Дадли...
   Широкий конторский стол был весь заставлен, хозяин купальни и его помощница утопали в бумагах. Перед Селим высились стопки невероятно ценных золотых и серебряных монет, к каким она почти и не прикасалась в своём путешествии. Ещё лежало несколько документов, выделявшихся чернотой ещё не высохших чернил.
   - Пятьдесят три серебряных дивы и пятнадцать серебряных ранбурков от господина Хьюго...
   Имена, перечисляемые Лоуренсом, принадлежали хозяевам купален Ньоххиры, а эти монеты они просили Лоренса обменять во время его путешествия. Золотые монеты и монеты с высоким содержанием серебра были слишком ценными для повседневных расчётов. Это неудобство вынуждало их владельцев обменивать их на медь или серебро попроще. А просили они Лоуренса об этой услуге из-за повсеместного роста торговли, из-за чего стало вечно не хватать мелких монет для размена и повседневных покупок, и это касалось всех, а не только Ньоххиры. Жители деревни хотели, чтобы Лоуренс заехал к менялам во внешнем мире, раз он всё равно собирается в путешествие.
   И потому благодаря известности Лоуренса кошели, набитые монетами, заполнили большой стол для расчётов в купальне.
   - Сколько мы имеем сейчас?
   Лоуренс проверял по перечню, в который были записаны все выданные ему монеты - во избежание возможных претензий потом - и ущипнул себя за переносицу. Он с Селим весь день взвешивали на весах монеты, чтобы обнаружить заметные дефекты или подделки.
   - Ум... У нас четыреста двадцать две серебряные дивы, сорок один золотой румион, двадцать два серебряных лютов, тридцать семь серебряных ранбурков, двадцать два серебряка принца-епископа Тидерина...
   По листу в руках Селим проходило бесконечное шествие серебряных монет, которых Селим никогда не видела и даже не слышала про них в своей жизни. Кроме серебра было необычно много золотых монет. Несколько позиций серебра в самом низу страницы включало по одной, по две монеты.
   Конечно, Лоуренс закрыл глаза не из-за усталости.
   - Каждому, конечно, хватает наглости взвалить на меня то, с чем не хотел сам связываться ...
   Я так и знала, - подумала Селим.
   Любой путешественник знает, что различных монет, с которыми приходится иметь дело, куда больше, чем городов, через которые они проходят. Попадая в другое место, можно обнаружить, что за ту же серебряную монету можно купить намного больше или намного меньше товаров. Определённые монеты временами в разных местах могли запрещать к использованию, это тоже усложняло ситуацию.
   В Ньоххире многие гости были из дальних стран, здесь было обычным делом откладывать для последующего обмена монеты, не имеющие хождения в этих местах.
   - Ладно, на самом деле я не против всех этих монет... Всё равно я не повезу их с собой.
   Лоуренс был прежде торговцем и знал немало торговых чудес. Селим вообще-то предполагала, что он так и отправится с тяжёлым мешком монет, но оказалось, Лоуренс просто собирался записать их стоимость на бумаге под названием "дорожный чек" и взять с собой лишь его. Дорожный чек обеспечивал получение взамен него настоящих монет в соответствующих торговых домах. При умелом использовании он в городе становился инструментом сложных расчётов торговых домов между собой и заменял массу монет.
   Той, кто много дней провела в пути и никогда никому не доверяла, с кем бы ни сталкивалась, доверие среди торговцев казалось ничем иным, как чудом.
   - Настоящую проблему составляет вон то... - Лоуренс посмотрел через приоткрытую входную дверь на воплощения коней и оленей, работавших под карнизом купальни. Они вскрывали мешки разных форм и размеров, сложенные под карнизом, нюхали содержимое, перемешивали его, проверяли вес и записывали на вощёные таблички, бывшие при них.
   - Ты собираешься всё это продать? - осторожно спросила Селим.
   Лоуренс повернулся к ней с видом обманутой собаки, его палец постукивал по весам, стоявшим перед ним.
   - Если я не смогу продать всё это... мне всё равно придётся что-то с этим делать.
   Вздох Лоуренса относился к мешкам, набитых серным порошком. Это была не сама сера, а то, что оседало из вод Ньоххира. Обычный подарок на прощанье в Ньоххире, он давал людям возможность насладиться ощущением знаменитых горячих источников в любом месте и в любое время, если его просто добавить в воду перед купанием.
   Но каким спросом серный порошок ни пользовался, он в избытке выплёскивался с водой источников, поэтому селяне могли собрать столько, сколько хотели. Хозяева купален, узнав о путешествии Лоуренса, воспользовались возможностью и впихнули ему свои запасы порошка. Они рассчитывали, что он продаст всё, куда бы ни пошёл. При несомненном добросердечии Лоуренса, он был самым новым владельцем купальни в Ньоххире и не имел возможности отказать просьбам старожилов.
   Проведя в странствиях изрядную часть своей жизни, Селим прекрасно понимала, насколько трудно и в то же время важно новичку освоиться на новом месте. Любопытные взгляды, которыми её обстреливали у общественной печи, могли легко и в любое время превратиться в горящие враждой.
   - Само собой, часть денег, полученных от продажи, я могу оставить себе, чтобы покрыть мой труд, что является свидетельством доверия других купален ко мне. Я должен приложить все усилия, чтобы продать, что смогу, - сказал всегда положительно настроенный Лоуренс, на его лице появилась улыбка, и он вернулся к взвешиванию монет.
   Селим смотрела, как работает её хозяин, и ничего не могла сказать. Даже она иногда чувствовала себя неловко рядом с этим мучительно честным и надёжным человеком. Она хотела помочь своему добросердечному хозяину, но с огорчением понимала, что не может придумать ничего толкового. И в то же время её снова охватило беспокойство при мысли, как легко она может разрушить доверие, заработанное в этой деревне Лоуренсом с таким усердием. Если что-то пойдёт не так, когда она будет управляться с купальней, Селим станет представлять Лоуренса на собрании в деревне.
   Кроме того, ей трудно давалось понимание положения в деревне. Похоже, одной из причин того, что хозяин "Волчицы и пряности" не мог отделаться от положения новичка, сколько бы времени ни прошло, являлся невероятный успех его купальни, обошедшей больше половины купален деревни несмотря на относительно недолгую свою историю. Многим не нравится успех вновь пришедших.
   Селим подумала, как бы им не дать другим хозяевам купален воспользоваться собой, но и не противопоставить себя деревне, и даже с лёгким укором посмотрела на своего доброго и мудрого хозяина - Не взваливай на меня такую ответственность.
   И потом, теперь, когда Лоуренс был обременён продажей серного порошка и обменом крупных монет на мелкие, стало ясно, что он должен исполнить большую часть, если не все, своих обязательств, прежде чем он сможет вернуться. Это существенно задержит их возвращение.
   Понимая всё, Селим хотела, чтобы он с Хоро вернулись как можно скорее. Она не хотела сидеть за этим столом в одиночку. Она очень хотела оправдать их доверие, но именно поэтому боялась величины проблемы, которую придётся решать. Если она в чём-то потерпит неудачу, то тем самым навредит любимому хозяину, полная неуверенности в себе с самого начала, она готова была расплакаться от этой мысли. Её мысли перебил звук знакомых шагов. Она подняла глаза и увидела, Хоро, спускавшуюся по лестнице.
   - Что ж, всё это выглядит довольно важным, - первым делом сказала она, посмотрев на стол.
   Хоро выглядела не так, как обычно, она не прятала свои волчьи уши и хвост. Обычно её уши закрывала косынка, а хвост прикрывала юбка.
   - Самое главное там, - ответил Лоуренс, показывая на приоткрытую дверь наружу.
   Хоро фыркнула и пожала плечами.
   - Я видела со второго этажа. Я предчувствую, что мой нюх заглушит беспрестанный запах серы.
   Ванны были расположены позади дома. Интересно, что когда в воде никого не было, сильный запах серы проникал в остальную часть здания.
   - Если честно, тебе пора научиться удерживать свою щедрость в определённых границах. Или ты не знаешь, как надо отказывать другим?
   Было бы меньше серного порошка на продажу и монет на размена, они могли бы вернуться быстрее. Селим мысленно поддержала позицию Хоро.
   - Это свидетельство ответственности и доверия. Это значит, что я занял кое-какое место здесь в деревне.
   Ум Лоуренса обычно казался острым, но почему-то он всегда выглядел глупцом перед Хоро.
   - Дурень. Они прекрасно научились делать из тебя посыльного мальчишку.
   Хоро отвергла утверждение Лоуренса и подошла к столу. Селим попыталась встать, чтобы уступить свой стул, но Хоро остановил её рукой.
   - Тебе ещё нужно время на всё это, нет? - спросила она, глядя на гору монет и весы на столе.
   - Было бы быстрее, если бы ты помогла, а не сваливала всю свою работу на госпожу Селим.
   Селим испугалась, услышав своё имя, её глаза встретились с глазами Хоро. Та посмотрела на неё нежными улыбчивыми глазами, следующий взгляд Хоро - на мужа - был прохладен.
   - Дурень. Из-за твоей скупости ты ничего не хочешь покупать в городе, поэтому мне придётся починить целую гору зимней одежды, чтобы было, что носить в дороге. Или, может, ты не против, чтобы я украла что-нибудь из этого золота?
   В отличие от её истинной формы, в человеческом теле Хоро выглядела худенькой девушкой моложе Селим. Её пальцы были такими тонкими, что напёрсток на её руке казался почти перчаткой. Осень быстро вступала в права, за ней последует зима, и ценность тёплой одежды станет невероятной.
   - Я не против, но всё взятое тобой отразится на наших дорожных расходах на еду и напитки.
   Лоуренс, конечно, был не из тех, кто сдастся без боя. Хоро поджала губы.
   Селим любила смотреть на их отношения, она бы никогда не устала от этого. Это дало ей что-то вроде надежды, когда она видела тех, кто мог быть такими счастливыми в этом мире.
   - И? Что ты хотела? Ты пришла, чтобы лишь посмотреть, чем мы занимаемся?
   - Я лишь собиралась снять с тебя мерку для меховой одежды. Я слышала, утром в деревню пришёл портной, занимающийся этим. Каждая купальня делает заказы на зиму, нет? Нам нужно поторопиться со своими, чтобы нам не шили из остатков, если до нас будет много заказано.
   - Да, правильно... - ответил Лоуренс и бросил быстрый взгляд на Селим. Виноватый взгляд, частый для этого доброго человека, всегда внимательного к тем, кто рядом.
   - Я займусь всем остальным, - быстро сказала Селим.
   - Прости... Спасибо.
   Селим улыбнулась, Лоуренс с облегчением взглянул на неё и повернулся к Хоро.
   - Сделай это побыстрей, пожалуйста.
   - Это не было бы так хлопотно, если бы ты только сохранил свою фигуру.
   - Угрр...
   Всякий раз, когда Лоуренс терял самообладание, а в последнее время он стал беспокоиться о своих округлившихся боках, Хоро озорно улыбалась. Затем мудрая волчица, живущая веками и когда-то управлявшая огромным лесом, быстрым движением прильнула к Лоуренсу подобно молодой девушке, какой она казалась, и они вместе поднялись по лестнице.
   Селим проводила их взглядом, ощутив лёгкое раздражение, но её напряженное лицо немного расслабилось. Если её ещё не раздавила ответственность, возложенная на неё, то, в первую очередь, из-за её стремления не быть преградой близким отношениям между этими двоими. Она не могла заставить себя сделать что-нибудь во вред их счастью.
   Селим про себя повторила это и вернулась к работе.
     
   Время ужина теперь, когда добавилось ещё восемь ртов, заметно оживилось.
   Как хозяин Лоуренс иногда разделял трапезы своих гостей, но Хоро почти не делала этого из-за своих ушей и хвоста. Могло показаться, что она держится отчуждённо, но Селим недавно поняла, что Хоро может быть даже стеснительней её.
   Однако сейчас за столом собрались не-люди, и хозяйка купальни могла уже не таиться. Хоро похвасталась с чашей вина в руке, что как бы она ни опьянела, никто не смог бы усомниться в её ушах и хвосте, вызвав этим неодобрительный взгляд Лоуренса.
   При этом Селим не могла бы сказать, что Хоро был действительно расслабленно наслаждалась едой. Она могла казаться беззаботной, но на самом деле была внимательнее всех.
   Хоро попросила Селим встретиться с ней после ужина на улице. Селим убрала с обеденного стола, подготовила для завтрашнего дня всё, что ей нужно было сделать до того, как пойти спать, и вышла из дома. Она обнаружила Хоро среди деревьев неподалёку от входа. Удивительно, но она была одна, возможно, Лоуренс приятно беседовал с остальными. Увидев Хоро, Селим ещё раз удостоверилась в деликатности натуры хозяйки - та держала во рту что-то вяленое, чего не было на столе.
   - Рагу без мяса едва пробудит во мне аппетит, - проворчала Хоро, возможно, она заметила взгляд Селим.
   Судя по её поведению, она не могла справиться со сдерживаемым разочарованием, но причина того, что в их еде почти исчезло мясо с тех пор, как появились другие не-люди, вероятно, состояла в специальной просьбе Хоро к Ханне. Её видимая сердитость могла быть попыткой скрыть смущение из-за такой заботливости.
   - В таком случае, мы попросим моего брата угостить нас мясом на своём постоялом дворе.
   Если Хоро звала Селим на улицу, это обычно кончалось тем, что они вместе отправлялись к постоялому двору старшего брата Селим, находившемуся в двух горах к западу отсюда. Селим сделала предложение, подумав, что сегодня будет то же самое.
   - Дурёха. Не для этого мы сегодня собираемся, - ответила Хоро, и Селим в замешательстве покачала головой. - Я лишь хотела бы расспросить его и других о том, что касается предстоящей поездки. Ладно, мы скоро ещё поговорим... Давай пойдём. Будем задерживаться и терять наше время, оно воздаст кровью завтра.
   - Д-да.
   Людям было почти невозможно перейти горы ночью пешком, поэтому они отправились в истинном волчьем виде. Когда они стали торопливо раздеваться, Хоро вдруг спросила:
   - Но для них не составит проблемы, если мы попросим мясное рагу, да?
   Селим, развязывавшая пояс, замерла и ошарашено посмотрела на Хоро. У той на лице играла застенчивая улыбка. На чей-либо вопрос Селим с уверенностью сказала бы, что это ей больше всего нравится в Хоро.
   - Я уверена, мой брат будет в восторге. Я слышала, он с остальными недавно добыл довольно крупного оленя, и я думаю, примерно в это время они собираются съесть его. Аромат будет сильнее, если мясо немного подсушить.
   - Хо-хо. Не могу дождаться.
   Хоро мигом разделась и обернулась волчицей. Её шерсть лежала великолепно, её волчья форма была величественной, как всегда.
   - Что делать с твоей одеждой? Если нам предстоит тушёное мясо, возможно, мне следует взять её с собой.
   Хоро обычно либо оставляла свои вещи Лоуренсу, либо прятала их в дупло одного из деревьев поблизости.
   - Верно. Закрепи на моём хвосте.
   Селим кивнула и стала привязывать одежду поясом Хоро.
   - И свою добавь туда же.
   Селим замерла, моргая, пасть Хоро раздалась в клыкастой улыбке.
   - Ты хочешь, чтобы я это попыталась это сделать с моими когтями?
   Селим улыбнулась. Справедливо, - отметила она про себя, добавила свою одежду и приняла волчью форму, и две волчицы устремились к тёмным горам.
     
   Селим и Хоро пронеслись по горам, впереди показалась их цель. Прежде это был монастырь, теперь его стены предоставляли жильё паломникам, приехавших со всех концов навестить святую, по слухам упокоившуюся в здании на этой земле.
   Селим вспомнила, что именно она была той самой святой, и почувствовала, как дрожь пробежала по её хвосту.
   Не добежав до постоялого двора, волчицы встретили старшего брата Селим, он, почуяв их приближение, вышел их поприветствовать в человеческом обличье. Селим всегда находила забавным, как хорошо накидки по типу одежды священнослужителей смотрелись на её брате, наёмнике в прошлом.
   - Прости за внезапное вторжение.
   - Всё в порядке. Чем я могу помочь тебе сегодня? Нужно ещё мяса?
   Чтобы сократить расходы "Волчицы и пряности", Хоро часто забирала долю охотничьих трофеев старшего брата Селим, избавляя купальню от необходимости покупать мясо в городе. Взамен Лоуренс покупал всякую утварь и инструменты, необходимые брату Селим, чтобы ему не надо было ездить в город за каждой мелочью.
   - Если честно, я хочу кое-что спросить.
   - О... - Арам несколько озадаченно посмотрел на Селим, ожидая разъяснений.
   Их глаза встретились, и она, слегка опустив голову, посмотрела на него исподлобья округлившимися глазами, зная об этом не больше его.
   - Ты занят?
   - О, нет. У нас сейчас только два любопытных гостя, мы воспринимаем это легко.
   - Тогда, прости, я займу немного твоего времени.
   И Хоро вернула себе человеческий облик. В принципе она была сейчас так же не одета, как и в волчьей форме, однако Арам преданно отвёл глаза. Ей это показалось немного странным, но она поняла причину и исправила положение.
   Селим последовала её примеру - приняла человеческий облик и оделась.
   Хоро поправила шерсть на звериных ушах и хвосте, растрепавшихся при одевании, и заговорила:
   - На самом деле я хотела спросить о нашей родне.
   - О нашей родне... Ты про наших собратьев-волков?
   - Мы немного попутешествуем. И я подумала, что смогу использовать эту возможность пошире взглянуть на мир, - небрежно пояснила Хоро.
   Но Селим заметила в ней некоторое раздражение. Арам, похоже, также это заметил и снова беспокойно посмотрел на Селим. Он вывел Хоро из себя ещё на первой встрече, и потому, возможно, он был обеспокоен ещё сильнее.
   - Госпожа Хоро, - заговорила тогда Селим, - это же...
   По их поведению Хоро показалось, что бедным брату с сестрой трудно проследить за её мыслью, неловкая улыбка мелькнула на её губах.
   - А-ахх, мои извинения. Я подумала поискать одного старого друга.
   Хоро когда-то жила в земле под названием Йойтсу. Она ушла из дома путешествовать и в итоге задержалась в далёкой стране. Однако, проведя целую вечность вдали от родины, Хоро потеряла и своего друга. Единственное, что до неё дошло через века разлуки, - коготь её друга с надписью "Давно не виделись". Дочь Хоро теперь носила имя друга, но сама она всё ещё не знала его судьбы.
   - Я ведь не знаю, когда мне снова представится возможность попутешествовать, а большинство из нас скрывается в мире людей, так же? Я подумала, что вы что-то могли узнать за время долгого путешествия с обширного юга.
   - Умм... - протянул Арам. - В таком случае, я сделаю всё возможное, чтобы помочь.
   Хоро улыбкой передала ему свою благодарность.
   - А, ещё одно.
   Арам сразу же поправил свою осанку. Гневающаяся Хоро однажды действительно произвела неизгладимое впечатление на него.
   - Я чуток проголодалась и не отказалась бы от мясного рагу, если бы оно у вас нашлось... - застенчиво сказала Хоро, став сразу невероятно обаятельной.
   Эта игривость была адресована напрямую старшему брату Селим, часто грубому и неловкому. Какое-то мгновение Арам неопределённо смотрел на неё, потом его лицо стало похожа на морду щенка, услышавшего: Апорт.
   - Оставь это нам. У нас есть оленина, которая дошла до лучшего состояния.
   - О-хо.
   Именно в такие моменты Хоро облизывала губы не для вида.
   - Желаешь пообедать в монастыре?
   - Здесь, на воле спокойней. Если мы разожжём костёр, он согреет нас.
   - Очень хорошо.
   Арам бросил на Селим взгляд, и она поняла. Сказав "прости меня", он направился обратно в монастырь. Идя следом, Селим думала о неожиданной причине, которой Хоро объяснила своё желание нанести сюда визит.
     
   Прожив несколько месяцев рядом с Хоро и Лоуренсом, Селим могла сказать, что они делали всё возможное, чтобы быть вместе, втихую сметая различия в длине их жизней и особенностях под коврик. И она вообразила, что если Хоро отправится в путешествие в поисках своего старого друга, это будет, когда она отделится от Лоуренса. Для начала, шести месяцев недостаточно для тщательного поиска, даже если Хоро пробегает всё время на быстрых, сильных ногах своей волчьей формы.
   В мире больше сотни стран, по которым разбросаны огромные города. Число сравнительно больших городов в десять, а то и в в двадцать раз больше, а сёл - так вообще неисчислимые тысячи. Многие из древних зверей теперь жили среди людей, пряча свою природу. Поиск одного из них, отслеживая любые возможные предложения, - это взгляд в непростое будущее. Селим и её родня вот так же проводили время в пути, стараясь изо всех сил найти подтверждение любым слухам о родичах, слухам, небрежно рассказанным кем-то и дошедшим до их ушей в долгом путешествии.
   Селим вспомнила, что Хоро, сообщив, что Селим будет отвечать за купальню, предполагала вернуться где-то весной или летом. Если верить словам Хоро, их не будет месяцев. Но теперь, когда Селим готовила рагу с братом и родичами, она что-то поняла.
   Что, если Хоро не собиралась вернуться через полгода? Селим не знала, собиралась ли Хоро так поступить с самого начала или, может, перерешила, увидев, каких забот навалили хозяева других купален на Лоуренса. В любом случае, Селим сочла, что для Хоро это отличная возможность.
   Каждый день Хоро бродила по купальне с пером и бумагой в руке, надеясь, что произойдёт что-то интересное. Селим видела, как она бесконечно расспрашивала о блюдах далёких стран, откуда приехали некоторые из гостей, а затем просила Ханну изготовить их и Лоуренса купить всякие недостающие составляющие.
   Селим также прекрасно понимала, что с деньгами и связями путешествие может стать отличным развлечением. Даже в её собственных путешествиях, будучи зачастую на грани голодной смерти, она плакала, случайно встретив поразительно красивый вид, или потрясённо разглядывала величественные сооружения. Незабываемо волнующие моменты. Лоуренс, когда-то умелый торговец, и Хоро могли в полной мере насладиться очарованием путешествия без особых трудностей, обычно сопутствующих ему. А если появится ещё одна важная причина для продления путешествия... Селим почувствовала, что у Хоро и Лоуренса нет причин оставить купальню лишь на короткое время.
   Но как бы Селим спросила их об этом? Она даже не могла заставить себя вымолвить что-то жалобное, вроде: пожалуйста, возвращайтесь скорее.
     
   Селим смотрела, как Хоро нарезает мясо, разбирает грибы и радостно предлагает помощь в тушении мяса. Она даже заметила, что Хоро тайком добавляет больше соли, чем это обычно делают. Видя её беззаботность, Селим, конечно, ощущала тревогу.
   Как она может так?.. Неужели она не понимает, каково мне сейчас?..
   Когда мясо было готово, Хоро в том же настроении потянулась к нему и радостно раздала рагу. Затем она впилась зубами в свою порцию мясо, вовсю размахивая хвостом. Она казалась такой счастливой, какой бывает невинная маленькая девочка, не задумывающаяся о мелочах.
   Но Селим не воспринимала Хоро той, кто способен нарушать свои обещания, она ощутила себя чрезмерно привязанной к ней и немного обиженной.
   Кроме того, если Хоро действительно не собиралась возвращаться в обещанный срок, она должна была сразу же сказать это. Селим не могла не представить себе, как она переживает напряжённую зиму и с нетерпением ждёт весны, с замиранием сердца гадая, вернутся ли эти двое, которых она так любит, завтра? А послезавтра?
   Она видела, как её тело тает с каждым днём. Она чувствовала, что сможет это вытерпеть только благодаря вере, что Хоро и Лоуренс вернутся на следующий день и с обычными улыбками приступят к своей работе.
   Что будет, если весна придёт и пройдёт, а они не вернутся? Селим знала, что она не вынесет этого. Даже эти восемь, кони и олени, оставшиеся в купальне, со временем покинут купальню. Селим не могла вообразить завтрашний день хорошим, что бы ни случилось, перед её глазами представало будущее, в котором когда-нибудь с неизбежностью всё пойдёт не так. Она могла выдержать эту ??мысль лишь благодаря вере, что однажды они вернутся.
   Но что, если они не?.. Селим мучительно думала, пристально глядя на миску в руке и не видя её, и тут перед ней появился черпак.
   - Сидеть с таким лицом перед вкусным тушёным мясом - это оскорбление для него.
   Она подняла голову и увидела лукавую улыбку Хоро, а её миска наполнилась до краёв мясом и грибами в горячем соусе.
   - Как бы там ни было, ты должна немного поесть. Мясо вернёт немного цвета твоему лицу, придаст сил телу и рассеет твой мрак, - убеждала Хоро, устраиваясь поудобнее на своём месте. - Будь у нас ещё что-нибудь выпить покрепче, больше и желать было бы нечего.
   И она хихикнула.
   "Гм ..."
   Селим прекрасно понимала, что не обладала столь яркой натурой, но в то же время не могла не думать: Ведь одна из двух причин, из-за которых так мрачно у меня на душе, сейчас сидит прямо передо мной. Пока она ворчала про себя на Хоро, сердито глядя в её сторону, всё вдруг сразу перевернулось.
   - В конце концов, несчастные девушки - слабость этого моего дурня. Меня бы не обрадовало, если в твоей голове завелись бы кое-какие мыслишки на этот счёт.
   - Что?!
   Гхрк.
   Селим услышал странный звук, подняв глаза, она увидела задыхающегося Арама по противоположную сторону от котла.
   - Кха... С-Селим, ты...
   - Ты неправильно понял! - прокричала Селим, а Хоро от души рассмеялась.
   - Хе-хе-хе. Если бы этот мой дурень влюбился в тебя, я бы первым делом разорвала его на куски.
   Как провокационно, - подумала Селим, глядя на Хоро, чьи удивительные красновато-янтарные глаза казались проказливыми и одновременно добрыми. Затем мудрая волчица довольно блеснула клыками.
   - Это потому, что я хочу, чтобы ты осталась в купальне. Почему бы не стать больше похожей на Ханну, чтобы он не влюбился в тебя?
   Ханна была полнотелой, она вполне могла сойти за пекаря, следующего за армией к месту сражения во время войны. Несомненно, её фигура была одним из лучших достоинств купальни. Кроме того Хоро волновалась за Селим. Могло показаться, что она не обращает внимания на манеры поведения, но она относилась к окружающим с большим вниманием, чем кто-либо иной, потому-то, вероятно, она и заметила, что Селим в последнее время очень обо многом тревожится. Если Селим хотела спросить, действительно ли они вернутся весной, сейчас самое подходящее время.
   Она решилась и уже открыла рот...
   - Если оставить шутки, я готова услышать даже скудные слухи о нашей родне. Я была бы рада, если бы ты записал всё подобное, - успела перейти к другой теме Хоро.
   - Эм... Ладно, конечно, - нерешительным тоном ответил Арам, всё ещё пытливо изучавший свою сестру.
   Селим же, упустив возможность спросить и видя брата окутанным нелепыми предположениями, конечно раздражённо отвернулась. Её брат, способный со странной стойкостью отстаивать определённые принципы, несмотря на его твёрдое убеждение, что каждый должен заботиться о себе, наконец, судя по его виду, понял.
   - Тогда я принесу то, что ты просишь в ближайшие дни. Но часть этого них будет касаться тех, кто не хочет общаться с посторонними, другая часть, видимо, окажется не более чем слухами.
   - Если это не тебя не затруднит, пожалуйста, добавь свои пояснения. В конце концов, именно наёмники из рода людей унаследовала и сохранила для меня коготь моего друга. Кто знает, где ещё что-то может быть скрыто?
   - Я понял.
   - Спасибо, - Хоро улыбнулась ему несколько напряжённо, видимо, из-за слишком строгой манеры Арама себя держать.
   - Можно попросить у тебя немного вяленого мяса нам в дорогу? Этот дурень скуп. Просьба купить что-нибудь в городе, наверняка закончится ничем иным, как безвкусными отходами, столь же твёрдыми, как деревянные доски.
   - Мы, конечно, сможем позаботиться об этом. Ветер сильный в это время года, поэтому мы сможем очень хорошо высушить мясо. Чуть добавить времени, и мы сможем его накоптить или сделать колбасу.
   - Глупец. Твои гости что-то заподозрят, если будешь суетиться с мясом, пачкая руки алой кровью.
   Арам ответил недоумённым взглядом, потом, наконец, вспомнил, во что он одет, и в смущении опустил взгляд и почесал голову.
   - Я ценю твоё чувство. Кроме того, наслаждение местными деликатесами является частью радости путешествия, - сказала Хоро и захихикала.
   Вернутся ли в самом деле Хоро и Лоуренс, два хозяина Селим, весной? Ханна пыталась успокоить Селим, но наблюдая за ними двоими, девушка-волчица только сильнее нервничала. Она впилась в свою оленину.
   Богатый, крепкий аромат сразу распространился по всему её рту.
     
   Дни проходили без происшествий, но момент, когда эта повседневность закончится, становился всё ближе.
   Лоуренс забрал всё, что ему хотели поручить хозяева других купален, записи о волках из их рода должны были тоже скоро подоспеть. Подготовка восьми новичков близилась к завершению.
   Селим не была изначальна уверена в новых помощниках, но все они оказались невероятно честными и трудолюбивыми. Селим теперь оставалось лишь вести расчёты и договариваться с торговцами о поставках. Да и сама купальня будет, по сути, работать сама по себе. Ханна и остальные, улыбаясь, пытались её успокоить: "Смотри, не стоило и беспокоиться", но, как обычно, ей было не по себе. Всё снились кошмары. Недавно приснилось, что она, брат и остальные родичи вышли к сараю в холодной деревне, когда искали себе ночлег. Её брат и остальные ушли на поиски еды, чтобы никогда уже не вернуться. Селим было досадно, что её переживания так заметны всем, но эти сны, конечно, отражали её опасения.
   Сколь трудолюбивыми ни были эти кони и олени, они не останутся здесь навсегда. Не зная наверняка, что Хоро и Лоуренс вернутся весной, Селим, несомненно, в итоге не выдержит, переживая кошмар за кошмаром. Но, будучи только помощницей, она была не в состоянии решиться попросить своих великодушных хозяев поскорей вернуться из поездки, которую они с нетерпением ждали, прямо сейчас готовясь к ней.
     
   В один день Селим снова пообедала с хозяевами, они уже готовили повозку для своего путешествия, а она против своей воли продолжала надеяться, что эта подготовка продлится вечно.
   - Милый, а ты не мог бы сделать повозку пошире?
   - А зачем нам пошире? Мы теперь не торговать едем. Ты просто хочешь просторней спать в дороге.
   - Дурень. Припомни-ка, кто из нас ужасный соня!
   Несколько мастеров суетились, занимаясь ремонтом повозки и выслушивая взаимные колкости пары своих нанимателей. Лоуренс, похоже, в этой повозке ездил, когда был торговцем, но до недавнего времени на неё просто были свалены разные вещи для хранения. Этой весной для поездки в Сувернер Лоуренс одалживал другую повозку, но для дальнего путешествия он предпочёл эту.
   Если Селим спросила бы его, почему он так поступил, вероятно, он ответил бы, что просто привык к старой повозке, но ей казалось, что выбор имеет более глубокий смысл. Возможно, выбрав старую повозку для долгого-долгого предстоящего путешествия, они будут ближе к тем их прошлым совместным путешествиям.
   Селим положила на повозку хлеб с жареным и вяленым мясом и сыром, а также медовуху, затем тихонько проглотила вздох.
   - О, еда, - обернулась Хоро, принюхиваясь.
   - Уже сейчас, что ли? Давай доберёмся до хорошего места для остановки, и ты сможешь этим заняться.
   Хоро сразу же потянулась за едой, но Лоуренс первым делом предложил мастерам отдохнуть. Селима тут же разволноваться, сумеет ли она быть столь же внимательной, что и он, когда будет отвечать за купальню? Мастера предложение одобрили и пошли к центру деревни, где можно было в эту осеннюю пору найти много дешёвой еды.
   - И, дорогой, что будем делать с лошадью?
   Ремесленники удалились, и Хоро не преминула снять с головы накидку и освободить уши. Когда она спрашивала, её уши двигались так, будто она ими вздыхала.
   - Лошадь, хмм... В Сувернере есть лошадь, родившаяся от моего коня из тех старых путешествий... но я не знаю, одолжат ли её на полгода.
   - Почему бы не купить её?
   - Дурёха, - ответил Лоуренс на манер Хоро, его лицо отобразило некоторое затруднение. Лошади являлись дорогостоящим приобретением, и Лоуренс, подсчитывая будущие расходы, вероятно, искал решение данного вопроса.
   Селим, задумавшись, чуть совершенно искренне не предложила себя вместо лошади. Но вол тянет плуг, упряжка собак - сани, конечно, никто бы не озадачился бы запрячь волчицу в повозку.
   - Я найду лошадь по оправданной цене. Дикие и буйные обычно дешевле, но и они, надо полагать, послушно сделают, как ты им прикажешь, верно?
   - Они могут послушаться меня, но могут не послушаться тебя.
   - Значит, тебе просто надо будет сидеть со мной на козлах. Не только бездельничать.
   Хоро раздражённо отвернулась и откусила кусок хлеба. Если верить Ханне, до прихода Селим она была намного вальяжней и часто позволяла себе подремать. А после появления Селим, такой же волчицы, как она, как говорил Лоуренс, Хоро стала меньше разрешать себе расслабляться. Не могло ли это стать одной из причин, по которой Хоро не хотела возвращаться в купальню?
   - Что важнее, есть ли у нас эль? Я устала от разговоров и хочу выпить что-нибудь прохладное и освежающее.
   - О, прости.
   Селим выбрала сладкую медовуху, потому что эти двое, оставаясь наедине, обычно предпочитали её, но, похоже, с этим она ошиблась. Селим повернулась, собираясь сбегать на кухню, но Лоуренс остановил её.
   - Госпожа Селим, всё в порядке, - и он повернулся к Хоро. - Сходи и возьми сама. Как ты собираешься управляться в дороге с таким отношением?
   - Угррх... - прорычала Хоро и побрела на кухню.
   Селим была слегка удивлена, открыв, что Лоуренс не всегда поддаётся прихотям Хоро, она почти не надеялась, что он сможет не баловать её.
   - Прости за это. Хоро всегда рассчитывает на тебя.
   - Что? - его замечание застало Селим врасплох. - О-о, нет, я...
   Она попыталась возразить, вызвав слабую улыбку на лице Лоуренса.
   - Она может вести себя подобным образом, но она склонна опасаться чужаков. Может, поэтому - позволишь ей раз, она будет обращаться снова.
   Она была полностью согласна с Лоуренсом, но в то же время не возражала против того, чтобы Хоро просила её принести этот эль и вообще сделать что угодно.
   - Я... я... мм...
   - Нет, всё хорошо. Могу поспорить, тебя удивило, что Хоро просила тебя присмотреть для нас за купальней, разве нет?
   - Я...
   Он был прав. И её удивление не проходило, упрямо цепляясь за грудь и плечи Селим, превратившись в тупую боль.
   - Хоро... В общем, она предложила, чтобы мы отправились в путешествие ради меня, но я действительно не думал, что она попросит тебя и остальных присмотреть тут за всем, пока нас не будет.
   Конечно, он был удивлён. Селим по сути была ещё почти волчонком, ребёнком, нащупывавшим дорогу в мире людей, а её опыт работы в купальне насчитывал всего шесть месяцев опыта с того момента, как она переступила порог в этом доме. Селим знала, что это был её шанс. Она могла сказать это сейчас. И могла сказать Лоуренсу, что оставлять её во главе было безрассудно именно настолько, насколько он думал, и что это необходимо пересмотреть.
   Однако первым заговорил Лоуренс:
   - Но это огромное облегчение - знать, что ты взялась за работу. Большое спасибо.
   При виде его безоблачно-радостной улыбки она больше ничего не смогла сказать.
   - Я знаю, что нам не о чем беспокоиться, оставляя всё в твоих руках. Мы обязательно повысим твоё жалование за всю дополнительную работу, что ты будешь выполнять.
   Судя по голосу Лоуренса, всё уже решено, Селим будет следить за купальней, и он уже давно представил её другим владельцам купален как замену себе. Сказать - Пожалуйста, не уезжайте или Я тоже пойду с вами после его слов было для неё невозможно. Тогда хотя бы... - подумала Селим.
   Она посмотрела на Лоуренса, с удовольствием рассматривавшего повозку и ход её ремонта, жевавшего хлеб с мясом и, возможно, размышлявшего о предстоящем путешествии, затем она изо всех сил сжала кулаки, стараясь взять себя в руки несмотря то, что её сердце билось так, что чуть не выпрыгивало изо рта. Чтобы, наконец, сказать.
   - Умм.
   - Да? - откликнулся Лоуренс, поворачиваясь к ней, но Селим не могла заставить себя взглянуть прямо на него.
   - Умм... я...
   - В чём дело?
   Селим волновалась всё сильнее, он наверняка должен был подумать о чём-то очень странном. Её взгляд ни на чём не мог остановиться. Наконец, она выдавила:
   - Сера и всё такое... Ты собираешься... со всем этим... ехать?
   Прославленная повозка, много лет прослужившая обычной полкой, сейчас обновляет свои потрескавшиеся доски, отчищает ржавчину с железных деталей, получает дополнительное оснащение и новые колеса. Вскоре она превратится в чудесную карету, способную выдержать как огромный груз, так и большие расстояния.
   На мгновение вопрос Селим озадачил Лоуренса, затем он рассмеялся.
   - Ха-ха-ха, спасибо за твою заботу. Но всё будет хорошо. Пусть все считают, что я возьму всё это с собой, но, в общем, я не думаю, что смогу всё это продать.
   - Что?..
   - И... это только между тобой и мной, но...
   Лоуренс посмотрел на здание. Хоро, должно быть, перехватывала что-то из еды на кухне - она ещё не возвращалась. Проверив, он лукаво усмехнулся.
   - Есть причина, по которой я взял столько серного порошка на продажу и столько монет на обмен.
   - Причина?
   Разве это не следствие его заботы о своём положении в деревне? Именно положение в деревне заставляло её так беспокоиться, как бы не испортить это положение, так старательно создававшееся Лоуренсом. Но Лоуренс беспокойство Селим встречал со спокойной улыбкой.
   - Да. Ты уже должна знать, что это. Хоро попросила нечто особенное у тебя и у твоих родичей, нет?
   На миг Селим растерялась, но тут же вспомнила о просьбе Хоро к его брату.
   - Арам пришёл сюда сегодня утром с этим. Хоро думала, что я расстроюсь, если узнаю, и она поручила Ханне забрать, что принёс твой брат.
   Селим слушала, но не представляла, при чём тут порошок и монеты. И потом, Хоро отправилась на разговор с Арамом задолго до того, как Лоуренс согласился взять серу. И Селим ждала пояснений Лоуренса. Тот, продолжая улыбаться, тихо вздохнул.
   - Хоро редко показывает себя в истинном свете, а правда состоит в том, что она хочет найти своего старого друга.
   - Тот...
   - Конечно, она думала, что услышать это было бы для меня непросто, вот она и скрывала, но... именно поэтому она пытается на этот раз убить двух пташек одним камнем. К тому же, по словам наших гостей, она также, передав свою просьбу, при этом сумела очень вкусно поесть, так что, думаю, - три пташки.
   Продолжая смотреть на повозку, Лоуренс доел хлеб с мясом.
   - Кроме того, она упрямей мула. Допустим, она найдёт слабый след своего друга где-то посреди нашего путешествия. Если покажется, что это далековато, уверен, она просто решит не идти. Она будет твердить, что это слишком тяжело. Хотя она вечно дразнит меня по поводу покупки еды, именно тут будет единственный раз, когда она будет упирать на расходы, о которых я всегда беспокоюсь.
   Селим кое-как представила себе, что Хоро поведёт себя таким образом. Хоро по природе своей была, в основном, доброй, а её изначально стеснительная натура была, как думала Селим, её сильной стороной. Но мысль, что Хоро обнажила всё это своему любимому Лоуренсу, вызвала у ещё не влюблявшейся Селим странное чувство - зависти, перемешанной с грустью.
   - Вот почему я уложил так много серы. Вот почему я позвал мастеров, чтобы сделать эту повозку такой крепкой.
   Разговор вдруг вернулся к началу, и Селим почувствовала, что она проснулась от сна.
   - Я теперь могу сказать: Посмотри на всю эту серу, что нам оставили другие купальни. Мы не можем вернуться, пока не продадим её всю.
   Её поразило стремительно ворвавшееся в её сердце понимание - эта повозка наполнена чувствами Лоуренса к Хоро. Она думала, насколько это было чудесно и не находила слов, чтобы передать своё чувство.
   В то же время из-за слов Лоуренса ей казалось, что путешествие её хозяев будет продолжаться вечно. Она знала, что он отправится с Хоро на край света, если это будет ради неё.
   - Из-за этого наше возвращение может немного задержаться... поэтому, пожалуйста, прости себялюбие Хоро и то, что я его поддерживаю.
   Услышав эти слова Лоуренса, Селим побеждёно улыбнулась.
   Затем Лоуренс попросил Селим сходить за Хоро, ещё не вернувшейся, и она пошла в дом. Её путь показался бесконечным из-за её плохого предчувствия. Она уже видела себя одиноко сидящей за столом перед входом в купальню в терпеливом долгом ожидании после давно прошедшего обещанного срока возвращения.
   Селим, спотыкаясь, прошла через зал, затем по коридору и вошла на кухню. Её застал врасплох вид Хоро, усердно работавшей над плащом в её руках.
   - А, это ты, - сказала она, взглянув на Селим и вернувшись к работе.
   Селим думала, что её хозяйка что-то будет есть, как сказал Лоуренс, но это было явно не так. Селим взглядом спросила Ханну, что происходит, та лишь пожала плечами.
   - Эмм, хозяин Лоуренс зовёт тебя...
   - Мм, - коротко ответила Хоро, встряхнула плащ и снова положила его перед собой.
   Кажется, она что-то пришивала к нему изнутри.
   - Я здесь быстренько приведу в порядок, пожалуйста, подожди чуть-чуть.
   Рядом с ней на полке лежал пояс и другие предметы одежды. Селим смотрела на неё и пыталась понять смысл происходящего, а Хоро опытной рукой пришила кусочек ткани того же цвета, что и плащ, а затем медленно впихнула в получившийся кармашек свернутый лист бумаги.
   - О... - невольно произнесла Селим, и Хоро посмотрел на неё.
   - Мм, мм. Это то, что принёс твой брат.
   Она, судя по всему, прятала в своей одежде сведения о волчьей родне, полученные от Арама.
   - Я забыла, насколько он надёжный. Хотя я довольно, что Ханна получила это для меня, но будет лишь ненужная суматоха, если увидит этот дурень.
   - А? - не сдержалась Селим, вспомнив свой недавний разговор с Лоуренсом.
   Значит, Лоуренс полон решимости делать вид, что не знает о намерениях Хоро. Иначе он бы не позволил Ханне принять записи от Арама.
   Селим казалось, что она сходит с ума - может ли она не дать чувствам отобразиться на лице? - но Хоро перевела взгляд на свои руки и продолжила:
   - Это лишь всё усложнит. Знаешь, этот человек - настоящий дурень, - сообщила она, видимо, полагая, что Селим не может найти слов просто от удивления. - Вот почему я должна скоренько зашить всё это в одежду, прежде чем он узнает.
   Бумаг было не так много, а Хоро ловко орудовала иглой, так что работа будет завершена довольно быстро. Однако Селим всё ещё не понимал, зачем Хоро делала это.
   - Н-но, госпожа Хоро, - пересиливая себя, обратилась Селим.
   - Мм, хмм?
   Взгляд Хоро заставил её отпрянуть. Она сомневалась, продолжать ли, но её молчание выглядело бы странным.
   - Эмм... я думаю, что хозяин Лоуренс был бы более чем рад помочь тебе найти наших родичей...
   Даже если бы она не разговаривала с ним, всё равно бы так думала. Хоро внимательно посмотрела на Селим, затем вдруг подняла бровь и мрачно улыбнулась.
   - Именно. Он бы уж расстарался, это ужасно утомило бы меня, - сказала она и высунула кончик языка, будто собиралась отрыгнуть. - Прошло уже так много лет, и я не собираюсь застревать на этом. Всё, что мне нужно, это небольшой след. И всё.
   Селим была поражена её неожиданным ответом, и Хоро неловко улыбнулась.
   - Вы были так внимательны ко мне, твой брат записал всё, что мог, со всеми подробностями. Но на самом деле у меня нет намерения искать всерьёз. В любом случае, от такой недолгой прогулки ничего бы не удалось найти.
   Именно этого опасалась Селим. Хоро была столь умна, что когда-то её прославляли как мудрую волчицу, и её глаза достаточно остры, чтобы видеть всё насквозь. Она уже хорошо знала, насколько широк мир на самом деле.
   - Умм...
   - И ты хочешь знать причину, нет?
   Вопрос Хоро привёл её в чувство, и Селим напрягла плечи и кивнула. Хоро, не переставая шить, заговорила беззаботным тоном:
   - Это всё ради этого дурня, знаешь ли, - она обнажила свои клыки, будто пыталась с чем-то справиться, скорее всего, со своей застенчивой улыбкой.
   - Мы не можем вернуться в деревню, пока не закончим все дела, так? - теперь Хоро говорила осторожно, аккуратно пришивая кусочек ткани, потом она прищурилась, удостоверяясь, что место не бросается в глаза, вряд ли кто-то заметил бы, когда она наденет плащ. - Тем не менее, он с такой серьёзностью относится к старому обещанию, которое он торжественно мне дал. Хмм, в те дни он был просто невероятным дурнем, кидавшимся в опасные дела, настаивая, что получит прибыль. По крайней мере, он говорит, что больше не будет этого делать. Но всё равно.
   Хоро встала со стула и потянулась вверх, дрожа ушами и хвостом.
   - Я не хочу становиться ему обузой. И я не могу смириться с мыслью о том, что жители деревни будут говорить ему разные вещи, когда он однажды настоит на возвращении в деревню из-за меня. Именно тогда эти записи вступят в игру.
   - О... - растеряно ответила Селим, Хоро сложила плащ с поясом и перевесила их через руку.
   - Если я скажу, что мой друг может находиться в каком-то месте, этот дурень продолжит путешествие, со словами: "это всё ради тебя".
   Челюсть Селим немного опустилась, приоткрывая рот. Причиной тому были не сами слова Хоро, а сходство этих слов с другими, услышанными совсем недавно.
   - И поэтому я предполагаю, что наше возвращение может быть немного задержано из-за этого... Я надеюсь, ты простишь нас. Слово мудрой волчицы, мы тебе заплатим.
   Они поступили одинаково в этой ситуации. Селим привиделась странная картина. Перед ней появилась лестница, которая, казалось, поднималась куда-то в бесконечность, и странствующие уличные актёры кричат со всех сторон: "Необычайно, изумительно, волшебно!"
   Лоуренс сказал, что решил выполнить много поручений жителей деревни, потому что Хоро хотела найти своего старого друга. А Хоро со своей стороны, увидев, как много поручений набрал Лоуренс, намеренно нашла причину продлить их путешествие, чтобы дать ему возможность всё выполнить. И они оба извинились перед Селим за то, что могут вернуться позже, чем обещали.
   Но оба они считали, что истинная причина их задержки заключается в другом, и оба полагали, что должны проявить заботу о другом.
   - А, вот и дурень, - уши Хоро поднялись и повернулись к двери, она пихнула плащ Селим. - Вот, подержи это.
   - О, мм...
   Хоро пригладила уши, отряхнула хвост, проведя пальцами по шерсти, удовлетворённо хмыкнула и направилась к двери.
   - А, вот и ты. Ты ещё долго будешь подкрепляться?
   - Дурень. Я не делала ничего подобного.
   - Точно? Я спрошу госпожу Ханну.
   - Не возражаю, но будь готов обнаружить, что твои предположения ошибочны.
   Селим слышала их разговор в коридоре. Она прижала одежду Хоро к груди, и рыдание почему-то подступило к её горлу.
   - О, небеса, жизнь в дороге с этим дурнем. Как мне вынести эту мысль.
   - Я мог бы сказать то же самое.
   Они обменивались зловредными словами, но, казалось, были готовы расхохотаться.
   Они жили в своей собственной сказке.
   Селим посмотрела на Ханну, та, заметив её взгляд, приподняла уголки губ в неопределённой улыбке и преувеличенно пожала плечами. Селим была готова смеяться над собой, над своей тревогой за купальню, доводившей её до ночных кошмаров.
   Это потому что...
   - Умм... - обратилась к ним Селим, выходя из кухни, и пара, идя рука об руку, вместе повернулась к ней.
   - Мм...
   Селим глотнула и сказала:
   - Пожалуйста, вернитесь из путешествий побыстрее.
   Слова, которые, как она была убеждена, никто бы в её положении не мог произнести, вылетели с невероятной лёгкостью. И как только Хоро и Лоуренс услышали это, они одновременно показали друг на друга, будто специально готовились к этому.
   - Это зависит от... - сказали оба и сразу нахмурились.
   - Почему ты показываешь на меня?
   - Да, да, как раз я хотела спросить тебя об этом.
   Они жили в своей собственной сказке.
   Именно тогда Селим поняла, что сумеет позаботиться о купальне, пока их не будет. Потому, что она поняла секрет прежнего её преуспевания.
   - Хи-хи, - не удержалась Селим.
   Лоуренс и Хоро недоумённо посмотрели на неё, а затем стали обвинять друг друга в том, что над ним смеются из-за второго.
     
   0x01 graphic
     
   Селим смеялась и смеялась, за прошедшие годы она уже забыла, что так можно смеяться.
   Они вернутся, и все в этой купальне будут ждать их.
   Эта купальня была создана, потому что они были очень счастливы, и люди приходили сюда посмотреть на их счастье.
   Купальня "Волчица и пряность" в Ньоххире. Знаменитая купальня, про которую говорят, что она для всех источник улыбок и счастья.
     

ВОЛЧИЦА И УЛЫБКА ЦВЕТА ОСЕНИ

     
   Если кто-то в путешествии захотел бы оживить долгую дорогу беседой с другим путешественником, оказавшимся поблизости, к его услугам имелось несколько обычных тем для разговора. Безопасность окрестных мест, местная цена тех или иных монет, качество еды в разных городах и так далее. Но была одна тема, которая всегда легко прилипала к тем, изнывал от нудного пути - в какое время лучше всего путешествовать.
   - О, я ненавижу жару и холод.
   - Тогда остаются весна и осень?
   - Весна - это не так плохо, но я не выношу её такого ужасного беспорядка. В конце концов, даже зимний снег делает весну грязной, когда тает.
   Одним из собеседников была молодая девушка, её голову полностью закрывал капюшон, она сидела козлах повозки и расчёсывала мех, лежавший на её коленях. В целом она выглядела просто, единственным её украшением был мешочек, висевший на её шее, но внимательный глаз заметит, что края её рукавов и её пояс не были обтрёпаны и казались новыми.
   Вид этой девушки в простой, но хорошо сшитой одежде, её длинные красивые волосы цвета льна, выглядывающие из-под капюшона, наводили на мысль, что она могла быть странствующей монахиней или даже аристократкой из хорошего рода, сопровождаемой в далёкую землю, где ей готовят пышную встречу.
   Правда состояла в том, что эта девушка не была ни монахиней, ни аристократкой, ни даже просто человеком. Её звали Хоро. Она была воплощением огромной волчицы, живущей в пшенице. Когда-то она была повелительницей земли под названием Йойтсу, ей поклонялись как богине урожая на земле, лежащей далеко на юге. Мех, лежащий на ее коленях, был не просто шкуркой, постеленной для согревания ног, это был её собственный хвост, росший от поясницы.
   - В путь следует отправляться осенью, как сейчас. Когда дует прохладный ветерок, это приятно, а когда выглядывает солнце - тепло, а ночами мне очень нравится попивать подогретое вино. И этот спокойный, чем-то одинокий воздух, с которым приближается к нам зима. Разве это не подходит такой мудрой волчице, как я?
   Хоро расчёсывала хвост на козлах и болтала, похоже, она была в хорошем настроении. Может, именно поэтому мех на её хвосте казался пушистее обычного.
   Рядом с ней сидел бывший торговец Лоуренс. Чуть ли не двадцать лет назад он совершенно случайно встретил Хоро, они пережили вместе немало приключений, да так вместе и остались. Они поселились в деревне горячих источников Ньоххира, и уже тринадцать лет прошло с тех пор, как он открыл свою купальню "Волчица и пряность".
   - Правда, твой пушистый друг прекрасно сочетается с цветом осеннего леса.
   Хоро гордилась своим хвостом, и она всегда была искренне рада, когда он хвалил мех её волчьей формы.
   - Но истинная причина, по которой ты любишь осень, в том, что в это время больше хорошей еды, разве нет? - добавил Лоуренс, криво улыбаясь.
   Как раз в этот момент Хоро, не оставляя забот о хвосте, набивала рот жареными каштанами.
   - В этом мире нет большего счастья, чем поесть хорошей еды.
   Его поддразнивание не смутило ее, она с радостной улыбкой буквально пожирала жареные каштаны и продолжала расчёсывать хвост. Лоуренс чуть устало вздохнул и крепче сжал поводья.
   - Что ж, мы сейчас не трясёмся над каждой мелкой монеткой ради дохода. Мы наслаждаемся сами собой и едим всё, что найдём по дороге.
   Хоро повернулась к Лоуренсу с расширенными, щенячьими глазами, сияя от восторга.
   Если не считать поручений деревенской общины, ненадолго вытаскивавших их из деревни, прошло уже восемнадцать лет с тех пор, как Лоуренс и Хоро в последний раз сидели вместе на грохочущей повозке.
   До открытия заведения в Ньоххире Лоуренс едва ли мог представить себе подобный образ жизни - жить и жить в одной деревне. Странствующему торговцу было дано преодолевать огромные расстояния, и, конечно, он часто не мог дождаться, когда он сможет отправиться в следующее место.
   Но управление купальней не оставляло времени для скуки и, что важнее, оказалось очень увлекательным. Возможно, уместнее сказать, что рождение их дочери не оставило Лоуренсу времени тосковать по дороге. Годы пролетели в одно мгновение. И потому не Лоуренс, а Хоро предложила оставить Ньоххиру и некоторое время попутешествовать.
   В то же время именно Хоро была куда большим домоседом. Она была из тех, кому для полного счастья требовалось ничегонеделание, ванна и чаша с элем на протяжении всего дня, конечно, ей требовалась особая причина, чтобы предложить поездку.
   - Хорошо, тогда... Сначала мы должны решить, куда ехать, но меня интересует, где сейчас эти двое... Последнее письмо пришло от них из города на юге королевства Уинфилд, нет?
   Письмо лежало поверх карты, развернутой на коленях Лоуренса. Её украшали две подписи, одна принадлежала Миюри, его с Хоро единственной дочери. Сейчас Миюри уже исполнилось тринадцать лет, возраст, когда все вокруг начинают поговаривать о замужестве. Другую поставил Коул, молодой человек, отправившийся в своё путешествие в надежде стать священником. Его почерк показывал всю серьёзность его стремления к мечте. Лоуренс и Хоро встретили его во время своего путешествия, Коул помогал строить купальню, а после её открытия и управлять.
   Ещё следовало бы сказать, что он заботился о Миюри с самого её рождения. Когда они ещё были дома, было очевидно, что Миюри очень любила Коула и называла его братом. Хотя они не были друг другу родными, они были, как брат и сестра.
   Зимой Лоуренс узнал, что только он, наблюдая за ними, воспринимал их отношения таким образом. А потом, когда Коул отправился вслед за своей мечтой стать священником, Миюри увязалась вместе с ним. Это вывело Лоуренса из неведения, но Хоро, его жена и мать Миюри, уже давно всё знала. Она сама отпустила дочь, и Лоуренс ничего не мог поделать. Собственно, он ведь знал, что однажды ему придётся отдать дочь замуж. И если человек, за которого она выйдет замуж, оказался бы Коулом, у него не было бы причин жаловаться. Лоуренс пытался убедить себя в этом, но в душе он всё ещё не смирился.
   - В начале весны нам пришло письмо из куда более холодных вод, чем в Ньохире, - ответила Хоро, будто вдруг вспомнив и продолжая настойчиво укладывать шерстинки на конце хвоста, казалось, ей нет дела до переживаний Лоуренса.
   - Верно. Те северные острова, на которых я никогда не бывал. Потом они отправились на юг в королевство Уинфилд, были там весной, может, и летом, и теперь они, вероятно, где-то на юге королевства... Меж их письмами всегда проходит так много времени... Я на самом деле думаю, что должны были принять участие в тамошних событиях, может, в сражениях, даже если они не пишут об этом...
   Лоуренс хорошо знал об опасностях и трудностях путешествий. Он не мог сказать что-нибудь беззаботное вроде "Нет новостей - хорошая новость". По дорогам разгуливали разбойники, в городах таилось множество мошенников. Помимо этого можно было заболеть или пораниться. Если кому-то не повезёт быть застигнутым дождём или снегом, он быстро узнает, как легко умереть от холода или голода.
   Сердце Лоуренса-отца разрывалось на части, когда он думал о своей милой единственной дочери, но Хоро говорила об этом почти с безразличием.
   - О чём ты? У них, должно быть, есть более приятные занятия, чем писать нам письма, нет?
   Лоуренс повернулся к Хоро. Похоже, в её уходе за хвостом настала пауза, зато она серьёзней занялась разламываем каштанов и поглощением их содержимого.
   - Все письма, которые они посылают, пахнут весельем.
   - Весельем... я думаю. Путешествовать - это весело. Вся эта вкусная еда и прекрасные виды вокруг могут запросто захватить твоё сердце.
   Лоуренс говорил больше себе, чем Хоро, и она бросил на него косой взгляд.
   - Если ты в это веришь, мне сказать нечего.
   Он посмотрел на неё глазами грустного щенка, с которым плохо обращались. Хоро не считала, что она отделалась отговоркой, в действительности её явно выводила из себя неспособность Лоуренса принять неизбежное.
   Конечно, сам Лоуренс прекрасно осознавал сложившуюся ситуацию. Он готовился к этому с самого рождения дочери - однажды она ??наверняка уйдёт к кому-то другому.
   - Пока они счастливы... Очевидно, я должен удовлетвориться этим... - сказал он высоким голосом.
   Хоро усмехнулась, потом примостилась к нему.
   - Как мне досадно видеть, как дурень страдает от таких дурацких мыслей, - сказала она, меж тем её прославленный хвост мягко шелестел. - Я единственная, кто всегда будет рядом с тобой. Неважно, что произойдёт.
   Глядя прямо на него, она подарила ему добрую улыбку.
   Та Холо, что обычно была у него перед глазами, часто просила по утрам пить, а потом снова засыпала, каждый день она не хотела расставаться с одеялом или прямо заявляла, что не хочет работать. Иной раз закатывала истерики, услышав рассказ какого-нибудь гостя о редком заморском блюде и пожелав непременно его отведать.
   Из-за этого он часто забывал, что Хоро - мудрая волчица, прожившая столения.
   И эту поездку предложила она, предложила, думая о Лоуренсе.
   Возможно, они как-нибудь повидают Миюри и Коула, чтобы облегчить обеспокоенное сердце Лоуренса или помочь ему принять вещи такими, какие они есть.
   Лоуренс был невыразимо счастлив, что Хоро проявляла к нему такое беспокойство. Этому он был рад больше, чем возможности увидеть Миюри. Ему больше ничего не нужно, пока Хоро рядом с ним. Потому что он давным-давно поверил всем сердцем и протянул руку Хоро, волчице, похожей на человека. Улыбка зажглась на лице Лоуренса, принявшего искреннюю улыбку Хоро.
   - Да, ты права. У меня есть ты.
   Улыбка Хоро стала ярче. Улыбка многовекового опыта и доброты мудрой волчицы. Лоуренс нежно обнял её за плечи и прижал к себе. Когда он обнял её чуть крепче, её хвост радостно застучал об её колени. Отправиться в такое путешествие стоило бы хотя бы потому, оно позволит им больше времени побыть наедине друг с другом.
   - О.
   - Хм?
   Хоро шевельнулась в объятии Лоуренса и посмотрела на него.
   - Полагаю, нам надо сначала отправиться в Сувернер.
   - Сувернер?
   Это был ближайший к Ньоххире большой город.
   - Мм. Овцы, свиньи и куры должны были за лето обрасти жирком, нет? И этот дурень Милике тоже должен быть где-то там. Мне нравится, что у него всегда есть сладости.
   Милике был ещё одним не-человеком, жившим веками, как и Хоро. Но он был волком только наполовину. И самым влиятельным лицом в Сувернере. Могло показаться, они не ладили, но в действительности были удивительно хорошими друзьями.
   В последний раз, когда Хоро и Лоуренс были у него, им подали засахаренные лепестки цветов.
   - Мы удалимся от моря, если пойдём на Сувернер... - ответил Лоуренс, посмотрев в карту, и вдруг почувствовал взгляд, сверливший его щеку.
   - Мы не спешим.
   - Да, верно, это правда... - сказал Лоуренс, с прохладцей глядя на оживившуюся Хоро. - Не говори только, что ты только что была такой милой, чтобы убедить меня поехать в Сувернер...
   - Чт?.. - волчьи уши Хоро выпрямились, она, глядя расширившимися глазами, не находила слов. - Я... я просто думала о тебе...
   Уши её прижались к голове, плечи опустились, хвост повис, и вся она стала меньше. С её худеньким тельцем и зажмуренными глазами она ??выглядела так жалко, но разве это не Лоуренс прожил с ней столько лет, чтобы чего-то ещё не видеть?
   - Персики в меду.
   Волчьи уши Хоро против её воли тут же ожили. Лоуренс, прищурившись, посмотрел на неё, и она снова открыла глаза и отвернулась.
   - Это всё, что ты думаешь обо мне?!
   Он никогда бы не усомнился в искренности беспокойства Хоро о нём, но тайные побуждения оставались тайными побуждениями.
   - Мы только лишь начали поездку. Если мы начнём роскошествовать с самого начала, у нас не останется денег на всё остальное.
   - Ты дурень! Разве ты не должен продать твой груз, что позади нас? Город, полный людей, станет для тебя хорошей возможностью!
   Хоро имела в виду мешки, сложенные в повозке. В них был серный порошок из горячих источников Ньоххиры, врученных ему другими владельцами купален, узнавшими о предстоящей поездке, этот порошок надо было продать по пути.
   Пятнадцать с лишним лет прошло с открытия купальни Лоуренса, но он всё ещё считался новичком, его положение в деревне ещё не было солидным. Когда главы общины просили его что-то сделать, он не мог отказаться. Лоуренсу надо было продать весь груз за время поездки, но большое количество порошка усложняло его продажу.
   - Купальни Ньоххиры заказывают всё в Сувернере. У них полно серы из источников, особо там это не продать.
   - Грр...
   - Давай двинем на запад и спустимся по реке до портового города под названием Атиф. Все уловы должны быть доставлены в город к этому времени, город должен быть полон рыбой. Крупной, нагулявшей вес, в самом деле, хорошей.
   - Рыба не насытит меня... О-о... фаршированные цыплята... жареный поросёнок... телячья лопатка... - стонала Хоро, напоминая служанку, которую держат впроголодь.
   Вот только что она за обе щеки уплетала жареные каштаны - Лоуренс почувствовал лишь раздражение. Ладно, возможно, она просто жаждала чего-то острого, обильно угостившись сладкими каштанами.
   - Ты сейчас так говоришь, а я запросто могу увидеть, как ты просишь хотя бы чуть-чуть познакомиться с этими рыбными блюдами в Атифе.
   В затерянной в горах Ньоххире большая часть рыбы на столах, за исключением речной, была солёной. В основном селёдка, хотя иногда появлялась треска и камбала. Обычно это не то, что большинство людей хотели бы есть каждый день. А свежую рыбу, которую не найти за пределами приморских городов, можно было варить, или жарить, или тушить.
   - А если поискать место, где мы можем торговать, то тебе надо знать, что в Атифе, вероятно, есть молодое вино.
   Уши Хоро вздрогнули.
   - У них может найтись изюм или, если повезёт, настоящие виноградные гроздья.
   Виноград можно было найти только в тех местах, которые связаны с тёплыми странами, поэтому в Атифе он должен был попадаться.
   Хоро раздражённо отвернулась, не желая его слушать, но она невольно сглотнула.
   - Договорились?
   Она хранила молчание.
   Было слышно лишь цок, цок из-под копыт лошади да грохот повозки.
   Над дорогой, прорезавшей лес, пели пролетавшие птички.
   Лоуренс смотрел, щурясь, в небо и радовался хорошей погоде. Его плечо ощутило удар головы Хоро.
   - Дурень... - кратко сказала, надувшись, Хоро, она явно сдалась.
   Видя ребячливое поведение Хоро, Лоуренс почувствовал кривую улыбку на своих губах. Но что-то из его чувства относилось к нему самому. Конечно, в какой-то степени он сдерживал аппетит Хоро в купальне. Однако эта обязанность, как правило, выпадала Ханне, отвечавшей за кухню, так что Лоуренс так явно сделал это впервые за многие годы, это не только навеяло воспоминания, но и оказалось довольно забавным.
   Они всегда так вели себя в тех его торговых странствиях. Улыбка на его лице появилась, потому что он так любил эти разговоры.
   - Наконец-то я, кажется, ощутил, что мы путешествуем.
   Изменение его интонации заставило уши и хвост Хоро встать дыбом. Спустя короткое время Хоро с некоторой завистью посмотрела на Лоуренса.
   - Тогда...
   - Э-э, заставляя моё сердце трепетать, ты не заставишь меня ослабить шнур моего кошеля.
   Хоро ответила унылым взглядом.
   - Хммфф. Слишком досадно, когда обманывают с самого начала.
   - Ты вегда это говоришь.
   - И что это значит?
   - Это ты о чём?
   Они перекидывались словами, а повозка лениво катилась по дороге. Потом они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
     
   Через деревню горячих источников Ньоххира от гор протекала река, поэтому гости её часто добирались сюда или покидали это место на лодках, особенно если спешили или на дороги наваливало много снега. Но повозка с лошадью в лодке не поместятся, для них нужно нанимать судно должной вместимости с должной командой.
   Оценив расходы и приняв во внимание иные соображения, Лоуренс и Хоро, решили двигаться на своей повозке. Когда небо приобрело вечерний оттенок, они ещё ехали по дороге. Остановившись, они натянули грубое полотно между двумя деревьями. Вскоре Хоро уже сидела, обхватив колени и надувшись, у небольшого очага из собранных и уложенных камней.
   - Остановка... уже здесь...
   Они надеялись, как следует, постараться и успеть добраться до постоялого двора на ближайшей таможне, но они уже давно не ездили на повозке по горной дороге и двигались медленнее, чем рассчитывали.
   - Мягкая кровать... толстое одеяло... тёплая ванна... много мяса и вина... - бормотала Хоро, словно верила, что стоит ей закрыть глаза и попросить, сразу появится то, чего она хочет больше всего, наверняка появится прямо перед ней.
   Однако Лоуренс, не обращая внимания на её жалобы, протянул ей кусок хлеба, темнее обычного, наполовину пшеничного и наполовину ржаного.
   - Давай, это испекли специально для нас. Сюда добавлено немного ржи. Помнишь, наши ночлеги в старые добрые времена?
   Во времена тех странствий Хоро и Лоуренсу редко доводилось есть белый пшеничный хлеб. Они часто размачивали твёрдый, как дерево, чёрный хлеб в эле, чтобы его можно было разжевать. Хоро, совершенно привыкшая к удобствам жизни в их купальне, отнеслась к радостному оживлению Лоуренса с полным недоверием.
   - А почему не просто обычный пшеничный хлеб?..
   - Чистый пшеничный хлеб быстро портится. Он ещё может продержаться среди зимы, но в это время ещё достаточно тепло, ещё вернее это будет, когда мы спустимся с гор, - объяснил Лоуренс, подвешивая небольшой железный котелок над очагом и нарезая туда тонкими ломтиками вяленое мясо.
   Хоро, удостоверившись, что на ужин будет и мясо, наконец, вздохнула и, смирившись, начала жевать хлеб.
   - Нарезай потолще.
   - Бережливость, бережливость.
   Хоро устремила на Лоуренса взгляд, полный слёз, когда он спрятал кусок мяса.
   - Если у нас что-то останется в запасе, это пригодится на обратном пути.
   И он продемонстрировал Хоро свою улыбку торговца, в ответ живущая вками и называющая себя мудрой волчицей надулась и насупилась, как маленькая девочка.
   - Ты дурень... Давай же, жарь мясо. Этот тёмный хлеб такой горько-кислый, что он в горло не лезет без мяса.
   Да, да, просто подожди чуть-чуть... Хак, хак... - Лоуренс нагнулся, ударил кремнем по кремню, но трут заниматься не желал.- Хм?
   Он снова защёлкал кремнями, но искры получались слишком слабыми. Он никогда не разводил огонь в купальне и, похоже, потерял навык.
   - Трут сухой, так?.. Сейчас ещё...
   После непродолжительной борьбы с кремнями и трутом у Лоуренса заболели руки и свело спину, он со стоном потянулся. И тут он заметил холодный взгляд Хоро.
   - Только... ещё немного...
   - Надеюсь, что так, - вздохнула Хоро.
   Лоуренс снова взялся за кремни, не собираясь сдаваться. Сбивая себе пальцы, он успел услышать три нарочито прозвучавших зевка Хоро, но огонь всё равно не зажёгся.
   - Мне надо было попробовать перед отъездом...
   - Я беспокоюсь, что будет дальше.
   Он с укором посмотрел на Хоро, но она отвернулась.
   - Ммхх...
   За то время, пока он, сидя на корточках, стучал камнем о камень, в его теле стало болеть всё, что его составляло. Его суставы явно утратили гибкость. Он был поражён, поняв, наконец, что это такое - стареть.
   - Вот честно, - вздохнув, заметила Хоро, вернув его из невесёлых размышлений. - Если бы гнев мог разжечь огонь, мне нужно было бы лишь раз дразнить тебя.
   Хоро, похоже, сочла бесполезным ругать его дальше, и её отношение вывело Лоуренса из себя.
   - Нет, если бы это было так, то куда легче было бы просто пригласить проходящую мимо пастушку поесть с нами.
   - О, и что это должно означать?
   - Великая мудрая волчица уже должна была бы знать, что это должно означать.
   Лоуренс и Хоро посмотрели друг на друга и одновременно вздохнули.
   - Ладно, всё в порядке, ещё не зимняя стужа вокруг, но... чёрствый чёрный хлеб и сырое вяленое мясо ввергают меня в ужас. Может, я быстренько сбегаю до купальни за горящими углями на сегодня?
   Истинная форма Хоро - огромная волчица, которой несложно за ночь пробежать через три горы.
   - Нет... Давай оставим на крайний случай ... Но я ценю твоё предложение.
   - Хмм? Очень хорошо, ладно. Я знаю, гордости у тебя, как у мальчика, - поддразнила его Хоро, но он уже не верил, что сумеет разжечь костёр.
   - Учитывая происходящее, я чувствую, что Миюри, покинув деревню, может справляться лучше нас...
   Лоуренса в самом деле расстроило, как жалко он себя проявил, и Хоро, добрая по сути своей, неловко улыбнулась.
   - Так и есть. В конце концов, она может охотиться в горах в человеческом облике. Даже я не могу этого сделать.
   Проявляя небывалую силу волка в требующих того ситуациях, в теле человека Хоро обычно не была способна сделать больше, чем юная девушка, какой она казалась.
   А вот Миюри, такая же хрупкая и миниатюрная, как Хоро, ловко бегала по горам и в человеческом теле, не уступая обитателям леса. А самыми удивительными были её сообразительность и многочисленные навыки. Она умела устраивать ловушки, забивать добычу, обрабатывать шкуры, вялить мясо, она могла разжечь огонь, вращая палочку, прижатую торцом к дощечке, а пока мясо готовится на огне, натянуть на лук сухожилия животного своими тонкими руками. Она бы сама по себе не пропала бы в горах.
   - Мм, самом деле. Этот маленькая дурёха как-то попробовала это, нет?
   - Хм? - не понял Лоуренс.
   Хоро встала, словно что-то вспомнив, вышла из-под навеса и подошла к повозке. Пока Лоуренс гадал, что происходит, она достала из вещей на повозке мешок.
   - В общем, она как-то услышала, что жёлтым порошком можно разжечь огонь, и наделала немалого переполоха, попробовав сделать это в очаге, помнишь?
   - Точно, - тут же вспомнил Лоуренс и улыбнулся половинкой рта, воспоминание о Миюри вернулось горечью во рту. - Она узнала об этом от господина Руварда, верно? Способ быстро разжечь огонь.
   - И чего бы это не попробовать? Уверена, отвратительный запах - это не самое страшное... В общем, я немного отойду, - сказала Хоро и положила перед ним мешок - с тем самым серным порошком из источников.
   - Слышал, лучше взять кусок чистой серы, но... Ладно, я пробую.
   Он подозревал, что просто утратил навык использования кремня, но не только Хоро не хотела ночевать без огня. И, решив испробовать всё, он втёр порошок в трут и ??даже в сухую траву и веточки. Затем сел на корточки, ударил кремнями... Ярко-красное пламя вдруг полыхнуло из тряпичного трута.
   - О-о! - хотя попытка Миюри произошла не так давно, он не смог не воскликнуть от восхищения.
   Сера, вероятно, тут не сыграла особую роль, он был уверен, что просто восстановил силы после небольшой передышки. В любом случае, разгоревшийся огонёк не стоило упустить, он прикрыл его рукой, немного раздул и, дождавшись, когда от трута начал подниматься дым, он поднёс огонёк к сухой траве. Она вмиг вспыхнула.
   Сущие пустяки, - собирался он сказать Хоро.
   Лоуренс встал с сияющим видом и оглянулся. Хоро не было видно. Он внимательнее посмотрел вокруг и увидел, что она спряталась за довольно удалённым деревом, выставив из-за него лишь лицо.
   - Не стоило так уж... - засмеялся он.
   Но тут вдруг затрещало, будто что-то воспламенилось. Он обернулся и увидел, что от огня валит густой дым. Вокруг распространилось зловоние, и он закрыл лицо рукавом. Воняло жжёным железом - так пахла, сгорая, сера. Дым действовал не только на нос, от него стало противно во рту и разъедало глаза, вызывая слёзы.
   И в памяти его запах был достаточно отвратительным, но встретившись с ним сейчас, Лоуренс нашёл намного более мерзким, чем тогда. Когда Миюри, не раздумывая, бросила порошок в очаг, Лоуренса неприятный запах преследовал почти неделю по всему дому, а Хоро страдала от него целый месяц.
   Он не мог больше вынести дым и побежал к Хоро.
   - Ты, дурень! Не иди сюда!
   Хоро непритворно отталкивала его, словно никогда не было того дня, когда они обменялись клятвами любви, обещая быть вместе, пока их не разлучит смерть. Хотя Лоуренс немного пострадал, он встал, увидев, что Хоро держал хлеб. Он тоже не хотел ужинать у этого адского огня, поэтому, задержав дыхание, вернулся к огню, забрал хлеб и бочонок с элем и бросился к Хоро.
   Хоро с сердитым видом сморщила свой носик, когда он приблизился, Лоуренс протянул ей бочонок, тогда она нехотя позволила ему сесть рядом. Но её лицо поминутно морщилось, она то и дело фыркала.
   - Ты сегодня спишь сам.
   Лоуренс впился в неё взглядом - а кто предложил воспользоваться порошком? - но Хоро обхватила свой ценный хвост, словно защищая от него. Похоже, ей было невыносимо, что её пушистый хвост будет плохо пахнуть, особенно с учётом того розового масла, которое она старательно наносила на свою шерсть.
   До настоящей зимы было ещё далеко, ночи в горах были холодными. Иметь рядом пушистый хвост Хоро при том, что и её тело было теплее обычного человеческого, было весьма немаловажно. Однако если он станет настаивать, она может разозлиться.
   Лоуренс вздохнул, глядя на дым, поднимающийся от огня, и снова вздохнул. Первый день поездки внушал беспокойство по поводу её продолжения.
     
   Когда на следующее утро Лоуренс, чихнув, проснулся, он обнаружил Хоро уже сидящей на козлах. Она что-то увлечённо писала, вероятно, свой дневник, вечером она его написать не смогла, отказавшись приблизиться к огню. Ему даже стало немного страшно, когда он представил, какие проклятия и жалобы она пишет в связи с ним.
   То ли порошок серы полностью сгорел, то ли его нос просто привык к запаху, но он умудрился ночью проспать у огня, к которому он вернулся, когда пахло уже не слишком ужасно. Теперь в белом пепле тлели красные угли.
   - Запах улетучился? - спросил Лоуренс.
   Хоро тяжело вздохнула. Было не особо холодно, но сыро, её белое дыхание заклубилось в лучах утреннего солнца.
   - Как-то да. Честно говоря, эта вонь была бы весьма действенной, чтобы ты мог продать это как средство от волков.
   - Я подумаю об этом.
   Хоро шутила, откровенный ответ Лоуренса заставил её вздрогнуть.
   - Думаю, нам пора позавтракать... Нм не удалось поесть чего-нибудь горячего вечером.
   - Ты же съела мясо из котла, так? - пожал плечами Лоуренс, укладывая хворост поверх тлеющих углей.
   - Я же сказала тебе, что оно пахло не так плохо, как я думала, но ты мне не поверил, - проныла Хоро и слезла с козел. - Сера в повозке не слишком ужасна, но тебе надо что-то срочно предпринять.
   Ночью она спала в повозке меж мешков с серным порошком.
   - Ты вечно сердилась в прошлой нашей поездке, что бы я ни положил в повозку. Рыбу, железо - что угодно.
   Когда огонь разросся, Лоуренс поставил на него железный котёл, наполненный вяленым мясом и яйцами, взятыми из Ньоххиры. Пока скорлупа целая, яйца хорошо сохраняются и вносят разнообразие в еду, что придаёт им цену. Их часто помещают в муку или что-то подобное для лучшей сохранности. Нетрудно понять, что в этой поездке яйца были спрятаны в серный порошок. Если их держать не слишком долго, вкус и запах не успеют измениться от подобного соседства.
   - Я бы так не сердилась, если бы ты возил что-нибудь повкуснее. Сушёные фрукты, например, или, может, засахаренные, - ответила она восторженно, её хвост дёрнулся.
   - Дурёха. Сладости дороги, - передразнил он обычное оскорбление Хоро, отрезая ломоть хлеба и укладывая на него поджаренное мясо, яйца и сыр. - Вот, бери.
   - Хммм, - Хоро взяла хлеб, но не стала сразу откусывать, как он ожидал, а пристально посмотрела на него.
   - Что такое?
   - Хмм, - произнесла Хоро, она опустила голову, со значением посмотрела на еду и перевела взгляд на Лоуренса. - Я вчера не ела мяса. Полагаю, мяса должно быть больше, чтобы восполнить вчерашнюю недодачу.
   Он был изумлён размахом её утреннего обжорства, ему пришлось взять себя в руки, чтобы постараться поддаваться её давлению.
   - Нет. В поездках пути рассчитываются. Ты знаешь из нашего прошлого путешествия, что, не придерживаясь расчётов, мы попадем в неприятность.
   Похоже, Хоро всегда любила, чтобы все следовали её желаниям, но она понимала, что упрямство ничего ей не даст, и тогда она умела отступить. Она прекрасно видела различия в поведении Лоуренса, который нередко баловал её, когда она давила на него.
   Но когда он твёрдо высказался по поводу её желания, Хоро осталась явно недовольной, однако нехотя кивнула.
   - Из тебя вечно делали болвана.
   - Просто назови это проявлением осторожности.
   Хоро посмотрела на Лоуренса и пожала плечами. Пожалуй, она так выразила своё удивление его дерзостью так это называть, если вспомнить их прежние совместные приключения. Он тогда часто похвалялся своим умением и по своей воле ввязывался в рискованные дела. Сверх того, он так назвал своё поведение сейчас, всего через несколько часов после случая с костром. Он в её глазах был не слишком убедителен.
   - Вчера был лишь наш первый день в дороге за долгое время. Теперь всё пойдёт гладко.
   Он не мог не сказать этого, хотя это прозвучало лишь как оправдание. Хоро, вцепившись зубами в хлеб с яйцом, прищурилась, словно нехотя соглашаясь поверить ему.
   После этого они отправились в путь и скоро добрались до первой речной таможни - первой или второй по величине на речном пути. Здесь было довольно оживлённо, что не удивительно, здесь завершались пути, начинавшиеся из многих южных краёв. Зерно, заготовленное мясо и изделия из металлов стекались сюда с юга, меха и дерево плыли из верховья реки, морские дары и товары из далёких стран приплывали по реке из порта.
   Хоро и Лоуренс решили остаться на ночь на постоялом дворе рядом с таможней, но приехали они перед полуднем и просто немного подкрепились и скоро вышли. За это время хозяин двора успел предложить им судно, услышав об их намерении спуститься по реке до самого моря, что они путешествуют по реке, чтобы достичь моря. Он проявлял рвение, но постоялые дворы на реках часто были в доле с лодочниками, следовавшими вверх-вниз по водным путям, и, убедив гостя заказать проезд на их судах, хозяева могли заработать на гостях лишние деньги.
   Монахи, не привыкшие к странствиям, могли охотно принять это предложение, но Лоуренс был бывшим торговцем.
   Хоро была ненавистна мысль ночевать под открытым небом, она бы хотела принять предложение, но Лоуренс сообщил, что качество еды снизится на стоимость поездки по реке, она скрепя сердце согласилась двигаться по суше.
     
   Прошло четыре дня после отъезда из Ньоххиры.
   - И?.. Что это значит? - спросила Хоро, сидя, ссутулившись, на козлах и опираясь подбородком на руку.
   Лоуренс, держа карту в руке, озадаченно озирался вокруг.
   - Я... заблудился... - проговорил он слабым голосом приговорённого к казни, со страхом глядя на Хоро.
   Хоро не ответила ему милой улыбкой, но и не сердилась.
   - Хм, я так и думала, что это может случиться.
   - Может, действительно было бы лучше нанять судно, как ты предлагала...
   Он знал, на чём споткнулся. Трудностей возникнуть не должно было, вдоль реки до самого моря была проложена дорога, но дорогу в одном месте перегородил ужасный оползень, и дорога, изображенная на карте, стала непроходимой. Они поехали по другой дороге, указанной местными жителями, но она вдруг разошлась на несколько дорог, которые использовали охотники или лесорубы, здесь, вот, Хоро и Лоуренс, в конечном итоге, и заблудились.
   Лоуренс выбрал путь достаточно ровный и широкий для повозки, вдоль тропы были разбросаны хижины угольщиков, и он решил, что это торговая дорога. Когда до него дошло, что на такой новой дороге не могло быть старых хижин угольщиков, они уже миновали скалу, проехали перевал и, наконец, оказались посреди леса, которого вовсе не было на их карте.
   - Это больше не моя территория. К счастью, поблизости, кажется, нет каких-либо неприятностей, - сообщила Хоро, поднимая к небу нос и нюхая воздух.
   Вверх она, может, и могла смотреть, но растительность здесь была совершенно иной, не той, что населяла леса Ньоххиры - с невероятно высокими раскидистыми деревьями, ветви которых почти полностью закрывали небо. Свет едва доходил до земли, поэтому низких деревьев почти не было, что позволяло повозке неплохо продвигаться по тропе. По той же причине несмотря на плотно росшие деревья лес хорошо просматривался, иногда Лоуренс ловил на себе странные взгляды и вздрагивал.
   Эти взгляды принадлежали каким-нибудь лисам или оленям, и пока с ним была Хоро, властитель властителей леса, ему практически нечего было бояться. Но Лоуренс был человеком и чувствовал природный страх перед бездной леса.
   - Кажется, в эту землю люди редко заходят. И это не тропа вовсе, а путь, проложенный потоками воды во время сильного дождя. Всё засыпало палой листвой, из-за этого трудно что-то утверждать наверняка.
   Это место здорово смахивало на ловушку для людей, подобную тем, что встречаются в горах. К счастью, в их повозке было полно мешков с ужасно пахнущей серой, а Хоро обладала волчьим чутьём.
   Если бы они смогли просто вернуться назад, проблема была бы решена.
   - Давай вернёмся по нашим следам. Мы не сможем понять, куда ехать, потому что не видим солнца в столь густом лесу.
   Когда Лоуренс собрался привести лошадь, он кое-что понял. Хоро держала себя совершенно бесстрастно. Лоуренсу стало стыдно за такую свою бестолковость.
   - Ты, наверное, в бешенстве из-за меня, - сказал он.
   Будь так, ему даже стало бы легче.
   Хоро недоумённо уставилась на Лоуренса.
   - Мм-хмм... В бешенстве?
   Он обречённо пожал плечами, а Хоро огляделась вокруг и снова понюхала воздух.
   - Для тебя обычно похваляться, что ты позаботился обо всём.
   Она не собиралась этими словами поддеть его или выместить на нём досаду, но от этого было только больнее. Что хуже, у Лоуренса не было никаких оправданий, он не имел права препираться с ней.
   - Кроме того, нет ничего ужасного в том, что мы попали сюда, - голос Хоро был спокоен, как лес в дождь. - Это прекрасный лес.
   Несмотря на то, что они заблудились, пытаясь сэкономить на найме судна, на губах Хоро заиграла лёгкая улыбка. Эта улыбка обеспокоила куда сильнее жестоких придирок или издёвок, Лоуренс ощутил страх, поняв в глубине себя, что Хоро может внезапно исчезнуть среди деревьев. Он поспешно помотал головой и снова огляделся.
   - Прекрасный?.. По мне - лес как лес...
   Без большого количества низких деревьев и кустов он казался Лоуренсу, скорее, не слишком ценным. Ветру было нелегко пробиться внутрь сквозь шапку сплошной листвы, а значит, здесь мало грибов. Если большие деревья - единственная ценность здесь - кто-нибудь начнёт вырубать, вся земля скоро станет бесплодной.
   - Он может показаться таким тебе, но... это запах.
   Хоро закрыла глаза и глубоко вдохнула. Лоуренс последовал её примеру и ощутил странное спокойствие, вдохнув запах земли, но запах был вполне обычным.
   - Возможно, человеческий нос не может подсказать. Это запах сиропа. Весь лес пахнет сладким. Я думаю... эти большие деревья наполнены сиропом.
   - Не похоже, что они наверху цветут, но... если сок? Если мы сможем добыть немного сока, мы сможем заработать пару лишних монет.
   Смешав сок с клеем, можно было бы заделывать смесью щели, а ещё добавлять для аромата при перегонке спирта.
   Однако Хоро посмотрела на него с напряжённой улыбкой, как всегда, когда он говорил как торговец.
   - Ты только об этом и можешь говорить.
   - Но это важно. Знаешь, у меня дома есть великий едок.
   - А у моего хозяина нет чувства направления.
   Лоуренс не мог спорить с ней в этой ситуации, отказавшись от контратаки, он повёл лошадь шагом.
   - Тебе надо сказать мне, куда идти. Или мы должны просто продолжим идти, надеясь, что встретим дорогу, ведущую к морю?
   Хоро смотрела вглубь леса и, казалось, ей больше ничего другого не хотелось, потом она легко вздохнула.
   - Если я обернусь волчицей, я смогу сразу же найти правильное направление. Но если я это сделаю, эта повозка не сможет туда проехать. Полагаю, в результате всё равно будет быстрее для нас вернуться к дороге, проложенной людьми.
   Лес, кроме скал, мог иметь и болота. Он сумел заблудиться, даже когда Хоро была рядом с ним, именно потому, что не каждая дорога должна быть прямой. Лоуренс хотел извиниться за свою тупость, но тут что-то случилось.
   - Хм? - произнесла Хоро и, сев прямо, посмотрела куда-то в пространство. - Что это?
   Уши Хоро рывком повернулись влево, затем вправо. Они вполне могли бы услышать, как кашляет блоха. Несомненно, она сразу же услышала бы, если кто-то попытался подкрасться к ним.
   - Что там такое? Медведь, какой-то бродяга? Или... разбойники?
   Лоуренс тотчас же запрыгнул на козлы и вытащил кинжал из-под сиденья. Было невозможно вовсе избежать опасности во время путешествия. Когда он приготовился дать отпор, ответила Хоро:
   - Это пчела. Необычно для этого времени.
   - Пчела?
   Вскоре и Лоуренс расслышал слабое жужжание. Он стал оглядываться, и тут Хоро внезапно схватил его за руку. Её ногти больно вонзились в кожу.
   - Чт-что?! Ой, что за?.. - воскликнул он, но расширившиеся глаза Хоро и вздыбившаяся, словно на жёсткой щётке, шерсть на её ушах и хвосте заставили его умолкнуть.
   - О, а... о-о-о... - издавала, казалось, прямо из горла бессвязные звуки Хоро.
   Лоуренс заподозрил, что может появиться огромный пчелиный рой, однако из-за толстого ствола одного из деревьев вылетела лишь простая пчела. Он успел подумать, что всё это как-то странно.
   - А-аххххххх! - вдруг закричала Хоро.
   Лоуренс даже не успел изумиться этому крику, подобного которому никогда не слышал от неё прежде. Прижавшись к нему, она стала тереться лбом об его грудь, будто пытаясь зарыться в неё. Её уши прижались к голове, а хвост распушился так, что чуть искры не сыпались с него. Он не понимал причин такой тревоги. Всего одна медленно приближавшаяся пчела, не особо злая на вид. Пчела, скорее, казалась сбитой с толку присутствием людей.
   Но по мере её приближения жужжание становилось громче, и Хоро дрожала сильнее. Это обеспокоило Лоуренса, он и подумать не мог, что она так могла бояться пчёл. Она обожала мед и с удовольствием ела личинки пчёл, обжаренные в масле, горячие и очень вкусные, как бутоны лилии. Или, может, это была необычная пчела? Она действительно выглядела немного странно. С её обычного в чёрно-жёлтую полоску тела свисала какая-то белая нить.
   Лоуренс наблюдал за пчелой, гудевшей наверху. Хоро дрожала в его руках, словно белка, испуганная яростного дракона.
   Следя за пролетавшей над ними пчелой, Лоуренс кое-что заметил.
   - О, это же...
   Он безотчётно протянул руку и без труда поймал это. Это было нитью, свисавшей с пчелы.
   Он тут же снял свой пояс и быстрым движением накрыл им вырывавшуюся пчелу. Слыша её ожесточённое жужжание, он осознал, что Хоро, совершенно бледная, безотрывно смотрит на него.
   - Ч-что ты делаешь?
   У Хоро не было бы такого лица, даже если бы неожиданно высыпал на землю всё, что было в его кошеле. Она искоса глянула на пояс, как на нечто ужасное, и тут же отвернулась.
   - Выбрось сейчас же!
   - В чём дело? Это просто пчела, - пожал плечами Лоуренс.
   Хоро сразу напряглась. В ней было много девичьих черт, но он чувствовал, что боязнь пчёл была не из их числа.
   - Только не говори, что это пчела - одна из подобных тебе?
   То есть существо, живущее веками, понимавшее человеческий язык, дух леса.
   Будь так, думал он, ей это показалось бы очень грубым, но Хоро сильнее прижала лицо к его груди и покачала головой. Её хвост продолжал подрагивать.
   Лоуренс с недоумением посмотрел на пчелу, сердито жужжавшую под тканью.
   - Я-я... я не могу...
   - Хм?
   - Я не могу... вынести это... - чуть слышно дрожащим от слёз голосом проговорила Хоро. - Это насекомое съедает другое насекомое... разве нет? Мне плохо от одной такой мысли...
   - О... О-охх, - вздохнул он, поняв, наконец.
   У людей бывают сильные и слабые черты. Самый стойкий солдат может в ужасе замереть на краю пропасти, самый набожный монах, любящий всё творение Божье, может забыть про свою любовь при виде паука.
   Лоуренс никогда не слышал, чтобы Хоро не могла справиться с пчёлами или другими насекомыми. Но было нечто, непереносимое ею из самой глубины души. Например, когда насекомыми овладевают паразиты. Любой, путешествуя по горам и лесам, может встретить что-то тревожащее душу, свойственное этим местам, то, что можно было счесть тёмной стороной мира.
   - Хм-м... Но ведь... - заговорил Лоуренс, приближая ткань к Хоро, та отдёрнулась, чуть не свалившись с козел.
   - Эк!
   - О-осторожней, эй.
   - Н-нет! Нет! - не помня себя кричала она.
   Как она мила в своём отчаянии, подумал Лоуренс.
   - То, что свисает с пчелы, не паразит. Это просто нить.
   Хоро отчаянно мотала головой - твоя ложь меня не обманет.
   Лоуренс вздохнул, страдальчески улыбнувшись, и она, наконец, приподняла голову.
   - Э-это правда?.. - по-детски жалобно спросила она.
   Её вопрос всколыхнул в его сердце то, чего он никогда раньше не чувствовал.
   - Да. Точно говорю.
   Хоро должна была распознать, что Лоуренс не лгал, но он понимал, почему она ещё сомневалась.
   - Тогда... почему это... здесь?..
   - Спрашиваешь, почему на пчеле нить, так? Ведь у медведей нет катушек, - у Лоуренса была одна мысль. - Ты сказала, в этот лес люди ходят мало, верно?
   - Мм?.. Д-да, - ответила Хоро, подняв голову, но тут пчела в ткани снова зажужжала, заставив её снова замереть.
   - Я думаю, тут может быть браконьер, занимающийся пчёлами.
   Хоро устремила на Лоуренса широко раскрытые глаза, затем посмотрела на ткань.
   - Хочешь сказать, нитка - это метка?.. - конечно, мудрая волчица сразу разнюхала, что он имел в виду. - Но я никогда не видела такого в Ньоххире...
   - Это потому, что горы там коварны. Ты не сможешь идти за пчелой в тех местах. Но в этом лесу всё хорошо видно, ты можешь обвязать нитью пчелу, пометить её и преследовать до самого улья. Но... если кто-то делает это здесь, он не хотел бы, чтобы его кто-нибудь увидел. Аристократы и землевладельцы, которым принадлежат леса... Чтобы добыть улей, надо заплатить им.
   - Мм... Тогда это значит... - Хоро посмотрела на Лоуренса. - Улей... где-то рядом?..
   - Я не знаю, много ли мёда будет в нём в это время года.
   Ульи собирают с весны и до начала лета. Но ульи, наполненные мёдом до краёв, можно было найти и под конец зимы.
   Хоро вытерла мокрые глаза и шмыгнула носом.
   - Улей...
   - Это, конечно, подняло тебе настроение, - поддразнил он.
   Хоро нахмурилась и посмотрела на него.
   - Может, пойти за ней? - предложил Лоуренс.
   Хоро со своими остроконечными ушами и пушистым хвостом вполне напоминала кого-то, готового со всей мочи рвануть вслед за брошенным кожаным мячом, набитым овечьей шерстью. Её приводило в ярость, когда с ней обращались как с собачкой, но её хвост уже беспокойно забил взад-вперёд.
   - Но территория пчелы может быть большой. У нас... есть время?
   Могло показаться, что Хоро всегда хотела, чтобы всё подчинялось её желаниям, но сейчас проявилась её истинная натура. Когда что-то, чего она действительно хотела, появлялось перед ней, она сомневалась. И с Лоуренсом у неё было так же. Именно Хоро однажды предложила закончить их совместное путешествие, пока она не полюбила его ещё сильней, так сильно, что уже не сумела бы с ним расстаться.
   А вот Лоуренс был торговцем. Он жадно тянулся ко всему, чего хотел, насколько ему удавалось понять это. И улыбка Хоро была для него превыше всего.
   - Думаю, мы от путешествия пока получили не так много удовольствия, как ожидали, да? - ответил он. - Сначала мы намучились с огнём и дымом, теперь сбились с пути.
   Хоро расправила плечи и хихикнула. Лоуренс лицедейским жестом провёл по щеке Хоро внешней стороной пальцев.
   - А ещё я увидел черту моего партнёра по путешествиям, о которой я понятия не имел.
   Он знал каждый завиток шерсти от самого основания хвоста Хоро, но никогда не думал, что она настолько не в состоянии вытерпеть, когда одно насекомое поедается другим, что это доводит её до слёз. Осознавая, что одна из её слабостей раскрыта, Хоро хмуро посмотрела на Лоуренса.
   - Дурень...
   Лоуренс был уверен, что не разлюбил бы её и через сто лет.
   - Тогда, думаю, мы отправимся за пчелой. Если оставить здесь повозку, с ней всё будет хорошо, верно?
   - Это не то место, куда ходят люди. Скорее всего, поблизости воров нет. Что же до того, где стоит сама повозка... Думаю, это место прекрасно из-за запаха.
   - Верно, значит, сера. Может, взять мешок и сыпать порошок?
   - Хм. Дай-ка подумать... А, ясно. Хе-хе-хе.
   Лоуренс любовался, как восхитительно она хихикает.
   - Это из сказки, нет? Дети заблудились в лесу, и они оставляли за собой кусочки хлеба, чтобы найти дорогу домой...
   - Да, есть такая, но ты сама выглядишь, будто пришла из сказки.
   Хоро мигнула и улыбнулась.
   Лоуренс отдал Хоро пояс и, не медля, принялся собирать всё необходимое для добычи улья. Он захватил пустой льняной мешок, шест, которым можно было подпереть угол палатки, измерить глубину лужи или отогнать бродячих собак, взял ещё немного хвороста, трут и кремни. Затем он собрал всё, что смог найти, чтобы замотать лицо и тело от пчёл. И напоследок мешок серного порошка, чтобы найти обратную дорогу.
   - Всё, мы можем идти.
   Хоро уверенно кивнула и развернула пояс.
   Они опасались, что пчела в ярости может постараться их ужалить, но она, жужжа, сделала круг над их головами, приходя в себя, и улетела, направляясь вглубь леса. Хоро и Лоуренс следовали за ней без лишней спешки, но, следя за нитью, привязанной к пчеле, Лоуренс то и дело спотыкался и несколько раз чуть не упал.
   В теле человека силы Хоро соответствовали силам юной девушки, которой она казалась, но её волчья природа всё же с очевидностью проявлялась в том, как умело она пробиралась по гористым местам. Она обернулась посмотреть, как Лоуренс очередной раз споткнулся, и, не переставая улыбаться, почти небрежно вернулась к нему.
   - Ну же, тебе надо всем, что в тебе есть, держаться за мной.
   Она развернулась и поскакала вперёд. Её пушистый хвост мелькнул перед ним, Лоуренсу пришлось руководствоваться её хвостом, чтобы не сбиться с пути. Он лихорадочно следовал за ней, лёгкой походкой шагавшей впереди, похрустывая листвой и огибая массивные корни деревьев. Время от времени она оглядывалась назад, дразня его счастливой улыбкой.
   И в купальне Хоро часто дразнила его из-за его неспособности сохранить былую форму, и он старался сейчас хотя бы удержаться на ногах. Однако ей, похоже, нравилось наблюдать за его усилиями. Расстояние всё увеличивалось, но в какой-то момент Хоро остановилась, возможно, потому, что пчела тоже где-то прервала полёт, и Лоуренс, наконец, догнал Хоро.
   Фух, хах... Я действительно не уверен, бежать ли мне дальше за пчелой и тобой.
   Он тяжело дышал и тряс одежду на груди, чтобы воздух освежил его тело. Воздух в этом лесу почти не двигался, он ужасно взмок, пока они шли.
   - Это потому, что ты всегда так восторгаешься моим хвостом? Тебя хорошо развлекает наша поездка?
   Хоро не выразила ни капли признательности за его усердие, но Лоуренс заметил, что не отрывает глаз от её озорной улыбки.
   - О, да, лучше не бывает, - ответил он с неудовольствием.
   Хоро усмехнулась и, когда послышалось жужжание, подняла голову. Пчела взлетела с дерева, покачиваясь в воздухе.
   - Продолжаем.
   - Ладно, ладно.
   На ходу Лоуренс иногда бросал на землю немного серы, чтобы они не потеряли дорогу обратно к повозке. Он уже понятия не имел, где она может быть. Они были настолько далеки от любых поселений, что оставь сейчас его Хоро, он наверняка умер бы в какой-нибудь рытвине. Но в то же время, он сомневался, что вообще сможет жить, поступи она так, он криво улыбнулся таким мыслям.
   - Слушай, - резко остановившись, сказала Хоро, заставив остановиться и его, тут она что-то заметила на его лице. - Хмм? Что-то случилось?
   Но он провёл рукавом по лицу, словно вытирая пот и одновременно стирая с лица свои мысли.
   - Нет, ничего. А ты чего?
   - Мм... хммм. Улей рядом. Гудит громко. Он довольно большой.
   Её яркая, клыкастая улыбка была настолько очаровательной, что было невозможно поверить, что она совсем недавно дрожала в его руках. Их мирная, неизменная жизнь в купальне была, бесспорно, замечательной. Но совместное путешествие становилось чередой неожиданностей. Давая возможность открыть друг другу неведомые доселе стороны. Особенно увлекательным это было с таким живым и непосредственным партнёром, как Хоро.
   - Что теперь? - поинтересовалась она, выбрав из многообразия своих лиц одно из самых серьёзных.
   И он мог уверенно сказать, что она не была такой серьёзной, какой казалась.
   - Ты о чём? Лучше всего было бы тебе пойти и забрать улей в волчьей форме. У тебя такой густой мех. Тебя, вероятно, не так просто ужалить.
   Повернувшись к нему с укоризненным взглядом, выдававшим её намерение полицедействовать, она изобразила на лице чарующую улыбку, улыбку девушки, уверенной в своей неотразимости.
   - Решил положиться на мои волчьи силы?
   Так оно и было, но это затрагивало и его гордость. Положиться на твои волчьи силы, чтобы взять улей из леса, не будет для меня проблемой - хотел бы он ей сказать, но спорить с ней - лишь понапрасну сотрясать воздух. И потом, это он в первый же день не сумел разжечь огонь, из-за чего они провели очень неуютную ночь, а потом из-за него они заблудились. Если ему не удастся исправиться сейчас, трудно представить, какую компенсацию Хоро сможет вытянуть из него потом.
   - Думаю, долг рыцаря - идти в пасть смерти ради своей принцессы.
   Лоуренс снял вещи со спины, присел на корточки и стал готовиться. Хоро хихикнула и обняла его со спины.
   - Какой ты ненадёжный рыцарь.
   Лоуренс был рад её хорошему настроению. Он обмотал тканью лицо, шею, запястья и лодыжки, оставив только глаза, и занялся огнём. Загорелось сразу.
   - Прогоним пчёл дымом? - уточнила согласная с его действиями Хоро.
   Лоуренс соорудил на конце шеста из веточек что-то вроде птичьего гнезда, добавил тлеющих углей и положил сверху чуть влажные листья. Вверх поднялся белый дымок.
   - Этот дымок - больше для собственного спокойствия.
   - То есть?
   - Если бы мы подожгли так сильно, что нам было бы трудно дышать, это точно сработало бы лучше, но... В общем, под ульем столько листвы, я уверен, что она загорится ... В чём дело?
   Хоро посмотрела куда-то вверх. Одно мгновение он думал, что ей могло стать жалко, что её мужа изжалят, но она показала рукой на его вещи.
   - Почему бы не использовать это?
   - Что?
   Она предложила использовать этот дьявольский порошок, малое количество которого, добавленное в огонь, вызывает самый ад.
   - Что ж, это... - запнулся Лоуренс, но потом решил, что это будет не так плохо. - Мы попробуем. Ведь то, о чём ты говоришь, не делает ничего плохого в Ньоххире.
   Запах серы пронизывал деревню, которую они называли своим домом. Немало деревьев увядало поблизости от неё, делая очевидной связь многих описаний ада с запахом горящей серы.
     
   0x01 graphic
     
   - И ещё.
   - Мм? - безразлично посмотрела Хоро.
   - Если все пройдет хорошо, - с гордостью произнёс Лоуренс, - мы сможем начать продажу всего этого порошка для совершенно нового использования.
   Хоро, сказавшая, что серный порошок будет очень действенен для отпугивания волков, мрачно улыбнулась.
   - Ты бы стал зарабатывать деньги, даже попав в тот ад, о котором так часто говорит Церковь.
   Какое счастье для Лоуренса как торговца услышать такую похвалу.
     
   В результате улей они заполучили. Он оказался из больших, мёда можно было ожидать в нём много.
   Ему пришлось за это заплатить кашлем и жжением в груди, тремя укусами на лице, двумя на шее и пятью на руках и ногах, ну и, конечно, жгучим запахом серы, исходившим от него такими волнами, что даже он сам чувствовал.
   Но его награда?
   Такая яркая улыбка Хоро, такие сияющие её глаза.
   Улей был таким большим, что выкурить всех пчёл внутри было невозможно. Придётся подержать его пока в мешке, а заняться надо будет уже потом, но прежде чем убрать его, Хоро отломила кусок соты, сказав, что это "для проверки вкуса", и воткнула в неё ложку. Сразу потёк мёд, вязко прилипнув к ложке. Более глубокого цвета, чем тот, что обычно видел Лоуренс, он был похож на карамель.
   В общем, мёд был настолько хорош, что хвост Хоро ходил со всем размахом, когда она подносила ложку ко рту, а, проглотив, она не могла сдержать восторженный крик.
   - Ммммм! Как сладко!
   - Дай попробовать, - попросил Лоуренс, и Хоро, сидя на козлах, посмотрела на него, как на безжалостного сборщика налогов.
   Прикрыв глаза в знак неохотного признания того, что она знала, кто смело вызвался добыть ей этот мёд, Хоро протянула ему ложку.
   Устало улыбнувшись, Лоуренс подхватил немного мизинцем и попробовал. Он был сражён головокружительной сладостью, не противоречившей впечатляющему виду мёда. Этот мёд был не просто сладким, он содержал особый аромат, напоминавший запах прелого дерева, создавая впечатление, что вокруг растёт густой лес. Конечно, это придавало вкусу мёда особую глубину и неповторимость.
   - Это невероятно. С чего он собран?
   - Ты тоже смог ощутить, да? - ответила Хоро, смакуя мёд, слизанный с ложки. - Это рождено от больших деревьев в этом лесу. Мёд деревьев.
   - Мёд деревьев... Сок, а? Интересно.
   Теперь он вспомнил, как пчела задержалась у дерева на пути к улью. В этот день Лоуренс узнал, что пчелы собирают нектар не только с цветов.
   - Мне интересно, знал ли браконьер секрет здешнего нектара?
   Кто-то же завязал прежде нить вокруг пчелы.
   - Мне тоже интересно. Пчёлы могут перелетать невероятные расстояния. Возможно, она получила ошейник, заблудившись на далёкой горе.
   Кто бы ни завязал нить на своём проводнике, улей он не нашёл, и сказанное Хоро было вполне возможным.
   - Но, малыш, мы точно подцепили крупную добычу, - проворковала Хоро.
   Лоуренс убрал всё, что он захватил с собой в поход за ульем, и сейчас разглядывал большой мешок на повозке.
   - На какое-то мгновение я не был уверен, что там произойдёт.
   Этого его поступка должно было хватить, чтобы оправдать своё имя после первых его ошибок в поездке, и он не удивился бы, если бы хватило с лихвой.
   Хоро, продолжая жадно облизывать деревянную ложку, заметила обращённый на неё взгляд Лоуренса и фыркнула.
   - Собираешься заслужить моё расположение сладостями?
   Её красновато-янтарные глаза смотрели прямо на него, но Лоуренс не стал отвечать на её взгляд и, забравшись на козлы, сел рядом с ней. Она нарочито зажала нос и отодвинулась.
   - Конечно. Если мы отвезём улей в следующий город, у нас будет целое ведро мёда.
   - O-o-o-o.
   Увидев загоревшиеся в предвкушении глаза Хоро, Лоуренс даже не потрудился криво улыбнуться. Он щёлкнул поводьями, и лошадь двинулась вперёд.
   - Надо же, польза и невезение и впрямь две стороны одной монеты, правда?
   Великий человек однажды сказал, что добрая и злая судьбы переплетены в одну верёвку. Лоуренс был уверен в непререкаемой точности этих мудрых слов.
   - Я бы предпочла, чтобы ты подыскал монету с удачей на обеих сторонах.
   На язвительное замечание Хоро у Лоуренса был готовый ответ:
   - Разве ты сама не желаешь чего-нибудь солёного каждый раз, когда поешь сладкого? Это то же самое.
   - Может, ты и прав.
   Затем Хоро положил свою руку на руку Лоуренса, державшую поводья и прижалась к нему.
   - Мы заблудились, потому что кто-то солёный сэкономил на лодке. Я очень надеюсь, что в следующем городе ко мне хорошо отнесутся.
   - А? Постой, это было...
   "Это было" - что, хм?
   Лоуренс потерялся в словах, видя перед собой светлую улыбку Хоро. Она чуть кивнула, и ему, наконец, удалось выдохнуть.
   - То, что мы получим за мёд. Это твой предел.
   Лоуренс посмотрел на довольно просиявшую Хоро.
   - Ха-ха. Какая весёлая поездка, нет?
   Она крепче сжала его руки, прильнув к нему поближе.
   Может, ему следовало сказать ей, что в такие моменты она никогда не жаловалась на его запах. Но даже если Хоро так вела себя вполне осознанно, это не обязательно означает, что с её стороны всё это одно лишь лицедейство. Лоуренс мог видеть разницу между искренней и показной улыбкой своей любимой жены.
   - Да, это весело. Ужасно весело, - сказал он. - Я ведь с тобой, в конце концов. Конечно, это будет весело.
   Глаза Хоро расширились, её уши и хвост пришли в движение.
   Они были глубоко в лесу, далеко от любого человеческого поселения.
   Не оправдываясь ни перед кем в частности, Лоуренс хотел, чтобы люди знали: если кто-то учует поблизости что-то особенно сладкое, то это может быть только улей в повозке - и ничего больше.
     

ВОЛЧИЦА И ЛЕСНЫЕ ЦВЕТА

     
   Повозка медленно двигалась по дороге вдоль берега реки.
   Лес поредел, и дорога стала ровнее. Через несколько дней после отъезда из деревни с горячими источниками Ньоххиры, про которую говорят, что она расположена на краю света, наконец-то Хоро и Лоуренсу начало казаться, что они возвращаются в мир людей. И всё же их дорога то петляла меж гор, подбиравшихся к самой реке, то уводила их вглубь леса.
   Стояла осень, их повозка катила по морю опавшей листвы, которая доходила им до лодыжек, когда они шли пешком. Хруст листьев под ногами был приятен, а запах почвы, которой листве было суждено стать, бодрил. Правда, опавшая листва часто скрывала истинный путь и иногда создавала видимость дороги там, где её не было.
   Они вдвоём не раз терялись на этих мнимых дорогах, даже без учёта уже того известного им леса. Они тогда заблудились по-настоящему и заехали глубоко в лес. Прежде чем они успели это понять, их повозка оказалась в месте, не отмеченном на карте, пугающая ситуация, заставившая их задуматься.
   Лоуренс сидел на козлах и держал поводья, пусть он был странствующим торговцем, но не дровосеком, способным свободно бродить по лесам. Потерявшись в одиночестве, он быстро умрёт и пойдёт на корм обитателям леса или на удобрение грибам.
   - Ты, дурень, это не та дорога.
   К счастью, рядом с ним сидел надёжный партнер, иногда подсказывавший ему, куда повернуть. Этим партнёром была девушка с волосами льняного цвета, отлично подходившего цветам осеннего леса. К неё на коленях лежал мех одного цвета с её волосами, и она расчёсывала на нём шерсть. Только она не была той девушкой, какой казалась. Волчьи уши росли у неё на голове, а мех в её руках был на самом деле её собственным хвостом. Рядом с Лоуренсом сидела Хоро, воплощение волчицы, жившей в пшенице, существо, жившее сотнями лет и ставшее дорогим спутником Лоуренса на всю жизнь.
   - Меня пробирает озноб при воспоминании, как я ездил в одиночку, - сказал Лоуренс, направляя поводьями лошадь на правильный путь.
   Хоро раздражённо вздохнула.
   - Это потому, что единственное, что у тебя есть, это твоя удача.
   Пушистый, тщательно ухоженный хвост Хоро переливался золотом на осеннем солнце. Розовое масло, которое она всегда втирала в шерсть, делало из её хвоста украшение, достойное усадьбы аристократа.
   - Это точно. Я про то, что повстречал тебя на своём пути, правда?
   Непринуждённость, с которой Лоуренс произнёс эти слова, застала её врасплох. Глаза Хоро широко раскрылись, но она тут же со смешком вернулась к уходу за хвостом, впрочем, движение её ушей показывало, что она не так бесстрастно восприняла его слова, как ей хотелось бы его в том убедить. Она была коварна, многое таила в себе и нередко проявляла свой глубокий запас мудрости и познания мира, и то же время она также находила радость в таких очевидностях, как то, что он сказал. Лоуренс думал, что всегда мог бы быть рядом с ней и никогда не устал бы от неё благодаря этому.
   - Нам, в самом деле, надо было спуститься на лодке.
   Время от времени они могли видеть реку с извилистой, изобилующей поворотами дороги. Река текла от самой деревни горячих источников Ньоххира, поэтому река была довольно оживлённой. Если бы они захотели потратиться, повозку можно было погрузить на судно и добраться на нём до моря за каких-то два дня, спокойно разглядывая небо и подрёмывая. Они не стали так делать ради бережливости.
   А другая причина состояла в том, что Лоуренс чувствовал бессмысленность спешки. Это путешествие наедине с Хоро совершалось после перерыва длиной во многие годы, и он хотел, не торопясь, наслаждаться им.
   - Но, однако... как болит спина...
   Лоуренс, выпуская поводьев, встал на козлах и потянулся. Конечно, он успел отвыкнуть от поездок на повозке, но другой причиной был его возраст.
   - Ты слишком усердно следишь за лошадью. Больше доверяй ей, - упрекнула Хоро, тоже потянувшись, выгибая шею, потом она села на козлы.
   - Я действительно трачу много сил?
   - Да. Почти с того самого момента, как я впервые села рядом с тобой.
   Хоро искоса взглянула на него, улыбаясь озорной улыбкой.
   Лет двадцать назад он путешествовал один и не был привычен к женскому присутствию, поэтому он вечно волновался, когда она, появившись рядом, дразнила его.
   - Но думаю, сейчас немногое изменилось. Я снова затягиваю шнур своего кошеля потуже, чтобы ни монетки не потратить впустую, ответил он с улыбкой.
   Хоро тут же наступила ему на ногу.
   - Ты дурень.
   Словно этого было мало, она ещё боднула его в плечо, заставив его только шире улыбнуться.
   - Честное слово, вот что мне делать с тобой?.. - пробормотала Хоро, собираясь вернуться к хвосту, но её уши вдруг ожили. - Что это?
   Не успел Лоуренс повернуться к ней, Хоро легко спрыгнул с козел. Его глаза следили, как она шла по хрустевшим опавшим листьям, а потом она исчезла за огромным пнём, торчавшим из земли. Он, было, подумал, что его любимая девушка побежала за цветами, но она вернулась. В руках она держала несколько больших грибов, почти закрывавших её лицо.
   - Этот лес открыт и хорошо продувается. Грибы здесь легко собирать.
   Она была такой всю эту поездку, а повозка была переполнена едой. Лоуренс не мог сдержать улыбки, когда она, без перерыва виляя хвостом, склонилась над повозкой, чтобы уложить грибы в мешок.
   Небо было чистым, а погода приятной.
   Он искренне подумал, что лишь они одни могли наслаждаться таким прекрасным путешествием.
   - Это весело, - вылетело из его рта, прежде чем он успел поймать свои слова.
   Пока Хоро суетилась с едой, шерсть на её ушах и хвосте укоризненно вздыбливалась. Когда же она обернулась, напряжение оставило её, и её мех снова мягко вернулся на месть.
   - Мм, хмм.
   Хоро снова заняла место на козлах и восторженно улыбнулась.
   Они покинули Ньоххиру, и за несколько дней он успел опростоволоситься с разжиганием простого костра, затем заблудился, поставив под вопрос дальнейшее путешествие, однако, как оказалось, поездка может быть и приятной.
   Лоуренс глубоко вздохнул, наслаждаясь моментом безмятежности, и хвост Хоро юркнул к нему под одеяло на колени. Нет ничего теплее тщательно ухоженного меха.
   Как торговец Лоуренс загадал недорогое желание, чтобы этот момент длился вечно. Возможно, он предчувствовал, что может произойти.
   - Послушай, дорогой, - медленно сказала Хоро.
   - Хм?
   - Я хотела бы записать свои воспоминания, чтобы никогда не забыть о том, как приятно это время, - продолжила она, с улыбкой прижимаясь к плечу Лоуренса. - Я израсходовала все чернила... Когда я могу ожидать новые?
   За её невинной улыбкой обычно скрывались какие-то мотивы.
   Хоро подлизывалась к нему только, чтобы чего-то добиться от него. Так же, как не бывает в странствии только лишь приятных сторон, не бывает его и без затрат. Она пыталась расположить к себе Лоуренса, чтобы он купил ей побольше письменных принадлежностей, потому что с самого начала путешествия она пребывала в хорошем настроении и, когда выпадало свободное время, записывала снова и снова.
   Хоро может прожить ещё сотни лет, но Лоуренс - нет. Ради неё и из-за столь разной длины их жизней он предложил ей записывать события за день. И она потом могла бы вечно наслаждаться, возвращаясь к этим счастливым дням, если бы записала достаточно много, так, чтобы она забывала начало раньше, чем дочитает до конца.
   Лоуренс был не совсем уверен, насколько хорошо это сработает, но Хоро, по крайней мере, была в восторге от этой мысли. Можно сказать, она стала одержимой ею. В конечном счете, он был счастлив потратить для неё деньги на бумагу, перья и недешёвые чернила, это всё стоило довольно много. Конечно, он не собирался забрать с собой монеты в загробную жизнь. И это его устраивало, но, в конце концов, Лоуренс оставался торговцем в глубине души. Он не мог пройти мимо того, что она израсходовала все чернила, записывая всё, что ей хотелось, в те несколько дней, когда их возможности были ограничены.
   - Почему бы тебе не содрать с дерева немного коры и не нацарапать всё на ней?
   Огромная волчица, которой в действительности являлась Хоро, могла получить столько коры, сколько захотела, одним движением своего когтя.
   - Дурень, древесная кора не хранится долго.
   - Ладно... Я не думаю, что мы сможем найти что-то для письма, пока не выйдем к морю и не доберёмся до портового города Атиф на его берегу.
   - Где-нибудь там не бродят овцы или коровы? Заодно добыли бы немного мяса - двух пташек одним камнем. Чернил нет, но... Ладно, что-нибудь сделаем с этим.
   Похоже, она была готова убить их своими страшными когтями, ободрать шкуру и получить из неё пергамент.
   - Скажу сразу - как делать пергамент, я не знаю.
   - Просто никуда не годишься.
   Лоуренс был невероятно близок к ответу - А кто всё истратил попусту? - но сумел сдержаться. Хоро написала немыслимо много, размахивая своим хвостом, только потому, что в эти дни произошло так много занимательного.
   У них повозке было несколько больших конопляных мешков с грузом. Ещё - щедроты осеннего леса, неуклонно собираемые Хоро по дороге, и мешок, издававший жужжание, явственно различимое любому внимательному уху. Несколько обитателей содержимого мешка недавно сумели сбежать, выбравшись через дырку в нём и прожужжав мимо Хоро и Лоуренса. В этом мешке лежал большой улей, добытый Лоуренсом ценой нескольких укусов в различные места на теле.
   - Благое несчастье... Ладно, это немного уведёт нас с пути, но мы можем туда заехать, - произнёс Лоуренс, разглядывая карту.
   - О? - заинтересовалась Хоро.
   - Вот сюда идёт ответвление. Думаю, рядом должен быть постоялый двор... Да, вот он. Люди по дороге в Ньоххиру останавливаются там, и я думаю, у них может быть запас бумаги и чернил.
   Среди почётных гостей, приезжавших в деревню горячих источников Ньоххиру, были аристократы, члены королевских семей, архиепископы из соборов, аббаты из великих монастырей, владевших обширными землями и многие другие. Писать - главное занятие таких людей, не было бы странным, если в гостинице оказалось всё необходимое.
   - Тогда едем этим путём. И каких похвал они заслужат, если предложат горячее рагу.
   Лоуренс думал, что Хоро собирала по пути всё, что можно есть, в качестве возмещения истраченных чернил и бумаги, но сейчас, увидев, как она облизывает в предвкушении того, из чего может быть приготовлено рагу, он понял, что она просто тешит своё чревоугодие. В любом случае, если ей было весело, его это устраивало.
   - Прекрасно, давай проверим, - сказал он, искоса наблюдая за своей спутницей.
   - Действительно, - удовлетворённо кивнула Хоро.
   Лоуренс смиренно вздохнул и направил лошадь к северу с прежнего направления к западу.
     
   Путь к постоялому двору не занял много времени. Похоже, когда-то здесь собирались лесорубы, с тех пор здесь валялось несколько брёвен, предоставленных мху и плесени. Над постоялым двором был прикреплён её знак в виде топора. Всё здание заросло плющом и мхом - даже сильнее, чем брёвна.
   - Мм, - принюхалась Хоро. - Это хорошее место.
   Постоялый двор притаился в глубине леса, а само здание казалось очень старым, и создавалось впечатление, что они наткнулись на жилище лесных духов. Однако балки и колонны, поддерживавшие карниз, выглядели недавно установленными, в саду за оградой росли овощи, а на траве под лучами солнца лениво жевали козы и свиньи. Было очевидно, что место поддерживалось в хорошем состоянии. Однако Хоро восхищалась не этим, её привлёк запах хлеба, доносившийся с дымом из трубы.
   - Может, остановимся здесь сегодня?
   - Если у них окажутся свободные кровати.
   Лоуренс дал такой осторожный ответ не потому, что надеялся сэкономить, ограничившись ночлегом в сарае. Он заметил трёх великолепных на вид лошадей, привязанных в стойлах конюшни и нескольких человек, увлечённых выпивкой и похожих на конную стражу. Весьма вероятно, что здесь остановились влиятельные люди.
   - Ладно, я по крайней мере могу спросить о ночлеге где-нибудь под крышей.
   - Может, я притворюсь больной?
   - Они тогда могут пустить тебя посидеть у огня, но я не знаю, сможешь ли ты тогда рассчитывать на мясо и выпивку.
   - О-о-о.
   Лоуренс криво улыбнулся при виде искреннего огорчения на серьёзном лице Хоро из-за перспективы остаться без мяса и напитков. Он нашёл место для повозки и решил для начала открыть дверь.
   - Прошу прощения, я войду.
   Должно быть, работники готовились к обеду, потому что его тут же встретил сладкий аромат хлеба. Безошибочный запах чеснока и масла расшевелил его аппетит. Хоро с громко урчавшим животом следовала за ним.
   - Надо же, не часто видим здесь таких людей, как ты. Путешественник, да? - встал из-за стола, прервав оживлённый разговор, мужчина, вполне похожий на владельца. В его бороде проглядывали седые пряди, и сам он выглядел в точности, как человек, живущий в лесу.
   - Нет, я... - заговорил Лоуренс, собираясь представиться, но его перебил кто-то, сидевший за одним столом с владельцем.
   - А, смотите, если это не господин Лоуренс!..
   Лоуренс посмотрел на него и узнал настоятеля монастыря, приезжавшего несколько раз к нему в купальню.
   - Какая приятная неожиданность, отец аббат. Сам Господь свёл нас здесь.
   - Какое совпадение. О, и твоя жена с тобой, - заметил аббат.
   В ответ на приветствие Хоро с достоинством кивнула - в такие моменты она всегда была прекрасной лицедейкой.
   - Уважаемый, это владелец "Волчицы и пряности" из Ньоххиры.
   - Так, так, так. Только не говори, что ты собрался открыть поблизости купальню?
   Все рассмеялись шутке хозяина и, пожав руку Лоуренсу, предложили им место за столом.
   Один мужчина был достаточно высокого положения, он остался сидеть.
   - А, господин Лоуренс, это господин Бивери, правитель соседней земли. Правитель Бивери, это господин Лоуренс, владелец знаменитой купальни в Ньоххире.
   - А, купальня. Я слышал о ней. Купальня вечных улыбок, не так ли?
   Хотя он, очевидно, был местным землевладельцем, с ним не было сопровождающих, и он охотно протянул руку Лоуренсу. Тот представился, обменялся рукопожатием и, в свою очередь, представил Хоро, и они заняли предложенные им места. Казалось, этот Бивери не слишком кичился своим положением.
   - Но, господин Лоуренс, разве сейчас не время тебе готовиться к зиме? Или, может, ты отправился получить заказ?
   Вопрос оказался совершенно неожиданным, но Лоуренсу было нечего скрывать о Коуле и Миюри. Поэтому он расслабился и сообщил, что они едут повидаться с будущим священником и своей дочерью, и настоятель низко кивнул.
   - Понимаю. Слово даю, мы слышали о деятельности господина Коула. Рассказы повествуют, как мы чувствуем, о настоящем герое войны, но я не сомневаюсь, что вы беспокоитесь.
   Коул покинул Ньоххиру, сказав, что он сделает всё возможное ради исправления Церкви, такой испорченной ныне. Их единственная дочь Миюри пошла за ним, и, судя по всему, они вдвоём вершили великие дела.
   - Отец аббат, ты сейчас следуешь в Ньоххиру?
   - Да. Именно из-за действий господина Коула всю весну и всё лето голова кругом шла. Всё наконец-то успокоилось, и я решил отдохнуть, раз представилась такая возможность.
   Именно сейчас владельцы церквей и монастырей были вынуждены пересмотреть свои позиции и имущество из-за влияния Коула и Миюри. Они были заняты получением всяких разрешений и распределением имущества, чтобы их не могли сделать жертвенными агнцами.
   - Вот чёрт... извини, Коул доставил тебе столько хлопот.
   - О, нет, проблема совсем не в нём. Это просто невероятная возможность. Трудно начать очищение без должного пинка.
   Будучи тем, кого гости купальни из духовенства просили помочь с этим очищением, Лоуренс ощутил, что его тёплая улыбка в действительности довольно натянутая.
   Посреди этой беседы Хоро вдруг легонько дёрнула его за рукав, намекая, что хватит болтать и пора переходить к тому, зачем они сюда пришли.
   - О, ничего, если я спрошу о чём-то? - приступил Лоуренс. - Здесь можно найти лишние чернила и бумагу?
   Не только аббат, но и владелец постоялого двора, принесший выпить, недоумённо уставились на Лоуренса.
   - Чернила и бумагу?
   - Мы записываем, что встречаем по пути, чтобы пополнить наш запас знаний, но у нас закончились бумага и чернила. Мы надеялись здесь найти одолжить немного, если у вас что-то есть.
   Выслушав Лоуренса, аббат и владелец переглянулись, затем вдвоём посмотрели на него с неопределёнными улыбками.
   - Что ж, мы как раз разговаривали об этом.
   - То есть?
   Аббат прочистил горло.
   - Благодаря всему сделанному господином Коулом все хранилища в мире прямо сейчас буквально выворачиваются наизнанку. А господин Коул к тому же работает над переводом Священного Писания на общий язык, чтобы каждый мог его прочитать, верно? Это всё приводит к тому, что перья, чернила и всё остальное прямо слетает с полок, как только туда попадают.
   Не так много умеет читать и писать, и обычно немногим требуются перья и чернила.
   - Я спрашивал и в городах, где останавливался, везде всё это трудно найти, если у кого что и остаётся, цены просто ужасно высокие. Присутствующий здесь правитель Бивери, - настоятель показал на землевладельца, - купил этих вещей довольно много в прошлом году, и мы сейчас обсуждали, сколько он сможет выделить мне.
   Слово "правитель" вызывало образ человека с величественными бородой и чертами лица, но при великолепной бороде глаза Бивери были миролюбивыми, может, поэтому у него был несколько сонный вид. Лёгкость, с которой он протянул руку для приветствия, возможно, свидетельствовала о его природном миролюбии.
   - Просто я купил их у менестреля, случайно проезжавшего через мою деревню в прошлом году. Он сказал, что женился на танцовщице, которую встретил в Ньоххире, и возвращается в родной город. Он сказал, что ему теперь нужны не перья, а плуги.
   Менестрели и танцовщицы не могли долго заниматься своим делом всегда. Лоуренс уже задумывался, чем занимаются люди, развлекавшие гостей в купальнях, и теперь он знал один такой случай.
   Однако аббат первым обратился к землевладельцу с вопросом о чернилах и прочих вещах, Лоуренс должен был уступить. Он уже подумал, что Хоро придётся терпеливо ждать, когда они доберутся до Атифа.
   - Но, правитель Бивери, несомненно, воля Господа привела господина Лоуренса на постоялый двор в поисках чернил и бумаги.
   - Что? - вырвалось у Лоуренса.
   Бивери, аббат и хозяин двора с улыбкой посмотрели на него. Хозяин заговорил первым:
   - Правитель Бивери искал помощи. В конце концов, приход сюда знающих и образованных людей - весьма обычное дело.
   - К сожалению, я не гожусь для этого, но, думаю, ты идеально подходишь для этой работы, господин Лоуренс, - сказал аббат.
   Бивери сел на своё место и посмотрел прямо на Лоуренса. Это был взгляд, присущий обладателям власти.
   - Я, Бивер, искренне молился Богу здесь, на земле, когда-то считавшейся еретической. Это истинная удача, что я встретил тебя, господин Лоуренс, такого выдающегося и опытного торговца, втайне поддержавшего компанию Дива.
     
   0x01 graphic
     
   Лоуренс был озадачен, он не мог понять, что вообще происходит, но Хоро рядом с ним неспешно потягивала свой напиток, значит, пока ничего опасного не было. Он прочистил горло, приосанился и спросил:
   - Чем я могу быть тебе полезен, мой господин?
   - Не мог бы ты спасти мою землю в её бедственном положени? С твоим таким острым чутьём торговца? - тихо сказал Бивери, бородатый, сонного вида землевладелец говорил умоляющим тоном, затем он посмотрел на сидевшего рядом аббата. - Я бы хотел подарить господину Лоуренсу немного чернил и бумаги в качестве благодарности. Ты не против?
   - О, конечно, нет. Я уверен, этого желает и Бог.
   Бивери кивнул и повернулся к Лоуренсу:
   - И тогда это то, что я предлагаю. Что ты думаешь?
   У ближайшего землевладельца появилась срочная нужда. С другой стороны, похоже, нехватка чернил и бумаги стала повсеместной, кто знает, найдутся ли они даже в самом Атифе. Его торговые тревожные колокола громко звонили, он гадал, не стоит ли ещё о чём-то расспросить, но от Хоро исходило давящее чувство, ответив отказом, Лоуренс должен был приготовиться некоторое время спать без хвоста Хоро.
   - Очень хорошо. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы помочь тебе.
   - О, как замечательно! - сказал Бивери, вставая и сжимая руку Лоуренса обеими руками.
   Аббат вознёс молитву, а владелец постоялого двора наполнил всем чаши вином.
   У Лоуренса на лице была улыбка торговца, но ситуация его всё же тревожила. Что нужно было землевладельцу, завсегдатаю этого постоялого двора? Однако кроме тревоги Лоуренс ощутил и любопытство. Зачем-то понадобились его знание торговли и опыт торговца.
   - Я бы хотел, чтобы ты без промедления приехал в мои земли. Я покажу тебе дары моего... - на этом добродушный Бивери остановился и посмотрел на владельца постоялого двора. - Это не нанесёт ущерба хранителю сего места?
   Несмотря на серьёзный тон последнего вопроса, и владелец, и аббат разразились смехом и вместе покачали головами. Похоже, Бивери был из тех землевладельцев, которые любимы многими людьми. Даже Хоро, обычно строгая при оценивании людей, казалось, получала удовольствие от этой компании, сидя рядом с Лоуренсом.
   - Тогда отправимся, пока солнце не село. Моя усадьба здесь недалеко.
   Лоуренс почтительно опустил голову.
     
   Земли Бивери действительно начинались невдалеке от постоялого двора. Собственно и сам постоялый двор, как узнал дорогой Лоуренс, был прежде лесопилкой, принадлежавшей семье землевладельца.
   Деревья стали редеть, скоро они выехали на небольшую равнину среди лесов, там стояла традиционного вида деревня. Селяне кланялись Бивери, проезжавшему мимо них в сопровождении единственного конного стража.
   Деревня выглядела довольно простой - не было видно ни коров, ни лошадей, только несколько собранных вместе вьючных мулов, но в то же время деревня казалась мирной и хорошо управляемой.
   - Господин Лоуренс, есть большая проблема, я хотел бы, чтобы ты позаботился о том, с чем пришлось столкнуться главе деревни, - заговорил Бивери, когда они проезжали между почти убранными пшеничными полями.
   - С чем-то, требующим моих познаний в торговле?
   - И даже очень.
   Бивери по-доброму улыбнулся встреченному селянину, возвращавшемуся с работы в деревню, а затем продолжил:
   - На самом деле никто из нас, включая и меня, ничего не знает о торговле, и потому мы не знаем, что делать...
   - Но эта деревня кажется мне достаточно спокойной. Не заметно, что здесь что-то идёт не так.
   Обычно было достаточно одного взгляда на деревню, чтобы увидеть, не погрязли ли её жители в долгах, став жертвой нечистоплотного торговца, не раздавлены ли они непомерными налогами, которыми их обложил всевластный землевладелец.
   - К счастью, эта проблема не сказывается на повседневной жизни селян, но... может, потому мы и не думали об этом всерьёз - вздохнул Бивери. - Когда такие потоки большого мира - или, скорее, его волны - достигают нас даже в таких отдалённых от него деревнях, они увлекают с собой людей. Вот, и я тоже начал терять уверенность в том, что я всегда думал.
   - Что ты имеешь в виду? - спросил Лоуренс.
   - Ну... что мы должны делать с этим лесом, который поддерживает мою землю и моих людей, - ответил Бивери, глядя уныло, будто он раскрывал какую-то постыдную тайну своей семьи.
   - Лесом? - блеснули глаза Хоро, пьяные от вина на постоялом дворе.
   - Да. Именно как сказал отец аббат, мир стремительно движется вперёд, и это не проходит мимо нас. По существу... - запнулся Бивери, взглянув вперёд.
   Там, в конце дороги перед лесом, показался скромный на вид дом землевладельца.
   - По существу мы спорим, как можно было бы получить наибольшую выгоду от нашего леса, - сказал непритязательный землевладелец, судя по его лицу, он был в настоящем тупике.
     
   Этим вечером Бивери угощал их ужином, включавшим зайчатину, а также мясо перепела, бекаса и гуся. В городах были обычными те виды мяса, которые можно заготавливать, например, говядина или свинина, здесь же были представлены блага гор, которые идут в пищу немедленно после их добычи, затея поужинать чем-то подобным в городе заставила бы золотые монеты улетать из кошеля Лоуренса.
   Хоро была, конечно, в восторге, но Лоуренс только почувствовал себя ещё более обязанным. А то, что рассказал за ужином Бивери, совсем не казалось чем-то легкоразрешимым.
     
   Фухх... давненько мне не перепадало такого вкусного мяса... - сообщила пребывавшая в полном удовлетворении Хоро, лёжа на кровати, поглаживая свой живот и размахивая хвостом. - Судя по этому мясу, лес за этим особняком невероятно как хорош. Помыслить своими руками вырубить его на древесину - верх глупости. Позиция бородача оставить деревья там, где они есть, достойна внимания.
   Лоуренс, сидя на углу кровати, посмотрел на тихо отрыгнувшую Хоро и, снова повернувшись к свечам, вздохнул.
   - Ты, возможно, права, но...
   - Ты что, на стороне дурней?
   Неумолимость слов Хоро объяснялась её отношением к будущему этого леса. Пусть здесь была и не её территория, мысль об уничтожении столь изобильного леса была для неё невыносимой.
   - Я понимаю чувства селян, когда они говорят, что хотят срубить деревья и продать древесину.
   - Хм?.. - Хоро открыла один глаз и посмотрела на Лоуренса.
   - Война с язычниками закончилась, торговля на резком подъёме, многое подорожало. По той же причине у нас в Ньоххире не хватает разменной монеты.
   Перед глазами Лоуренса встала живая картина владельцев купален, услышавших о его с Хоро поездке и прибежавшими просить помочь в обмене денег на мелкую монету.
   - Среди торговцев древесина пользуется большим спросом для лодок, повозок, ящиков и бочек, поэтому она подорожала. Использовать эту возможность, срубить несколько деревьев и заработать немного денег не является неразумным выбором.
   Хоро повернулась набок, приподняла голову и сердито стукнула хвостом о кровать.
   - Дурень. Сделав это, они обратят такой красивый лес в пустыню. Ты уже забыл, каким вкусным было то мясо?
   - Я ценю и это. Деревня живёт до сих пор так спокойно, вероятно, благодаря изобилию этого леса.
   - Мм. Значит, ты это понимаешь, - сказала Хоро с таким гордым видом, будто её похвалили, вероятно, она была немного пьяна.
   - Бивер представляется разумным и добросердечным землевладельцем. Его щедрость проявилась в том, что он разрешает селянам собирать грибы, мёд и даже дикий овёс и рожь из леса. И даже если случится неурожай, им никогда не придётся беспокоиться о еде.
   - Ага. Это совсем не плохо... - проговорила Хоро, прикрыв глаза. Возможно, из-за сытного ужина и выпивки, но к тому же она могла и устать, отвыкнув за годы от путешествий.
   - Но следует сказать, что они не могут прожить без серебра. Деревня должна зарабатывать деньги для товаров, которые не могут производить сами.
   - Мм-хмм... Но рубить и продавать деревья? Что за глупая затея...
   Голова Хоро упала с ладони, на которую опиралась. Скоро её тело просто свернётся калачиком, поэтому Лоуренс со вздохом встал и стал снимать с неё плащ, в котором она лежала.
   Ррргх... Я могу спать и так...
   - Да, ты можешь. Можешь порвать плащ.
   - Дурень...
   Движения Хоро замедлялись. Его поражало, что она могла вести себя так и в то же время настаивать на своём звании мудрой волчицы и великого существа, которому когда-то поклонялись как богине.
   Он снял с неё плащ, потом снял с её шеи и положил на подушку мешочек с пшеницей. Она, тихо похрапывая, уже пребывала в мире снов.
   - Какая же она маленькая, - вздохнул Лоуренс, сложил плащ и подошёл к окну.
   Ночной осенний ветерок слегка холодил ему кожу, лес хранил под своей сенью глубокую темноту, которую был не в силах растворить лунный свет.
   - Вырубленные деревья вырастут снова... поэтому им лучше продать древесину по высокой цене, пока это возможно, так, да?
   Так думали вовсе не два-три жителя деревни. Но Бивери, несколько поколений управлявший этой землей, боялся, что опустошение леса ради моментальной прибыли будет означать, что они впредь не смогут полагаться на прежнюю благосклонность леса. Ели этот страх и был сродни суеверию, то совсем беспочвенным он не был. Даже грибы перестали бы расти через несколько лет, если их полностью вырвать, насыщая свою жадность. Вырубишь деревья - изменишь направление воздушных потоков, воды потекут иначе, сменятся растения, Изменятся условия жизни птиц и пчёл.
   А чтобы выросли новые деревья, потребуется больше одного поколения людей.
   Так что было достаточно оснований для осторожности.
   Но если ценность древесины начнёт падать, пока они будут рубить, а деревню в это время постигнет неурожай или пожар, или любое другое бедствие, и деревне потребуются большие деньги? Нетрудно представить, как они начнут ссориться, пытаясь продать древесину пораньше.
   Землевладелец Бивери хотел уменьшить проблемы селян, сохранив при этом густой лес на будущее и оставив какие-то деньги на своей земле.
   Тогда что же делать?
   Лоуренс всматривался во мрак ночного леса, потом, наконец, вздохнул и закрыл окно. Эта проблема не из тех, что решится сама собой, когда немного подумаешь. Он должен был выслушать селян и при необходимости переговорить с главой деревни или другими представителями общины.
   В целом Лоуренс сказал бы, что имеет дело с чем-то большим, чем просто торговая проблема, здесь играет роль управление людьми: поняв в точности, чего хотят люди, найти между ними согласие, удовлетворяющее всех. Тем, кто мог бы оказать большую помощь в такое время, была Хоро, мудрая волчица.
   Обдумав это, Лоуренс со вздохом скрестил руки на груди.
   Хоро свернулась калачиком, укутавшись в одеяло, и тихо похрапывала.
   - И потому тебя называли великой мудрой волчицей.
   Приподняв одеяло, он увидел её мирное спящее лицо, и края его губ приподнялись в улыбке. Он, поцеловав её в щеку, задул свечу и сам залез под одеяло, отложив все заботы на завтра.
   В то же мгновение он уснул.
     
   И Лоуренс, и, что необычно, Хоро проснулись рано. Это было с её стороны ни похвальным рвением, ни благодарностью за мясо, которым их угощали за ужином, ни чем-нибудь ещё в этом роде. Скорее, это было негодование при мысли, что обильный лес мог быть уничтожен, что побудило Хоро действовать без промедления.
   Сейчас она неслась впереди него по направлению к лесу.
   - Эй, Хоро... подожди!
   - Ты что, перепил вечером?
   При движении по дикой местности, похоже, важнее не сила или выносливость, а то, как кто-нибудь двигается. Хоро шла поистине волчьей походкой, она почти летела над землёй. Это было слишком для Лоуренса, владельца купальни. Впрочем, примерно так же он отставал от неё в Ренозе, будучи странствующим торговцем, когда она тащила его от дома Делингов.
   - Но ты... кха, кха... Чего ты так взвинчена?
   Горло Лоуренса сжалось, он выпил прохладной воды из захваченного меха. Хоро оглянулась, её красные глаза горели.
   - Я не взвинчена. Я просто думаю, что те, кто осмелился бы погубить такой лес, неисправимые дурни!
   Было бы бесполезно ответить, что это именно то, что называется яростью. Лоуренс вздохнул и перехватил деревянную вощёную дощечку, которую он держал под мышкой. На ней заострённой палочкой он подробно записал, как селяне относились к лесу.
   - Как бы ни было, лес Бивери действительно выглядит вечным. Здесь у нас... хм... здесь место, где они собирают дикие зёрна.
   Рожь и овёс можно найти в лесу. Не столь качественные, как взращиваемые людьми на полях, но они прекрасно годились для пивоварения или на корм вьючным животным.
   - Мм. Лес достаточно открыт солнцу, и с того холма хорошо стекает вода. Я могла бы прогнать оленей и кабанов и обеспечить урожаи на тысячу лет.
   Хоро была воплощением волчицы, живущей в пшенице, это должно быть правдой.
   - Некоторые полагают, что вырубка деревьев в этом месте не слишком скажется на лесе.
   Лоуренс думал, что в таком случае селяне смогут расширить свои поля.
   Хмпф, они действительно дурни, - обернулась Хоро и посмотрела на эту поляну в лесу, её хвост сделал резкое движение, будто отмахнулся от такого замысла. - Вперёд, вырубите здесь деревья. Ветер в ненастье придёт и уложит все колосья пшеницы. И останутся лишь слишком короткие и самые толстые, только они что-то принесут. Через несколько лет не останется ничего, кроме колючек, которые нельзя ни варить, ни жарить.
   Хоро веками жила на пшеничных полях деревни Пасро, а прежде властвовала в месте под названием Йойтсу, упрятанным в горы глубже, чем сама Ньоххира. Она, несомненно, сама видела вековые изменения лесов, чего он не мог себе даже вообразить.
   - Понятно. Давным-давно люди в деревне, куда я приехал торговать, жаловались, что вдруг лишились лесных благ. Полагаю, это оно и есть.
   - Да. Лесное изобилие для них - это данность, потому я не заблуждаюсь насчёт их мыслей: их удача, мол, будет с ними, что бы они ни сделали. Но лес чувствительней ваших весов для всякой мелочи.
   Хоро присела, подобрала пучок соломы и по-ребячьи отшвырнула его прочь.
   - Куда теперь?
   - Участок к востоку отсюда... Хм? - удивлённо воскликнул Лоуренс, глядя в записи рассказов селян на дощечке.
   - В чём дело?
   - В общем, - Лоуренс повернул доску к Хоро, - тут предупреждают о пчёлах.
   У него ещё не прошли укусы пчёл, полученные, когда он добывал улей. Он втирал в места укусов мазь, замешенную на свином жиру, а там, где он не доставал, втирала Хоро, и она не могла не знать его боль. Но она была и ненасытной волчицей.
   - Ты о том, что нам нельзя упускать такую возможность?
   - Нет! Я больше не буду собирать ульи!
   Если он не откажется сразу, она будет давить, пока он не отправится ещё за одним ульем. Хоро усмехнулась, куснула соломинку, которую держала в руке, и указал на восток.
   - Тогда идём туда.
   Следуя за бодрой Хоро, Лоуренс почему-то ощутил ещё большую усталость. К счастью Хоро с осторожностью пошла по тропинке, сбегавшей с небольшого холма. Она показала ему ямы, скрывавшиеся под опавшей листвой, и выглядевшие твёрдой почвой, прикинула направление ветра и нашла, как легче их обойти.
   Лес становился всё гуще и гуще, а воздух - более тяжёлым и влажным. Здесь росло много хвойных деревьев, закрывавших солнце. Какой-то шум и треск веток производили, вероятно, птицами, которых он не мог видеть, или белками и мышами, быстро скрывавшимися с глаз. Вокруг валялось много желудей и шишек, пусти сюда свинью, она быстро бы растолстела.
   - Чем дальше идём, тем лучше этот лес, - восхищённо вздохнула Хоро, и Лоуренс кивнул, соглашаясь. - Это объясняет, почему жители деревни не слишком усердны на полях.
   - Хм... Не видно, чтобы поля в деревне были в столь плачевном состоянии. Это действительно так?
   - Они не задумываются об этом. В конце концов, жители деревни могут найти еду, если захотят, просто гуляя по лесу, так что, конечно, это неизбежно. Что ж, тем сильнее меня поражает, почему они спорят, как поступить с лесом. Его потеря привела бы столь многих в трудное положение, - сказала Хоро, наблюдая за белкой, пробежавшей по ветке дерева.
   - Это потому что лесные блага не равны для каждого.
   - Хм?
   Хоро подобрала на сей раз палку вместо пучка соломы и, поворачиваясь к Лоуренсу, стукнула ею о корень дерева, возможно, просто от нечего делать.
   Он увидел под ногами траву, помогающую при лихорадке, и, поскольку Бивери позволил им взять из леса всё, что они захотят, он сел на корточки и, отвечая Хоро, охотно собрал траву.
   - Эти травы, грибы и орехи полезны для всех. Но деятельность людей сложна.
   Хоро промолчала, но показала глазами - продолжай. Они пошли рядом.
   - Блага леса могут быть обильными, но есть очень многое, что можно превратить в монеты.
   - Мёд и всё такое?
   - Да. Я думаю, мёд - это лучший пример еды. Ты можешь продавать эль или сидр - в зависимости от возможностей, но если вода в этом месте не очень хорошая, то об этом никто и не помыслит. А когда ты так далеко от населённых мест, доставка будет стоить времени и денег. Жидкий товар тяжёл, поэтому перевозка груза обойдётся дороже всего. Если вкус не слишком хорош, едва ли товар удастся продать на рынке.
   Лицо Хоро приняло задумчивое выражение, возможно, она вспоминала торговое путешествие с Лоуренсом.
   - Можно, скажем, привезти из города овец и свиней и пустить здесь пастись, но расстояние и тут станет проблемой.
   В этот момент Хоро внезапно вытянула шею и посмотрела вглубь леса.
   - Что там?
   - Запах углей...
   Он на миг обеспокоился, не начался ли пожар, но Хоро была для этого слишком спокойна. И он тогда понял, откуда запах.
   - Это осталось от пережигания дерева на древесный уголь.
   Он указал небольшую грязную кучку.
   Чтобы получить древесный уголь, дрова обычно укладывали, чередуя послойно с мокрыми листьями, в яму в земле и поджигали. Затем закрывали сверху землёй, оставляя отверстие для воздуха. Пережигание занимало одну-две ночи.
   - Уголь нужен всем, но есть люди, которым он нужен больше других.
   - Может, мяснику?..
   Лоуренс фыркнул, таким забавным показалось ему предположение Хоро, чем заслужил её пристальный взгляд.
   - Прости, прости. Мясо, пожаренное на углях, конечно, очень вкусное.
   Хоро раздражённо отвернулась и поковыряла кучу палкой.
   - Больше всего уголь требуется кузнецам.
   - А-а-а... Те, кто постоянно жжёт уголь в лесу, и от них расходится лязг железа, нет?
   - Это, вероятно, кузницы побольше. Но да, что-то в этом роде.
   - Значит, это они хотят вырубить деревья? - Хоро глянула на дощечку в его руке.
   - Иногда и они. Особенно учитывая, насколько вырос в цене уголь сейчас, ведь от этого дорожают и товары из железа. При таком густом лесе они могут решить, что нашли хорошую возможность разбогатеть.
   - Какое корыстолюбие.
   Не упусти свою возможность, говорят они.
   Хоро фыркнула и вздохнула.
   - В общем, как я говорил, трудно превратить все блага, которые селянам посчастливилось бы получить из леса, в деньги. И эти блага не были поделены со всеми.
   Больше всех заработают лесорубы, которые вырубят деревья, и те, кто отвезёт древесину. За ними идут угольщики и кузнецы. Конечно, не все деньги пойдут им. Конечно, им придется заплатить налоги Бивери, и это пойдёт в доход деревне. Но большие деньги, получаемые в первую очередь, заставят немногих этих получателей возгордиться, в деревне быстро выстроится лестница, ступени которой селяне займут по их доходам.
   И это совсем не обрадует тех селян, которые не заняты денежным делом, - тех, кто в лесу охотится или собирает то, что вносит столь ценное разнообразие на обеденные столы жителей деревни, и, конечно, тех, кто проливает пот на полях. А волнений в деревне Бивери боялся больше, чем опустошения леса.
   - Должен найтись более лёгкий способ заработать деньги.
   - Мм, - Хоро закрыла глаза, будто внимательно прислушиваясь к происходящему вокруг, затем заговорила. - Верно. Что насчёт мехов?
   Она был воплощением волчицы, а волчьи шкуры иной раз выставлялись в лавках на рынке. Это была деликатная тема, но именно Хоро её затронула, и он должен был ответить.
   - Меха - это одно из немногого, что можно было бы обменять на деньги, но... большинство охотников согласны с вырубкой деревьев.
   Хоро нахмурилась.
   Они полагают, им так будет легче преследовать добычу, поэтому они хотят, чтобы деревья исчезли.
   Хоро изумлённо опустила плечи, а потом с силой ударила палкой, что она держала в руке, по стволу дерева.
   - Люди - сплошь дурни и ничего более.
   - Но скорняки против вырубки деревьев, думаю, они с охотниками просто уравновесят друг друга.
   - Хм? - произнесла озадаченная Хоро, вероятно, не понимая мотивов скорняков.
   Чем больше будет добыто животных, тем больше будет работы с мехами.
   Лоуренс стал объяснять работу мира людей.
   - Тебе нужно будет продубить шкуры, верно? А для этого требуется место в глубине леса. Вот почему... - он посмотрел на деревья, растущие вокруг, и в этот момент что-то понял. - О, точно. Думаю, они это имеют в виду, предупреждая о пчёлах. Да, что ж. Полагаю, ты хотела бы увидеть не таких пчёл.
   - Фи-и... Те, что роятся над коровами?
   Она говорила о кровососущих оводах. Похоже, лишь насекомые не подчинялись волкам, повелителям леса. Лицо Хоро выражало отвращение.
   - Нет, те, что собираются на деревьях.
   - Это... не те? Пчёлы, которые собирают нектар? Так они собирают где угодно.
   Улей, который они добыли не так давно, был тоже полон нектара, собранного с деревьев со сладким соком. Но насекомым деревья были нужны и для другого.
   - Те, что устраивают себе дома внутри деревьев. Ты не видела странные семена, растущие на деревьях?
   Хоро недоумённо посмотрела на него, затем неуверенно кивнула.
   - Да... случалось. Это которые растут прямо из веток деревьев, да? Но называть их "семенами"... это странные наросты на деревьях. И в еду не годятся.
   Она высунула язык и скривила лицо, возможно, она когда-то попробовала такой.
   - Они растут, потому что именно там те пчёлы откладывают яйца. Можно сказать, что это их колыбель.
   Хоро, до слёз испытывавшая отвращение к насекомым, паразитирующим на других насекомых, побледнела, услышав об этом. Но в то же время она нахваливала личинки пчёл, находя их восхитительными на вкус, её любопытство, похоже, победило.
   - И? Как это относится к мехам?
   - Самым прямым образом. Скорняки отрезают эти наросты, заливают водой, кипятят и дубят шкуры этим отваром.
   - О-о-о. И потому... Понятно. Гора мехов великолепна, но только не без чего-то, чем можно дубить шкуры.
   - Точно. И мех - это один из немногих товаров, который можно легко продать за деньги. Это может подействовать на селян сильнее всего, чтобы пытаться спасти лес.
   Хоро кивнула и посмотрела на него так, словно им, наконец, показался лучик надежды, но затем ей, видимо, что-то пришло в голову.
   - Но, дорогой, между мехами и древесиной - что принесёт больше денег?
   Он не ожидал меньшего от мудрой волчицы - нет, от жены бывшего торговца.
   - Конечно, древесина, без тени сомнения.
   Хоро раздражённо вздохнула и отшвырнула палку. Затем она огляделась вокруг, сложив руки на груди, словно она управляла этим лесом. Даже ей было понятно, какую роль играет обещание большой прибыли.
   - Но, как я сказал сегодня утром, нам нужна твоя мудрость.
   Они пришли в лес с лучом надежды найти что-то денежное, способное перекрыть продажу древесины или поддержать позицию скорняков, но пока не очень продвинулись. Как Лоуренс знал все входы и выходы в торговле, так и селяне с рождения жили рядом с этим лесом. Самонадеянно думать, что он может заметить то, что не увидели они.
   - Хмм... я могу говорить о преимуществах сохранения леса в целости и о вредных последствиях вырубки деревьев...
   - Так, или мы могли бы содрать с тебя верхний слой.
   Хоро надула губы, её уши и хвост недовольно качнулись.
   - С этой моей формы сдирать нечего.
   - Тогда, может, точнее сказать, что мы должны покрыть тебя ещё одним слоем меха?
   Истинной сущностью Хоро была огромная волчица. Если жители деревни увидят её мельком и услышат её вой на луну, страх перед властителем тёмных лесов может поселиться в их душах. Убоявшись её гнева, они, возможно, не осмелились бы прикоснуться к деревьям в лесу.
   - Но места себе не найду, если слабая маленькая девочка или кто-то ещё будет отправлен в лес... Я не смогу всегда приходить сюда в этот лес.
   Люди, знавшие прежние верования, существовавшие до распространения учения Церкви, знали и то, что следует делать, сталкиваясь с гневом повелителя леса и не только его, но и духов, населявших горы и источники. Лоуренс почти представил Хоро в волчьем теле, растерянно обнюхивавшую рыдающую девушку, принесённую ей в жертву. Это показалось ему забавным, но смеяться он не мог. И потом, если люди станут бояться леса и перестанут ходить в него, их жизнь стала бы намного тяжелее. Лоуренс с Хоро пошли бы против своего отношения к жизни, создав ради сохранения леса ситуацию, когда никто не смеет прикоснуться к его благам леса.
   - Красноречие - это, скорее, твоя специальность, разве нет?
   Он не хотел слышать это от Хоро, выпрашивавшей еду любыми уловками, и, несомненно, это она прочла на его лице. Она подошла к нему и очень осознанно наступила ему на ногу, затем отошла на несколько шагов и скрестила руки на груди.
   - Это твоя специальность, разве нет?
   - Да, это так, - вздохнул он со стоном.
   - Мммм... Всё сводится к деньгам, нет?.. Я не поверю, что таком богатом лесу не найдётся ничего, что стоило бы каких-то денег...
   До селян земель Бивери, вероятно, доходят разные слухи, но если кто-нибудь направится на юг вниз по течению, он легко увидит нынешнее состояние мира применительно к своей ситуации. Повсюду развивалась торговля, которой требовалась древесина, и она сплавлялась вниз по реке. Было бы странно не задуматься об участии в этих доходах. Лоуренс и сам думал, что было бы хорошо срубить немного деревьев, чтобы заработать какие-то деньги. Но озвучивать эту мысль он не стал из-за Хоро.
   Она проявляла взрывной характер, когда бы дело ни доходило до леса, а главной причиной, по которой он предложил помочь Бивери, была изначально нужда в бумаге и чернилах для того, чтобы она могла продолжать записи о своём путешествии.
   И конечно, умница Хоро не забыла об этом. Она некоторое время смотрела на колыхавшийся над ними от ветра зелёный навес из листвы деревьев, потом сказала:
   - И я тоже не могу сопротивляться мощным течениям. Если мир людей желает блестящих монет, я не могу идти против них.
   - Хоро?
   - А чтобы писать, нужны серебро и золото, нет? В этом случае я не могу думать, что будет правильным встать на пути жителей деревни, желающих заработать немного денег. У них есть свои желания, как и у меня.
   Естественно, селяне не собирались продавать древесину ради приобретения предметов роскоши. Они просто не хотели упустить хорошую возможность получить немного ценных монет. Если деревня поднакопит деньжат, они смогут в неурожайный год поехать за продуктами в ближайший город, смогут купить железный инструмент, необходимый для работы в лесу и в поле. Или, может, установить новую водяную мельницу в ручье поблизости. Деньги прямо улучшили бы жизнь этих людей и сделали бы их богаче. В Священном Писании говорится, что люди не могут жить единым хлебом, вот и селяне не могут всё необходимое взять лишь из благ земли.
   Хоро безвольно стояла у кучи, в которой пережигали дерево на уголь, и казалось, что и от неё остались лишь угли.
   - Я думала, что давным-давно оставила мысль защищать леса, - с горькой улыбкой сказала Хоро, подходя к Лоуренсу и беря его за руку вместо того, чтобы снова наступать ему на ногу. - Как тебе было трудно разжечь огонь и крепко держать поводья, отправившись в первое за долгие годы путешествие, так и я тоже слишком долго отмокала в ваннах и забыла о движении мира.
   Иногда нужно просто делать вид, что отводишь взгляд, видя мир не таким, каким бы хотелось его видеть. И Лоуренс, двигавшийся когда-то по стезе торговца, и Хоро, которая могла лишь стоять и смотреть, как изменялся мир, прекрасно осознавали это.
   Лоуренс сжал маленькую ручку Хоро, наклонился и поцеловал в основание её волчьих ушей.
   - По крайней мере, Бивери - добрый землевладелец. Возможно, он не хватит через край, управляя этой землёй.
   - Мм, - кивнула Хоро и прилипчивой кошкой прижалась лицом к его груди.
   Желаниям Хоро и правителя Бивери, желавшими спокойствия для леса, не было суждено сбыться. Правитель Бивери обладал сочувствием, если Лоуренс извинится и подарит ему этот огромный улей в качестве извинения, тогда вполне можно было бы рассчитывать на немного бумаги и чернил.
   Дойдя в размышлениях до этого, он ощутил прилив вдохновения.
   - Точно. Взяв чернила и бумагу у господина Бивери, мы могли бы продать всё по высокой цене для него, это могло бы помочь.
   Как бы там ни было, но в этом удалённом захолустье было немного умевших читать и писать. Если бы всему этому богатству предстояло просто сгнить без пользы, следовало бы хотя бы подумать о том, чтобы обменять его на деньги. Чтобы восполнить неудачу в просьбе, принятой им с такой готовностью, лучше всего суметь обратить всё это в серебро. Когда он всё объяснил, Хоро криво улыбнулась.
   - Даже если бы ты упал, ты бы не встал бесплатно.
   - В конце концов, я же торговец, - пошутил он.
   Хоро усмехнулась, а затем вздохнула.
   - Тогда мы должны начать с извинений, да? Возможно, сегодня у нас не будет вкусного мяса.
   - Может, ты запишешь свои воспоминания о нашей поездке на какой-нибудь коре дерева, как на этой доске? Мы купим немного бумаги и чернил, когда сумеем.
   - Мм. Или этот древесный уголь сгодится для этого?
   Лоуренс посмотрел на оставшуюся кучу.
   - Один лишь древесный уголь сразу размажется. Я видел, как его смешивают с клеем и применяют вместо чернил, но чтобы сделать клей, нужно долго варить кости и сухожилия животных. Ну, ещё нужны деревья из леса... или что-то в этом роде.
   - Хорошо, уголь не поможет совсем! - нарочито громко прокричала Хоро, и Лоуренс не мог не улыбнуться. - Но, дорогой, а как делают чернила, которыми я всегда пишу?
   - Хмм? Ладно, тебе надо варить эти кусочки с деревьев, имеющие форму семян, их называют жёлтыми орехами. Их также используют для дубления шкур... А?
   - О?
   Хоро и Лоуренс посмотрели друг на друга.
   - Дорогой, - сказала Хоро, и улыбка туго растянула губы Лоуренса.
   - Ответ может быть у меня в голове, но я не всегда могу его вытащить.
   - Очень похоже на твой кошель.
   Это не одно и то же, - хотел сказать он, но вместо этого не удержался от новой улыбки при виде заблестевших от предвкушения глаз Хоро, и её заходившего взад-вперёд хвоста.
   - Селяне, вероятно, тоже пропустили такую возможность.
   Единственным умевшим читать и писать был землевладелец Бивери. А может, сам Бивери не умел. Это было обычным явлением для удалённых от городов мест, поэтому селяне мало что могли сделать, если бы мысль не принёс кто-то ещё.
   - Они говорили, что чернила стали довольно дорогими из-за малыша Коула и Миюри, нет?
   - Да. А тебе нужен густой лес, чтобы на деревьях было много наростов.
   - Дорогой, - усмехнулась Хоро.
   Случается, мир бывает и таким.
   - Это защитит лес, но в то же время будет полезно для жителей деревни. Если они смогут приготовить много дорогих чернил, то будут зарабатывать деньги куда дольше, чем продавая древесину - дерево срубить можно лишь один раз.
   - И всё это означает чернила для меня!
     
   Лоуренс и Хоро бок о бок вышли из леса, рассказали Бивери о произошедшем и о том, как делать чернила и какова их цена. Чернила были отличным товаром: небольшие вложения давали большую отдачу. В отличие от выпивки, можно было ожидать большой доход даже при отправке в отдаленные места, и даже дети могли собирать чернильные орешки и работать с ними. Также это дело не стало бы разделять селян во время работы и получения дохода, это защитило бы спокойствие в деревне.
   - Я и не ожидал меньшего от знаменитого господина Лоуренса!
   Бивери отнёсся к гостям с безмерной признательностью и угостил их вечером ещё одним невероятным ужином.
   Хоро сразу же записала, что им довелось съесть, записала чернилами, которые дал Бивери, и когда Лоуренс взглянул на неё в очередной раз, она уже задремала на месте от выпитого. На листе он увидел своё имя и фразу - Дурень иногда бывает полезным.
   - Ты могла оставить дурную часть вне упоминания.
   Он криво улыбнулся, поднял Хоро с кресла, в котором она задремала, и отнёс в кровать. Уложив вечную принцессу в постель, он вернулся к залитой лунным светом стопке бумаги. В будущем эту бумагу наполнит ещё много слов. Иногда истории будут захватывающими, а иногда не очень.
   - Но все они станут хорошими воспоминаниями, - пробормотал Лоуренс, положив руку на подоконник.
   Он закрыл эту историю, как закрывают книгу.
   Лишь одна история их долгого, долгого путешествия.
     

ВОЛЧИЦА И ПУТЕШЕСТВИЕ ИКРЫ (пока условное название - прим. перев.)

     
   Ветер сегодня был несколько прохладным. Прошло почти две недели с тех пор, как они покинули деревню горячих источников Ньоххира и отправились в путешествие. Прошло более шестнадцати лет с тех пор, как бывший торговец Лоуренс в последний раз катил с Хоро в повозке, поначалу у него не всё ладилось, но теперь, наконец, к нему вернулось чувство дороги. Извилистые горные дороги вывели их на плоскую равнину, ничто не закрывало им вид, и они в полной мере наслаждались мирскими радостями путешествия.
   Уа-а-а-у-у, - прозвучал среди окружающего спокойствия мощный зевок.
   Но издал его не Лоуренс, а лежавшая позади него в повозке на куче одеял Хоро, его спутница. Она весь день изысканно грелась под лучами солнца и делала это с большим удовольствием.
   - Дорогой, мы... уа-а-у... ещё долго?...
   Воздух был прохладен, напоминая об осени, но солнечный свет на полях вокруг них создавал какую-то видимость лета. Ничто не сравнится с удовольствием ощущать ласку прохладного ветерка на щеке, чуть взмокшей под тёплым солнцем.
   Хоро дремала при каждой возможности даже в Ньоххире, расслабляясь в свою волю. Но сегодня она предавалась неге до самозабвения, томно потягиваясь на одеялах подобно домашней кошке. И не зря её рука лежала на небольшом бочонке.
   Она достала немного мёда из улья, попавшего к ним, когда они дней десять назад заблудились в лесу, и смешала его с вином. Затем она накрыла бочонок одеялами, и через несколько дней её медовуха была готова.
   Сегодня она проснулась довольно рано и поскорей достала бочонок и вытащила пробку. Чуть опьянев от порции медовухи, она задремала, затем снова проснулась и повторила свой ритуал, а потом снова и снова. Это был верх роскоши.
   - Уже почти. Когда выйдем на главную дорожу, встретим много людей. Будь осторожна.
   - Дурень... Не так уж много... я и... а...
   Последние слова она пробормотала совсем уж неразборчиво. Лоуренс глянул через плечо - Хоро спала лицом к небу с приоткрытым ртом.
   Она выглядела девушкой лет пятнадцати - с закрытым ртом, но это небрежное поведение вполне было ей к лицу. Было что-то романтичное в блеске на солнце её льняных волос и мягком шелесте её чёлки на ветру. Однако всего этого не было причин скрывать от посторонних глаз. Всего лишь своевольная девушка, вкушающая радости своего путешествия.
   Но, на самом деле, Хоро была не просто обычной девушкой, одной из тысяч. У неё были не только красивые льняные волосы, блестевшие на солнце и танцевавшие на ветру, ещё она обладала остроконечными ушами на макушке хвостом с красивой густой шерстью, который рос у неё из поясницы. Хоро была воплощением волчицы, живущей в пшенице, с огромныт телом в её истинной форме, и она будет веками жить, сохраняя своё достоинство. По крайней мере... так она говорила.
   - Благое несчастье... - вздохнул Лоуренс при виде её невинно спящего лица, но не удержался от улыбки, тронувшей один край его губ.
   Она называла себя мудрой волчицей, и её мудрость и проницательность действительно впечатляли, но когда она разыгрывала бесхитростность, он становился слабовольным.
   - Какая же она маленькая, - пробормотал он под нос, улыбнувшись половиной рта и не зная, кому он говорил.
   Пожав плечами, он достал кусок вяленого мяса из небольшого льняного мешочка, лежавшего рядом на стопке бумаги, и сунул его в рот. Листы бумаги были забиты записями их ежедневных событий, их каждый усердно описывала, стараясь ничего не упустить, Хоро, дремавшая сейчас в повозке.
   Хоро будет жить вечно, и как бы Лоуренс ни старался, ему придётся оставить свою любимую жену одной в этом мире. И потому он предложил записать из их жизни столько всего, сколько она сможет, чтобы она, дочитав до конца, уже забывала начало. Записать до того печального момента, который неизбежно придёт. С того времени Хоро ревностно занялась этим делом, а Лоуренс, конечно, должен был этому радоваться, но было кое-что, что ему было нелегко принять.
   Хоро стала явно получать удовольствие от своего занятия, и она нередко писала о том, что случалось лишь в её воображении, а не в действительности. Это походило на увлечение мечтательной знатной девушки, живущей в монастыре. С этим занятием расход её письменных принадлежностей оказался весьма велик, на днях у неё кончились чернила и бумага. К счастью, один встреченный землевладелец оказался достаточно щедр и дал им немного и того и другого. Лоуренс не мог даже помыслить, сколько этого она ещё заставит его купить в будущем.
   Хотя он и был готов сделать для неё всё, что мог, но он был торговцем. И не мог, взглянув на стопку бумаг, не подумать сразу о столбике серебряных монет соответствующей высоты. В то же время он понимал и чувства Хоро, когда она покрывала бумагу словами. Воспоминания - штука зыбкая, в скольких словах ни опиши это на бумаге, невозможно точно передать, насколько приятен полуденный сон.
   Лоуренс хотел, чтобы она делала так, как ей хотелось, чтобы она могла сохранить хотя бы что-то в этих кусочках её жизни. Ведь со временем Хоро останется одна. При этой мысли его губы сами собой шевельнулись.
   - Должен быть способ получше.
   Он имел в виду не только возможность собрать больше воспоминаний, но и стоимость этой возможности.
   От этих мыслей его отвлекла дощечка, прибитая к столбу, установленному в конце ровной дороги. Это был указатель пересечения дороги с главной, значит, они были близко к своей цели. Поднимется волнение, если люди увидят уши и хвост Хоро. Лоуренс повернулся лицом к телеге, чтобы разбудить спящую принцессу.
   - Эй, Хо...
   - Город?! - воскликнула Хоро, вскочив в один миг, чем повергла Лоуренса в изумление, он невольно дёрнул поводья, лошадь недовольно заржала.
   Хоро, не теряя времени, натянула капюшон плаща на голову и заскочила на козлы. Лоренс не успел спрятать мешочек, его схватила Хоро и тут же отправила в рот кусочек вяленого мяса.
   - Давненько мы не были в большом городе. Нам надо побольше съесть как можно больше вкусной еды!
   Всего несколько дней назад они пировали за щедрым обеденным столом в поместье земледельца, а сегодня она целый день пила свою свежеприготовленную, роскошную медовуху, но... он знал - что бы он ни сказал, это ничего не изменит. А увидев её повеселевшие глаза, он потерял всякую охоту сердиться на неё.
   Лоуренс, вздохнув, улыбнулся, сел на козлы поудобней и сжал крепче поводья.
   Он не мог остановить бессердечный поток времени. Но он, по крайней мере, мог осторожно вести повозку ради той, кого любит.
   Они поехали прямо на запад от горной деревни горячих источников Ньоххира и затем вдоль реки по течению. Их целью был портовый город Атиф с собором и архиепископом, Размеры города позволяли ему считаться самым большим городом в этих землях. Атиф вошёл в историю тем, что когда-то являлся линией, разделявшей в войну Церковь и язычников, также он преграждал пиратам путь вглубь страны.
   Свидетельствами этого прошлого служили массивные шпили, возвышавшиеся над городом по обе стороны реки и видимые отовсюду, а также огромная цепь, протянутая от берега до берега, в опасное время её можно было опустить в воду, перекрывая пиратским кораблям путь вверх по реке. Лоуренс объяснял всё это, пока он с Хоро проходили досмотр у городских ворот, но внимание той притягивала еда в лавках, и она отвечала рассеяно и невпопад.
   - Может, тебе было бы легче слушать меня, если бы я надел эту цепь тебе на шею, - пробормотал Лоуренс, подумав, что такая цепь могла бы прекрасно подойти Хоро в обличье огромной волчицы, и Хоро, не способная пропустить подобное мимо ушей, наступила ему на ногу.
   - Так и какие особые местные блюда мы можем найти здесь?
   - Проклятье... - прошипел Лоуренс, потирая ногу. - Рыба, конечно. Здесь навалом свежей рыбы. Особенно в это время года, когда уже холодает, вся рыба становится очень жирной и вкусной. Солёная, запечённая, отварная - в любом виде хороша.
   - Ры-ыба? - слегка протестующее протянула Хоро, словно давая понять, что волки и рыба не подходят друг другу.
   - Ты не можешь просто сказать, что тебе это не нравится. И да, слышал кое-что интересное о торговле сельдью в этом городе. Хочешь пойти посмотреть?
   - Нет. Я не собираюсь смотреть на сушёную селёдку.
   Для людей, живущих в глубоких горах, местная рыба добирается до обеденного стола, без сомнения, в солёном и вяленом виде. Сельди в этих метах было столько, что, как нередко говорили, воткнув меч в море, можно нанизать на него сразу несколько рыб, и её можно недорого поставлять даже в отдалённые горные деревни. Эта рыба была драгоценна тем, что давала пропитание очень многим людям в мире, но этим же она всем и надоедала.
   - Но свежеприготовленная не вяленая сельдь весьма хороша.
   - Это ты так пытаешься наполнить мой живот дешёвой рыбой, - проговорила Хоро, с подозрением глядя на него.
   Она становилась жадной, когда речь шла о еде, и Лоуренсу оставалось лишь пожать плечами. Впрочем, сельдь действительно была дешевле любого мяса.
   Лоуренс прочистил горло.
   - Представь, что ты нальёшь в котёл много масла.
   - Хм?..
   - Огонь поначалу должен быть слабым, ты укладываешь в котёл потрошёную рыбу, головы и всё остально. И всё это начинает понемногу шипеть.
   Хоро недоверчиво смотрела на него, задаваясь вопросом, зачем он это говорит, но Лоуренс не обращал внимания на её подозрение и продолжал говорить.
   - Как только ты решишь, что рыба почти готова, ты добавляешь в огонь дрова. Масло сильно разогреется, и шипение котла станет необыкновенно приятным.
   Хоро полностью захватило описание Лоуренса, она громко сглотнула.
   - Ты прожариваешь рыбу до хруста, так что её можно будет есть вместе с костями. И тогда ты достаёшь рассыпающуюся на части рыбу из масла и приправляешь солью...
   Его пальцы изобразили этот процесс, и взгляд Хоро метнулся к ним подобно кошке в погоне за угощением.
   - И вот, твои зубы впиваются в голову.
   Хвост Хоро поднялся и чуть не вылез из-под её плаща.
   - Что может быть лучше чудесного масла с солью на твоих губах и прохладного эля, который омоит потом твои губы?.. О, оу!
   - Мы должны идти прямо сейчас. Сельдь, да? Сейчас она в самом соку, разве нет?!
   Хоро крепко сжала руками его тело сквозь одежду, и ему удалось оторвать её с немалыми усилиями. Пожалуй, ему удалось пробудить в ней интерес к дешёвой сельди и, пожалуй, даже слишком хорошо.
   - Но до этого нам нужно явиться в компанию Дива и нанять корабль, указав место назначения. Сейчас лето сменяет осень, и трюмы торговых кораблей забиты доверху. Нам придётся ждать до зимы, если мы не поторопимся.
   В отличие от памятного времени торговых странствий, Лоуренсу и Хоро теперь было куда вернуться. Их купальня с горячим источником в Ньоххире сейчас пребывал в руках кого-то другого, и они не могли слишком беззаботно путешествовать. Он хотел со злости высказать ей всё это, но, взглянув на Хоро, осёкся.
   Её глаза налились слезами, она закусила нижнюю губу.
   - Ладно, хорошо. Я пойду в компанию сам, а ты возьми это и купи столько, сколько захочешь.
   Он не без некоторого колебыния вынул из кошеля серебряную монету сравнительно невысокого достоинства. Когда-то, через пару дней после их первой встречи, он дал ей серебряный тренни, в котором было столько серебра, сколько его могло вообще быть в монете, а она накупила яблок на всю стоимость того тренни. Слово бережливость вылетало у неё в окно при первом намёке на хорошую еду.
   Но как только Хоро, просияв взором, взяла серебряк, она улыбнулась Лоуренсу. Он был прекрасно знаком с этим её оружием, но оно снова выстрелило ему прямо в сердце. Его досада ограничилась лишь словами:
   - Моя доля включена в этот серебряк, ладно?
   - Знаю, дурень, - ответила она, уже обшаривая глазами всё вокруг в поисках подходящей лавки, она скрывала хвост под юбкой из плотной ткани и плащом, но хвост двигался с такой силой, что Лоуренсу это было видно.
   - Ну, надо же... - сказал он, видя её готовность рвануться бежать за своей добычей, ему надо было уговориться с ней о месте встрече, но вдруг Хоро, в нетерпении облизывавшая губы, вдруг вытянула шею, заглядывая ему за спину.
   - Хмм?
   - Что такое?
   - Мм, - ёе уши мощно двигались под капюшоном, сама же она, не поворачивая головы, притянула к себе Лоуренса за рукав. - За тобой, через улицу.
   Хоро, воплощение волчицы и повелительница леса, среди самой оживлённой толпы, даже когда её душа рвалась к жареной рыбе, всегда была настороже.
   - Ты думаешь, это означает проблемы?
   Повозка была наполнена грузом, а улица полна народа. Даже если они не лишатся всего из-за вора или налётчика, избежать ущерба было бы затруднительно. Путешествовавшие с женщинами были особенно лёгкой мишенью.
   - При них нет оружия, но... они такие же, как те, что часто приезжают в нашу купальню.
   - Священники? Погоди, только не говори, что ты...
   Её лицо приняло виноватое выражение.
   - Возможно, я выпила слишком много медовухи...
   Хоро была воплощением волчицы, не-человеком с волчьими ушами и хвостом. Церковь считала, что такие существа, как она, одержимы демонами и не должны существовать в этом мире. Сегодня она целый день пила медовуху, к тому же ей давно не приходилось уже ездить по дорогам, возможно, кто-то мог видеть её уши и хвост по пути. Хоро куснула ноготь большого пальца и сжала крепче серебряк, что ей дал Лоуренс.
   - Что случилось, то случилось. Они будут преследовать меня в любом случае, и мой единственный выбор - бежать. Готовь корабль и двигай на юг, как мы собирались. Если я побегу вдоль побережья, мы сможем встретиться в каком-то городе.
   - Да, но...
   - Пожалуйста.
   Хоро не зря называли мудрой волчицей, она могла быстро выбрать лучшую возможность, когда что-то случалось. Он не мог сосчитать, сколько раз её сообразительность спасала его. Но, даже понимая, что оценка Хоро была совершенно правильной, Лоуренс колебался, ему была ненавистна сама мысль расстаться с ней.
   Она бы, конечно, разозлилась, скажи он ей это, и он знал, что не всё так ужасно - за этим расставанием будет и воссоединение.
   - Не пей на всю эту монету.
   - Дурень, - улыбнулась Хоро и перепрыгнула с козел в повозку.
   Небольшая группа перешёптывавшихся на другой стороне улицы людей начала прокладывать путь к ним через толпу. Часть из них носила духовную одежду, другие выглядели хорошо одетыми торговцами, а некоторые даже походили на монахов.
   Лоуренс глубоко вздохнул, готовясь к роли человека, случайно подобравшего Хоро по дороге. Наглое представление было для бывшего торговца прекрасной возможностью продемонстрировать своё искусство. К тому же его дело дало ему связи с людьми, наделёнными довольно значительной властью. Если всё пойдёт плохо, он мог лишь положиться на них, так что особо волноваться было не о чем.
   Он следил за Хоро, пытавшейся затеряться в толпе, и думал, когда услышал совершенно неуместное в этих обстоятельствах имя.
   - Пожалуйста, постой! Ты не госпожа Миюри?!
   - А? - переспросила Хоро, останавливаясь, так же, как и Лоуренс, поражённая прозвучавшим именем их единственной дочери, она с озадаченным видом повернулась к Лоуренсу, ожидая его решения. - Дорогой?
   Лоуренс быстрым движением показал Хоро ладонь и повернулся к подходившим людям, чтобы рассмотреть их. Он наблюдал, как они, пытаясь пробраться через толпу, отшатывались от окриков вспыльчивых ремесленников и жадных на вид торговцев - для лицедейства это было чересчур. Они не казались плохими людьми. По крайней мере, не было похоже, что они спешат убить языческую богиню.
   - Может, нам стоит их выслушать, - сказал Лоуренс и вдохнул. - Вероятно, нам следует собрать всё, что сможем, чтобы узнать, что задумал этот сорванец.
   В конце концов, эта девчонка унаследовала кровь Хоро... подумал Лоуренс и оставил эту мысль при себе.
   Подбежав к ним и увидев Хоро спереди, священники сразу поняли, что ошиблись.
   - Твои... твои волосы?..
   Льняные волосы Хоро были подобны осеннему лесу, но волосы их дочери Миюри отливали прекрасным серебром силой крови Лоуренса. Их нельзя спутать друг с другом.
   - Хмм? Что это означает? - изобразила недоумение Хоро.
   Ещё не вполне понимая ситуацию, Хоро с Лоуренсом не стали раскрывать своего родства с Миюри.
   - П-прошу прощения, - сказал один из обескураженных священников. - Может, ты?..
   Этот вопрос, будто последняя их надежда, и Хоро наклонила голову с улыбкой. Их плечи разочарованно расслабились, но они продолжали всматриваться в лицо Хоро, словно не желая сдаваться.
   - Она действительно выглядит, как та, хотя...
   - Правда, да, правда.
   - Умм, может, ты её сестра?
   Хоро медленно покачала головой - она была матерью, а не сестрой. Со своей стороны, Лоуренс увидел, как её хвост радостно дёрнулся взад-вперёд от их слов.
   Ей было несколько веков, и она никогда не выглядела на свой возраст в своей человеческой форме. И вместе с тем она совсем не казалась несчастной, если её с дочерью принимали за сверстниц. Девица останется девицей, сколько бы она ни прожила.
   - Никогда бы не подумал, что найдётся кто-то, кто так похож на неё...
   Они восхищённо вздохнули, и Лоуренс поспешил вмешаться:
   - А что такое с этой госпожой Миюри?
   Лоуренса и Хоро и отправились в поездку, чтобы увидеть свою единственную дочь Миюри. Когда Коул, молодой человек, много лет проработавший в их купальне, отправился в путь, вдохновленный своей верой, Миюри заставила его взять её с собой.
   Они вдвоём явно произвели большое волнение во всём мире, путешествуя вместе, но связь с ними прервалась. Хоро говорила, что беспокоиться не стоит, но Лоуренс не находил себе места, и они собирались проверить, всё ли с ней в порядке.
   - С госпожой Миюри? Э-э... простите нас, но вы ведь недавно сюда приехали?
   - Да. Обычно мы содержим скромный постоялый двор в уединенном месте в горах... Мы приехали в город впервые за долгое время.
   Это не было ложью, да и его одежда соответствовала словам. Привыкнув к жизни в горах, Хоро и Лоуренс были одеты в более плотную одежду и выделялись из толпы.
   - Понятно. Тогда вы можете не знать, - сказал одетый священником и прочистил горло. - Знаете ли вы, что мир накрыла огромная волна людей, которые ищут истинную и праведную веру?
   - Э-э... да. Что-то слышал...
   Изначально это было большое противостояние между королевством Уинфилд и папой, главой Церкви. Долгие годы Церковь собирала налоги под предлогом преследования язычников, но даже годы спустя после окончания войны, она продолжала их собирать. Королевство Уинфилд нашло это странным, с чего всё и началось, вскоре уже многие стали возмущаться чрезмерным богатством, накопленным Церковью, а также мздоимством и распутством многих духовных лиц.
   Здесь и там вспыхивало пламя реформизма, приводя священников в растерянность. Отзвуки событий докатились и до Ньоххиры, в купальни которой приезжали высокопоставленные священнослужители.
   - Церковь в этом городе также сошла с пути веры. Именно преподобный Коул, предрассветный кардинал, и поддерживавшая его святая Миюри указали нам новый путь.
   "Святая Миюри". Лоуренс и Хоро невольно переглянулись.
   Миюри, до боли знакомая девочка-сорванец, полуголой бегавшая в диких горах, голыми руками ловившая лягушек, змей и ещё много каких существ, чтобы привязать к шнуру, бросить в озеро и поймать на эту наживку огромного сома. Как далеко всё это от образа святой.
   - Рассказывают, что преподобный Коул и госпожа Миюри получили своё первое Божье благословение именно в этом городе. Вот где всё началось, - поведал монах средних лет с гордой улыбкой.
   Лоуренс вспомнил, что в их письме было написано нечто подобное.
   - Но как мы слышали, что сумеречный кардинал и госпожа Миюри направились на юг. И мы просто подумали, как бы сохранить здесь какую-то память о чуде.
   Хоро чуть вздрогнула от слов "сохранить здесь какую-то память". Обычно все события в мире записывались в хроники такими священниками.
   - А потом мы услышали, что городские ворота миновала женщина, которая выглядит точно так же, как госпожа Миюри, и мы бросились к ней. Мы знали, что это должно быть Божьей волей.
   - Эмм... у... - Лоуренс и Хоро растеряно переглянулись.
   Кто-то из священников посмотрел на одного из довольно хорошо одетых торговцев. Тот стал сдирать ткань, в которую было завёрнуто что-то большое, квадратное и плоское, что до этого он держал в руках бережно, как младенца.
   - Мы, слуги Церкви, заказали это, и оно наконец-то прибыло сегодня. И то, что такая женщина, как ты, приехала в город именно в этот день, не оставляет нам сомнений, что это было Божьим промыслом.
   Обёрточная ткань упала на землю, глаза Лоуренса и Хоро расширились.
   - Что вы думаете? Увидев это, каждый сразу поймёт, каким чудом был благословлен этот город!
   В руках торговца была картина в деревянной раме.
   Пасмурное небо и скалистые горы делали картину довольно темной. Но рассветные лучи пробивались сквозь тучи на горизонте, и к этому свету тянулся молодой мужчина. Рядом с ним тихо молилась благочестивая девушка, а вокруг них плыли ангелы с трубами в руках... Обычная картина для такой тематики, но эти двое на картине были, несомненно, Коулом и Миюри.
   - Хорошо, да? Как жители места, где всё началось, мы даже думаем создать по этой картине большую настенную роспись в церкви Атифа.
   Мастерски исполненная сцена притягивала взор, впрочем, Лоуренс больше интересовался ценой, чем исполнением. Краски были настолько дорогими, что детали напоминали срезы драгоценных камней. Он недоверчиво покачал головой, и священники, истолковавшие это как признак его душевного волнения, с гордостью посмотрели на него.
   - Примерно через десять дней Церковь представит картину и соберёт людей для молитвы. Просим вас присутствовать, мы будем признательны. Вы непременно достигнете прекрасного состояния духа и получите защиту на вашем дальнейшем пути.
   На приглашение, сделанное с дружеской улыбкой, трудно сказать "нет". Не имея выбора, Лоуренс с отсутствующим видом дал согласие, и священники с большой радостью взяли его и Хоро руки в свои, а затем ушли пружинистой походкой.
   Лоуренс, оставшись с Хоро, испытывал неопределённые чувства, но, взглянув на свою спутницу, он внезапно заметил, что её лицо выглядело довольно серьёзным.
   Хоро пришла из эпохи лесов и воплощений, её называли мудрой волчицей из Йойтсу. Она могла счесть неприемлемым, что на стене церкви, в которой усердно молились люди, было размещено изображение её дочери, унаследовавшей её кровь.
   - Дорогой, - сказала Хоро низким голосом.
   - Хоро, погоди...
   Таков ход событий. Он хотел просить её смотреть на эту картину, как на изображение кого-то, всего лишь похожего на их дочь, но она перебила его.
   - Слушай, дорогой.
   - Да?
   - Я тоже хочу такую! - сказала она, глядя вслед уходящим священникам.
   Её волчьи части танцевали под юбкой и капюшоном. Она схватила его за руку и посмотрела на него сверкающими красными глазами:
   - Закажи и нам картину!
   Мудрая волчица Хоро никогда не стареет, она будет вечно выглядеть как девушка. По своей природе несовместимая с ходом времени в мире людей, она неизбежно будет одинокой. Она могла лишь записывать на бумаге слова Лоуренса, события и воспоминания. И как бы она ни сокращала свои слова, чтобы написать поподробней, запись никогда не сравнится с действительностью. Трудно вспомнить яблоко, если его не доводилось видеть прежде. А если будет картина?
   - Дорогой, я... - Хоро смотрела на Лоуренса, ее губы были поджаты, а глаза наливались слезами.
   Вопреки своему возрасту Лоуренс не мог не быть взволнованным такой чувствительностью Хоро, но его богатый жизненный опыт не позволил ему с готовностью согласиться. Прежде чем задуматься о деталях, он ответил как бывший торговец:
   - Ну же, это же несуразно.
   - Что?!
   Хоро, казалось, собиралась укусить его, но у него, конечно, был готов ответ.
   - Знаешь... сколько стоит картина?
   Картины - товары для знати, и потому тот торговец был хорошо одет. Картины - это не то, что обычный хозяин купальни мог запросто себе позволить.
   - Нет, но ведь... - слёзы уже переполняли её глаза, обращённые туда, куда шли священники.
   Там, за плотным скоплением зданий, они видели колокольню собора Атифа. Картина, заказанная, вероятно, людьми богатой Церкви, была превосходного качества. Казалось, кто-то волшебством взял настоящие небо и горы вместе с людьми и положил на холст. Как бы крепко ни сжимала перо Хоро, её записи никогда с этим не сравнится. Такой мощью обладало это изображение. Вот почему аристократы стремились увековечить на полотнах себя, а Церковь - сцены из Священного Писания.
   - Нет, нет. Всё что угодно, но не это.
   Взгляд Хоро ещё несколько раз метнулся между церковью и Лоуренсом, но потом её плечи разочаровано опустились. Она часто пускала в ход свои уловки, чтобы ослабить завязки его кошеля, но она знала, сколько там лежит и никогда не просила ничего по-настоящему возмутительное. Она должна была понять, сколько стоит картина, по реакции Лоуренса. Её уши и хвост опустились под капюшоном и юбкой.
   Если бы она увидела просто картину, она, без сомнений, не захотела бы её с таким отчаянием. Она повидала немало картин во время путешествия и никогда раньше не просила. Но на сей раз ей попалась такая, на которой она видела свою дочь, обладавшую тем же лицом, что и она, и видела Коула, которого знала ещё ребёнком. Конечно, она захотела такую картину.
   - Эй, не делай такое лицо, - положил ей руку на плечо Лоуренс, но она не ответила.
   Он вздохнул, порылся в кошеле с монетами и вытащил ещё один серебряк.
   - Ты сможешь на это купить много пергамента и хорошей еды в городе, а потом описать свой пир.
   Обычно в таком случае её глаза начинали сиять, но сейчас они безрадостно смотрели в землю. И всё же с монетой в руке она казалось не такой подавленной.
   Лоуренс немного поразмыслил и заговорил:
   - Или мы могли бы попытаться поднакопить на краски, не тратя деньги на то, что нам не нужно. К счастью, у нас есть один художник, с которым мы встретились в нашем старом странствии.
   - Та свинья, нет?
   - Господин Хьюг, баран.
   Лоуренс зарабатывал больше денег, чем раньше, поэтому то, что он мог высвободить из своего кошеля, чтобы угодить Хоро, стала значительно больше. Если сэкономить на этом, получилось бы очень даже немало.
   И даже с мокрыми глазами Хоро оставалась мудрой волчицей. Скорее всего, она со своими обвисшими волчьими ушами думала сейчас именно об этом. В этом случае ей приходилось бороться сейчас со своими желаниями.
   - Ты... возьми это... - сказала Хоро, протягивая ему серебряки, полученные от него.
   Лоуренс был удивлён, но не тому, что её рука дрожала. Она так хотела отведать жареную сельдь и прохладный эль, но всё же выбрала бережливость.
   Хоро! Выбирающая бережливость!
   Лоуренс был тронут чувствами Хоро, но он не забыл своего практичного, торгового решения.
   - Как насчёт одного на сегодня? - сказал он, взяв серебряки и возвращая один обратно. - Путь в тысячу миль начинается с первого шага. Нам надо держаться этого это каждый день.
   Её свежая жареная сельдь и эль вернулись к ней, она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. И затем с видом, словно уже ни за что не отпустит этот серебряк, она взяла монету обеими руками и прижала к груди. Лоуренс не мог сдержать улыбки, увидев такое её поведение, и она посмотрела на него.
   - Ты всегда находил способ быстро разбогатеть и постоянно нарывался на неприятности, ты не смеешь смеяться надо мной!
   - Да, прости за это...
   - Хммпф! - сердито отвернулась Хоро, не выглядя, впрочем, расстроенной.
   Они могли проложить такой путь, который в итоге приведёт к картине, но не исключит вкусную еду. Хоро однажды сказала, что воздержанность не всегда даёт хорошие результаты. Отказ от одного ради другого не обязательно будет правильным выбором.
   - Хорошо, тогда иди к лавкам. Я найду для нас корабль в компании Дива. Ты в порядке, верно? Помни, ты можешь спросить у людей, куда идти.
   - Я Хоро, мудрая волчица. Я не ребёнок.
   - Да, конечно, - ответил Лоуренс и продолжил, - и раз ты не ребёнок, обязательно захвати сельди на мою долю.
   Хоро краем глаза посмотрела на него и сказала:
   - И ты мне вернёшь за это.
   - Но это был мой... - начал он возражать, но отступил, когда она обнажила клыки и зарычала на него. - Хорошо, я понял. Удостоверься, что эль холодный.
   - Я знаю! Дурень! - ответила Хоро, спрыгивая с повозки. - Дерьмо, не заставляй так плакать ту, что носит звание мудрой волчицы.
   Хоро была хитрой, но иногда вела себя как ребёнок даже больше, чем Миюри.
   - Ладно, думаю, именно поэтому я никогда не устану от тебя, - пробормотал он насмешливо и почесал голову. - Но картина?..
   Он отказал Хоро, когда она просила его со слезами на глазах, не из-за мелочности. Картины действительно стоили ужасно дорого. Он перелистал в голове свои возможности, но средств на картину явно недоставало. Нанять художника, который будет рисовать, купить краски и многое другое - это выльется в огромные деньги.
   Вот почему кое-что привлекло его внимание, когда он узнал, что эти священники заказали картину. Пусть они действительно хотели повесить картину, ведомые своей верой, но денежная мощь, позволившая им так легко заказать её, и то, что им не пришлось думать дважды о деньгах, показали, что при всех разговорах о реформе и праведной вере, они всё ещё вели привилегированный образ жизни. Однако было поздно оправдывать их отсутствием у них чувства изменений в мире.
   Ему нужно было подумать о своём денежном положении.
   - Если этого у нас нет, нам просто надо это получить.
   Лоуренсу нужно было добыть большие деньги и достаточно быстро. Хоро была решительно против его попыток заработать, но он ещё сохранил гордость торговца. К тому же в этом городе было отделение компании, которую он всегда держал в голове.
   Лоуренс взялся за поводья и направил шагом лошадь в сторону компании Дива.
     
   Дива являлась огромной компанией, охватившей все северные земли своим влиянием и своими отделениями. Здесь, в Атифе, Дива располагала великолепным торговым домом.
   Восемнадцать лет назад Лоуренс и Хоро выручили компанию, попавшую в тяжёлое положение из-за раскола, с тех пор у них завязались тесные личные отношения. А в одном письме Коула и Миюри говорилось, что они останавливались в торговом доме Дивы в Атифе, так что Лоуренс мог к ним заехать и поблагодарить их за заботу.
   Управляющий торговым домом встретил Лоуренса, конечно, очень гостеприимно, и даже, кажется, чрезмерно гостеприимно. Лоуренс мог поручиться, что за напряжённой улыбкой управляющего таился страх. Особенно он проявился, когда прозвучали имена Коула и Миюри.
   В письмах говорилось, что, несмотря на череду удач и неурядиц, путешествие Коула и Миюри в целом протекало хорошо. Лоуренса волновало, не утаивали ли что-то от него эти письма, но ему было неловко давить на управляющего, следившего за каждым движением Лоуренса и выказывавшего высочайшее уважение. И потому, оставив это, он после выполнения положенных формальностей попросил разрешения остановиться в торговом доме. Тут же получив в своё распоряжение лучшую комнату в здании, Лоуренс занёс вещи, а затем расспросил управляющего.
   Исходя из того, что тот ему рассказал, Лоуренс направился к одному из самых оживлённых причалов в портовом городе Атиф, его целью было место, упоминание которого взволновало бы любого торговца. У причала находилось несколько лавок, представительств торговых домов и даже ряд ремесленных мастерских, Лоуренс шёл в здание на углу, украшенное железной вывеской в виде сельди. Место походило на таверну, занимавшуюся морскими продуктами, но это было не так. Когда он открыл дверь, ему в лицо ударили громкие голоса и душный, жаркий воздух.
   - О-о-о! Посмотри! Компания Габона точно заявила так много!
   - Эй, кто-нибудь?! Кто-то что-то будет заявлять?!
   - Что, компания Габона что-то поймала?!
   - Не-а, это было ещё до праздника урожая, я без понятия, что будет с морем весной. Как я могу знать, что за рыба ожидается в своенравных южных морях?!
   - Рекомендации, советы, кому советы?! Кому нужны советы прямо из северных морей?!
   Удушающим жаром веяло от возбуждённых людей, набившихся внутрь и сидевших перед горами жареной рыбы с какой-то, похоже, очень крепкой выпивкой в руках. С потолка почему-то свисала копчёная сельдь, ещё больше сгущавшая воздух запахом.
   Собравшиеся походили бы на заядлых игроков, если бы не были одеты в красивые одежды. Но им не было присуще изящество того торговца, который занимался картиной для церкви, они были безумны деньгами, теми, кто непременно стал бы обрезать края своих серебров, появись у них время для этого.
   - Эй, у тебя лицо не из тех, кого мы видим здесь, - крикнул кто-то Лоуренсу, вставшему в дверях, у крикнувшего за каждым из ушей торчали перья, его рука лежала на толстой книге для записей, заполненной цифрами и сокращёнными до начальных букв именами. - Если думаешь, что здесь таверна, иди дальше своей дорогой.
   Причалы собирали типов грубого рода, каждый всегда был готов к стычкам. Немного опешивший Лоуренс быстро взял себя в руки.
   - Компания Дива предоставила мне право участвовать.
   - Хм? - бородатый мужчина с нетрезвым, измазанным жиром лицом, взял предъявленный Лоуренсом пергамент, прочтение которого разбавило грубость его лица чем-то вроде благоговейной улыбки. - Порядок, с сегодняшнего дня, ты один из нашей шайки. Но я не могу обещать, что ты попадёшь в рай. Или в ад!
   Мужчина разразился смехом, чувствительно хлопнул Лоуренса по плечу и достал из-за уха перо.
   - И ты пришёл в самый раз! В этом году торги начались лишь несколько дней назад, потому пока нет речи, куда тебя направят. Наступает самое интересное в году! Что нас ждёт? Цены там!
   Одну стену закрывала огромная доска, от пола до потолка испещрённая бесчисленными числами рядом с весьма неплохими рисунками рыб. Подручные мальчики залезали на лестницу, прислоненную к доске, и без устали меняли числа. Такое иногда можно было увидеть на рыночных торгах, хотя и были отличия.
   Даже Лоуренс, гордившийся своим торговым прошлым, путешествиями по миру и сделками почти со всеми видами товара, лишь краем уха слышал о тех из них, которые здесь обсуждались.
   - Подходи и заказывай, подходи и заказывай! А по весне смейся или плачь! На всё воля нашей матери - моря!
   Это подбадривание лишь разогревало присутствующих.
   Место, куда пришёл Лоуренс, занималось не сельдью, а её икрой. Сельдь можно ловить в больших количествах. Огромными косяками. Она была доступной добычей, благодаря чему стоила достаточно дёшево даже в самых отдалённых горах. Все когда-либо её ели, но кое-что многим не доводилось даже попробовать. Это икра сельди.
   - В прошлый год был плохой лов, в позапрошлый год был хороший лов, а в позапрошлый год был снова хороший лов, а до этого пять лет подряд - просто невероятный лов. Значит, в этом году, в худшем случае, будет хороший лов, а если судьба повернётся мордой, может быть просто безумный лов.
   - Ты, бестолочь, хороший лов сельди, плохой - это всё до заднего места. Важно лишь, сколько икры в животе селёдки в итоге, верно? Сельдь мясистая, соберут в этом году - просто с ума сойти. Они, вероятно, будут так набиты икрой к концу зимы, что будут лопаться от неё!
   - Эй, ты дитя что ли, первый раз торгуешь? Это торговля, она существует, потому что есть покупатели и продавцы. Мы можем говорить про сельдь весь день, но не узнаем, сколько это будет стоить без главных покупателей. Всё покажут сардины.
   - Говоришь, получил известия с юга?
   - Хе-хе-хе, а если и так?
   - Проклятье, он что-то знает!
   Подобные разговоры не прекращались за каждым столом. Обсуждали сведения о сельди, слухи с юга, особо - летнюю погоду и лов чего-то, называемого сардинами.
   Люди не ели икру сельди, но использовали как приманку для сардин. И так как лов последних был намного менее предсказуем, чем сельди, ценность придонной приманки - икры сельди - менялась в крайне широких пределах. А скачущие цены привлекают торговцев, как скачущие лягушки кошек, торговец будет прыгать за ценами, пока ему хватит сил.
   - Приятель, был бы я рыбой, поплыл бы прямо в южные моря и расспросил бы самих сардин! - прокричал кто-то, и все разразились смехом.
   Все торговцы здесь добрались в Атиф из разных отдалённых мест поставить на цену икры сельди, которую соберут весной. В большинстве своём это были состоятельные торговцы. Лоуренсу казалось, что они ставили головокружительные деньги довольно случайно.
   Пшеница также сильно менялась в цене, но азартная игра на её будущую цену запрещалась каждым городом, что было необходимо для повседневной жизни. Мошенники могли бы загрести себе всю торговлю, разоряя город, потому им была уготована дорога на плаху.
     
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Толкачев "Калитка в бездну"(Научная фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) Э.Холгер "Чудовище в академии или Суженый из пророчества 2 часть"(Любовное фэнтези) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) А.Верт "Пекло 2"(Боевая фантастика) Д.Черепанов "Собиратель Том 2"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"