Гогоберидзе Юрий Тенгизович: другие произведения.

Апория о дельфине и крабе

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:


Агон первый.

Дельфы, Кос, Арголийское побережье.

  
   - Вы не вернете меня к учителю? - поинтересовался Теламон, пока они с проводником петляли по коридорам.
   - Со временем, - отвечал жрец. - Он получил желаемое. Он может подождать.
   - Стало быть, ведете меня прямиком к больному?
   - Именно так.
   - Тогда расскажите мне о нем. Не хотелось бы идти неподготовленным.
   - Твой учитель не рассказал тебе?
   - Он прояснил предполагаемый диагноз...
   - Если он решил, что тебе необходимо знать только это, значит, тебе необходимо знать только это.
   - Но больной, проходящий лечение в Дельфийском храме...
   - Ни капли не странно, - прервал жрец. - Лучезарный всегда покровительствовал исцелению. Впрочем, он также не будет против, если я вознагражу твою настойчивость. Полагаю, несколько общих деталей я могу изобличить. Больной - девочка 15 лет от роду. Родители отдали ее нам в возрасте пяти лет. С этих пор она проходит у нас обучение. Мы учим ее всему, что должна знать эллинка, а также наукам арифметике, геометрии, астрономии.
   - Она обучаема? - изумился юноша.
   - О, более чем. Мы не считаем ее состояние болезнью в том смысле, который вы вкладываете в это слово. Эта девочка сокровище, которое мир пока не способен оценить, - жрец горестно вздохнул. - Здесь я вас оставлю. Идите на свет.
   - Я последую вашему наставлению. Только просветите меня ещё раз. Как я понял, моему учителю не удалось исцелить ее, вам также не удалось. Почему учитель надеется, что получится у меня, а ваша госпожа предсказывает успех?
   - Одно могу сказать, юноша. Если надежды твоего учителя совпадают с предсказаниями моей госпожи, они не безосновательны. От вас зависит больше, чем вы думаете.
   Жрец не лгал - огни привели его к цели. А цель спала. Теламон понял это не сразу. Черные с золотом глаза пациентки отражали ночное небо, льющее лунный свет через широкое окно. Она сидела на табурете, сохраняя идеальную осанку, не проявляя беспокойства, ни когда Теламон загородил собой окно, ни когда взял ее руку, чтобы посчитать удары сердца, ни когда воткнул ей стило в бедро. По счастью, в комнате нашлось несколько ученических глиняных табличек, на коих можно было вести записи.
   Интересно, она всегда такая, в этом ли суть проблемы? Причем здесь одержимость? Стоит ли ее будить?
   Когда отставной тетрарх стал слушать дыхание, он вдруг понял: если придется говорить с пациенткой, он не знает, как ее величать.
   К утру наметились изменения, температура тела пациентки повысилась, на лбу выступил пот. Дыхание участилось. Ночь на Парнасе выдалась прохладная и ветреная, и Теламон, прокляв свою увлеченность, решил покинуть больную ненадолго, дабы позвать храмовых слуг уложить ее на анаклитрон. Но сначала попытался укутать больную одеялом на манер накидки. Только он схватил колкое полотно, как его остановил звонкий голосок.
   - Не нужно проявлять излишней заботы, дважды мертвый.
   - Дважды... мертвый?
   - Я обращаюсь так к живому? Значит, ему придется умереть еще раз. Как минимум, - последнее она добавила чуть неуверенно.
   - Когда это случилось? - не выпуская из рук одеяла, спросил он.
   - Случилось, случится... В первый раз, когда ты родился. Второй раз, когда твоя голова ударилась о борт... острова. Третий раз... нет, еще не произошло. Это будет весьма нелепая смерть.
   Теламон отпустил одеяло и резко развернулся. Он оказался с ней нос к носу; к ее тонкому, с горбинкой носу.
   - Я разочарован. Дай свою руку.
   Разрешения он дожидаться не стал.
   - Вы действительно больны, госпожа. Несомненно, результат вашего упорства. Следовало остановиться на стиле. А лучше ещё раньше, не пришлось бы перевязывать вам ногу.
   Дева с изумлением возложила ладонь на бедро:
   - Так ты...
   - О, как искренне! Я бы поверил, будь лет на десять моложе.
   Тут дева заметила глиняные дощечки, во множестве разбросанные по столу, и перепорхнула к вместилищам целительских умозаключений.
   - Да ты даже собственным наблюдениям не веришь.
   - Я был обманут вами, но теперь все кончено, пусть мне покажут истинную больную.
   - Я истинная, лжесын.
   - Что? Как, вы еще раз...
   - Дважды мертвец, трижды, четырежды. Вы мрете как муха... мухи - слишком часто. Это вводит в заблуждение. А сами себе даете точную характеристику. Лжесын.
   - Хорошо, - кивнул он. - Хорошо, как мне вас называть?
  
   - Выпей вина, старый друг, - окладистая борода лекаря отливала серебром в утренних лучах. - Ты, верно, устал с дороги.
   Там, в гавани Тира, где некогда швартовался гордый флот ахеменидов, в глубине памяти, он такой же старик. Теламон был моложе. Восхищенный юнец, бросивший машины войны ради минутной блажи. Тогда его мучила жажда, а сейчас...
   - Ты знаешь, учитель. Моя религия запрещает.
   - Как запрещает благотворительность?
   - Знание незаслуженное - знание легковесное... и опасное.
   - Помню, мои уроки ты принял в дар. А я не принял твоих клятв. Кто же из нас ошибался?
   - Мы оба, целитель.
   - Значит, я. Мои уроки были легковесны. Ты ничего не вынес.
   - Малую толику, - Теламон расправил складки дорожного плаща.
   Застежка в виде глаза, символ веры отставного тетрарха, полыхнула золотом.
   - Ты нашел лучших учителей, - проворчал старик. - Как поживает царь царей, здоров ли? Благосклонны ли к нему боги?
   - Боги мертвы, учитель. А царь царей живет и здравствует.
   - Ну, коли так... Просто я слышал, что его поход на восток, оказался не столь успешным, как предыдущие. Его тяжело ранили, и он вынужден был вернуться... Вместе с войском. Верны ли слухи?
   - Только отчасти. Ранение - ложь.
   - Удивляюсь, как он за вас еще не взялся.
   - Прошу прощения, целитель?
   - Царь царей - человек деятельный. Оные, коли неуспешны в борьбе с внешними врагами, берутся за внутренних. Вы, со своими странными постулатами, народ подозрительный. Не удивлюсь, если какой-никакой благостный жрец назовет вас вскорости татью.
   - Такое случалось и раньше. Не вижу в этом большой опасности.
   - Тогда, возможно, тебе все-таки стоит выпить. Я вот выпью, - он поднял кубок, полный жидкости цвета пустой, венозной крови и осушил большими, жадными глотками.
   Затем, закрыв глаза, громко, почти бесстыдно захрапел. Так не годилось. Но раз уж старик спал, добиваться чего-либо сегодня было совершенно невозможно.
  
   Теламон родился выше. Но сам об этом узнал не сразу. Другие не узнали никогда. Благородная Мирра из Немеи умерла при родах вместе с ребенком. Андроклу Галиейскому, ее мужу, сказали, что сын выжил. Вскоре лжеотец дал лжесыну имя.
   Больше века минуло с тех пор, как аргосцы разрушили Тиринф, и беженцы с родины Алкида поселились в Галиейской бухте, но новый полис все не желал расти. Пара храмов и стадион, и те за городскими стенами - все, чем могли похвастать его жители. Поэтому, после четырех лет маеты Теламона в местной палестре, отец принес богатые дары Аполлону и, с благословления старого жреца, направил сына в немейский гимнасий.
   Недоросля с двумя рабами посадили на торговое судно, шедшее в Навплию с грузом хиосского вина. Желая поспеть к началу летних игр, хозяин торопил кормчего, и тот против правил вывел бирему из бухты на закате, чтобы завершить плавание к утру. Виноторговец рассчитывал в Навплийском порту перегрузить амфоры на повозки и к полудню прибыть с грузом в Немею.
   Свежий ветер споро гнал судно вдоль берега, так что гребцам почти не приходилось налегать на весла. Устроившись на кожаных тюках с поклажей, Теламон рассматривал неподвижные звезды, пока его не сморил сон. Позже он силился вспомнить его в точности, но раз за разом видел лишь черное небо с парой рдяных лун и чужой, незнакомый рисунок созвездий. Проснулся он не от собственного страха, а от испуганных криков команды.
   В начале лета в Арголиде погода переменчива. Случается, не видно ни единого облачка, а через час-другой затянет небосклон тучами, застучат капли по глиняным крышам, а то и сплошной стеной прольются небесные воды наземь, затопят все кругом. В этот раз дело дошло до настоящей грозы с молниями, шквальным ветром, волнами, перехлестывавшими через борт. Должно быть, решили боги наказать хиосского купца за стяжательство.
   Корабельщики взялись было рубить мачту, налегли на весла, но новый удар молнии сразил старого кормчего, и людей охватила паника: Гераклов камень крутился во все стороны, звезды скрывали тучи - так что, куда грести, никто не знал. Когда Теламон проснулся, биремой уже никто не правил, гребцы орали, носились с кормы на нос и обратно, били амфоры и жадно глотали густое вино, тщась вдоволь напиться напоследок.
   - Что делать, молодой хозяин? - в отчаянии бормотал старый раб, уткнувшись в край Теламонова хитона.
   В этот самый миг между сном и явью внутри юного галиеянина что-то изменилось. Наверное, так бывает с лошадьми, когда с них снимают шоры, и они заново обретают зрение. На фоне мокрой палубы, прямо у себя под ногами, он вдруг разглядел подобие отцовской карты Эллады, только гораздо подробнее. Видны были все холмы и ущелья, города и дороги. По рекам бежала вода, а над Арголийским побережьем висели сизые комки, из которых вниз, к мокрой палубе срывались белые разряды. Вскорости посреди игрушечного залива он приметил крохотную, меньше комара, лодочку, которую несло прямиком на скалы. И тогда прежде робкий Теламон взял слово.
   На какое-то время его поставленный на занятиях голос перекрыл и ор паникеров, и даже саму бурю. Мятущиеся люди услышали его. Нашлись гребцы и рулевые, и одни сели за весла, а вторые встали к рулю. Иные помогали раненым и вычерпывали воду. К рассвету тучи рассеялись, улегся ветер, и море успокоилось. А потом на горизонте появились башни Навплии. Три четверти товара удалось сохранить, так что хиосец сам просил спасителя составить ему компанию до Немеи, и не взял платы.
   Экзамены в гимнасий Теламон сдал легко, закончив первым в своем агоне.
  

Агон второй.

Кос, Дельфы, Тир.

  
   Религия Теламона имела множество догматов. Для одних братьев более остальных важен принцип тайны, для других - принцип равновесия. Принцип, которому Теламону предначертано было следовать, нельзя сформулировать одним словом. В разуме лжепотомка Галиейского владыки сей принцип сформировался в следующем виде. Развитие управляемо, но обладает инерцией. Иными словами, если вы запустили лавину, готовьтесь к тому, что она снесет близлежащий город.
   Во второй день Теламон не застал учителя дома. Слуга сказал, что, несмотря на возраст, почтенный Праксагор ежеутренне направляется к асклепиону, дабы применять свои незаурядные дарования во благо народа.
   - Как же случилось, что я застал его вчера?
   Слуга пожал плечами.
   - Даже великим нужен отдых.
   У ворот дома потомков Асклепия стояла стража. На континенте такое выглядело бы, как минимум, странно. Впрочем, с тех пор как некто неизвестный поджог Книдскую школу, такая мера предосторожности была вполне уместна. Мало ли, вдруг неудачники рискнут нанести ответный удар. Между Книдом и Косом вражда тлела с незапамятных времен.
   - Гляньте-ка, парни, к нам пожаловала Академия. Папирус на поясе, золотой глаз на шее, чин чином. Только ходу внутрь нет.
   - Со мной милость Царя царей. Смеете перечить?
   - Да восседает Царь царей на недосягаемом сидении златого трона в Городе Тысячи Врат долгие лета! - воскликнул командир, а затем чуть тише. - И к нам не суется.
   Сущая правда. От божественных врат до Крабьего острова - полторы декады дороги на лучшем скакуне и ещё два дня по воде. Гетайры далеко, или так это отсюда кажется. Впрочем, за годы службы Теламон повидал разных воинов. Этим просто хотелось развеять скуку.
   - Почтенный лекарь Праксагор не предупреждал, что сегодня явится его старый пациент?
   Стража вздохнула, то есть буквально: все вместе.
   - Почтенный ждет вас на втором этаже, в баптистерии. Мои люди вас проводят.
   Меж купелей было жарко настолько, что Теламон от души позавидовал старику, примерившему тончайшую белую тунику. Праксагор склонился над нагим юношей, погруженным по шею в горячую воду целебных источников. Персты врачевателя примкнули к вискам, челу и обритому темени купальщика.
   - Небольшой массаж для приятных снов, - пояснил старик. - Страдальца третий год мучают кошмары. А он даже не может толком вспомнить, о чем. Проснется среди ночи и вопит матерой сиреной, докучает родным. Они долго терпели, но таки собрали деньги и прислали сюда.
   - Так как успехи, учитель?
   - За два месяца мне удалось уменьшить количество криков четырехкратно. Думаю, еще два месяца, и он полностью излечится. Тебя самого травма не тревожит? С возрастом, сам знаешь, всякое возможно.
   - Нет, учитель, все великолепно.
   - Тогда... Я понимаю, почему ты примкнул к Академикам. Вас это роднит. Рациональность. За каждой мыслью - фундамент посылок, за каждым действием - строгий расчет, за каждой теоремой - доказательная цепь.
   - Мне порой кажется, я что-то упустил, - признался Теламон.
   - Возможно, - лекарь оторвал пальцы от юной головы и воспользовался полотенцем, что подал один из множества слуг баптистерия. - Но ты и так усвоил чересчур много для того, кто строил баллисты. Чересчур быстро... Пойдем, я отведу тебя туда, где мы ведем записи... Кстати, твой папирус непромокаем? Нашим скрипторам было бы интересно.
   Архив располагался под самой крышей.
   - Сюда свозят копии всех записей со всех асклепионов Эллады, - пояснил Праксагор Теламону, наблюдавшему за снующими туда-сюда скрипторами с пирамидами папирусов. - Куча повторяющихся диагнозов. А ещё сведения о том, почем был куплен камень для ремонта крыш. Совершенный хаос. Не то, что у вас. В Зале знаний Афинской Академии все в полнейшем порядке, есть все, и нет лишнего. То немногое, чему я завидую. Нам в эту дверь. За ней мой островок спокойствия.
   На широкий стол красного дерева слуга поставил блюдо с морепродуктами, два фиала и кувшин с вином.
   - А! Время трапезы. Внимательно следят терапонты. И тебя не пропустили, - подметил лекарь, схватив жирную креветку. - А вот ты считаешь, пропустил. Как думаешь, что?
   - Если б я знал...
   Праксагор улыбнулся всей своей посейдоновой бородой.
   - А ты выпей вина. Выпей и подумай.
  
   - Имена не имеют значения, называй меня, как будет угодно, - поучала она, спускаясь к храмовому дворику.
   - Но вы-то мое наверняка знаете. Мы не на равных.
   - А почему мы должны быть на равных? Здоровый и больной. Убийца и жертва.
   - Вы туманных речей от Сивиллы набрались?
   "Называй меня как угодно", вдруг оторвалась от Теламона и подбежала к колодцу, затем слегка наклонилась над желобом, словно пытаясь увидеть в темноте свое отражение.
   - Никакого тумана. Вы всю жизнь только и делали, что убивали. Или строили и чинили машины для убийства. Человек - та же машина для вас, вопрос лишь, насколько более сложная. Думаете, катапульта научится когда-нибудь философствовать? И какую неполадку вы, мертвецы, нашли во мне?
   - У вас несколько повышенная температура.
   - А еще?
   - Вы странно спите.
   - Мой отец тоже так думал. Но разве странно спать ночью, а бодрствовать днем?
   - Вы спите с открытыми глазами.
   Ход полемики предполагал контраргумент с ее стороны, но она отмолчалась.
   - Вот видите, и я могу быть правым.
   Что-то было не так, он подошел и поднял ее лицо. Все встало на свои места.
  
  
   Странный сон с лунами и чужим небом посещал Теламона и после памятного путешествия в Немею, но всякий раз юноше не давалось ухватить что-то важное. Вот и у тирских берегов он, к тому моменту молодой начальник расчета тяжелой баллисты, равный дилохиту гоплитов, проснулся с чувствами обманутого ребенка.
   Подготовка к новому штурму шла полным ходом, и стук топоров со стороны кедровника не прекращался даже ночью. Лагерь раскинули чуть к северу от развалин старого Тира, и громада выросшего на скалистом острове города-крепости при каждом брошенном на море взгляде напоминала о полугоде неудачной осады.
   Открыв глаза, Теламон разглядел в темноте палатки вытянувшегося в струнку посыльного, и услышал срывающийся юношеский голос:
   - Царь требует тебя к себе!
   Помянув про себя парой крепких словечек царскую привычку ночных бдений, дилохит плеснул себе в лицо водой из кратера, накинул плащ и выскочил из палатки в теплую финикийскую ночь. Гоплиты расступались перед Теламоном, а у входа в царский шатер его подхватил под руку незнакомый македонянин и провел внутрь.
   Александр оторвался от карты, поднял усталые, неспящие глаза на молодого воина и без всякого приветствия произнес:
   - Осадных башен и баллист на перешейке недостаточно. Хочу атаковать с моря, да только объединенный флот велик, но беззащитен перед береговыми орудиями Тира. Да и стены города и крепки, и высоки. Ты отличился в Милете и Галикарнасе, смыслишь в механике. Говори, что думаешь.
   В этот раз изменение пришло не сразу. Два фиала сладкого кипрского вина осушил Теламон в молчании, пока царь рисовал что-то на своей карте. И только перед самым рассветом схема огромной баллисты на плавучем щите-острове проступила в сумраке за спиною царя. Теламон и не помнил, как его рука схватила угольный брусок и начала чертить на куске пергамской кожи линии станины, боевого желоба, самого щита, витые жгуты жил.
   - Все просто, царь. Необходимый диаметр отверстия для жгута зависит от массы метательного камня и дальности стрельбы. Твои баллисты со жгутом в десять дактилей метают камни в четверть таланта на стадий, - медленно, словно очнувшись, заговорил воин, когда чертеж был закончен. - Чтобы метнуть камень в целый талант на два стадия, тебе следует увеличить все размеры баллисты вдвое, и сделать еще такую вещь, дабы орудие не разрушилась после десятка выстрелов. Для этих стен тебе понадобятся валуны в три таланта...
   - Я понял, тетрарх. Вес баллисты возрастет еще втрое. И про большие плоты тоже.
   - Я всего лишь...
   - Я никогда не ошибаюсь, тетрарх, пока дело касается воинских званий, - устало улыбнулся царь.
   Под ударами морских баллист стены Тира пали уже в новом, олимпийском году. Пролом в обращенной к Египту стене тирийцы успели залатать, но через три дня атакующие разрушили стену Южной гавани, и все еще незнакомый Теламону македонянин со своими щитоносцами ворвался в город. Теламон узнал его имя, Адмет, много позже, потому что тяжелая стрела тирийской катапульты пробила обитый медью деревянный борт плавучего острова и ударила новоиспеченного тетрарха в правую часть груди чуть выше соска. Галиеянин успел зажмурится - летнее солнце слепило через пролом в стене.
  

Агон третий.

Кос, Афины, Тир.

  
   В гостевых палатах Теламона старый лекарь появился чуть за полдень, и сразу взял быка за рога:
   - Гляжу я, скучаешь ты здесь. И вправду, на нашем острове никаких забав для молодежи не предусмотрено. И праздники далеко, и компании веселой не найти - все лекари, стражники да жрецы. Ну, так я и тут тебе помогу.
   - Я внимателен, учитель, но никак не уловлю, куда ведут ваши рассуждения, - поклонился гостю молодой академик.
   Праксагор, крякнув, уселся на кресло перед Теламоном, и, словно раздумывая, стоит продолжать, или нет, все же закончил мысль:
   - На острове есть маленькое святилище Кибелы. Старшая из ламий хранит секрет древнего танца, коим древние приспешницы Гекаты завлекали в свои сети путников на ночных перекрестках, и те пропадали навечно.
   - Ты знаешь, мы презираем низкие женские искусства, а тут еще танец, обращенный к самым темным инстинктам... Запрещено это нам.
   - Ерунда, я еще знаю, вам, академикам, все эти обращения нипочем, вы удачно от них закрываетесь. Пифагорейцы вон не только вегетарианствовали, но и бобов не ели. А все почему? Из-за нелепого случая. У свободного эллина не должно быть преград в голове, а ты, как мужчина, даже сможешь получить некоторое удовольствие. Есть мнение, еще благодарить будешь.
   - Она просто возьмет и станцует для меня?
   - Ну, если упрощенно, цепочка такая: я упросил архонта, он обратился к жрице, она - не отказала. Представление на закате, так что можно не торопиться.
   Правитель лично почтил своим вниманием молодого академика и главу врачевателей Косской школы. Он встретил их у подножия холма, провел по извилистой тропе на самый верх, потом по ступеням к проему, и оставил внутри небольшой пещеры, освещенной огнем масляных лампад.
   Танец начался неожиданно. Тьма неспешно сгустилась в центре пещеры, завертелась черной юлой, и там, в окне этого маленького вихря, возникла сияющая фигура то ли нагой женщины, то ли серебристой змеи.
   Внутри Теламона сразу застучал метроном, удерживая его сознание своим ритмом, споря с чудным орнаментом танца. Волшебная танцовщица, напротив, все время меняла темп, перетекая из одной позы в другую, то стелясь вдоль пола, то переставая касаться стопами прохладного известняка. Это непрерывное движение серебряного тела, сначала вкруг, потом к центру и обратно, словно сплетающее паутину, заставляло биться сердца зрителей вопреки их воле, обещало все на свете и подчиняло себе полностью.
   - Какая-то мазь, - успел подумать Теламон, прежде чем его метроном дал первый сбой, и он вдруг обнаружил себя идущим вверх по тропе с Праксагором.
   На мгновение академику показалось это возвращением на час назад, но вместо пещеры там, на вершине холма он заметил торжественную колоннаду Дельфийского храма Аполлона. Как же ему хотелось бежать вверх, ко входу! Однако дисциплинированный мозг еще подсказывал Теламону, где ложь, а где правда. И тот еще помнил, что стоит в пещере и наблюдает за змеиным танцем. И в ту самую минуту, когда он попытался вернуться, его захватило новое сновидение наяву.
  
   Лицо Первого историка расплывалось в воспоминании Теламона. Воспоминание было довольно свежим, и все же... Соберите все самые обыденные черты, прикройте тенью плаща - вот вам и Первый историк. Лишь голос выдавал его с головой. Скрипучий, словно с вами говорит несмазанное колесо.
   - Мы весьма дотошны, Теламон. Ищем объяснения всему и вся. Это предостерегает нас от ошибок. Если найти верные инструменты и подход - любое загадочное явление во всем космосе найдет логичное объяснение. Ты знаешь, в инструментах мы не стеснены. Подходы могут быть ошибочны, но со временем верный результат неизбежен.
   - Со временем, - кивнул бывший инженер. - Возможно, не при нашей жизни.
   - Такова цена, которую мы порой обязаны платить. Ты знаешь, что здесь одно явление из тысячи подозреваемых оказывается на поверку "чудесным", то есть таким, что при всех наших ресурсах не оказывается немедленно объясненным. Это очень большое число. На кривой чудес их точка на три порядка выше нашей. Принцип твоей профессии гласит...
   - Развитие управляемо, но обладает инерцией. Может, перейдете к делу.
   - Да, мы слишком долго отрицали многие вещи. Предвиденье, астральные путешествия... Объясняли все либо самовнушением, либо гипнозом, не говоря, о банальном шарлатанстве с применением различных технических средств, как, например...
   - Я хорошо знаком с нашей задачей здесь, Первый историк. Это у меня в голове.
   - Да. Совмещение мозгового импланта с гипнопосылкой. Я порой забываю, что некоторые из нас не воспитываются в обществе себе подобных. Это необходимая жертва. Ещё одна из многих.
   - Итак, давайте дальше. Наверное, так... Сверхсветовая эмпатия заставила пересмотреть многие каноны.
   - Да, возможность передавать ощущения своим предкам или потомкам на далеких звездах в режиме реального времени - это воистину прорыв. И перспектива, захватывающая дух. Жаль, дар зависит от генетического сходства. Чем слабее сходство, тем слабее связь.
   - Помимо того, что дар крайне редок, и даже, как говорят некоторые преданные анафеме ученые, контрсистемен. Ни одна математическая модель не смогла достоверно предсказать появление дара у будущих детей. И наоборот, он порой появлялся там, где его не ждали.
   - Чистейшая правда. Как и то, что с каждым поколением общее число одаренных падало. Развитие контролируемо...
   - Но имеет инерцию. Что вы от меня хотите?
   - Видите ли, Теламон. Наши предки прилетели на эту планету примерно четыреста лет назад... - историк приподнял десницу, дабы оградить себя от перебивания. - Я не буду углубляться, как вы и желали. Мы за это время использовали разные подходы. Вплоть до прямого смешения генов. Добились кое-каких успехов, но процесс этот весьма не быстрый. Может, лет восемьсот, может, тысячу. Однако война... Война выводит человека на пик, на грань, особенно большая война, и затяжная. Помните тот случай, просто сокровище, с послушницей из местного храма? Мы тут тогда еще не обустроились. Слишком неспокойно было.
   - Да, когда город грабили. Ее храм не стал исключением. Они наотрез отказались уходить. А потом их насиловали и резали на части.
   - Ну, ту, о которой ведется беседа, наши забрали в почти приемлемом состоянии. А потом она вещала нам о предке тогдашнего Второго Хранителя Тайн, который ремонтировал двигатели летуна в системе Виноградаря. Многих терминов она, разумеется, знать не могла, поэтому говорила на межзвездном стандартном. Ваш случай чем-то схож.
   - Причем здесь мой случай?
   - Сейчас я к этому подойду. Мы стали Ядром эллинской науки, без наших машин они бы не устояли перед ахеменидами. Но теперь ахеменидов нет. А поход нового Царя царей прервался. Этот новый Царь царей, он не без странностей. И его новая блажь суть угроза нашему доминированию. Раньше он вел войну, а теперь широко насаждает знания. Это плохо. Эпоха мира принесет расцвет науки, уменьшит долю мистического. Пока это под нашим контролем, но вскорости наши исследования осложняться. А возможно, и вовсе остановится. Нам чрезвычайно необходимы еще пара-тройка веков..
   - Вы хотите, чтобы я убил царя? - прямо спросил Теламон.
   - Не совсем. Видите ли, в нашей ситуации этого будет недостаточно.
  
   Собственно, тогда он и познакомился с Праксагором с Крабьего острова. Началось с того, что воин тонул. Тонул в потоке слов и образов. Незнакомые рты нараспев произносили слова, и Теламон знал, что слова их истинны. Но сейчас они говорили гуртом, и он ничего не мог разобрать. Он пытался зажмурится, дабы не видеть незнакомые карты и чертежи. Он пытался заткнуть уши руками, дабы не слышать какофонии голосов. Но все бесполезно. И тогда он попытался услышать. Это чуть не свело его с ума.
   - Непредвиденное повреждение, - говорила женщина в странных, плотно облегающих тело одеждах, сидевшая в его голове. - Немедленная разблокирование памяти - приоритетная директива...
   Затем мужчина в белом хитоне:
   - Посттравматическая кома, довольно распространенный исход при повреждениях головного мозга... Стандартной терапией в этом случае...
   Что является стандартной терапией, он так и не узнал. Потому что его подхватил новый поток... информации? Да, информации. Она, словно неспокойная морская вода, немилосердная к случайно выпавшему за борт, забралась ему в уши, рот, грудь... легкие?
   Внезапно раскат грома, голос перекричавший остальные:
   - Соберись с силами, сын Андрокла! И протяни руку, иначе даже мне тебя не вытащить!
   Теламон сделал все, как ему сказали и на мгновение ему удалось вынырнуть. А большего и не требовалось.
   Много позже, он услышал, достопамятный громовой голос, но уже в другой тональности.
   - Прости, царь. Это всего лишь мнение скромного врачевателя, но я не вижу для него будущего в твоей армии. Рану я зашил, и от нее он оправляется на удивление быстро, но голова - другое дело. Весьма прискорбное падение. Надеюсь, царь, ты учтешь сей факт на будущее, и всякий в твоей армии, кто отправился в бой без шлема, будет строго наказан...
   Снова тьма. А через время, Теламон не знал, сколь длинное, его глаза смогли открыться. Над ним, возложив длань на тетрархово чело, возвышался седовласый лекарь. Горло юноши горело подобно пустынным землям Египта, и все же он произнес:
   - Вам удалось структурировать мою память, вы из Академии?
   - Академии? - сурово произнес старец. - Аполлон, смилуйся! Никогда я не принадлежал к этим чванным собачьим сынам. Царь никого из них к тебе и на выстрел твоих баллист не подпустил. Впрочем они не очень и старались. Что ты сказал насчет памяти?
   - Ничего.
   - Тогда запомни, чтобы там не случилось - ты все сделал сам. Кстати, я знаю - ты Теламон, сын Андрокла Галиеского. Если что понадобиться - зови Праксагора с острова Кос.
   Затем царь провозгласил Теламона героем пред прочими эллинами. А Теламон провозгласил, что считает необходимым отплатить долг своему спасителю лекарю Праксагору, ежели царь сочтет необходимым освободить его от иного долга. Царь, на удивление, счел. Сам Праксагор был премного удивлен. И отказался принять от юнца клятвы верности. Однако он заявил, что почтет своим долгом обучать своему искусству каждого, кто выразит желание.
   Армию великого Александра ждал Египет. Теламона ждала иная жизнь.
  

Агон четвертый.

Кос, Дельфы, Дельфийская дорога.

  
   От проводника и осла Теламон отказался. Сын рыбака настойчиво навязывался в первые, а его родитель - сбагрить второго, однако Академик был неумолим и заплатил только за слова.
   - Славная бухта, даже в бурю вода там вполне спокойна. Пусть для биремы и мелковато. Братья-рыбаки до поры промышляли, а ныне совсем пусто. Рыба ушла в море. И все же, господин...
   - Дорога предстоит недальняя, - оборвал господин.
   С утра к Теламону никто не пришел, и он прекрасно проспал до обеда. А после обеда уже он ни к кому не пришел, кроме семьи рыбака, да еще нескольких портовых работников, кои собственно на рыбака и указали.
   Десять стадий были для тетрарха армии Александра легкой прогулкой, если он тетрарх. Теламон почти забыл. Тем острее было наслаждение. Сбросив одежды, Академик погрузил больные ступни в прохладный ил.
  
   - Как долго летаргия может длиться? - спросил Теламон.
   - Декады, - отвечал Праксагор, тщательно пережевывая кусочек козьего сыра. - Меня беспокоит, что время просветления сокращается. В последний мой визит она держалась около шести часов.
   - А раньше?
   - Прости?
   - Вы же наблюдали ее раньше? До того, как она попала в храм.
   - До того - дни. Как врач, я был против сделки, но отец настоял. Как бы то ни было, это слабо зависит от места. Больше - от времени.
   - Которого все меньше, - горько констатировал Теламон. - А каковы условия сделки?
   - Согласно одному из них я могу время от времени посещать больную в храме, дабы затем отчитываться о прогрессе ее семье. Большего мне знать не надобно. С другой стороны, очевидно, что получили жрецы.
   - Вполне, учитель.
   Теламону на мгновение показалось, что глаза наставника сверкнули.
   - Конечно, Сивилла может быть только одна... Но ты же видел это?
   Ученик неуверенно покачал головой:
   - Я видел слишком мало, учитель.
   - Еще увидишь. А пока лучше выспись, это продлиться не один день.
   Проснулась она через два, в полдень. Теламон был первым, кого она увидела.
   - Сколько я спала?
   - Двое суток, - отвечал тетрарх, не моргнув глазом.
   - Другие бы сказали: несколько часов, но с тобой постепенно привыкаешь к правде.
   - Как ты себя чувствуешь?
   - Как тот, кто не распоряжается своей жизнью. Прескверно. Ты приготовил диагноз?
   - У меня есть маленькая теория.
   Девчонка презрительно фыркнула.
   - Иной бы уже трактат написал. Послушай, неужели надо иметь голову ученого, чтобы понять: то, что со мной происходит, как-то связано с тем, что я умею.
   - И что же?
   - Не зли меня, лжесын.
   - И не пытался, - он поднял со стола глиняную дощечку. - Расскажи, а я запишу.
  
  
   Постоялый двор по дельфийской дороге был не первым на их пути. Уже второй год они колесили по всему эллинскому миру, и Праксагор не мог нарадоваться ученику. Тот схватывал все на лету: и которой из игл зашить рану на бедре, и как пустить лишнюю кровь, и каким отваром лечить головные боли. Почти во всем Теламон мог заменить учителя. Единственным, что Праксагор по-прежнему лечил сам, были недуги душевные. Он сам вел длинные беседы с больными, массировал им головы, иногда прописывал отвары.
   В этот раз случай казался тяжелым. В теле десятилетнего Ипполита умещались сразу два мальчика: добрый, тихий собственно Ипполит, и ужасный Телегон, сворачивающий головы птицам. Когда он вцепился зубами в горло воспитателю, отец Ипполита, знатный афинянин, решился везти сына к оракулу. В месяц восьмой, что соответствует Афинскому Антестериону, стоял безутешный отец со своим дитем и слугами среди прочих на ступенях храма Лучезарного. Медленно двигалась очередь, но к закату услышал он такие слова:
  
   В месяц Гераклий в ином обороте
   Пройди дорогой хоженой к дому путника
   Там встретит твой сын жизнь и смерть.
  
   Собственно афинянин на следующий год и проделал путь по дороге от Афин, заходя в каждый постоялый двор. Пока, наконец не набрел на Праксогора... с Теламоном.
   Потом целую декаду повторялось одно и то же: Праксагор садился перед мальчиком, брал кольцо на нитке и раскачивал его, не забывая считать до десяти. На счете "семь" тот обыкновенно засыпал, и тогда почтенный Асклепиад вел поочередно разговоры с обоими, пытаясь примирить два рассудка. Афинянин рассказал о втором мертворожденном близнеце, но это не приближало Праксагора к успеху. Дело шло медленно, хотя приступы, когда из-под светлого личика Ипполита проступала злая личина его брата, становились реже, и не такими острыми.
   Наконец, Теламону это наскучило, и он заявил Праксагору, что берется излечить юного афинянина за один сеанс. Пока лекарь вызывал то Ипполита, то Телегона, ученик пальцами пытался уловить тепло от разных сторон головы мальчишки. А когда, наконец, дождался нужной картины, резко ткнул пальцем в одному ему заметную точку чуть левее темени.
   - Ты убил его, - махнул рукой Праксагор. - Я не учил тебя этому.
   После трех дней без единого приступа афинянин одарил лекарей пятью талантами серебра. Старик денег не взял.
   После случая с Ипполитом Праксагор стал задумчив. Ранее он любил поболтать с учеником на разные темы, потом это случалось реже. Некоторое время они оставались на постое, пережидая пришедшие с юга тучи; когда тучи рассеялись, учитель сказал:
   - Ты должен увидеть нечто.
   Спустя два дня они топтали узкие улицы священных Дельф, выискивая кратчайший путь к южному склону Парнаса.
   - Учитель, возможно, я что-то путаю, но сегодня не день рождения низвергателя Пифона. Не правильно ли будет дождаться следующего года?
   - Оракул иной раз проявляет милость к сильно страждущим, - пошутил старец, но затем много серьезнее добавил. - Время не терпит. А у пророков есть обязательства и перед смертными.
   - Но перевесят ли они те, что у них есть перед богами?
   Праксагор смолчал, вновь ушел с головой в тяжкие раздумья.
   На лестнице их ждали. Обритый наголо жрец преклонных лет приветствовал паломников:
   - Итак, ты вернулся, асклепиад, как и было предречено.
   Праксагор раздраженно отмахнулся:
   - Оставь свои глупости при себе, привратник, мне нужна только твоя госпожа.
   - Она не будет говорить с тобой, асклепиад. Не о чем, - привратник вдруг перевел взгляд на Теламона. - А вот с ним поговорит чуть позже.
   - Как интересно, - отметил Косский.
   - Ты знаешь правила, почтенный, - игнорировал жрец. - И знаешь, где следует ожидать.
   Пока они ждали в маленькой комнатке с четырьмя лампадами и одной мраморной скамьей, учитель разговорился:
   - Если ты благодарен мне за оказию увидеть храм Аполлона изнутри, не будучи изрубленным мечами, не спеши. Мы здесь по делу, и дело это предстоит, в первую очередь, тебе.
   Теламон благоговейно слушал.
   - Не скрою, твое решение по последнему пациенту вывело меня из себя, но также и натолкнуло на новую мысль. Что, если дать тебе еще одну возможность, тем более, что мы от нее не так далеко? Обещаю, приключение будет весьма познавательным. Тебя уже удостоили личного разговора с Сивиллой... Перед тем, как тебя к ней отведут, я должен кое-что сказать. Ты ведь знаешь, что такое одержимость?
   - Вы имеете ввиду болезнь, когда пациенту кажется, что некто внутри толкает его на неадекватные поступки, как с Ипполитом? Или сумасшествие, вызванное внешним раздражителем, как у Париса, похитившего Елену и обрекшего Илион на гибель?
   - Это знание тебе поможет. Только помни: одержимым можно быть не только кем-то, но и чем-то.
   - Как царь одержим желанием объединить все народы? - внезапно прозрел Теламон.
   - Да... как царь, - кивнул Праксагор. - Ну вот, дальнейших наставлений не требуется. Хочу попытаться не влиять на твое решение.
  
  
  
  
  
  

Агон пятый.

Кос, Дельфы и везде.

  
   Сегодня был последний день. Осознание этого Теламону пришло столь внезапно за завтраком, что он едва не поперхнулся молоком. В этот же момент к нему пришла иная мысль. Но о ней позже.
   Старик в этот раз был дома. Он Теламона даже не приветствовал. Просто указал на табурет напротив себя. И, как всегда, два фиала между ними.
   - Ты знаешь, почему я предаюсь вину, Теламон? Сердечное. По правде сказать, пьянство - единственное, что меня спасает.
   - Я сегодня поперхнулся молоком, - заметил Академик.
   - В самом деле? - подивился старик. - И что же это значит?
   - Может, что слишком много думаю?
   - Беда всякого молодого ума.
   - Вспомнил осаду Тира. В те годы я не считал фиалы. Но... я ведь уже не мальчик, учитель.
   - Смотря относительно кого.
   - А вы все пытаетесь мне что-то сказать? Но я все так же глух.
   - Так выпей уже.
   - А вот и выпью! - собственно, иная мысль.
   Они подняли фиалы.
   - За тех, кому еще рано на переправу!
   Вино хладным лезвием коснулось его губ, обожгло его внутренности раскаленными углями. Вдруг он почувствовал, что его ладоням надо срочно коснуться висков. Теламон выронил фиал вино окрасило алым мраморный пол жилища Праксагора Косского. В голове же скрипел Первый историк:
   - За исследование можешь не волноваться. Мы давно добыли и изучили ДНК Косского лекаря, у него семеро сыновей. Переключимся, если будет необходимость, на них. Сам он уже стар, легонько ускорить его конец - это не убийство.
   Засим голос историка утих. Был заменен голосом Праксагора.
   - Послушай, Теламон Гераклид. У меня было достаточно времени, дабы изучить твою анатомию. И гораздо больше, чтобы приготовить яд, способный убить потомка богов. Сей яд повторяет кондиции той воронки, из которой ты так удачно выплыл при осаде Тира. Хоть и не без моей помощи. Я должен извиниться, но сегодня ты выплывешь из нее сам, или умрешь.
   - Воронка, - простонал Теломон. - Как та девочка в Дельфах?
   - Теперь ты понял. Я ведь тебе не рассказывал, на что было похоже твое состояние? А ты боялся спросить. Выдать свои божественные тайны.
   - Вы тоже боялись... Вы... боялись...
   - Она плывет, как дельфин. Едва различимая под самой поверхностью божественных вод. Но не может вынырнуть. Даже на мгновение, в отличие от тебя...
   - Вы боялись, что вас засосет, вы утонете... Либо умрете, либо превратитесь в такого же отстраненного... безвольного... до конца дней... Но почему? Вы же видели, что можно победить эту стихию.
   - Нет! - возопил старик. - Тебе возможно, Гераклид, хотя этого мы еще только попробуем увидеть. Но мне - нет. Она слишком жаждет спасения. Она утянет, утопит меня. Потому что мы связаны. А теперь плыви, Гераклид.
   Ему другого не оставалось.
   Они вновь гудели, много громче, чем было в Тире. Но сегодня Теламон был к этом готов. Во второй раз всегда легче. Ах, если б у него была под рукой одна из чудодейственных машин Академиков. К сожалению, такую поклажу в руках не утащить. И здесь не Афины, он сам за себя. Даже если они используют летуна, тот пробудет в воздухе около часа. К тому моменту Теламон лжесын лжеотца из Галиейи погибнет. Значит, придется решать проблему самому, ведь его тело много совершеннее того, что может предложить обычный эллин. Пусть Праксагор сказал, что яд сей специально для него. Вывод: надо использовать то, о чем старик не знал. "Адаптация организма", - изо всех сил подумал он.
   - Ваш организм имеет ограниченную способность к адаптации, например к жаре, холоду, радиации или отравляющим веществам - сказал кто-то. - Важно заранее знать, к чему адаптироваться. Перестройка защитных систем длится некоторое время.
   - К Отравляющим веществам! Великолепно! Только я не знаю к каким. Пробуем адаптироваться к воронке в моем воображении.
   На сей раз ответа он не услышал.
   - Да, вот тебе и божественные воды, хоть богов и нет. Стоп, - размыслил он. - Богов нет, а оракулы есть, и та девочка из Дельф есть. Она плывет, отстраненная от всего мира. Плывет, как дельфин. Пророчит. Вот оно. Она пророчит. Если вправду, то что же мешает мне?
   - Глубина, - что-то подсказало ему.
   Почему эти пророчества туманны? Определение целиком зависит от тебя. Так говорила другая на горе? Почему? Оракулы ведь знают, что надо сделать, чтобы получить требуемый исход? Исход предрешен? Или нет?
  
   Теламон помнил ту женщину, вернее, несколько, ей подобных. Внутри оракула, в облаке испарений, неизменно 7-го бисия она-они восседали на высоком треножнике и несли рифмованную околесицу, которая сбывалась. Ну, или почти.
   На сей раз было иначе. На сей раз Сивилла стояла у самого обрыва; складки на алой тунике теребил ветер. Она любовалась закатом и говорила не стихами.
   - Вне праздника Аполлона сюда путь заказан и царям. Однако, лекарь Праксагор... имеет привилегию. Ты знаешь, для чего он здесь?
   - Чтобы лечить, госпожа? - полуспросил-полуответил отставной тетрарх.
   - Хочет проверить гипотезу. Вновь попытаться решить вопрос, к которому клялся не возвращаться.
   - Клялся, госпожа? Но...
   - Это подводит к необходимости нашего личного знакомства. Что ты знаешь обо мне, герой Милета, Галикарнасса и Тира?
   - Вы, - он попытался найти наиболее верную аналогию. - Политик.
   Она улыбнулась не размыкая губ.
   - Это довольно узкое толкование, но вполне приемлемое. Нас учат искусству управления.
   - Вы умеете мыслить над тенденциями в правильном русле. Если сведений для рассуждений в достатке, можете сделать вывод...
   - Весьма стройное суждение для столь молодого эллина. Праксагор поступил мудро, взяв тебя в ученики. Но это лишь часть целого. Я сделаю тебе подарок, покажу другую часть.
   Солнце дарило Парнасу последние лучи, когда они сделали первые шаги к величественной колоннаде.
   - Ты добьешься успеха, целитель. Хотя определение успеха целиком зависит от тебя.
   Теламон разъярился.
   - Вы говорите, путь заказан и царям, но знаете - я свидетель иного. Чем учитель заслужил такую милость? И чем заслужил я?
   - Поверь, порой достаточно лишь моего желания помочь.
   - Но кому вы помогаете сейчас? По Дельфийской дороге круглый год путешествуют искусные врачи... - он глубоко вздохнул, затем наконец, овладел собой. - Скажите, почему вы все время пророчите столь размыто, да еще и в стихах? Вам ведь не всегда достает истории, так?
   - Так, - согласилась Сивилла. - Порой самую малость.
   Навстречу им вышел престарелый жрец Аполлона, он склонился пред пророчицей.
   - Передайте Косскому лекарю, что я удовлетворю его просьбу, - молвила Пифия. - Также проводите молодого ученика и...
   Последнее она прошептала так, чтобы только жрец слышал.
  
  
   Очнувшись, Теламон заметил, что приставил к горлу Праксагора острейший кинжал Академика.
   - Тебе удалось, - спокойно прошептал лекарь. - Когда-то давно я пытался спасти свою дочь и зашел столь далеко, сколь позволено смертным. Там я увидел, что у меня два будущих. Либо я пойду дальше и стану больным калекой, либо через много лет меня убьёт мужчина с златым глазом на шее. Очень сильно похожий на тебя. Я решил оттянуть. Я был слаб?
   - Нет, - едва выдавил ученик. - Не в коем случае.
   Теламон спрятал кинжал под плащ.
   - Возможно, придет кто-то ещё, но это буду не я.
  
   Как-то раз опалоокая рассказала:
   - Вас я вижу словно сквозь тонкую водную пленку. Искаженно? Нет, переменчиво. Ты хочешь узнать подробности? Этого не описать. Язык слишком беден. Просто со временем пленка утолщается, образ растворяется... сменяется.
   - А если на практике. Возьмем меня.
   - Некоторые области обрели четкость. Например, ты - небожитель, посланец чужих богов. Скоро вернешься к своим прародителям. Разочарованный, будешь молча молить. А потом поймешь, что вы все столь же слабы.
   - Если бы я предложил следующее. Я выжгу тебе глаза. Ты ослепнешь, но исцелишься от недуга. Ты согласишься?
   - Без колебаний.
   Праксагор застал своего ученика за паковкой их нехитрого скарба.
   - И как это понимать?
   - Добрый день, учитель. Я отказываюсь от своего пациента.
   Некоторое время старик молчал, затем ехидно спросил:
   - Уже сдаешься?
   - Она просила выжечь ей глаза ради исцеления. Вы предупреждали меня об одержимости. Сивилла говорила, я сам решу, что есть в данном случае успех. Я отказываюсь от нее.
   - Значит: "Не навреди!"
   - Именно. Это и есть ваш урок?! Я его выучил? Вы отвезете меня на Кос? Примите ли мои клятвы?
   - А выжигание глаз и впрямь поможет?
   Теламон завязал мешок тугим узлом. Праксагор вздохнул:
   - Полагаю, еще не время...
   - Полагаю, я достигну острова сам. Когда-нибудь. Вы мне всегда твердили, я свободен. Свободой надо пользоваться. Ваш мешок большой, учитель.
   На пути вниз единственным спутником Теламона был пристальный взор привратника. Впрочем, холодное прощание его не беспокоило, ибо он снова отправлялся в путь. В котором пункт назначения наблюдался четче обычного. Сначала, однако, предстояло заготовить припасы. Деньги афинянина тут были как нельзя кстати, и, вооруженный ими, Теламон отправился в сторону рынка.
  
   Собственно, здесь истории Теламона лжесына Андрокла и конец. За исключением нескольких приятных мелочей.
   Герой спускается во двор богатого дома Праксагора Косского и обнаруживает сокрушенные ворота. Рядом - два десятка воинов; некоторых из них он помнил еще с Галикарнасса.
   - А! Царские телохранители, как банально.
   - Ты? - возопил рослый громила, чью голову иной суеверный грек спутал бы с головой минотавра.
   - Чего желаешь, Лисимах, Язык льва?
   - И ты служил им? Я не удивлен. Твои механические идеи всегда казались подозрительными. Царь ошибался, доверяясь тебе подобным.
   - Если ты здесь, полагаю, твой повелитель мертв.
   - Царь мертв, да, - прорычал Львиный язык. - Но мы поймали отравителя. - Вашего служку. Покажи ему.
   Один из людей Лисимаха вытащил из мешочка на поясе что-то блестящее и бросил к ногам Теламона.
   - Вот как? - вскинул бровь лжесын.
   - Я сцапал его вот этими самыми руками, - предъявил мозолистые конечности телохранитель. - Вертляв был собачий сын, но супротив меня в поединке не устоял бы и сам царь. Потом мы вашего допросили с пристрастием. Сопротивлялся, но перед самой смертью сознался, что убивал с ведома Академиков. Сказал, яд, что не распознают все ученые мужи Эллады, собравшись вместе, приготовил ему лекарь Праксагор с Крабьего острова, назвал ещё несколько имен. Птолемей не верил, но я рассудил так: необходимо схватить всех возможных подозреваемых. Постановили Антипатру уравнять Академию в Афинах с землей, я же вызвался попутешествовать.
   - Значит, удар царского копья не прошел бесследно. Они просто исключили тебя из списка претендентов, не более. Поделят все без твоего рыка.
   - Как ты смеешь, предатель!
   - Последний вопрос, Язык. Кем был тот Академик?
   - А ты не знаешь? Какой-то книжник, какая разница?
   - Сам подумай. Книжника ты посчитал вертлявым, а хочешь сразиться с воином. Лучше достань оружие.
   С первого раза Теламон не добился цели. Пришлось метить в шею: голову Лисимаха защищал шишак, то-то Праксагоровы советы не пропали втуне. Гетайр, увернувшись, едва не достал тетрарха ударом кулака размером с наковальню.
   - Всем стоять, - воскликнул Язык. - Я сам! Тот упрямец тоже метил в шею, я его быстро отучил.
   "Отучить-то отучил, а меч обнажил", - размыслил Теламон над тем, как бывший телохранитель достает ксифос из-за спины.
   Академик знал множество способов побеждать. Он вновь атаковал. На сей раз пролилась кровь, кровь лжесына. Но схватка уже окончилась. Кинжал, острей которого эллины не ведали, разрезал ремни на доспехах Лисимаха. Доспехи с грохотом упали на землю. Затем Теламон поочередно ударил в пять заметных только ему точек, и гетайр с грохотом упал вслед за доспехами.
   - Теперь, когда командир недееспособен, его приказ отменяется. Самое время отбросить стыд и ударить всем вместе. Косские врачи милостивы, их связывает клятва.
   Что было дальше, подробно описано в свитках. Через полгода Лисимах вернется в Вавилон со всей своей свитой. Он заявит, что свидетельства о предательствах подтвердились, и он лично покарал смертью всех без исключения. В награду Львиный Язык получит Фракию, что предопределит его судьбу. Телохранитель царя царей погибнет в битве против Селевка при Курупедионе, последнем сражении между полководцами Александра.
   Злые языки, впрочем, говорили, что Язык Льва лукавил. Дескать, кое-кто видел старого лекаря Праксагора Косского с парой учеников в Александрии при дворе Птолемея Сотера. Сам Птолемей все отрицал. Он выдал одну из своих дочерей за Лисимаха, а порочить зятево имя - не царское дело.
   Когда Антипатр, македонский регент, будущий Антипатр Первый, сжег Афинскую Академию, он тем самым навлек на себя гнев всех греков, в сущности развязав Ламийскую войну. Из которой вышел победителем. Умер он в глубокой старости, предварительно обделив сына Кассандра правом наследования, чем принес множество бед последним потомкам царя Александра.
   Выжил ли кто-либо из Академиков при пожаре? Большой вопрос. Всякий, пытавшийся задать его воинам Антипатра, получал как минимум множество тумаков, а особенно настойчивые рисковали увидеть древко сариссы меж собственных ребер.
   Что касается Теламона Галиейского, отставного тетрарха армии Александра Великого, почти лекаря Косской школы, настоящего Академика, лжесына лжеотца... фигуры, мягко говоря, сомнительной для любого историка-профессионала - его видели через год после описанных событий на постоялом дворе по Дельфийской дороге, в паре дней пути от города.
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) А.Никольски "Комбо"(Киберпанк) Д.Сугралинов "Level Up 2. Герой"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) С.Казакова "Жена-королева"(Любовное фэнтези) Е.Рэеллин "Конкордия"(Антиутопия) О.Обская "Невыносимая невеста, или Лучшая студентка ректора"(Любовное фэнтези) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) Д.Игорь "Адгезия"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"